Заходила в зенит луна, ночь, как пропасть, была бездонна
И шептала: «Придет Она, и разбудит в тебе дракона…»
В небе плавилась к марту сталь, и ветра завывали гулко,
И за шиворот тек февраль чуть подтаявшею сосулькой.

По накатанной шли дела, пешеходы зевали сонно…
Но внезапно она пришла: разбудившая в нем дракона.
Он узнал ее. Не дыша, ей в колени уткнулся слепо,
И свернулось в горящий шар подожженное ею небо,

И стучало ему в виски… И в своей первобытной силе
Были огненны и легки молодые драконьи крылья.
Перепутавший явь и сон меж небесными берегами,
Воспарил над землей дракон, для нее выдыхая пламя,

Сочиняя стихи о ней, испуская в астрал зарницы.
Но в один из июльских дней отдалась героиня принцу.
«Быть драконихой? Нипочём! Отыщи понаивней дуру!»
… И с него содрала живьем золотую драконью шкуру.

И ему расхотелось жить… Но подобие счастья-рая
Из разбитой его души собрала для себя другая.
Отвела для него альков и поила чайком с малиной,
Накупила ему носков, родила ему дочь и сына.

Не искала его тепла, не ждала от него «лямуров»,
И однажды в ночи сожгла ненавистную эту шкуру.
И развеялся сизый дым. И астралу дракон не нужен,
Потому что он стал земным, чьим-то самым обычным мужем.

Все логично. Но оттого ночи все у жены бессонны,
Чтоб молить: «Отпусти его, Пробудившая В Нем Дракона»

(с) Рита Круглякова