Когда я стану умирать,
Сядь рядом. Помолчи немного.
Гляди не грустно и не строго,
Боясь хоть раз меня обнять.

Напомни мне, что ты сказал
Тогда на набережной тихой,
Где пахли губы облепихой
И спал стареющий причал…

Напомни мне ту дрожь руки,
Когда, повенчаны пред Богом,
Из церкви вышли на дорогу
У той же киевской реки…

Напомни все. И грусть, и смех,
И комнату с окном на небо,
И запах праздничного хлеба,
И Рождеством умытый снег…

Не плачь, немного подожди.
Твои глаза остались те же,
Но ты теперь смеешься реже…
Скажи мне, что там впереди?…

Что ждет меня? Какая даль?
Какой я грех не отмолила?
Напомни мне, как я любила
Корицы запах и миндаль…

Как я боялась высоты
И как нежнее стать хотела…
И как рвалась душа и тело
Всю жизнь мою — туда, где ты.

Когда я стану умирать,
Будь рядом — ведь на этом свете
Мы лишь испуганные дети,
Которых некому обнять.

© Елизавета Радванская

– Здравствуйте, это вы сдаете комнату внутри себя? Я бы хотел ее снять.
– Да. Проходите. Познакомьтесь с вашими новыми соседями. В комнате справа от вас живет маленький, запуганный и загнанный в угол комочек счастья. Дальше по коридору идите осторожнее, здесь весь пол усыпан осколками разбитой надежды.
– Почему ваша ванна наполнена льдом?
– Там лежит душа. Лед замедляет процесс ее разложения. А вот и комната, которую я сдаю. Она опустела совсем недавно.
– А кто в ней жил?
– Мечта 

(с)

«Олбанские» комментарии к сообщениям в Интернете давно вышли из моды. Те, кто по-настоящему любят русский язык, давно пишут по-другому.

«Аффтар Жжош! Пешы исчо!»:

В душе моей огонь горит прекрасный,
Его зажгли Вы — автор слов бесценных.
Перо в руке, чернила, шарф атласный...
Пишите дальше, радуйте нас — бренных.

«Зачот!»:

Ваш креатив — образчик мысли, слога,
До Вас такого точно не писали!
Вам будет зачтено пред ликом Бога,
Что Вы его для нас публиковали...

Вместо «В мемориз» следует писать:

Я прочитал всю запись дважды,
Нажал на кнопочку с сердечком,
Чтоб ею насладился каждый.
Отныне, присно и навечно...

Вместо «+1» следует писать:

Пред Вами меркнут чудеса природы,
И блекнут краски сказочных картин.
Мои слова не сделают погоды.
Я скромно Вам отвечу: «Плюс один!»

Вместо «Убейсибяапстену» следует писать:

О, ты, нелепое созданье,
Что полнит мир ужасным злом,
Спасись: о стену мирозданья
Ударься мерзостным челом...

Вместо «Афтар, выпей йаду»:

Ты, сотворивший пасквиль сей,
Отбрось сомненья и тревоги,
Наполни свой бокал и пей,
Тот яд, что дали тебе Боги...

Вместо «В Бобруйск жывотное» следует писать:

Какою роковой ошибкой
Тебя судьба свела со мной?
Свиньёю, волком, ланью гибкой,
Скачи в Бобруйск, к себе домой...

(с) Алексей Мальков
 

Я была для тебя жилеткой. Старомодной, в нелепую клетку. Несуразной, но необходимой, и по-своему даже любимой.
Принимала в себя потоки сожалений, сомнений, рвений,
Фейерверки твоих впечатлений и рыданий, излитых в строки...
Все твои (на пределе) чувства - плюсовые и минусовые.
Это было почти искусство – телефонные, трехчасовые.

Что-то большее, чем привычка.
Гениальней, чем просто дружба.
Как ты там, перелетная птичка?
Я – нормально. Не будет хуже.
Моя жизнь – череда полос одного и того же цвета.
Начала забывать твой голос. И меня убивает это.

Я все также храню секреты, как хранит свои клады море.
Я храню в себе все сюжеты сумасшедших твоих историй.
Я б писала по ним романы, восхищаясь твоею жизнью,
Да боюсь потревожить раны, что еще не совсем зажили.

Расстояние – не преграда. Равнодушие делает дальше.
Ты же знаешь, что я рядом. Ты же знаешь, что я все та же.
Я молюсь за твое счастье. Но когда на душе слякоть,
Если нужно - всегда возвращайся.
Чтобы снова в меня поплакать.

Я была для тебя жилеткой, старомодной, в нелепую клетку. Несуразной, но необходимой, и, наверное, даже любимой.
Я была для тебя немного терапевтом и педагогом.
Я была твоим личным блогом. Ты – во мне. Тебя очень много.

И я знаю, что ты не читаешь. Ты теперь не скучаешь даже.

(с)