Wasp portrait (Vespula vulgaris)

Turkish beauty


Mummy (Aelurillus v-insignitus)КРАСАВЧЕГ в 4 ГЛАЗА

Fruit fly Yes this is that small fly which is eating a rotten fruit..this was max 3mm small.

Dung fly

Sapphire bulldozer (Anoplotrupes stercorosus)

Biting blackfly (Simuliidae) male(РОЖКИ ДА НОЖКИ)

Small black alien

From the dark (Phidippus audax)УЖАСТНЫЙ

Красивое и вкусное...





Русское фотосообщество №1

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ДИЛЕММЕ «РОССИЯ И ЕВРОПА» ВЫСТУПЛЕНИЕ Н.А.НАРОЧНИЦКОЙ 5 ФЕВРАЛЯ 2011 ГОДА НА КОНФЕРЕНЦИИ «РОССИЯ, КУДА ТЫ ИДЕШЬ?» (LA RUSSIE, Où VAS-TU?) В БУРБОНСКОМ ДВОРЦЕ ГОРОДА ПАРИЖА, НЫНЕ ЯВЛЯЮЩИЙСЯ МЕСТОМ ЗАСЕДАНИЙ НАЦИОНАЛЬНОГО СОБРАНИЯ ФРАНЦИИ (ASSEMBLéE NATIONALE).

Ценностный нигилизм – и есть конец истории. Поэтому для Европы заканчивается эпоха культуры как порождения духа. Остается технократическая цивилизация. Это уже не метафизический «Рим», где свершается вселенское противостояние добра и зла. Это Рим языческий с его паническим страхом перед физическим несовершенством, старением и смертью. Но такой Рим со всем его материальным превосходством – водопроводом, термами, Колизеем, и с его демократией – Форумом уже был сметен Аларихом вестготским. Сегодня технократия бессильна перед мигрантами не потому, что тех много и они иные, а потому, что у нее самой нет святынь.

Что же Россия? Что стоит за идеей ее новой модернизации?

Двойственность природы России выразилась в парадоксальном опыте последних трех веков. Россия по собственной инициативе регулярно переживала волны «вестернизации». Но все заимствованное у Запада, перерабатывалось Россией по-своему и рождало нечто свое. В итоге это лишь воспроизводило дилемму.

В 20 в. так произошло сначала с западным марксизмом на российской почве, преобразованном до неузнаваемости, а затем – с либерально-демократическими реформами 90-х годов. Их сугубо нигилистический и гедонистический дух был отвергнут обществом, как только исчезла угроза реставрации надоевшего и исчерпавшего себя коммунизма. Именно само русское общество востребовало смену мировоззренческих координат и политического спектра.

Западная либертаристская доктрина объявляет чуть ли не главной проблемой отношений России и Европы пресловутое несоответствие России западным стандартам демократии. При этом самые громкие адепты новой мессианской идеи не скрывают своей нетерпимости, заимствованной у недавнего идейного соперника – коммунизма. Так левый дух с претензиями на трон в «царстве человеческом» блуждает с Запада на Восток и обратно подобно идее метафизического Рима в предыдущем споре о христианской истине!

Бессмысленно отрицать, что нынешний российский политический режим в своем функционировании отличается от европейской модели. Сами русские считают его нуждающимся в последовательном совершенствовании. Но для русских он несовершенен вовсе не потому, что непохож на Европу, а в собственных критериях, которые в чем-то совпадают, но в чем-то сильно отличаются от тех, что нам навязывают. Тем не менее, нынешняя система России безусловно построена на демократических основах, на идее фундаментальных индивидуальных свобод. А пороки и грехи любой политической системы бывают двух свойств – законотворческого и правоприменительного, что особенно характерно для всей истории России. Однако европейцам следует признать, что российское общество собственным демократическим выбором предпочитает государство, основанное на исторической традиции сильной централизованной власти, способной контролировать процессы на огромной территории с невиданной многоукладностью и разницей в развитии.
Серьезные социологические исследования показывают, что в российском социуме сформировался консенсус в том, что историческая модель России должна иметь, прежде всего, национальный характер. Некоторое разочарование в «европейском выборе» обусловлено среди прочего и крепнущим убеждением в том, что в своих отношениях с Россией сами европейцы в целом руководствуются чисто эгоистическими мотивами. При этом никакой враждебности к Европе россияне не проявляют. Да и разве процессы в мире не демонстрируют: демократия, распространяясь по миру, обретает совершенно разные формы точно также, каким многоликим сегодня являет себя капитализм.

Именно в этом смысле мы подходим и к идее модернизации России.

Две крайние позиции: «развитие только по западной модели» и «развитие исключительно самобытное» — уже опровергнуты опытом и одинаково губительны для России. За века послепетровской модернизации Россия усвоила многие из отдельных нужных ей элементов западной экономики, политики, образования, культуры и т.п. и еще нуждается в освоении ряда западных достижений. Но она никогда не станет Западом, у нее свои особенности и свои задачи.

Тотальный нигилизм ко всему русскому постсоветских западников побудил их следовать устаревшей теории модернизации в линейном прогрессе. Они убеждали в правильности и неизбежности стадии первоначального накопления капитала, описанной Фернаном Броделем. Попытки имитировать прошлое Запада и догонять его лишь сдвинули Россию на периферию. «Догоняющая» модель модернизации создает лишь островки. Таковы Москва и Санкт-Петербург, отличающиеся от российской провинции и образом жизни, и сознанием. Эти анклавы могут побуждать к модернизации, но они создают недопустимый уровень социального неравенства, разрушают единство нации, которая распадается на разные цивилизации и теряет исторические ориентиры.

