«Время у человека есть имя величайшему деспоту жизни, и кто может  с ним не считаться, тот есть счастливейший. Это дети, влюбленные и богатые духом празднолюбцы. Все другие люди спасаются от деспота безусловным послушанием и рассчитывают свою жизнь по часам». 

(Пушкино.)

 «В отношении к смерти люди бывают бесстрашны – это те, кому терять нечего и некого. А то есть те, кто боится смерти, как животное боли и потерь нажитого. А то есть страх не за себя, а за ближних, и вот этот единственный страх непреодолим и является целебным источником жизни».

(Усолье.)

«Стыд личного счастья есть основная черта русской культуры, и русская литература широко распространила эту идею, тут весь Достоевский и Толстой.

Итак, мысль оправдания земной радости, легшая в основу «Рассказов о прекрасной маме» и «Мирской чаши», и есть та трудная мысль, о которую спотыкаются».

(Усолье.)

«Читал эпилог «Войны и мира» (философия истории) и вспоминал, что после чтения всякой философии  остается, между прочим, некоторое смущение: потихоньку от философов спрашиваешь себя: не в том ли цель философии, чтобы простую, ясную мысль действующую полезно в голове каждого умного человека, вытащить, как пружинку из часов и показать в бесполезном состоянии.

Вот к чему сказал мудрец: «Бойся философии», то есть бойся думать без участия сердца».

(Усолье.)

Вот он, мой первый ноябрь:  ни красок, ни эмоций, ни желаний.  Все подернуто дымкой, серой, жиденькой,  без вкуса и запаха.  Вечные сумерки. Я плохо вижу в сумерках: почти не вижу. Ветви деревьев цвета тумана, стволы цвета земли. Мир двуцветен, дома призрачны, лиц не разглядеть.

Усилие удержать сознание. Вкус капучино, без сахара, с корицей. Белая пенка горкой в красной чашке, темная пыль на верхушке: Казбек.   Пей медленно, не уходи в себя, старайся видеть. Напротив, за столиком -  юноша: крупная  голова, рыжие кудри, худенькое тело, внимательный взгляд:  ум,  тоска, одиночество. У стенки - костыли. Видеть - больно, не видеть - сдаться.  Поговорить бы.

То, что кажется оставленностью, на самом деле – присутствие. Присутствие пустоты. Пустота – видимость, присутствие – реальность. Принятая пустота становится Присутствием. Вдохни – и дыши. Не останавливайся. Глубоко, ровно, пересиливая сопротивление спавшихся ребер.

Здравствуй, мой первый ноябрь.

19.11.2012

«Чехов- поэт нежнейших прикосновений к страдающей душе человека…

Всем хочется побыть героем, попробует и останется ни с чем. Бывало, в юности едешь домой героем: чего-чего о себе не надумаешь и везешь показать домой. А когда приехал, всего-то тебя рассмотрят, и тебе самому станет стыдно за свой надуманный героизм, за свою позу. Среди родных, просто любящих людей ты проверяешь себя и сбрасываешь все лишнее.

Вот и Чехов был у нас таким «раздевальщиком героев», читая Чехова, становилось стыдно позировать. Чехов своим искусством давал нам образцы поведения… В наше время героических требований к личности, Чехов, яркий представитель нашего русского родного дома, каждому претенденту на героя может служить проверкой: действительно ли ты цвет или пустоцвет».

(Усолье.)

«Ох, Михаил, пересмотри свой душевный багаж, не отстаешь ли ты от времени, как гусь, отстающий от стада. Гусь-то ведь потому отстает, что болел, устал, и ты, может быть, воображаешь, что впереди, а сам лишь просто отсталый и самоуверенный».

(Усолье.)

«На электричке ехал в детском вагоне, вошли слепые, один играл на гармошке, другой пело том, как на западном фронте геройской смертью погиб молодой человек и как дома плакала его мать. Все женщины вагоне плакали, видно было насквозь,  как много в стране страданий и горя, так много, что глядя на плачущих, даешь себе обет как можно осторожнее обращаться с людьми на улице, в трамваях:  почти каждая женщина – сосуд страданий и горя».

(Усолье.)

 «Все  мученье их (людей - Л.) в том, что они слепо доверяют времени, и как дети, надеются успеть, но время их  обманывает и вдруг оставляет».

(Усолье.)

Не плачь, моя душа.

Серебряным дождем

на землю ляжет смерть,

и побелеют травы...

Благословенен путь,

открывший окоем:

решимость – не вкушать

изысканной  отравы.

Теперь, обожжена

божественным огнем, -

не плачь, душа моя,

прими молчанье, птица...

