Фанфики о Tokio Hotel от Ирмы Лесовик
Фанфик - Третий не лишний (слэш) - продолжение 3 |
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Третий не лишний
СТАТУС: в процессе
КАТЕГОРИЯ: Слэш
ЖАНР: Angst, Romance
Рейтинг: NС-17
ПЕРСОНАЖИ: Том, Билл, Эд
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Их оказалось… трое…И то, что Том не нашел в Билле, он нашел в Эдди…
Посвящается Кате Митрофановой и Алене Денисовой
От автора: Большое спасибо Дани Йост за поддержку и морально-психологическую помощь в написании этого фанфа!
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
Эпиграф:
Часть 1 - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post139525671/
Часть 2 - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post140070980/
***
Оксана 8 мучительно-изматывающих болью часов провела на столе родильного отделения Лейпцигского роддома. Схватки перешли в роды. Ей казалось, что врач Цаубер издевается над ней, говоря, что еще рано – открытие всего на 3,5 сантиметра. Время шло медленно-медленно, схватки все сильнее и сильнее, лежать и терпеть сильные потуги было просто адской мукой, Оксана все кричала, что не может больше, а выхода не было. Но дальше было только хуже. Ей поставили капельницу, чтобы ребенок сам опускался, но он никак не шел. Еще через полтора часа пытки врач принял решение доставать младенца щипцами…
Оксана прошла через жестокие физические страдания в то утро. Ей казалось, она умирает, она не может больше терпеть такую сумасшедшую боль, не смотря на то, что ей кололи болеутоляющий препарат. Но оказывалось, что боль способна быть еще острее, словно беспощадное лезвие ножа вонзаясь в ее внутренности.
Внезапно она почувствовала долгожданное облегчение, боль разом схлынула, она вздохнула, наконец, свободно. Тишина.
Обливаясь потом, из последних сил, она приподнялась на дрожащем от ослабевших мышц локте.
- Что там? Почему ребенок не плачет? – еле слышно спросила она.
Цаубер производил какие-то спешные манипуляции, положив новорожденного на соседний столик, подключив какие-то приборы, с волнением следя за их показаниями. Рядом с врачом суетилась его жена – медсестра-акушерка.
Не ответив на вопрос Оксаны, Цаубер просто кинулся делать ребенку искусственное дыхание. Через полминуты он схватился за плоские дощечки-электроды, похожие на узкие утюги с прихватаками для рук.
- Анна, разряд! – скомандовал он своей жене.
Раз – нет реакции, два – нет. Цаубер до последнего пытался завести сердце рожденного ребенка Оксаны.
Наконец, он медленно повернулся к ней, сняв с себя белую врачебную шапочку, удрученно глядя в пространство.
- Это был мальчик… он родился… мертвым…
- НЕТ! – Оксана забилась в истерике, катаясь по родильному столу, - Нет-нет-нет!!!!! Нееееет! – она чувствовала острую мучительную боль от незаживших еще от родов ран, но не могла остановиться, зная, что ее жизнь теперь кончена.
Цаубер кинулся к Оксане, пытался успокоить ее, уложить, но она вдруг больно вцепилась в запястье его руки и, глядя совсем обезумевшими глазами на него, заговорила на ломаном немецком:
- Помогите мне! Мой муж уйти от меня без этот ребенок! Деньги, много денег, очень много, сколько хотите денег – вместо этот ребенок другой дайте! Муж не должен узнать! Очень много денег!
Цаубер с трудом разомкнул ее пальцы, высвободившись от ее цепкой хватки. Он посмотрел на Оксану с сомнением.
- Я должна уйти с ребенок отсюда! Очень много денег! Фантастично много! – Оксана кричала, огромными безумными глазами глядя на врача.
А у Цаубера как раз была проблема, и его мысль уже нащупала почву того, как можно выкрутиться из ситуации. 45-летний Цаубер всю жизнь работал на кого-то, но мечтой его жизни была частная клиника. Он всю жизнь вместе с женой собирал на нее деньги, отказывая себе во многом и многом. И тут так все сложилось, что недорого продавалась его мечта, но денег у него все равно не хватало. И внезапно все сразу так идеально сошлось в его голове и в обстоятельствах.
- 30 тысяч марок, - произнес он неуверенно.
По тем временам это равнялось примерно 9 тысячам советских рублей по официальному курсу – 30 копеек дойчмарка ГДР. На деле она стоила гораздо больше - совершенно запредельная сумма!
Оксана согласно кивнула. Она за пять лет брака урывала и сохраняла и пыталась копить любые деньги, до которых удавалось дотянуться. Себе, на всякий случай. Даже тайком продала свадебный подарок матери Артура Эдуардовича – картину кисти самого Репина! Выкручивалась, лгала, коропчила. Были у нее эти 30 тысяч марок, даже больше.
- Я иду на огромный риск из-за Вас, но знаю, что Вы меня не выдадите – сами в этом глубоко повязаны будете, - произнес Цаубер.
- Не выдам никогда! – с жаром откликнулась Оксана, - Мне важно это, жизнь, как важно! Главное из всего! Спасите меня! Умоляю! – она снова схватилась за руку врача. Ее глаза смотрели так обреченно, с такой искренней мольбой, что Цаубер решился.
- Сегодня с помощью кесарева сечения одна роженица родила тройню. Мальчики. Близнецы. Она еще не отошла от наркоза и не знает, кто у нее родился. И главное – сколько. На операции присутствовали только я и моя жена.
- Отдайте мне одного! – Оксана сжала запястье врача из последних сил, - Пожалуйста! И 30 тысяч – Ваши! Та женщина – трое! Куда – трое? Я сделать все для этот ребенок! У него будет семья, все будет!
Цаубер бросил взгляд на жену, она не сразу, но кивнула. Он понимал, что решать надо быстро, и, уняв голос проснувшейся совести, кивнул:
- Хорошо.
А потом он собственноручно поменял на ножке одного из младенцев, рожденных некоей Симоной Каулитц, бирочку, поставив на ней имя Оксаны. И по-быстрому вынес труп рожденного ею младенца из клиники, унеся его с собой в полиэтиленовом пакете.
Цаубер выехал на своей машине за город, в лес. Там он осторожно, как блин со сковородки срезал кусок дерна, поросший травой, выкопал могилку, уложил труп младенца, и сверху, как покрывалом, накрыл свежезакопанный холмик дерном. Он знал – через неделю этот пласт дерна пустит корни, сровняв могилку мертворожденного младенца с землей. И лишь трава будет расти ровными рядами на этом месте. По такому же принципу покрывают ровным слоем травы футбольное поле. Цаубер был ярым футбольным фанатом, вот и знал об этом.
Он опустился на колени перед еле видневшимся холмиком-могилой, укрытым ровным слоем дерна. Он молил Господа принять безвинную душу по ЕГО воле представившегося ребенка…
Так Эд начал свой жизненный путь в семье Оксаны и Артура Осеневых, названный в честь героического отца генерал-полковника – Эдуардом…
***
Том проснулся в 12 часов дня, резко сел на кровати и протянул руку на тумбочку за телефоном. Он и так был взволнован, а тут просто похолодел внутренне, не нащупав мобильник.
Том повернул голову – сотовый исчез! Хотя он помнил, что оставив на утро безуспешные попытки связаться с Эдом, положил телефон на тумбочку. А может, не на тумбочку? Том засомневался.
Он спрыгнул с кровати и начал метаться по своей комнате, пытаясь отыскать мобильник во всех возможных местах, куда он мог его положить. Телефона нигде не было!
Том нахмурился, оглядывая комнату, пытаясь вспомнить, куда же он засунул сотовый накануне, перед тем, как лечь спать. Его взгляд снова упал на тумбочку, вот помнил он и все, что туда его положил!
Том взглянул на часы и, вздрогнув от того, сколько времени провозился в поисках телефона, побежал в ванную, решив, что искать мобильный сейчас глупо – надо поспешить, чтобы успеть застать Эда в отеле.
Так он и сделал. Наскоро умылся-оделся и, не позавтракав, убежал на автобусную остановку, располагавшуюся рядом с их домом.
Билл вздрогнул, услышав, как хлопнула входная дверь. Он все это время тихо сидел в своей комнате и боялся, что Том вот-вот ворвется к нему и устроит разборки на предмет пропавшего телефона. Но он не ворвался.
«Он даже не подумал на меня!» - в отчаянии пронеслось в голове у Билла, и тут же почувствовал угрызения совести.
Он было подобрал ноги, забравшись на кровать, обняв колени руками, но тут же вскочил, подбежал к окну. Он видел только, как Том вылетел из калитки забора на улицу. Сердце Билла забилось в тревоге.
«К нему побежал… А вдруг он его еще застанет в отеле? Тогда все напрасно?» - Билл с досадой ударил кулачок о кулачок, закусив от отчаяния нижнюю губу.
Его настроение было настолько скверным, настолько мрачным, что, казалось – дальше некуда. А ведь было куда! Теперь ему предстояли долгие часы моральных мучений в неведении… И Билл отошёл от окна, обреченно рухнул на кровать и тяжко так вздохнул…
***
Эд звонил и звонил Тому, но его телефон молчал, только опостылевшая фраза про абонента, который выключил телефон…
Они все уже стояли в холле отеля, собираясь уезжать в Берлин, в аэропорт, а Эд, шепотом повторяя немецкое слово – Черт! – все звонил Тому и в отчаянии оглядывался по сторонам.
- Все, поехали! Автобус подошел! – скомандовала руководительница их группы, учительница по классическому фортепиано, Полина Юрьевна. Ее муж – Натан Михайлович – только что отзвонился ей из аэропорта, - Билеты поменяли, летим на 16-45 по местному времени, - объяснила она обстановку.
Эд в ужасе распахнул глаза, глядя на Полину Юрьевну. Его сердце болезненно сжалось от мысли, что они улетают в Москву через 3 с половиной часа. А Том не сможет проводить его. И что вообще случилось с ним, Эд не знал, но утешал себя тем, что он проспал, что его телефон разрядился, что они еще успеют увидеться перед отъездом. Хотя до Берлина был час пути, и, по идее, Том уже никак не успевал проводить его… но Эд неистово надеялся на чудо.
Ульянка взяла Эда за руку и потянула за собой к выходу из отеля. Он в растерянности и прострации последовал за ней, все нажимая и нажимая кнопку вызова на своем телефоне, чтобы позвонить Тому.
Они уселись в автобус, Эд закрутил головой, высматривая улицу за окнами со всех сторон. Он ждал Тома, он так его ждал!
- Ты того парня высматриваешь, который так на тебя похож? – неуверенно спросила Ульянка, сидевшая рядом с Эдом. Не могла она больше молчать о всей этой ситуации, которая разворачивалась на ее глазах который день, а Эд все отмалчивался, ничего ей не рассказывал.
- Уль, - жалобно произнес Эд, - потом, ладно, а? – ему не хотелось сейчас ни с кем говорить, не хотелось ничего обсуждать, в его душе все крепла и крепла обреченность и ощущение того, что он теряет что-то важное. И теряет навсегда. И как без этого жить дальше – непонятно. И можно ли после этого жить дальше? Без тех задумчивых, пронзительных, серьезных карих глаз, без той теплой обаятельной улыбки, которая фейерверком взрывала мир в разноцветные кусочки счастья.
Ульяна поджала губы, всем своим видом давая понять, как она расстроена и недовольна, и укоризненно покачала головой из стороны в сторону. Но промолчала, отстала от Эда. А что ей еще оставалось?
***
Том подъехал к отелю, в котором останавливался Эд, всего через пять минут после того, как автобус с юными музыкантами тронулся в путь до Берлина.
Он, конечно, не мог знать об этом. Так всегда происходит в жизни – вот совсем чуть-чуть не хватает для благополучного исхода ситуации, и мы теряем людей и сами теряемся в мире…
Том узнал на рессепшене, что музыканты съехали. Куда – неизвестно.
Он стоял и даже не мог выдавить из себя – спасибо – за полученную информацию. Он ощутил гнетущую пустоту внутри себя, и так хотелось вот сесть прямо здесь на пол и заплакать.
***
Эд по приезду в аэропорт Шёнефельд попытался доказать Натану Михайловичу, что его билет надо поменять на более поздний рейс. Но учитель по классу скрипки никак не соглашался.
- С ума сошел! – воскликнул он, - Как я тебя одного в чужой стране оставлю?! Я за каждого из вас головой отвечаю!
- Ничего со мной не случится! – эмоционально доказывал Эд, - Натан Михайлович – войдите в мое положение! Прошу Вас! Мне никак нельзя сейчас улетать! Мне надо съездить в Лойтше – тут часа полтора туда – полтора обратно! – в его глазах блестели слезы отчаяния, он чувствовал, что это единственная возможность сейчас снова увидеть Тома перед тем, как расстаться с ним на долгие-долгие месяцы.
Он впервые в жизни спорил со взрослым! Эд всегда был тихим и послушным, а тут его словно прорвало. Ульянка с Димкой переглядывались ничего не понимающими взглядами, стоя недалеко от образовавшейся сцены. Таким они Эда видели впервые.
- Эд, я не могу! – перешел на крик Натан Михайлович, - Понимаешь – НЕ МОГУ! Мог бы – отпустил бы тебя!
Так они боролись друг с другом в словесной баталии довольно долго. И никто не уступал, каждый намертво отстаивал свои интересы.
Наконец, Эд опустил взгляд в пол, поникнув. Натан Михайлович тоже выдохся, просто смотрел на него, тяжело дыша. Учителю показалось, что он доказал Эду свою позицию. Натан Михайлович расслабился внутренне, направился к своей жене, бросив:
- Прости. Я тут не волен решать.
И только лишь он завел разговор с Полиной Юрьевной, как Эд рванул из здания аэропорта со всей ловкостью юности, со всей ее скоростью.
- Эд! – крикнула ему вслед Ульянка, - Ты куда?
Натан Михайлович, может, не сразу бы заметил маневр Эда, но окрик Ульяны…
- Вот… - учитель сдержался от крепкого словца, - Ну что за парень! Что с ним! – и рванул следом за Эдом так быстро, как мог.
Ульянка с Димкой бросились следом за Натаном Михайловичем.
Они выбежали из здания аэропорта и увидели, как Эд садится в такси, коих имелось во множестве на стоянке перед аэропортом.
Натан Михайлович всплеснул руками и тут же побежал, как угорелый, к ближайшей машине такси. Ульянка с Димкой остановились в нерешительности. Они видели, как учитель залез в такси, и машина отъехала следом за скрывшемся за поворотом автомобилем, в котором ехал Эд.
- Уль, тебе жалко было что ли, что Эд уедет к этому своему приятелю? – с упреком спросил Димка, покосившись на Ульяну с осуждением, - Зачем ты его сдала своим окриком? Сейчас Натан его догонит, или я не знаю Натана.
Ульянка зябко поежилась, словно от холода. Ей было не по себе от своего поступка, но внутри все же предательски грела уверенность в том, что сегодня Эд улетит вместе с ними в Москву. Димка прав – Натан догонит. Такой он человек.
- У меня случайно… вырвалось, - хрипло произнесла Ульяна, потупив взгляд, и пошла к зданию аэропорта.
Димка нагнал ее:
- Ты добьешься того, что Эд с тобой дружить не будет!
- А я и не хочу с ним дружить! – в сердцах воскликнула Ульяна, резко оборачиваясь к Димке. Он прочел в ее глазах то, о чем боялся думать.
- Ах, даже так… - упавшим голосом произнес он, и обида, охватившая его колкими иголочками, заставила его развернуться и быстрым шагом пройти в здание аэропорта.
Так как-то получилось, что сразу несколько людей, тесно связанных друг с другом, жестоко страдали в тот злополучный, неудачный день…
***
Такси остановилось на светофоре, и Натан Михайлович резво выбрался из него, добежав до машины, в которой сидел Эд. Он распахнул дверцу:
- Выбирайся! Живо! – учитель скрипки был настолько рассержен, как он уже не помнил, когда в последний раз так злился.
Эд отрицательно покачал головой, сжавшись в комочек. На его глазах блестели слезы.
- Эд… - Натан Михайлович проговаривал про себя – спокойно! спокойно! -, - Давай обойдемся без вызова полиции и представителя Российского посольства. Подумай о нервах своей бабушки. Она не заслужила. Если ты сейчас не выйдешь, мне придется обратиться к местным властям. И тебя в любом случае посадят на самолет. Выбор за тобой, - и он отошел от машины, оставшись ждать снаружи.
Тысяча мыслей-пчелок пронеслась в голове у Эда. Ему было плохо, ему было больно, но слова про бабушку заставили его подчиниться учителю. Натан Михайлович знал, на что надавить.
Эд с обреченным видом вылез из машины. Его учитель кивнул, указывая на свое такси, а потом расплатился с водителем.
Эд медленно шел к машине, которая увезет его обратно в аэропорт. Весь его мир рушился. Он был измучен морально, он был сбит с толку, он не знал, что правильно сейчас делать, а что нет. Единственное, что грело его – он запомнил адрес Тома в Лойтше…
***
Они прожили в Германии еще 5 лет, пока накануне дня рождения Эда 31 августа 1994 года последние российские военные не покинули свои части в бывшей уже ГДР.
Артур Эдуардович с семьей уезжал последним. Как главнокомандующий бывших советских, ныне российских, войск в Германии.
Эду почти исполнилось 5 лет, он свободно говорил по-немецки. И его немецкие друзья, приятели по играм звали его Эдди. Так и повелось в его дальнейшей жизни. Он не любил имя Эдуард, всегда представлялся по той германской привычке Эдвард или Эд. И так его и звали все и всегда.
Оксана очень расстраивалась в связи с переездом в Москву. Ей нравилось в Германии, нравилось быть главной леди, нравилась та жизнь. Но что же она могла поделать…
По приезду в Москву, Артур Эдуардович просто не узнал страну, из которой уезжал в эпоху СССР. Пустые полки магазинов, вычурно одетые, как ему казалось, люди, безработица, беспредел на улицах, какой-то там рэкет…
Ему тоже хорошо и спокойно жилось в Германии, а тут – его встретила страна, полная морально-нравственной разрухи. Все, чем он жил сознательную свою жизнь – высмеивалось, было уничтожено. А на место образовавшейся пустоты в идеологии ничего не пришло. Все жили и выживали, кто на что горазд. Сейчас эти годы называют шальными, страшными 90-тыми.
Артур Эдуардович ушел в отставку. Вернее его ласково попросили. Все же 53 года ему исполнилось. И так много для армии!
А потом… начался сущий ад!
Оксана не работала. Не привыкла. Ошалевшим взглядом смотрела она на пустые полки магазинов, в которых даже еду с трудом можно было достать. Одни консервы, затейливо уложенные в виде замков в витринах. И связи уже не помогали. Да и с деньгами пришлось туго.
На в принципе хорошую по сравнению с другими пенсию генерал-полковника приходилось так ужиматься, так экономить.
Оксана совсем забросила ребенка, скинув его на мать мужа – интеллигентнейшую Элизу Аристарховну. Та после смерти своего героического супруга жила в огромной квартире, напоминавшей музей. На стенах - настоящие полотна известных для знатоков живописи художников, целое царство антиквариата. Все это Элиза Аристарховна собирала годами, многое досталось ей по наследству от отца – известного в царской России скрипача. Сама же Элиза Аристарховна получила прекрасное образование в сфере искусств, была в юности подающей надежды пианисткой. Но вышла замуж, забросила музицирование, посвятив себя мужу и единственному сыну – Артуру.
Эд рос по большей части в квартире бабушки. Артур Эдуардович с горя запил. Оксана все где-то порхала, вечно ее не было дома, не было рядом с Эдом.
Артур Эдуардович любил своего сына! Но тоска и горечь на склоне лет так скрутили его, что он не смог больше подняться, сложил ручки и тихо-мирно пропивал свою пенсию. Выпив, он все вспоминал, как оно было раньше. Какие идеалы грели его и всех советских людей. Он продолжал утопать в прошлом, утопать в бутылке. И это его пристрастие к алкоголю тоже было для него чем-то новым в жизни. Не догулял он все же в юности. В отличие от его товарищей по учебе в военном училище. Все хорошо вовремя.
Элиза Аристарховна, видя, как ее внук Эдвард, а именно так она и звала, по приезду из Германии столь бойко говоривший по-немецки, начинает забывать язык, пошла и продала кое-что из своих украшений и наняла мальчику репетитора – носителя языка. В Москве с этим никогда не было проблемы. И сама она часто разговаривала с внуком по-немецки. Она знала этот язык – ее блестящее великосветское образование сказывалось. Спасибо ее отцу, известному скрипачу, который смог дать своей единственной дочери все самое лучшее!
И хотя Элизе Аристарховне исполнилось 73 года, когда семья ее сына вернулась из Германии, но она все еще сохраняла трезвость ума. У нее была великолепная память и поистине аристократические манеры. Всему этому она учила Эда с детства.
Он рос вежливым мальчиком, которому были привиты все навыки этикета высшего света. Умел с детства пользоваться всем разнообразием столовых приборов по мере надобности, не переставал говорить на немецком, рано заинтересовался музыкой.
Сначала Элиза Аристарховна хотела отдать его на фортепиано в музыкальную школу, сама учила его с 6-ти лет играть, но потом Эд вдруг показал явный интерес к скрипке. Элиза Аристарховна сняла со стены одну из картин и пошла в скупку. Так у Эда появился классный педагог по скрипке. Лауреат и дипломант множества международных конкурсов. Натан Михайлович Савицкий…
***
Время шло. Эд редко видел родителей. Лишь отец приходил к нему раз в неделю и аккуратно отдавал деньги из своей пенсии на своего сына. Он так и не нашел места в этой новой жизни, перестраивавшейся на капиталистический лад. Оттого и пил запойнее с каждым годом.
Вместо квартиры на Котельничевской набережной, Министерство обороны предоставило генерал-полковнику четырехкомнатную квартиру в новом спальном районе – Свиблово.
Оксана все реже появлялась дома, супруги почти не разговаривали. Она снова искала себе тихую гавань, денежную каменную стену, чтобы спрятаться за ней от ужасающих бытовых трудностей, с которыми она столкнулась, вернувшись в Москву из Германии.
Теперь Оксана отчаянно жалела о тех жутких тыщах, что отдала врачу Цауберу за Эда. Они так были бы ей кстати, так пригодились бы! Но что уж теперь задним числом сетовать! Надо было действовать, пока совсем уж не вышла в тираж, пока молода!
Оксана ни капли не прониклась за все эти годы к Эду, своему якобы сыну. И он жестоко страдал, чувствуя нелюбовь собственной матери. Эд обладал нежной, ранимой душой, ближе, наверное, к девчачей. И дружил-то он с одними девочками с детства. С ними ему было комфортно. Никаких игр в войнушку, как с мальчиками, никаких драк.
Вот и с Ульяной подружился. Она была его одноклассницей в школе. Боевая девчонка! Всегда защищала его от нападок других одноклассников. А Эд совсем не умел защищаться. Он был словно хрупкий цветок в хрустальной вазе.
А потом еще Димка прибавился. Они все вместе ходили в музыкальную школу.
Одноклассники часто дразнили Эда, пытались достать, чувствуя его беспомощность, похожесть на девчонку. Но Ульянка спуску им не давала. А надо было – Димку звала на помощь. Классу к 6-ому отстали от Эда. Поняли – бесполезно. Он все равно не особо реагировал на их выпады и издевки, все где-то в облаках витал. А в случае чего можно было реальный ощутимый удар от Ульянки получить. Или от нее вкупе с Димкой.
А в музыкальной школе Эда уважали! Он так играл на своей допотопной дешевенькой скрипке, что сердце замирало даже у самых неразборчивых в классике!
Элиза Аристарховна, которой Эд принес очередной диплом за победу в конкурсе, сняла со стены очередную картину. На деньги с ее продажи она купила внуку достаточно хорошую, дорогую скрипку. Она всем сердцем поддерживала его талант!
А вот Оксана напротив - скандалила с мужем из-за апартаментов и материальных ценностей, которыми обладала Элиза Аристарховна.
Артур стучал кулаком по подлокотнику кресла:
- Не позволю ради твоих тряпок мать раскулачивать!
- Ах так! – язвительно парировала Оксана, - Тогда я тебя раскулачу. Развод! Ты понял?! Развод! Я нашла себе достойного мужчину, который сможет удовлетворить мои потребности! Настоящего мужчину! Не такого, как ты!
Артур вскочил на ноги и в сердцах замахнулся на Оксану, но не смог ударить. Не смог. Хотя все внутри него клокотало и взрывалось.
- Пошла вон отсюда! – процедил он сквозь зубы, с трудом сдерживаясь, - Вон!!! – он указал на дверь.
- Это не только твоя квартира, - негромко, все же испугавшись, произнесла Оксана, - Встретимся в суде! – и она ушла, громко хлопнув дверью их, казалось бы, такого мирного семейного гнездышка.
Артур запил еще сильнее после разрыва с женой. Он оплакивал свое одиночество, тянулся к сыну, но Элиза Аристарховна не пускала его в нетрезвом виде к Эду. Стояла насмерть.
- Артур, пойди проспись, завтра приходи, - шепотом высказывала она ему в коридоре подъезда, прикрыв за собой дверь. Но Эд все равно слышал урывками их разговор, и его сердце замирало от боли. Он в такие минуты звонил Ульяне, чтобы искренне высказать ей свое огорчение, излить душу. А Ульяна была так рада, что он звонит ей, что Эд такой ручной, такой весь только ее. Она мечтала о нем, он снился ей. Девочка просто влюбилась в беззащитные прекрасные карие глаза цвета лесного ореха, в его волшебную улыбку, способную растопить самое твердое сердце…
***
Эд сидел в самолете, и ему казалось, что все это происходит во сне. Как-то так нереально все… Эти воздушные облака за стеклом иллюминатора, воспоминания о Германии, в которой он родился и не был столько долгих лет и… Том… он, может, приснился ему? Нет, ведь губы до сих пор чувствовали прикосновение его губ. Просто физически – эти поцелуи! Эд откинулся на спинку кресла, замерев в мечтаниях, в воспоминаниях. И больно и сладко было вспоминать об этом. Одна! ночь вместе с Томом – и весь мир перевернулся. Эд всей душой стремился к Тому. Он жаждал, как погибающий от жажды, пить негу, жизнь его поцелуев…
Ульянка сбоку в кресле могла сколь угодно хмуриться и, хотя это напрягало Эда – совесть не давала спокойно относиться к ее тяжелым вздохам – он все равно утопал в незнакомом ему еще несколько дней назад Томе. Он был таким родным сердцу, так тянулась к нему душа! И – самое неожиданное и поразительное – к Биллу тоже! Эд скучал и по Биллу тоже!
***
Эд прилетел в Москву, обнял бабушку, Элизу Аристарховну, которую перед полетом предупредил Натан Михайлович, опасаясь за действия Эда.
- Бабушка! – с удовольствием выдохнул он, прижимаясь к самому главному человеку в своей жизни. Она вырастила его, дала ему все возможности, пока родители рулились в судах об имуществе. Оксана не подавала в суд по поводу опеки над единственным сыном. Ей было все равно. Она же знала, что это не ее ребенок. И потому, уходя к жутко крутому господину в малиновом пиджаке и толстенной цепочкой на шее – к новому русскому - она претендовала лишь на половину квартиры. Той самой – четырехкомнатной. Что выделило Артуру Эдуардовичу Министерство обороны. В те времена проходила приватизация собственности. Вот Оксана и претендовала.
Артур не ходил в суд, игнорируя его, утопая все больше в своих воспоминаниях, для яркости картинки выпивая. В результате супругов Осеневых развели без присутствия мужа. Так бывает, так можно.
И квартиру поделили пополам. Оксана могла бы прикрыться ребенком и отсудить бОльшую долю в четырехкомнатных апартаментах. Но в том-то и дело, что она не хотела ввязываться в тяжбу, а потом жить с ненужным ей ребенком. С Эдом.
Четырехкомнатную в Свиблово разменяли на две просторные однокомнатные. Тоже в спальных районах Москвы. Еще и машину Артуру Эдуардовичу пришлось продать, чтобы отдать половину денег Оксане. То же было и с дачей. Некогда роскошной. Купленной на деньги генерал-полковника. Получив развод и половину, ставшего собственностью при новой власти в России, имущества, Оксана успокоилась и больше никогда нем навещала Эда. А он все так же находился на попечении бабушки…
Огромные деньги, идущие от нового мужа Оксаны, никак не повлияли на судьбу Эда. Она тратила их на себя. Она так и не смогла полюбить Эда. А любила ли она вообще когда-нибудь в своей жизни? Хороший вопрос…
***
Артур Эдуардович жил теперь в однокомнатной квартире в спальном районе Москвы, в Солнцево. Но жизнь его вовсе не была такой радостной, как теплое, искрящееся название района. Артур продолжал пить по-черному, пропивая всю свою генеральскую пенсию. Единственное что: аккуратно в день перевода денег на его счет 15 числа каждого месяца приходил к сыну, отдавал ровно половину полученных от государства денег в руки своей матери. На Эда. И уходил, не всегда видя сына, потому что уже был подшофе.
Оксана же за все эти годы, а она развелась с Артуром, когда Эду исполнилось 7 лет, не дала ни рубля на его содержание. Никогда не появлялась, не озадачивалась нуждами ребенка, и, утопая в роскоши, которую ей предоставил ее нынешний муж – новый русский – навсегда забыла о существовании Эда…
Когда Эд выиграл всероссийский конкурс юных исполнителей, Элиза Аристарховна кинулась копить ему на поездку в Германию. А выиграл он вместе с Ульянкой и Димкой в трио. Но все благодаря бесконечному таланту Эда. И нужны были деньги на поездку в Германию на конкурс. Международный.
Элиза Аристарховна, вздыхая, вскользь упомянула Артуру Эдуардовичу об этой поездке, разглядывая картины на стенах – что бы продать, чтобы внук поехал? Это было его мечтой – он спал и видел оказаться в Германии, в которой родился, тянуло его туда…
- В Германию на конкурс? – озадачился Артур Эдуардович. И тут же в его глазах появилась решительность, - Он поедет!
Как бы не одобрял бывший военный увлечений сына, но знал, сердцем чувствовал – увлекается - и хорошо! Надо помочь человеку!
Он не пил целый месяц. Адские муки терпел, но выдержал. Тяжело было – находился на грани с действительностью. Оказалось – трезвость – такое странное ощущение…
И Артур пришел к матери с двумя своими пенсиями – существенной суммой:
- Это Эду… на поездку… - он потупил глаза, протягивая увесистую пачку денег.
Элиза Аристарховна не сдержала слезу, всхлипнула:
- Все ж… Артур… ты у меня достойным мужчиной вырос, - она прижалась к сыну, с трудом сдерживая слезы, - Сейчас ведь не как в СССР – сейчас за все деньги требуют. Очень кстати ты со своей помощью Эдварду! Так кстати! Я уж было совсем потеряла веру в тебя… а тут ты… Артур, я горжусь тобой, - она встала на цыпочки поцеловала своего сына в лоб.
Так радостно и хорошо было на душе бывшего генерал-полковника от слов матери. Он воспрял духом, повеселел. Улыбнулся счастливо и широко.
- Вот такого я тебя люблю и запомню навсегда, - улыбнулась Элиза Аристарховна.
А Эд, затаив дыхание, слушал их диалог, прижавшись ухом к двери своей комнаты. И он улыбался. В его голове внезапно родилась мелодия. Эд не спешил ее записывать, все наслаждался внутренне спокойствием в семье. Он улыбался роскошной и искренней Каулитцевской улыбкой, но не видел себя со стороны, не мог осознать, как он в своем счастье идеально похож на Тома и Билла. Он просто был незнаком с ними тогда…. Но трепетное чувство любви к отцу захватило его тогда и не отпускало уже более никогда…
***
Эд улетел в Москву, Том остался в Лойтше. Оба сломали головы над тем, как встретиться снова.
Том ни единой крамольной мыслью не заподозрил Билла в исчезновении его телефона.
А Эд написал Тому письмо на лойтшевский адрес.
И жизнь так закрутила Эда, что он вспоминал Тома только во снах. Иногда само существование Тома казалось ему мифом и только вопросы Ульянки давали ему силы жить – есть Том! Существует!
Эд по приезду домой сразу объявил бабушке, что ему срочно надо попасть обратно в Германию.
- Бабушка! Ну понимаешь, я там встретил своего близнеца! Мы не только похожи внешне – мы внутренне… сошлись! – доказывал Эд.
Эльза Аристарховна обвела взглядом некогда волшебных карих глаз квартиру:
- Эд, я понимаю, вся твоя жизнь там, ты там родился. Но продавать уже почти нечего. Разве что вот этого Васнецова, - бабушка вздохнула.
Эд растерянно взглянул на прекрасную картину настоящего русского мастера живописи, утонул в ней – слишком чувствительный, романтичный, восприимчивый к искусству он был. И сразу мысль понеслась в необъятные просторы совершенно нереальных несуществующих сфер… нечто воздушно-эмпирическое.
- Эдвард, Эдвард! – позвала бабушка, видя, что внук ускользает в невидимых волнах воображения, что его взгляд остекленел, что он где-то в себе.
- Нет, бабушка, - вздрогнул Эд, - я сам, я сам, - с этими словами он рванул с места и умчался к себе в комнату. Мечтать.
Дрожащей рукой он начал писать ноты, родившиеся в его голове. Длинные ресницы отбрасывали тень на мраморную кожу его лица, подрагивали. Эд творил свою музыку, утопая в воспоминаниях о Томе, проживая снова их взаимные взгляды, улыбки, поцелуи…
В эту музыку, записываемую Эдом от руки, как в Лунной сонате Бетховена, выплеснулись вся его боль, вся его любовь…
***
Эд написал длинное письмо на запомнившийся адрес Тома. В Лойтше. Он, отдавая всю душу этому письму, не мог знать, что Том никогда его не прочтет, что Билл получит его первым и спрячет. Но не изорвет в отчаянии – нет. Будет доставать его каждый день в разное время, и читать с упоением маньяка, и плакать над ним…
Это было больно – знать, что Том любит другого, и что тот другой любит его…
***
Эд со своей сонатой – К любимому человеку – неожиданно прошел на международный конкурс. Во Франции, в Париже!
Радостью, свалившейся с небес для него, было это приглашение на конкурс. Теперь уж не надо было тратить личных денег. Эд стал звездой в мире классической музыки с прорвой фанатов! Еще бы! Такой красивый и бесконечно талантливый молодой скрипач!
Но ничего его не радовало, все казалось пресным, он лишь стремился всем сердцем к Тому, которого, казалось, безвозвратно потерял полгода назад. Он бы сейчас кинулся даже к Биллу, утонув в его объятиях – так ему не хватало тех близнецов, так похожих на него…
«Том-Билл, Билл-Том» - крутилось в голове у Эда, когда он проходил мимо деканата музыкального училища, в которое его приняли вне очереди, как уникального самородка. Эд сам не в полной мере понимал своей гениальности. Просто жил, просто играл на скрипке, просто до физической боли ждал ответа от Тома…
- Осенев! Эй! Стой! – крикнула секретарша деканата, выбегая следом за Эдом, следуя за ним.
Эд вздрогнул. А, да! Эта новая секретарша! Она уже всем душу вынула своей добросовестностью!
- Эдуард, Эдвард, - Алена сверилась с надписью на конверте, - Это тебе! – она протянула продолговатое что-то, похожее на письмо. Кхм… из Германии, я тут новенькая, с трудом узнала, кому это. В почте зарегила.
Эд выхватил из ее рук письмо, повертел со всех сторон, резко вскрыл, пробежал глазами, улыбнулся счастливой улыбкой, схватил секретаршу и закружил:
- Спасибо!!!
- Ой, чего это? – удивилась девушка, неловко отбиваясь от Эда, кружащего ее по коридору.
- Ты не знаешь даже, какое счастье мне подарила вместе с этим письмом! – восторженно воскликнул Эд, поставив, наконец, барышню на место.
- Ой, правда?! – воскликнула Алена по фамилии Денисова, - А я так билась – никого же пока не знаю, - она развела руки в стороны, - Кто это – Эд? А именно ему письмо адресовано! То есть – тебе! Я давай всех спрашивать. Вот тут-то мне тебя и показали. Но я вчера за тобой вдогонку не угналась – ушел ты так быстро из училища…
- Ален – ты моя драгоценная в своей скрупулезности! Ты в курсе? – произнес Эд, снова прерывисто обняв ее, - Аленка – если стану кем-то – тебя запомню на всю жизнь! Ты мне ее спасла!!! – и Эд кинулся бежать по коридору музыкального училища…
Алена удивлено посмотрела ему вслед и улыбнулась. Ее грела радость от того, что она-таки отыскала того чела, на имя которого в деканат пришло письмо из Германии. И этот Эд был счастлив, прочтя послание. Алена ничего не понимала в немецком, но, судя по реакции Эда – новости были – супер. Она улыбнулась счастливо, случайно всхлипнув от переполнявших ее чувств в ладошку. А вообще – счастье – есть! Решила она.
***
Том, отчаявшись найти свой телефон, не встретившись тогда с Эдом перед его отъездом, долго пребывал в оцепенении.
И Билл заходил к нему, молча, с таким удивительно странным пониманием относился к его чувствам. Гладил по руке, обнимал. Молча. Вау!
Тому хотелось крикнуть – где ты был раньше, когда ты был мне так нужен?!
Том посматривал на брата, тот тоже кидал на него откровенные, как никогда, взгляды. Красивые раненые глаза, как в зеркало, смотрелись точно в такие же красивые раненые глаза.
Том так и не подумал на него, на Билла, что это он спрятал его телефон, лишил возможности общаться с таким, ставшим дорогим человеком…
И так приятно было молчаливое объятие Билла! Вот бы раньше он так отнесся к Тому! Тогда, когда Том ощущал себя просто без воздуха – без Билли! Том даже сейчас почувствовал особую нежность в сердце. Провел рукой по щеке, тот прикрыл глаза, утопая в блаженстве этого прикосновения… ммм…
- Билл… поздно, - прошептал Том, тот распахнул глаза, глядя испуганно на брата.
- Мне пора? – выдавил из себя совершенно ручной и податливый Билл. В его глазах читалось желание остаться, челка спадала на его глаз.
- Я… люблю тебя… - через внутренние установки признался Том, но тут же закрыл глаза. Перед его мысленным взглядом стоял Эдди… Том улыбнулся в ответ на невидимую улыбку Эда.
- Я тоже люблю тебя, - услышал Том от Билла и почувствовал лёгкое прикосновение его губ к своим губам…
Это было чем-то запредельным – Том распахнул глаза! Но Билл уже убегал к спасительной двери комнаты. Он мог пойти за ним, и чуть ранее Том отдал бы все за то, что произошло сейчас, но он откинулся на подушку, мечтая об Эде, к которому была устремлена его душа…
***
Эд спрятался за углом, развернул письмо Тома еще раз и пробежал его глазами. Счастье лавиной обрушилось на него! Сегодня ночью он уезжал в Париж на очередной конкурс. Бесплатно для себя. На Эда были серьезные ставки в продюсерском мире.