Модель «догоняющей» модернизации давно обнаружила свою ограниченность. Новые концепции мировой науки отрицают единый образец развития. Национальные культуры сегодня повсеместно перемалывают капитализм, а раньше думали, что капитализм способен перемолоть все культуры. Сейчас наступила эпоха национальных модернизационных проектов.

Глобализация положила начало неотвратимой социальной трансформации самого Запада. Для остального мира глобализация давно не синоним модернизации, ибо часто оборачивается прогрессирующим отставанием. Простое подражание Западу не приносит модернизацию. Сегодня надо искать собственную незаменимую нишу, быть лучшим хотя бы в чем-то, или уникальным.

Известны уже опробованные несколько путей развития. Первый путь — вестернизация без модернизации – это сугубо поверхностное принятие западных принципов без глубокого усвоения западной культуры и распад собственных культурных традиций. Такое общество называют разрушенным традиционным обществом, не перешедшим на следующую ступень развития – Египет и Филиппины.
Второй принципиально новый, но уже опробованный путь — это модернизация без вестернизации. Иногда его называют постмодернизацией. По этому пути пошли новые индустриальные страны Юго-Восточной Азии, Япония с 50-е годов. Их элиты стремясь к модернизации, адаптировали ее к своей культуре, а не наоборот.

Опыт модернизации без вестернизации относительно успешен, но, и он ограничен в своих возможностях. Наиболее адекватной формой развития обществ сегодня представляется национальная модель модернизации на основе дозированной для каждого общества вестернизации.

Абсурдно отрицать, что Россия еще много может и должна позаимствовать и развить у себя из западного опыта. Но это не дает оснований утверждать, что мы должны «догонять» Запад или развиваться по западной модели, тем более что Запад сам на пороге неотвратимых перемен.

Итак, национальная модель модернизации — тот тип развития, который диктуется нуждами основной геополитической единицы современности — национального государства. Сегодняшние представления социальной науки о многообразии «модернизмов» принципиально отличаются от «классической модернизационной теории», готовой признавать лишь «национальную специфику» в «едином» процессе. Раньше Запад считался единственным образцом, а эмпирические несовпадения с ним трактовались как «незавершенная» или «неуспешная» модернизация. Сегодня же один из самых крупных специалистов по теории модернизации Ш. Айзенштадт полагает, что в условиях глобализации Запад, сам претерпевающий трансформацию, уже не может оставаться универсальным образцом развития.

Развитие Китая, Индии опровергает тезис о непременной тотальной вестернизации как условии модернизации. Перед человечеством опять новое «Новое время» с подъемом национальных моделей развития, и Запад неизбежно становится лишь одной из них.

Никто в России не оспаривает достоинства «рынка» и необходимость демократии. Просто это всего лишь инструмент, а не историческая перспектива. Именно в России – похоже, единственной во всей Европе все еще не утихает подлинно исторический спор, живем ли для того, чтобы есть, или едим, чтобы жить, и зачем живем… Пока это волнует, не будет конца истории.

Без излишней вестернизации, но открыто ко всему полезному для нас будет развиваться и российский модернизационный проект с учетом целей и ценностей национального бытия.
Поэтому, наверное, пора оставить бесплодные иллюзии: Россия будет сохранять, развивать и приумножать как свою «европейскость», но также и свои фундаментальные особенности. Россия никогда не станет Западом! Русские не видят в этом никакой проблемы для взаимоотношений – они привыкли уважать инакость других и ждут от демократов того же. Но проблема – в агрессивном мессианизме европейских левых либералов. Однако разве подлинная демократия не предполагает в качестве основополагающего принципа право народа на свободный выбор? Это право России и русских на своеобразие собственного исторического пути.

Сейчас как никогда значимы и метки суждения Жака Ле Гоффа, одного из крупнейших историков школы «Анналов». Он видит перед совокупной Европой задачу, которую «ныне предстоит осуществить европейцам Востока и Запада» «в объединении обеих половин, вышедших из общего братского наследия единой цивилизации, уважающей порожденные историей различия».

Я же убеждена, что будущее России – это будущее Европы и наоборот!

Н.А.Нарочницкая

Доктор исторических наук

Руководитель Институт демократии и сотрудничества в Париже

Президент Фонда исторической перспективы

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ДИЛЕММЕ «РОССИЯ И ЕВРОПА» ВЫСТУПЛЕНИЕ Н.А.НАРОЧНИЦКОЙ 5 ФЕВРАЛЯ 2011 ГОДА НА КОНФЕРЕНЦИИ «РОССИЯ, КУДА ТЫ ИДЕШЬ?» (LA RUSSIE, Où VAS-TU?) В БУРБОНСКОМ ДВОРЦЕ ГОРОДА ПАРИЖА, НЫНЕ ЯВЛЯЮЩИЙСЯ МЕСТОМ ЗАСЕДАНИЙ НАЦИОНАЛЬНОГО СОБРАНИЯ ФРАНЦИИ (ASSEMBLéE NATIONALE).

Дилемма о русской идентичности и «Россия и Европа» относится к так называемым вечным вопросам, важным отнюдь не только для русской жизни. В сегодняшнем меняющемся не в пользу Запада мире отношения и взаимопонимание Европы и России имеет ключевое значение не только для нашей общей Европы, но, в немалой степени, для будущего мировой политики.
На всем протяжении своей истории от превращения Московии в Российскую империю, а затем в ХХ веке в коммунистический СССР, этот феномен независимо от наличия реальных противоречий вызывал заинтересованную ревность особого характера, присущую лишь разошедшимся членам одной семьи.

