И вновь восемь человек, сидим тесным кругом на стульях, обсуждаем общих знакомых. Настроение у всех приподнятое. Вероника немного опаздывает, но вот на фоне очередного взрыва смеха послышался приглушённый стук её каблучков в холле.
Встаньте
И ты тоже здравствуй. - Тихонько сказал Серёжа.
Вероника, кажется, не обратила внимания на его реплику, которая, впрочем, всем остальным показалась весьма забавной и уместной. Мы поднялись со стульев, вышли из круга и встали группой несколько поодаль. Вероника подошла к кругу из стульев и толкнула ногой ближний к ней, причём с такой силой, что он пролетел сквозь круг, сбив, словно кеглю, тот стул, что стоял напротив. Затем она подняла рукой за спинку другой стул и небрежно швырнула его в середину круга. Остальные стулья Вероника просто повалила на бок, а последний аккуратно поставила сверху на тот, что лежал в середине недавно существовавшего круга.
Вот теперь всё готово. Разбейтесь на пары и встаньте в углах комнаты: Алексей будет в паре с Аней, никита с Кириллом, Серёжа с Виталиком, а Артём соответственно с Машей.
А можно я этот стул переставлю, а то мне не нравится, как он лежит? - Спросил Виталик, взглядом указывая на стул, одна из ножек которого попала под линолеум.
Да, сейчас вы можете расставить хоть все стулья, как вам нравится.
Виталик вынул ножку стула из-под линолеума и откинул его подальше от того места, но при том не далеко от остальных. Затем он сделал пару шагов в сторону угла, где его ждал Серёжа, но оглянулся и подошёл к другому стулу, поднял его и водрузил сверху на фигуру из двух стульев. Остальных, кажется, в расстановке стульев всё устраивало.
Отлично. - Вероника достала четыре повязки на глаза, наподобие тех, что надевают перед сном, и раздала по одной каждой паре. - Сейчас один человек из пары наденет эту повязку, а другой будет координировать его действия голосом. Ваша задача — пересечь зал и поменяться местами с парой в противоположном углу.
А задевать стулья нельзя? - Спросила Аня.
Нет. А, и ещё, нельзя касаться своего партнёра. Координировать его действия можно только словами.
И сколько у нас на это времени? - Почти хором спросили я и Виталик.
Время в этом тренинге не имеет особого значения. Когда будете готовы — можете начинать.
Никите очень захотелось с закрытыми глазами пройти через этот весь бардак, поэтому в нашей паре ведомым стал он.
Да, если кто-нибудь из вас каснётся стула, все пары начнут свой путь заново. - Добавила Вероника.
Задание показалось мне простым. Стулья лежали довольно далеко друг от друга, а путь был не так уж и велик. Никита натянул на глаза повязку и мы начали.
Сейчас можешь идти спокойно. - Начал я.
Однако Никита переступал очень мелкими шажками, немного выставив обе руки вперёд.
Нелепость какая. - Тихонько буркнул Артём, который, непонятно зачем, видимо, забавы ради, повёл Машу по самому заваленному стульями пути.
Стой! Сделай небольшой шаг влево! - Я уже полностью вошёл в роль командира.
Подними правую ногу. - Говорил Лёша Ане. - Выше, ещё, намного выше. Теперь сделай большой шаг, нужно переступить через стул. - Видимо, с закрытыми глазами представления о большом шаге несколько меняются, потому что Аня шаглула всего сантиметров на 15 и наступила прямо на стул.
Вероника громко объявила о том, что все должны начать сначала. Потом мы начинали сначала по самым разным причинам: сначала Серёжа задел стул, потом Маша, потом Артём, у которого глаза хоть и не были закрыты повязкой, но его так забавляла Машина манера преодоления преград, что во время очередного приступа смеха, он невольно сделал шаг назад и задел стул рукой. Мы с Никитой шли чисто. Он, кажется, уже и без меня мог бы справиться с первой половиной пути. После очередной неудачной попытки единогласно было принято решение сосредоточиться на задании и наконец преодолеть весь путь целиком. Получилось не сразу. По очереди оплошала каждая из пар, начиная с нашей. Аня раз за разом задевала один и тот же стул. Кое-кто уже засомневался, что мы сможем выполнить задание. Однако, сделав ещё несколько отчаянных попыток — всё получилось. Нашу радость нельзя было описать словами: крики, визги, апплодисменты и другие примитивные способы выражения собственных эмоций, доверху наполнили зал шумом.