«Уникум! Самородок!» - писали об Эде СМИ.
И этот самородок, замерев от волнения, звонил, согласуясь с письмом Тома, набирал его указанный в письме новый номер. Опять – засада! Отключен!
***
Том съездил в театр Магдебурга, узнал доподлинно – откуда приехали юные музыканты.
Он долго вынашивал в себе, но, наконец, отправил письмо Эду на адрес деканата….
За это время с ним и Биллом случилось невозможное… казалось бы…
Как только они вернулись в школу 1-го сентября – их атаковали фанатки!
В это невозможно было поверить, но это происходило на самом деле! Так ведь не бывает! Не – не бывает!
На то уповал и Том, хотя на переменах его скрывали в кабинетах учителя, ставшие вдруг под прицелом камер такими хорошими! Будто не они развели их с Биллом по разным классам на 7-омом году обучения! Педагоги! Хм… не все идут в специальность по таланту… у многих просто нет никакого таланта. Вот нету и все! А хочется! Вот они и злятся, самореализовывая свои комплексы и свою искреннюю бесталанность на ком-то другом…
Теперь выступление в Париже было в повестке дня Эда. Выступление в том же Париже – для токов – новая вершина!
Эд знал - через время внутренних мучений и страданий - он увидит Тома.
«Наконец-то!» - пела его душа.
Эд получил от Тома письмо на адрес своего учебного заведения. Спасибо въедливой и очень радеющей за дело секретарше Алене!
- Том… - выдохнул в трубку Эд, находясь в автобусе, толкаемый со всех сторон.
- Эдди! – счастливо воскликнул Том, - Ну, наконец-то!!!!!!!!!!!!!!!!!!! - и его сердце помимо воли вспыхнуло фейерверком счастья!
Продолжение - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post144054707/
Метки: фанфик слэш фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц третий не лишний irma lesovik ирма лесовик |
Tokio Hotel - Hurricanes and Suns - песня без диктора, текст, перевод |
Tokio Hotel - Hurricanes and Suns
Love is a game for everyone
But this is you and me
We had a thousand lives
We are hurricanes and suns
Hey, don't you know, we've just begun
Come pain
Come hurt
See the halo, ha-ha-halo
Come pain
Come hurt
See the halo, ha-ha-halo
hey, hey, hey
hey, hey, hey
Be first in your world
That understands
And last that feel relief
It's a melancholy time
But together we'll be fine
Hey let's go with a smile into the end,
into the end
Come pain
Come hurt
See the halo, ha-ha-halo
Come pain
Come hurt
See the halo, ha-ha-halo
hey, hey, hey
hey, hey, hey
See the halo, ha-ha-halo
hey, hey, hey
hey, hey, hey
See the halo, ha-ha-halo
The sun will shine
till the end of time
Believe in love
and the halo, halo!
Alive and dead, Alive and dead
Alive and dead see the halo
Alive and dead, Alive and dead
Alive and dead, see the halo
Halo, halo...
Come pain
Come hurt
See the halo, halo!
Come pain...
Follow the halo
Follow the halo
Till the sun won't shine
Till the end of time
See the halo, halo, halo
Till the sun won't shine
Till the end of time
See the halo, halo, halo
Come pain
See the halo, ha-ha-halo
Come pain
See the halo, ha-ha-halo
Hey, hey, hey
Перевод:
Любовь игра
для каждого, но
это ты и я
у нас было 1000 разных лжей
мы каждый пришли к началу
эй ты не знала?
мы только начали
Пройди боль
Пройди страдание
Увидишь сияние
С-с-сияние
Пройди боль
Пройди страдания
Увидишь сияние
С-с-сияние
Ххххэй
Будь первой в мире
Которая поймет
Раньше мы чувствовали что мы жили
Это вопрос времени
Но вместе будет хорошо
эй пора улыбнуться
в конце
Пройди боль
Пройди страдание
Увидишь сияние
С-с-сияние
Пройди боль
Пройди страдания
Увидишь сияние
С-с-сияние
Ххххэй
кому-то сиять
до конца времени
жизнь, смерть
увидь сияние
жизнь, смерть
увидь сияние
Пройди боль
Пройди страдания
Увидишь сияние
Будь навсегда сияющей
Кому-то сиять
До конца времени
Увидь сияние, сияние, сияние
Перевод Her_name_is - http://www.liveinternet.ru/users/yuna_and_bill/profile/
Мое мнение о песне:
Слова в духе токов - искренние, на пределе чувств, открывающие душу... ахххх...
Но в альбом Хуманоид - эта песня явно не вписывалась. По-моему. Как-то вне, что ли, общей концепции. Правильно решили ее не ставить туда.
Голос Билла - обволакивающее блаженство и секси - в первом куплете.
Что касается самой песни в целом - хорошая. Но... явно не будет моей любимой.
Как-то так.
Но песня - явно - хит! Но не мой любимый у токов! А, мож, я еще сильнее проникнусь этой песней! И будет она для меня прекраснейшей. НО! Явно - не любимейшей...
Но голос Билла - эммммм...
P.S.: Бесконечное спасибо Леночке Васильевой за запись, чистую от диктора!!!
Огромное спасибо девушке, услышавшей текст и сделавшей его перевод - Her_name_is!
И вообще - счастье есть!) Токи рулят!)
Метки: tokio hotel - hurricanes and suns песня без диктора текст перевод |
"Hurricanes and Sun" на радио в России! |
Песня просто замечательная,и мы просто не можем оставить остальную часть России в ужасном неведении!! :[:-): Поэтому, главным образом, мы обязаны просвятить все ведущие радиостанции о премьере песни и убедить их взять ее в ротацию!
Метки: tokio hotel hurricanes and suns |
Tokio Hotel - Hurricanes and Suns текст перевод |
[TH - Hurricanes and Suns текст перевод ]
Love is a game
for everyone, but
this is you and me
we had thousand lies apart
we every came to start
hey don't you know
we just began
Метки: перевод текст tokio hotel hurricanes and suns |
Голосуем за Tokio Hotel на Муз ТВ! |
http://www.muz-tv.ru/charts/rubric/7
ТОКИ НА 3 МЕСТЕ...
Метки: голосование tokio hotel |
Durch die Nacht mit Bill Kaulitz und Wolfgang Jopp |
Смотреть:
Превью 1 - www.vogue.de/vogue-tv/channels/419192/1086629/vogue-onsite/durch-die-nacht-mit-wolfgang-joop-u
Превью 2 - www.vogue.de/vogue-tv/channels/419192/1086628/vogue-onsite/durch-die-nacht-mit-wolfgang-joop-u
Превью 3 - www.vogue.de/vogue-tv/channels/419192/1086630/vogue-onsite/durch-die-nacht-mit-wolfgang-joop-u
Метки: durch die nacht mit bill kaulitz und wolfgang jopp |
Битва на A-one - SLIPKNOT против TOKIO HOTEL |
В воскресение в 16 часов в эфире телеканала A-one пройдет «Битва» SLIPKNOT vs TOKIO HOTEL!
Rock on mit Tokio Hotel ORFC!
Метки: голосование tokio hotel |
Фанфик - Третий не лишний (слэш) - продолжение 2 |
Я очень сорри, что совершила небольшую сюжетную ошибку, закрыла запись для доработки) Доработала. Спасибо Дани Йост! Благодаря ей пришла к тому, как лучше исправить, и смогла писать дальше. Всем, кто прочел эту часть с ошибкой - там еще прода есть) Со слов -
Он не знал, не заметил, что зарядка на телефоне закончилась… а Том все названивал и названивал ему, положив деньги на свой мобильный в Лойтше…
Еще 4 страницы проды, которую сегодня дописала, подправив свою ошибку с телефонами.
Потому и закрывала запись. На доработку.
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Третий не лишний
СТАТУС: в процессе
КАТЕГОРИЯ: Слэш
ЖАНР: Angst, Romance
Рейтинг: NС-17
ПЕРСОНАЖИ: Том, Билл, Эд
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Их оказалось… трое…И то, что Том не нашел в Билле, он нашел в Эдди…
Посвящается Кате Митрофановой и Алене Денисовой
От автора: Большое спасибо Дани Йост за поддержку и морально-психологическую помощь в написании этого фанфа!
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
Эпиграф:
Часть 1 - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post139525671/
Часть 2 - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post140070980/
***
Артур Эдуардович встрепенулся от увиденной им динамичной картины. Он вынырнул из своих мыслей и проследил взглядом за парнем, вырвавшем сумку у какой-то девушки, которую отпихнул в сугроб на обочине пешеходной дорожки.
- Останови, - величаво произнес он водителю. Они чуть-чуть не доехали до дома на Котельнической набережной.
Свет фар осветил девушку, беззащитно озиравшуюся по сторонам. Она была такой юной, такой красивой…
Артур Эдуардович в замешательстве взглянул на нее, а потом выскочил из машины, не дождавшись, пока его водитель оббежит автомобиль и откроет перед ним дверь.
Он торопливо подошел к пытающейся подняться из сугроба очаровательной незнакомке, вгляделся в ее широко распахнутые красивые испуганные глаза и, улыбнувшись, протянул ей руку, она не сразу, робко, но ухватилась за нее, встала на ноги. Они смотрели друг другу в глаза.
- Догнать грабителя! – отдал распоряжение Артур Эдуардович своему младшему лейтенанту. Отдал, не оборачиваясь. Но столько привычной силы было в его голосе, в командной интонации.
- Есть, товарищ генерал-лейтенант! – отрапортовал молодой парень-водитель, приставив правую руку к фуражке, хотя его начальник даже не видел этого, и кинулся бегом догонять дерзкого грабителя.
- Догонит, - спокойно и уверенно произнес Артур Эдуардович, приятно и загадочно улыбнувшись Оксане, всем своим видом говоря о том, что он знает эту жизнь, он знает, чем все закончится.
Оксана удивленно смотрела на незнакомца в военной форме, все еще от неожиданности произошедшего не отнимая своей руки.
- У Вас такие холодные руки, - Артур Эдуардович изучающе взглянул на Оксану, - Что же Вы перчатки не носите в такой холод?
А что Оксане было ему рассказать? О том, что последние перчатки сносились и выглядели совсем уж ужасно с прорехами и дырами? Она отвела взгляд:
- Забыла сегодня дома, - нашлась она.
- Да Вы мерзнете, - засуетился Артур Эдуардович, - Прошу в машину, там и согреетесь, а Миша живо поймает Вашего грабителя, с минуты на минуту повяжет его, - он улыбнулся, - Такая подготовка…ВДВ…
Оксана кивнула:
- Спасибо Вам, что помогаете! – в ее глазах было столько искреннего восхищения. За нее еще ни разу не вступались в этой жизни, все сама. А тут – такой благородный рыцарский поступок. И… тот парень обратился к ее спасителю – генерал! Оксана вскользь взглянула на безымянный палец на руке Артура Эдуардовича – НЕТ кольца!!! Она снова перевела взгляд на молодого генерала и благодарно улыбнулась. Она знала силу своей улыбки.
Что-то екнуло в груди Артура Эдуардовича от ее нежной, такой красивой улыбки, делавшей юное лицо незнакомки по-особенному прекрасным. И невольно заулыбался в ответ. Он вдруг впервые в жизни почувствовал крылья за своею спиной!
Артур Эдуардович довел девушку до своей роскошной представительской Волги, держа ее за руку, помог забраться внутрь. А потом, словно юноша, оббежал машину и пристроился рядом с ней.
Она снова обратила к нему взгляд своих красивых благодарных глаз. Она так смотрела на него! Как на своего спасителя, как на принца из сказки! Артур Эдуардович никогда не встречал такого восторженного глубокого взгляда. Такого красивого взгляда бездонных глаз.
- Меня зовут Оксана, - почти прошептала она, снова протягивая ему руку для приветствия.
- Артур… Эдуардович, - представился он и пожал ее руку.
Они смотрели друг другу в глаза. Артур чувствовал просто физически, что он настоящий герой для этой милой девушки! И это было так приятно…
- Спасибо, что вмешались, что… не прошли мимо, как это часто бывает, - Оксана отвела взгляд, - Это настоящее… знаете что? Вы – настоящий мужчина!
Сердце Артура трепетно замирало от ее лестных и искренних признаний.
Но на улице послышался шум, отборный мат.
- Это он! – прошептала Оксана.
Артур Эдуардович встрепенулся, посмотрел в окно со стороны Оксаны. Младший лейтенант Кузминский вел к машине того самого уличного грабителя, который напал на Оксану. На него жалко было смотреть: согнутый в три погибели, с выверченной за спиной рукой, которую крепко держал младший лейтенант. Зато во второй руке Кузминский нес сумочку Оксаны.
Артур Эдуардович опустил стекло со стороны Оксаны, перегнувшись через нее, отчего чувствуя себя неловко - прикосновения к этой девушке волновали даже через зимнюю одежду…
- Звонил в милицию?
- Так точно - звонил! – отрапортовал лейтенант, приставив руку с болтавшейся на запястье сумочкой Оксаны к своей фуражке, - Мимо автомата проходили – позвонил, доложил о преступлении.
- Вольно, - заулыбался Артур Эдуардович, представив, как лейтенант звонил из кабинки телефонного автомата в милицию, удерживая рвущегося на свободу преступника. В ту пору сотовых телефонов не было.
Кузминский расслабился, но не переставал железной хваткой удерживать грабителя.
- Сейчас подъедут, отделение-то рядом, - добавил лейтенант.
Артур Эдуардович откинулся обратно на спинку своего сидения:
- Все будет в порядке, Оксана, - произнес он уже более мягким тоном, нежели тот, которым он общался со своим подчиненным, и скосил на нее глаза, - Согрелись хоть?
- Да, - негромко произнесла она, улыбнувшись, - Спасибо Вам! Вы – хороший человек! Вы… просто спасли меня… впервые встречаю кого-то, кто заботится обо мне…
- У нас в Советском Союзе людей хороших гораздо больше, чем плохих, - вдруг выдал Артур Эдуардович, хотя его душу приятно волновали слова этой юной девушки. Он почти счастливо улыбнулся. Почти – потому что все еще не мог простить себя в отношении погибшей Наташи…
***
Вот так они и начали встречаться!
Когда Артур Эдуардович впервые в тот вечер подвез Оксану к ее общежитию, он узнал, что она приехала в Москву из Украины. Свежесть, юность, щеки, как наливные яблочки, пышущая здоровьем, такая молодая и красивая! У них была разница в 20 лет.
Вместо 4-ех часов допросов и бдений в милиции, как оно обычно бывает даже по пустячному поводу, они провели там всего полчаса. Артур все уладил, а его корочки генерал-лейтенанта действовали, как истинная магия, на следователя и на рядовых милиционеров.
«Просто небожитель какой-то!» - восторгалась про себя тогда Оксана, украдкой поглядывая на Артура Эдуардовича, - «И не женат. Надо срочно – брать!»
И она брала – своим обаянием юности, своим наигранным восхищением, своими робкими полу-детскими взглядами – это она умела! Оксана задалась жизненно важной целью – заполучить Артура Эдуардовича в мужья. Нет – не Артура Эдуардовича. Генерал-лейтенанта Московского военного округа на минуточку. Вместе с его привилегиями, его связями, его сногсшибательной квартирой у стен Кремля!
А Артур рассматривал ее со всех возможных сторон осторожно. 41 год был ему, так хотелось наследника, хоть одного! А тут – кровь с молоком! Молодая, здоровая девушка из Украины! Да и в первое время влечение к ней чувствовал…
Все решил разговор с парторгом Московского военного округа, куда тот вызвал Артура Эдуардовича на «дружескую» беседу.
- Да Вы садитесь, располагайтесь поудобнее, - ласково начал парторг Никифоров Владлен Никифорович, и ласково улыбнулся генерал-лейтенанту.
Артур Эдуардович присел, покосившись на парторга.
Владлен Никифорович присел рядом с ним, излучая само добродушие:
- Перейду прямо к делу, если позволите, - он улыбнулся, но глаза его оставались холодными, изучающими, - Хочу Вам, Артур Эдуардович, по-дружески сообщить, что рассматриваетесь Вы на звание генерал-полковника.
У Артура все внутри замерло, он с трудом переборол себя и любезно улыбнулся парторгу:
- Не знал, что столь для Родины послужил, что такое высокое звание мне может быть дано, - заговорил он одновременно и по-свойски и возвышенно.
- Послужили, дорогой наш Артур Эдуардович, послужили, - сладко-приторно улыбнулся парторг, Только вот… Вы не поймите неправильно, - он картинно отвел взгляд, а потом по-дружески похлопал его по плечу, легонько, - Вы вдовец… ммм… мы все скорбим вместе с Вами о потере Вашей замечательной супруги… - пауза, сердце Артура закровоточило от упоминания о Наташе, он с трудом удержал себя в руках, - А сейчас, через полтора года… до нас доходят разные нелепые слухи… да нет, мы им не верим, - отмахнулся Владлен Никифорович, а потом снова взглянул пытливым пронзительным взглядом на Артура Эдуардовича, - что Вы состоите в не одобренной законом связи с некоей девушкой – Оксаной Шмыга, - он произнес это и остался ждать реакции генерала, въедливо вглядываясь в его глаза.
Сотни чувств и эмоций пережил за несколько мгновений Артур Эдуардович, а потом вдруг собрался с мыслями, принял решение, давно зревшее в нем:
- Мы с гражданкой Оксаной Шмыга решили расписаться, буквально на днях сделал ей предложение.
- Ах вот как! – ударил себя по коленке парторг, - Тогда – другое дело! Поздравляю Вас, дорогой наш Артур Эдуардович! Так и знал, что все слухи ложны, и Вы не опорочили чести истинного коммуниста, истинного генерала Советской Армии!!!
- Спасибо, - сухо отозвался Артур Эдуардович.
- Вы всегда были эталоном морального облика советского воина! – пафосно заключил парторг, вставая, - Извините, что занял Ваше драгоценное время, но Вы же понимаете – работа такая, - он дружелюбно пожал плечами, при этом внимательно всматриваясь пронзительным серьезным взглядом в глаза Артура Эдуардовича.
- Понимаю, - с достоинством бросил генерал, - Ждите приглашения на свадьбу.
- Ждите звания генерал-полковника в качестве подарка на свадьбу, - вполне мило и дружественно откликнулся парторг и улыбнулся искусственной улыбкой.
В советское время внешняя мораль блюлась ох как! Поэтому и взялись за, страшно сказать – генерал-лейтенанта Московского военного округа. Никто не должен был отступать от общепринятых норм.
И Артур Эдуардович в тот же вечер съездил в общежитие к Оксане, сделав ей предложение. И она с ощущением предстоящего счастья и в восторге от сложившейся ситуации согласилась…
***
- Останешься у меня сегодня? – спросил Том и тут же торопливо добавил, - Поздно уже обратно добираться.
Эд кивнул с теплой улыбкой:
- Я остался бы, даже если бы не было поздно, если ты предложил. Я ведь совсем скоро уеду, и, возможно, мы больше никогда не увидимся… Я не знаю, что происходит между нами, но мне так хочется использовать любую возможность подольше побыть рядом с тобой, - его глаза лучились искренней чистотой.
Том погрустнел от его слов, вздохнул, заворочавшись на диване, на котором они полулежали в обнимку:
- Почему это не увидимся? Не так далеко и живем друг от друга.
- Далеко, - задумчиво произнес Эд.
Том почувствовал, как кольнуло сердце от этого короткого слова, несущего в себе обреченность.
- Ну да – не на соседней улице. Умеешь ты испортить настроение, - он встал и подошел к окну, недовольный, встревоженный.
Эд последовал за ним, положил руки на его плечи:
- Я сказал так, потому что точно знаю, что не смогу приехать в Германию в ближайшее время. У моей семьи просто не будет денег мне на поездку.
Том, успокаиваясь от прикосновений Эда, повернулся к нему:
- Значит, я приеду к тебе в Москву.
- Было бы здорово, - улыбнулся Эд, и его глаза вспыхнули радостью.
Том улыбнулся в ответ, на его душе стало легче.
Внезапно в дверь постучали.
- Том, ты там? – голос Билла.
Эд и Том вздрогнули от внезапного вторжения в тот хрупкий особый внутренний мир, установившийся между ними двумя, в котором им было так хорошо.
- Вот черт! – прошептал Том, пробегая глазами по комнате, - В шкаф! – и его тут же развеселила эта мысль. Они переглянулись с Эдом и прыснули от хохота, прикрывая рвущийся наружу смех ладонями. Ситуация получалась анекдотическая.
Том схватил Эда за руку, увлек его за собой к платяному шкафу и помог ему там устроиться.
- Сейчас я его выпровожу, потерпи немного, - прошептал он, искренне веселясь над сложившейся ситуацией.
Эд кивнул, улыбаясь в ответ. Они смотрели друг другу в такие одинаковые одинаково смеющиеся глаза, пока Том закрывал дверцу шкафа. В последний момент он подмигнул Эду и поспешил открыть дверь Биллу.
- Ты чего в темноте сидишь? – подозрительно поинтересовался Билл, заглядывая в комнату.
- Я вообще-то спал, - ответил Том, - У тебя что-то важное или ты просто так меня разбудил?
Билл вошел в комнату, включил свет, огляделся по сторонам.
- И? – поторопил его с ответом Том, невозмутимо глядя на брата, стараясь не выдать своего веселья.
- Просто я вернулся и… - Билл резко повернулся к Тому, - Чтобы ты спал в это время?! Не верю!
- У нас допрос, следственный эксперимент – что? – Тома покоробило такое поведение брата, - А, может быть, у кое-кого паранойя?
Билл обиженно пожал плечами:
- Просто я не верю, что ты спокойно спишь в Лойтше, пока твой обожаемый скрипач в Магдебурге.
- Билл, чего ты от меня хочешь? – стараясь держать себя в руках, но внутренне закипая, спросил Том, - Еще два дня назад ты не гонялся за мной, требуя объяснений и отчетов за каждое мое действие! Что изменилось? И когда я с Эдом ты бесишься, и когда без Эда – тоже. Ты уж определись.
Билл несколько секунд вглядывался в глаза Тома, а потом его взгляд погас, помрачнел:
- Все изменилось, - он утвердительно покачал головой, не отпуская взгляд Тома своим цепким, обвиняющим взглядом. Затем Билл сузил глаза, задумчиво глядя на брата, - Все… что же ты… - он не договорил и выбежал из комнаты. И Том чувствовал, что Билл на грани истерики и ждет, чтобы он кинулся за ним следом, но… не смотря на сжавшееся от болезненного укола сердца, захлопнул дверь и закрыл ее на ключ.
И тут же, стараясь не задумываться, желая стереть все гнетущие мысли в отношении Билла, кинулся к шкафу и открыл дверцу.
Как только его глаза встретились с глазами Эда, Том снова почувствовал себя легче. Хотя нет – он почувствовал себя счастливым…
***
Они лежали с Эдом на разложенном диване Тома.
- А Билл, он… - начал было Эд.
Том перекатился, оседлав его:
- Я НЕ ХОЧУ ОБ ЭТОМ ГОВОРИТЬ СЕЙЧАС, - чеканя каждое слово, произнес Том и всмотрелся тяжелым расстроенным взглядом в его глаза, - Очень тебя прошу, не порть мне настроение. У нас слишком мало времени.
- Хорошо, - кивнул Эд, хотя ему хотелось о стольком спросить у Тома, но он просто протянул руку и погладил его по плечу, - Не переживай.
Том прикрыл глаза, успокаиваясь от ласки Эда:
- Ты тоже, - выдохнул он и снова почувствовал, как хорошо, как легко на его душе рядом с ним.
Том наклонился к Эду и приник губами к его губам…
***
Всю ночь они обнимались, целовались, гладили друг друга вполне невинно, переговаривались шепотом.
Они говорили обо всем на свете, но вот главного опять не коснулись. Том так и не узнал подробности рождения Эда.
Им было настолько хорошо и душевно тепло друг с другом, что они как-то совершенно не подумали о том, что могут потеряться в этом мире без бОльшей информации друг о друге, не подумали о том, кем могут приходиться друг другу…
***
Том невольно улыбнулся, почувствовав нежный поцелуй на своей щеке. Счастье обволакивающим мягким покрывалом бережно опустилось на него, пробуждая сознание таким приятным способом.
- Эдди… - прошептал полусонный Том.
- Нам пора, я же говорил – у нас сегодня в 10 какая-то экскурсия. Если меня не будет… даже не представляю, что начнется, - виновато глядя на Тома таким милым взглядом, что замирало сердце, откликнулся Эд.
- Да, я помню – твоя экскурсия, - Том улыбнулся, - А сколько времени?
- Полдевятого.
- Так рано… для каникул. Я не люблю вставать в такое время… но если бы ты будил меня так же в 7 в школу… мммм…. – Том улыбнулся, - Мне было бы гораздо легче вставать в такую рань.
Глаза Эда заулыбались, заискрились счастьем.
Том приподнялся на локте:
- Так, Билла в такое время не разбудишь, мама явно уже на работе, Гордон, по идее, тоже еще спать должен. Попытаемся улизнуть незамеченными, - он подмигнул Эду с озорством.
Тот в ответ улыбнулся чистой радостной улыбкой и поднялся на ноги, освобождая Тому путь.
А потом они вдвоем как можно тише оделись, умылись и… открыв окно, выпрыгнули в сад, располагавшийся за домом.
Том бежал впереди, держа Эда за руку, увлекая его за собой. И так было весело и волнительно бежать, рискуя быть застуканными во время побега, так колотились их сердца от ощущения единой на двоих тайны, от предвкушения провести еще один день вместе…
Они ловко пробрались бегом к калитке, ведущей на улицу, и скрылись за ней.
***
- Мы сделали это, сделали, сделали! – веселился Том, сидя в автобусе, идущем в Магдебург рядом с Эдом, а тот счастливо улыбался и кивал ему, радуясь удачно совершенному побегу. И весь мир, казалось, лежит у их ног, и все у них всегда получится, что бы они не задумали. Такое пьянящее ощущение испытывали оба!
По приезду в Магдебург, Том и Эд направились к отелю последнего, чтобы воссоединиться с группой юных музыкантов, с которой приехал Эд.
Надо было видеть их удивленные взоры, направленные на них!
Том и Эд не стали никому ничего объяснять, они просто сами не знали ответа на вопрос, почему они так похожи. В удобный момент, когда экскурсия закончилась, они незаметно для всех улизнули в неизвестном направлении.
Весь день Том и Эд провели в Магдебурге, захаживая в кафе, прогуливаясь по паркам. И время летело незаметно.
Милые поцелуйчики в укромных местах, разговоры обо всем на свете. Сейчас каждый из них уже чувствовал, что время их истекает, что они расстанутся завтра, поэтому – осознанно или нет – обходили в разговоре все болезненные для обоих темы.
Они отключили сотовые, чтобы никто-никто не помешал им, чтобы не разрушил волшебство внутренней близости, установившейся между ними… но секунды отчаянно бежали вперед…
- Мы уезжаем завтра вечером, - грустно произнес Эд, коснувшись, наконец, болезненной темы.
- Умеешь ты испортить настроение, - невесело усмехнулся Том. Эта фраза, произнесенная им второй раз, уже казалась традицией в их общении.
- Да я сам не хочу уезжать, - вздохнул Эд, - но… - внезапно он накрыл ладонь Тома своей, - Ты же будешь мне звонить и писать СМС? – в его, всегда таких чистых глазах не от мира сего появилось отчаяние, - Ты же не забудешь меня, правда? – он вглядывался несчастным взглядом в глаза Тома, - Не забудешь ведь, нет?
Том почувствовал, как его сердце разрывается на части от этих его слов, от того, как Эд вцепился в его ладонь, боясь отпустить.
- Я никогда тебя не забуду, - прошептал он, чувствуя, как слезы собираются на его глаза, - Не хочу, чтобы ты уезжал, не хочу… - Том покачал головой в немом отчаянии, - Не переживай ты так. Я завтра приду проводить тебя и…
- А вдруг не будет этого завтра! – взволнованно произнес Эд, - Я не хочу потеряться с тобой в этом мире. Я впервые почувствовал себя кому-то нужным… это долгая история… - Том накрыл его ладонь свободной рукой, ободряюще сжал. Эд благодарно улыбнулся, расслабившись под этим прикосновением.
Было уже очень поздно. Они сидели в кафе.
- Мне… пора, - удрученно произнес Том, - Завтра мы еще встретимся.
Эд кивнул, глядя в его глаза таким взглядом, словно хотел насмотреться на всю жизнь.
Они вышли из кафе и проследовали на автобусную остановку. На ней никого не было.
- Эд… я… - Том прерывисто обнял его и легким неуловимым поцелуем коснулся его губ, отпрянул, - В общем, встретимся завтра! – и он подмигнул ему.
- Я буду ждать, - проникновенно и бесхитростно произнес Эд, глядя на Тома своими лучистыми глазами.
И тут подошел автобус.
Том и Эд одновременно прикрыли глаза, выдохнув свою боль, сдерживая слезы.
- Пока, до завтра! – ладонь Тома выскользнула из ладони Эда, он подбежал к автобусу, запрыгнул на ступеньку, оглянулся в порыве, - Я так и не спросил тебя – где ты родился?
- В Лейпциге, - крикнул в ответ Эд.
Глаза Тома расширились от удивления, но двери автобуса уже закрылись.
- Черт-черт-черт! – выругался Том и полез в карман за своим мобильным, чтобы позвонить Эду, уточнить, но на телефоне, как назло, не было денег…
***
Эд пришел в отель, задумчивый, грустный. Ульяна поджидала его в холле, кинулась к нему с расспросами о Томе, но Эд лишь попросил ее отложить разговор на завтра и поднялся в свой номер.
Там он положил свой телефон на прикроватную тумбочку и рассеянно уселся на кровать, обхватив колени руками. Непонятное беспокойство гложило его, он утопал в мыслях о Томе.
Он не знал, не заметил, что зарядка на телефоне закончилась… а Том все названивал и названивал ему, положив деньги на свой мобильный в Лойтше…
***
Оксане исполнилось 23 года, когда она вышла замуж за почти 43-летнего Артура Эдуардовича. И она была полностью счастлива, считая, что ее жизнь удалась. Ей было просто физически приятно осознавать, как из обычной девушки, еле сводившей концы с концами, часто голодавшей и мерзнувшей, она превратилась практически в небожителя, в Богиню, стоявшую по статусу выше почти всех граждан Советского Союза. В законную жену генерал-полковника Московского военного округа! Теперь ей были открыты все мыслимые и немыслимые двери и возможности. И от этого захватывало дух, от этого она парила каждую минуту своего существования в радостном, приподнятом настроении.
«Я больше никогда не буду нуждаться! Я вытянула счастливый билет, который ох как не многие могут получить в жизни!» - радовалась Оксана, кинувшись в восторженном азарте обустраивать сказочно прекрасную, элитную квартиру своего мужа на 20-ом этаже знаменитой высотки на Котельнической набережной.
Артур Эдуардович со сдержанным скептицизмом следил за стараниями своей молодой жены. Он был молчалив. Не отзывался восторженно или хотя бы благодарно на все ее купленные занавесочки, портьеры, польскую стенку и прочие уютности для дома. Наконец, он, придя как-то очень поздно вечером домой с внеочередного заседания, причем под хмельком, внезапно весело пошутил на Оксанино – А вот смотри, какой ковер я нашла нам в гостиную, столько времени его дожидалась, пока Марина Сергеевна, зав. универмагом мне не позвонила.
А в то время деньги не ценились, ценились связи. Ни за какие деньги вы не смогли бы купить себе да тот же унитаз! В магазинах продавались в основном вещи, мало кому нужные, а вот все хорошее, тем более заграничное, продавалось своим из-под прилавка. И романтика того времени состояла в том, что если я хочу купить импортный диван, то через Ивана Ивановича, который должен мне за то, что я устроила его мать в хорошую больницу, где моя мама работает врачом, я могла через Степана Федоровича, который должен Ивану Ивановичу за билеты в Большой театр на Лебединое озеро, что тоже было дефицитом, получить от Инны Владимировны, заведующей мебельным магазином, вожделенный диван по предварительной заявке, потому что она должна Степану Федоровичу за то, что он вне очереди выделил ей возможность покупки автомобиля Москвич. Вот так – и никак по-другому! Такое было время.
Примерно в такую же цепочку включилась Оксана, чтобы купить роскошный персидский ковер ручной работы, пользуясь связями и знакомствами своего мужа.
Так вот, в тот день Артур Эдуардович загадочно посмотрел на Оксану и произнес, даже не взглянув на ковер, добытый такими усилиями:
- Зря стараешься. Мы скоро переезжаем. И ковер этот точно не попрем… в Германию.
- Куда? – оторопело откликнулась Оксана, во все глаза глядя на мужа, ее сердце часто стучало от догадки, которую она панически боялась спугнуть.
- В ГДР. Сегодня меня назначили командующим группой Советских войск в Германской Демократической республике! – Артур выпалил эту заветную информацию, по-настоящему светясь от счастья. Таких мгновений счастья в его жизни можно было сосчитать на пальцах одной руки. Его отец, память о котором он так бережно хранил, приложил все силы для победы над гитлеровской Германией. И этот его вклад так же сделал возможным образовать на земле побежденного противника социалистическое государство – ГДР. А теперь он сам, и тут такая гордость охватывала Артура Эдуардовича, дитя войны, рожденного в 1941-ом году, станет гарантом спокойствия и власти Великого Советского Союза в самой Германии! Артур готов был петь и кружиться в вальсе по комнате. Оправдал высокую честь быть сыном такого отца!
Оксана взвизгнула от переизбытка эмоций, кинулась обнимать и целовать своего мужа:
- Артур, поздравляю! Ты – хороший мой! Самый лучший!
Она никогда не была заграницей, и даже не могла представить, что когда-нибудь сможет жить там, да еще на правах первой леди советской миссии!
Теперь уж можно будет всю квартиру обставить импортными добротными вещами, одеваться в импортные одежды… и не надо стоять в очередях, не надо умасливать кого-то, чтобы достать что-то необходимое для жизни! Заграницей, даже в странах социалистического лагеря в магазинах было все! И с зарплатой ее мужа можно было сразу и практически не глядя купить это все.
Оксана была счастлива, Артур был счастлив. Но так по-разному! От разных причин…
***
Оказалось, в ГДР – все под рукой. Особенно, если есть личный шофер. Ну и что, что штаб-квартира находилась в Лейпциге! Час туда, два часа сюда. Оксана объездила почти всю социалистическую Германию.
Артур Эдуардович с радостью принял на себя полномочия командующего советской группой войск, квартировавшейся в ГДР, ушел с головой в новую работу. Генерал-полковник, самый главный, выше – только генерал армии и маршал Советского союза!
Они переехали в ГДР в 1984 году.
Поначалу Артур Эдуардович каждый месяц ждал, когда жена объявит ему о радостном событии – о своей беременности. Это было для него так же важно, если не важнее, чем все его генеральские звездочки и заслуги перед Отечеством.
Прошел год. И вот, наконец, Оксана забеременела. Три месяца счастливого ожидания. Особенно Артур радовался, просто парил и даже улыбался на службе задумчиво, невпопад. И вдруг – выкидыш.
Они оба тяжело пережили потерю ребенка. Артур – потому, что так ждал, так хотел появления на свет своего первенца. Оксана, потому что знала, что муж так ждет ребенка. Она ни на миг не сомневалась, что если не родит Артуру Эдуардовичу, ее счастье будет не полным, а положение – хлипким. Ведь точно так же, как муж ввел ее в роскошную сказку, так может и выкинуть ее из нее. Он постоянно говорил с ней о ребенке, был безумно счастлив ее беременности, на руках ее носил, засыпАл подарками. А тут…
Оксана понимала, что тот аборт, который она так неудачно сделала когда-то, дает о себе знать. Но все же верила – все поправимо, у нее еще будет ребенок, и Артур от нее не уйдет.
За 4 года – 4 выкидыша. На сроках от 3-ех месяцев до, страшно сказать – 6-ти!
Артур совсем упал духом, стал раздражительным, непримиримым с Оксаной. Часто молчал, не разговаривал, запирался в своем роскошном кабинете дома, который им выделило Министерство обороны.
И материально все у них было, но ничего не клеилось – без ребенка…
Оксана выла и металась после каждой потери ребенка, кусала губы в кровь, но этим ведь горю не поможешь. Да и страдала она отнюдь не по не рожденному ребенку, боялась за свой сказочно прекрасный брак…
И вот, наконец – новая беременность. Артур снова воодушевился. Критичный срок пройден – 7 месяцев, 8, скоро рожать. Теперь оба были спокойны – теперь их ребенок точно будет жить. А как иначе? В Германии такая медицина! Да и их, ставший личным, врач герр Цаубер, немецкий еврей, который бесконечно гордился тем, что у него в пациентах такая звезда – жена самого начальника Советской группы войск в ГДР! – явно сделает все, уж на 9-ом-то месяце беременности!
И Оксана считала дни до счастливого разрешения от бремени. И все произошло в срок! Вот, что поразительно! Цаубер еще на третьем месяце беременности написал в ее медицинской карте - 1 сентября!
А еще раньше, месяц назад, до родов, Оксана, встав ночью попить, услышала, как ее муж разговаривает со своим непосредственным подчиненным генерал-лейтенантом Смирновым. Сидя в гостиной за рюмочкой шнапса.
- Вот клянусь тебе – сейчас не родит – разведусь! Уйду в отставку, а потом разведусь! – клятвенно и проникновенно вещал ее муж о ней, об Оксане, - Мне 48 вот-вот стукнет, куда с наследником ждать? Я хочу ребенка! Продолжение меня. Иначе зачем я жизнь прожил? Зачем столького добился? Даже оставить свое доброе имя и все-все нажитое некому.
- Ты разве не любишь ее? – пьяно откликнулся Смирнов.
- Нет, - спокойно произнес Артур, - Она мне нравится, но это не любовь. Любил я только первую свою жену, Наташу. Вот ее любил…
- Ну уйдешь ты в отставку, разведешься, а потом что?
- Найду себе женщину, которая родит мне ребенка! – уверенно откликнулся Артур, - Пойми ты меня! Худо совсем мне – жить, осознавая, что так и помру, и никто после меня не останется! Знаешь, как я хочу ребенка! До дрожи! Все за него отдам! Все, что имею!
Оксана, прижав ладонь к губам, чтобы не обнаружить себя, чтобы не было слышно ее всхлипов, тихонечко удалилась в свою комнату. Теперь единственная надежда грела ее – она родит ребенка Артуру! Вон уж и срок подходит! Ей панически страшна была мысль стать снова выброшенной за борт ее красивой жизни, которая только и устраивала ее. Опять бедность, опять никто! НЕЕЕЕТ!!!
