Вчера состоялись последние в этом столетии свадьбы посвященные красивой дате 12.12.2012 и перепись дебилов будет окончена! 

 Да, я знаю два языка. Английский мой основной, а второй язык — очень ломаный английский :) 

Вы должны улыбаться и каждый день находить что-то смешное в жизни. Вам необходима мечта. Когда Вы перестаете мечтать – Вы умираете 

У меня появилась соседка.
Я так давно жил один, что забыл, как жить бок о бок с красивыми молодыми девушками.
Разумеется, никакого внимания на меня она не обращала.
Забывала выключать свет в коридоре, гоняла по ночам музыку, от которой стыла кровь в моих и без того холодных жилах, приводила домой мужчин, с которыми я бы не пошел даже в туалет, и разбрасывала по квартире одежду.
От ее макияжа падали в обморок консьержки и замужние матроны.
Одна бровь была выбрита полосками, а вторая выкрашена в густо-фиолетовый цвет.
Ее духи пахли лунным светом и умирающими осенними цветами.
На лопатке зеленым колечком свернулась ящерица татуировки.


Впервые она увидела меня, когда обдолбалась какой-то амфетаминовой дрянью.
- Привет, - сказал я, опускаясь в ее кожаное кресло и закидывая ногу на ногу.
- Пошел вон, - равнодушно сказал она, разглядывая сквозь меня узоры на обоях.
- А ты меня, попробуй, выгони, - хохотнул я.
- Сиди, пожалуйста, мне всё равно. Ты же моя галлюцинация.
- Может, это ты - моя галлюцинация? - предположил я.
- Какая разница...
Она погружалась все глубже и дальше, и на мгновение мне показалось, что она не выплывет.
Но искра ее жизни мерцала ровно и монотонно.

Последний ее крендель мне откровенно не нравился.
Он фонил безумием, как неисправный блок ядерного реактора - радиацией, но она от него горела и пылала сухой соломой на ветру.
- Он тебя грохнет, дура, - сказал я, когда он ударил ее.
- Не твое дело, - огрызнулась девушка, разглядывая в зеркале кровоподтек на скуле. - Что ты все время лезешь в мою личную жизнь? Кто ты такой, вообще?!
- Я тут жил. Когда-то, очень давно.
- Убирайся. Теперь тут живу я.
- Ненадолго.
- С чего ты взял?
- Приложи лед. Или накрась второй глаз, симметрично этому фингалу.
- Это мысль, - с этими словами она швырнула в меня тяжелым металлическим подсвечником, который стоял на прикроватной тумбочке.
Я даже бровью не повел. К пролетающим сквозь тебя предметам, привыкаешь через пару десятков лет.
- У него жена и двое детей. А также цирроз в зародыше. Пожалуй, печень сведет его в могилу года через три, - сообщил я ей. - Но до тех пор он успеет свести в могилу тебя.
Скорее всего, задушит. А может быть, изобьет до полусмерти, оставив инвалидом.
- Проваливай, - она упала ничком на кровать, чтобы забыться быстрым, тревожным сном.

Я лег рядом, вдыхая запах ее волос.
Впрочем, вдыхать запахи мне особо нечем - у меня нет органов чувств.
Скорее, рудиментарные остатки. Ментальные флюктуации.
Она пахла жизнью. Пока еще жизнью.


Она ждала любовника, чтобы попрощаться.
Мне не нравилось это ожидание. Она сидела на широком подоконнике окна, забыв о зажженной сигарете, и смотрела на падающий снег.
Я затушил тлеющий столбик движением бесплотных пальцев и уселся рядом.
- Ты здесь? - спросила она, не оборачиваясь, чтобы увидеть меня.
Я кивнул. Она научилась слышать меня без слов.
- Он ведь не уйдет просто так?
- Нет.
- Я перестала получать кайф. Даже от сигареты.
Я деликатно молчал.
- Зачем ты это делаешь со мной?
Что можно было ответить на это? Что я не хочу видеть, как ее вселенная в очередной раз гаснет и осыпается пеплом, как эта тонкая палочка с табаком?

Любовник сначала звонил в дверь. Потом бил в нее ногами, как будто дверь была в чем-то виновата.
Потом в коридоре наступила гробовая тишина, но избивающий дверь мужчина никуда не ушел. Я слышал короткие всхрипы его воспаленного дыхания с привкусом ментолового сумасшествия.

- Скажи, а что там, на другом конце тоннеля? - вдруг спросила она. - Страшно?
- Там ничего нет, - подумав, ответил я. - И меня, в том числе.
- А меня? Где останусь я?

Хотел бы я ответить ей, что она останется со мной. В этой старой квартире с трехметровыми потолками и узкими стрельчатыми окнами.
С ванной комнатой, где влажная штукатурка осыпается со стен, а краны натужно хрипят и кряхтят как туберкулезные легкие в приступе кашля.
С книжными полками из мореного дуба, с нарисованным красным лаком сердечком на нижней из них.
С маленькой, тесной кладовкой в конце коридора, где мы когда-то занимались любовью.

