Как нежные пальцы, лучей розоватый пучок
Касался земли. Закрывались цветы-недотроги.
И маленький, ростом с ребенка, лесной старичок
Устало присел на пенек возле самой дороги.

Упала росинка с сосны на лицо старику,
А мимо прошли торопливо с корзинками люди.
За рощей кукушка свое оборвала "ку-ку",
И вечер над тихим болотом заваривал студень.

"Постойте! Куда вы? - вдогонку кричал старичок. -
Кукушка пророчит, что время мое убывает".
Он топнул ногой, он сорвал с головы колпачок...
Но люди сказали: "Таких старичков не бывает".

Вздохнул старичок, колпачок свой повесил на сук
И то ль растворился, то ль в чащу ушел - я не знаю.
Но слышно, как ночью обиженно плачет в лесу
Ненужная сказка. Последняя сказка лесная.

Н.Колычев

http://mslanavi.com/2013/09/azhurnyj-uzor-spicami-51/

За счастьем погоня опять неудачна…
И вечер дождливый, на улице мрачно…
А в детстве…намазала булку вареньем
И точно счастливая, до одуренья…

Гламур, этикет, бриллианты, джакузи…
Теперь, кроме счастья, в судьбе «All inclusive»,
А в детстве с подсолнуха семечки ела,
И счастью, казалось, не будет предела…

Мы стали похожи на клоунов очень…
У каждого грим, что снаружи хохочет…
А в детстве… лишь солнце с небес пробивалось
И сердце счастливое так улыбалось…

Людей отбираем, как в «Золушке» гречку…
Всех нужных – в контакты… Невыгодных в печку…
А в детстве в нас верило чистое небо…
Где радость от запаха свежего хлеба?

И дружба теперь покупается тоже…
Дожились… Живём в мире меха и кожи…
А в детстве дворнягу от ливня спасали…
И счастье давая, его получали.

Мы искренность, чуткость теряли с годами…
Границы и рамки придумали сами…
Есть булка и банка с вишнёвым вареньем?
Так будьте счастливыми, до одуренья!!!

Ирина Самарина

Мой ребёнок испачкал паркет...
Я, конечно, за это сердилась...
Но соседка моя столько лет
Хочет деток, да вот, не сложилось...
Я для мамы опять занята...
Суматоха и жизни теченье...
Но с детдома Андрей - сирота,
Он не знает о маме с рожденья...

С мужем ссоры банальные вновь...
Хнычет снова в кроватке малютка...
А тёть Катя, не зная любовь,
Умерла в одиночестве жутком...
У меня разошёлся замок...
Прям с утра этот день не задался...
А мужчина в коляске без ног
Благодарно лучам улыбался...

Как некстати сломался каблук...
Я ужасно сердилась: "Ну, что же,
Всё с утра выпадает из рук...
Ну, за что мне всё это, о, БОЖЕ???"
Злая... у перехода стою...
Внедорожник... и скорость под двести...
Пешеход за секунду... в раю...
Спас каблук... Я стояла на месте.

Я застыла на миг, не дыша,
И подумала: в самом-то деле,
В человеке бесценна душа,
Но так мало души в нашем теле...
Я сполна получила урок...
Чёткий, правильный, элементарный...
А мужчина в коляске без ног
Улыбался лучам благодарно...

Ирина Самарина

Увези меня, моя радость, к большой воде,
где сидеть у кромки, почти становясь водой.
где ни прошлых бед, ни обид горючих,
ни глупых дел,
где с тобой и только,
с тобой и только,
с тобой...
Где и память канет, и время медлит, и тает боль,
где любовь везде.

Забери меня, моя радость, из этих мест,
тут такая осень, что стынет зрачок в глазу,
все дожди стекают на этот город с холста небес,
и сентябрь рисуют,
закат рисуют,
грозу...
И в изломах линий уже ни солнца вверху-внизу,
и печаль окрест.

Увези меня, моя радость, к большой волне,
где тугие чайки над белой пеной висят.
где качает время мои тревоги на самом дне,
где я буду вся тебе,
буду вся тебе,
буду вся...
Где на самом дне жемчуга ловить никому нельзя.
Только мне.

