"Ну плюнул кто-то не туда:
Утрешься — и прошла беда".

***
Мне моя брезгливость дорога,
мной руководящая давно:
даже чтобы плюнуть во врага,
я не набираю в рот говно.
***

Мне жаль небосвод этот синий,
жаль землю и жизни осколки;
мне страшно, что сытые свиньи,
страшней, чем голодные волки.
***
Мы пьем и разрушаем этим печень,
кричат нам доктора в глухие души,
но печень мы при случае полечим,
а трезвость иссушает наши души.
***
Мир так непостоянен, сложен так
и столько лицедействует обычно,
что может лишь подлец или дурак
о чем-нибудь судить категорично.
http://guberman.lib.ru/stihi.htm

Доброта


Если друг твой в словесном споре
Мог обиду тебе нанести,
Это горько, но это не горе,
Ты потом ему всё же прости.

В жизни всякое может случиться.
И, коль дружба у вас крепка,
Из-за глупого пустяка
Ты не дай ей зазря разбиться.

Если ты с любимою в ссоре,
А тоска по ней горяча,
Это тоже ещё не горе,
Не спеши, не руби сплеча.

Пусть не ты явился причиной
Той размолвки и резких слов,
Встань над ссорою, будь мужчиной!
Это всё же твоя любовь!

В жизни всякое может случиться.
И коль ваша любовь крепка,
Из-за глупого пустяка
Ты не должен ей дать разбиться.

И, чтоб после себя не корить
В том, что сделал кому-то больно,
Лучше добрым на свете быть,
Злого в мире и так довольно.

Но в одном лишь не отступай:
На разрыв иди, на разлуку,
Только подлости не прощай
И предательства не прощай
Никому: ни любимой, ни другу!


Любовь...
* * *
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!



Медвежонок

Беспощадный выстрел был и меткий.
Мать осела, зарычав негромко,
Боль, верёвки, скрип телеги, клетка...
Всё как страшный сон для медвежонка...

Город суетливый, непонятный,
Зоопарк – зелёная тюрьма,
Публика снует туда-обратно,
За оградой высятся дома...

Солнца блеск, смеющиеся губы,
Возгласы, катанье на лошадке,
Сбросить бы свою медвежью шубу
И бежать в тайгу во все лопатки!

Вспомнил мать и сладкий мёд пчелы,
И заныло сердце медвежонка,
Носом, словно мокрая клеёнка,
Он, сопя, обнюхивал углы.

Если в клетку из тайги попасть,
Как тесна и как противна клетка!
Медвежонок грыз стальную сетку
И до крови расцарапал пасть.

Боль, обида – всё смешалось в сердце.
Он, рыча, корябал доски пола,
Бил с размаху лапой в стены, дверцу
Под нестройный гул толпы весёлой.

Кто-то произнес: – Глядите в оба!
Надо стать подальше, полукругом.
Невелик ещё, а сколько злобы!
Ишь, какая лютая зверюга!

Силищи да ярости в нём сколько,
Попадись-ка в лапы – разорвёт! -
А "зверюге" надо было только
С плачем ткнуться матери в живот.

Мне грустно на тебя смотреть,
Какая боль, какая жалость!
Знать, только ивовая медь
Нам в сентябре с тобой осталась.

Чужие губы разнесли
Твое тепло и трепет тела.
Как будто дождик моросит
С души, немного омертвелой.

Ну что ж! Я не боюсь его.
Иная радость мне открылась.
Ведь не осталось ничего,
Как только желтый тлен и сырость.

Ведь и себя я не сберег
Для тихой жизни, для улыбок.
Так мало пройдено дорог,
Так много сделано ошибок.

Смешная жизнь, смешной разлад.
Так было и так будет после.
Как кладбище, усеян сад
В берез изглоданные кости.

Вот так же отцветем и мы
И отшумим, как гости сада...
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.