Я терял ее десятки раз. Тогда, много лет назад, когда сказал, что больше не люблю.
Я продолжаю терять ее снова и снова. В автокатастрофах, пожарах, палатах реанимации и каретах скорой помощи.
Мы всегда возвращаемся в эту старую темную квартиру. Чтобы снова разлететься по разные стороны в круговороте света
Как остановить бег по замкнутому кругу жизней, где я продолжаю ждать, а она идти ко мне, вслепую протягивая руки?

- Отойди, - попросила она, улыбнувшись. - Я открою дверь.
© паласатое 

Заебало.... 

Надпись на могильной плите одного мужика:
"Ну, теперь-то вы поверили, что мне и в самом деле плохо?!"
(Бородатый анекдот)



...Мне лет семь. Или восемь. Я уже хожу в школу. Поздний зимний вечер в нашем старом доме без удобств. Тускло светит лампочка на потолке кухни, и этот полусвет вызывает уныние. Я стою, опустив голову, перед мамой. Мама держит в руках пластмассовый автомобильчик, купленный на мои "нетрудовые доходы".

- Ты где это взял? - в голосе мамы угроза.
- Купил...
- На какие деньги?
- Я нашёл рубль на газоне.
- Не верю!!! Говори, паразит, где взял игрушку?! У кого украл?! - мама несильно, но обидно даёт мне подзатыльник.

Совсем не больно. Но слова "не верю" бьют сильнее кулака. Куда-то в живот. Оттуда поднимается горячая обида и выливается из глаз. Я реву. Навзрыд. Всхлипывая и стараясь сдержать слёзы, отчего они бегут всё быстрее.

- Я правду сказал!
- Чтоб глаза мои тебя не видели, маленький врунишка!

Я ложусь спать, ещё всхлипывая. Засыпаю. И мне снится, почему-то, бабушка. Она во сне поит меня парным молоком и угощает пресными лепешками.

...Второй класс в школе. Сосед по парте Олег. Хулиган и задира. Но мы с ним дружили. Первый раз попробовали курить тоже с ним, в первом классе. Лазали по крышам сараев, прятались в проходных дворах и там же курили "бычки", собранные на остановке.
В тот раз у меня была новая авторучка. Чернильная. Поршневая. Он просил посмотреть, а я не давал - такая ценность, сломает ещё! Он хотел выдернуть её у меня из рук, но вытащил только верхнюю часть вместе с поршнем. И по парте потекла огромная чернильная клякса. Естественно, он свалил всё на меня.

- Выйди из класса, Антонов! И приведи родителей! Без родителей не возвращайся! - я жил ровно напротив школы, через дорогу, в 15 метрах от входа.
- Но это не я сделал!
- Я тебе не верю! Выйди!

Истерика у меня была такая, что отпаивали валерьянкой. Чем всё закончилось, сейчас не помню. Рассказывают, что учительница заставляла меня извиниться, но я этого так и не сделал. Не за что мне было извиняться. Но мне так никто и не поверил.

...Пятый класс. Двенадцать или тринадцать лет. Первая любовь, первое свидание, первые стихи, написанные на вырванном из середины тетрадки в линеечку листке и посвященные Ей.

- Ой, как красиво! А кто это написал?
- Я! Это я тебе написал! - немного стыдливо, но гордо.
- Да ну-у... Не верю. Не мог ты такого написать! - до сих пор помню, как Юлька смешно наморщила носик.

Не разговаривал я с ней почти месяц.

...Уже переехали в новую квартиру. Перешёл в новую школу. То ли контрольная, то ли уже выпускные экзамены.

- Ты опять списываешь?
- Нет, всё сам...
- Ну, вот ни за что не поверю!

...Армия. Второй год службы. Старшина орёт.

- Антонов, мать твою! Ты где был?!
- Товарищ прапорщик, убирал курилку по приказу командира взвода.
- Пиздишь, как Троцкий! Ещё раз повторится, пойдёшь в наряд без очереди!

...Первая жена.

- Ты где шлялся, придурок?
- Да, блин, машина сломалась в лесу. Натяжитель цепи оторвался, цепь слетела, привод чуть не разнесло... Пока попутку поймал, пока доехал до посёлка, пока купил запчасти... После "шаманил" всю ночь. Замёрз нахрен!
- Что ты врёшь! Говори, где был?! Ни единому слову не верю!

...Гаишник на трассе.

- Выпивали вчера?
- Никак нет.
- Что-то не верится. Пойдёмте-ка, дунем в приборчик.

...Кредит в банке. Надо фирму открывать для второй супруги.
- Чем вы можете подтвердить свой доход?
- Вот справка.
- Если мы позвоним на вашу работу, там подтвердят, что вы у них работаете?
- Да, конечно.
- Хорошо. Мы проверим все сведения, которые Вы нам предоставили. Ждите. Если сведения неверны, то ответ будет отрицательный.

...Поздняя любовь. Наверное, последняя. Она же и первая, потому что только сейчас понимаешь, что это такое.

