Тихие воды – глубокие воды,
Омут под левым ребром.

Дай надышаться холодной свободой,
Тихим осенним огнём!

Знаю зачем ноздреватым туманом,
Мой неразгаданный друг,
Болью, юдолью, свободой и раной
Ты опускаешься вдруг,
Мягкой осадой придуманной ночи,
Горькую простынь стеля;
Только невнятность предзимних пророчеств –
Что ещё может земля! –
Колкостью луж, и тональностью речи,
Непоспевающей в такт…
Это сутулится, кутая плечи,
Твой непридуманный враг.

Время душе, потому как исконна
И холодна как вода.

Светит лампада, и греет икона
Нимбы сусального льда.

ivannikov_ru

с благодарностью, здесь

«Я стою и расту – я растение.

Я стою и расту и хожу – я животное.

Я стою и расту и хожу и мыслю – я человек.

Я стою и чувствую: земля под моими ногами, вся земля.

Опираясь на землю, я поднимаюсь: и надо мной небо, все небо мое.

И начинается симфония Бетховена, тема ее: все небо – мое».

(Пушкино.)

«Друг мой!   я один, но я не могу быть один. Как будто не падающие листья шелестят над головой, а бежит  река живой воды,  и необходимо мне дать ее вам… Я не могу радоваться один, я ищу вас, я зову вас, я тороплюсь,  я боюсь: река жизни вечной сейчас уйдет к себе в море, и мы останемся опять одни, навсегда разлученные.

Я кричу! Но мой крик в золотой пустыне возвращается ко мне обратно, и я, как первобытный дикарь, древнейший человек, делаю из глины первый сосуд, и заключаю в него для друга моего пробегающую жизненную силу

И это все равно: там была вода и глина, теперь у меня дух мой и слово, и я из слова делаю форму».

(Пушкино.)

«Немец способен на возможное, и в этом лучше всех во всем мире.  Русский в возможном недалеко ушел, но он, как никто, в невозможном («чудо»)».

(Пушкино.)

«Игра – это есть допускаемая ложь: «будто правда». Этой игрой и наполнена основная жизнь ребенка, и это же детское «будто» сохраняется у художника и переходит в большую сознательную игру, называемую искусством.

Напротив, прямой путь без всякого «будто» к правде называется поведением. Мы родимся на игру, а нас учат поведению.

Пришел к осознанию того, как это трудно, как это опасно и каким это надо быть чистым человеком и большим художником, чтобы написать по себе о поведении художника».

(Пушкино.)

молоко за окном

собирается в капли опадает на землю нотами

падающие ноты  не  музыка  

хаос  скрипок  и флейт в оркестровой яме

прими как данность

Бог с ними с невиданными доселе поющими звездами

бережней дыши

осторожней ступай не сломай ледяное кружево

отмахни ладошкой

на пламя  твоей свечи прилетевшую душу

21. 11. 12

Пятьдесят страниц. Потерпите, кали ласка. )

«И. Иванова вчера рассказывала о том, как она рассталась с родителями в 1943 году. Она была в Ленинграде, они в Детском Селе. Они рвались к ней, но пропусков не давали. Наконец, объявили в Детском Селе, что немцы подходят, но поездов уже не было, и все, кто мог, пошли пешком. Родители ее в это время были очень слабы и держались друг друга, как попугаи – неразлучники. Варвара Николаевна была совсем седая, белая, у него последние волосики стали белые. Ина полагает, что они пошли и не дошли.

Слова коснулись сердца, и легла на душе тень мысли, и по этой тени являлись догадки о встрече нас всех. А если иначе, то какое злодейство эта наша жизнь».

(Пушкино.)

«C удивлением заметил в себе «твердые» убеждения и немного испугался, спрашивая себя самого: что это, старость или склероз? Мне всегда казалось, что убеждения имеют только старики и сумасшедшие, а нормальные люди, если, бывает, и носят какие-то «убеждения», то очень их таят, как уединенное отхожее место. И самое большое, казалось мне, может совестливый человек допустить в отношении другого, это высказывания предположительные: «Конечно, вы это знаете лучше меня, но вот как я об этом думаю…»

И если серьезно говорить, то и правда, как это можно «стоять на своем», если все так быстро проходит и меняется, и как воистину безнравственна логика этих убеждений в отношении ближнего…»

(Пушкино.)

свернутые в бутон лепестки роз

звездное небо над головой

императив  внутри

все об одном

молчание

20.11.2012

«Есть люди, которые не прощают, и нравственным своим долгом считают не прощать. Этой верой питалась революция: не простить».

(Пушкино.)

«Все больше и больше укрепляюсь в мысли о том, что любить врага – это значит бороться с его злой одержимостью, бороться за плененного злом человека. И вообще любить – значит бороться за любимого человека».

(Пушкино.)

«Явления искусства, скорее всего, это явления связи:  это сигналы цельного духа».

(Пушкино.)

-          А что вы скажете нам, средним людям?

-          Я скажу, что средних людей нет.

(Пушкино.)

старший  изобретает

«Жизнь основана на доверии, которое не всегда оправдывается, значит на доверии героическом и жертвенном».

(Пушкино.)

«Личность в русской истории всегда стоит перед искушением во имя общего дела броситься в некий чан… Помню, как Блок стоял у края чана секты Легкобытова, и вождь секты искушал его: « Бросьтесь в наш чан, и воскреснете вождем народа». Блок отвечал: «А куда же денется моя личность? Нет! Не могу.» Но после не утерпел, и в своих «Двенадцати» бросился  и не воскрес».

(Пушкино.)

«Враги наших желаний могут быть друзьями нашей личности, и вот этих врагов надо уметь понимать и любить».

(Пушкино.)