Сказка для Маринки

Маринка водить машину не умела. Да и зачем ей? За рулем всегда муж, ее дело – штурманское, вовремя сказать, куда ехать надо. Так и распределялись у них роли, пока не случилась авария.

Да нет, так-то ее муж хорошо водил машину, нарушений не допускал. Не на дороге случилась авария, а в жизни. Вдруг начались у них в отношениях какие-то неполадки. Ну, словно как в машине бывает – не то карбюратор барахлит, не то резина поизносилась. Стала как-то их семейная машина то тормозить, то пробуксовывать, то дергаться на ровном месте. А потом и вовсе встала как вкопанная. Как будто бензин кончился!

Маринкин муж объявил ей, что все, мол, прошла любовь, пришла рутина, надоело все, и он уходит. Навсегда. К маме. Такая вот авария.

Представленная статья – это размышления Анжелики об опыте потерь и переживании горя от ухода родных и близких. Если кому-то поможет, пригодится – и Анжелика, и я будем просто счастливы.

Есть ли на свете человек, который никогда никого не терял?

С опытом потерь, так или иначе, встречается каждый из нас. Безусловно, что смерть близкого человека, приносит ни с чем несравнимые страдания. Но при этом утрата может принести поистине ценный опыт, при условии переживания горя в полном его объеме. Когда сталкиваешься со смертью, накрывают самые разные чувства: боль, обида, ненависть, злость, вина, зависть, тоска…чуть позже — вера и наконец, любовь и смирение. Горе включает наши самые тонкие механизмы чувств и переживаний. И порой, только на контрасте жизни и смерти мы можем осознать ценность жизни — и тогда границы мировоззрения расширяются в сотни раз.

Деда Стаса я видела пару раз. Помню, как за обедом дед усыпал тарелку с супом толстым слоем перца. Я наблюдала за этим зрелищем как, наверное, если бы он глотал шпаги. Помню, как он выгуливал лошадь на сочной и высокой траве. Да и еще удивительные глаза, светло-голубые, которые, казалось, смотрят не на тебя, а в душу. К деду всегда все относились с большим почтением. После аварии на Чернобыльской АЭС весь хутор расселили. И деду с бабушкой пришлось оставить родные места.

Это произошло, когда мне было 9 лет. Папа с мамой куда-то беспокойно собирались. Дед умер, и родители уехали его хоронить. Ничего так и не сказав нам с братом о смерти деда. Я помню, как мне не хотелось купаться на речке с подругами как обычно. Я искренне не понимала, почему родители ничего не сказали. Почему не взяли меня, чтоб я могла с ним попрощаться. Помню, как после возвращения мама сказала кому-то, что нечего детям делать на похоронах, и кроме того дети его даже толком не знали. А меня накрывала обида и отчаяние. Ведь деда я очень уважала.

Родители зачастую решают, как им кажется из благих намерений, скрыть факт смерти от детей, избегают участия ребенка в похоронах. Я тогда не видела скорби ни в маме, ни в папе. И мне казалось, что то, что происходит во мне не нормально. Внутри все щемило, и я боялась хоть как-то проявить свои чувства. Это был первый опыт переживания потери близкого.

Поселилась во мне Злыдня. Нет, так-то я белая и пушистая, родители меня как следует воспитали: все пойму, всех прощу, где надо – смолчу, обиду – проглочу. В общем, плюшевый зайчик, а не женщина! И откуда эта Злыдня объявилась – ума не приложу?!

Только вот стала я замечать, что иногда мне хочется заорать во всю глотку, высказать все, что наболело, шмякнуть, плюнуть и растоптать. Так меня, понимаете ли, все раздражать стало…

С утра встанешь – и сразу уже раздражаешься. Муж что-то речитативом бубнит, сын басит, свекровь третьим голосом подпевает, и всем чего-то от меня нужно – такая вот опера. На работу придешь – целый хор: сплошное жужжание, что почем да кто кого, и так до 18.00. С работы вернешься – муж по телевизору спортивный канал смотрит, стадион гудит, муж вслух комментирует… Сын музыку свою включит – «ды-дынц, ды-дынц», все мозги выносит. Свекровь вся такая приторно-ядовитая, как крысиный яд, ни слова без подковырки, кукует и кукует, только года мне в минус идут…

И ведь что характерно – раньше я как-то со всем этим жила, и ничего. А тут вдруг стала Злыдня из меня вылезать. Поднимет голову – и подстрекает меня на неадекватные действия. Ну, например, запустить в телевизор вазой – и чтобы оба вдребезги! Или налить в стереосистему водички и посмотреть, как она потом свое «ды-дынц» делать будет. А на работе карантин объявить, чтобы все марлевые повязки надели и хоть немного помолчали. А еще лучше – гранатой запулить, чтобы уж наверняка. Это не я, это Злыдня мне такое нашептывает… И понимаю, что держусь я уже из последних сил, вот-вот начну все это в жизнь воплощать.