мы с кошкой живём просто
ещё в постели выпиваем кофе
закусываем папиросой
выдыхаем на выдохе, вдыхаем на вдохе
не задаём друг другу вопросов
потом смотрим новости, утренний выпуск
иногда даже и сериалы
переключаем каналы
потом поливаем фикус
чистим зубы ментоловой пастой
потом одеваемся, не забываем паспорт
смотрим гисметео на предмет погоды
едем на почту, получаем денежные переводы
усталые и довольные возвращаемся домой
стараемся держать спину прямой
непременно расправляем плечи
потом как-то сразу наступает вечер
мы едим и пьём из своих мисок
составляем на утро новый список
не забыть купить бумажных платков, побрить подмышки
дочитать детективную книжку
постирать платье, повесить на балкон сохнуть
поставить мобильный на подзарядку
потом закрываем тетрадку
наполняем водой кружку
помещаем голову на подушку.
от тишины вокруг можно оглохнуть.

Ольга Гессен

Мы родом из детства – от этого нам не спрятаться.
Твой мячик уплыл. Ты лох. И это обидно.
Утри свои сопли. Запомни, душа – не задница,
Ни ссадин, ни шрамов на ней обычно не видно.

И мы всё живём в ожидании скорой помощи,
Пока реальность не выбьет из нас этой дури.
Любой плывущий – потенциальный тонущий,
И каждый здравствующий – потенциальный жмурик.

А Танька потом подросла и стала стервою.
Но, впрочем, оставим, на прочих камней не хватит.
В конце концов, у меня она была первою.
Как говорится, кто выбирает – тот платит.

Мы родом из детства… А может, всё это кажется.
И время нас лечит порой, а порой убивает.
Иллюзии кончились. Это такая задница.
И чей-то мячик опять в никуда уплывает…


Назаров

Не гарантирую точность моих существительных,
Веря в ослепшую верность чужих прилагательных…
Глянешь под вечер на душу - она, и действительно,
Кажется тусклой, усталой, совсем невнимательной
К токам и строкам, отчаянно жгущим глаголами,
К легким оттенкам живущего в сердце наречия…
Заново, что ли, родиться - слепыми и голыми,
И изучать на примерах азы просторечия…
Падать «в народ», вдохновляться грудастыми музами,
По бережку с коромыслом идущими по воду,
Чтобы затем с осененными Богом союзами
И не пытаться искать ни предлогов, ни поводов
Мир поделить на позиции «левого-правого» -
Он многогранней раз в сотню…И неудивительно
то, что мечтается нынче кому-то: «успеха и славы бы…»
Ну а кому-то - «побольше б на чеках числительных…»

…Мне бы другого сейчас - понимания счастья, и
Чтоб на наивных ромашках не лгали соцветия…
…Или - стихами излить ощущенье причастия…

…Но вырываются откликом лишь междометия…


В.Ермак.

Тянется бред под лезвиями минут боль напрягает нервы три дня подряд
Личная катастрофа - отдельный пункт. Личная катастрофа - не общий ад.
Мир не сойдет с орбиты от этих слов, от моего бессилья в лоскутьях вен,
Просто сдыхает гребаная любовь - миру по барабану такая хрень.
Миру такие выпады - дежавю, старое фото, как в бабушкином трюмо,
Общая наша истина в стиле «ню», пройденная покадрово, как в кино
Этой планете корчи мои - плевок, брошеный с макрокосмоса в океан.
Здесь на младенца плавно нажать курок - пара секунд всего.Да куда уж нам..
С этой больной фантазией о судьбе, картах тарО, признаниях ни о чем…
Если сравняли просто с д..мом в бедэ мальчиков с автоматом через плечо….
Если здесь человечишкина душа стоит гораздо меньше чем два нуля,
Этой планете мы - плесень, нарыв - мы вша, с манией гигантизма гнилая тля…
Тянется бред под лезвиями минут боль напрягает нервы три дня подряд
Личная катастрофа -отдельный пункт. Личная катастрофа -не общий ад…


Кесслер Оксана

То ли разбилась тарелочка,
то ли дождит с утречка -
вот и расстроилась девочка
снова из-за пустячка.

- Ну перестань... Ну, пожалуйста, -
глажу ее по спине.
Смесь раздраженья и жалости
плещется тихо во мне.

Как же ты, жизнь, закольцована!
Крутится вечный волчок...
Временем перелицована,
будто бы воротничок,

стала под штопкою меленькой
быстронесущихся дней
мама вдруг сухонькой, беленькой,
маленькой дочкой моей...

Борис Влахко

А это неминуемо, смотри: сначала - по сюжету – будет слово, неловкое топтанье у двери; влюбленные, бездумно, безголово, мы вышагаем город от и до, охваченные общей лихорадкой, не оставляя за собой следов, сбегая от родителей украдкой. А будет все по плану, расскажи, какие там у нас большие планы, про звательные замуж падежи, про скромный быт шута и несмеяны, про бесконечность будущих ночей и наш с тобой счастливый, редкий случай, про то, что я ничья и ты ничей, про то, что так, наверно, даже лучше...