Это сейчас можно отсудить у мужа половину имущества, а в советское время собственность была лишь на машину и приусадебный участок в сколько-то там соток. У генералов побольше, чем у простых смертных. Но деньги имеют свойство быстро заканчиваться, особенно от красивой жизни, которой Оксана жила вот уже 5-ый год. Все квартиры-дачи ее мужа давались ему государством во временное пользование, на них она прав не имела никаких.
Страшную ночь пережила тогда Оксана, но, напившись валерьянки, все же смогла успокоиться и уснуть, настроив себя на лучшее. Вот родится ребенок, и все у нее пойдет лучше некуда!
И настал день родов, когда Оксана почувствовала схватки. В ночь на 1 сентября…
***
В 12 часов дня Ульянка колотилась в дверь номера Эда.
Он вынырнул из сна от такого безапелляционного вторжения, накинул брюки, побежал открывать.
- Ты чего? – спросил он ее хриплым ото сна голосом.
Ульянка сначала пробежалась взглядом по его обнаженному торсу, сглотнув, а потом, взяв себя в руки, заспешила говорить:
- Все наши уже выписываются из отеля, давай и ты мигом! Нашим руководителям не удалось их уговорить хотя бы на 3 часа дня, у них, видите ли, правила. Немцы! – укоризненно и насмешливо покачала она головой, - Сейчас выходим все, Натан Михайлович билеты меняет на рейс раньше нашего. Уже в аэропорту.
- ЧТО?! – в ужасе воскликнул Эд, тут же проснувшись.
- Денег не хватило им на еще один день в отеле для всех! Вот что! – откликнулась Ульянка, сдувая челку, упавшую на глаз, - Они считают – глупо еще за целые сутки на всех платить, когда нас вечером уже не будет здесь. Думали как-то по-человечески договорятся. Не вышло. Немцы! – она снова насмешливо и с укоризной взглянула в пространство прямо перед собой и снова попыталась сдуть челку с глаза.
- Я сейчас буду, соберусь только, - заволновался Эд, мечтая позвонить Тому, предупредить. Он уже весь пребывал в этих мыслях, но и Ульянку выставлять не хотелось – некрасиво. Она же родная, она же подруга!
- Угу, - кивнула она, наконец, - Жду внизу.
Эд кивнул и даже сумел улыбнуться.
Она улыбнулась в ответ и пошла по коридору отеля прочь от его номера.
Эд кинулся к телефону. Черный экран.
- Черт! – он впервые выругался, как Том, раньше никогда не позволял себе этого. Слишком интеллигентная семья, слишком прививали ему хорошие манеры.
Он поставил телефон на зарядку и начал быстро собираться. Его сердце колотилось в волнении, в отчаянии, но он утешал себя, что все еще будет хорошо. Он дозвонится до Тома, он приедет проводить его.
Когда Эд снял мобильник с подзарядки, включил его, то увидел 89 непринятых вызовов от Тома!
- Черт! – снова в сердцах кинул он в пространство. От этого слова на душе становилось легче, но при этом воспоминания о Томе, у которого он перенял эту фразу на немецком, тревожили его.
Эд нажал кнопку – позвонить Тому.
С замиранием сердца он ждал гудков, а дождался лишь: Абонент выключил телефон или находится вне зоны действия сети. Его сердце упало, скуля – Том, ну где же ты?
***
Эд не знал, и Том – тоже – что этой ночью, в самое сонное время, в 5, Билл прокрался в незапертую комнату брата, отыскал его мобильник, пользуясь своим включенным телефоном, и, прочитав СМС Тома и Эда, увидев, сколько раз Том звонил ему, просто выключил телефон, отнес его к себе в комнату и спрятал в шкафу между своими многочисленными футболками.
Потом он лег на свою кровать на живот, обхватив руками подушку, и слезы блестели в его красивых несчастных глазах, освещенные ранней летней утренней зарей…
Продолжение - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post141571125/
Метки: фанфик слэш фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц третий не лишний irma lesovik ирма лесовик |
Голосуем за токов на Муз ТВ |
Голосуем за Tokio Hotel на Муз ТВ!!!
Метки: голосование tokio hotel |
Фанфик - Третий не лишний (слэш) - продолжение |
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Третий не лишний
СТАТУС: в процессе
КАТЕГОРИЯ: Слэш
ЖАНР: Angst, Romance
Рейтинг: NС-17
ПЕРСОНАЖИ: Том, Билл, Эд
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Их оказалось… трое…И то, что Том не нашел в Билле, он нашел в Эдди…
Посвящается Кате Митрофановой и Алене Денисовой
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
Эпиграф:
Часть 1 - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post139525671/
***
Артур Эдуардович Осенев ехал домой на служебной Волге. Все, как всегда. Через 10 минут машина остановится у знаменитой высотки на Котельнической набережной, он чинно выберется на улицу в предупредительно распахнутую перед ним младшим лейтенантом дверь, неспешно и с достоинством пройдет в подъезд, пожелает консьержке доброго вечера, поднимется на лифте на свой 20-ый этаж и войдет в пустую и темную трехкомнатную квартиру. И снова не будет знать, что там делать одному в звенящей тишине.
Жена Артура Эдуардовича погибла в катастрофе чуть больше года назад. Ей было всего 39 лет. Они познакомились в 1961 году, когда молодой курсант Артур Осенев учился на третьем курсе Московского высшего командного училища имени Верховного Совета РСФСР.
В свои 20 лет курсант Осенев был очень серьезным и сдержанным молодым человеком. Он не участвовал в шумных пьянках своих однокурсников и не кадрил девиц под девизом – Живем один раз! Артур стоял особняком от своих товарищей по учебе и казарме.
Профессия военного была в те времена чем-то сродни славе супергероя в современном понимании. Девушки томно вздыхали вслед парням в военной форме, мечтали познакомиться с ними, выйти замуж за военного. Этим и пользовались однокурсники Артура, играя, соблазняя девушек пачками. Они считали, что необходимо ловить момент, пока есть возможность, пока они молоды, не женаты, пока еще учатся. Ведь к окончанию учебы курсанты, как правило, женились и уезжали по распределению воинской части в разные уголки огромной страны, занимавшей 1/6 часть суши. Им хотелось нагуляться, пока предоставлялась такая возможность. Они и так бОльшую часть времени жили аскетически в казарме, но уж в увольнительных уходили в настоящий отрыв.
Артура не интересовали подобные развлечения. Он жил мечтой построить головокружительную карьеру в армии. Эта его мечта была столь яркой, столь желанной, что он ни на мгновение не хотел бросить малейшую тень на свою репутацию, не хотел попасться на чем-нибудь недостойном за компанию с однокурсниками.
Артур был москвичом, и в увольнительные чинно и благородно уходил домой. Отдыхал, отъедался впрок маминой здоровой домашней едой, много читал, мог сходить в кино. Один. Друзей у него не было. Только приятели – привет-пока. Артур не подпускал к себе близко никого. Его отец был таким же. Тоже военный. Генерал-лейтенант, герой Советского Союза. Это звание он получил во время войны с фашистской Германией, блестяще командуя армией Белорусского фронта.
Артур гордился своим отцом, равнялся на него, отчаянно мечтал повторить карьеру отца и тоже со временем дослужиться до высокого звания генерал-лейтенанта.
В то время для будущего карьерного роста важную роль играло семейное положение человека. И Артур планировал жениться по окончанию учебы в училище. Он придирчиво рассматривал девушек на предмет своей будущей супруги, серьезно и ответственно подходил к этому вопросу. Поэтому и оставался одиноким все три с половиной года учебы в училище.
Однажды курсантов пригласили на Новогодний вечер в педагогическое училище. Это было совместное мероприятие двух учебных заведений. Не пойти было никак нельзя. Да Артур, в общем-то, хотел пойти. Через полгода он закончит учебу, а подходящий в жены девушки как не было, так и нет. Он решил, что в педагогическом училище вполне можно встретить подходящую кандидатуру.
Так оно и получилось.
Наташе только исполнилось 18 лет. Она была скромной стеснительной девушкой, тоже москвичкой. Наташа носила длинную по пояс роскошную косу, хотя уже накануне 60-ых годов это было не модным.
Они встречали 1961 год.
Артур сразу углядел в толпе кроткую миловидную светловолосую девушку. Что-то такое шевельнулось в его душе, что захотелось подойти, пригласить ее на танец. Он был и сам смущен, когда увидел, как она опустила взгляд и покраснела, между тем, кивнув, на его приглашение.
А потом они гуляли, робко держась за руки. Вернее сначала даже за руки не держались. Просто Наташа один раз поскользнулась на обледенелой от мороза дорожке, и Артур прихватил ее за руку, удержав. С тех пор он брал ее за руку под предлогом поддержать на скользкой дороге.
И они разговаривали неспешно, обстоятельно. О поэзии – Наташа очень ее любила – о книгах, о космосе… В том году как раз Гагарин совершил свой великий полет.
Артур все больше и больше привязывался к этой тихой, рассудительной, милой девушке, в чьих глазах читались пытливый ум и доброта…
Он не знал, была ли это любовь, но думал, что это она и есть. Ему нравилось встречаться с Наташей, нравилось говорить с ней. И он решился.
В тот день, один из немногих дней его жизни, Артур был по-настоящему счастлив. Он пришел к Наташе домой и сделал ей предложение. При этом его глаза искрились радостью. Он так и представлял, как славно, душа в душу, они заживут.
Наташа взглянула в его карие глаза и улыбнулась, кивнув. В этот момент Артур готов был обнять весь мир!
Они поженились. Ей было 19, ему исполнился 21 год.
Сразу после свадьбы молодожены уехали на место распределения Артура – в город Кемерово. Прекрасно и правильно начиналась взрослая жизнь свежеиспеченного младшего лейтенанта…
***
Эд успел вовремя. Он, запыхавшись, вбежал в зал и жадно осмотрелся, выискивая взглядом Димку и Ульянку.
Димка нашелся сразу, он помахал ему рукой и стал пробираться к нему по проходу вдоль рядов.
- Где тебя носит? – шепотом спросил он Эда, - Ульянка вся извелась. Давай бодро – за кулисы!
И Эд последовал за Димкой, зачарованно глядя на сцену. Там выступали ребята из Франции. Трио: фортепиано, скрипка, альт.
Эд чувствовал, как замирает его сердце от льющейся неосязаемо и мощно по залу музыки.
Димка практически впихнул очарованного музыкой Эда в дверь, ведущую за сцену.
Ульянка бежала им навстречу:
- Я из-за тебя инфаркт получу! – громким шепотом произнесла она, нахмурившись, - Мы – следующие!
- Извини, - виновато прошептал в ответ Эд, - Просто там, в музыкальном магазине, произошла совершенно удивительная история, и я…
Воцарилась тишина. Французы закончили играть.
- У тебя все истории удивительные! Тебе хоть пальчик покажи – тебе и это удивительно, - Ульянка подобрела, улыбнувшись. Не могла она долго злиться на Эда!
- Наш выход! – напомнил им Димка.
Зеленые глаза Ульянки забегали в волнении.
- Ой, - произнесла она.
Эд обнял ее за плечи:
- Все хорошо, - он улыбнулся, - Мы справимся.
И такая очаровательная у него была улыбка, что Ульяна застыла на мгновение, любуясь ею. А потом, спохватившись, кивнула.
И они втроем бегом поспешили на сцену.
Эд даже не знал, какое впечатление производит сейчас его игра на устроителей конкурса. Он полностью окунулся в музыку, он прикрыл глаза, наслаждаясь звуками, лившимися из его скрипки.
Члены жюри, присутствовавшие на генеральной репетиции, запереглядывались, восторженно кивая друг другу, безмолвно говоря – Ого! Это что-то!
Ульяна играла на флейте, а Димка на виолончели.
Когда они закончили, в зале раздались единичные спонтанные овации.
Эд со счастливой улыбкой посмотрел на зрителей и поклонился.
- Нет, это ж надо! – воскликнула Ульяна, когда они вышли на улицу после того, как Эд отыграл еще и свой номер сольно, - Никому не хлопали – только тебе! А всегда это знала!
- Что? – спросил Эд, рассеянно улыбаясь, высматривая парк, в котором они должны были встретиться с Томом.
- Что я знакома с будущей звездой! – выпалила Ульянка с довольной улыбкой.
- Еще бы! Это ж Эд! – подтвердил Димка.
- Эй, народ! – к ним подбежали еще ребята из их группы.
- Давайте развлечем бюргеров и сами подзаработаем, - предложил, веселясь, Мишка.
- Взорвем этот Магдебург классической школой российского музицирования! – воскликнула Нина, смеясь.
- Я предлагаю встать прямо здесь в парке и играть, - подхватил Сашка, - А Оля будет собирать денежку, потому что она одна без инструмента.
- Да, фортепиано сложно носить с собой в футляре, - прыснула от смеха Оля.
- У меня тут встреча, - попытался отказаться Эд.
- С кем это? – забеспокоилась Ульянка.
- Не суть! – ответил за Эда Мишка , - Парк маленький, нас вон там отовсюду видно будет, - он указал пальцем на пригорок, видневшийся впереди.
- Пойдем, Эд, - просительно произнесла Оля, потянув его за руку, - Без тебя нам денег не заработать.
- Ну хорошо, - согласился Эд, улыбнувшись.
Он не заметил недовольного взгляда Ульянки на пианистку Олю.
И вся компания приветствовала его согласие радостными возгласами.
Они встали рядышком. Эд со своей скрипкой на плече, Ульяна с флейтой рядом с ним, Димка присел на невысокую ограду парка со своей громоздкой вилончелью, Мишка стоял рядом с ним с альтом, а Сашка пристроился со своим альтом с другой стороны от Эда.
Оля раскрыла свою сумку и приготовилась собирать с прогуливающихся по парку деньги.
Всем было весело от такого неожиданного и дерзкого мероприятия. И никто из них не делал это ради денег, только ради озорства юности.
- Раз-два-три! – скомандовала Оля, когда все договорились играть жизнерадостную сонату Грига.
И парк наполнился роскошными звуками музыки.
Летнее солнце ярко и столь же жизнерадостно, как соната, освещало лица музыкантов, искрясь на их улыбающихся лицах.
Том услышал музыку сразу же, как шагнул на территорию парка. Он удивленно взглянул по направлению звука. В отдалении на пригорке стояли какие-то ребята и задорно и слаженно играли на разных музыкальных инструментах. Перед ними собралась толпа. Но Том забыл обо всех этих людях в то самое мгновение, как увидел Эда. Он шел и смотрел только на него. Этот парень, его точная копия, был божественно прекрасен со своей скрипкой в брызгах яркого летнего солнца.
Том приблизился к толпе, встал позади. Он не сводил взгляда с Эда, завороженно глядя на него, не в силах оторваться.
Длинные светлые волосы падали на плечи юного скрипача. Он стоял, повернувшись в профиль к публике, его глаза были прикрыты. Чарующие звуки скрипки, льющиеся из-под ловких прикосновений его пальцев, создавали поистине феерическую картину нереальности происходящего. Эд казался сказочным эльфом, случайно оказавшимся в нашем не волшебном мире.
Внезапно его ресницы дрогнули, он повернул голову и посмотрел прямо на Тома. Его взгляд вспыхнул, заискрившись радостью, он улыбнулся. Губы Тома сами по себе расплылись в ответной нежной улыбке.
Теперь Эд больше не закрывал глаза, не отводил взгляда. Он смотрел на Тома и, казалось, играл только для него.
Эд глубоко ушел в себя, как всегда, когда играл на скрипке. Перед его мысленным взором в такие моменты проносились какие-то нереальные картины и образы, рожденные музыкой. Но сегодня впервые он почему-то видел перед собой того парня, с которым он столкнулся в магазине музыкальных инструментов. Выражение его глаз, смотревших на него так пронзительно, так проникая в его душу. Эд почувствовал, распахнул глаза, взглянул в толпу и увидел Тома. И на его сердце вдруг стало так обволакивающе тепло, так радостно. Эд играл и смотрел на настоящего Тома, ему не надо было закрывать глаза, он знал, что все равно увидит перед мысленным взором это лицо, так удивительно похожее на его собственное.
Эд играл для Тома, только для него. Он понимал, что теперь эта соната Грига будет всегда ассоциироваться у него с Томом…
Когда они закончили играть сонату, Эд вышел вперед, повернулся к ребятам:
- Прошу простить меня! – виновато произнес он, - Мне срочно надо уйти сейчас, - он поочередно обвел взглядом каждого, - Это для меня важно.
- Жаль, - вздохнул Мишка.
- Ладно, чего уж, раз надо, - откликнулась Нина.
- Ребят, нормально денег насобирали, - подскочила к ним светящаяся от азарта Оля.
- Ну все, я пошел, - Эд в последний раз умоляюще-виновато взглянул на ребят, бережно ловкими движениями упаковал скрипку в футляр и сбежал с пригорка.
Ульяна смотрела ему вслед встревоженным взглядом. Она видела, как он пробрался через толпу людей и остановился перед кем-то. Эд спиной загораживал этого кого-то.
- Привет, - произнес Эд по-немецки, остановившись напротив Тома и улыбнувшись ему радостной светлой улыбкой.
- Привет, - Том улыбнулся в ответ. Он не знал, что с ним происходит, не думал сейчас об этом. Просто стоять сейчас рядом с Эдом, разговаривать с ним – от этого было так хорошо! И еще очень лестно, что он спустился к нему сейчас со своей импровизированной сцены, на которой просто царил и властвовал своей изумительной игрой. И что вот именно к нему спустился, и стоит сейчас, и улыбается. Совсем рядом.
- Ну что, пойдем? – спросил Эд, его глаза искрились радостью, он снова улыбнулся Тому так обезоруживающе-искренне.
- Пойдем, - кивнул Том, тоже улыбнувшись снова так обаятельно.
- Веди, я тут не местный, - и Эд доверчиво протянул ему свою руку.
Том сначала неуверенно, но потом по-хозяйски крепко ухватился за нее и, повернувшись, быстрым шагом пошел, увлекая Эда за собой.
И так трепетно сжималось его сердце от разлитого по нему неизвестно откуда взявшегося счастья. Счастья быть рядом с Эдом, счастья держать его нежную ладонь в своей, счастья от того, что впервые в жизни он чувствовал себя спокойно и умиротворенно, словно обрел недостающую половинку своего сердца…
***
Том и Эд сидели в кафе. Друг напротив друга. И смотрели друг другу в глаза.
- Я все поверить не могу, что так бывает, - очарованно произнес Том, пробегая внимательным взглядом по чертам лица Эда, - У меня есть брат-близнец, Билл. И я уже как-то привык, что нас двое таких, одинаковых, - он усмехнулся, - А тут ты. Еще один.
- Я тоже не думал, что в мире есть кто-то настолько похожий на меня, - искренне признался Эд. Его искренность обезоруживала. Том просто терялся, не знал, как вести себя с этим своим третьим «я», который явно был не от мира сего.
Том привел Эда в это кафе. Они часто захаживали сюда с Биллом и Энди, когда бывали в Магдебурге. Пока Эд выступал, Том успел воссоединиться с Биллом и Энди, которые тоже в этот момент находились в городе. Они все вместе сюда приехали. Надо было решить с хозяином бара, в котором они выступали, некоторые вопросы, касающиеся того, что она больше не будут там выступать. Их взял под свое крылышко продюсер из Гамбурга – Дэвид Йост. Они уже сняли первый клип на песню Durch den Monsun, который даже показали по телевизору. Том зачем-то записал его на видео. Он очень опасался, что этот клип затеряется среди тысяч других, и его больше не покажут по телевидению.
- Кстати, ты реально круто играешь на скрипке, даже я проникся, хотя не люблю классическую музыку, - произнес Том с улыбкой.
- Спасибо, - совершенно воздушно-откровенно обрадовался Эд, - Я на классике не зацикливаюсь. Играю и на фортепиано, и на гитаре. И рок тоже мне нравится.
- На гитаре? – заинтересовался Том, - Я тоже. Я гитарист в рок-группе.
- Правда?! – заинтересованно прищурился Эд, - Значит, мы и в этом похожи – оба музыканты.
- Выходит, и в этом, - радостно кивнул Том, - А ты… - он хотел правильно подобрать вопрос, чтобы больше узнать о происхождении Эда, вообще – больше узнать о нем, но тут его взгляд скользнул по огромному, во всю стену, окну кафе.
- Вот черт! – вырвалось у него с досады.
Мимо окна, направляясь ко входу, прошли Билл и Энди.
Эд удивленно взглянул на Тома, а потом проследил за его взглядом.
- Это и есть Билл? – спросил Эд, видя, как друзья входят в зал кафе.
- Да, - вздохнул Том.
«Ну я же просил их дать мне время поговорить с Эдом! Неужели нельзя было подождать!» - подумал он недовольно.
Билл остановился рядом со стулом, на котором сидел Эд, и посмотрел на него сверху вниз, оценивая, потом перевел взгляд на Тома:
- Это и есть наш третий близнец? – с сарказмом произнес он.
- Это Эд, - ответил Том, качая головой, призывая все свое терпение. Перед Эдом стоял брюнет с короткой стрижкой, челка спадала на его левый глаз. Он был накрашен.
- Понятно, - пожал плечами Билл, присаживаясь рядом с Эдом, - Сходство, действительно, невероятное.
- Третьего Каулитца я не выдержу! – рассмеялся Энди, умильно закатив глаза, тоже присев за стол.
- Это Энди, - представил его Том Эду, - Наш с Биллом друг.
Эд тепло улыбнулся Энди, а тот помахал рукой. Билл напрягал его своим поведением. Он сидел, натянутый, как струна, и явно не расположенный внутренне к Эду.
- Из какой ты страны? – обратился Билл к Эду скептическим тоном. Он положил локти на стол, обхватив их ладонями, и повернул голову к Эду.
- Из России, - Эда сбивало с толку отношение к нему Биллу. Он не понимал, почему он так закрыт и настроен против него.
- О! – согласно кивнул Билл с видом – все понятно.
- А чем ты занимаешься? – продолжил Билл свое интервью.
- Я музыкант, - Эд скромно потупил взор.
- Нет! – воскликнул Энди, рассмеявшись и ударив ладонью о стол, - Все музыканты! Никто работать не хочет! Кстати, если что, я тоже музыкант.
Эд улыбнулся в ответ.
- И на чем ты играешь? – снова скептически поинтересовался Билл.
- На скрипке… в основном, - ответил Эд и посмотрел на Тома, словно ища спасения от холодности Билла.
- Так, нам пора, - решительно произнес Том, вставая, словив, почувствовав посыл Эда.
- Куда это? – подозрительно нахмурился Билл, сузив глаза.
- У Эда завтра конкурсное выступление, ему надо хорошо отдохнуть. Я провожу его в отель, - легко откликнулся Том, мечтая, чтобы Билл, наконец, отвязался, чтобы уже остаться наедине с Эдом.
- Мы все вместе его проводим, - заявил Билл, вставая.
Энди пожал плечами и тоже встал.
Том бросил короткий убийственный взгляд на Билла и прошел вперед. Эд поспешил следом за ним. Том шел очень быстро, рассчитывая на то, что Эд нагонит его. Так оно и произошло. Эд просто бегом догнал его и пристроился идти рядом.
- Извини за Билла, - негромко произнес Том, покосившись на Эда, - На него временами находит. Я завтра приеду к тебе на выступление. Во сколько?
- Ничего, - мягко откликнулся Эд, улыбнувшись, пытаясь показать, что все в порядке, - Начало в 7 вечера.
- Там билеты надо покупать?
- Я проведу тебя, - заверил Тома Эд, - только приходи ровно к 7-ми. Я буду ждать тебя у входа.
- Хорошо, - Том облегченно вздохнул, улыбнувшись, - После концерта, наконец-то, поговорим.
- Том… а почему ты так хочешь со мной поговорить? – ляпнул вдруг Эд, сам испугавшись своего вопроса.
Том даже остановился. Позади них шли Билл и Энди. Они уже нагоняли их.
Том вгляделся в глаза Эда, просто стоял и смотрел глубоким взглядом.
- Мне не приходить? – наконец, спросил он.
- Нет-нет! Обязательно приходи! Я буду ждать! – взволнованно откликнулся Эд и даже схватил его за руку.
Тома почему-то обрадовала его реакция. Как-то сразу легко стало на душе, а он уже совсем было вскипел от вопроса Эда. Ему нечего было ему ответить. Том и сам не знал – зачем ему этот странный парень, почему он так с ним носится.
Билл подошел и многозначительно посмотрел на руку Эда, державшую ладонь Тома. И хмыкнул.
Эд тут же выпустил ладонь Тома из своей руки, потупил взгляд.
А потом они все пошли дальше. К отелю, в котором остановился Эд. Билл и Том молчали. Всех развлекал только Энди. Он сыпал шутками, как из рога изобилия. И разрядил атмосферу. Эд и Том улыбались его шуткам, обмениваясь теплыми взглядами. Билл не смеялся. Он шел молча, явно с трудом сдерживая свое недовольство сложившейся ситуацией.
- Пока.
- Пока, - Том похлопал Эда по плечу и улыбнулся.
- Рад был знакомству, - поклонился Энди.
- До свидания, - процедил Билл, стараясь произнести это максимально нейтрально, хотя внутри него все клокотало.
Эд кивнул им с улыбкой и, бросив прощальный взгляд на Тома, поспешил ко входу в отель.
В своем номере в отеле он еще долго стоял у окна, глядя на вечерний Магдебург, утопая в приятных для сердца воспоминаниях о Томе. Эд счастливо улыбался в пространство время от времени, предвкушая новую встречу со своим отражением. О Билле он старался не думать.
***
- Ничего не знаю – я поеду завтра с тобой! – воскликнул Билл на заявление Тома, что он поедет завтра на концерт к Эду.
- Зачееем?! – простонал Том, уставившись на брата.
- Хочу послушать, как он играет, - Билл сложил руки на груди, скептически приподняв бровь.
- Да ты его почти ненавидишь! Ты вел себя сегодня отвратительно! Чем он так тебя бесит? – повысил голос Том.
- А чем он так тебе нравится? – парировал Билл, глядя на Тома обиженно.
- О нет! Не начинай! Это после всего-то! Если бы не было того всего – я бы подумал, что ты ревнуешь! – Том усмехнулся.
Они впервые за этот год начали такой вот разговор – на грани. До сегодняшнего дня Том отдал бы многое за то, чтобы такой разговор состоялся. Но сейчас он уже не хотел этого. Как отрезало!
На прошлый свой день рождения братья перепили пиво в компании друзей, а когда вернулись домой, Том внезапно прильнул поцелуем к губам Билла. Тот оттолкнул его, но не сразу. Сначала недолго отвечал на поцелуй.
Они очень повздорили с Томом в ту ночь. Билл строил из себя оскорбленную невинность, упрекал Тома в поцелуе. Том тогда совсем сник, хотелось плакать, хотелось вообще не жить. Он принял все обидные слова брата молча, хотя поначалу пытался как-то оправдываться, пытался объяснить ему, что в его мыслях нет и не было ничего крамольного и ужасного по отношению к Биллу. Просто он любит его, нуждается в нем. Он хотел растолковать непримиримо выстроившему между ними невидимую стену брату, что он очень нужен ему, что давно уже мечтает о его объятиях, о его чистой нежной улыбке, обращенной к нему. Что понимает, как это все преступно с точки зрения общественной морали, но ничего не может поделать со своими чувствами.
- А ты всегда только смотришь на меня свысока… - подавленно прошептал Том и отвернулся к окну.
Он слушал упреки Билла и клял себя за свою минутную слабость, за то, что посмел испытывать такие недетские чувства к своему собственному брату.
- Надеюсь, это больше никогда не повторится! – жестко отрезал Билл и быстрым шагом вышел из комнаты.
И вот теперь он стоял перед Томом, и ему нечего было сказать в ответ.
- Я поеду завтра с тобой, - негромко, но решительно повторил Билл и снова, как тогда, эффектно скрылся за дверью его комнаты.
А Том прилег на кровать и задумался.
«Я ведь даже не знаю номера его телефона!» - в отчаянии подумал он, - «Завтра обязательно запишу. С Биллом или без него!»
С одной стороны, им двигал азарт узнать, как так получилось, что они с Эдом похожи, как две капли воды, а с другой стороны – Том прикрыл глаза, снова вспоминая выступление юного скрипача в парке – его с невероятной силой тянуло к этому странному парню. Он с нежностью вспоминал взгляд его чистых, красивых глаз, направленный на него… и Том с замиранием сердца предвкушал новую встречу с Эдом…
***
Прошло 9 лет. Артур дослужился до майора. И то это звание он получил вне очереди за участие в подавлении восстания в Чехословакии 1968 года.
Он стоял у окна на кухне и курил. Перед ним расстилался тихий уютный дворик в самом центре Свердловска. С 5-го этажа.
2 часа ночи, Наташа давно уже спала, а Артуру не спалось – так многое гложило его.
9 лет спокойной и пресной семейной жизни, никаких особых событий, если не считать тех трех недель в мятежной Чехословакии, когда он впервые оказался заграницей, впервые участвовал в чем-то существенном. Тогда Советский Союз вернул себе влияние над взбунтовавшейся страной социалистического лагеря. И Артура, тогда еще капитана, поощрили вне очереди званием майора.
Но он чувствовал – не то, не так все, как виделось ему в его радужных мечтах. Вот уже и 30 лет на носу, а так скучно, так неинтересно жить. Недавно умер его отец, Наташа, как оказалось, не может иметь детей, до генерала ему, как до звезды на небе… и еще такое чувство, что он что-то пропустил в своей жизни, что-то важное.
Если бы в то время обратиться к психологу было бы столь же обычным делом, как сейчас, то Артур многое понял бы о себе. Но как он – кадровый военный, коммунист – побежит к психологу. Это казалось чем-то зазорным, сродни признанию в психическом отклонении. И поговорить-то ему было не с кем. Наташа не поймет его внутренних терзаний. Она была настолько хорошей, настолько преданной, что Артур не смел огорчить ее даже резким словом. Он никогда не повышал на нее голоса, он жалел ее. Наташа ведь хотела детей, работала учительницей, окончив учебу в Кемерово, куда Артура перевели по распределению после военного училища. И Артур хотел ребенка, но, видимо – не судьба…
Они жили с Наташей больше, как брат и сестра, между ними никогда не было страсти, безумных чувств. Все тихо, спокойно, обыденно… всегда горячий ужин к его приходу с работы, всегда преданный взгляд жены, пытавшейся угадать его, Артура, желания.
Но как же все это было скучно!
Артур смирился со своей жизнью, жил, как жилось. А вот сейчас, накануне своего 30-летия, в нем вдруг произошел какой-то внутренний надлом. Он снова и снова копался в себе, подводя итоги того, что удалось достичь, того, что он приобрел, что нАжил.
И картина перед ним вырисовывалась неутешительная. Брак по большому счету не удался, детей у него никогда не будет… карьера тоже не очень-то шла в гору.
Иногда Артура посещала малодушная мысль – бросить все, развестись, уйти в отставку, вкусить, наконец, настоящей жизни с ее страстями. Он ведь всегда жил правильно, не нагулялся в свое время, сразу завел семью. Глядя на своих старших по званию коллег, Артур видел, что живут они на полную катушку, неправильно, но они счастливы, им весело и хорошо смеется, хотя они время от времени изменяют своим женам, оттягиваются на закрытых вечеринках, и потому их не так тяготит скучный домашний быт, в их жизни была изюминка.
Да еще его новый начальник – полковник Александр Индустриевич – под начало которого Артура направили в город Свердловск, в Уральский военный округ, подлил масла в огонь его душевных терзаний. Они праздновали командным составом день рождения Индустриевича, как все называли его за глаза. И вот, приняв неплохо на грудь, полковник подсел к Артуру и, качая головой, произнес:
- Скучный ты человек, Артур! Ох, скучный! И слишком правильный. И рад был бы представить тебя к очередному званию, да толку мне от тебя? Компанию никогда не составишь, с работы домой, из дома на работу. А жить когда? Подумай об этом. Молодой же еще такой! Не в обиду! – он добродушно похлопал Артура по плечу и удалился.
И вот сейчас в Артуре что-то взорвалось. Он тушил окурок в пепельнице с такой яростью, словно расправлялся с невидимым врагом.
- Хватит с меня! Хватит! – решительно прошептал он.
И его жизнь изменилась с этого момента. Артур считал, что изменился сам. Он стал охотно бывать вместе с Индустриевичем на неофициальных вечеринках на роскошных служебных дачах высшего командного состава. Он возвращался домой под утро или не возвращался вовсе, устало объясняя Наташе, что его вызывали на очередное совещание или направили на ответственное задание. Он так до конца и не понял, догадывалась ли его жена о том, как он проводит время. А тогда он не задумывался об этом. Артур, наконец-то, вдохнул глоток той жизни, от которой сознательно отказывался в юности.
И чего он так боялся испортить свою репутацию? Если портить ее с нужными людьми – это наоборот – пробиться вверх по карьерной лестнице в касту неприкасаемых, которым можно все.
И Артур пробивался вверх. Благодаря Индустриевичу он близко сошелся с такими людьми, о знакомстве с которыми раньше и не помышлял. А полковник, меж тем, явно благоволил к Артуру, сделав его своим личным другом и приближенным.
- Держись меня, - говаривал Индустриевич, - Мне нужны такие люди, как ты. Пустозвонов вокруг полно, но ты не такой. Я тебя сразу заприметил. На тебя можно положиться.
В возрасте 36 лет Артур уже был полковником, и они с Наташей жили в Ленинграде, куда перебрался теперь уже генерал-лейтенант Александр Индустриевич. Он, безусловно, забрал с собой на повышение в северную столицу России пару проверенных своих людей. Среди них был Артур.
В 40 лет Артура в звании генерал-лейтенанта перевели на службу в Москву. Не просто так, а благодаря поистине фантастическим дружественным связям и знакомствам, которые он обрел, находясь подле пробивного и везучего Александра Индустриевича.
Министерство обороны предоставило Артуру Эдуардовичу великолепную служебную квартиру в знаменитой высотке на Котельнической набережной. Простые смертные с замиранием сердца проходили мимо этого дома, вполне равного по мощи древнегреческому Олимпу. А жители элитной высотки в самом центре столицы представлялись неискушенному советскому человеку небожителями. Не смотря на массовый атеизм.
Александр Индустриевич уже пару лет, как ушел в отставку в высоком звании генерала армии. После него – только – маршал Советского Союза, и выше – только звезды!
Наташа все так же тихо и правильно жила рядом со своим, ставшим столь могущественным, мужем. Она все так же поднималась в 6 утра, готовила ему завтрак, потом ехала на машине в школу, в которой она работала. Машину Наташа водила сама. И все по дому старалась делать тоже сама, не смотря на имевшуюся домработницу. За работой и домашними делами она глушила в себе свою непреодолимую тоску по ребенку, которого ей не суждено было родить никогда.
За все эти годы Артур Эдуардович так привык к казавшемуся ему таким пресным их с Наташей быту, что не замечал этого, ему представлялось – так будет вечно. Так бывает всегда, когда ничего не болит. Люди принимают это, как должное. Но стОит заболеть какому-то органу, и мы понимаем, как бесконечно счастливы были до этого…
Наташа уезжала навестить своих родителей, которые на старости лет обменяли свою московскую квартиру на добротный двухэтажный дом на природе. В Подмосковье.
И как раз стояло лето, все учителя ушли в отпуска на период летних каникул, и так хотелось уехать на природу из душной и пыльной Москвы.
Артур Эдуардович навсегда запомнил то мгновение, когда Наташа шагнула в пригородную электричку. Они добрались до вокзала на его служебной Волге с водителем.
И вдруг Наташа выскользнула обратно на платформу, подбежала к Артуру и крепко прерывисто обняла его. В ее глазах стояли слезы:
- Береги себя! Прости за все! Я люблю тебя, - прошептала она, несколько мгновений с блестящими от слез глазами вглядываясь в Артура так, словно хотела запомнить его на всю жизнь. И снова побежала к электричке, запрыгнула в вагон, помахала рукой на прощание.
Тот пронзительный, чистый взгляд Наташи навсегда остался с Артуром. Он видел ее в последний раз на том перроне…
Потом Наташина мама, теща Артура, захлебываясь в слезах, говорила в трубку:
- Шла домой после прогулки по лесу… а там… у нас… железнодорожное полотно… Наташенька не заметила приближающегося поезда…
Артур почувствовал, как ему не хватает воздуха, он осел прямо на пол, выронив из ослабевших пальцев трубку стационарного домашнего телефона. Генерал-лейтенант Московского военного округа сидел на полу и безутешно плакал по той, которую никогда не ценил при жизни… по своей погибшей так нелепо Наташе…
И больше всего на свете он жалел не об изменах ей, а о том, что тогда на перроне не сказал в ответ на ее признание в любви:
- Я тоже люблю тебя…
***
И жизнь шла своим чередом. Артур Эдуардович похоронил супругу на Ваганьковском кладбище в Москве рядом с ее бабушкой.
И теперь каждый его день был таким одиноко пустым, что он не понимал, зачем вообще двигаться, что-то делать…
За год после смерти Наташи его боль немного улеглась, но, приезжая домой каждый вечер, он не знал, чем себя занять, сходил с ума от тоски, от того, что никто его не ждет, от осознания того, как нужна была ему на самом деле Наташа – его, казавшаяся такой опостылевшей, жена - от того, как не хватает ему лучистого взгляда ее радостных глаз, когда она выбегала в прихожую, встречая его каждый раз, когда он приходил домой…
***
Том и Билл подошли к зданию театра. Всю дорогу они молчали. Билл скептически косился на Тома, а Том делал вид, что не замечает этого. Неприятная внутренняя атмосфера установилась между ними. Но Том старался не поддаваться на провокации Билла, на его моральное давление. Его грела предстоящая встреча с Эдом.
Увидев Эда, стоявшего вверху постамента белоснежной каменной лестницы, ведущей в театр, Том ожил. Он почувствовал, как кольнуло его сердце, а его губы сами по себе расплылись в улыбке. Том, спохватившись, перестал улыбаться, но когда Эд кинулся к нему бегом вниз по лестнице, улыбка снова заиграла на его губах. И Эд тоже так искренне улыбался, его глаза искрились радостью.
- Привет! – Эд остановился напротив Тома и жадно рассматривал его, не зная, что еще сказать.
- Привет! – откликнулся Том.
Эд почувствовал тяжелый взгляд Билла и перевел на него глаза, внутренне сжавшись:
- Рад, что ты тоже пришел, - произнес он.
Билл хмыкнул в ответ:
- И тебе привет!
Возникла неловкая пауза.