Усилье  бытия -

и  радость  возвратится,                                         

и  песня – обновится 

Рождеством.

18.11.2012

«...Сейчас я изрек по чиноположению слова: «Благодарю и приемлю и нимало вопреки глаголю». ...Но, рассуждая по человеку, могу многое глаголить вопреки настоящему моему избранию. Ваша весть об избрании меня в Патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: «Плач, и стон, и горе», и такой свиток должен был съесть пророк Иезекииль. Сколько и мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне Патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжкую годину! Подобно древнему вождю еврейского народа Моисею, и мне придется говорить ко Господу: «Для чего Ты мучишь раба Твоего? И почему я не нашел милости пред очами Твоими, что Ты возложил на меня бремя всего народа сего? Разве я носил во чреве весь народ сей и разве я родил его, что Ты говоришь мне: неси его на руках твоих, как нянька носит ребенка. Я один не могу нести всего народа сего, потому что он тяжел для меня» (Числ. 11, 11 - 14). Отныне на меня возлагается попечение о всех церквах Российских и предстоит умирание за них во вся дни. А к сим кто доволен, даже и из крепких мене! Но да будет воля Божия! Нахожу подкрепление в том, что избрания сего я не искал, и оно пришло помимо меня и даже помимо человеков, по жребию Божию».

Святой Патриарх Тихон

c благодарностью, здесь

Слава поэта похожа на шест, которым гоняют голубей, чтобы они летали и не рассиживались. Поэт, преданный славе, летает, как голубь, подсвист мальчишек.

Нет, мало того, чтобы твоя поэзия привлекла к тебе сочувствие и нашла тебе друзей. Нужно самую поэзию освободить от службы тебе и создать вещь независимую, чтобы все вышло, как воздушный шар: ты его наполнил, и он от тебя улетел.

(Усолье.)

Едва ли возможна какая-либо на земле жизнь без греха, потому что грех есть бродило сознания. Но это вовсе не значит, что каждый из нас для продвижения по пути сознания должен непременно совершить грех. Напротив, каждый, сознавая свою ужасный грех человека в прошлом, должен строить свою личную жизнь, обходя всякий грех, по возможности даже и безгрешно. И тем более так должен поступать художник слова и еще во время войны, как всем очевидного греха всего человечества. Именно не из греха и всякого соотношения к греху должен художник являть теперь слово.

(Усолье.)

Вот вы, к примеру, что делаете,  когда на душе кошки скребут?

Я, случается, покупаю себе цветы...

Сегодня - вот...

Хороши, правда? )

«У человека на свете есть две радости: одна – в молодости выйти из дома, другая – в старости вернуться домой».

(Усолье.)

«Получил письмо с фронта, от молодого бойца, что в разгромленном немцами местечке он нашел мою книгу и стал читать ее вечером при свете степного пожара. Но огонь уходил от него, потому что сгорала трава, и он, читая книгу, должен был двигаться под пулями, при разрывах артиллерийских снарядов, и мин. И так двигаясь вперед, за ночь прошел три километра и к рассвету кончил весь том. А теперь пишет просьбу прислать ему продолжение».

(Усолье.)

«Деревья молча борются между собой: ни слов, ни крови, ни слез. Но присмотреться – не только увидишь их ужасную борьбу, но много по ним поймешь и о борьбе в человеческой жизни. Когда я вижу в лесу два тесно растущих дерева, я всегда подхожу посмотреть на их жизнь».

(Усолье.)

Наш путь борьбы с целым миром греха, с грехом в себе, с князем этого мира, – это путь жизни, путь рождения человека в Вечности. Мир внушил нам, что мы обезьяны, мир пытается внушить нам, что не нужно много думать, что не нужно страдать, нужно все забыть, нужно жить так, как тебе удобно, не думая о последствиях твоих шагов в этом мире. Но мы, встретив и коснувшись в этом мире Любви Христовой, уже не можем жить без нее, и поэтому душа страдает, тоскует о красоте, о правде Божией, она мучается и она живет, потому что раньше она ничего не искала, она ни к чему не стремилась. А сейчас начинается новая жизнь, и мы пытаемся делать первые шаги за Христом, мы падаем, как маленькие дети, но мы знаем, что Небесный Отец рядом и Он поднимет, Он утешит. Поэтому мы верим, что тот свет, который коснулся нас в нашей жизни, который освятил нам мир и ближних наших и всю нашу жизнь, – это Свет Любви Христовой и путь к этому Свету, путь в этом мире греха к Свету Любви Божией – есть единственный путь души в Царство Небесное.

протоиерей  Андрей  Лемешонк