Ну чтож, сорок семь минут, не могу сказать, что это хороший результат. - Сказала вероника. - Теперь поменяйтесь ролями и вернитесь на своё прежнее место. - Закончила она.
Не могу сказать, что это было для меня большой неожиданностью, но надежда, что на этом проходе тренинг закончится, всё же теплилась. Я надел повязку и и сделал два больших шага, потому как запомнил примерное расстояние до первого стула. Ого! А с закрытыми глазами действительно пропадают привычные меры ориентации! Однако у нашей четвёрки ведомых справляться с преградами получалось явно лучше. Сначала мы начали лишь когда я соприкоснулся с Виталиком руками почти в самом центре импровизированных развалин. Второй раз мы вернулись к старту, когда Артёмпотерял равновесие и завалился на и без того уже перекосившуюся башню из трёх стульев. Потом я дважды задел первый стул...
В нашей группе существовало правило, что если мы не справляемся с тренингом за час, то прекращаем его. До этого времени оставалось семь минут. Идти напрямки было уже бессмысленно. И тут меня буд-то осенило:
Подождите! А что мы ломимся через эти стулья, как лось по кукурузе? Ведь никто не говорил, как именно мы должны попасть в противоположный угол, значит мы можем туда хоть по потолку лезть.
Вероника стояла молча, ничего мне не возражая.
Точно! Мы же просто можем пройти по квадрату, обойдя все стулья! - Подхватил мою мысль Лёша.
Как и на первый тренинг, на этот не должно было уйти больше минуты. Мы же справились за 56 минут. Зато доверие к партнёру у нас просто зашкаливало.

Правила просты: как только я хлопну в ладоши один раз, вы, не объясняясь жестами и не сговариваясь, одновременно встанете на свои стулья и начнёте петь какую-нибудь песню. Когда я хлопну второй раз, вы перестанете петь и слезете со стульев. Упражнение завершится, как только вы дружно споёте одну песню. Всем всё понятно? Если есть какие-то вопросы, не стесняйтесь, задайте их сразу.
Вся группа согласно закивала головами, показывая тем самым, что дополнительных разъяснений не требуется.
«Тогда начнём». Раздался хлопок, все поднялись на стулья и каждый запел что-то своё: кто-то затянул русско-народную, кто-то мурлыкал что-то из попсы, кто-то пропел песенку из мультика и т.д.. Я был единственным, кто не выполнил задания и так и остался стоять около своего стула, молча наблюдая за происходящим.
Раздался второй хлопок, все замолкли, а Вероника дружелюбно меня спросила:
В чём дело, Кирилл, почему ты не участвуешь в тренинге?
А я не совсем понял, а зачем нам обязательно нужно вставать на стулья?
Потому что это несколько усложняет задачу, ведь вы должны все вовремя вступить, а каждый встаёт на стул со своей скоростью, следовательно, вы должны отследить и эту особенность друг друга.
А, ну тогда понятно, я готов.
Громкий хлопок. Группа из восьми человек вновь полезла на стулья и заголосила те же песни, правда, Ане, видимо, не очень понравилась её первая и она просто мурлыкала какую-то известную мелодию. Вновь хлопок. «Ах да, я забыла предупредить, нельзя просто напевать мелодию, в вашей песне обязательно должны присутствовать слова». - Несколько сбивчиво проговорила Вероника.
Хлопок. Все разом вскарабкались на стулья. Я запел «Кактус» Петра Мамонова, который в нашей кампании пользовался определённым успехом. Никита, который стоял на соседнем стуле и пел «Группу крови» Кино, услышав мои вокальные потуги, оборвал куплет на середине и тоже стал петь мою песню. Хлопок. «И ещё — менять свою песню, пока вы стоите на стуле, нельзя. Если уж начали «Калинку», то пойте её до конца». - Вновь пояснила Вероника. Никита поднял на неё понимающий взгляд и слегка улыбнулся уголками рта. Кстати, кроме того, что Никита поддержал мою песню, Аня и Маша поддержали песню Виталика, который изо всех сил голосил: «Вокруг шум — пусть так...». При своих оставались три человека: Артём с песней «Дерево, а за деревом дерево...», Алексей, который, видимо, просто ещё не успел определиться, кого же ему поддержать или ждал, что кто-нибудь поддержит его «Сказку», которую мы все вместе сочиняли в лагере; ещё остался Серёжа, который не пел, а буквально кричал: «Сколько стоит твоя свобода...»