- Пойдемте уже! Что же мы стоим! Скоро начнется! – спохватился Эд и протянул было руку Тому, чтобы вести его за собой, но под тяжелым взглядом Билла, который он ощущал, даже не глядя на него, одернул свою ладонь и побежал вверх по ступенькам впереди братьев. Те последовали за ним.
Эд провел их в зал, усадил на места, которые, как он заранее разузнал – для «своих».
- Ну все, я пошел. Пожелайте мне удачи, - Эд взглянул на Тома, и тот почувствовал, что за его улыбкой скрывается волнение.
Том коротко прикоснулся к руке Эда:
- Давай! Все получится. Я за тебя болею.
Эд тут же откликнулся на его ободряющее прикосновение и слова вспыхнувшим радостными огоньками взглядом.
- Спасибо тебе, Том! Я постараюсь хорошо выступить,- и он сжал его ладонь в своей, не отпуская.
- Иди уже! – поторопил его Билл, проделав в воздухе отпихивающие движения руками, - Удачи! Давай, порази нас! – и он скептически улыбнулся.
Эд молча кивнул и отпустил ладонь Тома и поспешил к двери, ведущей за сцену. Он ни разу не оглянулся, хотя так хотелось, но этот Билл так на него действовал, что Эд лишний раз боялся сделать что-то не так…
***
Выступление в трио с Ульянкой и Димкой прошло на ура. Им жарко аплодировали в зале. Но это было практически ничто по сравнению с тем, когда Эд вышел исполнять соло на скрипке.
Том с замиранием сердца следил за Эдом. Его одухотворенный профиль… ровный, аккуратный нос, подрагивающие от захлестнувших эмоций уголки пухлых губ, длинные ресницы закрытых в неге глаз, отбрасывающие тень на мраморную кожу лица… и чарующие звуки скрипки. Снова Том слышал, как играет Эд. Это было чем-то за гранью миров… чем-то сказочно-нереальным.
Душа Тома парила в счастливой невесомости от обволакивающе прекрасной музыки, разливавшейся в воздухе, от вида изящного и притягательного в своем внешнем совершенстве скрипача.
Да, Эд был точно таким же внешне, как Том, но, видя его во время выступления, он абстрагировался от собственной внешности, даже не думал об этом, его глаза с искренним восхищением пробегали по идеальным чертам его лица, по его грациозной фигуре, облаченной в черный приталенный с блестками пиджак и белые обтягивающие джинсы. И эта музыка, вырывавшаяся из-под его изящных пальцев! Это выступление так было похоже на волшебный сон. Но все происходило наяву.
В минуты выступления Эда Том позабыл обо всем на свете. О Билле, сидевшим рядом и недовольно косившемся на него, о чудесном контракте, заключенным с Дэвидом Йостом, и дающем ему столь долго возлелеянную возможность стать известным музыкантом, об удивительно загадочном явлении – встретить свою точную копию в незнакомом чужом человеке из другой страны. Все это отступило на второй план. Том видел сейчас только Эда, утопал в нем, любовался, восхищался. И когда Эд закончил играть, зал на мгновение замер, а потом многие, в том числе Том, повскакивали со своих мест, азартно и благодарно аплодируя, выкрикивая:
- На бис!!!
Эд рассеянно улыбался, глядя в зал, который было так плохо видно в свете софитов. Он искал глазами Тома, нашел, кивнул им со счастливой улыбкой и поклонился.
***
Том еле высидел весь концерт, ему скорее хотелось броситься на поиски Эда. Да еще жюри так долго совещалось. Или ему казалось, что долго. Билл сидел рядом молча – мрачнее тучи. И время от времени бросал на Тома укоризненные, упрекающие взгляды.
Но Тому было все равно, хотя настроение и взгляды брата напрягали, но тут же перед его мысленным взором появлялось лицо Эда, его чистый взгляд красивых глаз, его обволакивающая улыбка, его одухотворенный профиль, когда он играл на своей скрипке. И все! Сердце Тома радостно билось в предвкушении скорой встречи с этим феерически сказочным эльфом. Своим третьим я…
Наконец, глава жюри конкурса поднялся на сцену и, произнеся пространную речь о том, какие все молодцы, кто выступал сегодня, потянув время и потрепав нервы конкурсантов и их болельщиков, начал называть дипломантов конкурса.
- И Гран-при уходит к… - зал замер, Том сжал кулаки и перестал дышать, закрыв глаза, - к Эдварду Осенефф.
Том в состоянии радостной эйфории ударил обеими ладонями по подлокотникам кресла, в котором сидел, а потом резко согнул руки в локтях, притягивая их к себе, сжав ладони в кулаки:
-Йесссс! – воскликнул он, чувствуя себя счастливым.
Том вскочил с кресла и направился к двери, ведущей за сцену. Билл тут же последовал за ним. По пятам.
- Вам сюда нельзя! – пытался остановить Тома охранник.
- Это ко мне, - произнес Эд за его спиной.
Охранник с уважением посмотрел на звезду сегодняшнего конкурса и пропустил Тома и Билла.
Эд кинулся к Тому, прижался к нему в радостном объятии.
- Я не верю, что я победил, - прошептал он, прижимая к себе Тома.
- Поздравляю! Ты играл так… дух захватывает! Это было нечто! Не думал, что меня можно увлечь классикой, но ты! Если классику исполняешь ты – это покруче рока и рэпа! – восторженно заявил Том, улыбаясь, приникая к Эду в счастливом объятии.
Том внезапно почувствовал негатив, он знал каким-то шестым чувством – Билл стоит рядом с ними и недобро смотрит на них.
Том оторвался от Эда, схватил его за руку и потащил вглубь закулисья, воскликнув на бегу, обращаясь к Биллу:
- Подожди 5 минут, я сейчас вернусь.
Билл, кусая губы от обиды и отчаяния, все же медленным шагом проследовал за ними.
- Дай мне свой телефон! – Том остановился, тяжело дыша, вытащив из кармана свой мобильник, глядя на Эда в восторженном ожидании.
Эд кивнул, улыбнувшись.
- Я пробуду в Магдебурге еще 3 дня, - сообщил он, тоже через прерывистое от бега дыхание, тоже вытаскивая из кармана своего пиджака мобильный, - И ты мне свой номер дай, - прошептал он так доверительно.
- Угу. Записывай, - ответил Том.
Пока они на пару торопливо нажимали кнопочки на своих телефонах, стараясь побыстрее успеть сохранить контакты друг друга, охваченные какой-то общей тайной, Билл приблизился к ним. Да еще Ульянка неожиданно материализовалась, словно из воздуха:
- Эд? – позвала она, он кивнул, нажимая кнопку сохранения контакта, а потом обернулся к ней.
- У нас автобус через полчаса уходит, - нейтральным голосом произнес Билл, глядя на Тома.
- Поздравляю! – неуверенно поначалу произнесла Ульянка по-русски, а потом осмелела и кинулась обнимать Эда, - Где ж ты был?! Я везде тебя искала! – и вдруг до нее дошло, она резко отстранилась от Эда, - А почему вы все трое такие одинаковые? – дрожащим от увиденного голосом спросила она.
- Я и сам не знаю, - с виноватой улыбкой пожал плечами Эд, - Я же говорил, что со мной произошло удивительное событие, когда я был в магазине музыкальных инструментов, а ты слушать не захотела…
Том внимательно вслушивался в речь Эда, но ничего не смог понять, поэтому спросил:
- Что ты говоришь?
- Это моя подруга – Ульяна, - абсолютно радостно, без задней мысли, объявил Эд, - Она не говорит по-немецки. Она удивляется, что мы все трое так похожи.
- Ага, - задумчиво произнес Том, переваривая полученную информацию.
- Автобус, - напомнил Билл и потянул Тома за руку, - Поздравляю с победой! – любезно, но холодно улыбнувшись Эду, все же выдавил из себя он.
Эд и Том безмолвно смотрели друг другу в глаза. Они ничего не могли сказать при Билле и Ульяне ни на одном из известных им языке. Кто-то из них понял бы. Потому они лишь молча прощались, одними глазами, одними взглядами. Но обоих грело то, что они успели записать номера телефонов друг друга.
- Пока? – спросил Эд, грустно улыбнувшись Тому.
- Пока, - ответил он, чувствуя, как его лихорадит внутренне от предвкушения новой встречи с Эдом, и он даже знал когда.
- До свидания, Эд, - процедил сквозь зубы Билл, уводя за собой Тома, а тот все оглядывался.
Ульяна обескураженным взглядом смотрела то на Эда, то на удаляющихся братьев. Она пыталась понять – что же происходит? Но не могла. А потому недоверчивый, нахмуренный взгляд ее устремился на Эда в ожидании объяснений.
***
Они уже ехали в автобусе, развозившем музыкантов после концерта по отелям.
Ульяна сидела на двойном сидении рядом с Эдом и пыталась сложить в голове два плюс два того, что он рассказал о случайной встрече со своим двойником в магазине музыкальных инструментов. И ей почему-то не нравилась вся эта история… совсем не нравилась…
А Эд сидел, откинувшись на спинку кресла, пристроив на него голову и скосив глаза на пробегающие за окном улицы Магдебурга. На его коленях лежал футляр со скрипкой.
Внезапно раздался сигнал пришедшей СМС. Сердце Эда учащенно забилось. Он надеялся, что это сообщение от Тома. Он и сам хотел ему написать, но уже добравшись в отель, не при Ульянке. Эд чувствовал, как она напряжена, как недовольна, и предпочитал еще больше не злить ее, не играть на ее нервах.
«Завтра в час Билл уходит на вокал на четыре часа. Это в Магдебурге, потому так долго. Потом он записывает свою партию на студии. К нашей новой песне. Еще часа 3-4. Родители тоже весь день допоздна завтра на работе. Приедешь ко мне в Лойтше? Тут недалеко» - гласила СМСка.
Эд почувствовал, как его сердце радостно воспарило куда-то в высшие сферы. Дрожащими от волнения и предстоящей встречи пальцами он набрал ответ:
«Да».
Ульянка покосилась на него, но промолчала, а он, бросив на нее короткий, подернутый мечтательной улыбкой взгляд, снова повернул голову к окну, откинувшись на спинку кресла. И так терпко-предвкушающе сжималось его сердце! От предстоящей встречи с Томом…
***
Том подъехал к отелю, в котором проживал Эд. Он сорвался в дорогу сразу же, как Билл ушел. Вернее, подождал, пока он сядет в автобус до Магдебурга. А потом вышел сам, запер калитку, ведущую к дому. Благо – автобусная остановка находилась совсем рядом с домом. Том со второго этажа наблюдал за Биллом, видел, как он сел в автобус. И тут же рванул на улицу.
И вот теперь он, весь в волнении, стоял перед отелем, предвкушая новую встречу с Эдом.
И Эд появился. Он со счастливой обаятельной улыбкой выпорхнул из открывающихся при приближении дверей на фотоэлементах.
- Том! – воскликнул Эд и робко распахнул свои объятия, не зная, к месту ли они, и как на это отреагирует Том.
Но Том с облегчением юркнул в его объятия:
- Привет!
Они посмотрели друг на друга, все так же не размыкая рук. Одинаковые глаза с такой радостью и нежностью утопали во взгляде друг друга.
- Эй! – негромко позвал Том и улыбнулся так солнечно, - Поехали ко мне?
Эд кивнул, потупив взгляд, улыбаясь себе под ноги.
И они поехали в Лойтше.
Том сидел рядом с Эдом в автобусе, прикасался плечом к его плечу и болтал без умолку. Словно боялся перестать говорить, потому что знал, что тогда останется лишь… а об этом, как волшебно ни было бы мечтать, все равно – думать об этом -представлялось чем-то запретным, чем-то страшным… Общественное мнение! Куда же без него!
Том рассказывал о долгожданном контракте, который они заключили с продюсером Дэвидом Йостом, о первом клипе, который они сняли и который даже показали по телевизору! О своей мечте стать когда-нибудь такой же звездой, как Сэми де Люкс, и как он, Эд!
- Ты считаешь меня звездой? – искренне удивился Эд, приоткрыв губы. Том невольно прошелся взглядом по его приоткрытым губам и сглотнул, а потом вдохнул побольше воздуха и облизал свои пересохшие от волнения губы.
- Да, - легко ответил Том, с трудом переведя взгляд с губ Эда на его глаза.
А Эд наоборот смотрел на губы Тома, по которым только что прошелся его дразнящий язычок. Смотрел, затаив дыхание, замерев. И только это – да – со стороны Тома, вернуло его в себя.
- Том, ты шутишь, - покачал он головой, - Я не волшебник, я только учусь – это из российского фильма про Золушку, - Эд улыбнулся мечтательной улыбкой.
- Нет, ты – настоящая звезда, просто еще не знаешь этого, не осознаешь, - Том прикоснулся кончиками пальцев к щеке Эда. Тот словил его руку на ходу и, несколько мгновений продержав ее на весу и пронзительным потемневшим взглядом всматриваясь в глаза Тома, неожиданно поднес ее к своим губам и поцеловал невесомым, легким, быстрым поцелуем.
Испугавшись своего поступка, Эд отпустил руку Тома, прошептав виновато:
- Прости.
Том отрицательно покачал головой, чувствуя, как все еще качается на невидимых волнах прикосновения к Эду, его поцелуя.
Том улыбнулся обаятельно и так искренне:
- Все хорошо, не парься, - и он прикоснулся указательным пальцем к кончику носа Эда и счастливо рассмеялся.
***
В своем доме в Лойтше Том поставил для Эда их клип, который он записал на видео с телевизора, когда они все вчетвером – он, Билл, мама, Гордон – смотрели его впервые по ТВ, предупрежденные об этом Дэвидом Йостом.
Эд завороженно смотрел клип, не отрываясь от экрана.
- Не знаю, что из этого выйдет, покажут ли нас еще, - взволнованно произнес Том.
- Тссс, - Эд, не глядя на Тома, потому что все его внимание было сосредоточено на кипе, поднес палец к его губам, призывая к молчанию.
Внезапно Том нежно поцеловал его палец, прикоснувшийся к его губам. Эд замер, прикрыл глаза на мгновение, утопая в своих ощущениях.
- Томми, что же ты делаешь со мной! – прошептал он.
Том тут же, по какому-то наитию обхватил Эда руками за плечи и увлек за собой на диван, и прикоснулся поцелуем к его губам.
- Ихь мус дурхь ден Монзун, хинтер ди Вельт… - пронзительно пел Билл в телевизоре, а Том и Эд утопали в поцелуе, улетая в пропасть, но при этом возносясь к небесам, подбираясь к седьмому заветному небу…
Продолжение - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post140700688/
Метки: фанфик слэш фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц третий не лишний irma lesovik ирма лесовик |
EMA 2010 - MTV World Stage - Tokio Hotel - мы сделали это снова!!! |
[EMA 2010 - MTV World Stage - Tokio Hotel]
видео лучшего качества.
Метки: видео tokio hotel Tom Kaulitz Bill Kaulitz билл каулитц том каулитц georg listing gustav schafer ema 2010 |
Сходка фанатов Уральского фан-клуба Tokio Hotel 6-го ноября 2010 в Екатеринбурге |
Метки: сходка фанаток tokio hotel екатеринбург фото |
Фанфик - Третий не лишний (слэш) |
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Третий не лишний
СТАТУС: в процессе
КАТЕГОРИЯ: Слэш
ЖАНР: Angst, Romance
Рейтинг: NC-17
ПЕРСОНАЖИ: Том, Билл, Эд
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: Их оказалось… трое…И то, что Том не нашел в Билле, он нашел в Эдди…
Посвящается Кате Митрофановой и Алене Денисовой
Эпиграф:
Автор фан-арта - Sol
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
Часть 2 - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post140070980/
***
По улице Магдебурга неторопливо шагал симпатичный светловолосый парень лет 15-ти. Он с искрящимся мечтательным взглядом своих карих, полных какого-то потустороннего восторга, глаз рассматривал все вокруг. И легкая улыбка играла на его губах.
Эд на самом деле никогда еще не чувствовал такого парящего ощущения счастья. Ему казалось, что он попал в одну из своих фантазий. Но нет, все происходило с ним наяву. И от этого его сердце билось так легко и радостно, и хотелось улыбаться, и хотелось обнять весь мир. Хотя, впрочем, необязательно – весь мир. Хотелось обнять Германию. В это невозможно было поверить, но именно он, Эд, шел сейчас по улице немецкого городка!
А ведь поездка несколько раз могла сорваться из-за разного рода личных и бюрократических причин. Но ему все же посчастливилось выехать. И сейчас он чувствовал, как его душа парит на невесомом облаке счастья…
Эд завернул за угол.
«Вот он, этот магазин!» - он остановился, широко улыбнувшись в пространство. Его улыбка была такой теплой и обаятельной, что прошедшие мимо две девушки оглянулись на него.
- Такой странный, - поделилась мыслями одна с другой.
- Ага, не от мира сего какой-то, - согласилась другая девушка.
Но, между тем, они так и оглядывались на этого странного для повседневной толпы парня, пока он не сделал несколько шагов вперед и не скрылся за дверью магазина музыкальных инструментов.
Эд задумчиво бродил между стеллажами отдела струнных инструментов. Время от времени он застывал перед той или иной скрипкой, и его губы сами по себе приоткрывались в немом восторге. И вдруг он замер: перед ним в открытом футляре на полке лежала скрипка фирмы Laubach. Эд сглотнул, глядя расширившимися от восторга глазами на это чудо. Он знал, что скрипки этой фирмы – ручная работа настоящих мастеров. Он протянул руку и легким нежным прикосновением провел пальцами по лакированной поверхности той, что оживала в его талантливых умелых руках.
Его взгляд скользнул на ценник.
- О! – негромко выдохнул Эд, покачав головой и прикрыв глаза ладонью. Складки эмоций, которые он сейчас испытывал, пролегли на его лбу.
Скрипка стоила 3750 евро… А все, что смогли собрать для Эда в поездку бабушка и отец, лежало в кармане его стильного приталенного черного пиджака – 423 евро.
Эд вздохнул, еще раз бросил печальный взгляд на скрипку и пошел прочь. Он был весь в своих мыслях, все еще видел перед внутренним взором эту свою вожделенную мечту. Обладать такой скрипкой – это было бы для Эда сродни счастью…
Бах! Внезапно Эд натолкнулся на кого-то, выходя из-за поворота, ведущего в отдел струнных инструментов. Он отпрянул от неожиданности, его глаза широко распахнулись.
Они стояли друг напротив друга, и губы обоих одновременно медленно приоткрылись от удивления.
- Не может быть… - прошептал Том, уставившись на Эда.
Перед Томом стояла его точная копия. И пусть вместо дредов у этого парня были распущенные длинные волосы, слегка спадающие на плечи. Вьющиеся, светло-русые. И пусть вместо безразмерных джинсов и футболки и белых кроссовок этот парень был одет в стильный приталенный черный пиджак и узкие синие джинсы и в высокие ботинки на шнуровке. Они все равно были одинаковыми!
Эд немного запоздало, но кивнул на реплику незнакомого парня, как две капли воды похожего на него.
Том, до этого жадно осматривавший незнакомца, остановил взгляд на его глазах. Они были такими лучистыми, обволакивающая теплота и свет исходили от них. Том внутренне вздрогнул. Сколько раз он видел перед собой свое отражение – Билла! Но никогда, никогда в глазах своего брата он не замечал столько бесхитренности, доброты, тепла… хотя ему так этого не хватало… порой до боли в сердце не хватало… И тут этот парень! Чужой, незнакомый, но его глаза – это глаза Билла, только без его извечной стервозности, без его эгоизма и самолюбования.
«Если бы Билл умел так смотреть…» - пронеслось в голове у Тома.
Внезапно тишину магазина заполнил звук какой-то упоительно-мощной классической мелодии.
Эд вздрогнул и полез в карман пиджака за телефоном. Он поднес трубку к уху, повернувшись к Тому в профиль.
- Да, Ульяна. Уже? Ну, я тут недалеко. Я сейчас прибегу. Димка прихватил мою скрипку? Иначе меня убьют там, - заговорил Эд на незнакомом для Тома языке.
Том, только что пробежавшийся взглядом по профилю незнакомого парня и пришедший к невероятному выводу, что и носы у них одинаковые, снова уставился на Эда обескураженно.
А Эд тем временем закончил говорить и снова обратил свой взгляд на Тома. Какой чистый у него был взгляд! Доброжелательный, нежный.
- К сожалению, мне пора бежать, - сказал Эд по-немецки почти без акцента, виновато глядя на Тома.
- Подожди! – воскликнул Том и, сам не ожидая этого от себя, схватил Эда за руку. Тот замер, оставшись стоять, не вынимая своей руки из захвата Тома.
- Мы так похожи! Это… никогда не думал, что встречу третьего меня, - торопливо заговорил Том, не выпуская руку Эда, и так хорошо было прикасаться к нему, словно он знал его всегда, его тело не казалось чужим – наоборот – между этими двумя не существовало никаких внутренних барьеров и преград, - Мы должны еще раз встретиться. Еще поговорить.
- Хорошо, - с улыбкой кивнул Эд, - Мне сейчас пора на генеральную репетицию. Это в театре, тут, недалеко. Может, видел тут афиши в городе о конкурсе молодых исполнителей классической музыки? – Том отрицательно покачал головой, - Ну, не важно, - снова улыбнулся Эд, - Сейчас я как раз туда побегу, освобожусь часа через три.
- Угу, - кивнул Том, соображая, - А ты не немец, да?
- Я из России, из Москвы, - мягко пояснил Эд, снова улыбнувшись искренней теплой улыбкой.
- Ничего себе! – присвистнул Том, - А откуда немецкий знаешь?
Эд хотел ответить, но его телефон снова грянул роскошным произведением Рахманинова.
- Я уже иду, - рассмеялся в трубку Эд. Это Ульянка звонила второй раз.
Нажав отбой на телефоне, Эд посмотрел на Тома:
- Извини, но мне пора! Я еле успею добежать до театра, - он виновато посмотрел на Тома, - Так когда мы встретимся?
- Давай в 5 на аллее недалеко от театра, - заволновался Том, потому затараторил быстро по-немецки, но Эд понимал его речь, - Если что – подожди. Я не пунктуальный, - и тут уж Том озорно улыбнулся, а Эд ответил ему похожей искрящейся улыбкой, - Там есть такие часы огромные, круглые, на высокой такой железной витиеватой штуке. Вот там давай?
Эд кивнул:
- Хорошо, я обязательно приду, - и он мягко высвободил свою руку, которую Том все еще держал. И оба бросили друг на друга короткие взгляды, смущаясь от осознания того, что, кажется, у них отняли что-то важное.
- Я побежал, до встречи! – воскликнул Эд, удаляясь от Тома, оглянувшись на него.
- Меня зовут Том!
- А меня Эдвард, Эд!
Они снова улыбнулись друг другу, и Эд бегом выбежал из магазина.
***
Оксана Шмыга приехала в Москву из Тернополя, что на Украине. Стоял 1978 год. Время царствования великой страны СССР – самый ее расцвет, называемый теперь периодом застоя. Но это было не так. Именно на это время пришелся самый счастливый период из всей истории СССР. И товары в магазинах были, и за границу выезжать можно было – в страны социалистического лагеря, и фильмы такие душевные снимали, и песни замечательные звучали из радиоприемников с длинными вынимающимися антеннами, или в Голубом огоньке на Новый год показывали.
Обычные советские люди, обычная размеренная советская жизнь. И счастливое без преувеличений детство…
Но есть люди, которым всегда мало и даже звезды с неба. Оксана была такой.
Ей, 17-летней выпускнице школы, так хотелось вырваться из милого тихого городка в большую, наполненную событиями жизнь. Москва означала для нее возможность сбывшейся мечты.
Оксана неутомимо верила в то, что ее жизнь сложится самым прекрасным образом, что жить она будет всегда в достатке и довольствии, общаться в высшем свете общества. Так сладко замирало ее сердце, когда она предавалась этим мечтам…
Поступить с первого раза не удалось. Но Оксана считала, что родилась не для того, чтобы смириться, отступить, вернуться в родной городок и всю жизнь провести так же, как ее родители. Нет – опять оказаться в тесной двухкомнатной квартирке родителей, опять окунуться в серую череду спокойных безрадостных дней, когда ничего не меняется и никогда не изменится. Нет и еще раз нет!
Оксана поступила работать на Московский завод валяльщицей. Тяжелая, опасная для здоровья работа. Зато она задержалась в Москве, зато ей дали общежитие.
Уставшая до разбитости после работы она приползала в свою общагу. Оксана быстро поняла, что хорошо позаниматься, чтобы поступить в институт на следующий год, у нее не получится… И надо было что-то делать! Надо было срочно что-то делать!
Парни вились вокруг красивой, женственной брюнетки с голубыми глазами, но Оксану не интересовали такие же лимитчики, как она. Или бедные студенты. Ей хотелось сразу в дамки, и чтоб королевишной! Да и все данные у нее для этого были. Очень выигрышная внешность, умение вести себя, достаточная степень эрудиции – в школе-то хорошо училась. Да вот принц все никак не попадался…
Оксана специально подстроила «случайную» встречу с одним из профессоров института, в который намеревалась поступать. Просто столкнулась с ним, намеренно выпустив из рук раскрытую сумочку. Пока она извинялась, пока мило смотрела на 50-летнего профессора, пока они вдвоем ползали по снегу на коленях, собирая содержимое сумочки… взгляд ее красивых голубых глаз, так беззащитно распахнутый, достиг своей цели. Профессор, прочно и навсегда женатый, не устоял.
Она вовсе не хотела портить его жизнь, но мертвой хваткой вцепилась в этого партийного коммуниста с безупречной внешней репутацией, который - а это знали все - любил сходить налево со своими юными студентками.
Оксана студенткой пока не являлась. Но очень хотела ею стать!
Профессор посодействовал ее поступлению в институт. И Оксане было все равно – какая специальность! Получилась экзотическая для стороннего человека специальность – инженер-электромеханик подвижного состава.
Она обнаружила свою фамилию в списках поступивших и радостно воскликнула: ДА!
В этот же день Оксана поинтересовалась в хозяйственном отделе института возможностью въехать в студенческое общежитие. И жизнь, наконец и оправданно, казалась ей в тот день манной небесной.
Ликуя, она ехала в метро, радуясь, взбегала по лестнице ненавистного общежития.
- Все! Я переезжаю! Я поступила! – выпалила она, распахнув дверь, своим соседкам и коллегам-валяльщицам.
Оксана улыбалась, ее глаза взрывались фейерверками счастья.
Она присела на свою кровать и начала отвечать на вопросы обескураженных соседок. Оксана жмурилась от удовольствия – теперь она выше их всех, теперь она, как кинозвезда. Она с радостью замечала зависть в глазах девчонок, своих вчерашних соседок, с которыми прожила почти год и не один фунт соли съела. Теперь она чувствовала себя значительной персоной, и как-то само собой пришло снисходительное поведение к своим вчерашним в доску товаркам. Им же явно ничего не светит в жизни, кроме этого завода. Мозгов не хватит поступить в институт, так вот и проживут, как все. Через 10 лет получат квартиру, заработанную тяжким трудом. Где-нибудь на окраине Москвы. Выйдут замуж за такого же лимитчика, как они сами, за простого парня с завода. Всю жизнь будут копить то на холодильник, то на телевизор. Бррр – скукота! Болото! Только она, Оксана, выберется сейчас в люди. И подхватит себе мужчину ого-го какого! Все обзавидуются! И поступление в институт – первый шаг к мечте о бесконечно красивой жизни! Да, а что? Ну живут же люди и при социализме, когда все равны – шикарно, не смотря на то, что все, вроде как – равны!
Оксана сидела на кровати, укладывая свой скудный гардероб в свою дорожную сумку, рассказывая-расписывая, какая жизнь ожидает ее теперь…
Внезапно она почувствовала дурноту. Прижав ладонь к губам, с трудом сдерживая рвущуюся наружу рвоту, она выскочила в коридор, понеслась к общему санузлу.
Вся белая, она в ужасе смотрела прямо перед собой. Это был уже второй приступ за прошедшие сутки… первый – утром.
«Я… беременна?» - спросила себя Оксана и зажмурилась.
- Нет!!! – вырвалось у нее.
Она оказалась беременной. От того профессора, которого использовала с целью поступления в институт.
Стояло жаркое лето 1979 года. Оставить ребенка было смерти подобно, означало крушение всех мечтаний и надежд, которые так сильно захватили Оксану еще в подростковом возрасте.
18-летняя Оксана знала единственно верный выход из ситуации – аборт. И ни одно сомнение не шевельнулось в ней.
Операция оказалась тяжелой, прошла с осложнениями. Оксана даже не ожидала такого! Так больно, так остро болезненно. Она хваталась руками за подлокотники гинекологического кресла, так сильно сжимала их пальцами, что белели костяшки пальцев…
- Это пыточная, пыточная… это кошмар… - шептала она побелевшими губами, из последних сил превозмогая мучительную боль.
Потная, искусавшая в кровь губы, она услышала, наконец, от женщины-врача:
- Все.
Оксана прикрыла глаза, и слезы облегчения покатились по ее щекам, ее плечи завздрагивали. Но, наконец, стало хорошо, наконец, никто не терзал ее плоть, вгрызаясь беспощадными инструментами по живому, по нежному…
Ей помогли встать, довели до палаты, и Оксана рухнула на кровать, забывшись тяжелым, но принесшим облегчение, сном.
***
Оксане вот-вот должно было исполниться 22 года. Тяжелые, изматывающие науки, в которых она ничего не смыслила, остались позади. Вот-вот диплом. Ее по распределению направляли в Магадан. А принц за все эти 5 лет так и не встретился.
После пережитОго аборта Оксана очень внимательно присматривалась к молодым людям, пытавшимся ухаживать за ней. Но все было глухо – по ее представлениям. Одни студенты из других городов с их романтикой - покорять целину. В смысле дальние селения, раз там была нехватка комсомольцев, готовых на подвиг, как Павка Корчагин, в ежеминутном порыве.
Оксана уже всю голову сломала, не зная, как сделать так, чтобы остаться в Москве. Для этого в те времена единственной причиной было замужество с москвичом. А вот москвича-то на горизонте и не было…
Оксана возвращалась поздно вечером из института. Снег сверкал и переливался в свете Луны, на носу был Новый 1982-ой год.
Она шла, погрузившись в свои грустные неутешительные мысли, не замечая ничего вокруг. Внезапно ее ослепил свет фар, а потом кто-то резко и безжалостно толкнул ее в сугроб у расчищенной дорожки, вырвав сумку…
Продолжение - http://www.liveinternet.ru/users/3984488/post140070980/
|
Метки: фанфик слэш фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц третий не лишний irma lesovik ирма лесовик |
Фанфик Неслучайные встречи, часть 2 |
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Неслучайные встречи
СТАТУС: закончено
КАТЕГОРИЯ: General, Het
ЖАНР: Angst, POV, Romance
Рейтинг: G
ПЕРСОНАЖИ: Билл, Вика.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: о любви, преодолевающей века, о путешествиях во времени
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
Часть 1 - здесь
***
К половине шестого я была уже готова: накрашенные ресницы, подведенные глаза, розовый переливающийся блеск на губах, длинные распущенные волосы, белая кофточка, украшенная бисером, заправленная в кожаную мини-юбку, на талии широкий ремень с массивной пряжкой, черная приталенная курточка и плетеные босоножки на высоком каблуке. Такой я себя еще никогда не видела и не знаю, увижу ли еще когда-нибудь.
«Билл, я постаралась! Я не знаю, кем надо быть, чтобы даже не посмотреть на меня сейчас. Я верю, ты посмотришь, посмотришь дольше обычного», - вела я мысленный монолог, обращенный к Биллу.
В дверь позвонили, я вздрогнула. Идти открывать было страшно. Я сидела в растерянности. Второй, более настойчивый звонок в дверь. Я улыбнулась, с нежностью думая о Томе, это безусловно его палец давит на звонок. Какой же он смешной, нетерпеливый!
Я пошла открывать. На пороге стояли Том, Билл, Марта, Хайке и еще какой-то парень. Красивый парень. Где-то я его видела. У него были белые волосы, явно крашеные.
Все уставились на меня. Я встретилась взглядом с Биллом. Он смотрел на меня широко распахнутыми глазами, периодически пробегая взглядом по моей фигуре и возвращаясь к моим глазам.
- Отпад! Это по-настоящему круто! – заявил Том, и я ему поверила, настолько искренне он это сказал.
- Да мне сегодня повезло! – воскликнул тот блондин, - Все с парой, а я без. А тут такое чудо!
- Это Энди, наш друг и одноклассник, - представил Том.
- Вика.
- Вообще-то я Андреас, но все зовут меня Энди, - пояснил красавец-блондин.
«А, точно, я где-то читала про него» - подумала я, - «действительно, единственный друг братьев Каулитц».
Марта и Хайке были одеты в джинсы и топики и тоже накрашены.
- Наконец-то у Энди появится девушка, - сказала Марта.
- Нет, может, девушка еще и не согласится, - парировал Андреас.
- Так, я правильно понимаю: вы тут без меня меня делите? – спросила я и улыбнулась. Мне нелегко было улыбнуться, Билл так ничего и не сказал мне, только смотрел своими печальными глазами.
- Просто я так ненавязчиво пытаюсь узнать, каковы мои шансы, - ответил Энди.
Я повернулась спиной к компании и, закрывая дверь на ключ, ответила:
- Ну, пока ты производишь на меня хорошее впечатление.
- Yes! – раздалось за моей спиной.
Я обернулась:
- Куда мы сейчас пойдем?
- Обратно к нам на автобусную остановку, - объяснил Том, - там сядем на автобус до Магдебурга, заодно увидишь, где мы живем.
Билл так ничего и не сказал мне за все это время. Но одно радовало: он больше не держал Марту за талию.
Мы шли по Лойтше. Том увлеченно что-то рассказывал Хайке, Билл молча шел рядом с Мартой прямо передо мной, а Энди с загадочным видом шагал рядом со мной, засунув руки в карманы джинсов, и время от времени поглядывая на меня с улыбкой.
У дома Билла и Тома мы остановились. Том позвонил, и через минуту нам открыл Гордон с футляром для гитары в руках.
- Я не брал ее с собой, чтобы не таскаться, - объяснил Том.
- Вика! Ты выглядишь, как настоящая рокерша! – воскликнул Гордон, увидев меня, - Выше всяких похвал!
- Спасибо, - улыбнулась я, заметив краем глаза, что Билл смотрит на меня.
- Я говорю, мне сегодня нереально повезло, - отозвался Энди.
Гордон рассмеялся:
- Ну вот, а ты все ныл: «Что я, один поеду?»
- Гордон, не выдавай меня при девушке, а то она еще подумает, что я нытик. Она как раз сказала, что я произвожу на нее хорошее впечатление. Пока что. Не порть мне рейтинг, - ответил Энди.
- Ладно, не буду. Ребята, автобус идет, - указал Гордон в сторону остановки.
- Пока, Гордон! – махнул рукой Том.
- Пока! – сказал Энди.
- До встречи! – крикнула Хайке, удаляясь с Томом к остановке.
Билл просто помахал рукой.
- До свидания! – произнесла Марта.
Я тоже просто помахала рукой Гордону.
***
Когда я зашла в автобус, то Том и Хайке уже сидели на двухместном сидении, Марта тоже уже сидела у окна, рядом с ней как раз садился Билл. Перед тем, как сесть, он немного помедлил, оглянувшись на меня. Но сзади меня подталкивал Энди:
- Давай на следующее за Биллом сядем.
Я прошла мимо Билла и села на следующее сидение. При этом на секунду наши тела соприкоснулись, а глаза встретились.
Эта какая-то пытка – сидеть за ним, видеть его так близко, но не сметь, не мочь прикоснуться.
Энди рассказывал что-то веселое, мне приходилось отвечать ему, смеяться над его шутками.
«Билл, ну разве ты не слышишь, что я смеюсь неискренне? Ты не чувствуешь, что я на грани?» - мысленно спрашивала я у Билла, глядя ему в затылок.
После одной из смешных историй, рассказанных Энди, Марта обернулась и засмеялась. Билл тоже обернулся, но он даже не улыбался, он посмотрел на меня. Но это длилось недолго. Марта снова стала смотреть в окно, и Билл тоже отвернулся.
***
Я думала, мы будем смотреть выступление “Devilish” из-за кулис, но Энди потащил меня в зал. Хайке и Марта тоже предпочитали смотреть выступление из зала.
Это был небольшой, но достаточно уютный ночной клуб. В этот вечер я впервые познакомилась с Георгом и Густавом. Они были тоже еще такие юные. По крайней мере, я видела их в гораздо более зрелом возрасте на видеозаписях.
Когда началось выступление, я увидела, что Марта, Хайке и Энди начали как-то чудно трястись в такт музыки. Я же просто стояла и наслаждалась живым выступлением Билла.
- Вика, ты чего так стоишь? Давай с нами – колбаситься, - предложил Энди.
- Я не умею так.
Энди подошел ко мне:
- Сейчас научишься, это легко.
Он взял мою руку, поднял ее вверх, а другой рукой слегка надавил мне на спину:
- Наклоняешься, разгибаешься, трясешь головой.
- Энди, я не хочу, не знаю, не умею, - попыталась я отбиться от него.
Но он не отставал. Так мы и дурачились – он ловил меня за руки, я вырывалась – пока я не услышала, как голос Билла сорвался на одной из фраз, а другую фразу он вообще пропустил. Я тут же взглянула на сцену, Билл с горечью смотрел на меня, а потом повернулся спиной к зрителям. Через несколько секунд собрался, видимо, и продолжил петь.
И тут я осознала, что нахожусь в объятиях Энди. Так случайно получилось. Я освободилась от Энди и ушла за кулисы.
Через несколько минут Билл вышел со сцены. Я подбежала к нему:
- Билл, мне надо поговорить с тобой.
- Позже, все позже, - ответил он, быстрым шагом проходя мимо меня.
Как же больно! Я даже не могу поговорить с ним. Знаю, сама виновата. Но как же это все исправить? Как вернуть его нежность?
После выступления мы все остались в клубе, как это говорится – тусить. Георг и Густав присоединились к нам. Том с восторгом рассказал им про меня, про то, как я раскидала толпу их с Биллом недоброжелателей. Георг и Густав удивленно посматривали на меня.
Интересно, теперь и в Магдебурге меня будут узнавать на улице?
Билл сидел, отрешенно думая о чем-то своем.
- Билл, пойдем потанцуем, - предложила Марта.
- Точно, - откликнулся Энди, - пойдем и мы с тобой.
Билл встал и пошел следом за Мартой, а я – следом за Энди. Мы танцевали медленный танец, глядя друг на друга через плечи своих партнеров.
- Билли, прости меня, пожалуйста, - говорил мой взгляд.
- Просишь прощения, а сама танцуешь с другим, - отвечали его глаза.
- Но ведь и ты танцуешь с другой, - упрекал мой взгляд.