Политическая и историко-философская дискуссия о “России и Европе” в России до сегодняшнего дня развивается в интерпретации духовного смысла мировой истории и культуры. Но современная европейская элита сводит дискурс к узким политическим категориям, проявляя мессианизм либертаристских ценностей. Однако не случайно уже не одно столетие продолжаются дискуссии о том, принадлежит ли Россия к европейской цивилизации. Эту дилемму не обошли вниманием крупнейшие русские умы прошлого в известных интеллектуальных спорах между западниками и славянофилами, которые, надо отметить, были вовсе не антитезами, но сторонами русского сознания, его богатыми гранями. В ХХ веке, разочарование в западном марксизме и отношении Европы к русской трагедии, вызвало к жизни третье альтернативное течение – евразийство. Сегодняшний спор гораздо беднее философски, но куда воинственнее политически.

Отношение Европы к России изначально было отмечено скепсисом и недоверием ко всему отличному, что так свойственно евроцентрической мысли Старого света. Достаточно заглянуть в «Шесть книг» о «Республике» Жана Бодена, не делавшего разницы между мусульманской Османской Турцией и чуждой и далекой православной ойкуменой.

Сегодня нервическое отношение к дилемме «Россия и Европа» также не изжито в основном именно Западом. Об этом как раз свидетельствует предложенная мне тема об «идентичности России». Ведь Европа не обсуждает родство с мусульманским или пантеистическим Востоком? Похоже, Европа построила свой рай на земле, но так и не избавилась от скепсиса к русской истории, неуверенности перед громадностью, потенциальной самодостаточностью России, а главное, перед ее вечно самостоятельным поиском универсального смысла бытия.

– Но что есть Европа? Это ли романо-германская культура, где человек – воплощенный долг в борьбе добра и зла? Или это доктрина «прав человека», система, где презрительная и теплохладная сентенция Понтия Пилата «что есть истина?» стала девизом современной либертаристской философии?
Является ли Россия частью Европы? На этот вопрос не может быть однозначного ответа. Вдумчивые исследователи не считают Россию ни отсталой частью европейской цивилизации, ни ее православной антитезой, ни простым соединением или даже синтезом европейских и азиатских элементов. (Впрочем что есть Азия? – Это ведь и ислам, и пантеистический Восток…) Россия слишком велика и самодостаточна – поэтому она сама составляет своеобразную часть нашей общеевропейской цивилизации – русскую цивилизацию. Поэтому и очевидно, что узко западноевропейское измерение российскую идентичность не исчерпывает. Однако Европа – это не только латинская Европа, Европа – это и православный опыт поствизантийского пространства.

Когда же мы были более всего едины? – На мой взгляд, дважды: изначально до Просвещения и в ХХ веке – в период коммунизма. И это не парадокс.
Что является основой европейской цивилизации с идеей универсальных целей и ценности личного и всеобщего бытия? – Американская конституция? Декларация прав человека и гражданина? – Нет, – христианское Откровение. Несмотря на многовековое соперничество великая романо-германская культура и русская православная культура имеют общую духовную апостольско-христианскую основу. И в одну цивилизацию нас объединяют не демократические клише, давно наполняющие конституции Африки и Индии, а Отче наш, и Нагорная проповедь.

Спор о первенстве в обладании христовой истины, великая схизма разделили Европу и Россию, но отнюдь не сделали их разными цивилизациями. Романо-германская и русская православная культура стали двумя опытами и дали каждая своеобразный ответ на главный вопрос христианской истории – преодоление искушения плоти хлебом и гордыни – властью.

В православии и русском мировосприятии сильнее всего была выражена эсхатологическая сторона христианства. По мнению добросовестного исследователя русского общества начала ХХ века Стивена Грэма, Запад и Россия – это Марфа и Мария, добавим, к сожалению разделенные.

Бердяев в своих рассуждениях о России часто подчеркивал, что “русская идея” – не есть идея цветущей культуры и могущественного царства, русская идея есть эсхатологическая идея Царства Божия”. Наконец, Св. Серафим Саровский выразили идеал – «стяжание Духа Святого в себе».

Разделил нас вольтерьянский хохот. На пороге ХХ столетия, когда персонажи Золя уже вытесняли героев Шиллера и Э. Ростана, православная Россия действительно уже имела немного общего с той западной цивилизацией, что опиралась на рационалистическую философию Декарта, идеи Французской революции и протестантскую этику в отношении к труду и богатству.
Русская революционная интеллигенция бросилась догонять. Но и на этом пути Россия опять по-иному выразила даже «апостасию» – отступление от Бога: гетевский Фауст – воплощение скепсиса горделивого западного ума, не терпящего над собой никакого судии, а Иван Карамазов – дерзкий вызов Богу русской гордыни, отвергающей идею милостивого и милосердного Бога из-за попущения зла не земле.

Российские большевики, считавшие себя истинными наследниками Французской революции, яростно повторили провозглашенный якобинцами «революционный террор». Но европейцы упорно продолжали усматривать истоки большевизма даже не у Петра Великого, не у Робеспьера с гильотиной, даже не у Иоанна Лейденского и Томаса Мюнцера, а у Чингисхана.

Сама Европа, прежде всего “передовая” Франция провела в 60е годы левацкую бескровную революцию. В итоге само европейское мышление к сегодняшнему дню превратилось из либерального в либертаристское и мессианское.

