Великие языческие эпосы, и греческая трагедия по своей сути – религиозные тексты. Возвращаясь к проблеме рифмы, я хотела бы такое сравнение сделать. Есть в древнеегипетской Книге Мертвых такая иллюстрация: душа усопшей пьет воду в потустороннем мире. Древнеегипетский художник изображает душу в виде женщины, которая, стоя на коленях, наклонилась к воде. Так вот, опорная линия, которая обозначает землю в этой иллюстрации, прерывается в том месте, где лицо женщины наклоняется к воде, а потом опять продолжается. Можно метафорически это изображение истолковать по отношению к нашему разговору. Опорная линия – повседневность, а разрыв ее – выход в иное пространство, в пространство поэзии, которое устроено иначе, чем пространство повседневности, оно использует другие средства: рифму, ритмическую организацию и т.д. Собственно духовная поэзия не нуждается в рифме, ибо ей не нужен прорыв в священное пространство – она в нем находится и его воплощает в силу своей природы. А вообще же рифма – объятие слов – выявляет райскую природу языка, где фонетическое созвучие слов есть выявление единства и взаимосвязи всего сущего.

Светлана Кекова. Райская природа языка

Старые поэты — всё больше грешники, но вящий грех и притом непроходимая глупость — пытаться словить их поэзию на слове, потому что в ней-то всегда есть не только слово, но и тайный, потому что метасловесный, музыкальный ответ на слово; кто имеет уши, пусть слышит этот ответ, а кто не имеет, пусть воздерживается от чтения стихов. «А вот он, гад, сам сказал то и то! Вот где он проговорился!» Да, сказал, да, проговорился, — и ритм дал на все свой ответ. С некоторым преувеличением рискнем сказать, что когда мятеж и отчаяние выражают себя в такой безупречно дисциплинированной и притом живой форме, как у Пушкина, — это почти так, как когда псалом принимает вовнутрь своего пространства слова безумца, как известно, сказавшего: «несть Бог», — и тем преодолевает их.)

Сергей Аверинцев. Ритм как теодицея

...Литературная теория и литературная критика любили рассуждать о соответствии формы и содержания в классической литературе.

Старый верлибр, во-первыx, существовал в соотнесении с метром, давая особенно резко ощутить ритмическую организацию поэзии на самой ее границе, во-вторых, как и приличествует явлению пограничному, маркировал какой-то взрыв, — вспомним хотя бы псалмодическую экстатичность голоса Уитмена. Иначе говоря, он жил острым напряжением между ним и стихом традиционным. С элиминированием (или хотя бы размыванием и расслаблением) последнего исчезает и напряжение.

Сергей Аверинцев. Ритм как теодицея

Пишу сегодня про бабушку и слышу: пахнет с кухни жареной картошкой.  Удивляюсь: вроде никто не жаловался, что голоден. Выхожу посмотреть: у плиты Мишка. Мешает ложкой в сковородке аккуратно нарезанные ломтики. Смотрю вопросительно на мужа.

- Все сам, - говорит. И почистил, и нарезал, и поджарил.

М-да… Шесть лет хлопцу.  Порадовал. ))

- Мам, видела  табличку: «Говорящим в храме посылаются скорби?» Так вот, сидят под ней две старушки – и говорят, говорят, говорят.  Очень смешно получается.  Но и грустно тоже…

твои волосы  совсем седые твои глаза почти ничего не видят  твои ладошки сухонькие и маленькие страшно держать в своих теперь уже не ты меня согреваешь я тебя смотри же смотри на меня говори девочка говори Любушка

любимая  разбойная песенка в ответ на разбойный стишок

Написано при воспоминании в Загорске: очень древний священник с большой седой бородой, сгорбившись, шел по улице, вокруг него бесилась куча мальчишек, все прыгали, бросали в старика грязью  и все кричали на него «Поп, поп, поп!» Он шел молча, сгорбившись, и только уж когда грязь попадала ему в лицо, крестился, поднимал голову и повторял вовсе незлобиво: «Ах, деточки, деточки».

«Любовь похожа на море, сверкающее цветами небесными. Счастлив, кто приходит на берег и очарованный, согласует свою душу с величием всего мира. Тогда границы души расширяются до бесконечности, и человек понимает, что смерти нет и нет того, что называется у людей «сегодня» и «завтра».  Исчезает тогда эта черта, разделяющая всю жизнь на «тут» и «там». Не видно «того» берега в море и вовсе нет берегов у любви.