- Я хочу быть с тобой сейчас! - кричали его глаза.
- А как я этого хочу! – отвечал мой взгляд.
Медленная музыка закончилась, началось что-то ритмичное. Я вернулась за столик. Билл тоже. Мы сидели друг напротив друга и молчали. Лично я смотрела в стол.
«Ну, никак не получается с ним поговорить. Да тут еще эта Марта. И сам отказался со мной говорить. Что вообще происходит?» - печально думала я.
- Ну, все, пойдемте ловить такси, - объявил Том, - Сейчас на автобусе не уедешь.
Я встала и пошла вслед за всеми. На улице было темно. Том и Энди стали ловить машины, Билл стоял в нескольких шагах от меня рядом с Мартой. Я подошла к нему с другой стороны. Благо темно! Я прикоснулась к его руке. Меня словно током ударило. Его, судя по всему, тоже. Он посмотрел на меня одними глазами, не поворачивая головы. Я взяла его за руку.
- Билл, Марта, поехали, - крикнул Том.
Мы с Энди уже не влазили в автомобиль, нам надо было ловить другую машину.
Но я, вопреки здравому смыслу, крепко держала Билла за руку. Марта потянула его за собой с другой стороны. Я не стала усиливать хватку, Билл последовал за Мартой, и медленно наши руки разомкнулись.
Билл оглянулся на меня, его взгляд был таким потерянным.
Они уехали. Энди пытался поймать машину, а мне было так одиноко, так холодно. Я дрожала от холода.
Наконец, Энди поймал машину, и мы поехали.
Я предусмотрительно села вперед, чтобы избавиться от вопросов и всего остального. Мы ехали молча, благо недалеко.
Подъехав к моему дому на Фридрихштрассе, мы оба вышли из машины: и я, и Энди.
Он подошел ко мне, улыбаясь:
- Что-то ты загрустила. Я могу тебе чем-то помочь?
- Нет, Энди, не можешь.
Он сделал взмах рукой, словно собирался обнять меня, но не решился и просто по-дружески потрепал меня по плечу.
- Еще увидимся, Вика!
- Спокойной ночи, Энди.
Он сел в машину и уехал.
Я подняла голову, чтобы посмотреть на звезды. Россыпи ярчайших бриллиантов переливались над головой.
Я опустила голову и осмотрела пустынную улицу. Было темно, никого из людей не видно. Вдруг я увидела Билла. Он стоял в другом конце улицы, освещенный лунным светом, и смотрел на меня.
- Билл! – крикнула я и побежала к нему.
Он тоже сорвался с места и побежал мне навстречу. Мы бежали друг к другу так быстро, как только могли. Столкнувшись, мы обнялись крепко-крепко.
- Прости меня! – произнесла я, глядя в его глаза, - Я просто не хотела, чтобы ты увлекся мной и страдал, когда я уеду. Мы ведь живем так далеко друг от друга, возможно, мы больше никогда не встретимся. Я не хотела причинять тебе боль.
- Поздно. Я полюбил тебя в тот самый момент, как ты только появилась, - шептал Билл, прижимаясь ко мне крепко, гладя мои волосы.
- Я тоже полюбила тебя с первой секунды, как увидела, - призналась я, вспоминая, как смотрела впервые на его фотографию.
Мы потянулись друг к другу медленно, и вот, наконец, я ощутила вкус его губ на своих губах. Как сладко! Даже когда я уеду навсегда, мне на всю жизнь хватит этого счастья, которое я переживаю сейчас. Я вдыхаю его запах, я ощущаю его тело, я пробую вкус его губ. Бесконечное, безумное счастье. Я не знала, что так может быть.
***
Целый месяц мы были вместе, каждый день с перерывом только на сон.
Билл показал мне один тупичок между одноэтажными зданиями складских помещений. Там был узкий проход и три стены без окон. Мы принесли туда ящик, на котором можно было сидеть, исписали стены нашими именами и называли этот закуток нашим убежищем.
Том посмеивался над нами, Гордон был в восторге оттого, что мы с Биллом любим друг друга, а Симона стала мне второй матерью. Энди, хотя и повздыхал поначалу, но тоже был рад за нас. Он стал мне настоящим другом, так же, как и Том.
Все было так хорошо!
Мы сидели с Биллом поздно ночью на крыше нашего с папой дома и целовались под звездами.
- Завтра мы выступаем в клубе, - напомнил мне Билл, оторвавшись от меня.
Я зажмурилась от удовольствия предстоящей вечеринки.
- На этот раз ты будешь танцевать только со мной, - заявила я.
- А ты со мной, - улыбнулся Билл.
Мы помолчали.
- Ты знаешь, мне давно пора домой, а уходить так не хочется, - сказал Билл, нежно обнимая меня.
- Не уходи, оставайся, - ответила я.
- Ты это серьезно? – спросил он.
- Да.
- Тогда я останусь.
- Это должно было когда-то произойти между нами, и я очень этого хочу и нисколько не боюсь, ведь это будет с тобой.
- Для меня это в первый раз, - признался Билл.
- Для меня тоже.
- Но я давно хочу этого, очень.
Я легла на расстеленный плед:
- Иди ко мне, Билли, - я протянула к нему руки, улыбаясь.
Все произошло в теплую летнюю ночь с просто сумасшедшими звездами на небе. На крыше. В свете луны.
В эту ночь мы никак не могли расстаться, никак не могли разомкнуть наших рук.
Билл ушел часов в 5 утра и то потому, что нам было неудобно перед моим папой.
Я смотрела ему вслед, а он все оборачивался и махал мне рукой, его глаза были такими счастливыми!
***
Как только Билл скрылся из вида, ко мне на крышу поднялся папа и обеспокоенно сказал:
- Вика, меня срочно вызывают домой, мы телепортируемся немедленно.
- Но папа, я даже не предупредила Билла! – закричала я в отчаянии.
- Времени совсем нет. Я очень долго ждал, когда вы разойдетесь, не хотел вам мешать. Я уже все собрал, сложил в машину. Давай пойдем. Это не игрушки, Вика!
- Папа, но я мигом сбегаю, хотя бы попрощаюсь с ним, - взмолилась я со слезами на глазах.
- Вика, ты меня знаешь? Я зверь? – спросил папа.
- Нет, ты самый лучший папа на свете!
- И вот если я говорю, что нам надо ехать, значит – другой альтернативы просто нет. Мы и так опаздываем. Там какое-то ЧП случилось в центре. Я нужен срочно.
С этими словам папа развернулся и полез вниз. Я поплелась за ним.
Слезы лились по моим щекам бесконечным потоком. Я снова залезла в кофр. Папа дал мне платок.
- Извини, родная, я знаю, что сейчас твое сердце разрывается напополам, но все же, когда нас будут окружать люди, постарайся вести себя тихо. Никто не должен знать, что ты была здесь вместе со мной. И… - он помолчал, - Я чувствовал то же самое, когда погибла твоя мама. Я ведь тоже не успел попрощаться с ней навсегда.
С этими словами папа закрыл кофр.
Мне казалось, я умерла. Это конец! Конец! Я больше никогда не увижу Билла! Мне все равно, мне абсолютно все равно, что со мной будет. Я ходячий труп в 16 лет. А что будет с Биллом, когда он завтра примчится ко мне? Что он подумает? Как будет страдать! И надо же было именно сегодня нам провести такую ночь!
Мысли, вызванные отчаянием и нестерпимой болью, роились в моей голове, словно пчелы. Ни одну из них я не могла додумать до конца.
Когда мы приехали к машине времени, и папу окружили люди, я постаралась не всхлипывать и вести себя как можно тише. Ведь папа подарил мне такое счастье! Я не могла подвести его. Но я держалась из последних сил, к тому же в кофре приходилось стоять, а ноги меня уже плохо держали.
Я почувствовала, как мы въезжаем в портал. Еще немного. Машина остановилась. Конец!
- Вика! – я слышала, как папа торопливо набирает код, чтобы открыть кофр.
Но почему? Мы же должны были переместиться в тот ангар, из которого телепортировались в последний раз! А там должно быть полно людей.
Крышка кофра, наконец, открылась. Мне в лицо ударил яркий свет. Передо мной стоял взволнованный папа.
- Вика! Что-то пошло не так, мы остались в 21 веке, судя по всему. Опять неподалеку от Лойтше.
Я уставилась на него в удивлении и радости.
- Мы вернулись назад?
- Похоже на то, - ответил папа. Он был обеспокоен.
- Папочка, скорее, поехали, - взмолилась я.
Мы сели в машину и поехали в Лойтше. Судя по всему, на дворе стояла осень.
- Не знаю, как могло такое случиться, - бормотал папа, - Что-то пошло не так, поди теперь разберись, сколько времени это займет.
- Папа, высади меня на Банхофштрассе.
- Хорошо, - по инерции ответил папа, а потом, покосившись на меня, добавил, - Слушай, у меня есть только одно нереальное объяснение произошедшему. Ваша любовь с Биллом оказалась настолько сильна, что сломала машину времени и не отпустила тебя отсюда.
- Папа, ты серьезно так считаешь? – спросила я, ошарашено глядя на него.
- Ты отлично знаешь, что неполадки с нашей техникой случаются крайне редко.
- Но метко, - отозвалась я, - Как с мамой.
Мы помолчали.
- Да, ты права, случаются необъяснимые неполадки, - наконец откликнулся папа.
Мы подъехали к повороту на Фридрихштрассе, и я выскочила из машины и побежала к Биллу.
Вот и автобусная остановка. Стоп! Я притормозила, подошла ближе. Несколько надписей: Tokio Hotel; Billi; Tom Kaulitz, ich liebe dich! И еще несколько в том же духе.
Какой же сейчас год? Я поспешила к известному мне газетному киоску, взглянула на даты выхода газет – 8 октября 2005 года!!!
Значит прошел целый год! Для Билла, конечно.
- Вика! – я услышала громкий окрик и вздрогнула.
Это был Гордон. Он спешил ко мне семимильными шагами.
- Где ты пропадала все это время? – взволнованно спросил он, переводя дух от быстрой ходьбы.
- Я… Это не зависело от меня. Папу срочно вызвали, и мне пришлось тоже ехать с ним, - я виновато смотрела в землю.
- Билл чуть с ума не сошел! Разве так можно, Вика? Я думал, мы его потеряем. А тут с ними контракт подписали, ему пришлось много работать, он хоть немного пришел в себя. А то запрется в комнате на целый день, и мы не знаем, жив он там или нет, - Гордон говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но я понимала его.
- Гордон, прости, пожалуйста. Если бы это зависело от меня, я никогда бы не уехала. Никогда.
Он кивнул:
- Дети, ей-богу!
Затем он достал телефон и нажал кнопку:
- Билл, Вика вернулась. Тут, у газетного киоска. Ну где я прессу обычно покупаю? Да, - Гордон усмехнулся, нажав кнопку отбоя, - Даже не договорил со мной, побежал. Сейчас будет здесь.
- Спасибо, - благодарно улыбнулась я.
- За что спасибо? Ты себя в зеркале видела? У тебя глаза, как у раненой лани. Билл весь год с такими прожил. Вижу, что тебе не меньше досталось. Я даже злиться на тебя, такую несчастную, не могу.
От его понимания, от того, как верно он прочел в моих глазах мою боль, слезы ручейками покатились по моим щекам. Гордон сочувственно посмотрел на меня и прижал меня к себе:
- Не реви, слышишь, никто не умер. Сейчас он прибежит. Сейчас.
- Вика! – услышала я за спиной родной голос. Я обернулась, увидела повзрослевшего Билла, который, встретившись с моим взглядом, остановился и только смотрел на меня с такой болью, что у меня заболело сердце, потому что по его глазам я поняла, как много он пережил за этот год.
Я побежала ему навстречу, не скрывая своих слез, он побежал навстречу мне. Мы столкнулись и так крепко прижались друг к другу, что мне не хватало дыхания, но хотелось обнять его еще крепче.
- Билл, - задыхаясь, зашептала я, - я никогда не уехала бы от тебя, если бы у меня был хоть один-единственный шанс остаться. Но я не могла остаться, я даже не могла попрощаться с тобой. Я сходила с ума от того, что мы расстаемся навсегда, я почти умерла.
- Я не понимаю, объясни мне, - ответил Билл, целуя мои слезы на щеках, - Почему ты не могла остаться или хотя бы позвонить все это время?
У меня больше не было сил скрывать свою тайну, и я не хотела обманывать Билла.
- Билл, пойдем в наше убежище, я тебе все расскажу, - решилась я.
- Пойдем, но только бегом, - согласился Билл, - мне бы не хотелось наткнуться на фанаток.
Я кивнула, и мы побежали, взявшись за руки. Мы совсем позабыли про Гордона, даже не оглянулись на него. Просто рядом с Биллом я позабыла обо всем на свете, он, видимо, тоже. Но я думаю, Гордон нас понимал и прощал.
- Вот видишь, Билл, ты становишься знаменитым! – крикнула я на бегу.
- Я и сам этого не ожидал. Когда нам предложили контракт, я уже ничего не хотел.
- Это только начало! Вы выпустили только один сингл, а дальше будет просто головокружительный взлет, - ответила я. Мы как раз вбежали в наше убежище и остановились.
- Откуда ты все знаешь? – спросил Билл.
Я серьезно посмотрела ему в глаза и сказала:
- Сейчас я расскажу тебе то, что никогда и никому не рассказала бы даже под пытками. Я доверяю только тебе. Ты должен знать, кто я такая и откуда.
Билл смотрел на меня широко распахнутыми глазами, не отрываясь.
- Я не из твоего мира. Вернее, мир у нас один, просто… я из будущего. Из 25 века. Если быть точной, то месяц назад я покинула 2409 год. Я понимаю, в это сложно поверить, даже невозможно, но это правда. Впервые я увидела твою фотографию на экране компьютера и… влюбилась. Потом я посмотрела твои выступления и твои клипы, вернее ваши, вашей группы Tokio Hotel. И все – мир для меня рухнул. Я осознала, что тебя больше нет, что ты давно умер, и я никогда не смогу хотя бы одним глазком увидеть тебя. Мой папа давно работает в Германии начала 21 века. Он понял меня, вошел в мое положение и тайно провез меня через портал времени сюда, в Лойтше, в 21 век.
Я помолчала.
- В то утро, когда ты ушел, папа сказал, что у него приказ немедленно возвращаться. Мы уже опаздывали, поэтому у меня не было времени даже попрощаться с тобой. Я думала, что больше никогда не увижу тебя… живым. И вдруг при телепортации что-то пошло не так, и мы с папой оказались вот в этом сегодняшнем дне. Я сразу побежала к тебе, но увидела надписи на остановке и поняла, что вы уже стали знаменитыми. Чтобы узнать, какое сегодня число, я пошла к газетному киоску и там встретила Гордона.
Билл не сводил с меня удивленных глаз:
- Я не знаю, что сказать, я не знаю, - прошептал он.
- Чтобы ты убедился в моем рассказе, я покажу тебе кое-что.
Я достала из кармана куртки мой ЛЛК, это был предмет, похожий на кнопку дверного звонка. Я положила его на землю и нажала на кнопку. Она раскрылась, выпуская наружу золотой луч. Этот луч в считанные секунды образовал в воздухе прозрачный экран. Со стороны это выглядело так: кнопка лежала на земле, из нее вырывался яркий золотой луч, который примерно в метре от земли преобразовывался в прозрачный экран. Я протянула руку внутрь экрана и стала листать папки с файлами. Тыкнув пальцем в папку Tokio Hotel, я выбрала видеоклип Rette mich. Это видео было обработано, и мы увидели изображение в объеме. Билл смотрел на повзрослевшего самого себя в клипе, который он видел первый раз в жизни. В клипе у него была совсем другая прическа, не такая, как сейчас. И пел он уже немного другим - «взрослым» - голосом.
И без того большие глаза Билла стали двумя огромными океанами. Он переводил взгляд с меня на экран и обратно.
- Эту песню я написал про нас, - прошептал он, и на глазах его выступили слезы, - Я так хотел, чтобы ты пришла и спасла меня. Я действительно сгорал внутренне.
Я подошла к нему и обняла его:
- Я поняла это тогда, когда у нас появилось это убежище, и мы писали на этих стенах наши имена.
Мы стояли, обнявшись, и смотрели клип.
Когда клип закончился, Билл произнес:
- Это невероятно. Значит ты… ты снова можешь уехать навсегда?
- Я бы этого не хотела. Но, скорее всего, мне придется возвращаться, и, может быть, даже сегодня.
- Но я понял, эта установка по перемещению сломалась.
- Даже если и так, - тяжело вздохнула я, - телепортов по всему миру предостаточно. В одной Германии их несколько. Не получилось в одном месте, значит телепортируемся в другом.
Я стала закрывать папки на компьютере.
- Это не опасно, просовывать руку прямо в экран? – поинтересовался Билл.
Я усмехнулась:
- Нет, конечно, - я взяла его руку и ввела ее прямо в экран, - Вот видишь!
Он потрясенно пошевелил рукой внутри экрана, отчего папки с файлами зашевелились в такт его движениям.
Он вынул руку. Внезапно он резко повернулся ко мне и спросил:
- Значит, ты знаешь день моей смерти?
Я вздрогнула:
- Нет, не знаю. Я читала твою биографию, но, когда поняла, что в конце узнаю, когда и как ты умер, я закрыла ее.
Воцарилась пауза, и мы молча смотрели друг на друга.
- Кто бы мог подумать! – произнес Билл, - Из миллионов девушек моего времени мне никто оказался не нужен. Я полюбил почти инопланетянку, гостью из будущего! Вика, мы обречены, да?
- Я не знаю будущего. Даже нам в 25 веке известно только прошлое, потому что вход в наше будущее нам закрыт людьми будущего. Никто из нас не знает, что нас ждет, - ответила я, задумчиво глядя на Билла, - Если бы ты знал, как я надеюсь на то, что мы будем вместе. Ну, или хотя бы, на то, что будут вот такие встречи. Хотя бы раз в год.
Билл молчал, размышляя о чем-то. Потом он поднял на меня серьезный решительный взгляд и сказал:
- Пообещай мне одну вещь. Если ты снова уедешь в свое будущее, посмотри дату мой смерти и приходи ко мне в этот день, чтобы я смог в последний раз увидеть тебя. Что бы ни случилось в моей и твоей жизни. Я буду ждать тебя в этот день.
- Билл! – мои глаза расширились от осознания услышанного, - Это будет слишком больно.
- Если ты снова уедешь, меня всю жизнь будет греть мысль о том, что я увижу тебя еще хотя бы один раз. Пообещай, что сделаешь это, что бы ни случилось.
- Хорошо. Я сделаю это, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, - пообещала я, глядя в его такие юные и прекрасные глаза, что сама мысль о его смерти казалась нелепостью.
Он стоял передо мной – 16-летний, только начинающий свой головокружительный подъем на звездный Олимп, такой юный, что перед ним лежала целая жизнь, и целый мир только и ждал момента, чтобы упасть к его ногам.
***
Нам удалось задержаться в 2005 году всего на 3 дня. Папа объявил, что мы телепортируемся из другой точки.
На этот раз я могла попрощаться с Биллом, потому что мы не расставались с ним ни на секунду с момента нашей встречи и практически не спали, чтобы не терять время, отпущенное нам.
Я рассказала папе, что Билл все знает, что я подробно объяснила ему, кто я и откуда. Папа молча кивнул и ничего не ответил.
В тот день, когда мы должны были телепортироваться, папа постучал ко мне в комнату:
- Вика, я могу зайти?
Я тревожно взглянула на Билла, он – на меня. Мы лежали на диване и слушали музыку в объятьях друг друга.
- Да, папа, входи, - ответила я, поднимаясь. Билл тоже поднялся.
- Сегодня в 9 вечера мы уезжаем, - сказал папа, бросив на нас сочувственный взгляд.
Мы с Биллом в отчаянии посмотрели друг на друга.
- И ничего нельзя сделать, Вадим? Совсем ничего? – спросил Билл моего папу. Он так же демократично называл моего папу Вадимом, как я звала его маму Симоной, а отчима Гордоном.
Папа отрицательно покачал головой, опустив расстроенный взгляд в пол. Потом он снова поднял глаза и посмотрел сначала на меня, потом на Билла.
- Дети, я обещаю, вы скоро встретитесь снова, - тихо произнес папа и вышел из моей комнаты.
Мы с Биллом бросились в объятья друг другу.
- Прости, что я бессилен в этой ситуации, - произнес Билл.
Я не могла смотреть ему в глаза, было слишком больно. Да сколько же в человеке слез? Они катились по моим щекам, словно реки, вышедшие из берегов.
- О чем ты говоришь? Даже мой папа не может ничего сделать, - я обняла его за шею, - Билл, может, мы еще и встретимся. Я знаю, раз папа пообещал, он обязательно поможет нам встретиться.
- А как жить все это время? Ведь я даже не смогу тебе позвонить. Тебя вообще нигде не будет в моем мире, - прошептал Билл, и по его срывающемуся голосу я поняла, что он тоже плачет.
- Билли, мы в любом случае встретимся хотя бы еще один раз. Я же пообещала тебе.
- Если не получится встретиться раньше, я буду ждать день своей смерти, чтобы увидеть тебя снова.
Я подняла голову и посмотрела на Билла:
- Ну, что ты говоришь! Мы встретимся гораздо раньше, - внезапно я замолчала, оглушенная пришедшей мне в голову мыслью.
- Билл, скоро ты будешь суперзвездой, - продолжила я, - тысячи девушек будут сходить от тебя с ума. Возможно, в этом блеске, в этом успехе ты забудешь обо мне.
Я уже больше не плакала, потому что мысль о том, что Билл перестанет по мне страдать и сможет быть счастлив, пусть с другой, как ни странно успокаивала меня. Только бы он не страдал.
- Вика, ты соображаешь, что ты говоришь? – возмутился Билл, - У меня просто не хватит сил полюбить кого-то еще, я всю любовь отдал только тебе.
Это прозвучало так трогательно, что мои глаза снова наполнились слезами:
- Билли, я так тебя люблю! – призналась я, вложив в эти слова всю мою душу, - Как же я тебя люблю! Каждой своей клеточкой, ты в каждом моем вдохе, в каждом ударе моего сердца.
- Родная моя, любимая. Не забудь, что я всю жизнь буду надеяться снова увидеть тебя, - прошептал Билл, прижимая меня к себе.
- Билл, ну почему же мы должны расстаться? Это же такое счастье – жить в поцелуе, ощущая нас двоих единым целым! Так полюбить удается не всем. Ну почему же высшие силы не дадут нам шанс? Ты знаешь, в моем времени люди очень часто кончают жизнь самоубийством. У них есть все, что можно пожелать, им не приходится работать, если они этого не хотят, они могут бесконечно путешествовать по миру, но все равно многим становится невыносимо скучно от такого образа жизни. Любви в моем веке стало гораздо меньше, чем в твоем. И, если другим незачем жить, то почему я должна отказываться от смысла своей жизни ради того, чтобы снова поселиться в своем скучном веке. Без любви. Я ведь там все равно никому не нужна, кроме папы, а он все равно бОльшую часть времени проводит здесь, в 21 веке. Как же все это глупо. Я не понимаю, зачем я должна возвращаться.
- Малыш, я не знаю, но пока что все против нас. Тебе будет немного легче, чем мне, ты раньше меня узнаешь, когда мы встретимся, - Билл гладил мои волосы и так грустно смотрел на меня, что мне казалось, что он для себя уже решил, что мы расстаемся навсегда.
***
Мы долго не могли разомкнуть рук, прощаясь. Я смотрела в его глаза и не могла наглядеться. В голове птицей в клетке билась мысль: «Возможно, это навсегда!»
- Я сделаю все, чтобы вернуться к тебе, - прошептала я.
Билл молча кивнул, глядя на меня несчастными глазами.
- Вика, мы должны ехать, - сказал папа, подходя к нам, - Все, мы больше не можем задерживаться.
Он взял меня за руку и повел к фургону. Медленно наши с Биллом руки разомкнулись, но наши глаза все еще неотрывно смотрели друг на друга. Я одними губами произнесла:
- Я люблю тебя, - и исчезла в фургоне машины.
Снова кофр, снова слезы по щекам бесконечным потоком. Уже находясь в кофре, я услышала голос Билла:
- Я люблю тебя! Я буду ждать тебя! Не забудь, что ты мне обещала! – голос на грани срыва.
- Билл, я приеду! Даже если мне придется пройти тысячу морей, миров и лет.
- Билл, прости, я закрываю дверь, - тихий голос моего папы.
- Люблю тебя! Люблю! Люблю! – услышала я перед тем, как дверь фургона захлопнулась.
Машина тронулась с места, и я заплакала еще горше, хотя, казалось бы, это уже невозможно.
Пока мы добирались до места, въезжали в портал времени, я все прокручивала в голове наши встречи с Биллом. Вот после драки я подхожу к нему, присаживаюсь на корточки, смотрю в его глаза, протягиваю руку и нежно втираю капельку целебной мази в его губу. Вот мы танцуем: он с Мартой, я с Энди. Мы ведем молчаливый диалог одними глазами. Вот мы обнимемся в свете луны. Вот он целует меня после того, как все произошло. Это больно вспоминать, но переносясь мыслями в прошлое, я снова переживаю счастливые моменты и даже улыбаюсь сквозь слезы.
Я поняла, что мы въехали в портал. Машина остановилась. Послышались голоса.
2409 год, Россия, Екатеринбург
- С приездом, Вадим Александрович!
- Здравствуйте!
- Привет, Вадим!
- Вам нужно срочно в Центр Управления, - женский голос.
- Мне надо оборудование разобрать, - ответил папа.
- Все потом! Какое оборудование?! У нас чрезвычайная ситуация! Вам срочно нужно зайти в Центр Управления!
- Скажите хотя бы, где Андрей Сергеевич? – спросил папа о своем начальнике.
- Вам там все объяснят. Мне была дана задача – отправить Вас в Центр Управления сразу после Вашего прибытия. Это очень важно, Вадим Александрович.
Папе пришлось сдаться под таким напором, и, судя по всему, он ушел.
Я осталась стоять в кофре. Что оставалось делать? Радовало одно – никто, кроме папы не знал кода и не мог бы открыть крышку кофра и обнаружить меня.
Я ждала очень долго, у меня уже просто не было сил – ни душевных, ни физических. Я так устала, мне было так плохо. То, что Билла нет в этом мире, я почувствовала сразу, как только машина остановилась, въехав в портал. Мне стало так одиноко, так холодно. Все одно к одному – и все плохо.
Папа все не шел и не шел. Я слышала, как пространство вокруг постепенно опустело. Похоже, что все ушли. Я представила, что нахожусь одна в запертом кофре, в запертой машине посередине огромного ангара, и мне стало совсем тоскливо.
Наконец, я услышала звук открываемой двери, звон кнопочек кода – и крышка распахнулась.
Передо мной стоял папа.
- Извини, что так долго, - он улыбался, - У меня для тебя хорошая новость. Меня назначили начальником управления телепортациями во времени.
- И что это значит?
- Я смогу контролировать все телепортации, назначать работников на то или иное задание в прошлом, утверждать оборудование, которое поедет в прошлое. А самое главное – я точно смогу отправить тебя обратно, в 21 век.
Я кинулась ему на шею:
- Папочка, как же это здорово! Я снова смогу увидеть Билла!
Папа смотрел на меня грустными глазами.
- Подожди, папа, но ведь это значит, что ты не сможешь больше ездить в 21 век, если ты будешь работать здесь, в центре? – спросила я.
- Не смогу, - папа помолчал, - Понимаешь, произошло ужасное несчастье. Андрей Сергеевич покончил с собой, выпрыгнув из аэромобиля.
Я удивленно распахнула глаза:
- Как? – я хорошо знала папиного начальника, он был приятным интеллигентным мужчиной лет 60.
- В предсмертной записке он написал, что очень сожалеет, что подводит своих коллег, но не может оправиться после смерти сына, не видит смысла в своей жизни.
Я знала, что у папиного начальника покончил собой его 23-летний сын. Он просто не нашел себя в жизни, не видел смысла в постоянной праздности. Он покончил собой от скуки. Так же – выпрыгнул из аэромобиля. Это произошло год назад.
- Именно он порекомендовал меня на свое место. Он оставил после себя целую папку файлов с указаниями. Видимо, до последнего беспокоился о деле, о коллегах. Без него все замерло. Все нити по телепортациям из Екатеринбурга были у него. Когда его не стало, в Центре Управления утвердили мою кандидатуру на его место и срочно вызвали меня из Лойтше. Я согласился. Хотя в другой ситуации мне эта должность была бы не нужна.
- Ты не сможешь больше телепортироваться? – спросила я.
Папа отрицательно покачал головой:
- Я нужен буду здесь каждую секунду.
- Папа! – ахнула я, - Это все из-за меня!
Я знала, как папа любил свою работу в Германии. Как он теперь будет жить?
- Меня будет радовать то, что ты будешь счастлива, - ответил папа, - Я видел, как Билл любит тебя. И я совсем не хочу, чтобы ты… Я хочу, чтобы ты была жива.
Я поняла, что папа хотел мне сказать. Он боялся, что я от отчаяния повторю полет сына Андрея Сергеевича.
Я благодарно посмотрела в папины глаза:
- Папа, я буду очень счастливой. За нас всех: и за тебя, и за маму, и за себя.
- Я именно на это надеюсь, - улыбнулся папа, его глаза блестели от слез.
Он отвел взгляд в сторону:
- Тебе придется снова лезть в кофр. Я распоряжусь, чтобы тебя транспортировали домой.
Я кивнула и подошла к папе:
- Ты самый лучший папа всех времен и миров.
***
Я экстерном сдала все экзамены в школе и, наконец, была свободна.
Мне нелегко все это далось: время, прожитое без Билла, экзамены.
После школы я могла полностью располагать собой и делать все, что мне вздумается.
Мы с папой разработали планы 3 телепортаций. Мне нужно было успеть совершить задуманное, идеально попав всюду по времени.
Как бы мне ни было больно, я прочла биографию Билла до конца. Именно из нее я узнала те факты, которые потрясли меня до глубины души и заставили подготовиться к 3 вытекающим друг из друга телепортациям.
2007 год, Германия, Обрерхаузен
Я подошла ко входу Кёпи Арены и протянула свой билет.
- Опаздываешь, они уже заканчивают, - проинформировала меня удивленная девушка-контролер.
Я только улыбнулась в ответ.
Я прошла в фан-зону и пробилась к сцене. Это оказалось не так-то легко сделать. Но что для меня были эти несколько метров до сцены, когда я прошла сквозь века.
Билл начал петь последнюю песню: An deiner Seite (Ich bin da) – На твоей стороне (Я здесь).
Я стояла и смотрела на него снизу вверх. Он был такой красивый, повзрослевший, 18-летний. От него шла необыкновенная энергетика, я просто наслаждалась им! Я так давно его не видела! Правда, он не видел меня еще дольше.
Том случайно бросил на меня взгляд. Его глаза округлились, он вопросительно кивнул головой. Я улыбнулась и помахала ему рукой.
Том тут же подбежал к Биллу и что-то шепнул ему. Билл что-то переспросил и внимательно пробежал глазами первые ряды фанаток.
Наконец, наши глаза встретились. Он улыбнулся мне счастливой улыбкой и вступил в припев с удвоенной энергией:
Ich bin da, wenn Du willst.
Ich bin da, ganz egal wo Du bist.
Ich bin da, schau in Dich rein dann siehst Du mich.
Ich bin da,
Wenn Du nach mir greifst dann halt ich Dich.
Ich bin da wenn Du willst, ganz egal wo Du bist.
An Deiner Seite, nur eine Weile
Du bist nicht alleine.
Я здесь, когда ты захочешь,
Я здесь, абсолютно все равно, где ты находишься.
Я здесь, посмотри в себя, и ты увидишь меня.
Я здесь,
Если ты схватишься за меня, я удержу тебя.
Я здесь, когда ты захочешь,
Я здесь, абсолютно все равно, где ты находишься.
На твоей стороне, и какое-то время
Ты не будешь одна.
Он смотрел только на меня. Он пел для меня. Он так счастливо мне улыбался!
Когда закончилась песня, и Биллу пора было уходить со сцены, он все оглядывался на меня, улыбался. Я прочла в его глазах:
- Сейчас я за тобой кого-нибудь пришлю. Как же я счастлив!
- Я очень жду, когда смогу прикоснуться к тебе, - говорили мои глаза, наполняясь слезами.
Ко мне подошел Энди:
- Привет! Билл просто жаждет тебя увидеть, пойдем, я тебя проведу, - он широко улыбался мне, было видно, что он рад меня видеть.
- Энди, как же я по всем по вам соскучилась! – искренне произнесла я, хватаясь за его протянутую руку.
- Я тоже рад тебя видеть! Где ты пропадала столько времени?
- Я тебе обязательно расскажу, но чуть позже, - пообещала я.
Он оглянулся на меня, понимающе улыбаясь:
- Ладно, потом, так потом.
Энди уверенно вел меня сквозь толпу, прокладывая мне путь. Я шла за ним, держа его за руку.
«Как хорошо, что у Билла и Тома есть такой друг!» - подумала я.
Наконец, я увидела Билла. Он стоял в коридоре за сценой, от нетерпения раскачиваясь из стороны в сторону. Завидев меня, он кивнул на дверь, и скрылся за ней. Я пошла следом за Биллом.
Едва я приоткрыла дверь, он втянул меня внутрь и защелкнул замок.
Не говоря ни слова, мы кинулись в объятья друг друга. Я снова вдыхала его запах, чувствовала его тело. Мои руки скользили по его спине, мои губы тянулись к его губам. И снова этот сладкий поцелуй. И никого нет на целом свете, кроме нас. Его глаза так близко, счастливый, смеющийся взгляд.
- Ты вернулась! Вернулась! Вернулась! Как же я счастлив! Ты все еще любишь меня?
- Билл, разве бы я вернулась, если бы не любила? Я очень тебя люблю. Теперь мы навсегда будем вместе.
- Правда? – его глаза вспыхнули радостными искрами.
- Да, - кивнула я, - но после того, как я совершу еще два путешествия во времени.
- Когда? Зачем? – Билл беспокойно взглянул на меня.
- Увидишь, мы будем вместе навсегда. Только сейчас мне надо уже уходить.
- Вика! Мы же только что встретились! Я так скучал! Я никуда тебя не отпущу, - он нахмурил лоб, его глаза стали такими несчастными.
Я погладила его по щеке:
- Так нужно, Билли. Я хочу изменить прошлое. Обещаю, мы будем вместе всю жизнь, каждую минуту.
В его глаза было больно смотреть.
- Билли, потерпи еще немного. Я все тебе объясню позже. А теперь мне пора. Мы встретимся скоро.
Метки: фанфик гет фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц irma lesovik ирма лесовик неслучайные встречи |
Фанфик Неслучайные встречи, часть 1 |
Мой второй фанф. Написан в январе 2009.
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Неслучайные встречи
СТАТУС: закончено
КАТЕГОРИЯ: General, Het
ЖАНР: Angst, POV, Romance
Рейтинг: G
ПЕРСОНАЖИ: Билл, Вика.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: о любви, преодолевающей века, о путешествиях во времени
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
Часть 2 - здесь
2409 год, Россия, Екатеринбург
Я ужасно несовременная, я неправильный подросток для 25 века. В то время, как большинство моих одноклассников беззаботно почивают на лаврах технического прогресса, мне невыносимо скучно. Мне хотелось бы жить раньше, в другую эпоху. Не знаю, может быть, это у меня от папы, он историк-исследователь, специализируется на Германии первой половины 21 века. Он часто бывает там с помощью машины времени и рассказывает мне просто невероятные вещи. Оказывается, в 21 веке существовали деньги, за которые можно было получать товары и услуги. Людям приходилось из-за этих денег работать на нелюбимой работе, какой ужас! Сейчас у нас все делают роботы, а люди могут найти себе занятие по душе. Вот и я, заинтригованная папиными рассказами, полезла в Интернет в поисках информации о 21 веке.
Перечитав массу подробнейших отчетов, в том числе папиных, о 21 веке, я пришла к выводу, что жить там было хоть и гораздо сложнее, чем сейчас, но куда как интереснее.
- Так, а что у них там было с музыкой? – спросила я компьютер.
- Конкретизируйте вопрос? – откликнулся тот.
- Ну, начнем с начала. Покажи мне самых популярных певцов и самые популярные музыкальные группы начала 21 века, - сформулировала я задачу.
На экране появились фотографии и подписи к ним. Я потыкала пальцем в некоторые из них – они тут же увеличивались, а внизу появлялась короткая информация о группе или певце. Очередное легкое прикосновение к экрану, и передо мной, на весь мой 500-сантиметровый монитор, предстала фотография такого феерического парня, что я несколько минут не могла ни о чем думать, не могла пошевелиться, только смотрела во все глаза и не могла насмотреться. Уже потом я заметила, что рядом с ним стоят еще 3 парня, а внизу написано: группа Tokio Hotel, Германия, начала свое восхождение к вершинам славы в июле 2005 года.
Я откинулась на кресло, которое тут же среагировало на мое внутренне напряжение и волнение и начало было делать мне легкий успокаивающий массаж, но я вскочила на ноги. Мне совсем не хотелось успокаиваться! Впервые за свои 16 лет, живя в этом скучном 25 веке, я испытала невероятный внутренний подъем, интерес, какую-то радость жизни. Сложно передать, какие положительные эмоции я чувствовала.
- Покажи мне первый клип группы Tokio Hotel, - обратилась я к компьютеру.
На экране появилась рука с черным маникюром, держащая черную свечу, а потом Он, тот парень с фотографии, только с другой прической и чуть младше. Его пронзительный взгляд обжег меня, заглянул мне в самое сердце и… остался там.
А потом я услышала его голос, который пел: “Das Fenster oeffnet sich nicht mehr…” Внизу шла подпись - Tokio Hotel, “Durch den Monsun”. Я, как завороженная, смотрела на экран, и не могла пошевелиться.
Хорошо, что у моего века были некоторые свои плюсы. Вот сейчас я свободно понимала, о чем поет этот завороживший меня парень. В мое время во всех школах учат по 10 иностранных языков, и все в совершенстве. Информация, благодаря специальным аппаратам, с бешенной скоростью вкладывается прямо в мозг, нам не приходится ничего зубрить, как это было раньше. Слово-то какое устаревшее – зубрить. К тому же сейчас мозг человека работает не на 4% своих возможностей, как в том же 21 веке, а на 50%.
Клип за клипом, концерт за концертом сменяли друг друга на моем экране – я была покорена, я не могла остановиться, хотя очень устала и от своих эмоций, и от такого длительного просмотра. Я просидела за компьютером до глубокой ночи.
Когда окончился очередной живой концерт группы, я откинулась на кресло и дала ему возможность сделать мне массаж. Я устала, но была очень счастлива, переполнена чувствами и эмоциями.