Можно сказать, что демоны индивидуализма и бесы социальности – вот кто яростно столкнулся в конце ХХ века. При этом либертаристская и даже атеистическая Европа по-прежнему сохраняет извечные западные фобии в отношении Православия и России, рядившиеся в разные одежды, но единые для папства и насмешника Вольтера, для маркиза А. де Кюстина и К. Маркса, да и для философа-маоиста Андре Глюксмана – “царизм”, “советский» – он же «русский империализм”, «филофейство», «византизм», варварство варягов.

Так на рубеже ХХI века дилемма «Россия и Европа» органично вошла в новую «великую схизму» эпохи постмодерна, в которой соперничали идеи опять из одного родового гнезда – на сей раз Просвещения. И это соперничество опять носило характер семейного спора. Коммунизму и либерализму – кузенам, обоим детищам философии прогресса равно свойственно самоотождествление с вселенскими идеалами. Обе доктрины стремятся достичь униформного одномерного мира без нравственного целеполагания – материалистического и космополитического.

Запад построил свой рай на земле, который действительно поражает своим благосостоянием, но вряд ли чем-то другим. Куда ты идешь, Россия? – Задает вопрос Европа. Но порой и мы в недоумении задаем вопрос, куда идет Европа?

Для русских Европа, Франция – всегда были культурным понятием. И сегодня русские приезжают во Францию любоваться дворцами и мостами, Собором Парижской Богоматери, музеями, замками Луары, вкусить благоустроенного быта французской глубинки, отведать французской кухни. Они мечтают увидеть галантных героев Дюма, для которых честь и долг дороже жизни, и элегантных дам, которые, увы, встречаются лишь в старшем поколении. Но никого из русских не вдохновляют троцкистские посягательства на семью «ювенальной юстиции» и парады сексуальных меньшинств – но именно этим «апогеем демократии и прогресса», похоже, Западная Европа гордится сегодня больше, чем Лувром.
Постсоветская интеллигенция, прошедшая через 75 лет принудительного атеизма, поражена неожиданной для нее левизне и атеизму французского интеллектуального сообщества. Тщетно искать сейчас на Западе примеры духовного поиска смысла бытия. Быть рабом своей плоти и своей гордыни, жить по принципу «где хорошо, там и отечество» – вот что кажется сегодня смыслом жизни европейского «демоса». Но этот демос все еще слепо уверен в своей мнимой «кратии», хотя за спиной охлоса судьбами Европы и мира вершит всесильная олигархия, которая не реагирует даже на массовые протесты политике. Не пора ли дискутировать не о пути России, а о «пути демократии»? Обсуждать ее давно нужно только в рамках «теории элит».

Поистине, русский интеллигент прошлого, очарованный улыбкой Джоконды и шекспировскими страстями, блеском картезианской логики и жаждой познания Гете и павший перед заклинанием “свободы, равенства и братства”, увидел бы в III Тысячелетии лишь кабалистические столбики Internet и «Царство Банка» Жака Аттали. Банк – вот подлинный хозяин “liberté”, крушитель цивилизаций и могильщик великой европейской культуры.

Евросоюз территориально вырос, но «Старая» Европа утрачивает духовную перспективу и это опаснее, чем финансовый кризис. Европа в сознании европейской элиты – это гигантское хозяйственное предприятие для удовлетворения индивидов, напоминающих ε из антиутопии О. Хаксли. Европейская конституция – скучнейший образчик творчества либерального «Госплана». Еще философ К. Шмитт с сарказмом предсказал схожесть марксового и либерального экономического демонизма: «Картины мира промышленного предпринимателя и пролетария похожи как братья-близнецы – это тот же идеал, что у Ленина – «электрификация» всей земли. Спор между ними ведется только о методе».

В разделе «ценности» вообще не перечислены оные. «Священные коровы» либерализма ХХI века – «права человека», «свобода» и «демократия» – это лишь возможности для реализации ценностей. Так для чего же Европе нужна Свобода? Чтобы «гнать перед собой врагов и грабить их имущество”, как определил высшее благо Чингисхан? Или, чтобы спастись «алчущим и жаждущим правды» (Нагорная проповедь)? Или чтобы уравнивать порок и добродетель, добро и зло? Сегодняшний мир Европы поражает нравственным релятивизмом. По сравнению с коммунистическим СССР и его чисто материальным эгалитаризмом, современная Европа куда глубже опустилась в «культуру, движимую всепоглощающей страстью к равенству», как охарактеризовал ее Франсуа Фюре.

НАТАЛИЯ НАРОЧНИЦКАЯ, ДОКТОР ИСТОРИЧЕСКИХ НАУК, ГЛАВА ЕВРОПЕЙСКОГО ИНСТИТУТА ДЕМОКРАТИИ И СОТРУДНИЧЕСТВА

Возможно ли, если не отмена, то хотя бы смягчение визовой политики США? И каковы более конкретные итоги визита вице-президента Америки Джозефа Байдена в Москву?

Илья Колосов: Наталья Нарочницкая – в студии «25-го часа». Наталья Алексеевна, добрый вечер!

Наталия Нарочницкая: Добрый вечер!

Илья Колосов: И ПРО, и товарооборот – это важные темы, но то, что мы услышали в исполнении Владимира Путина про визы-то, нам всем очень близко. И я хочу узнать Ваше мнение о том, насколько это все реально?

Наталия Нарочницкая: Думаю, что это мало реально именно со стороны Соединенных Штатов. Я знаю, что туда, чтобы получить визу, надо заполнять еще такие анкеты, где проверяется в вопросах ваша идеологическая благонадежность. Такого не было, по-моему, даже в Советском Союзе по отношению к иностранцам из НАТО, вот. Поэтому я думаю, что это такая внешняя сторона переговоров и не думаю, чтобы…

Илья Колосов: То есть, для того, чтобы они были интересны, в том числе и людям, которые, в общем, в политике не очень разбираются.