- Я тебя люблю!
- Прости, но я не верю.
- Почему?
- Всё это только слова.

...Когда у меня остановилось сердце, я как-то сразу понял, что это всё. Финиш. Приехал. Успел аккуратно остановить машину на обочине и набрать СМС на уже почти забытый номер. Всего два слова: "Я умираю".

...На моих похоронах родственники с удивлением смотрели на абсолютно незнакомую женщину в коротенькой куртке и с совершенно не соответствующей траурным мероприятиям рыжей прической.
Она стояла у гроба и твердила только одну непонятную фразу.

- Я верю тебе, мой любимый. Я верю тебе...


© Вечный Жид. 

Когда они пришли за коммунистами,
Мне было все равно, я не коммунист.
Когда они пришли за эсэрами,
Мне было все равно, я не эсэр.
Когда они пришли за профсоюзами,
Я не протестовал, ведь я не профсоюзный деятель
Когда они пришли за евреями,
Я молчал, я ведь не еврей.
А когда они пришли за мной,
Некому было больше протестовать.
(с) Мартин Нимёллер

Будучи учениками 11 класса, надрались в освободившийся по случаю квартире друга нашего Андрея. Андрей собственно оказался самым не подготовленным к обильным возлияниям, где–то за час или два до прихода его родителей он отрубился, признаков жизни акромя тихого посапования не подавал. Опасаясь его наказания, мы решили спасти друга, завернули его в ковер и поставили стоймя за гардинами. План почти сработал, Андрея родители обнаружили только спустя час после прихода, по запаху, т.к он в этом ковре обосрался.

В общем думаю, что пора кончать с минутками расизма, потому что.. Впрочем, всё по порядку. Иду я, значит, домой, уже почти пришёл, и вдруг слышу таким печальным - печальным голосом на русском языке с сильным акцентом: -Ээээх хозяина потерлся. Я естественно на звук повернулся, смотрю за кустами негр стоит. Послышалось чтоли? Ну, думую, всё, совсем свихнулся. -Эх..хозияна. Как же мы теперь без хозияна жить будем... Ан нет. Не послышалось. Подхожу к негру поближе. Говорю: -Парень, ты чего так раскис. Найдём мы твоего хозяина. Ты не волнуйся так. - Да как ми его наидём? - Ну не знаю, фото сделаем , обьявления развесим на остановках. Обьявится хозиян, не волнуйся ты. - А сичас как жить ? - Ну к себе пока возьму, у меня койка есть свободная... - Ну и добрий жи ты! Негр потянулся куда-то ( мне кусты закрывали обзор) и достал кошку и мне протягивает. -На вот. А то я не могу взять к себе, я в общежитие живу. Я так и не смог обьяснить негру, почему я ржал, как упоротый, после этого.

Пушкин:
17 30 48
140 10 01
126 138
140 3 501


Маяковский:
2 46 38 1
116 14 20!
15 14 21
14 0 17


Есенин:
14 126 14
132 17 43...
16 42 511
704 83


170! 16 39
514 700 142
612 349
17 114 02


Веселые:
2 15 42
42 15
37 08 5

20 20 20!
7 14 100
02 00 13
37 08 5
20 20 20!


Грустные:
511 16
5 20 337
712 19
2000047........

На дворе было лето. На скамейке возле загородного дома сидели двое, дряхлый старик и мужчина лет сорока, который читал газету. Старик наблюдал за воробьями, скачущими подле его ног.

Внезапно он задал вопрос: "Что это?" и показал на воробья. Мужчина опустил газету и сказал: "Папа, это воробей" и принялся дальше читать. Спустя пару минут старик повторил свой вопрос, сын ответил повторно, что это воробей. В течение получаса старик раз пять повторил свой вопрос, указывая пальцем на воробья.

Мужчина раздраженно сложил газету и с возмущением стал объяснять ему, что он повторяет одно и тоже. Лицо старика нахмурилось, но внезапно он просиял и сказал: "Сын, встань и принеси из ящика моего стола старую большую коричневую тетрадь." С большой неохотой сын повиновался и выполнил просьбу старика. Тот не стал открывать и повелел сделать это сыну. Открыв тетрадь на первой странице, тот прочел:

- 12.06.1973 года Сегодня мой трехгодовалый сын 26 раз спросил меня: "Что это?!", указывая на воробья, который клевал хлебные крошки возле нас, и я все время отвечал ему, ведь я так люблю его!!!"

Мужчина закрыл лицо тетрадью, и просидев так пару минут, повернулся и крепко обнял старика.


©еть

Преисподняя, сущий ад,

жить без чад — житье не в житье:

положи мне в саду на траву —

что найду, то по праву мое.

Мак Нами

Корабль, уходящий за горизонт, уносил с собой мои печали. Мою голубоглазую беду, моё улыбчивое проклятье. И вместе с ним уплывало моё сердце.