***
На следующий день я кинулась к компьютеру, чтобы прочитать биографию солиста группы Tokio Hotel. Странно, я поймала себя на том, что до сих пор не знаю, как его зовут.
- Покажи мне биографию солиста группы Tokio Hotel, - скомандовала я компьютеру.
На экране возникло, наконец, его имя – Билл Каулитц.
- Билл, - произнесла я вслух, словно пробуя это имя на вкус, - Билл!
Я почувствовала, что мое сердце бьется теперь именно с этим звуком. Не тук-тук, а билл-билл.
Я читала об основных этапах жизни Билла и то радовалась его победам, то огорчалась от его неудач.
Внезапно меня охватил ужас – я закрыла его биографию.
«Если я доберусь до конца, то я узнаю, когда и как он умер», - пронеслась во мне жуткая мысль. Я только теперь начала осознавать, что этот красивый, такой молодой парень жив только в своих видеозаписях и в моей голове.
«Его нет в этом мире, он давно умер», - застучало у меня в висках. Слезы градом покатились по моим щекам, кажется, у меня заболело сразу все внутри, я согнулась пополам и завыла от невыносимой боли.
В мою комнату вбежал папа.
- Вика, что с тобой? Что случилось? – обеспокоенно спрашивал он меня, а я просто физически не могла ответить, рыдания душили меня.
Папа опустился передо мной на колени и прижал меня к себе, от этого я зарыдала еще горше.
Наконец, когда я смогла говорить, я отстранилась от папы и, глядя на него несчастными глазами, сказала:
- Папа, я полюбила Билла Каулитца из группы Tokio Hotel. А он уже давно умер.
- Билла Каулитца? Я знаю его, я его видел, и не раз, - ответил папа.
- Где ты его видел? – мои глаза стали огромными от удивления.
- Как где? В Германии начала 21 века. Я же там постоянно бываю. Ты что, забыла?
- Нет, но ты никогда о нем не говорил.
- А зачем бы я о нем говорил? Ты им не интересовалась, я - по возрасту не подхожу в его фанаты. О чем говорить-то было?
- Да, верно, - грустно вздохнула я, - А ты его прямо вот так, вживую видел?
- Да, пару раз был в Лойтше по делу, у нас там дом куплен для сотрудников. Вот в Лойтше я его и видел. Ну, а потом, когда он стал звездой, то по телевизору только видел.
- Какой он?
- Да вроде неплохой парень, очень улыбчивый. Правда, там, в Лойтше, их с братом не очень любили сверстники.
- Папа, я люблю его. Что мне делать?
- Может, когда-нибудь ты увидишь его. Станешь историком-исследователем, как я, телепортируешься в Германию начала 21 века и…
- Папа, ты представляешь, когда это будет? Через сколько лет? Я тогда стану совсем старой, а любить-то прекраснее всего в юности. Выходит, у меня этого не будет?
- Ты говоришь не по годам мудро. Но что я могу сделать? Ты несовершеннолетняя, без подготовки. Тебя со мной не пустят.
- Я все это знаю, папа. И от этого мне так плохо. Подумать только, нас разделяют 4 века! А каково жить, зная, что он уже умер! Мне даже хуже, чем любой его девочке-фанатке, но из его времени. Она-то знала, что он жив, что он где-то есть в мире, что она пойдет на его концерт и увидит его. А я? – мои глаза снова наполнились слезами.
- Я посмотрю, что можно сделать, - решительно сказал папа.
- Ты у меня неправильный папа, - сквозь слезы улыбнулась я, - Ты не говоришь мне, что у меня таких Биллов еще будет 100 человек, что это все глупости, что все пройдет. Так обычно говорят.
Папа задумался, помолчал.
- Ты знаешь, как я любил твою маму. И люблю. Я однолюб, возможно, и ты такая. Но я хотя бы был счастлив. Сейчас мы находимся в равном положении: и нашей мамы, и Билла больше нет в живых. Только ты, в отличие от меня, не была счастлива.
Я подошла к папе, обняла его. Да, моя мама погибла при взлете космического корабля. Она была космонавтом. Что-то пошло не так при взлете, и корабль вспыхнул и взорвался, едва поднявшись в небо. Тогда мне было 9 лет. Так мы остались одни с папой. Медицина сейчас лечит все, но от нашей мамы просто ничего не осталось, нечего было лечить.
- Я тут как-то слышала одну песню, написанную в конце 20 века. Там такие строчки – «Только знаешь, мне не нужен, знаешь, мне совсем не нужен мир, в котором мы друг другу не нужны». Из фильма одного российского.
- Нет, это был советский фильм – Чародеи, - поправил меня папа.
- Да, точно. Вот и мне не нужен этот 25 век со всеми его наворотами! Если тут нет того, кого я люблю.
- И мне не нужен, - откликнулся папа, - вот я и сбегаю от него в другой мир.
Мы помолчали.
- Я напрошусь в Лойтше и возьму тебя с собой, - сказал папа.
- Но как?
- Ты знаешь, у меня огромные кофры с оборудованием, ты спрячешься в одном из них. Будем надеяться, что об этом никто не узнает.
С радостным визгом я бросилась ему на шею:
- Папочка, миленький, спасибо! Неужели я увижу Билла! – моему счастью не было предела.
- Но перед тем, как мы отправимся в 21 век, тебе надо кое-что понять об этом времени. Мы не должны выделяться среди прочих людей. Ты знаешь, например, что тогда носили девушки твоего возраста?
- Ну, судя по фанаткам Tokio Hotel, в основном брюки.
- Верно. А на чем они передвигались?
- По земле. В этих, как их…
- В автомобилях, - подсказал папа, - Был у них и общественный транспорт.
- Как это?
- Автобусы, например, куда входило много людей, у которых не было автомобилей.
Я удивленно слушала такую новую для меня информацию. В мое время у каждого, даже у подростков, есть личный аэромобиль. Современное поколение аэромобилей взлетает за счёт антигравитации и работают они либо на космической энергии, которую научились получать в неограниченном количестве из окружающего пространства, либо на термоядерных диффузорах, которые превращают в энергию любое вещество. Эти диффузоры служат прекрасным средством избавления от мусора, становящегося полезной энергией. Идея такого прибора была позаимствована из фантастического фильма конца 20-го века и успешно воплощена в середине века 23-го.
Водитель давно не управляет аэромобилем: его ведет компьютер по спутниковой карте, точность которой исключительна. При включении зажигания система сама определяет текущие координаты, и пассажиру надо лишь назвать пункт назначения или указать точку на сенсорном экране. Поскольку движение в воздухе контролировать намного сложнее, чем на земле, то решением Всемирного Правительства людям было запрещено управлять аэромобилями. Ведь теперь водитель должен был оглядываться не только по сторонам, но и вверх-вниз, что значительно повышало вероятность аварии. Да и отсутствие чётких границ движения и светофоров в небе также не способствовало безопасности. Поэтому была разработана компьютерная система навигации. Каждый аэромобиль принимал сигналы от машин, находящихся в радиусе километра, об их положении в пространстве и траектории движения. Такая технология позволяет мгновенно просчитать вероятность столкновения и скорректировать скорость либо направление. Компьютер просто не допускает опасного сближения.
- Ой, папа, как же люди жили в то время? Так тяжело, так многого не было... - и мне безумно захотелось покатать Билла Каулитца на аэромобиле.
- Ладно, я тебя более подробно позже проинструктирую, а сейчас мне пора на работу, а тебе в школу, - сказал папа.
Я кивнула и пошла в ванную, умываться от недавних слез. Потом я взяла со стола свой карманный ЛЛК (личный лазерный компьютер) и направилась к своему аэромобилю. Робот-горничная услужливо открыла передо мной входную дверь.
- Спасибо, Даша, - сказала я. Это была моя идея - назвать нашу горничную Дашей, такое уютное домашнее имя. Даша не была андроидом, она выглядела, как робот, ее металлическая поверхность не была скрыта за искусственной кожей. Такой, знаете ли, металлический человек в белом переднике (тоже моя идея).
- Не за что, Вика, - ответила Даша мягким приятным голосом.
Я села в свой аэромобиль, включила систему управления и скомандовала:
- В школу N37.
Машина поднялась в воздух вертикально и я, как обычно, выглянула в окно. Внизу расстилался екатеринбургский пейзаж. Возле памятника основателям города – Татищеву и Де Геннину соревновались в мастерстве аэробордисты. На Плотинке прогуливались парочки. По глади пруда скользили небольшие яхты. Через приоткрытое окно донёсся бой курантов – пробило 4 часа пополудни.
Занятия в школе начинались в 16-30. Это было сделано для того, чтобы школьники хорошо высыпались и могли позаниматься какими-то своими делами перед школой. Все равно я находилась в школе всего по 2 часа. За эти два часа в наш мозг заливалось огромное количество информации по разным предметам. Мы сидели в специальных креслах, на наших головах, как короны, были надеты обручи, подключенные к головному компьютеру учителя, который и управлял процессом вливания информации прямо в мозг. Перед глазами мелькали картинки, обучающие фильмы, схемы, формулы, статьи словарей. В общем-то, достаточно познавательно и интересно.
На обратном пути я уже не любовалась пейзажами внизу, а, закрыв глаза, слушала песни Tokio Hotel. Голос Билла – это что-то невероятное! Неужели я скоро увижу его? От этой мысли я открыла глаза и почувствовала, как налились румянцем мои щеки. Как то все будет?
***
На следующий день папа пришел с работы и объявил:
- Через 3 недели мы отправляемся в Лойтше образца 2004 года, если быть точным, это будет 30 мая 2004 года.
Я быстренько прикинула в уме факты из биографии Билла, которые я успела прочесть перед тем, как в страхе закрыла файл:
- Это за год до того, как он стал звездой. Так, если день рождения у Билла 1 сентября, то в мае 2004 года ему было 14 лет, почти 15.
- Тебе же проще будет с ним познакомиться, пока он не стал звездой, - заметил папа.
- Познакомиться? – испугалась я, - Что ты! Я просто хотела бы увидеть его… живого. И все.
- Ну, увидеть, так увидеть, - пожал плечами папа, - только мне почему-то кажется, что одним «увидеть» это все не закончится.
Я в замешательстве опустила взгляд в пол.
- Ладно, на вот возьми, примерь одежду, которую я тебе подобрал, - и папа протянул мне увесистый пакет.
- Это было модным тогда? – спросила я, вытаскивая черные джинсы и коротенький белый топик.
Папа кивнул мне в ответ и вышел из моей комнаты.
В пакете нашлись еще коротенькое белое летнее платье, отделанное кружевными оборками, джинсовый синий сарафанчик с аппликациями маленьких красных цветочков, белая трикотажная кофточка, расшитая бисером, черная кожаная мини-юбка, голубые капри на завязочках, приталенная кожаная курточка черного цвета, несколько футболок, какие-то плетеные босоножки, кроссовки и эти, как их… мокасины. К джинсам прилагался широкий ремень с красивой металлической пряжкой.
Первым делом я примерила джинсы, топик, кожаную курточку и мокасины. Посмотревшись в зеркало, я развеселилась:
- Папа, в кого я превратилась? Я одета, как в историческом фильме.
- А ты хочешь появиться в 21 веке в своем золотом комбинезоне и распугать людей? – парировал папа.
- Нет, конечно, но это так странно – носить такую одежду.
- У нас есть сотрудницы, которые носят платья образца 18 века, вот кому не позавидуешь.
- Ну, если сравнивать с 18 веком – мне крупно повезло. А где ты взял эту одежду?
- У нас на складе, сказал, что тебе надо для тематической вечеринки в школе.
- А все это правда было модно в 2004 году?
- Не веришь, загляни в Интернет.
- Да нет, я верю, просто мне непривычно в такой одежде, - ответила я, рассматривая себя со всех сторон в зеркале, - хотя, вроде, ничего смотрится.
- А теперь садись, я расскажу тебе, как мы будем телепортироваться в прошлое.
Я присела на краешек кресла и затаила дыхание, ведь мне было неизвестно, как именно происходит перемещение во времени. Это казалось мне чем-то грандиозным.
- Все будет происходить в огромном ангаре. Я сяду в обычный автомобиль-фургон образца 2004 года, ты будешь находиться в фургоне, в кофре для аппаратуры. Несколько специалистов одновременно введут коды доступа, затем координаты места назначения и, наконец, формулу времени. Затем будут запущены генераторы, между которыми образуется воронка, как бы расходящаяся кругами, подобно волнам от камня, брошенного в воду. Эта воронка разрастется примерно на 5 метров в диаметре. Тогда я, получив разрешение, заведу автомобиль и медленно въеду в эту воронку. И через мгновение очень яркого света мы окажемся на пустынной дороге неподалеку от Лойтше. Наши специалисты всегда выбирают маленькие городки и поселки в качестве пункта назначения именно из-за того, что там мало людей и очень низкий процент вероятности того, что кто-то окажется случайным свидетелем перемещения. К тому же мы прибудем глубокой ночью, примерно в половине четвертого.
Я молчала, рассказ отца взволновал меня. Перемещение во времени на 4 века назад! Я увижу Билла живым! А если что-то пойдет не так? Страшно.
- И еще. Ты ничего не должна брать с собой, кроме одежды, которую я тебе дал, - прервал мои мысли папа.
- И даже видеокамеру? – спросила я.
- Я дам тебе видеокамеру, - папа вышел из комнаты и вернулся с какой-то сумкой.
Я раскрыла сумку и достала оттуда старинную видеокамеру.
- Папа, признайся, ты умыкнул это в музее, - рассмеялась я.
Поэкспериментировав с камерой, я убедилась, что она не снимает в объеме.
- Чего и следовало ожидать - изображение плоское, - сказала я, вздохнув.
Те видеозаписи с группой Tokio Hotel, которые я смотрела, были обработаны, и я не заметила большой разницы с тем, к чему привыкли мои глаза – к объемному видеоизображению. Но смотреть на то, что я только что сняла старинной видеокамерой, было так непривычно.
- А знаешь, папа, это все-таки интересно – соприкоснуться с прошлым, узнать его, понять. У тебя замечательная профессия!
- Но это еще не все, ты еще о многом должна узнать, чтобы не привлекать к себе особого внимания в 21 веке. Но только не сейчас, начнем с завтрашнего дня.
Я кивнула.
Вернувшись в свою комнату, я подошла к монитору компьютера, с которого на меня смотрел улыбающийся Билл. Я тоже невольно улыбнулась ему, протянула руку и, не касаясь экрана, словно погладила его по голове.
- Мы встретимся скоро, - прошептала я.
***
Все 3 недели папа готовил меня к путешествию в 21 век. Я узнала, как вести себя в магазине, как переходить улицу, как распознавать автобусные остановки, как обращаться с бытовой техникой и многое другое.
Из школы меня даже не пришлось отпрашивать. Хоть мы и отправлялись на все лето, но должны были вернуться на следующий день после нашего отъезда.
- Мы вернемся, и ты спокойно пойдешь в школу, - говорил папа.
- Я не знаю, смогу ли я спокойно пойти в школу после такого путешествия, - сомневалась я.
Наконец, этот день настал. Я не могла заснуть всю ночь, я так волновалась, так переживала, что сон просто не шел, даже под утро.
Я вскочила в 6 часов утра, обрадованная тем, что уже можно вставать.
Папа уже был на ногах. Он тщательно проверял вещи и аппаратуру, которые он должен был взять с собой. Кофры с аппаратурой привезли к нам накануне вечером. Папа постарался как можно более компактно все уложить, чтобы я влезла в один из кофров. Это был кофр с дырочками для вентиляции для тех видов аппаратуры, которым это требовалось. Я была именно таким видом аппаратуры, мне требовалось.
Накануне я весь день проходила в джинсах и топике. Дома, конечно. Привыкала. Робот Даша спросила меня:
- У нас готовится маскарад? Какого числа? Я запишу.
- Нет, Даша, у нас дома не будет маскарада. Это я еду на маскарад.
- Счастливо повеселиться! – пожелала Даша.
- Надеюсь, все так и будет, - ответила я, ощущая очередной приступ волнения.
- Вика, - позвал меня папа, - Пора. Сейчас за мной заедут андроиды. Залазь в кофр, я тебя закрою.
Я схватила свой рюкзачок с одеждой и залезла внутрь кожаного футляра. Папа посмотрел мне прямо в глаза:
- Ничего не бойся. Меньше, чем через час мы будем в 21 веке, - и он захлопнул кофр. Мне было слышно, как он набирает код на замке, кнопки звонко отзывались на каждое нажатие.
В дверь позвонили, я слышала, как папа открыл, поприветствовал андроидов. Внезапно я почувствовала, что нас с кофром подняли вверх и понесли. Несли нас бережно, я почти не испытывала неудобств. Вот, наконец, опустили на пол. Тишина. Судя по ощущениям, мы поднялись в воздух на аэромобиле. Ага, значит, полетели в тот ангар, о котором рассказывал папа. Не знаю, сколько времени прошло в полете, я думала о Билле, представляла, как увижу его. А, может быть, у меня даже получится поговорить с ним. Просто в голове не укладывается: сейчас в моем мире его нет, мне так пусто и одиноко, но совсем скоро я буду там, где смогу почувствовать его присутствие даже на расстоянии. Как бы я хотела жить там, где есть он, хотя бы в одном с ним мире, дышать с ним одним воздухом и знать, что он где-то есть… живой. Вообще, по идее, у меня нереальная ситуация: обычно сначала обретают, а потом теряют навсегда, у меня же все наоборот. Я сначала оплакала смерть своего любимого, а потом поехала впервые встретиться с ним.
Внезапно меня снова куда-то понесли и через некоторое время опустили на пол. Я, наверное, уже в фургоне. Да, я слышала, как папин начальник, Андрей Сергеевич дает папе последние указания.
Клац! – я почувствовала, как захлопнулась дверца машины. Это папа сел за руль.
Громкие голоса:
– Ввести коды доступа!
– Коды доступа введены!
– Ввести координаты пункта назначения!
– Координаты пункта назначения введены!
– Ввести формулу времени!
– Формула времени введена! Начат расчёт частоты пункта назначения!
– Освободить площадку! Приготовиться к пуску генератора!
– Частота пункта назначения определена! Усилители готовы. Начинаю запуск генератора!
- Открыт портал времени! Дата отправления: 4 сентября 2409 года, 11 часов 8 минут. Дата назначения: 30 мая 2004 года, 3 часа 30 минут.
«Вот бы посмотреть, что там происходит!» - подумала я.
Внезапно я услышала, как завелся мотор, и почувствовала медленное движение. Видимо, мы заезжаем в портал: все, как говорил папа. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее. Мы продолжали медленно ехать вперед. И вдруг машина остановилась.
2004 год, Германия, Лойтше
Я услышала звук открываемой двери и папин голос:
- Вика, мы приехали.
Зазвенели кнопки кодового замка, и крышка кофра открылась. Мне даже не пришлось щуриться, чтобы увидеть папу, снаружи было темно.
Я выбралась из кофра и выглянула из фургона: пустынная дорога, по краям лес.
- Добро пожаловать в 21 век! – торжественно объявил папа.
- Да! – воскликнула я, - Мы сделали это! Спасибо, папа! – я кинулась ему на шею.
- Так, давай, поздно уже, - ответил мне папа, - садись рядом со мной в машину, поедем в наш дом в Лойтше.
От этих слов я застыла в нерешительности.
- Садись, чего ты стоишь! Я покажу тебе его дом, - крикнул папа из машины.
Я села рядом с ним на переднее сидение, и мы поехали. Да, это был просто аттракцион в парке развлечений! Я еду в автомобиле! По земле! Довольно захватывающие необычные ощущения.
Я заметила, что мы едем по Альте Цигелай штрасе, затем мы свернули на коротенькую Трифтштрасе, проехались по Штендалерштрасе, и тут папа показал мне налево:
- Вот Фридрихштрасе, на которой мы будем жить, но сейчас мы проедем прямо, на Банхофштрасе, туда, где живут Каулитцы.
Банхофштрасе была довольно длинной, я внимательно осматривала окрестности. Странно, я чувствовала себя спокойно, как будто тяжкий груз свалился с моих плеч. Он здесь, теперь мы с ним в одном мире. Он здесь, он больше не умер, он… живой.
- Вот его дом, - объявил папа.
Он мог бы ничего не говорить, я узнала, потому что просмотрела несколько видеозаписей с «паломничествами» фанаток к дому братьев Каулитцей.
- Еще чистенькая автобусная остановка, - улыбнулась я, - Скоро здесь появятся сотни надписей от фанатов, и остановку придется разобрать и поставить новую.
Я посмотрела на запертые ворота и снова улыбнулась.
- Чему ты улыбаешься? - поинтересовался папа.
- Он там, - ответила я.
- Я давно не видел тебя такой счастливой. И я рад, что нарушил все инструкции и правила, и привез тебя сюда, - уверенно заявил папа и стал разворачивать машину, чтобы ехать обратно на Фридрихштрасе.
***
В эту ночь, вернее в то время, что от нее осталось, я спала, как убитая. И проспала. Когда я проснулась, был уже час дня.
Я вскочила с кровати и побежала одеваться и приводить себя в порядок. Сегодня я хотела увидеть Билла, хотя бы издали.
Одевшись снова в черные джинсы и топ, к которым я уже привыкла, я вышла на улицу. Папы нигде не было видно. Наверное, работает.
Я задумалась, куда бы мне пойти, и решила прогуляться мимо школы, в которой учился Билл. Медленным шагом я брела по улице и осматривалась. Да, все очень изменилось за 4 века! Меня немного пугали автомобили, которые как-то неожиданно все время появлялись, да еще с таким шумом!
Завернув за угол, я увидела здание школы, но не успела я насладиться этим видом, как мое внимание привлекла… драка! Прямо неподалеку от школы несколько парней дрались с Биллом и его братом Томом. Силы явно были неравны. Подходя ближе торопливым шагом, я увидела, что Билла повалили на землю, я увидела кровь на его губе. И вот тут я позабыла обо всем, что говорил мне папа.
Сделав двойное сальто в воздухе, я очутилась в эпицентре драки. Я сделала резкий выпад рукой, ударив по горлу ближайшего противника внешней стороной ладони, вытянув вперед четыре, плотно прижатых друг к другу, пальца. Затем быстрой серией точечных колющих ударов теми же четырьмя пальцами, прижатыми друг к другу, добила его, попадая в костные швы и в горло.
Резко присев, и вытянув вбок прямую ногу, я совершила один быстрый круг вокруг своей оси, подсекая другого противника. Пока он лежал, я выпрямилась, широко раскинув обе руки, поджала под себя правую ногу и резко выбросила ее вперед, внешним ребром стопы наружу, попав третьему нападавшему прямо в солнечное сплетение.
Краем глаза я видела, что Том и один из нападавших, держа друг друга за футболки у самого горла, так и стоят, уставившись на меня.
Я метнулась к тому уроду, который повалил Билла на землю, и намеревался, видимо, пинать его ногами.
Он не успел ничего сообразить, как я перекинула его через себя, и он с грохотом упал на спину прямо на жесткий асфальт.
Я посмотрела на парня, державшего Тома за футболку. Он тут же отцепился и побежал прочь.
Билл лежал на земле, приподнявшись на локте и удивленно, во все глаза, глядя на меня.
«Вот и встретились», - подумала я.
Я подошла к нему, глядя ему прямо в глаза и не говоря ни слова, присела на корточки рядом с ним. Достав из своей сумочки заживляющую мазь 25 века выпуска, я, посадив прозрачную каплю себе на средний палец, нежно прикоснулась им к его ранке на губе и легкими движениями втерла лекарство. Пока я закрывала колпачок и вставала на ноги, его ранка полностью затянулась, не оставив следа. Все это время Билл не сводил с меня пронзительного и печального взгляда своих красивых глаз.
Я протянула ему руку, встретившись с его взглядом. Какие же у него печальные глаза! Билл взялся за мою протянутую руку и встал на ноги. Его прикосновение обожгло меня, я чуть было не уронила его обратно, настолько ослабела моя рука.
Оглянувшись, я увидела, что недавние нападавшие с трудом встают на ноги.
- Ты еще пожалеешь, подстилка Каулитцей! – пригрозил мне один из них.
Я равнодушно пожала плечами:
- Ну и как ты себе это представляешь?
Видимо, он никак не представлял, потому что не нашелся с ответом.
Билл в один прыжок оказался рядом с ним и от всей души дал ему по зубам кулаком:
- Повтори, что ты сейчас сказал?
- Он бы повторил, но уже не может, правда? – язвительно заметил подошедший к брату Том, наблюдая, как оскорбивший меня парень утирает рукой кровь, идущую у него изо рта.
Я подошла и встала рядом с братьями:
- Изволите второй раунд, ребята? Или передохнем? – спросила я, разминая руки.
Парни бросились наутек так быстро, как могли в своем положении. Уже издалека они снова стали что-то кричать и махать кулаками в нашу сторону, но мы уже не обращали на них никакого внимания.
- Ну, ты даешь! – воскликнул Том, обращаясь ко мне, - Где ты так научилась?
- В школе, - простодушно ответила я, - на физкультуре, - Билл смотрел на меня своими широко распахнутыми глазами, и я просто терялась под его взглядом, робела и смущалась, стала какой-то тихой и кроткой.
- И где эта школа? – поинтересовался Том.
- В России, в городе Екатеринбурге, - честно призналась я, опустив глаза.
- Так ты не немка? – спросил Том, но в удивлении уставились они на меня оба.
- Нет, я из России, - тихо ответила я.
- Ты говоришь по-немецки так же, как мы. Это просто невероятно! – произнес Том.
- Этому я тоже научилась в школе, в России.
- Еще раз повтори, как город называется, - попросил Том.
- Екатеринбург, - ответила я, мысленно вспоминая, до какого года он назывался Свердловском. Нет, все верно, в 2004 году – это уже Екатеринбург.
- А как ты оказалась здесь, в Лойтше? – поинтересовался Том.
- Я приехала на летние каникулы с папой. У нас тут дом.
- Где?
- На Фридрихштрассе.
- А мы живем на Банховштрассе, она как раз начинается за поворотом Фридрихштрассе, - объяснил Том.
- Меня зовут Том, - протянул мне руку старший Каулитц.
- Вика, - ответила я, пожимая его руку.
- Билл, - он все так же не сводил с меня пронзительного взгляда своих печальных глаз.
«Наконец-то я услышала его голос, обращенный ко мне!», - подумала я, «Не в записи, а вот так, вживую!»
- Вика, - мы смотрели друг другу в глаза, вдруг Билл приблизился ко мне и порывисто обнял.
Он произнес свое коронное “Vielen Dank!” и широко улыбнулся. У него была такая очаровательная улыбка! Волосы у него еще короткие, длинная челка спадает на глаз, глаза подведены черным карандашом.
- Спасибо большое за помощь! – сказал Билл.
- Рада была помочь, - улыбнулась я, - А из-за чего у вас произошла вся эта драка?
- Из-за того, что мы не такие, как они. Из-за того, что я подвожу глаза, - ответил Билл.
- Из-за того, что у нас своя группа, - добавил Том.
- Да, кстати, мне же пора на занятие по вокалу, - спохватился Билл, он посмотрел на меня своим невинным обезоруживающим взглядом, словно извиняясь, - Я опасался, что из-за разбитой губы мне будет тяжело сегодня петь. Если бы не ты… Спасибо тебе.
- Я уже не спрашиваю, откуда эта чудесная мазь, - рассмеялся Том.
- Да, из Екатеринбурга.
- Ты знаешь, Екатеринбург стал городом моей мечты. Скоплю денег, обязательно там побываю, - продолжал веселиться Том.
- Ну, возможно, вы станете большими звездами, раз у вас есть своя группа, и не согласитесь ехать в российскую провинцию, - задумчиво ответила я.
- Мы станем большими звездами? – Билл грустно улыбнулся, - Особенно после моего вылета с телевизионного конкурса в прошлом году.
- Подумаешь, один раз проиграл, - ответила я.
- А ты очень хочешь стать звездой? – спросила я, смело заглянув в его глаза, которые все это время смотрели на меня не отрываясь, искали мой взгляд.
- Это цель всей моей жизни! – тихо сказал Билл, и в его глазах вспыхнул огонек.
- Ну, значит, все получится. Вот увидишь! Толпы фанаток, съемки на телевидении, мировое турне, многочисленные награды! Все это будет, - «Я знаю», - добавила я про себя.
Оказывается, мы уже шли по улице, как раз сворачивая за тот поворот, из-за которого я вышла к их школе совсем недавно. Билл ошарашено посмотрел на меня:
- Ты это серьезно? Ты серьезно считаешь, что такое может когда-нибудь случиться с простыми парнями, вроде нас с Томом?
- Да, - легко ответила я, - И даже раньше, чем ты думаешь.
Братья переглянулись.
- Я имею в виду, что стоит только захотеть, и все получится. Да горы можно свернуть на одном только желании! - попыталась я как-то объяснить свои пророчества.
- Ты даже не представляешь, как я хочу всего того, что ты сказала, - мечтательно ответил Билл.
- Мы хотим, - добавил Том.
- Да, и Георг с Густавом. Это парни из нашей группы “Devilish”, - объяснил Билл специально для меня.
- Да все у вас получится, вот увидите! Я знаете, как раньше боялась одними пальцами наносить удары! Ничего, сегодня прекрасно получилось.
- А как называется эта техника? – спросил Том.
- Кун-фу. Да, кстати, вот мы и дошли до моего поворота. Мне сюда, - заявила я, указывая на Фридрихштрассе.
Билл посмотрел на Тома, а потом сказал:
- Давай мы тебя проводим. Опоздаю на вокал – ничего страшного. Один раз можно.
- Да, представляешь, я валяю дурака дома, а он только с одного вокала на другой, да еще домой придет и: «А-а-а-а-а-а-а-а», - изобразил Том распевку.
- Том, он все правильно делает. Как вы собираетесь звездами становиться?
- Да понятно, только мне скучно.
- Вот и мой дом, - скромно объявила я, - пришли. Спасибо, что проводили, заходите в гости.
Билл посмотрел на дом, а потом снова на меня. Мы стояли и смотрели друг на друга, пока я не очнулась, наконец.
- Пока, ребята! Рада была с вами познакомиться, - я легко коснулась взглядом Билла и Тома и побежала к дому.
Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной. Мне надо отдышаться, прийти в себя от встречи с Биллом. Не могу стоять. На полусогнутых ногах я добрела до дивана и упала на него.
Невероятно! Просто невероятно! Я видела Его, разговаривала с Ним! Ведь еще недавно я даже не могла мечтать об этом. Надо дать себе слово, что, если мы снова увидимся, то я буду вести себя более естественно. А вдруг не получится? Он просто обезоруживает меня!
Немного придя в себя, я решила осмотреть дом. Люк, ведущий на крышу, был закрыт. Я вспомнила, что папа давал мне ключи от всех помещений дома, а я положила их в куртку. Пришлось отправиться на поиски куртки. Мне так хотелось сегодня вечером посидеть на крыше, полюбоваться местными звездами, подумать. Куртка нашлась в прихожей на вешалке. Порывшись в карманах, я наткнулась на мой ЛЛК и похолодела. Папа запретил мне брать что-то из нашего века. Как же так вышло? Наверное, когда я ходила дома в этой одежде, то случайно, по привычке, сунула в карман компьютер. Я не стала вынимать ЛЛК, а просто взяла ключи и отправилась на крышу.
«Я все равно никому его не покажу», - размышляла я, - «И папа ни о чем не узнает, зачем зря его волновать».
На крыше было хорошо. Я притащила из комнаты плед и вполне неплохо устроилась на крыше, свесив ноги вниз. До земли было всего метров 6, очень низко. Я никогда не боялась высоты, потому что с раннего детства летала на аэромобилях.
Было еще светло для появления звезд на небе. Я решила пойти в магазин и купить что-нибудь поесть, а потом попытаться это приготовить, чтобы и папа мог поужинать, и мне было бы вкуснее сидеть на крыше.
Я вспомнила папины инструкции и достаточно легко справилась с походом в магазин, но вот приготовить ужин было уже сложнее. Я так долго провозилась, что уже стемнело, когда я закончила. Вся эта устаревшая техника! Как же с ней все долго! Да, признаться, в свои 16 лет я не блистала кулинарными способностями – издержки технического прогресса. Дома у нас готовила Даша, к тому же с бытовой техникой своего века я умела управляться куда как лучше.
Папы все еще не было. Я налила себе кофе в термос, прихватила горячие бутерброды и забралась на крышу. Подняв голову к небу, я увидела, как начинают зажигаться звезды. «Это небо одно для нас двоих», - подумала я, - «Билл тоже живет под этими звездами, ходит по этим улицам», - я кинула взгляд на улицу внизу и увидела Билла, который стоял и смотрел на меня снизу вверх.
Метки: фанфик гет фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц irma lesovik ирма лесовик неслучайные встречи |
Фанфик Под маской, часть 2 |
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Под маской
СТАТУС: закончено
КАТЕГОРИЯ: Slash, Het
ЖАНР: Angst, POV, Romance
Рейтинг: NC-17
ПЕРСОНАЖИ: Том, Билл.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: О людях, скрывающих свои чувства под маской безразличия.
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: Твинцест, наличие откровенных сексуальных сцен.
Часть 1 - здесь
Часть 2
После ухода Билла и Тома я долго сидела в прострации, глядя безразличными глазами в пространство. У меня было ощущение, что я пуста, выпита до дна, умерла. Не знаю, сколько прошло времени, когда я, наконец, поднялась с пола и поплелась в комнату. Как только я очнулась от прострации и начала двигаться, внутри меня ожил жужжащий комарик боли. Нудная, тупая, бесконечная боль.
Мой взгляд упал на мобильный, там были ИХ телефоны и СМС… Я схватила мобильник и со всей силы своего отчаяния зашвырнула его в стену. Он жалобно звякнул и разлетелся на мелкие кусочки. «Так же, как моя жизнь», - подумалось мне.
Я решительно направилась в другую комнату и выгребла из ящика всю свою коллекцию о Tokio Hotel. Найдя полиэтиленовый пакет, я начала запихивать в него журналы, диски и постеры, крича в напечатанные лица Билла и Тома:
- Я больше не буду вашей фанаткой! Не буду! Давайте, выпускайте новые песни, я их не услышу, я ничего больше не буду знать о вашей жизни. Вы ведь такие гордые! Вот и оставайтесь вдвоем! А я забуду вас! Забуду! – слезы ручьем текли по моим щекам и падали на их напечатанные глаза и губы.
Собрав все, я вышла на лестничную площадку – оказывается, входная дверь была не заперта все это время – и выбросила всю мою фанатскую коллекцию в мусоропровод.
Я понимала, что теперь никогда не буду счастлива, без НИХ. Но я также понимала, что, стараясь забыть ИХ, не видя Их и ничего о НИХ не слыша, хотя бы не сойду с ума, не покончу с собой. Самое парадоксальное, что от самоубийства все последние годы меня удерживала их песня “Spring nicht”. Удерживала она меня и сейчас.
Я открыла все окна, чтобы выветрить ИХ запахи, сорвала с дивана постельное белье, на котором мы спали, сложила его в пакет на выброс и огляделась. Несколько милых безделушек, подаренных Биллом и Томом, цветы в вазах – что с ними делать? Секунда размышления, и все это полетело в пакет, где уже дожидалось мусоропровода постельное белье. Ничего не должно остаться, так мне будет хоть чуточку легче. Интересно, почувствую ли я эту чуточку? Смогу ли привыкнуть к непрекращающейся боли в моем сердце?
Потянулись убогие серые дни. Для меня серые, потому что ничто не могло меня обрадовать, ничто не интересовало. Внутри меня поселилась такая лютая стужа, что я ощущала себя Снежной Королевой. Мне казалось, я умерла, но тело отчего-то продолжало двигаться.
Я все так же работала переводчиком, участвовала в переговорах, презентациях, по долгу службы почти каждый день посещала рестораны, клубы, театры, концерты, показы мод со своими подопечными. Конечно, я понимала, что такую жизнь сложно было бы назвать серой и унылой, но для меня она была именно такой. И еще – пустой.
Я работала очень много, брала все заказы, какие только можно уместить в 24 часа, чтобы быть занятой, уставать и не думать. Но во сне я все равно видела ИХ. Это было просто каким-то наваждением!
Я не знала, чем они сейчас занимаются, появились ли у них новые песни, получили ли они какие-то новые награды. Я осталась верна своему обещанию самой себе. Я больше НЕ ИХ фанатка! Ни в коей мере. К тому же наши с НИМИ отношения перешли на другой уровень, нежели отношения фанатки и кумиров. Я узнала их лучше, чем любая фанатка. Они полюбили меня, я стала их возлюбленной, пусть так ненадолго… Том, ты добился, чего хотел – я больше не фанатка Tokio Hotel.
***
Мне позвонили из больницы и сказали, что моя мама госпитализирована в тяжелом состоянии.
- У Вашей мамы острая форма аритмии, необходима замена сердечного клапана, - доверительным тоном объяснял седой врач, когда я примчалась в больницу.
Он посмотрел мне прямо в глаза:
- Операция жизненно необходима Вашей маме, без нее ей, простите меня за прямоту, осталось совсем недолго.
- Сколько? – убитым голосом спросила я.
- От месяца до… Там уж как получится, - врач развел руками и посмотрел на меня с сочувствием.
- Ну а в чем же проблема? Сделайте ей операцию.
- Эта операция платная и стоит очень дорого. Именно поэтому я вызвал Вас. Вы сможете заплатить за операцию? Она обойдется в 35000 евро.
- Так дорого?
- К сожалению, да. В эту стоимость входит все – дооперационное обслуживание, сама операция, реабилитация после операции, отдельная палата. Операции такого уровня проводят только профессора кардиохирургии, светила, как Вы понимаете, их время дорого.
У меня не было таких денег, почти все мои заработки уходили на выплаты по ипотеке. Сами понимаете, двухкомнатная квартира почти в центре Москвы. У мамы была квартира в Северном Бутове, ее можно было бы быстро продать, но она записана на маму, согласится ли она? Мама столько лет прожила в своей квартире, любила ее. Что же делать?
К маме меня не пустили – она была в реанимации. Я направилась домой на такси, прокручивая в голове различные варианты того, как найти 35000 евро. Внезапно зазвонил мой сотовый.
- Да.
- Это Елена? – раздался в трубке незнакомый мужской голос.
- Да.
- Вы работали переводчиком Tokio Hotel в их приезд в Россию? У меня верные сведения?
- Да, - ответила я в третий раз, а сердце учащенно забилось при упоминании Tokio Hotel.
- У нас есть сведения, что они оставили о Вас лестную характеристику. Не согласились бы Вы поработать с ними еще раз?
- Вы знаете, я очень занята, просто перегружена работой, я не смогу, - ответила я сквозь подступающие слезы.