Наталия Нарочницкая: Конечно, конечно.

Илья Колосов: Актуализация. Ну а что касается реального содержания, Ваше мнение о том, что было в эти два дня?

Наталия Нарочницкая: Ну, у меня такое впечатление, что Соединенные Штаты сейчас пытаются как-то приспособиться к меняющемуся миру, в котором, во-первых, грядет время, когда они, оставаясь самым сильным центром силы, все равно не будут сильнее всех вместе взятых других центров силы. И любая группировка этих других центров силы может уже достаточно уравновесить их влияние, чтобы они не могли диктовать свою волю миру. Поэтому у них не получилось с Китаем. В американских кругах были дискуссии, что, может быть, нам, наоборот, объединится с Китаем, чтобы поделить Евразию. Китай на это никогда не пойдет, он вообще ни с кем не будет ничего делить и заключать какие-то союзы. Поднебесная, вообще, никогда не увлекалась…

Илья Колосов: Вот американцы сейчас, если говорить о нынешней политической ситуации, да, они пытаются закрепиться в Северной Африке, например, очень активны там.
Наталия Нарочницкая: Но им бы очень сейчас было бы выгодно найти какого-нибудь такого, ну, скажем, легкомысленного, который бы согласился за них своими голыми руками загребать жар. Потому что американцам начать просто бомбить Ливию после того, как весь мир со скрипом уже принял и Ирак, и Афганистан, и все прекрасно видели, что принесло американское вторжение, превращение Ирака в протекторат рушится. Как раз все, что происходит в Северной Африке, – это отголоски того крупного землетрясения, которым был конец заполярного мира. Просто каждые несколько лет либо американцы сами вмешиваются, чтобы ускорить, чтобы обвалить лавину прежде, чем она повалится уже с непредсказуемыми последствиями. И вот мне кажется, что прощупываются некие сценарии, причем, Интернет наполнен самыми фантасмагорическими даже чуть ли ни с предложениями вступить нам в НАТО экспресс порядком. Эти сценарии сбрасываются для того, чтобы попробовать, нельзя ли чем-то Россию приманить, чтобы встроить ее на каких-то условиях уже в свою систему.

Илья Колосов: Ну, наверное, в этой связи и разговор о ПРО, и ВТО и т.д.

Наталия Нарочницкая: Вы знаете, им очень хотелось, им очень бы хотелось бы новой «горбачевщины». Простите, но я должна это сказать.

Илья Колосов: Первый вопрос: для чего это нужно Соединенным Штатам? И второе, мы готовы на это пойти или нет?

Наталия Нарочницкая: Надеюсь, что нет. Дело в том, что в Соединенных Штатах сейчас, на самом деле, нечего нам предложить такого, что могло бы нас по-настоящему бы соблазнить.

Илья Колосов: Вице-президент США Джозеф Байден приехал в Россию восстанавливать экономические отношения и исправлять ошибки предыдущей администрации – вот заявление Байдена, вот что он хочет нам предложить.

Наталия Нарочницкая: Ну да, ну, понимаете, у них нет пряников, которые действительно были бы значимые. Вот сейчас такое положение, что у американцев нет возможностей чем-то прижать нас к стенке, как это было возможно еще в конце 90-х, когда страна была в хаосе, не было денег и т.д. И поэтому, вот мне кажется, очаровать нас, показать вот какие-то новые веяния, чтобы, может быть, мы как-то согласились бы встроиться в какую-то новую выстраиваемую американцами. Вот те фантасмагорические….

Илья Колосов: Пока не получается у них?

Наталия Нарочницкая: Мне кажется, нет, все эти встречи…

Илья Колосов: Несмотря на то, что Байден – очаровательный человек?!
Наталия Нарочницкая: Нет, ну Вы знаете, надо знать, кто такой Байден. А я его очень хорошо знаю по его отношению ко всему тому, что происходило на Балканах. И когда я все-таки один раз вышла на мост, то уже, правда, в этот момент, вот не падали туда бомбы, но я готова была к этому, то эти бомбы посылал туда Байден. Он был одним из застрельщиков военной операции против Югославии, и он первый заманили сначала Милошевича в качестве гаранта Дейтона, побудили его на серьезные уступки, тот фактически ведь отказался от поддержки боснийских… И куда привело это Милошевича? – Вот вам урок.

Илья Колосов: Наталья Алексеевна, сейчас уже, кстати, мало кто об этом…

Наталья Нарочницкая: И Байден первый назвал Милошевича военным преступником. Поэтому улыбки не должны никого очаровывать.

Илья Колосов: Коли Вы уже пару слов сказали о бомбежках, я хотел бы, чтобы Вы, как человек, который много времени проводит во Франции, прокомментировали инициативу, которая, в общем, официально еще не подтверждена. Но Париж намерен выступить с предложением в ЕС нанести точечные удары по объектам в Ливии, пресса со ссылкой на источники, близкие к руководству Франции. Возможно такое, зачем это Саркози нужно?