Я опоздал. Как часто опаздывал на учёбу в моей старой деревне. Колокольный звон будил меня по утрам, а старик Шон приносил моим родителям молоко. И было так уютно, так тепло, что не хотелось идти ветреной улицей в сторону школы. Потому я опаздывал.

Как опоздал на войну. Когда «красные мундиры» убили моего брата и родителей, я валялся на сеновале с Мэрид. Потом я ушел в лес и долго бился с захватчиками, но так и не смог себе простить того опоздания.

Я опоздал на собственную свадьбу. Я просто долго не мог набраться смелости и предложить Мэрид стать моей женой. И длинный Конвей меня опередил. Теперь у них трое забавных ребятишек.

Я опоздал на собственную казнь. В день нападения на английский обоз я был в Килкенни у дяди и не смог быть со всеми. Их обезображенные тела были вывешены вдоль дороги в Лонгфорд.

Теперь я опоздал на корабль.

Моя милая бретонка. Как задорно ты пела мне:«Ev sistr 'ta Laou, rak sistr zo mat, loñla». Моя весёлая Лау. Ты рассказывала, что эта песня о тебе. Мы пили сидр и смеялись.

А после мы ругались. Ты била посуду и кричала на меня. Я уходил, но как Улисс неизменно возвращался к тебе. Наши отношения походили на вулкан. Мы горели и сжигали всё вокруг. Уничтожали посевы недобрых замыслов и интриг, что плели завистники. Окружающие не понимали нашего счастья, но нам это было не важно. Мы жили в своём мире.

И вот, я опоздал. Ты уплывала домой в Бретань. Вспомнишь ли ты меня, гуляя по яблоневому саду? Я не мог этого знать. Я мог только стоять и прощаться.

Завтра я потрачу свой последний патрон, оставшийся со времён партизанской юности. Я встречусь с родителями. Прощай, моя любимая Лау.

***

Капитан стоял на корме и смотрел в сторону берега, где высокий худощавый человек неотрывно вглядывался вслед уходящим кораблям. Он позвал боцмана, который был родом из этих мест:

- Малоун, что за странный парень так пристально наблюдает за нашим судном? Меня его внимание сильно раздражает.

Старик Малоун грустно улыбнулся:

- Не переживайте капитан. Это – Доран. Он безобиден. Когда то это был отличный молодой и весёлый парнишка. Потеряв родителей, он долго сражался за свободу Ирландии, стал героем. После войны у него была жена и трое детей. Но пособники «красных мундиров» отомстили. Однажды ночью, когда Доран был на работе в порту, его семью убили. Он немного задержался, выпить эля и не смог помешать преступникам. Опоздал. Жену изнасиловали и задушили, а детям перерезали горло. Не пощадили даже пятилетнюю малышку Астор. Доран не смог себе этого простить. Только тогда его звали Конвей.

- Как так? – Капитан, задумчиво нахмурился.

- А вот так. После той трагедии Конвей сошёл с ума. Он придумал себе новое имя, а главное – новую жизнь. Он постоянно общался с придуманной подругой, которую называл Лау. Вроде как из Бретани. Потому вчера, узнав, куда мы направляемся, он просил не уходить без него. Утверждал, что Лау хочет вернуться домой, а он последует за ней. Но, конечно, он не явился к отплытию, а появился, когда мы уже вышли из порта. Я думаю, глубоко внутри он понимает, что весь созданный им мир – просто фантазии безумца. И таким образом он просто поставил точку в своей истории.

- Да, жизнь жестокая штука. – Капитан достал трубку и закурил. – Напомни мне на обратном пути узнать о судьбе Дорана-Конвея.

***

Корабль вскоре исчез из виду. А парень ещё долго стоял на берегу. Это был последний раз, когда жители Уотерфорда видели длинного Конвея, так и не сумевшего пережить своё горе.

© MiguelBarbuda

Хочешь я на тебе женюсь?! Раздевайся...

люблю такой запах... Надо удаляться

- Дорогой, тебе ещё бренди? – Жена явно выжидала за дверью, пока я не опустил смычок, и только потом заглянула в комнату.
- Что, настолько всё плохо? Скажи честно! – положив скрипку в футляр, я принял поднос, на котором стоял маленький графинчик и два бокала. Мы уселись около массивного журнального столика, и я наполнил фужеры благоухающим напитком.
- Ты слишком требователен к себе! – мило запротестовала жена – У тебя всё замечательно получается!

Я, безусловно, падок на лесть, впрочем, как и любой другой мужчина, но я не утратил критичного отношения к себе. И я прекрасно понимал, что жена, мягко говоря, весьма преувеличивает мои достижения. Но, чёрт меня побери, это было настолько приятно, что я не смог не улыбнуться!
- Не надо меня утешать! Я уже большой мальчик, дорогая! И я прекрасно понимаю, что ты лукавишь! Вступление во второй части у меня абсолютно не получается!

