Я встретил тебя в магазине, но ты отвернулась, сделав вид, что меня не узнала.

Ты всегда была женщиной из другой страны.

Даже в школе ты умела всех держать на расстоянии.

Ты говорила короткими фразами, обрывала их, долго смотрела в окно и чему-то улыбалась. Там за окном по серому небу плыли белые облака. Ты смотрела на них так, как будто они прибыли из далекого края, где тебе всегда было хорошо, где твои главные друзья, где твой дом, пропитанный солнцем и запахами тропических цветов.

Ты была красива, и тебе все прощали. Твоя недоговоренность казалась необычайно глубокой.

Ты была как пустой холст, где художник сделал несколько мазков и ушел. А все остальное надо было воображать самому.

Все верили, что ты и правда из сказочной страны, и что тут, среди грязных сугробов и соленых луж, ты временно. Ты побудешь здесь немного и улетишь, оставив после себя загадочную улыбку и обрывки начатых фраз. Как несколько мазков усталого художника.

После школы ты где-то училась. Мы все путали название твоего института. Оно было очень прозаическим, и нам даже не хотелось знать его точно. Мы были уверены, что и там ты оказалась случайно. Просто ненадолго задержалась перед полетом в солнечную страну, где женщины ходят в светлых легких платьях и в белых босоножках на стройных загорелых ногах.

А потом ты совсем пропала, и мы стали забывать тебя. И только однажды кто-то из нас встретил твою маму, и она сказала, что у тебя все хорошо, но скоро будет еще лучше, потому, что твой начальник стал кандидатом наук и обращает на тебя внимание.

И ничего твоя мама не сказала про страну с синим морем около города, где на старых улицах стоят желтые дома, и где по вечерам так хорошо сидеть на каменной скамейке, медленно отдающей тепло, накопленное за длинный солнечный день.

Зато она долго рассказывала про белую капусту, которая так хороша в засолке, что ты ее любишь и каждую осень ждешь, когда родители привезут тебе две полные трехлитровые банки.

Прошло много лет. Я начал забывать тебя, когда долго не бывал в городке, где мы вместе учились. Но каждый раз, попадая в эти края, я подходил к нашей школе, смотрел на старые знакомые стены и мечтал встретить тебя.

И вот я смотрю на твое лицо. Ты покупаешь развесные сосиски, трогаешь их пальцем и спрашиваешь, почему они такие скользкие.

Я тоже собираюсь покупать эти сосиски и внимательно прислушиваюсь, что отвечает продавщица.

Теплый город, где пахнет морем и цветами, очень далеко.

Ни я, ни ты туда не попали. Я не попал навсегда, а ты еще надеешься. Иначе зачем ты пытаешься все время отвернуться, скрыть от меня лицо, на котором много маленьких морщинок и темных пятнышек, проступающих под слоем крема. И ты не хочешь со мной говорить. Ты опять хочешь казаться холстом, где каждый рисует свою картину.

Я решаю ничего не покупать, выхожу из магазина и жду тебя.

С неба сыплется мокрая снежная крупа, в свете фонарей она кружится маленькими вихрями.

Вот ты показалась в дверях, снова отворачиваешься и спешишь уйти, поскальзываясь на обледенелых кусках тротуара.

Так уже было много лет назад.

Я также стоял у фонаря, в его свете кружились снежинки, и ты уходила по улице, сделав вид, что меня не заметила. И я никогда не знал, куда ты уходила.

Может и правда, там, за поворотом, который прятал тебя, начиналась дорога в солнечный город.

И только ты знала, как туда попасть.

Владимир Дараган