Наталия Нарочницкая: Вот меня тоже удивляет. Для Франции быть инициатором бомбардировок страны Северной Африки?! Мы же все помним алжирскую эпопею, сколько Франция пережила, какой был нанесен урон ее престижу, вообще, не говоря уж об арабском, скоро в большинстве во французской нации, это, конечно, тоже шутка, но она имеет реальные перспективы реализоваться. Ну вот, мне кажется, это было бы очень опрометчиво. Если только какие-то внутренние. Нет, мне кажется, Евросоюзу, Франции, Германии настолько невыгодно ссориться с арабским миром вообще! В свое время я помню, как даже во время арабо-израильской войны 73-го года Вальтер Шель тогда заявил, что Германия выбирает роль нейтрального государства и не хочет, чтобы в западногерманских аэропортах американцы устраивали вот этот воздушный мост для помощи Израилю. Правда, Госдеп ответил нотой на следующий день, что Германия по Потсдамским и прочим соглашениям не является суверенным государством, и США, как носитель четырехсторонней ответственности, имеет право совершать с ее территории любые действия, которые посчитает целесообразным.

Илья Колосов: Это относится к вопросу об очаровательной улыбке господина Байдена.
Наталья Нарочницкая: Да, да. Поэтому Соединенные Штаты – это колоссальная сила, это всегда факторы и не надо быть антиамериканистом. Но искусство политики заключается, прежде всего, в распознавании подлинных намерений с другой стороны. Поэтому в мире есть всегда центры силы, которые не хотят нашего исчезновения и уничтожения. Но, безусловно, выигрывают от несамостоятельности и слабости нашей страны, а, наоборот, для них затруднительно управлять миром, если Россия сама становится системообразующим элементом любой складывающейся системы. У России сейчас есть этот шанс, она слишком велика. И поэтому предупредить, не дать нам почувствовать, что у нас сейчас есть козыри – вот, мне кажется, задача соблазнов Америки.

Илья Колосов: Наталия Нарочницкая, глава Парижского отделения Института демократии и сотрудничества была приглашенным экспертом программы. Мы подводили итоги рабочей поездки в Россию вице-президента США Джозефа Байдена. Мы вот пару слов сказали о гипотетической активности Франции по ливийскому вопросу.

Посмотреть запись интервью можно на сайте канала ТВЦентр

Пушков: предложения по "детоталиризации" - "надругательство над памятью о Победе нашего народа"


О нашумевших предложениях по "детоталитаризации" президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека, в которых на СССР была возложена вина за геноцид и развязывание Второй мировой войны, федеральный еженедельник "Российские вести" взял интервью у члена этого Совета, участника группы по исторической памяти Совета, известного политолога Алексея Пушкова, текст которого мы публикуем полностью:

Вы входите в группу по исторической памяти президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Согласны ли Вы с опубликованными на сайте Совета подготовленными этой группой предложениями по "детоталиризации", в частности пассажем об ответственности всей Европы, в частности СССР, за развязывание Второй мировой войны?

Работа группы по исторической памяти Совета, в которую я был включён по моей просьбе, была построена таким образом, чтобы исключить возможность моего участия в её заседаниях. Я не получал уведомлений об её заседаниях, мне не направлялись подготовленные ею материалы.

На общем заседании Совета я подверг критике те общие озвученные положения, которыми руководствовалась группа по исторической памяти. Я заявил, что эта группа идет по пути смазывания различий между сталинским СССР и нацистской Германией. Я отметил, что члены Совета пошли по пути Европы, постоянно пытающейся приравнять сталинизм к нацизму.


Должен заявить, что идеологию сталинского СССР и нацистской Германии нельзя ставить на одну доску. В СССР напрочь отсутствовала расовая теория, на которой зиждилась идеология фашистской Германии. Их приравнивание - это надругательство над историей, над репутацией и позициями России в мире, над памятью о Победе нашего народа в Великой Отечественной войне. Напомню, что СССР - держава-победительница во Второй мировой войне. Виновницей развязывания Второй мировой войны является Германия.

Вы были ознакомлены с окончательным текстом предложений по "детоталиризации" группы исторической памяти до их опубликования?

Нет, не был. Если бы был ознакомлен, выступил бы против. Эти предложения подрывают позиции России в мире, делая из нас ту унтер-офицерскую вдову, которая должна будет себя сечь.
|
|
Постоянный адрес новости: www.regnum.ru/news/polit/1388981.html
21:32 29.03.2011
Версия для печати | Версия для PDA

Кто разрабатывал программу "десоветизации", возложившую на СССР ответственность за геноцид и войну?
Иллюстрация: president-sovet.ru

На официальном сайте Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека опубликован список рабочей группы по "исторической памяти", разработавшей программу "десоветизации" (http://www.president-sovet.ru/structure/group_5/stuff/), признавшей ответственность СССР за геноцид и развязывание Второй мировой войны. Согласно этому документу, в состав рабочей группы вошло тринадцать человек:

1. Караганов Сергей Александрович, руководитель Рабочей Группы, член Совета;

2. Кривенко Сергей Владимирович, секретарь Рабочей Группы, член Совета (член правления общества "Мемориал" - ИА REGNUM);

3. Алексеева Людмила Михайловна, член Совета;

4. Аузан Александр Александрович, член Совета;

5. Битюцкий Вясеслав Ильич, председатель Правления Воронежского общества "Мемориал", приглашенный эксперт;

6. Даниэль Александр Юльевич, член Совета научно-информационного и просветительского центра "Мемориал", приглашенный эксперт;

7. Лавров Владимир Михайлович, доктор исторических наук, заместитель директора по науке Института Российской Истории РАН, приглашенный эксперт;

8. Лукьянов Федор Александрович, член Совета;

9. Мироненко Сергей Владимирович, доктор исторических наук, профессор,директор Государственного архива Российской Федерации, приглашенный эксперт;

10. Рачинский Ян Збигневич, сопредседатель "Московского Мемориала", приглашенный эксперт;

11. Рогинский Арсений Борисович, председатель Правления Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества "Мемориал", приглашенный эксперт;

12. Федотов Михаил Александрович, председатель Совета;

13. Флиге Ирина Анатольевна, директор Научно-информационного центра "Мемориал" Санкт-Петербурга, приглашенный эксперт.