Мы чокнулись и отпили по чуть-чуть чудесный напиток. Ну, что ж! В очередной раз мы убедились в великом мастерстве Кройцеров. Они не зря гордились своей винокурней. Это действительно лучший бренди, который можно купить на тысячу вёрст округ!
- Ну что ж ты так волнуешься? – жена настолько искренне задрала в деланном удивлении бровки, что я не выдержал и рассмеялся. – Никто ничего и не заметит!
- Ага! – торжествующе вскричал я, привскакивая в своём плетёном кресле. – Ты сейчас признала, что у меня есть проблемы!!! Ты созналась, что всё это слышала! Ну, скажи! Скажи! Скажи, что твой муж косолапый медведь!

Супруга пару мгновений пыталась изображать из себя оскорблённую невинность, якобы отрицая мои инсинуации, но поняв, что сама прокололась, рассмеялась и снисходительно махнула на меня свободной рукой:
- Да ну тебя! Что ж ты такой мнительный? Я уверенна, что встреча пройдёт замечательно. А ты сейчас сам себя заводишь! Это же просто очередной домашний концерт…
Я поймал её руку и нежно поцеловал пахнущее мятой запястье:
- Дорогая! Ну ты же знаешь, что это единственное развлечение в наше глухомани на пару месяцев! Но я постараюсь, чтобы ты могла мной гордиться… Даже во время простого домашнего концерта. Хотя это не просто очередной концерт, а НАШ концерт! И это… Спасибо! Я люблю тебя, киця…

Жена понимающе улыбнулась и легкомысленно потрепала меня по щеке. Но её горящий взгляд сказал мне гораздо больше, суля очень жаркую ночь.
- Пойдём на лоджию. Я хочу посмотреть на звёзды.
Она всегда точно понимает, что мне нужно. С Того Дня, это стало действительно самым моим приятным времяпровождением. Я не очень хотел вот так вот прямо сразу покинуть уютный покой своего кабинета, освещённого тихо поскрипывающими огоньками газовых горелок, но она не стала дожидаться моего ответа. Она просто подхватила свой плед и направилась к балконной двери. А я тоже быстро нашел свободное одеяло, не забыв при этом графинчик и бокалы, и отправился ей в след.

Это небо! Эти звёзды! Уж сколько лет, а я никак не могу надивиться этому зрелищу! На переливающейся бархатом черноте небосвода сияли мириады звёзд и галактик. Раньше это было невозможно не только увидеть, а даже представить себе такое было невозможным! А теперь это небо было одновременно и близким и до страшной тоски далёким, дразня такими реальными, а в тоже время, неимоверно призрачными огнями. С тех пор, а точнее, с Того Самого Дня, когда исчезла эта назойливая электрическая засветка, картинка звёздного неба стала самым реальным воплощением понимания о безграничности Вселенной, и вечным упоминанием о незначительной сущности человечества.

Смотреть на звёздное небо это гораздо интереснее телевизора. Казалось бы, ну что тут такого? Картинка почти не меняется. За час только чуть-чуть повернётся небосвод, и ковш Большой Медведицы наклонится ещё чуть больше. И всё! Но это неверное мнение. Поверьте старому опытному человеку, который пережил два Конца Света. Звездное небо гораздо интереснее телевизора…

Человеческая цивилизация, в том виде, который помнят такие же старики, как и я, исчезла дважды. Когда в полуденном небе засверкала нестерпимо яркая точка, не многие сообразили, что это начало конца. Но я, к сожалению, был именно среди тех не многих. Я не астроном и не физик. И уж тем более не экстрасенс и не предсказатель будущего. Я простой строитель, который с самого детства много и беспорядочно читал. Но я понял всё сразу. Многие знания увеличивают многие печали. И это был тот самый случай. Моя жена всю нашу совместную жизнь очень удивлялась, почему я знаю всё и обо всём. Я смеялся, называл её глупой блондинкой и в тайне гордился своими энциклопедическими знаниями. Ну а что? Не многие могут похвастаться тем количеством книг, которые прочитал я. Денег и славы мне это не принесло, но я всегда чувствовал себя весьма сведущим человеком во всех областях знаний. Вот именно из-за этой своей образованности я сразу и понял, что нам конец. Остальные люди смотрели на небо пару секунд, удивлённо морщили лбы, а потом дальше бежали по своим делишкам. А я стоял посередине улицы и понимал, что всё кончилось. Не надо никуда бежать, не надо ничего делать, это конец. Конец всему.