Катится яблоко
Полем нехоженым.
Вроде не старая —
Только моложе бы.
Только — на искренность,
Только — не наглостью.
Катится яблоко.
Разве пропасть ему?
С косточкой тайною,
Белое, белое,
Знать бы заранее —
Падать умело бы.
Очень уж хочется.
Яблоко катится,
Новое — колется,
Старое — плачется.
Катится яблоко —
В руки ли, в ноги ли?
Если обязаны —
Чёрту ли, Богу ли?
Катится яблоко,
Стелется омутом.
Рядом с иконами
Светится золотом.
Только обида
Уже с наворотами.
Катится яблоко
Зелено-молодо.
Кто-то побрезгует,
Кто-то позарится.
Яблоко катится
Так, словно дарится.
Только по ветру
Стихи — как отдушины.
Душами внутрь
И навыворот душами.

[Обращено к О. Арбениной]

Возьми на радость из моих ладоней
Немного солнца и немного меда,
Как нам велели пчелы Персефоны.

Не отвязать неприкрепленной лодки,
Не услыхать в меха обутой тени,
Не превозмочь в дремучей жизни страха.

Нам остаются только поцелуи,
Мохнатые, как маленькие пчелы,
Что умирают, вылетев из улья.

Они шуршат в прозрачных дебрях ночи,
Их родина - дремучий лес Тайгета,
Их пища - время, медуница, мята.

Возьми ж на радость дикий мой подарок,
Невзрачное сухое ожерелье
Из мертвых пчел, мед превративших в солнце.

Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану.

Если на клетке слона прочтёшь надпись «буйвол», не верь глазам своим.

Что скажут о тебе другие, коли ты сам о себе ничего сказать не можешь?

Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

Никто не обнимет необъятного.

Опять скажу: никто не обнимет необъятного!

Плюнь тому в глаза, кто скажет, что можно обнять необъятное!

Если хочешь быть счастливым, будь им.

Легче держать вожжи, чем бразды правления.

Все говорят, что здоровье дороже всего; но никто этого не соблюдает.

Говорят, что труд убивает время; но сие последнее, нисколько от этого
не уменьшаяся, продолжает служить человечеству и всей вселенной
постоянно в одинаковой полноте и непрерывности.

Что имеем — не храним; потерявши — плачем.

Всякая вещь есть форма проявления беспредельного разнообразия.

Глядя на мир, нельзя не удивляться!

Век живи — век учись! и ты наконец достигнешь того, что, подобно мудрецу,
будешь иметь право сказать, что ничего не знаешь.

Огорошенный судьбою, ты все ж не отчаивайся!

Мудрость, подобно черепаховому супу, не всякому доступна.

Знай, читатель, что мудрость уменьшает жалобы, а не страдания!

Приятно поласкать дитя или собаку, но всего необходимее полоскать рот.

Человек! возведи взор свой от земли к небу, — какой, удивления достойный,
является там порядок!
***
«Гений мыслит и создает. Человек обыкновенный приводит в исполнение. Дурак пользуется и не благодарит.»

Не во всякой игре тузы выигрывают!

Что есть лучшего? - Сравнив прошедшее, свести его с настоящим

Оценки окружающих надо уважать и учитывать — как погоду. Но не более.

Вспоминая минувшие счастливые дни твои, сравни их с настоящими и подведи итог.

Не привязывайся ни к чему,
Не привязывайся, не привязывайся, не привязывайся,
Не привязывайся ни к чему,
И даже там, где уже не к чему привязываться,
Не привязывайся ни к чему.