Елена Касьян

Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится -
Временем, нежностью, книгами и вином.
Все наши рифмы, парки, вокзалы, лестницы,
Всё, чем ты жив, само от тебя открестится.
Пусть не сейчас, не сразу, потом.... потом.

Да, по крови эта клинопись журавлиная.
Ветер разносит пепел синичьих гнезд;
Мы отболим, отплачем, прольёмся ливнями.
Эта свобода: быть - или быть счастливыми,
Главное, что случилось с тобой всерьёз.

Это не кара, просто цена беспечности,
Это не насмерть, хоть и порой навзрыд.
Слово "любовь" короче, чем слово "вечность".
Да, мой хороший. Всё безнадёжно лечится...
...Ладно, входи. Показывай, где болит.

Инга

Знаю, там за поворотом, сразу после старой липы,
Ты распахиваешь крылья,
разлучая с тротуаром свои маленькие ступни.
Ведь не мог же наш Создатель
сотворить тебя такую, чтоб земли касалась долго!
Чтобы ездила в трамваях в толкотне, привычной смертным.

Тонким пальчиком прозрачным поправляя рыжий локон,
Ты летишь так деловито.
Смотришь с нежностью на землю и с утра спасаешь город,
А под вечер?.. А под вечер ты звонишь в мою квартиру.
Мы на кухне чай пьем долго. Говорим о самом разном.
Ты мне плачешься в жилетку.

Даже не подозреваешь, кто ты есть, на самом деле,
Но в тебе уже нет силы продолжать так жить и дальше,
если в городе нет Бога.
Но под утро понимаешь, что не все на свете просто,
кто-то должен быть крылатым,
Чтоб могли другие верить, и опять глядишь на небо.

Коротина А.

Мы с памятью живем вдвоем
В галактике пустой квартиры.
Коньяк и кофе ночью пьем,
Вдыхая радиоэфиры...

Брожу по дому, как чужой.
Повсюду память, мелочами
Осколки счастья - в мой покой
Рассыпав, врет: мол, я случайно...

Я этих мелочей боюсь -
Всю душу ими расцарапал...
И из нее сочится грусть,
А память подбирает капли...

В немытых чашках - пятна снов,
Воспоминанья - курят в кухне,
Обиды смотрят из углов,
И ночь вот-вот на город рухнет...

Садится память на кровать,
Рвет тишину в клочки шансоном...

Мне б научиться забывать,
И память... выкинуть! С балкона.

Стас Чайкин

Если плачет царевна, вянут в саду пионы.
Над столицей солнце и дождь пятый день подряд.
Что-то воет в лесу одиноко и монотонно.
Не везёт рыбакам. В пекарнях коржи горят.

Если плачет царевна, мох укрывает камень.
Всякий крепкий побег безвольно лежит, как плеть.
С гор спускаются злые, угрюмые великаны --
подержать на ладони, погладить и пожалеть.
Море в гневе швыряет на берег ошмётки пены,
огоньки и сирены скрываются в толще вод.

Если плачет такой, как я, то во всей вселенной
не случается ничего.

lllutnik

Старуха сидит у разбитой стиральной машины.
Старик на рыбалке - а печень с годами не та.
Какие же всё-таки сволочи эти мужчины! -
Сидел бы он дома - какая была б лепота.

А зеркало врёт и опять прибавляет морщины.
Хоромы. Машина. И в банке накопленный счёт.
Какие же всё-таки сволочи эти мужчины! -
Сидел бы он дома - чего на рыбалку несёт?

Уходят одни и приходят другие кручины.
Приходит к утру: говорит, что пошла камбала.
Какие же всё-таки сволочи эти мужчины! -
Чего только рыбка в моём старикане нашла?

Вот так поживёшь и захочешь в морские пучины:
Закинет он невод, а вытащит - в неводе я!..
Какие же всё-таки сволочи эти мужчины! -
Приходит он утром, а на пиджаке - чешуя.

