Я редко слышу тонкий стук копыт.
Конь осужден людьми на увяданье,
И, чтец времен, поэт и следопыт,

Я говорю: вам будет воздаянье
За осужденье таинства веков,
Из всех созданий - лучшего созданья.

О, дни безмерных конских косяков!
Простор степей, покрытых табунами.
О, час руды! Кование подков.

Когда мой дух глубинно схвачен снами,
Я вижу то, что было искони,
Я прохожу седыми временами.

Горят в пещерах дымные огни.
Впервые найден пламень человеком,
И пляшет мысль, дремавшая в тени.

Он будет ковачом и дровосеком,
Строителем крылатых кораблей,
Он поплывет к безвестному по рекам.

Река ведет к безбрежию морей.
Морская синь уводит в океаны.
Бежишь с горы, - чем дальше, тем скорей.

Из искры - весь цветной ковер Светланы.
Вся музыка - из пения огня.
В нем жизнь и завоеванные страны.

Но кто бежит, металлом ног звеня?
Кто смерил все открытые просторы?
Везде в веках увидишь лик коня.

Леса, луга, пустыни, степи, горы,
Охоты, битвы, все, чего хотим,
Где воля человека ткет узоры, -

Где замысел судьбы неисследим,
Везде твой бег и звонкий голос ржанья,
Горячий конь, наш вещий побратим.

Но не в одних играниях стяжанья
Испытан он, дарованный судьбой.
Услышь колосья. Вникни в их шуршанья.

Постой на ниве ночью голубой,
Когда перекликаются зарницы
Сказаньями из света над тобой.

Священна рожь. Светло зерно пшеницы.
Как сказка, взвихрен колос ячменя.
Слова одной божественной страницы.

Но в звон зерна чей звук взошел, звеня?
В нем за сто верст умчавшееся ржанье,
И храп, и вздох, и хруст, и ступь коня.

Взгляни на звезды. Сосчитай дрожанья
Всех желтых, всех зеленых, голубых,
Тех свеч тысячелетних обожанья.

Составь им лист и знай: не больше их,
Чем тайных несосчитанных внушений,
Чьей власти я слагаю ныне стих.

Наш мир внутри - дорога отражений.
Мы обручальным скованы кольцом
С звериным царством светлых наваждений.

О человек, ты с царским был венцом,
Когда умел, в сознанье вещей связи,
До конской шеи припадать лицом.

Кто был Кентавром в двойственном рассказе?
Не человек ли, скованный с конем?
Где ночь черней, чем в грозном конском глазе?

К кому в беде мы в дикой скачке льнем?
С кем в юность делим бурные восторги?
Топча змею, разившую огнем,

Не на коне ли был святой Георгий?

Константин Бальмонт