Сосан

Айдын Ахундов
ОДНАЖДЫ ИЗМЕНИТСЯ МИР

Это не художественное произведение – это призыв!
Я не умею писать прозы, а в моих стихах, возможно вы видите больше вымысел автора, нежели правду жизни… Кто вас знает…
А мне очень нужно рассказать вам об этом простом человеке из нашего маленького городка. Нет, ничего особенного, это обычный парень средних лет, занимающийся бизнесом и имеющий два своих маленьких увлечения – поэзию и компьютеры. И именно его знания в компьютерной технике заставляли к нему тянуться больше людей, нежели его сомнительные поэтические таланты. Его звали повсюду, где “полетела система” или в “железный мозг” пробрался вирус, где кто-то желал обрести какие-то знания в этой области или собирался приобрести дорогую “игрушку” и ему нужен был дельный совет. Он чувствовал свою нужность и никому не отказывал. Он никогда не брал за это деньги, несмотря на неудовольствия его близких, неизменно повторяющих ему, что “одного спасибо в карман не положишь” и соответственно, не будешь этим сыт. Но он продолжал поступать по своему.
Однажды он ремонтировал компьютер у одной супружеской пары и когда закончил свою работу, гордый и слегка надменный хозяин квартиры, дождавшись, когда его “званный” гость оденется, тоном, не выражающим и искорки благодарности, произнес:
- Сколько?
- Ничего не надо – парень только пожал плечами и собрался уходить.
- Постой! Так не бывает.
- Бывает – улыбнулся парень – Если еще возникнут с этим проблемы, звоните.
- Ладно – махнул рукою хозяин квартиры, небрежно обнимая появившуюся в коридоре жену – Рассчитаемся как-нибудь по другому. Я у тебя в долгу.
Он уже самостоятельно разобрался с секретом английского замка и приоткрыл дверь, как вдруг его осенила мысль. Снова захлопнув дверь, он повернулся лицом к хозяевам квартиры.
- Хотите, я скажу, как вы можете вернуть мне этот долг…
- Ну, и как же?
- Очень просто. Когда вас кто-то попросит о помощи в том, в чем вы можете помочь и за что обычно берете с людей плату, сделайте это один раз бесплатно. Только один раз и для кого угодно.
- И что дальше?
- Ничего. Так же попросите этого человека взамен денег совершить всего одно доброе дело и совершенно бескорыстно. Пусть даже что-то незначительное…
- Хорошо – мужчина пожал плечами и подошел к двери, чтобы закрыть за гостем дверь.
Такая вот история, которая до сих пор имеет свое продолжение и наш компьютерщик до сих пор занимается ремонтом компьютеров и по-прежнему у тех, кому оказывает помощь, вместо денег просит совершить что-то доброе и оплату за это взять ту же самую. И поскольку герой моего рассказика ремонтирует до пятидесяти компьютеров в месяц, то возможно столько же в этот месяц совершается добрых дел. А может и больше, ведь по уговору, те, кто оплачивает ему подобным образом, тоже должны брать плату тем же самым. А может быть не все выполняют условия договора, и только смеются над этим чудачеством безнадежно глупого по их мнению паренька. Он не проверяет и просто верит каждому. И не сомневается в том, что однажды, выйдя на улицу, увидит, как сильно изменился доселе скупой и чуждый добра мир.
Имеющий ухо, да услышит!


Другие произведения автора на СТИХИ.РУ

(Масленичная тема для проповеди)
Надворный советник Семен Петрович Подтыкин сел за стол, покрыл свою грудь салфеткой и, сгорая нетерпением, стал ожидать того момента, когда начнут подавать блины... Перед ним, как перед полководцем, осматривающим поле битвы, расстилалась целая картина... Посреди стола, вытянувшись во фронт, стояли стройные бутылки. Тут были три сорта водок, киевская наливка, шатолароз, рейнвейн и даже пузатый сосуд с произведением отцов бенедиктинцев. Вокруг напитков в художественном беспорядке теснились сельди с горчичным соусом, кильки, сметана, зернистая икра (3 руб. 40 коп. за фунт), свежая семга и проч. Подтыкин глядел на всё это и жадно глотал слюнки... Глаза его подернулись маслом, лицо покривило сладострастьем...

— Ну, можно ли так долго? — поморщился он, обращаясь к жене. — Скорее, Катя!

Но вот, наконец, показалась кухарка с блинами... Семен Петрович, рискуя ожечь пальцы, схватил два верхних, самых горячих блина и аппетитно шлепнул их на свою тарелку. Блины были поджаристые, пористые, пухлые, как плечо купеческой дочки... Подтыкин приятно улыбнулся, икнул от восторга и облил их горячим маслом. Засим, как бы разжигая свой аппетит и наслаждаясь предвкушением, он медленно, с расстановкой обмазал их икрой. Места, на которые не попала икра, он облил сметаной... Оставалось теперь только есть, не правда ли? Но нет!.. Подтыкин взглянул на дела рук своих и не удовлетворился... Подумав немного, он положил на блины самый жирный кусок семги, кильку и сардинку, потом уж, млея и задыхаясь, свернул оба блина в трубку, с чувством выпил рюмку водки, крякнул, раскрыл рот...

Но тут его хватил апоплексический удар.