ИА REGNUM попросил прокомментировать этот список директора фонда "Историческая память" Александра Дюкова. Он сказал: "Список людей, разрабатывавших "программу Федотова", весьма интересен. Прежде всего, на заседании Совета 1 декабря прошлого года был утвержден следующий состав рабочей группы: руководитель - Караганов С.А., члены - Аузан А.А., Гефтер В.М., Джибладзе Г.Д., Кривенко С.В., Лукьянов Ф.А., Полникова И.Г.,Пушков А.К. (список опубликован на официальном сайте Совета: http://www.president-sovet.ru/structure/). Теперь выясняется, что список разработчиков совсем иной: в него не вошли утвержденные члены рабочей группы В.М. Гефтер, Г.Д. Джибладзе, И.Г. Полникова и А.К. Пушков, зато появились Л.М. Алексеева и М.А. Федотов. Это заставляет прислушаться к мнению одного из членов Совета, анонимно заявившего на прошлой неделе о том, что опубликованные "Предложения" не утверждены Советом и не являются позицией Совета.

Далее обращает на себя внимание весьма специфический состав приглашенных экспертов: из семи человек - пятеро являются представителями общества "Мемориал". Таким образом, экспертное обеспечение программы проводилось представителями одной-единственной организации; это фактически - программа, составленная обществом "Мемориал". Однако далеко не все ученые, научные и общественные организации, занимающиеся исследованием сталинизма, разделяют научную и политическую позицию этого уважаемого общества.

Весьма показательно наличие среди приглашенных экспертов замдиректора Института российской истории РАН В.М. Лаврова, не так давно отметившегося несколькими публичными доносами, в которых, в частности, обвинял своих коллег-историков в "политической крамоле": "провокации выхолащивания модернизации РФ". Это очень показательно, поскольку в "Предложениях" Совета предусматривается юридическое закрепление в качестве официальной определенной идеологической концепции истории России ХХ века и преследование государственных служащих, несогласных с ней. Фигура В.М. Лаврова среди разработчиков документа показывает, что эти преследования будут распространены и на академическую науку; как и в советское время, ученых начнут втискивать в прокрустово ложе идеологии, на этот раз - "антисоветской". Для российской исторической науки это обернется настоящей катастрофой.
РИА Новости

29 марта 2011 года 12:13 | Сергей Ищенко

Реформы Сердюкова уму непостижимы

Генштаб признал, что между военной наукой и тем, что происходит в войсках,образовался провал

Генеральный штаб Вооруженных сил РФ устами своего начальника генерал-полковника Николая Макарова признал, что российская военная наука и армия безнадежно отстали от передовых стран Запада. Макаров признался: в нашей стране осталось незамеченным наиболее бурное развитие форм и способов вооруженной борьбы, которое произошло в последние 20 лет. «За последние два десятилетия мы не сумели вывести военное искусство на современный уровень и продолжали жить устаревшими мерками. В то время как весь мир развивал космические технологии, информационно-управляющие системы, массово закупал оружие, у нас ставка делалась на массовую армию и закупку у промышленности морально устаревшего вооружения. Мы просмотрели развитие способов, а затем и средств вооруженной борьбы», - отметил начальник Генштаба. По его словам, между военной наукой и потребностями войск появился провал. «В результате мы пошли на реформирование Вооруженных сил даже при отсутствии достаточной научно-теоретической базы», - сказал Макаров.


Когда высокое должностное лицо бросает столь серьезные обвинения, напрямую касающиеся национальных интересов государства, логичен вопрос: кто виноват в провале? У генерал-полковника ответ готов – военные ученые. Их, занимающихся оборонной тематикой, в России сегодня просто орда: 1200 докторов наук и более 6000 тысяч кандидатов наук. И все вместе - не предупредили, не предусмотрели, не спрогнозировали, проморгали.


Плохо, конечно. Ну, а сам-то начальник Генштаба, который сидит в своем кресле уже три года из тех 20, которыми измеряется опасный провал, выходит, прозрел только сегодня? Между тем, в его непосредственном подчинении находится целый Военно-научный комитет, возглавляемый заместителем начальника Генерального штаба генерал-майором Игорем Шереметом. Если и Военно-научный комитет еще три года назад не открыл Макарову глаза на страшную правду, почему генерал Шеремет до сих пор ходит на службу?


Между прочим, всего несколько месяцев назад, выступая в Совете Федерации, генерал Шеремет дерзко противоречил своему высокому начальнику. Тогда председатель Военно-научного комитета авторитетно докладывал сенаторам: «Говорить, что военная реформа взялась ни с того ни с сего, неверно. Уже 10, 15, 20 лет назад была масса диссертаций, научно-исследовательских работ, где обосновывалось то, к чему мы сейчас пришли». Другое дело, полагает Шеремет, что эти научные изыскания не находили реализации.


Получается, кто-то из двух генералов, видимо, обеляя себя, вводит общественность в заблуждение. Либо современные научные разработки, обосновывавшие необходимость и
направление срочных реформ в деле обороны у нас были, но их не замечали в Генштабе. И тогда отвечать за это должен, в том числе, и генерал-полковник Макаров. Либо Шеремет сенаторам нагло врал и непонятно почему до сих пор за это не призван к ответу.