Хлопок. Я решил поддержать большинство и запел с ребятами песенку про шум. Никита, не ожидав от меня подобного предательства, хотел было тоже присоединиться к нам, но вовремя вспомнил, что менять песню, пока ты на стуле, нельзя и продолжил тему «Кактуса». Алексей тоже примкнул к нашей группе, косо поглядывая на Серёжу, который вкрикивал слова своей песни прямо ему в левое ухо. Артём тоже своей песни не менял. Вновь звук хлопка. Мы притихли и слезли со стульев. Не слез только Артём, он просто сел на спинку стула и ждал следующего хлопка. Вероника мягко, но настойчиво попросила его следовать указаниям тренинга и Артём, закатив глаза, с тяжёлым вздохом подчинился и сполз со стула.
Очередной хлопок. Все взгромоздились на стулья и стали вяло курлыкать уже всем порядком поднадоевшую песню. Получилось примерно следующее: «Не кипишуй — всё ништяк...-вом куст». Поначалу даже показалось, что мы уже справились с заданием и были готовы поапплодировать друг другу, но... Что за куст такой в конце песни? Хлопок. Никита хотел было что-то сказать Артёму, но Вероника жестом показала, что переговоры, по условиям тренинга, запрещены и он сдержался.
Хлопок. Картина мало поменялась. Все разом запели про шум и только Артём настаивал на своей песне о флоре отдельно взятого участка. По группе прошёл смешок, который, впрочем, довольно быстро сменился волной лёгкого раздражения. Мне даже послышалось, что кто-то приправил тишину тихим матерком. Хлопок. Я спрыгнул со стула Вероника выждала несколько секунд иопять ударила в ладоши.
Все лениво взобрались на стулья. Я начал тихо напевать про дерево, но увидев, что Виталик тоже поддержал эту песню, начал прославлять деревья громче, чтобы каждый услышал и в следующем раунде подстроился к нам. Так и произошло, но не сразу. Один за другим слышались хлопки. Восемь здоровых лбов поднимались и спускались со стульев. То залезем не одновременно, то вступим вразлад или даже с разных слов. Маша один раз вообще другую песню запела, но поймав на себе выразительный взгляд Ани, уже в следующем раунде пела со всеми.
Суммарное время, затраченное на прохождение тренинга составило 22 минуты. Да-а, нужно учиться лучше понимать друг друга.

Давайте на минуту представим, что всё вокруг – нарисовано: дома, люди, животные, автобусы... Все проблемы, которые вас волновали всего несколько секунд назад, рассыпаются как карточные домики. Не потому, что они легко решаются, а лишь потому, что они и есть всего-навсего изрисованные куски картона, сложенные шалашиками в три этажа, и малейшее дуновение ветерка уносит их с потоками воздуха далеко-далеко за линию горизонта.
Реальными, не потерявшими своей формы и объёма, остаются лишь те предметы и те люди, которые вам нравятся. Вы идёте по нарисованному городу и вам не надо постоянно давать оценку разным вещам. Если что-то нарисовано – оно не стоит вашего внимания. Вы спускаетесь в бумажное метро и игрушечный поезд везёт вас до нужной станции.
Я вышел на станции Х. Уже начинало темнеть и всё это рисованное пространство по-немногу становилось привычным. Пластмассовые фонарики, освещающие тротуар, стояли в хаотическом порядке, при этом ничуть не мешали передвижению пешеходов, потому как находились они довольно далеко друг от друга, что позволяло свободно маневрировать между ними. На другой стороне улицы, вдалеке, виднелась карусель. Я спустился в переход, быстро прошёл его насквозь и оказался совсем рядом с ней. Странно, карусель казалась мне дальше, чем находилась на самом деле. Слоники, бегемотики и другие животные медленно двигались по кругу. Я снял пальто, сумку, положил их на землю и сел на жирафа, крепко обхватив его длинную шею руками. Карусель стала двигаться чуть быстрее, а потом ещё быстрее, и ещё. Голова закружилась, все образы перемешались и слились в один, неясный, непонятный, даже немного причудливый. Вскоре мой жираф сбавил ход и стал замедляться. Я случайно посмотрел на свою руку. Что с ней? Она больше похожа на детскую, кожа стала нежной и приобрела розовый оттенок, хотя вцелом оставалась довольно бледной. Я начал осматривать себя: рубаха с короткими рукавами, грязные штаны... Ну уж нет, это не могу быть я. Жираф наконец полностью остановился, я слез с карусели и, напрочь забыв про пальто и сумку, помчался по обратному маршруту, но на выходе из перехода увидел светловолосую девочку с двумя бантами на голове, в сарафане, белых носочках и чёрных туфельках. Она стояла одинокая и пластмассовые фонарики на её фоне казались исполинами.
