Керосиновая лампа гордо заявила плошке:
«Называть себя сестрою не позволю мелкой сошке».
Но едва Луна успела в темном небе воцариться,
Низко поклонилась лампа: «Милости прошу, сестрица».
* * *
«За что, седина, ты в почете и силе?» —
Завистливо черные кудри спросили.
«Возьмите все это,— вздохнула печально
Она,— но верните мне цвет изначальный».
* * *
Хвала и хула обратились к поэту:
«Кто друг твой, кто враг твой — скажи по секрету».
«Вы обе — и это совсем не секрет —
Друзья и враги мне»,— ответил поэт.
* * *
Томился от жажды осел у пруда.
«Темна,— он кричал, негодуя,— вода!»
Быть может, вода и темна для осла,—
Она для умов просветленных светла.
* * *
Верхушка говорила с похвальбою:
«Моя обитель — небо голубое.
А ты, о корень, житель подземелья».
Но корень возмутился: «Пустомеля!
Как ты смешна мне со своею спесью:
Не я ль тебя вздымаю к поднебесью?
Рабиндранат Тагор
Перевод А. Ибрагимова
1899
|
|