В новостях поначалу царил тупой ажиотаж. Ах, ах, ах! Невероятный феномен в небе, который могут наблюдать все быдлопитеки Земли не вооружённым взглядом! Какая прелесть!
А я, наплевав на работу и прочие глупости, в это время мариновал мясо для шашлыков, скупал на последние деньги рыбу, овощи и спиртное, и готовился провести последние мгновения этой жизни самым замечательным образом. Не знаю, как вы хотели бы провести последние минуты своей жизни, а я хотел провести их спокойно и с удовольствием. Чо уж тут. Все помрём, а Вселенной на это абсолютно безразлично. Так что…

Без долгих объяснений я сгрёб семейство и отправился на дачу к родителям. Я чётко знал, что из города надо бежать. В ближайшее время тут будет ужас кошмарный. Лучше встретить конец света в тишине и в спокойствии, в окружении самых дорогих людей, чем наблюдать эту агонию порочного мегаполиса.
Уже на даче мы смотрели по телику, как растерянный научный консультант рассказывал про взрыв сверхновой звезды на расстоянии в два световых года от Солнечной системы. Пипл хавал эту бредятину, а я то знал, что это просто очередная журналистская фигня. Чтоб сверхновая рванула, надо что бы хоть старая была на таком расстоянии, а там не было ничего. А то, что рвануло, явно было не сверхновой. Это было нечто совсем другое. Я это понимал, но не собирался ничего делать по этому поводу. А зачем? И так всё было понятно. По крайней мере, мне…

Яркая точка буквально за пару дней превратилась в яркое пятно. Угловой размер небесного феномена рос буквально на глазах. Даже самые отъявленные журналюги начали понимать, что дело пахнет керосином, и впадать в истерику. Но мне было абсолютно наплевать. Я ходил по ближайшему лесу собирая последние грибы, дышал полной грудью осенним воздухом, напоённым ароматом увядающей природы, наблюдал за облаками, и качался в плетёном кресле-качалке перед уютно потрескивающим камином, В общем занимался всем тем, на что у меня раньше никогда не хватало времени. Это было гораздо правильней, чем бесплодные стенания. Не знаю, как остальные, а я был абсолютно уверен в том, что тот кому достало возможностей сотворить всю вселенную, вряд ли обратить внимание на такую несущественную мелочь, как молитвы о спасении кучки псевдоразумной биомассы. Динозавры, может быть, тоже молились. Однако не помогло…

Через несколько дней от яркого пятна отделился чуть менее яркий обод и стал увеличиваться гораздо быстрее. Ударная волна. По идее, в вакууме ударной волны от взрыва видно быть не должно. Либо она должна достаточно быстро рассеяться. Но два световых года это слишком много для человека, но слишком мало для Вселенной. Можно было считать, что мы оказались в самых первых рядах зрителей смертельного спектакля. И через некоторое время стало понятно, что Землю накроет по полной программе. Грозный фронт лишь немногим уступал в скорости света, поэтому у нас и появилась возможность успеть осознать неотвратимость наступающего конца.

Я рад, что не видел безумной вакханалии гибнущей цивилизации. Я не видел, как тысячи людей кидались вниз с крыш высоток. Я не видел, как площади городов полыхали мириадами огней сжигающих себя людей. Я не видел, как разграблялись церкви, мечети и синагоги. Я не видел, как человечество в последней судороге уничтожало само себя. Я рад, что не увидел всю глубинную мерзость созданий, мнивших себя венцом мироздания. Мне повезло.

Мы сидели за столом, уже сказав друг другу все нужные слова, когда на Землю обрушился удар. Мы его успели увидеть и ощутить.
Но… но ничего не произошло. По крайней мере, для нас. Призрачный свет прошел быстро и неощутимо. Уже попрощавшиеся со всем, что было дорого нам на этом свете, мы сидели и потихоньку начинали смеяться. Судорожно, истерично, до боли в лёгких мы смеялись, видя родные лица с которыми уже успели проститься навсегда… Ну, кто это пережил, тот меня поймёт.
Ничего не произошло!!!

Уже много дольше потом мы узнали, что людей тогда погибло много. Такого явно никто не ожидал.
Первыми погибли самые хитрожопые. Те кто заплатили бешеные деньги за аренду так называемых «Рейсов в тени». Это очень богатые люди, которые покупали огромные авиалайнеры, забивали их под завязку топливом и провиантом и кружили в воздухе со стороны противоположной приходу ударной волны. Они рассчитывали обмануть саму смерть. Эти самолёты все разбились в течение первой минуты. Потом погибли космонавты на орбите. Вот этих парней было реально жаль. Жлобов в летающих ковчегах я не пожалел ни разу, а парнями в скафандрах я восхищаюсь до сих пор. Они могли запросить экстренную эвакуацию на Землю ещё сразу, как только в угольно чёрном космосе засверкала неучтённая звезда. Они бы успели. Но они остались. Как первый рубеж, как посланцы всего лучшего, что сотворила человеческая цивилизация. Они до последнего мгновения пытались дать всю возможную информацию об этом феномене на Землю. Последние герои космоса, которые до конца выполнили свой долг…
Погибли многие экипажи подводных лодок. Только те, кому повезло в момент удара оказаться в надводном положении, имели шанс выжить. Так же как и те у кого не хватило денег на небесные ковчеги, но хватило на ковчеги морские. Ещё много месяцев спустя после Того Дня, в самых неожиданных местах на берег сходили измученные и обессиленные люди…

Города умерли чуть позже. Дня через три, или через пять. И чем был город больше, тем быстрее и мучительней он умирал. Захлёбываясь в собственных испражнениях, без света, воды, тепла, транспорта, города стали смертельной ловушкой для миллионов людей, чьё существование было построено только на развитой инфраструктуре, и только те, кто вовремя это понял, и смогли выжить в новых условиях. Человеческая цивилизация умерла второй раз тогда, когда поняла, что не может воспользоваться всеми своими достижениями.
Смешно, конечно, но факт остаётся фактом – двести лет назад человечество не то чтобы более легко, а вообще не заметно для себя пережило бы эту космическую катастрофу. Почему? Ответ прост. Законы физики!