- Привет.
- Добрый вечер. – Отозвался дружелюбный детский голос, пока не способный скрывать ещё совсем наивного, девичьего восторга от того что она встретила на улице другого реального человека.
- Как тебя зовут?
- Маша. – Ещё более дружелюбно ответил голос.
- А сколько тебе лет?
- Тридцать семь.
- А я Кирилл, мне двадцать. Давай дружить.
- Давай.
И мы пошли вдоль длинного рисунка дома к каналу, будто заполненному водичкой из большой лейки для полива цветов. По-немногу становилось душно. Я расстегнул две верхние пуговицы на рубашке, но облегчения не наступило. Большую часть пути шли молча, но время от времени всё же обмениваясь короткими, робкими, ничего толком не значащими фразами. Духота не спадала, но Маша, казалось, её не замечала. Она спокойно шла рядом со мной, стуча каблучками своих туфелек по асфальту. Канал был уже совсем близко, но что-то в нём мне показалось странным. С каждым шагом в его направлении становилось всё жарче, а над гладью воды за несколько секунд образовался густой туман.
- Посмотри наверх. – ровным голосом сказала Маша.
Я поднял взгляд на небо и увидел вдалеке тёмную точку.
- Что это? – Удивлённо спросил я.
- Солнце.
Как это солнце, оно же яркое, оно же далеко... Да в конце концов, сейчас же вечер, какое солнце может быть видно в это время?
- Быстро погасло, не правда ли? Сейчас оно падает прямо на нас. – Будто прочитала мои мысли Маша.
Мы подошли к каналу, но кроме тумана ничего видно не было. Тысячи литров воды испарились меньше чем за минуту. В голове за один миг возникло около сотни вопросов по поводу происходящего, я испуганно обернулся, но Маши рядом не было. Куда она пропала? Асфальт начал накаляться и плавить резину на кедах. Я, постоянно прилипая к поверхности дороги, побежал вдоль канала к площади. Определённого маршрута у меня не было, да и конечной цели как таковой тоже, я просто бежал, думая, что где-то рядом можно будет укрыться от этой жары. В воздухе стоял запах жжёной пластмассы от того что фонарики, стоящие вдоль канала, начали плавиться и истекать пластмассой, будто слезами. Пластилиновые купола церквей размягчились и, перекосившись, начали съезжать в разные стороны.
На площади спасения не оказалось, я посмотрел по сторонам и заметил Машу, которая спокойно стояла около памятника Ленину в какой-то неестественной позе. Она взглянула на меня и при виде отчаяния в моих глазах захохотала сатаной.
- Маша! – Мой крик оборвался там же, откуда и начал свой короткий путь.
Обессиленный, уже, наверно, на третьем дыхании, я пересёк площадь по диагонали и дошёл до моста. Солнце опустилось совсем низко, поджигая, как спички, картонные дома, которые вспыхивали один за другим и быстро прогорали дотла, но под мостом оказалось довольно прохладно.
Я сел на землю, облокотившись на одну из подпорок моста. Взгляд скользнул по руке. Она была похожа на руку старика. Вены тёмные, почти спавшиеся, кожа выцвела, кое-где встречались бурые пятна. Из вены через кожу просочилась капля туши, прокатилась по ладони, оставив за собой неровный след и упала на землю. Потом показалась ещё капля туши, которая, по примеру первой, стекла по руке и также капнула на землю. Вскоре уже из каждой поры на коже сочилась тушь. Я ничего не мог с этим поделать, да и не хотел. Я просто смотрел, как тает моё тело, изливаясь на землю каплями туши. Линия горизонта начала медленно подниматься. Я уже был всего лишь кляксой на земле, когда волна цунами, задев своим гребнем и без того погасшее солнце, размыла меня по всему миру, разбавив в миллионы раз.