Fryusha

Там, где меня осталось мало,
А то, что есть, почти не я,
Ты говоришь: А ведь могла бы…
Не захотела… Бог судья….

Там, где тебя, как прежде, много,
Во всех грехах себя виня,
Я говорю: А ты ведь мог бы…
Но не сложилось… Бог судья…

А где-то в небе равнодушном,
На склоне вечера (иль дня)
Бог Богу скажет: Эй, послушай!
Располовинили их зря!

Ирука

...А ты говоришь - мурашки!
А это - ангел-хранитель
Выкрикнет: "Ну!!! Живите!
...Бойтесь, когда вам страшно...
... Пойте, когда поется...
Плачьте от боли близких..."

"Форд" тормозами взвизгнет...
И рассмеется солнце.
Зайчиков пустит градом
В окна многоэтажки.
...И пробегут мурашки
Маленьким шустрым стадом.
Словно тебя ощупать
Ангел, волнуясь, хочет:
"Жив?.. Не задело?.. Точно?..
Господи!.. Вот же глупый!.."

Стас Чайкин

Лечу.
Не ангел. И не птица.
Не самолет. Не дельтаплан.
Бесшумно рвется и двоится
Тень, обозначив два крыла.

Быть может, я - всего лишь ветер...
Мир обнимаю на лету,
Леса, галдящие, как дети,
Мне тянутся вослед - растут...

Моря по мокрым спинам глажу,
Шепчу им теплые слова,
На горы поцелуем влажным
Я опущусь, как сон - в кровать.

Лечу
зияющую рану
У края неба. Приложу
Лист подорожника, и станет
Вверх подниматься солнце-жук.

Стас Чайкин

Из людей можно вырасти, словно из старой одежды,
Разбежались дорожки и кажется будто не знались.
Можно выводы вывести - не оправдали надежды,
И глаза отводить, на дороге случайно встречаясь.
Из людей можно выпасть, как из разогнавшейся конки.
Не догнать, не поймать, не успеть - пусть бегут, торопыги.
Или просто пройти до конца, до обрыва на пленке.
Прочитать целиком. От заглавья до корки - как книги.
Обогнать, перегнать, оказаться внезапно чужими,
Удалить, протереть, как мы чистили доску от мела.
Но бывают такие - как жилами связаны с ними,
Неотъемлемо, вечно, вдали иль вблизи - части тела.

Алена Ценина

А ты улыбайся, девочка.
И в кофе корицы - с горсточкой.
Направили боги стрелочку
На верный, вестимо, путь.
Из города в город белочкой
Напрыгалась ты по горлышко.
Коньяк плескани-ка в джезвочку.
А лучше - прими на грудь.
Поставь веселей пластиночку -
"Жуков" для жуков в головушке.
Под желтую субмариночку
Мечты обретают вес.
На стену повесь картиночку -
В жилетке смешную совушку.
Прикроет на стенке дырочку,
Немного приблизит лес.
А ты улыбайся, женщина.
Да так, чтоб губа - до трещинок,
Да так, чтоб весной изменчивой
Вдруг стало всем горячо.
И если тоска темнейшая
Подкралася незамеченной,
Не дрейфь, вспоминай про вечное.
А лучше - уткнись в плечо.

Алена Ценина

По мостовым к плечу плечо
шинели шлялись и "шанели",
и разговоры ни о чем
стозвоном комаров звенели.
Шли, с неразлучностью штиблет,
топтали темень и мечтали:
любовь до гроба, дети, плед,
стакан воды и рай в финале...

Минуты плавились в часах,
на проводах гнездились тучки...
Кобель соседский покусал
луну - во славу белой сучки,
и выл об этом во дворе
(умело привирая, впрочем...)
Меланхолично свет горел,
брешь пробивая в планах ночи,
в одном на тысячу окне
читают?
пьют?
варенье варят?
В ковчеге-городе, на дне
я был один - непарной тварью -
обласкан шелковым бельём,
тоской изъеден до скелета,
мечтал стать рыжим кобелём -
гулякой,
чудаком,
поэтом...