Но другой приходит к морю не с душой, а с кувшином и, зачерпнув, приносит из всего моря только кувшин, и вода в кувшине бывает соленая и негодная. «Любовь – это обман юности»,- говорит такой человек, и больше не возвращается к морю.»

«Самая опасная охота на диких зверей является лишь забавой детей старого возраста. Единственно опасным для всех зверем, на которого нет охоты и выходят на которого лишь поневоле, – это зверь, обитающий в человеке. Множество людей, сами того не зная, живут только страхом этого зверя, ненавистью к нему, презрением, но еще большее множество при каждом удобном случае сами обращаются в такого же зверя. Конечно, есть и настоящие люди, охотники на этого зверя: ими жизнь продолжается. Но нерадостная эта охота , что-то вроде охоты на смерть.»

(Загорск)

***

На верхушки  травы

Опустилась блаженная тишь.

Только темный  овраг

Дразнит  ухо  невыпетой темой…

Так  бывает,  увы:

От усталости  не различишь,

Кто твой  друг, кто твой враг,

Кто  здесь  огненный ангел, кто – демон…

1.01.2012

ТИХИЙ АНГЕЛ

Тихий ангел – печать на устах
И – ни слова.
Почему эта нежность и страх
Снова,
Что за вспышка, безмолвный разряд,
Немоты вдруг небесная пропасть,
Чей он, вздох и невидимый взгляд,
И вещей вдохновенная робость?
Расступается поле внутри,
Сыпет снега озон безвоздушный,
Ходит в поле, кричит до зари
Молча сторож таинственный – «слу-ушай»,
Словно в щель просочилась миров
Капля вечности, вот-вот ослабнет,
Но дрожит, наливаясь без слов,
Не сорвется, не капнет,
Не капнет.

1.11.12

с благодарностью,  здесь

Проводила в Киев Машу и Соню, теперь могу спокойно нянчить старшенькую. Вчера отвозила ее на занятия, - поговорили, наконец, по душам…

Чего мы только не сделали с мальчишками за вчерашний день. Мы не побродили по зоопарку, не сходили в кино, не съездили в любимое  кафе на чай со сладостями… )

 Зато  вечером мы читали вслух  Кэрроловскую «Алису» в музыкальнейшем переводе Нины Демуровой,  с нежнейшими иллюстрациями Роберта Ингпена.  

Люди…  какое это невозможное счастье:   страницы, пахнущие свежей типографской краской и две белобрысых мальчишечьих головы,  время от времени поочередно загораживающих буковки…

Так нынче в комнате светло,
что кажется - темно.
Так сердце от беды свело,
что кажется - в стекло
стучит, выпрашивает пай:
немного хлеба, крепкий чай.
Качаем люльку, баю-бай.
Ребёнок, засыпай.

А за окном капель…

И дактиль  октябрей

Смывается волной

Задорнейшего ямба.

Забытый  дом стоит

Без крыши, без дверей,

И  где он, твой герой,

Восторженная  лямбда?

Наполним смехом  дом,

Забытый  октябрем,

Пусть,  неподвластный  сну,

В тумане хмурит брови.

На   вече  соберем

Перо  с календарем:

Отпразднуем весну…

И – никаких любовей !!!

1.11. 2012

с благодарностью, здесь

Об экранизации «Грозы» Островского, осуществленной в 1934 году режиссером В.М. Петровым:

«Ненависть сына к отцу… распространена режиссером, между прочим, и на ту среду, которой писатель Островский касался диалектически: любя, ненавидел.  Островский хотел бы исправить эту среду, режиссер уже после гибели ее вбивает в могилу осиновый кол. От этого совсем не получается той драмы, которая нас волнует в «Грозе».

(Загорск.)

Пришвин, на мой взгляд, очень точно обозначил  болезнь, которая  выхолостила  лучшее в  современном отечественном кинематографе, да и не только кинематографе: ненависть к стране, в которой живут "сотворители", отвращение к людям, которые рядом…  

Если нет любви – нет и необходимого драматургического напряжения.  Тогда и рот открывать  незачем,   если движущей силой – ненависть и отвращение…

«Надо в кино, как и в фотографии, пользоваться их собственными средствами… Если там, в этих ресурсах, нет идей, то пусть лучше будет кино без идей, как американские фильмы, чем идеи эти будут доставаться из литературы.

Исходить  кино должно от документа».

(Загорск.)

«Сценарий как будто очень хороший, но в нем один лишь недостаток: фильм получился ниже книги, это не творчество, а приспособление к кино. Возможно ли кинотворчество, то есть начало дела и конец его исключительно средствами кино и для кино».

(Загорск.)