Кстати, если внимательно почитать то выступление генерал-майора Шеремета, возникают и другие вопросы к начальнику Генштаба. Так, глава Военно-научного комитета признал ошибкой стремление министра обороны Анатолия Сердюкова поснимать офицерские погоны со всех, кто не носит оружие. В ходе реформирования ведомственных НИИ, отметил генерал, «был один не очень разумный шаг». «Стали много говорить о том, что военные институты надо «огражданить». Были лозунги, что погоны должен носить тот, у кого в руках оружие. Я, как мог, объяснял, что в руках ученых – оружие будущего. Опять же главкомы и командующие тоже оружия не носят, они выполняют управленческие функции – так давайте и с них снимем погоны», – говорил тогда Шеремет.


По деликатному признанию докладчика, это оказалось «не совсем разумно». В качестве аргумента генерал сослался на главк, в котором повальное увольнение офицеров обернулось потерей половины дипломированных ученых: из 86 докторов наук в НИИ осталось 45, из 500 кандидатов - 256. «Как только хороший ученый становится гражданским, его тут же одолевают «покупатели» из организаций оборонно-промышленного комплекса, предлагая многократно более высокую заработную плату», - объяснил ситуацию Игорь Шеремет.

Разве не Макаров подписывал директивы об этом губительном для армии «огражданивании»? Теперь, видимо, и он сам признал эти решения ошибочными. И, видимо, директивы отменил. Во всяком случае, Шеремет рассказал сенаторам: «Была подобная опасность, но пока про такой способ реформирования военно-научного комплекса забыли».

От кого опасность-то исходила, товарищ генерал-полковник? От вас с Сердюковым, больше не от кого.


Так способна или нет наша военная наука сегодня помочь реформе Вооруженных сил? Об этом обозреватель «Свободной прессы» побеседовал с вице-президентом академии геополитических наук, доктором военных наук, капитаном первого ранга запаса Константином Сивковым.


«СП»:- Начальник Генерального штаба очень жестко высказался в адрес военных ученых. Скажите: по большому счету, у нас в стране сегодня есть военная наука или ее нет?


- Без сомнения есть, и весьма основательная. Хотя за последние годы сделано многое, чтобы ее не было. В частности, почти 15 лет эффективно работал Центр военно-стратегических исследований (ЦВСИ) Генерального штаба. Раньше он назывался Центром оперативно-стратегических исследований. В нем исследовался характер современных войн, сценарии возможных боевых действий против России, вырабатывались рекомендации по боевому составу Вооруженных сил, по их комплектованию, в том числе и с учетом демографического фактора. Я детально все это знаю, потому что сам до 2007 году служил в Центре.


«СП»: - Может быть, вы работали, как говорится, «в стол» и руководству Министерства обороны и Генштаба эти разработки неизвестны?


- Все материалы ложились на стол тому же генерал-полковнику Макарову, министру обороны Сердюкову и их предшественникам.


«СП»: - Тогда откуда провал между научными разработками и реальными потребностями войск, о котором упомянул Макаров?


- Вопрос в том, какими Макарову видятся эти самые потребности. Если он надеялся, что военная наука будет обосновывать необходимость того, что он вытворяет, то сделать это и невозможно. Кто из серьезных людей вообще может обосновать, допустим, зачем России покупать во Франции вертолетоносец «Мистраль»? Или как науке угнаться за начальником Генштаба, если он в течение всего одного года сначала утверждает, что надо всячески увеличивать в Вооруженных силах численность контрактников, потом приказывает их разогнать, а теперь собирается с 1 января 2012 года набирать заново? Как можно вообще логически обосновать эти идеи? Между тем, эти шараханья обходятся стране в миллиарды и миллиарды.


«СП»: - В чем их корни?


- В том, что у самого начальника Генштаба нет стратегического видения проблем укрепления обороноспособности страны. Нет даже достаточного оперативно-стратегического кругозора.


«СП»: - Тогда почему именно он оказался в кресле главного военного руководителя страны?


- Потому что нужен тем, кто заправляет в Кремле. Тем, кому сильная армия не нужна.


«СП»: - Давайте все же оставим персоны Макарова и Сердюкова. Какие процессы происходят в нашей военной науке?


- В последние годы начался ее разгром. Возьмем тот же ЦВСИ. В 2007 году, когда я уходил, в нем служили около сотни офицеров и генералов. Причем, с огромным опытом. Начальниками направлений, например, были недавние руководители оперативных управлений штабов Ставок Западного и Восточного направления (эти ставки существовали в СССР и объединяли по нескольку военных округов, групп войск и флотов). Центр напрямую замыкался на Генштаб. Теперь его сделали частью академии Генштаба, резко понизив статус и возможности доводить результаты своих исследований до высшего военного руководства. Из той примерно сотни сотрудников, с которыми я работал всего четыре года назад, осталось человека три-четыре. Большинство штатных категорий – «майор, капитан». Что майоры и капитаны понимают в стратегии? То есть Центр военно-стратегических исследований практически уничтожен.


«СП»: - Ну, может, это вашему прежнему месту службы так не повезло? Остальным военно-научным учреждениям – получше?


- Не лучше никому. Происходит разгром российской военно-научной школы. В некоторых оборонных НИИ сократили всех офицеров до единого. Особенно в институтах военно-технического профиля. В Академии Генштаба из 16 кафедр оставили всего две. Естественно, лучшие кадры отовсюду разбежались.


«СП»: - Получается, нынешнему руководству оборонного ведомства военная наука и не нужна?


- Ученые не нужны. Нужны холуи. А чем холуй от ученого отличается, знаете? Тем, что ученый оперирует объективными данными. А холуй старается угадать пожелания начальства.