Стас Чайкин

Семнадцать лет.
Кругом черным-черно
Вовне, во сне, внутри твоей башки,
Там, между первым и последним дном
Говно:
Тоска, депрессия, стишки...

Двадцать один.
Лапша б/п, окурки,
Нестиранные шмотки по углам.
А девушкам так нравятся придурки -
Забавные и злые пополам.
Они приходят в понедельник утром
И остаются где-то до среды.
Потом уходят (к лучшему кому-то)
Зато на двое с половиной суток
"Любимый пупсик" - однозначно ты.

Двадцать четыре.
Что ж. Она - другая.
Ты ей - вино, стихи, цыплёнка-гриль.
Она всплакнет у двери, убегая,
Но - за снегами, снами, берегами
Уйдёт однажды - что ни говори...

Тридцатник.
Вечер. Ты блаженно пьяный
Танцуешь с кем-то в баре под джаз-бэнд.
Но снова - в бэта-версии романа
Никак не предусмотрен happy-end.

Тридцать четыре.
Сорок... восемь? Девять?
Оставьте младшим танцы, флирт и съём.
Другие - жнут, а ты - зерна посеять
Пока не смог в блаженный чернозем.

Черным-черно.
Смиришься.
Станешь проще,
На веру примешь.
Возжелав борщей,
Котлет, детишек - выберешь наощупь.
Придет любовь.
Ослепнешь вообще.

Она твоя. По рангу. По карману.
Хоть и не та - из подростковых снов.
Зато умеет возвращаться рано
И вспарывать твоё двойное дно.

Стас Чайкин

будь осторожней там, куда ты не...
(не впишешься? не хочешь возвращаться? гадай себе, заглядывая в святцы обрывков мыслей в знобкой тишине.)
будь осторожней с тем, кого ты не...
(не вспомнишь? не захочешь даже видеть? полынный привкус, - чувствуешь?- в обиде. и сердце будто корчится в огне.)
будь осторожней, если больше не...
(не понимаешь? не считаешь важным? ты раньше был стальным, а стал - бумажным корабликом, забытым на волне)
будь осторожней, да. покуда не...
(поверишь? станешь ближе, доверяя? создашь вокруг себя мирок из рая, не думая о том, что будет вне.)
пока не грянул день, когда ты не…

Алина Марк

"Знаешь,дружок, она всё-таки вертится!
Лучше костёр, чем блужданье впотьмах".
Пусть говорят что, мол, слюбится, стерпится -
Это не так. Наступает зима.
Вышла во двор в незастёгнутой курточке
Холод насквозь пробирает, как боль.
Кто там и что обещал тебе, дурочке?
Кто написал эту глупую роль?
Шаг, там второй, сигаретка чуть теплится
Мутно мерцает в ночи огонёк...
Кто сочинил это глупое "стерпится"?
Кто тебя в пламя загнал, мотылёк?
Кем-то прописан залог твой страдательный,
Только ошибка заложена в стих.
Ты посылаешь всё к чёртовой матери
И диалог в отдаленье затих,
Став монологом... такое случается:
Маленькой драмы нелепый финал.
Ну ничего... ничего не кончается.
Просто антракт: сцена, занавес, зал,
Просто зима - сигареткою греется
Дура-девчонка, декабрь-позёр
Стёр все следы, хоть немного не верится...
Стерпится... верится..."лучше костёр".

Эрика Шенн

В платьице выше колена,
Красном (и туфли - в тон),
Из коммунального плена
(Где
Плотно, со всех сторон
Запахи обступают -
Щи, перегар, чеснок;
Где неприязнь слепая
Сплетнями валит с ног,
Где с упоеньем судят
И невзначай казнят)
Ты убегаешь "в люди",
Счастьем своим дразня
Всех, кто не может следом
(Возраст, рутина, быт...),
Всех, кто кого-то предал
И отучил любить...

Ты же слегка качаясь,
Как огонек свечи,
Выбежишь из печалей...

- Эй! Не забудь ключи!..

Стас Чайкин