- Елена, у нас крупная сеть молодежной одежды по всей стране, мы не поскупимся на гонорар. Вы не пожалеете, даже если Вам придется отказаться от какой-то уже запланированной работы.
«Не поскупимся на гонорар», - стало ключевой фразой, мне сейчас так нужны деньги.
- Мне нужно 35000 евро, - сказала я, - Видите ли, в данный момент мне действительно очень нужна эта сумма.
- 35000 евро – и Вы с нами работаете? – тоном змея-искусителя произнес незнакомец.
- Да.
- Хорошо, мы согласны. Приезжайте к нам в офис. Когда Вы сможете?
- Сейчас.
- Хорошо, записывайте адрес. Ой, извините, забыл представиться, меня зовут Виктор Андреевич, я – генеральный директор сети магазинов молодежной одежды «Неформат».
Да, это была действительно крупная сеть магазинов!
- Приятно познакомиться, Виктор Андреевич, диктуйте адрес.
***
Я вошла в очень богатый кабинет – вся мебель кожаная, картины (не удивлюсь, что подлинники), пробковые обои, проекционный телевизор во всю стену, на дубовом столе невероятно навороченный монитор сантиметров 100 по диагонали, а за всем этим великолепием достаточно молодой и вполне привлекательный мужчина. Он встал, протянул мне руку через стол.
- Здравствуйте, присаживайтесь. Это я Вам звонил.
Он смотрит на меня оценивающим взглядом, я гляжу ему прямо в глаза.
- Итак, Елена, через неделю у нас планируется съемка рекламных роликов и плакатов с участием группы Tokio Hotel.
Я киваю, хотя название группы, произнесенное вслух, иголкой впивается в сердце.
- Мы хотим снять 15 рекламных плакатов и 4 ролика для телевидения, если быть точным. Вы нужны нам в качестве переводчика. Вы согласны на эту работу?
- Да, если Вы согласны с моим гонораром.
- Мы согласны.
- Скажите, почему Вы выбрали меня? – спросила я.
- Потому что я получил информацию, что Вы не только блестяще справились с предыдущей работой, но и подружились со всеми членами коллектива. Нет необходимости брать кого-то нового и ждать, пока он установит свой контакт с группой..
- Я понимаю.
- Тогда вот Вам бланк договора, ознакомьтесь и подпишите.
- Скажите, а можно получить аванс? – спросила я, поставив свою подпись под договором.
Виктор Андреевич убрал свой экземпляр договора в папку и посмотрел на меня как-то неофициально, по-доброму, что ли.
- Можно. Но, если не секрет, скажите, зачем Вам понадобились деньги. Я так понимаю, мне просто повезло, что Вам нужны эти деньги, иначе бы Вы не согласились. Я прав?
- Да, Вы правы. У меня просто сейчас определенные проблемы личного характера, - я подняла на него глаза, полные грусти, - Моей маме нужна срочная дорогая операция. Иначе…
- Извините, что я затронул эту тему, - Виктор Андреевич протянул мне платок, - Но мне нравится Ваша искренность, я думаю, мы сработаемся, - он ободряюще улыбнулся мне.
- Спасибо, - ответила я, благодарно улыбаясь в ответ и прикладывая платок к глазам.
- Да это Вам спасибо, что Вы согласились. Кстати, группа Вас так хвалила, а Вы не захотели поначалу с ней работать. Это же такой успешный проект, девочки плачут на их концертах, я сам видел.
- Да, я тоже видела. Просто много работы навалилось, вот и все. Поэтому и отказывалась, - решила я не вдаваться в подробности.
***
После заключения договора меня несколько дней в подробностях вводили в курс дела, ведь я должна была переводить на заключении договора с группой и на съемках. По вечерам Виктор, теперь просто Виктор, по его просьбе, к тому же мы перешли на ты для удобства, приглашал меня сходить в театр или ресторан. Я отказывалась, но и он не сдавался.
Вот он – Виктор – симпатичный, умный, обаятельный, очень обеспеченный, ну почему бы не влюбиться? Нет, в сердце все та же зима, все та же боль. По НИМ.
Я забыла рассказать. После того, как я выбросила все, что напоминало мне о Билле и Томе, я сменила имидж. Раньше я носила джинсы и футболки, любила брюки, неформальный стиль. Теперь же я, из духа противоречия, стала гламурной «Барби»: короткие юбки, ботфорты, туфли на шпильках, красный, розовый цвета. Видимо, Виктора привлекала не я, а эта кукла, которой я стала, причем холодная и недоступная. Да, я его понимаю. Но ничем помочь не могу.
И вот наступил тот день, когда ОНИ прилетели в Москву. Рейс был ночным, и Виктор, видимо, показывая таким образом свою заботу обо мне, разрешил мне не встречать их в аэропорту.
- Отоспись, как следует, завтра будет много работы, - сказал он, - я и со своим ломаным английским справлюсь.
Мне была необходима эта ночь, чтобы подумать, как себя вести, чтобы настроить себя на новую встречу с НИМИ. И я благодарно улыбнулась Виктору:
- Спасибо.
***
Всю ночь я ворочалась с боку на бок, размышляя, переживая за завтрашний день. Уснула очень поздно. И проспала. Вернее не так, почти проспала. Я хотела встать раньше, чтобы еще раз морально подготовиться. Теперь моральную подготовку пришлось вычеркнуть.
Я накрасилась, одела кокетливый фиолетовый костюм, состоявший из пиджака, украшенного спереди вышивкой, идущей по краю, и мини-юбки, и длинные ботфорты на шпильке, тоже фиолетовые, в тон костюму. Эти ботфорты я заняла у подруги, у меня таких, конечно, быть не могло. Натянув мой коротенький полушубок, я спустилась к машине, которая ждала меня у подъезда.
Всю дорогу я пыталась настроиться, но ничего не выходило. Боль в сердце давала о себе знать, меня немного лихорадило. Ну вот, стоило ИМ приехать, как я уже с ума схожу. Так, надо срочно взять себя в руки. Тем более подъезжаем.
Я вышла из машины и зашла в здание. Через минуту я уже стояла перед дверью, за которой были ОНИ. Я это чувствовала.
Дергаю дверь на себя, вхожу. Предбанник с вешалками. Снимаю свой полушубок, в соседней комнате говорят по-немецки. Виктор выглядывает оттуда:
- О, привет!
- Я не опоздала?
- Нет, просто они раньше немного приехали. Все в порядке.
Из комнаты, видимо, услышав наш разговор, выходит Билл. Я делаю вид, что занята тем, что снимаю ботфорты. Краем глаза замечаю Тома. Он стоит, сложа руки, и прислонившись к стене. Георг и Густав выглядывают из-за двери. Я стягиваю сначала один сапог, потом другой. И они все впятером, включая Виктора, наблюдают за мной. Я достаю изящные туфли на шпильках и переобуваюсь.
Наконец, я поднимаю на них взгляд. Ледяной.
- Здравствуйте, ребята! – говорю я им, улыбаясь лучезарной дежурной улыбкой.
Я подхожу к Биллу, так как он стоит ближе всех ко мне:
- Как долетели? – обвожу всех вежливым взглядом.
- Я не перестаю тебе удивляться, Лена, - говорит Георг, улыбаясь, - Ты сменила имидж?
- Ты это заметил? – удивленно спрашиваю я и делаю «страшные» глаза, он смеется.
- Хорошо долетели, - произносит Билл и смотрит на меня виновато.
- Давайте пройдем в зал для переговоров, - предлагает Виктор, взяв меня за плечи. Я перевожу.
Том смотрит на меня тяжелым взглядом, разворачивается и идет в зал.
Я начинаю работать. Все, как всегда, улыбки, кивки головой, доброжелательный взгляд с моей стороны – это работа. Воля в кулаке, сердце закрыто на три кодовых замка. Ничего личного – просто бизнес.
Наконец, перерыв на обед. Виктор объявляет об этом, а потом как будто случайно, касается моей руки и удивленно говорит:
- У тебя просто ледяная рука.
- Что он сказал? – спрашивает Билл.
- Он сказал, что у меня ледяная рука, - я смотрю на него безразлично. Он еле заметно вздрагивает, смотрит на меня несчастными широко раскрытыми глазами. Видимо, он помнит о том, что руки выдают мое внутреннее состояние.
Затем я встаю и иду к выходу, на перерыв. Мне предоставили сегодня маленькую комнатку для моего отдыха, я направляюсь туда. Главное дойти. Я иду по ковру на своих шпильках и прикидываю в уме, сколько осталось шагов до спасительной двери, за которой я смогу дать волю чувствам.
Внезапно я почувствовала чью-то руку на своем плече. Я оборачиваюсь и вижу Билла.
- Лена, я хотел поговорить с тобой.
- Да, Билл, чем я могу помочь тебе? – отвечаю я профессиональной фразой, оставаясь только переводчиком.
- Ну, зачем ты так? Я хочу попросить прощения, что тогда малодушно ушел вслед за Томом. Я так скучал, так хотел тебя увидеть. Я звонил тебе миллион раз, но твой телефон все время не работал. А вырваться к тебе я не мог никак, слишком много работы. Я уже тысячу раз упрекал Тома, что он так жестоко поступил с тобой и со мной и с самим собой тоже. Я был так счастлив, что нам предложили поработать в России.
Я смотрела на него, и мои глаза наполнялись слезами. Черт, все-таки вышла из образа Снежной Королевы!
- Билл, если бы ты вернулся тогда, если бы поднял меня с пола, на котором я просто умирала… Сейчас слишком поздно. Вы отняли у меня радость жизни, да даже саму жизнь. Зачем ты сейчас мне все это говоришь? Я умерла в тот день, - тихо проговорила я.
И тут из-за угла вышел Том и встал позади Билла, подозрительно глядя на меня. Я несколько секунд смотрела ему прямо в глаза, открыв для него всю мою боль. Затем я повернулась и пошла к своей комнате. Прикрыв дверь, я без сил опустилась в кресло, вытянув ноги. Надо было успокоиться и быть готовой продолжить работу после перерыва. Я услышала, как дверь открылась, и кто-то вошел и присел на корточки возле меня. Билл, это его духи. Я не открывала глаза. Боже, что же он меня мучает?
Он взял мою руку в свои и прижал к своей щеке. Я знаю, он сидит на корточках и смотрит на меня.
- Билл, что, уже пора работать? – спросила я спокойным тоном.
- Нет еще.
- Как ты догадалась, что это я?
- А кто, Том, что ли? Или Густав? – я открыла глаза и посмотрела на него безразличным взглядом.
Его глаза лучились любовью, мое сердце сжалось, захотелось не просто зареветь, зарыдать в голос. Но я смогла спрятать слезы поглубже, встала и вышла из комнаты. Том стоял неподалеку в коридоре, прислонившись к стене, и курил. Я прошла мимо. И тут из-за поворота появился Виктор, мы почти столкнулись. Он схватил меня за руки, пытаясь удержать равновесие. Затем он нагнулся к моему уху и прошептал:
- Все, я на сегодня уезжаю, у меня там аврал в одном месте образовался, надо разобраться. Ты попробуй их все-таки уговорить на обнаженку.
Под «обнаженкой» Виктор подразумевал съемки с обнаженным торсом для ребят, на которые они никак не соглашались.
- Я ничего не обещаю, - ответила я и только в этот момент поняла, что Виктор держит меня за руки, и мы шепчемся на глазах у Тома, подпирающего стену, и Билла, стоявшего на пороге моей комнаты для отдыха.
Виктор, видимо, тоже понял двусмысленность ситуации, отстранился от меня и, распрощавшись, ушел.
- Ребята, сейчас поедем на фотосъемку, - громко объявила я Тому и Биллу.
Затем я развернулась и скрылась за поворотом. Притормозив, я решила подслушать, что они там будут говорить. Я подкралась на цыпочках к повороту, за который только что гордо удалилась, и напрягла слух.
- Ты добился, чего хотел? – услышала я голос Билла.
Молчание, так, вроде идут сюда. Я пробежала несколько шагов и снова зашагала неспешным уверенным шагом. Зачем я подслушивала? Я хотела узнать, как Том относится ко мне сейчас. Но так и не узнала.
***
Мы погрузились в лимузин и поехали на фотосъемку. Я села на боковое сидение в самый угол и прикрыла глаза. Не могу видеть ИХ так близко – больно.
- Лена, ты чего такая? – услышала я голос Георга.
- Какая? – спросила я, открыв глаза.
- Ну, не знаю, раньше ты как-то шутила, развлекала нас. Взять хотя бы твои перепалки с Томом!
- Ага, так было, - ответила я, наклоняясь поближе к Георгу, - Понимаешь, у меня мама в больнице на грани жизни и смерти, - я доверительно посмотрела ему в глаза, - Вот я сейчас с вами отработаю, смогу оплатить ей операцию.
- Лена, я тебе сочувствую, - Георг сжал мою руку, - Держись! Ты такая веселая девочка была, не меняйся. Если надо, давай я сегодня же оплачу операцию.
- Георг, если ты серьезно, я согласна, ждать нельзя.
- Я серьезно.
- Я тебе все отдам, как только мы закончим работать. Надо добавить 20000 евро, 15000 евро я уже заплатила.
- Хорошо, напиши мне счет.
Я полезла в сумку, вытащила свой телефон и блокнот, переписала номер счета на листочек и протянула Георгу. Он кивнул:
- Сегодня же распоряжусь, деньги поступят.
- Спасибо, Георг, - я обняла его, - ты очень отзывчивый и добрый человек.
- Лена, перестань, я обычный. Неужели ты не помогла бы мне, если бы узнала, что умирает моя мама?
- Конечно бы помогла.
- Ну вот.
Мы помолчали, и только тут я заметила, что Билл и Том смотрят на нас, Густав слушал плейер и смотрел в окно. Причем смотрят с противоречивыми чувствами. Удивление и заинтригованность в соседстве с ревностью. «Да что же это такое?» - пронеслось у меня в голове.
- Странно, никто не спрашивает, о чем это мы тут с Георгом шепчемся, - громко сказала я.
Георг заулыбался. Билл поднял бровь, Том усмехнулся.
- По-моему, они тебя боятся, - тихо сказал мне Георг.
- Если бы ты знал, как я их боюсь, - устало ответила я.
***
В студии ребят накрасили и стали фотографировать для рекламы. Визажист, женщина лет 40, произвела на меня хорошее впечатление. Настолько неунывающий, веселый человек!
Я перевела для ребят основную задачу, а дальше фотограф направлял их своим английским. Я пока не была нужна.
Мы сидели с визажисткой на диване у стены, и она рассказывала мне уморительные истории из своей практики, о том, как она красила знаменитостей и о том, при каких сценах присутствовала. Одна из историй вызвала во мне искренний смех, легкий, как раньше, когда я не была так несчастна, как сейчас. Я запрокинула голову и рассмеялась от души. Отсмеявшись, все еще с улыбкой на губах, я случайно встретила взгляд Тома. Фотограф щелкал их, они меняли позы, а Том смотрел на меня. Увидев мою счастливую улыбку, он непроизвольно улыбнулся мне сам. Улыбка тотчас сползла с моего лица, я вернулась в реальность. Туда, где все плохо.
Фотограф как раз объявил окончание съемки. Ребята еще стояли в свете софитов на фоне синей ткани, когда я подошла к ним:
- Сейчас вы поедете ужинать и отдыхать. Вам надо хорошо выспаться. Завтра у нас съемка рекламных роликов, вы должны быть красивыми. Я с вами прощаюсь до завтра. Приятно было с вами поработать. До скорого! – я обвела доброжелательным взглядом каждого из них и отправилась к вешалке, одеваться.
Я одела свои ботфорты, полушубок, размотала гарнитуру от телефона, вставила в уши наушники, включила радиостанцию Ретро-FM. Через наушники в моей голове зазвучала песня Адриано Челентано “Confessa”, та самая, где в припеве: “O, por que”. Я, наконец, отвернулась от стены, в которую смотрела все это время, одеваясь. Я не поверила своим глазам: из гримерки один за другим вышли ребята, обнаженные по пояс. Билл и Том смотрели на меня и улыбались. O, mein Gott! Они же не соглашались сниматься в таком виде! Что они со мной делают? Я, как завороженная, смотрела на них все то время, пока они позировали не менее удивленному фотографу.
В ушах звучала прекрасная песня в исполнении Челентано, перед глазами стояли Билл и Том, обнаженные по пояс, позировали. Действительно – «Ну, зачем?», если перевести то, что пел Адриано. Ну, зачем? Зачем вы мучаете меня? Я не дождалась окончания фотосессии, выбежала из помещения, потом из здания, поймала такси и отправилась к подруге, у которой одолжила сапоги.
***
- Лен, я тебя не понимаю, что ты на них зациклилась. Билл, Том, Том, Билл. Сколько можно? У тебя есть вполне реальный Виктор. Обрати внимание на него, - размышляла подруга, с жалостью глядя на меня.
Нет, она ничего не понимала. Ни-че-го! Боже мой, да я сама себя не понимала. В 25 лет влюбиться без памяти в 19-летних парней, суперзвезд и всемирных знаменитостей! Хорошо еще, она не знала, КАК я лишилась невинности. По сути, для меня – все нормально, для общественного мнения – шок, порицание. А киньте в меня камень, кто без греха!
Я не смогла раскрыть подруге свою душу, она бы не поняла. С тяжелым сердцем я отправилась от нее к себе домой.
Когда такси подъехало к подъезду, я увидела роскошный черный лимузин, стоявший у моего дома. Мое сердце упало: «Кто-то из НИХ!».
Когда я направилась к входной двери своего подъезда, дверь лимузина открылась, и вышел Билл. Божественно красивый, просто сказочный персонаж, возникший в моем дворе.
- Лена, где ты пропадала? Я жду тебя уже 2 часа! – с упреком сказал он.
- Зачем ждешь? – спросила я ледяным тоном, глядя ему в глаза непроницаемым взглядом.
Билл помотал головой, чтобы стряхнуть с себя мою холодность, не веря, что я так отвечаю ему.
- Лена, я хочу, чтобы у нас все было, как раньше. Чтобы ты была самой собой.
- Билл, мне завтра рано вставать.
- Лена, да что с тобой? Я пришел к тебе в гости.
- Билл, отстань. Честно тебе скажу. Я больше не могу так, - ответила я, - Иди в свою гостиницу, иди к Тому.
Билл явно не хотел сдаваться, он насильно прижал меня к себе. Это было невероятное ощущение покоя и счастья, что-то на грани добра и зла. Но я нашла в себе силы оттолкнуть его.
- Спокойной ночи, Билл! – крикнула я ему, скрываясь в подъезде.
***
Я бегом вбежала на свой шестой этаж, скинула верхнюю одежду и ничком кинулась на кровать – плакать.
«Мне нельзя плакать», - твердила я себе, - «Мне 25 лет, завтра я буду с опухшими глазами, и ОНИ все поймут».
Я побежала в ванную и умылась ледяной водой. Холод оказывает благотворное действие на кожу, она как бы консервируется, застывает. Я приняла успокоительные таблетки, легла и попыталась заснуть. Перед моими закрытыми глазами снова пронеслись события сегодняшнего дня: грустный Билл, желавший поговорить со мной, грустный Том, молчавший о своих чувствах и переживаниях, но преследовавший меня своим взглядом всюду. Интересно, чья была идея обнажиться по пояс для съемок? У меня закралось подозрение, что это был Том. Может, он не хотел, чтобы я уходила, и пытался остановить меня таким красивым способом. Перед моим мысленным взором промелькнуло растерянное и обиженное лицо Билла, когда я его оттолкнула. «Да усну я сегодня когда-нибудь?» - разозлилась я сама на себя. Сердце билось, как сумасшедшее. После сегодняшних событий мне было ох, как нелегко, а завтра мы снова столкнемся с НИМИ. «Ох!»
***
На следующий день я, одетая в синий кокетливый костюм с коротенькой юбочкой и глубоким вырезом на пиджаке, уверенно стояла перед группой Tokio Hotel на немыслимых шпильках. Для меня немыслимых. Я в жизни такие не носила! Но это не мешало мне делать вид, что я родилась в этих туфлях.
- Привет, народ! (очень распространенное разговорное приветствие на немецком) – начала я, лучезарно улыбаясь. Я последовательно обвела всех взглядом. На Георга посмотрела, не надевая маски, тепло, благодарно, на Густава по-дружески, на Тома и Билла по-дежурному любезно, - Сегодня у нас самое сложное – съемки рекламных роликов. Сейчас мы поедем на студию, где я более подробно объясню вам вашу задачу, хотя вы в общих чертах ознакомлены со сценариями.
Я пригласила всех сесть в лимузин.
В лимузин я залезла после Тома. Билл уступил мне дорогу. Я решила немного позлить Тома и села рядом с ним. Рядом со мной сел Билл. Таким образом, я, на свою погибель, оказалась сидящей между Томом и Биллом Каулитцами, парнями моей мечты и моими бывшими любовниками.
Надо ли объяснять, как я чувствовала себя всю дорогу? Конечно, я корила себя за то, что, решив пошутить над Томом, сама подверглась немилосердной пытке.
На поворотах я - раз решила шутить, то до конца – не напрягала мышцы, чтобы удержаться, и всем телом прислонялась к Тому или Биллу. Том замирал от этих моих прикосновений, я это чувствовала, но при этом злился ужасно, что было написано у него на лице. Билл же косился на меня своими красивыми глазами, но я понимала, что он обижен на меня за вчерашнее, чувствовалось, что, если бы не присутствующие, он сказал бы мне все, что хотел. Но он не мог, приходилось красноречиво коситься.
Выйдя из машины, Билл развернулся, чтобы подать мне руку. Но тут же подоспел Виктор, он тоже протянул мне руку. Я оглянулась на Тома, показав ему глазами на то, что происходит снаружи машины, а потом выбрала руку Виктора.
Мое сердце сжалось от боли, когда я увидела растерянный и по-детски удивленный взгляд Билла. Но я гордо прошла в помещение студии, где предстояло снимать рекламные ролики.
***
Съемки шли своим чередом. Я устала повторять команды: «Мотор! Камера! Начали!»
Наконец, объявили перерыв. Я бодрым шагом поспешила к своей комнате отдыха. Заперев за собой дверь, я без сил опустилась в кресло. «Наконец-то! Хоть немного покоя!», - подумала я.
Закрыв глаза, я попыталась немного отдохнуть и настроить себя на работу во второй половине дня. Внезапно зазвонил телефон. Я с трудом открыла глаза и взглянула на экран: «Том».
- O, mein Gott! Donnerwetter! Только этого не хватало! - произнесла я вслух, - Не хочу, не могу! - и я положила телефон на мягкий ковер под ногами – пусть звонит.
Звонок не прекращался, мало того, кто-то забарабанил в дверь. Я сидела в кресле в маленькой комнатке, находившейся недалеко от центра Москвы, и слушала бесконечные телефонные звонки и стук в дверь.
Решив, что больше я этого не выдержу – звук телефона и стук в дверь просто сводили с ума – я подбежала к двери и открыла. На пороге стоял Том. Я посмотрела на него устало, не скрывая своих чувств и эмоций:
- Том, что тебе от меня нужно?
Он ворвался в комнату, прикрыв за собой дверь и прижав меня к стене. Глядя мне прямо в глаза, он хрипло произнес:
- Мне нужна ты! – с этими словами он поцеловал меня в губы долгим и прекрасным поцелуем, пьянящим кровь. Я сразу забыла всю свою усталость. Я ответила ему. Так страстно, как могла, за все время его отсутствия, за все время, когда я не могла прикоснуться к нему. Я, оказывается, так скучала.
Я почувствовала его боль, а он почувствовал мою, я знаю. Бесконечное сладкое падение в пропасть – его поцелуй.
Когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга, я, осознав, что сейчас раскрыла ему вновь свою душу, взглянула на него несчастным, больным взглядом:
- Том, зачем ты это сделал?
- Я очень виноват перед тобой, - он опустил взгляд в пол, - я не должен был тогда так себя вести. Я был слишком подозрительным, я не прав. Прости меня.
Я молчала.
Он поднял на меня свои прекрасные глаза, но я смотрела мимо него, снова ощущая себя, сидящей на полу в своей прихожей. Если бы он тогда вернулся и сказал мне эти слова! Как бы я была счастлива! Скольких страданий и злых ночей избежала бы!
- Я был не прав. Я тысячу раз пожалел о своей вспыльчивости! Билл меня просто съел, да я сам себя съел. Мы звонили тебе тысячу раз. Но никак не могли приехать из-за обязательств. А вчера Билл пришел от тебя в отчаянии. Я понял, что потерял тебя навсегда. Мне стало так больно. Ты знаешь, у нас с Биллом после тебя тоже все разладилось, он так обиделся на меня из-за тебя, - Том сделал паузу и продолжил, - Если бы я снова оказался в тот момент, когда ты просила меня о понимании, я бы прижал тебя к себе, прикоснулся бы губами к каждой твоей слезинке и ни за что бы не ушел от тебя.
Том встал на колени, обнял мои ноги и прижался к ним:
- Я люблю тебя, Лена. Это просто неизлечимо.
Он плакал.
- Том, - тихо позвала я, он напрягся, как струна, готовый выслушать свой приговор, - Я тоже люблю тебя.
Его глаза, блестящие от слез, смотрели на меня с такой нежностью. Он облегченно вздохнул и, раскрыв мне свои объятия, прошептал:
- Иди ко мне.
Я, как в омут, кинулась в его объятия. Сняв с себя маску, став самой собой, я ощутила невероятную легкость, словно тяжкие оковы упали с моей души. Обнимая Тома, я парила, я летела в бездну бесконечного счастья и жмурилась от удовольствия.
Немного отстранившись от Тома, я доверчиво посмотрела ему прямо в глаза и произнесла:
- Том, мне было очень нелегко поверить в счастье в первый раз, я чуть не умерла, потеряв это счастье. Сейчас мне было намного сложнее снова поверить, поверить в счастье, поверить тебе. Во второй раз я не переживу, если ты снова оттолкнешь меня, если снова ты перестанешь доверять мне.
Том кивнул:
- Я понимаю. Я буду изо всех сил беречь тебя, обещаю.
В дверь постучали. Том посмотрел на запертую дверь и сказал:
- Это Билл, - он поспешил открыть.
На пороге, действительно, стоял Билл. Он смотрел на Тома испуганным вопросительным взглядом.
- Все в порядке, - рассмеялся Том, - она вернулась к нам.
- Билл, прости меня за вчерашнее, за то, что оттолкнула тебя, - я раскрыла ему свои объятия.
Мы кинулись навстречу друг другу, и Билл крепко прижал меня к себе. Он гладил меня по спине и шептал:
- Наконец-то все закончилось. Наконец-то.
- А меня к себе не примете? – услышала я голос Тома.
Мы с Биллом разомкнули по одной руке и обняли Тома. Так, обнявшись все втроем, мы простояли, пока кто-то снова не постучал в дверь. Оказалось, нас звали продолжать работу.
«Вот облом!» - думала я, - «Так сладко было нам втроем, а нас прервали!»
Я вспоминала наше объятие: их глаза, такие похожие и такие прекрасные, смотрят на меня с нежностью, улыбаются мне, я чувствую тепло их тел, меня обжигают их прикосновения, я таю в этом омуте, несусь к облакам и точно знаю, что седьмое небо существует, я его лично видела.
***
Дни летели с пугающей быстротой. Мы работали, а все свободное время проводили вместе. Мы снова ночевали в моей квартире, которая, наконец, наполнилась атмосферой счастья.
В последний день всех участников рекламной кампании пригласили на вечеринку в честь окончания работы. Виктор толкнул речь.
- Я и другое руководство нашей фирмы очень довольны результатом вашей работы, ребята. Особенно нас порадовало, что вы пошли нам навстречу и согласились на съемки с обнаженными, простите, торсами. За это каждому из вас уже выплачен дополнительный гонорар. Я очень рад, что Лена смогла вас уговорить.
- Он считает, что это я вас уговорила, - перевела я по-своему.
- Кстати, ты премию свою получила? – не в тему поинтересовался Виктор у меня.
- Да, спасибо большое, - ответила я.
- О чем это вы там шепчетесь? – спросил Том.
Я улыбнулась:
- Любимая фраза Tokio Hotel. Он спросил, получила ли я премию за то, что, якобы, уговорила вас сниматься с обнаженными торсами. Я ответила, что получила.
Глаза Тома стали колючими. Мое сердце обожгло болью.
- Это вроде бизнеса, ничего личного? – помолчав, выдал он, – И сколько там тебе насчитали?
- Том, ты не прав, ты ничего не знаешь. Лене сейчас очень нужны деньги. Ей что, надо было отказываться, если дают? – вступился за меня Георг.
- Зато ты много знаешь! – Том недобрым взглядом посмотрел на Георга.
- Я знаю, - упрямо ответил Георг и отвернулся.
Билл переводил испуганный взгляд с меня на Тома и обратно.
- О чем они говорят? – поинтересовался Виктор.
- А это у них личные разборки, - отмахнулась я. Сердце ныло, в нем снова поселилась боль.
- Тогда приглашаю всех на вечеринку, - произнес Виктор и подал мне руку.
Я нехотя перевела его слова и обреченно взяла его под руку.
На вечеринке Виктор буквально не отходил от меня, и я вздохнула свободно, когда один из совладельцев фирмы куда-то его утащил. Я поискала глазами Тома. Он подпирал спиной стенку и тоже смотрел на меня. Как только он увидел, что я на него смотрю, сразу отвел взгляд.
Я подошла к нему:
- Том, что случилось?
- Ничего, - пожал он плечами.
- Если ты хочешь у меня что-то спросить, спроси, я отвечу честно. Ну что с тобой?
- Мне не нравится, что ты зарабатываешь на нас, - жестко сказал Том, - Как я могу тебе теперь верить?
- Том, ты все не так понял, дай мне объяснить тебе.
- Лена, я больше тебе не верю, поэтому бессмысленно что-то объяснять.
Я пристально посмотрела Тому прямо в глаза, открывая ему всю мою боль в своем взгляде, в моих глазах стояли слезы:
- Том, ты помнишь, что я говорила? Я не переживу второй раз, - с этими слова я отошла от него и наткнулась на Георга.
- Георг, тебе должны перевести мою зарплату. Спасибо, что ты мне так помог!
- Лена, я мог бы и подождать.
- Нет, мне это важно. Я сейчас ухожу, мне надо попрощаться со всеми вами. Густав! Билл! Подойдите! – громко крикнула я.
И вот они стояли передо мной втроем – Билл, Густав и Георг.
- Ребята, я не хочу, чтобы у вас складывалось обо мне плохое впечатление. Сейчас я все объясню. Виктор действительно давал мне поручение уговорить вас сниматься с обнаженными торсами, но я не собиралась этого делать и не сделала, - я окинула взглядом каждого из них, все кивнули мне в ответ, - Вы знаете, что я не пыталась на вас заработать. Но Виктор уверился, что это была моя заслуга, он выписал мне вполне приличную премию. Я не стала его разубеждать ради тех, кому предназначаются эти деньги. Эта фирма очень богатая, для нее моя премия – капля в море, в это же самое время есть те, кому эти деньги жизненно необходимы. Я перечислила всю свою премию в организацию, которая занимается помощью бездомным животным. Ради них я не могла быть гордой и отказаться от этих денег. Я столько раз проходила мимо бездомной собаки и ничем не могла ей помочь. А теперь могу. Понимаете, эти деньги кого-то спасут, обогреют, вылечат, накормят, подарят дом. Это же так важно. Особенно сейчас, зимой, - я помолчала, - Я просто не хотела это афишировать.
- Ты очень добрый человек, Лена, - задумчиво произнес Густав.
- Ты совершила большое дело! – сказал Георг.
- Лена, ты просто чудо! – улыбнулся Билл.
- Спасибо. А сейчас давайте прощаться.
Я обняла Георга, Густава, а потом Билла. Билл прошептал мне:
- Лена, я не собираюсь с тобой прощаться, ты что?
И тут я увидела, что к нам подошел Том.
- Том, послушай, Лена рассказала… - радостно начал Билл.
- Мне все равно, что она рассказала, - ответил Том.
- Прощай, Том, - сказала я, заглянув в его колючие глаза, - Обниматься будем?
Он отвел от меня взгляд.
- Ну, ладно. Тогда так. Прощай, Том!
Я повернулась и бегом выбежала из зала, где проходила вечеринка. Слезы душили меня, я горела в своем собственном аду.
«Да кто же придумал эти шпильки?» - пронеслось у меня в голове.
Я сняла туфли и помчалась почти босиком (на мне все-таки были колготки). Быстро натянув сапоги, накинув шубу, я выбежала на улицу и поймала такси.
Все время, пока мы ехали до моего дома, меня била мелкая дрожь.
«Опять, он опять оттолкнул меня. Что же это такое? Это замкнутый круг, я разорву его. Я больше не буду жить в бесконечном отчаянии. Наконец-то я больше не буду чувствовать эту разламывающую боль». Я все решила.
Выйдя из такси, я бегом взобралась по лестнице на 16-ый этаж моего дома и выбралась на крышу. Как ни странно, крыша была прекрасно освещена. Я почувствовала себя, словно в ИХ клипе. Я подошла к самому краю. Как же высоко! Один шаг – и боль закончится навсегда. Я смотрела вниз и никак не могла решиться. Мне было безумно жаль саму себя. Слезы катились по моим щекам. Я хотела жить, но не могла. Без НИХ.
Внизу я увидела машину, из которой выбежали Билл и Том.
- Spring nicht! – закричал Билл оглушительно громко своим неподражаемым голосом.
Том даже не остановился, он уже вбежал в подъезд.
Я стояла в полной растерянности, в моей голове царил вязкий туман. Слишком много эмоций я испытала, и тут это “Spring nicht!”, которое всегда удерживало меня от последнего шага.
Сильные руки обхватили сзади мою талию и оттащили подальше от края крыши. Я не оборачивалась, я знала, что это Том. Он прижался своей щекой к моей щеке. Я слышала, как он тяжело дышит, я чувствовала слезы, катящиеся по его щеке и перетекающие на мою щеку. Мы молчали. Каждый из нас приходил в себя от только что пережитого шока.
- Успел! – услышала я голос Билла, - Лена, ты с ума сошла! Как ты могла на такое пойти? – Билл тоже тяжело дышал.
- Билл, это моя вина, не ругай ее, - откликнулся Том.
- Вы оба меня в могилу сведете! – Билл подошел к нам, встал напротив меня и сообщил, - Я рассказал этому идиоту про эту гребаную премию. А он как кинется бежать. Я – за ним. Я в жизни так не бегал!
- Я понял, что означали твои слова, - отозвался Том, обращаясь ко мне, - Я не мог этого допустить, даже если бы злился на тебя. Я идиот, я упрямый осел…
- Dumme Gans! – подсказал Билл.
- И это тоже, - согласился Том, - Но сегодня, когда я осознал, что могу потерять тебя навсегда, что-то изменилось во мне. У меня открылись глаза на многие вещи. Мне нужно немного времени на переосмысление. Лена, дай мне еще один шанс.
- Нам двоим, - отозвался Билл.
- Ребята, ну, куда же я без вас! – улыбнулась я, - Сегодня вы дали мне шанс жить, и я хотела бы использовать эту возможность вместе с вами. Я тоже сгоряча сейчас так поступила.
- Чуть не угробила три молодые жизни, - пожурил меня Билл.
- Да, нам бы пришлось прыгнуть за тобой, - подтвердил Том.
- Ну, не так уж я молода. Том, ты в курсе, что мне 25 лет? Если сейчас опять окажется, что я все это время жестоко обманывала вас, то благо я на крыше.
- Вот я тебе дам! На крыше она! Мне все равно, сколько тебе лет, все равно ты не выглядишь старше 20-ти, - улыбаясь, ответил Том.
- А давайте мы уйдем с крыши, тут как-то неуютно, - предложил Билл.
- А я, кажется, знаю, где может быть уютно, - игриво сказал Том.
- Где? – невинно спросила я.
- Там, - он указал вниз, - на 10 этажей ниже.
- Ну, пойдем, посмотрим, что там, - согласилась я, и мы отправились в мою квартиру.
***
- Ты поедешь с нами и будешь работать у нас психологом, - объявил Том, - Я договорился.
Это было на следующий день, ребята должны были уезжать, и мы пытались решить, как сделать так, чтобы нам не расставаться.
- Том, ты можешь себе представить психолога, который недавно чуть не спрыгнул с крыши 16-этажного дома? – спросила я.
- Могу, психологи тоже люди, - парировал Том, - Мы все с тобой подружились, ты будешь с нами разговаривать, советовать в разных ситуациях. Главное, мы знаем, что на тебя всегда можно положиться.
- Том, я согласна быть кем угодно, если мы будем вместе, - ответила я.
- А еще я кое-что тебе принес, - Том торжественно протянул мне журнал с Tokio Hotel на обложке, - Я решил помочь собрать тебе новую фанатскую коллекцию, потому что виноват в том, что ты выбросила предыдущую.
- Ой, журнал с Tokio Hotel! – я изобразила из себя безумную фанатку, - Дай скорей сюда! Ой, какие заи! Какие лапочки! - я хлопала в ладоши, - А-а-а! Тут постер. О, мой Бог! Тут интервью. Ой, тут Билл говорит о том, какие девушки ему нравятся.
- И какие девушки мне нравятся? - спросил Билл, присаживаясь рядом.
- Ой, я не подхожу под его характеристику, - вздохнула я.
- Дай, я почитаю, что я там говорю!
- Не-е-ет! Купи себе свой журнал, а то еще помнешь мне этот или страницы изорвешь! Знаю я тебя! – после этого я не выдержала и рассмеялась, Том с Биллом тоже посмеялись над моим маленьким представлением, - А вообще, Билл, как ты прочитаешь? Тут же по-русски все написано.
- Да, чего-то я не подумал, - согласился Билл, но все-таки внимательно осмотрел фотографии и постер.
***
Сейчас, в канун Нового года, я нахожусь в гостях у Билла и Тома в Лойтше. Мы наряжаем елку. Внезапно Том подходит ко мне сзади и обнимает крепко-крепко.
- Эй, вы! – кричит Билл, стоя на табуретке, - Не отвлекайтесь!
Том кладет голову на мое плечо.
- Том, ты, оказывается, бываешь таким романтичным! – подкалывает его Билл.
- Я тебя сейчас стукну, - лениво отвечает Том, нежась на моем плече.
- Так нечестно! – заявляет Билл, спрыгивая с табуретки и подходя к нам, - Я что, один должен наряжать елку?
Я распахиваю ему свои объятия, Билл прижимается ко мне и целует меня в нос.
- А я уже знаю, что загадаю на Новый год! – говорю я.
- Лена, мы с Биллом загадаем то же самое.
- Том, откуда ты знаешь, что я загадаю?
- А разве наша любовь не самое главное для каждого из нас? – откликается Том, целуя меня в шею, - я загадаю, чтобы мы сохранили то, что имеем сейчас.