Ударная волна не была таковой по своей сути. И вспышка в небе не была взрывом сверхновой звезды. Это был прокол изменённых законов мироздания. Как? Почему? Я не отвечу. И никто никогда не ответит. Нетути у человечества возможности объять необъятное. И как бы мы не пыжились, как бы не пытались себя возвысить, по сути своей мы такие же невежественные, как с момента добывания огня. Спорить будете? Доказывать? Хорошо! Тогда я объясню всю суть современной цивилизации на простом примере.
Чему равно отношение длинны окружности к длине её диаметра? Вы возмущенно фыркнули и, поджав ноздри и возмущенно задрав брови, презрительно бросили мне в лицо ответ – «Это же число Пи. Это любой образованный человек знает!» Поздравляю! Хоть чему то вас научили в школе! Продолжим. А численное значение числа Пи? Ваши ноздри уже не в состоянии выразить всё презрение к такому примитивному вопросу? Три целых, четырнадцать сотых и ещё миллионы неповторяющихся знаков после запятой? Браво! Вы можете считать себя венцом человеческой образованности. А теперь я у вас спрошу – ПОЧЕМУ ИМЕННО три целых, четырнадцать сотых и ещё миллионы неповторяющихся знаков после запятой? Почему не два семнадцать? Почему не четыре семьсот пятьдесят три? Вы ещё продолжаете морщить лоб, готовя стандартный ответ, или уже задумались? Не надо говорить, что это закон. Я это и без вас знаю, что это закон. Но ПОЧЕМУ??? ПОЧЕМУ именно три и четырнадцать? И вот на этот вопрос никто не в состоянии ответить…

То же самое можно сказать про всё остальное. Мы находим законы. Мы их изучаем, мы им следуем, но мы никогда раньше, и никогда потом не ответим на главный вопрос – ПОЧЕМУ? Мы как неандертальцы нашедшие микроскоп. Мы научились забивать им гвозди, но мы понятия не имеем, для чего он нужен на самом деле. Я сейчас даже обидел неандертальцев этим сравнением. Они уже хоть что-то думали своими головами. А мы как инфузории туфельки около нейтринного микроскопа. Вроде и шевелимся, а сути нет!

То, что мы первоначально посчитали за ударную волну, было просто фронтом изменения законов физики нашего мира. Изменилось очень многое. Число Пи теперь не равнялось трём целым и четырнадцати сотым, число Авогадро изменилось на порядок, гравитационная постоянная стала гораздо меньше, и исчезло электричество. Да, да! Электричество исчезло из нашего мира, как будто его и не было. И если изменение второго закона термодинамики не сразу оказало влияние на человечество, то пропажа электромагнитных связей срубило под корень всю цивилизацию! Я говорил уже, что двести лет назад, когда люди не пользовались электричеством в том объеме, который был свойственен началу века двадцать первого, мы бы может вообще этого не заметили. Но в Тот День человеческая цивилизация оказалась разрушенной под корень. Без электричества мы оказались беспомощными, как младенцы на второй минуте жизни. Слишком уж много, а точнее сказать вся наша цивилизация была построена на электричестве. Я даже не буду описывать все кошмары, связанные с его исчезновением. Вы и сами сможете понять, насколько это было фатально.

Забавное было время. Тяжёлое своей неожиданностью и ощущением нереальности происходящего. Не все смогли смириться с потерей привычного мира. Для многих это стало гораздо хуже, чем просто погибнуть в нестерпимом звёздном пламени. Не стало тех благ и возможностей, которые раньше даже не воспринимались. Как воздух, которого мы не замечаем пока он есть. Так же и электричество было тем незримым эфиром, питавшим и поддерживающим всю человеческую цивилизацию. Не стало электричества и все будто на полном ходу врезались в стену. Пропало всё то, что для многих составляло просто саму суть их жизни. Осталась только тишина и понимание необратимости возврата к прошлому. Как же пренебрежительно смеялись выкормыши века электроники и высоких технологий над достижениями своих предков с их паровыми машинами и кинокамер с ручным приводом. И как же мучительно тяжело было возвращение к прошлому. Хорошо, что принцип двигателя Дизеля не изменился, особо. И через некоторое время по железнодорожным путям опять застучали составы. Но… Но всё изменилось. Мы перестали бежать впереди своего разума. Уткнувшись в стену исчезнувших технологий, мы отринули безумный темп жизни. Умершие меголополисы выпустили наружу своих заключённых, избавив их от рабского подчинения ежесекундным изменениям технологий. Мы вернулись обратно, к размеренному и спокойному течению жизни прошлых столетий. Кому смешно, кому грустно, кому смертельно неприемлемо. А мне это понравилось…