Среди миллионов увлечений, хобби и любимых дел вы врядли найдёте занятие более увлекательное и захватывающее, чем готовить в ступке порошок. Да-да, действительно, несмотря на то что предмет технологии лекарственных форм богат на скучные темы, именно процесс приготовления порошка в ступке способен доставить человеку ни с чем не сравнимое, подлинное удовольствие.
Нужно отметить, что в процессе смешивания компонентов порошка в ступке технолог чувствует прилив сил и его посещают частые приступы собственной важности, что связано с его иллюзиями, касающимися принесения пользы обществу и знания им всех нюансов этого искусства. Каждый момент, проведённый в кампании с узником штангласса, технолог ощущает своё превосходство над порошком, постоянно подкрепляя это ощущение увесистым пестиком во время измельчения, при этом не давая сбежать ни единой крупинке порошка, частенько сбрасывая их скребком со стенок ступки обратно на дно.
Во время изготовления порошка технолог одновременно является и мечтателем-фантазёром, и гением-импровизатором, и мастером-учёным и много кем ещё другим.
Когда порошок уже готов, технолог выбирает капсулу, в которой его дитя будет себя чувствовать наиболее комфортно, где ему будет приятно и уютно. Осторожно пеленая свой порошочек в капсулу по тайной методике оригами, известной лишь избранной касте технологов, изготовитель, затаив дыхание, завершает ритуал торжественным оформлением лекарства к отпуску.
На конечном этапе коробочка с капсулами, заполненными лекарственным препаратом, больше напоминает упаковку от торта: красочная основная этикетка, броские предупредительные надписи и ещё целая армия сопроводительных документов, оформленных на разных этапах изготовления, окончательно возвышают технолога над всей суетой, царящей в нашем мире, и выводит его на совершенно иной, высочайший, уровень эстетического отношения к вещам, предвещая тем самым вскоре наступающее чувство полного удовлетворения собственным умением и проделанной работой.

Я сижу на лавке уже несколько минут. Вокруг никого. Бесконечно далёкие звёзды на небе чуть заметно мерцают, пленяя взгляд своей красотой. Рядом нет ни лампы, ни фонаря, но почему-то очень светло, слишком светло для этого времени. Вскоре я обнаружил причину. Неподалёку от лавки, где я сидел, распустился цветок удивительной красоты, испуская лучи света, который, будто вырвавшись на свободу, стремился разбежаться как можно дальше в разных направлениях , освещая всё, что встречал на своём пути.
Я подошёл ближе, но, чуть только коснулся рукой розовых лепестков, цветок сложился, скукожился и улетел бабочкой в небо, всё так же освещая окружающее его пространство и звёзды, которые, кажется, стали чуть ближе, нежели были минуту назад. Если так пойдёт и дальше, скоро придётся пригибаться, чтобы не задеть их головой. Я провожал бабочку взглядом, когда заметил, что ещё одна, такая же, взлетает из-за гаража, стоящего как бы особняком среди небоскрёбов. Ещё через пару мгновений я заметил и третью бабочку, роняющую на землю лучики света при каждом взмахе своих хрупких крылышек. Потом появились ещё две прямо у меня над головой. Вскоре весь двор, где стояла лавка, был освещён этим светом, исходящим от бабочек, которых с каждой минутой становилось всё больше и больше.
- Красиво. Верно?
Я испуганно дёрнулся от неожиданности. Голос прозвучал совсем рядом, но когда я обернулся, то никого не увидел.
- Не пугайся. Я – это ты, твой внутренний голос, я не причиню тебе вреда.
«Тоже мне, успокоил» - подумал я и продолжал молчать, постоянно осматриваясь по сторонам и озираясь.
- Ну, тебе пора возвращаться.
- Господи! – У меня ёкнуло сердце, ещё одной фразы, сказанной изниоткуда, этого типа, притворяющегося моим внутренним голосом, я точно не перенесу. – Куда возвращаться?
Локоть соседа уже давно активно толкал меня в бок. Я огляделся. Вокруг всё те же парты, за столом преподавателя психолог рассказывает что-то про Фрейда, меняя мои фантазии на чужие, а я пытался уловить хоть следы того ощущения, которое в полудрёме поглотило меня всего без остатка пять минут назад.

8 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Закройте глаза, слушайте, ни о чём не думайте, отпустите свои мысли далеко-далеко... И вы сами увидите в какие места они могут вас завести.

О себе принято говорить как о покойнике: либо хорошо, либо никак.