- Я именно это и хотела загадать. Три одинаковых желания должны сбыться.
- Я тоже в это верю, - откликнулся Билл.
«И я верю», - подумала я. Боже, как я счастлива!
Конец
Метки: фанфик слэш гет фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц под маской irma lesovik ирма лесовик |
Фанфик Под маской, часть 1 |
Мой первый фанф. Написан в декабре 2008 года...
АВТОР: Irma Lesovik
НАЗВАНИЕ: Под маской
СТАТУС: закончено
КАТЕГОРИЯ: Slash, Het
ЖАНР: Angst, POV, Romance
Рейтинг: NC-17
ПЕРСОНАЖИ: Том, Билл.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: О людях, скрывающих свои чувства под маской безразличия.
ДИСКЛЕЙМЕР: Отказываюсь от всех прав на персонажей и приношу извинения участникам группы Tokio Hotel за использование их образов в моем фанфике
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: Твинцест, наличие откровенных сексуальных сцен.
Часть 2 - здесь
Часть I
Я шла по коридору, волоча за собой чемодан на колесиках. Меня зовут Лена, я фанатка группы Tokio Hotel, при всем при этом мне 25 лет, а это уже диагноз: слишком стара для моего любимого Билла. Но попытка… Хотя нет, в моем случае все равно пытка. Еще какая!
С одной стороны мне сказочно повезло, меня назначили личным переводчиком группы во время их пребывания в России. А с другой стороны, я ломала голову, чем заинтересовать парней. Они уже много чего повидали за время турне, концертов, да и вообще по жизни.
«Так», - рассуждала я, - «Они видели обожание, истерики, от антифанов – ненависть. А вот холодность и безразличие? Как с таким отношением?» И я решила попробовать. Натяну на себя маску безразличия, сделаю вид, что я их всех в первый раз в жизни вижу, и у меня другие музыкальные вкусы.
А знаете, откуда у меня этот тяжелый чемодан на колесиках, который я еле волочу за собой? Из фан-клуба группы. От моих подруг-фанаток. Там для ребят и письма, и подарки, и еще много всего. Они когда узнали, что я целую неделю проведу с Токами, очень просили все это передать. А мне не жалко, я их понимаю. Так, надо успокоиться и взять себя в руки, а то вон уже слезы на глаза наворачиваются от жалости ко всем нам – жертвам неразделенной любви. Холодность, безразличие. Все! Захожу! Господи, помоги!
В просторном помещении, совмещавшем гримерку и комнату отдыха, расположились все они – Билл, Том, Георг и Густав – словно сошедшие с экрана моего монитора. Живые! Настоящие!
Я громко ударила чемоданом об пол. Все взоры обратились ко мне.
- Здравствуйте, я ваша переводчица. Вот вам подарки от фанаток, - я указала ногой на чемодан.
- Привет! – отозвался Билл, - А что там?
- Понятия не имею. Меня слезно просили вам передать. Так, давайте быстренько познакомимся. Меня зовут Лена, - и я вопросительно уставилась на парней с самым невинным видом.
Пауза.
- Ты что, правда, нас не знаешь? – спросил Том.
- Ребята, время поджимает, у нас через 5 минут пресс-конференция, а мне еще надо узнать, какие жаргонные словечки вы чаще всего употребляете, чтобы быть готовой к переводу, - нетерпеливо заговорила я, - Давайте быстренько познакомимся и все, - и я примирительно улыбнулась.
- Меня зовут Билл, - лучезарно улыбнулся младший Каулитц после небольшой паузы, пока все переваривали полученную от меня немного дерзкую информацию. Я была центром внимания. Все смотрели на меня. Билл подошел ко мне и протянул руку. «Только бы не упасть», - пронеслось у меня в голове. Я с огромным усилием сдержала дрожь в своей руке. Билл пожал мою твердую ледяную руку. Почувствовав холод моей руки, он вопросительно поднял бровь, всматриваясь в меня, но ничего не сказал.
- Георг, - поднял руку Георг.
- Густав.
Стою, жду. Все ждут. Том, скривив губы, нехотя, глядя исподлобья, обронил:
- Том.
- Очень приятно познакомиться! – сказала я написанной во всех разговорниках фразой, официально получилось и торжественно. В связи с этим вид у меня стал загадочный. Прямо как у воспитательницы детского сада, после того, как она объявила, что сейчас будем звать Деда Мороза.
Все притихли, опять смотрят на меня.
- Ребят, мне надо записать ваши любимые фразочки. Я должна быть во всеоружии, потому что, если меня уволят, я пойду и брошусь с крыши.
- Почему это именно бросишься, а не утопишься, к примеру? – насмешливо спросил Том.
- Потому что это быстрее, менее мучительно, к тому же после всего и выглядеть будешь лучше, чем, если тебя со дна достанут, если вообще найдут и достанут.
- Ну а тебе-то какая разница уже будет? – Том перестал смотреть исподлобья, беседа его явно заинтересовала. Всех остальных тоже. Четыре пары глаз уже несколько минут смотрели на меня. Не перегнула ли я палку? Вот сейчас выставят такую наглую переводчицу и все. Беги, Лена, прыгай с крыши.
- Я за родственников волнуюсь, нужно же им куда-то цветы приносить раз год, - ответила я.
Помолчали.
Том усмехнулся моему ответу. Билл снова приподнял бровь. Густав смотрел с непроницаемым выражением лица. Георг улыбался.
- Ребята, время бежит, - сказала я, посмотрев на экран своего сотового. «Ой, фраза из их песни». Когда я подняла глаза на парней, то постаралась быть невозмутимой.
- Это фраза из нашей песни, - произнес Том.
- А еще – это фраза из учебника по немецкому языку. Надо же, как совпало! – попыталась выкрутиться я. Парни заулыбались.
- Так, я поняла, облегчать работу мне никто не собирается. Я насчет фразочек.
- Давай, я тебе сейчас быстренько надиктую, - предложил Билл.
Он подошел ко мне, встал рядом. Я достала блокнот и ручку. Билл склонился надо мной и стал негромко нашептывать слова и выражения, попутно объясняя их смысл на немецком, если я что-то слышала в первый раз. Не смотря на то, что мне нужно было сосредоточиться на работе, я все время отвлекалась на Билла. Еще бы! Он стоял так близко, шептал так сексуально! И в какой-то момент я поняла, что на неделю меня не хватит. Не хватит сил на то, чтобы казаться невозмутимой и безразличной. Тогда я посмотрела Биллу в глаза. Лучше бы я этого не делала! Быстро отвела взгляд, еле устояв на ногах. Он манил, как тысяча самых сексуальных мужчин в мире, как блеск самых изысканных драгоценностей. Да, по сути, он и есть драгоценность, самая яркая в мире.
***
Неожиданно у меня зазвонил телефон. Я извинилась, отошла в сторонку от Билла. Мне сообщили, что пресс-конференция задерживается на полчаса.
- Ну, все, ребята, отбой. Еще полчаса отдыхаем. Пресс-конференцию перенесли, - я поискала глазами свободное место, чтобы сесть. Слишком тяжело дались мне эти 5 минут в центре внимания группы. Обнаружив в темном углу диванчик, я устроилась там и попыталась немного расслабиться. Но тут же обратила внимание, что парни все еще наблюдают за мной, словно чего-то ждут.
Я встала, поклонилась и произнесла:
- Vielen Dank. Концерт окончен, - раздался взрыв смеха.
- А что ж так мало-то? – съехидничал Том.
- А что вы хотели за бесплатно? – парировала я.
- Ну да, - смеясь, согласился Том. Я почувствовала, что он внутренне расслабился. Видимо, я прошла какую-то проверку. Он поискал глазами брата, тот подкрашивал ресницы у зеркала. Посмотрев на меня через зеркало, Билл вдруг предложил:
- Лена, а давай я тебя накрашу.
- Зачем?
- Делать-то все равно нечего пока. Вот представь, какой будет фурор, если переводчица Tokio Hotel явится на пресс-конференцию, накрашенная один в один, как я.
- Билл, ты все-таки хочешь, чтобы меня выгнали с работы, - вздохнув, ответила я.
Но он уже был возле меня, протягивая мне руку.
- Пойдем. Никто тебя не выгонит.
Я отрицательно покачала головой. Тогда он прикоснулся к моей руке, потянул. Его прикосновение… Я сдалась.
Он усадил меня в кресло перед зеркалом, попросил запрокинуть голову. И начал творить. Голова у меня кружилась, мне было совершенно все равно в тот момент, что он там на мне рисовал. Главное, он был рядом, прикасался ко мне, смеялся мне прямо в ухо, что-то говорил. Я не помню, я была в какой-то нирване.
- Все готово, - услышала я, - Ты невероятно преобразилась, вот посмотри.
Я медленно опустила голову и взглянула себя в зеркало. На меня смотрело какое-то сказочное существо, нереально красивое.
Парни столпились позади меня, рассматривая меня в зеркале.
- Улет! – констатировал Георг.
- Неплохо получилось, - сказал Густав.
- Теперь у нас 2 Билла, - усмехнулся Том.
Я посмотрела на него, как на врага народа.
- Между прочим, это была не моя идея.
Том пожал плечами и отошел. Билл нагнулся сзади к моему уху, глядя на мое отражение в зеркале, и прошептал:
- Не обращай на него внимания, сестренка. Он сегодня не в духе.
- Ты знаешь, я думаю, он из-за меня не в духе, - прошептала я в ответ.
- Может быть… - уклончиво ответил Билл.
- О чем это вы там шепчетесь? – прикрикнул на нас Том.
Мы обернулись к нему. Я представляю, какой эффект: две накрашенные бестии практически щека к щеке.
- О своем, о девичьем, - негромко сказала я первое, что пришло в голову, и смущенно улыбнулась.
Билл звонко рассмеялся. Густав и Георг прыснули от хохота. Том зло развернулся и пошел к выходу.
- Том, а чемодан с подарками от фанаток? Надо посмотреть, хоть что там? – окликнула его я.
Он обернулся, посмотрел на меня злым взглядом, и вышел.
- Ой, ребята, сама не знаю, что на меня нашло, - спохватилась я, - он на меня взъелся, и я в ответ не уступаю. Пойду извинюсь.
Я выбежала вслед за Томом. Догнала его бегом.
- Том, извини.
Он, видимо, не ожидал, остановился, посмотрел на меня.
- Я знаю, что залезла со своим уставом в твое королевство. Больше этого не произойдет. Обещаю.
Он коротко кивнул и пошел дальше.
- Что, сложно с ним? – это был Билл. Он стоял рядом и смотрел на меня.
- Нет. Это я виновата. У вас скоро выступление, а я его разозлила. Мне очень жаль.
Я пошла обратно в гримерку, села на диванчик в углу и закрыла глаза. Надо было немного отдохнуть перед пресс-конференцией, работа предстояла тяжелая. Синхронный перевод – очень напряженная работа. Ничего не упустить, не задумываться ни о чем, кроме перевода. Нужно быть уверенной в себе, в своих знаниях, выкручиваться как-то, если что-то не совсем понятно. Да, работа еще та. А здесь, перед всей страной, перед журналистами, перед телекамерами. Да еще рядом с Ним. Жесть!
Кто-то плюхнулся рядом на диван. Я не открыла глаз.
- Волнуешься? – голос Билла.
- Да.
- Я тоже.
- Поздравляю. Мы вместе волнуемся, - ответила я, открывая глаза, - Парни, кто с нами волноваться?
- Я с вами, - поднял руку Георг.
- Я тоже, - отозвался Густав, - Ну, как там с Томом, разрулили?
- Надеюсь, да.
И тут как раз зашел Том. Он нашел глазами брата. Билл сидел рядом со мной на диванчике. Том нехорошо посмотрел на меня.
Я встала, пересела на кресло, в котором меня красили, и снова закрыла глаза. В комнате повисло напряжение. Все молчали. Даже разговорчивый Билл.
«Куда я попала», - думала я, - «Все-таки неверную тактику я выбрала. Заинтересовать – заинтересовала. А сейчас вообще непонятно, что происходит».
Моих волос коснулась расческа. Я открыла глаза. Рядом стоял Билл.
- Давай я тебе и укладку сделаю.
- Нет, Билл, укладку я уже не переживу.
- Да я скромненькую. Не как у меня.
Я посмотрела через зеркало на парней. Том смотрел в пол, сидя на диване. Георг и Густав наблюдали за нами.
- Том, как ты считаешь, мне стоит согласиться? – спросила я.
Том посмотрел на меня и ответил:
- А я-то тут причем?
- Нет, давайте лучше посмотрим, что вам фанатки прислали.
Я встала, взяла Билла за руку и повела к чемодану.
- Присоединяйтесь, ребята. Девочки ведь от чистого сердца. Они вас очень любят.
Напряжение спало. Мы стали разбирать чемодан. Я достала огромный, надушенный конверт, запечатанный стикером в виде сердца. Это было для Тома. Он так и не присоединился к нам.
Я подошла к нему.
- Том, смотри, это тебе, - я протянула конверт, он взял, я тут же отошла подальше.
Села снова на тот диванчик в углу.
Том распечатал письмо и углубился в чтение.
- Что-то название какое-то трудно выговариваемое, - пробормотал он, - Спсс… Спсск…Спасс…
- Помочь? – подаю я голос.
Том кивает.
- Спасск-Дальний. Есть такой город, далеко отсюда. Дальний – это как бы далекий.
- А мне переведи, что тут заяц поет, - подскочил Билл.
- Я тебе цветы подарю, в магазине куплю, потому что тебя очень сильно люблю.
Билл захлопал в ладоши.
- Напиши мне слова немецкими буквами.
Я достала блокнот и стала записывать. Билл стоял, склонившись надо мной, очень близко.
Потом Билл снова нажал на поющего зайца и запел хором с ним по бумажке. Это выглядело очень забавно. Даже Том улыбнулся. У него была такая красивая улыбка. Так, стоп, я же люблю Билла. Улыбаясь, Том случайно взглянул на меня, я тоже улыбнулась ему в ответ, не смогла сдержаться.
«Дело принимает опасный поворот», - подумалось мне. И тут я заметила, что Билл перевел взгляд с меня на Тома и обратно и снова приподнял бровь. Но ничего не сказал.
Наконец, нас позвали на пресс-конференцию.
Билл сказал, чтобы я шла рядом с ним, так будет эффектнее. Да, было занятно. Мне даже задали вопрос, не являюсь ли я фанаткой группы, раз у меня такой же макияж, как у Билла.
-Нет, я просто переводчица, так совпало, что мы с Биллом одинаково накрасились.
Боже, неужели меня еще и по телевизору покажут? И все из-за Билла.
Когда пресс-конференция закончилась, ко мне подошел Георг и сказал:
- Поздравляю, тебе не придется прыгать с крыши. Тебе очень повезло, что Том не стал тебя заваливать, он это может. Но он старался говорить понятнее. Ты заметила?
- Да.
- О чем это вы шепчетесь? – это, конечно, Билл.
- Я приглашал Лену на свидание, а ты помешал, - ответил Георг, улыбаясь.
Билл надул губы и спросил меня:
- Это правда?
- Почти. А вообще, спасибо вам, что вы говорили так понятно. Густав, спасибо, - окликнула я проходившего мима барабанщика группы.
- Ага, - ответил он.
Тома нигде не было видно. Я пошла обратно в гримерку и столкнулась там с Томом нос к носу. Я входила, он выходил. Чтобы удержать равновесие, я схватила его за руки.
- Ау! Какие у тебя холодные руки, - произнес Том от неожиданности.
- Да, я холодная старая дева, - откликнулась я с улыбкой.
- Старая дева?
- Не заморачивайся. Я хотела поблагодарить тебя за то, что ты говорил понятно на пресс-конференции, и мне было нетрудно тебя переводить.
- Нет, а почему все-таки старая дева?
- Том, я тебе говорю: спасибо! Что ты мне на это отвечаешь?
- Пожалуйста. Ты проверяешь мои знания немецкого?
- Том! – я подняла глаза к потолку.
- Нет, ты мне про старую деву-то объясни.
Тут вошел Билл.
- Лена, ты идешь смотреть, как мы будем выступать?
- Да, если можно. Хотя бы узнаю, что вы поете.
Билл подозрительно посмотрел на нас с Томом:
- А о чем это вы тут шепчетесь?
- О Боже, Билл! Знаешь, что я поняла о группе Tokio Hotel? Тут ни у кого нет личной жизни и секретов. Каждому надо знать, что другому шепнули на ухо, - сказала я.
- Вообще-то ты права. Мы так уже несколько лет живем.
- Ну одно дело журналисты, фанатки, а другое дело вы все. Я за последние 2 часа третий или четвертый раз слышу эту фразу – О чем это вы там шепчетесь? – я говорила быстро и выдохлась.
- А вообще извините в очередной раз. Это не мое дело, - добавила я, - Правда, извините. Том, скажи ему, на чем мы остановились, когда он вошел.
- На старой деве, - развеселился Том.
Билл вопросительно поднял бровь.
Я махнула на них рукой и вышла в коридор. Там я села на стул у стены и снова прикрыла глаза. Я устала. Очень. 2 часа с группой Tokio Hotel, их стиль жизни, мое занудство, упрямство Тома, повышенное внимание Билла. Голова кругом.
Мимо меня прошли Густав и Георг.
- Мы идем волноваться перед выступлением, - сообщил на ходу Густав.
- Держитесь, ребята! Вас тут все очень любят, не волнуйтесь сильно, - ответила я.
Из гримерки выглянул Билл.
- Билл, я их просила не волноваться очень сильно, потому что вас здесь все любят. Вот, о чем мы шептались, - крикнула я ему.
Он заулыбался:
- А мне что ты пожелаешь? Хотя нет: шептаться, так шептаться.
Он подошел ко мне и наклонился. Его ухо было как раз на уровне моих губ. Его волосы нежно ласкали мое лицо. От него пахло приятными духами.
- Желаю тебе быть самим собой там, на сцене. Давай, братишка, не волнуйся, все будет хорошо. И я мысленно буду с тобой.
Он случайно коснулся моей руки. Она была теплой.
Билл повернулся ко мне лицом. Его глаза, губы были так близко.
- Кажется, я растопил твое сердце.
- Кажется, да, - честно ответила я.
- Я рад. Ты была такой неприступной, и даже на ощупь холодной.
Я молчала и смотрела на него.
- Как хорошо, что ты не моя фанатка. Я могу верить тебе, - сердце мое упало, ведь я сказала ему неправду, я была его фанаткой, просто умирала по нему.
Дверь открылась, на пороге стоял Том, с недобрым видом глядя на нас.
- Том, даже не проси, - игриво заговорил Билл, - Я ни за что тебе не расскажу, о чем мы тут шептались.
Том ушел обратно в гримерку.
- Ладно, не буду его злить, пойду, - сказал Билл и направился следом за своим братом.
Когда группа вышла из гримерки, готовая к выступлению, Билл позвал меня жестом.
Я пошла с ними. Никто больше не шутил, Билл молчал, как рыба. Они все были очень напряжены. У Билла был детский испуганный взгляд. Вокруг парней образовалось невидимое поле сумасшедшего напряжения. Я волновалась вместе с ними. Вообще, как подумаешь, что надо выйти на сцену перед огромной толпой, и петь и играть вживую, становится очень страшно.
Раз, два, три, пошел. Билл выбежал на сцену, зал взревел. Все эти песни я знала наизусть.
После выступления, а оно было небольшим, для телевидения, парни прошли мимо меня чуть ли не бегом, уставшие, потные.
Никто из них не обратил на меня внимания, они все еще были немного не в себе, под влиянием выступления. Я поплелась за ними, снова села на стул в коридоре, не стала заходить в гримерку, чтобы не мешать им.
Через какое-то время, может через полчаса, из гримерки высунулась голова Билла. Он увидел меня и, кивнув, вышел. Я встала:
- Билл, садись, ты устал.
- Не, у меня энергии много.
- Ну и я сидеть не стану, - я встала.
- Как тебе наши песни?
- Очень хорошо, мне нравится то, что вы делаете. Ты замечательно владеешь голосом.
- Спасибо. Мне важно поговорить с человеком, который видит меня в первый раз, это объективно.
Дверь гримерки отворилась, на пороге появился Том.
- Том мы шепчемся о том, как вы хорошо выступили, - крикнула я.
Том ушел обратно в гримерку.
- Пойдем, мне нужно вам кое-что сказать.
Несколько шагов до гримерки мы шли рядом. О, Билл! Высокий, сексуальный!
- Ребята, через полчаса начнется afterparty. Я вам там нужна?
- Нужна, - отозвался Билл.
- Да там будут только пить и танцевать.
- Тебе тоже надо отдохнуть, давай, не сопротивляйся, пойдем, - начал уговаривать Билл.
Я посмотрела на Тома. Он стоял ко мне спиной.
- Хорошо, ненадолго.
Билл подошел ко мне вплотную и прошептал:
- Ты знаешь, ты первая девушка, которую мне пришлось уговаривать пойти со мной на вечеринку.
- Я рада, что я у тебя первая, - лукаво улыбнулась я.
- Опять шепчутся, - проворчал Том.
- Том, ты же спиной стоишь, как ты все замечаешь? – спросила я.
- Я слышу, у меня, между прочим, слух профессиональный.
- Но, видимо, не настолько, чтобы уловить, о чем мы шепчемся. Ой! – Я закрыла рот руками, - Том, я этого не говорила. Никогда! Я просто злая, сам знаешь кто.
Том обернулся, ухмыляясь:
- Знаю, спасибо сама сказала.
- Что это у вас за секреты? – поинтересовался Билл.
- Да так, - ответил Том, и заговорщически посмотрел на меня.
Георг с Густавом переглянулись, а Билл снова приподнял бровь.
***
На вечеринке я старалась держаться в стороне. Билл увлекся коктейлями и его немного развезло. Он сидел на стуле и блаженно улыбался мне. Да, он просто смотрел на меня и улыбался. Он был такой милый, смешной, ручной. Он позвал меня жестом. Я подошла. Он сидел в обнимку с бутылкой шампанского.
- Садись, посидим, - предложил он.
Я села, он взял меня за руку. Моя рука была холодной.
- Почему такая холодная рука? Ты снова замерзаешь?
- Если ты имеешь в виду мою душу, то да, там холодно.
- Я думал, что растопил твое сердце.
- Билл, ты прекрасно понимаешь, что я не могу подпустить тебя близко, потому что через несколько дней ты уедешь. Может, навсегда. А мне что останется?
- Так ты испытываешь ко мне какие-то чувства?
- Господи, Билл! Ты издеваешься надо мной? Еще раз повторяю, я не могу этого допустить, хотя очень хочется, - на моих глазах появились слезы.
- Лена, ты единственный человек за все это время, исключая нашу семью, который говорит мне, что думает, не фанатеет, как безумная, не пытается меня как-то использовать. Ты наоборот – избегаешь меня. Мне нравится твоя искренность, я начинаю привязываться к тебе, - его улыбка была такой милой.
Я таяла, но при этом испытывала внутреннюю боль. Как в фильме «Золушка», сейчас кто-нибудь обязательно скажет: «Ваше время истекло!»
Я подняла глаза, полные слез, потому что почувствовала, что кто-то стоит прямо напротив меня. Это был Том. И снова недобрый взгляд. Я вскочила, схватила Тома за руку и усадила на то место, где я сидела:
- Это только твое место, и никто у тебя его не отнимет. Не я точно, - произнесла я тихо, держась из последних сил, чтобы не расплакаться. Затем я повернулась и, пробираясь между танцующими парами, побежала к выходу.
***
Я приехала домой на служебной машине, поднялась в свою квартиру, рухнула на кровать и зарыдала. Глаза защипало со страшной силой. Это был макияж, который сделал мне Билл. Я побежала смывать глаза. «Ну и чего я добилась? Ничего! Старая идиотка!», - ругалась я на себя попутно.
Умывшись, я прошла на кухню и выпила успокоительную таблетку. Посидела в темноте квартиры. Глаза побаливали от слез.
Внезапно зазвонил сотовый.
- Да, - ответила я безразлично.
- Это Билл, я сейчас к тебе приеду.
- Билл, куда ко мне?
- К тебе в гости. Только что вернулся шофер, который тебя отвозил. Он меня и повезет.
- Билл, если ты хочешь приехать, приезжай с Томом.
- Может, он не согласится. Ладно, какая у тебя квартира.
- 48. 6 этаж.
- Ну все, до встречи.
- Тома прихвати, - крикнула я вдогонку. Но в трубке раздались короткие гудки.
Я посидела еще немного в прострации. И тут я вспомнила, что у меня в комнате куча журналов с Tokio Hotel, их постеры, диски, на мониторе обои с Биллом. Я побежала прибираться. Все запихнула в нижний ящик шкафа, на всякий случай сменила обои на рабочем столе в компьютере.
Успела вовремя. В дверь позвонили, когда я нажала на компьютере кнопку «Ок», соглашаясь со сменой обоев.
Я выключила компьютер и побежала открывать. На пороге стоял Билл. Один. Стоял не очень ровно.
- Привет! Где Том? – спросила я, пропуская его в квартиру.
- Я его не нашел и решил ехать один.
- Угу, - недоверчиво ответила я, - Что ж, о последствиях подумаем завтра.
- Где у тебя тут свет зажигается?
- Давай без света.
Билл все же нащупал выключатель и увидел мои покрасневшие от слез глаза.
- Бедная моя! – он нагнулся и нежно прикоснулся губами к каждому глазу по очереди. У меня уже не было сил, я обняла его, прижалась к нему так крепко, как могла. Прижаться к нему – вот чего я хотела больше всего на свете, как только стала его фанаткой. Я прижалась к нему, ощутила его тепло, и этот краткий миг окупил все мои слезы и страдания по нему. Мне стало так легко. Он ничего не говорил, только улыбался.
Потом я повела его в комнату, мы уселись на диван, и начали говорить обо всем на свете. О его детстве, о моем, о славе, о войне между нашими странами, о фанатках, о песнях. О многом. Мы потягивали из бокалов вино, которое я предложила Биллу, и разговаривали, не могли наговориться.
- Ты знаешь, я отдохнул душой сейчас. Так у меня бывает только с Томом.
Я встала, подошла к окну, и вдруг отпрянула.
- Билл, все, наше время истекло! Том будет долго жить. Ты только что говорил про него, и вот он собственной персоной. Внизу, во дворе.
Билл вскочил, подлетел к окну:
- Ну, надо же, нашел!
- Хорошо, что сейчас ночь и никто не видит, что звезды международного уровня только так разгуливают в нашем дворе.
Зазвонил мой мобильный, я, не глядя, на номер, ответила:
- 6 этаж, квартира 48, - и положила трубку.
Я включила свет. Билл выглядел уставшим. Мы посмотрели друг на друга, словно прощаясь.
Звонок в дверь, как выстрел. Я открыла. На пороге очень злой Том. Одарив меня убийственным взглядом, он прошел в комнату, в которой горел свет…
- Билл, собирайся, - услышала я.
- Том, Билл, конечно соберется. Но можно мне тебя всего на 5 минут?
Он подумал и кивнул. Я пригласила его в другую комнату.
- Том, я все понимаю, - начала я, закрывая дверь, - И если я говорю все, значит – все.
Том смерил меня тяжелым взглядом:
- Как ты догадалась?
- По твоим взглядам, по твоей ревности. Но это неважно сейчас. Важно то, что он всегда был и будет с тобой. Он твой и только твой. Он твоя сказка, длиною в жизнь. Сегодня ночью я смогла прикоснуться к своей сказке. На несколько часов поверить, что он со мной, что я и он… - из моих глаз ручьем текли слезы, - Что я и он, всего лишь на несколько часов. Если бы сегодня я захотела, я могла бы переспать с ним, но мы даже не поцеловались. Мы просто разговаривали, потому что Биллу не всегда хватает одного тебя. Я думаю, тебе тоже. Я не сделала ничего, что расстроило бы тебя. Ты зря на меня так злишься. Я на твоей стороне.
Том смотрел на меня растерянно, потом подошел и обнял:
- Я знаю, я сам себя накрутил, тебя расстроил. Но как бы ты вела себя на моем месте?
- На твоем месте я была бы бесконечно счастлива.
- Легко сказать! Билл никогда никем так не интересовался, как тобой. Он просто не отходил от тебя.
- Том, все! Ничего не было, все снова счастливы. Бери Билла, езжайте.
Тут в комнату заглянул Билл.
- Том останемся здесь, переночуем? Так неохота никуда сейчас ехать.
Том посмотрел на меня.
- Хорошо.
Меня никто не спрашивал. Они знали, что я не буду против, если они останутся у меня.
Мы перешли в другую комнату.
- О, вино! – воскликнул Том.
Я принесла еще один бокал. Для Тома. И мы продолжили разговаривать, только уже все втроем. Я чувствовала, Том расслабился, наконец, поверил мне.
Уснули мы втроем на диване, вино и усталость сморили нас. Я проснулась в обнимку с братьями Каулитц. Кому сказать – не поверят!
Заглянув в ежедневник, и прокрутив в голове сегодняшние мероприятия, я разбудила Билла и Тома. Весь день было много дел: интервью, посещение достопримечательностей, фотосессия.
Ребят повели ужинать, а меня отпустили домой. Правда, я не попрощалась с Биллом и Томом, но решила, что это к лучшему. В течение дня мы вели себя друг с другом очень корректно, может из-за вездесущих камер и фанаток, а, может, каждому из нас надо было подумать. Георг и Густав были удивлены.
- Я думал, у нас сегодня будет вторая серия шуток и перепалок, - заявил Георг.
- Да, я тоже надеялся, - откликнулся Густав.
- Ребята, простите, сегодня я не в форме, - устало ответила я.
Том и Билл посмотрели на меня, но ничего не сказали.
Вернувшись домой, я увидела разобранный диван и смятые простыни, на которых мы так целомудренно спали с Биллом и Томом. Я присела на край и погладила рукой складки простыни. Она была холодной. Это было так больно. Снова снег на душе и в моей постели. На моих глазах выступили слезы – мои верные спутницы все то время, пока я была фанаткой Tokio Hotel. Ну почему именно от них мне так хочется плакать? Нет, чтобы найти обычного парня, симпатичного, но достижимого? Так не надо мне этого парня, не надо! С души воротит! Подавай недостижимую мечту!
Я решила, что больше не буду плакать. Сколько можно? Вон ночь уже на дворе, завтра много работы.
Внезапно раздался звонок в дверь. Я испугалась. Кто бы это мог быть. Каково же было мое удивление, когда я увидела в глазке Тома.
- Привет, - он мне улыбнулся!
Я оглянулась, проверяя, не стоит ли кто сзади, тот, кому улыбается Том. Нет, значит мне.
- Привет, Том! Давно не виделись. Проходи. Билла у меня нет.
- Я знаю. В этот раз я от него сбежал.
Я смотрела Тому прямо в глаза. Они были такие притягательные, как две глубоких бездны. Что это со мной?
Внезапно Том притянул меня к себе и поцеловал в губы. Мир перестал для меня существовать. Я ощущала прикосновение ангела на своих губах. Том отстранился и грустно мне улыбнулся.
- Ты знаешь, почему я так вел себя вчера? Не только из-за Билла. Но и из-за тебя. Особенно когда Билл накрасил тебя. Во мне шевельнулось какое-то чувство. И я очень разозлился на Билла, что он все время крутится рядом с тобой. И разозлился на тебя, что ты рядом с моим Биллом.
- Я понимаю, - ответила я.
В дверь позвонили. На пороге стоял Билл. Он посмотрел на нас с подозрением.
- Том, как ты тут оказался?
- Так же, как и ты. Ладно, я пошел.
Я чувствовала, что Том очень напряжен, на грани срыва. Только что он подарил мне частичку своей любви, а теперь должен был уйти, чтобы дать мне возможность побыть с Биллом. Том ненадолго остановился, стоя спиной. Билл стоял ко мне лицом. Очень эффектный постер получился бы! Мое сердце разрывалось.
- Том и Билл, никто не уйдет! Вы мне оба нужны! Оба! – по моим щекам катились слезы.
Том обернулся, в его глазах была радость. Билл улыбнулся. Они подошли ко мне оба, и мы обнялись все втроем.
Дальше все происходило, как в сумасшедшем сне: мы ввалились в квартиру, срывая одежду с себя и друг с друга. Не помню, как мы оказались на моем диване с теми холодными простынями, которые я оплакивала несколько минут назад. Мы ласкали и целовали друг друга по очереди. Том и Билл меня, мы с Томом Билла, мы с Биллом Тома. Я представляю, как это смотрелось со стороны: три обнаженных тела, причудливо переплетенные друг с другом в порыве страсти.
Когда Том уже готовился войти в меня, я посмотрела ему в глаза и спросила:
- Ты помнишь, что я тебе говорила?
- О чем?
- Что я старая дева.
- Ты девственница что ли? – спросил Билл.
- Да, - призналась я.
Том и Билл переглянулись между собой.
- Мне бы очень хотелось, чтобы каждый из вас был у меня первым.
- Ты понимаешь, о чем ты говоришь? – спросил Том.
Я кивнула и показала в сторону тумбочки. Билл все понял и взял в руки крем. Том лег на спину, спустив ноги с кровати. Я осторожно легла на него, оседлав. Билл пристроился сзади. Он знал, что делать. Я лишь ждала. Когда все было готово, оба брата вошли в меня, правда, с разных сторон. Это было непередаваемое ощущение: сначала мучительно острая боль, потом что-то иное, приятное, сумасшедшее. Меня пьянило осознание того, что я и братья сейчас одно целое. Их стоны возбуждали, их действия сводили с ума. Когда все закончилось, мы упали на диван все втроем и обнялись.
Я никогда раньше не представляла, что мой первый раз будет таким. И с другими людьми я бы ни за что не согласилась на это. Но братья! Они были для меня половинки одного целого.
- Это было волшебно, Лена, - сказал Том, гладя мои волосы, - со мной такого никогда не случалось. И ты, и Билл, все вместе. И мы были у тебя первыми. Это все так…
- Крышу сносит, - подсказал Билл, нежась в моих объятьях и потягиваясь, как кошка.
Во второй раунд мы обладали Биллом. Том сзади, я спереди. Билл хрипел и стонал от наших действий с Томом. Это было так удивительно прекрасно, то, что происходило с нами тремя. Я понимала всю моральную сторону этого дела, но все-таки оторваться от них было невозможно.
Так, работая и проводя ночи вместе, мы дожили до конца недели. Билл и Том обдумывали, как бы им взять меня с собой. Я была на седьмом небе от счастья.
Проснувшись утром – это было последнее утро у меня – я разбудила Тома поцелуем. Он открыл свои очаровательные глазки и улыбнулся мне. Так искренне, так светло.
- Доброе утро, зайчонок, - прошептал он мне, - Я пойду в душ.
Я кивнула. Посмотрела на спящего Билла. Какое же он солнце! Пока я целовала его глаза, из другой комнаты раздался раненый крик Тома:
- Билл! Билл, иди посмотри на это!
Билл вскочил на ноги и помчался к брату. У меня упало сердце. С дурным предчувствием я пошла следом.
- Я искал полотенце, но случайно открыл не тот ящик – ты посмотри, - рассказывал Том Биллу.
Так и есть. На полу валялись в огромном количестве журналы, постеры, диски, с которых на нас смотрели Билл и Том Каулитц из группы Tokio Hotel. Это была моя коллекция, которую я припрятала еще в первый день. Я совсем забыла о ней, поглощенная своим счастьем.
Том смотрел мне прямо в глаза. В его взгляде была боль. Билл испуганно смотрел то на меня, то на рассыпавшиеся журналы и диски. Наконец, он уставился только на меня. Они ждали ответа.
- Да, я была вашей фанаткой. Несколько безнадежно несчастных лет. Когда меня назначили к вам переводчицей, я посчитала, что больше заинтересую вас, если скрою от вас то, что я ваша фанатка.
- Мы открыли тебе все свои тайны, - тихо произнес Том, Билл смотрел в пол, - Мы доверяли тебе. А ты притворялась все это время.
- Да, я немного притворилась. Это что, такое страшное преступление – быть вашей фанаткой? – я смотрела Тому прямо в глаза, - Я страдала так долго, я сходила с ума. Разве я не заслуживаю после этого хотя бы вашего понимания. Поймите меня, - по моим щекам струились слезы, а голос стал жалким и слабым, - Простите меня!
Том молча прошел мимо меня в другую комнату. Билл не решался посмотреть на меня. Я кинулась за Томом.
- Том, выслушай меня, пожалуйста.
- А записывающих видеокамер тут не понатыкано? – спросил Том, оглядывая потолок.
- Ты сошел с ума, - взвыла я от обиды, - Какие камеры? Я скрыла от вас только то, что была вашей фанаткой – и все.
Том посмотрел на меня жестоким взглядом.
- Когда речь идет о тебе, я ни в чем не уверен.
Он стал одеваться. Билл стоял в дверях, по его щекам текли слезы.
- Билл собирайся, - тихо произнес Том, кидая ему его одежду.
Я молча стояла и смотрела, как они собираются. Это был конец. Но я отказывалась его принять. Том открыл входную дверь, я кинулась к его ногам:
- Том, не уходи так! Хотя бы прости меня, - я обвила его колени своими руками. Он оттолкнул меня. Билл стоял в нерешительности.
- Ты нас предала, - процедил Том сквозь зубы, - Как бы мы ни были осторожны в отношениях, все равно попались. Ты прямо профессионалка какая-то. Обвела нас вокруг пальца.
- Я? Профессионалка? – убитым голосом произнесла я, сидя на полу.
- Том, не перегибай палку. Так нельзя, - вступился Билл.
Том молча вышел из моей квартиры. Билл нехотя последовал за ним. Я осталась одна. С растоптанным сердцем.
Часть 2 - здесь
Метки: фанфик слэш гет фанф tokio hotel bill билл каулитц tom том каулитц под маской irma lesovik ирма лесовик |
Сходка фанатов Уральского фан-клуба Tokio Hotel 6-го ноября 2010 в Екатеринбурге |
6-го ноября 2010 года, в субботу, в 14 часов состоится сходка фанатов Tokio Hotel в Екатеринбурге. Собираемся на Площади 1905 года. Между киоском Роспечати и Мороженого рядом с памятником Ленину.
По всем вопросам в личку или - http://vkontakte.ru/topic-7105731_23498494
Метки: сходка фанатов екатеринбург tokio hotel |
Всем фэнам Tokio Hotel Екатеринбурга и вообще Урала |
Метки: фан-клуб tokio hotel фанаты екатеринбург Tom Kaulitz Bill Kaulitz билл каулитц том каулитц уральский фан-клуб токов |
Первое сообщение |
Tokio Hotel
Люблю их, живу ими...
|
Метки: irma lesovik ирма лесовик фанфик фанфики tokio hotel гет слэш билл каулитц том каулитц |