И вот теперь я сидел на веранде своего дома, и попивал домашнее бренди, глядя на безумно красивое звёздное небо. Для меня настали очень замечательные времена. Ну и пусть, что я двенадцать часов в сутки тратил на выращивание кроличьего стада в двенадцать тысяч голов. Но теперь я чётко знал, за что работаю и знал, что получу в итоге. Когда видишь результат своих трудов воочию, то ломота в суставах и боль в мышцах воспринимаются совсем не так, как после сидения в офисе. Ведь кролики, это не только ценный мех, но и три, четыре килограмма легко усва-ива-емого мяса! И это было гораздо понятней, чем биржевые котировки. Всё просто. У меня тут мясо и шкуры, а там бренди и свечи… Ну, или предложите мне то, что мне интересно! Сплошной натуральный обмен и ничего больше.

- А старшенький опять… - робко начала жена.
- Ну, конечно же, опять он в конюшне! – немного раздражённо ответил я. – И, конечно, он не собирается участвовать в концерте!
Мы неловко помолчали. Жена знала, и я знал, мы оба, как говорится, знали одно и тоже, но… Знать не значит смириться! Мы тяжко вздохнули практически одномоментно. Зрелище, чадящего склизким черным дымом кострища, навсегда врезался в нашу память. Я буквально на коленях молил сына оставить эти мёртвые раритеты, хотя бы на память, но сынок был непреклонен. Он свалил все усилители, гитары, фузеры, педали, ваверы и синтезаторы и сжёг. Облил жидкостьстью для розжига углей и спалил всё. Он играл на электрогитаре, как бог. Ну, по крайней мере я так слышал. Но когда он понял, что нет теперь места в этом мире всяческим ваувам, пи-у-пивам-джемммммммм, и прочим руферам и стронзерам, он собрал всю эту бесполезную теперь инструменталку, и спалил её на заднем дворе. Это он устроил казнь тому миру, которого теперь никогда не будет вновь. Просто фанерную Кремону он на дух не переносил. Как будто она своим глуховатым голосом издевалась над адептом футурестически бесконечных возможностях электрики. Я знал, что старшенький не будет участвовать в нашем концерте. Хотя это было мне понятноА младший? А младший на ударных. Тускло присматривая за всеми через прищур близорукого взгляда, он никогда не отказывал в стройном ритме нашим скромным музыкальным потугам.
Мир стал проще. Мир стал медленнее. И, может быть, мир стал правильней?
Завтра вечером в нашем доме соберутся люди, которые будут играть Моцарта. Все они, и я в их числе, будем стараться. У жены, как всегда, партия рояля будет безупречна, а мы, все остальные, будем изо всех сил изображать всё то, что нечто в далёком приближении должно соответствовать великим звукам.

Человеки они очень тупые создания. Даже получив по морде, они, изо всех сил будут делать вид, что всё хорошо. И как бы там не было, я буду держать свою скрипку и верить, что этот мир самый лучший из всех возможных…

Я не могу представить лучший мир чем есть сейчас. Мне просто повезло. Кресло, бренди, плед... И женщина, которую люблю всем сердцем и душой рядом...
- Я люблю тебя!
- И я тебя то же!

(c) ytrnj

Переубедить Вас мне не удастся, поэтому сразу
перейду к оскорблениям.

Один мой знакомый, Сергей П. , был большим шутником. Очень уж пошутить любил, по поводу и без. И однажды дошутился. Как-то возвращается он из командировки на день раньше срока и в легком подпитии. То есть в хорошем настроении. И решил подшутить над женой. Очень сильно начал стучать в дверь, одновременно звонить и кричать:
- Впусти скорее, Оля!
Перепуганная жена в накинутом на плечи халатике открыла дверь: «Что такое?»
А Сергей с искаженным лицом залетает в прихожую, захлопывает дверь, упирается в нее плечом, делает вид, что с трудом удерживает ее, и сипит:
- За мной гонятся, хотят ограбить!
Жена тоже наваливается на дверь и визжит:
- Господи, да что же это, кто же это?
А Сергей пыхтит, дергает дверь туда-сюда, создавая впечатление попытки чьего-то несанкционированного проникновения в их квартиру, и хрипит как бы из последних сил:
- А я откуда знаю? Ох, не удержу, сейчас ворвутся, гады, поубивают нас, к чертовой бабушке. А нам и помочь некому…
- Есть, есть кому! – с облегчением говорит жена. И крикнула:
- Петя, иди скорее сюда, помоги нам.
И супругам на помощь из глубины квартиры выбежал в одних трусах их сосед Петр Иванович…
Я, когда узнал об этой истории, написал юмористический рассказ, даже где-то напечатал его и получил за него гонорар!
А вот Сереге повезло меньше. Он дал в глаз жене, она заявила на него, и Серега отсидел десять суток за дебош. А потом еще и развелся. Так что шути, но знай меру!