А дальше? Дальше утро. В цвете беж покажет время облик обезьяний, и вот уже виднеется рубеж, где боль и неизбежность расстояний. А мы с тобой на этом рубеже случайно разминемся на перроне.

И я не та, и нет тебя уже, и я не знаю, где ты похоронен... Но там, в моем далеком далеке, в пространстве нестерпимо глупых сплетен, где трескается наледь на реке и ничего не слышали о Лете, неделя до скончания зимы, до взрослости – четыре с лишним века, обшарпанный подъезд, и ты, и мы, два маленьких счастливых человека; и столько слов, и все слова - не те, болтливых не пускают в эмпиреи. И мы молчим, уткнувшись в темноте замерзшими носами в батарею.



Юлия Драбкина

А где я? Я дома, в коме, зиме и яме.
Мурлыкаю в ванной медленно Only you,
Пишу себе планы, тут же на них плюю;
А кожа сидит на креме как на клею
И, если не мазать, сходит с тебя слоями.

А он где? Никто не знает; по веществу ведь
Он ветер; за гранью; без вести; вне игры.
Пусть солнце бесстыдно лижет ему вихры,
Пусть он устает от женщин и от жары, -
Его, по большому счету, не существует.

Ведь, собственно, проходимцы тем и бесценны.
Он снится мне между часом и десятью;
Хохочет с биллбордов; лезет ко мне в статью.
Таджики – как саундтрек к моему нытью –
В соседней квартире гулко ломают стены.

Такая болезнь хоть раз, но бывает с каждым:
Я думала: я забыла сказать о важном,
Я вывернусь, я сбегу, полечу в багажном,
Туда же, все с той же бирочкой на руке.
Я думала: я ворвусь и скажу: porque?!..

Но Отче грустит над очередью к реке,
В которую никого не пускает дважды.

Вера Полозкова

Перегорело. Уже не больно.
Сижу напротив, смеюсь, шучу...
- Как жизнь?
- Нормально
- И я довольна
- Давай за встречу?
- Давай чуть-чуть..

- Ты замуж вышла?
- Ну да. А что мне?..
- Да, ну, конечно. Что за вопрос. А помнишь?..
- Помню..
- Я тоже помню..
- Ну вот и ладно. Давай без слез.

- Ты стала жесткой.
- Прошло три года.
- Не так уж много.
- И это срок...
- Сегодня жарко.
- Ага, погода...
- Да, очень жарко, я прямо взмок.

- А он, твой этот...
- А, ты о муже? Хороший парень.
- А он...какой?
- Как муж - он лучше, любовник - хуже.
- Зато надежный и под рукой.

- Такой как надо?
- И что такого?
- И даже любишь сильнее чем?...
- Ты разве знаешь такое слово? А если знаешь, тогда зачем...

- Ну да, конечно. Прости.
- Не надо.
Перегорело...Одна зола.
Но только, знаешь, я встрече рада.
И даже лучше, что я пришла.

Теперь я вижу: перегорело.
А ветер пепел уносит вдаль.
Не шевельнулось, не заболело.
И я спокойна. И мне не жаль.

Как ты уходишь, ссутуля плечи..
Как в черно-белом немом кино.
И все же грустно от этой встречи.
Перегорело, а все равно...

Алла Гуриненко

Он смотрел в трубу подзорную
На свою большую жизнь,
Если видел птицу чёрную —
Выстрел влёт — и птица — вниз.

Его руки не канючили —
Раздавив кадык судьбе,
Он из женщин выбрал лучшую
И привёл её к себе.

А Судьба смеялась гаденько:
«Ой, неправда ваша, дяденька!»

Е.Горбовская

Я ржу как Анка-пулемётчица,
Мне хорошо, мне в кайф и сытно —
Вам до того меня не хочется,
Что самому немного стыдно...
А дело в том, что я сорвамшися
С цепи — с одной, с другой и с третьей,
В бега подамшися, заврамшися...
А мама как звала Вас — Петей?
А можно, я вот так немножечко
Чуть-чуть подвину вашу рюмочку,
И две серебряные ложечки
Ко мне нырнут как рыбки в сумочку:
Они к той первой там пристроятся,
Поскольку Бог наш любит троицу...

А Вы могли б шептать мне нб ухо —
Чтоб горячо и чтоб щекотно,
А то пойду и склею лабуха —
Вон хоть того — кого угодно.
А чтоб Вам взять меня за талию —
Да не сейчас, а там, на выходе,
Когда вселенскою печалию
Во мне дыхание повыхватит.
...И чем бы мне себя порадовать —
А можно мне мартини к торту?
Ой, это Вы опять — ну надо ведь...
А чтобы Вам не сдохнуть к чёрту?

Е. Горбовская

Вот и я. Залётный. “Курлы, курлы!”.
Ни огня, ни дыма - полно золы,
Но могу быть добрым, могу быть злым
И жестоким,
Растворяюсь в бренди, в дыму сигар,
(мог бы стать умнее, а на фига?),
Я пловец, забывший - где берега,
Где истоки.

Вот и ты. И прежняя, и не та,
И не в том беда, что летят года,
(мы могли всё это предугадать -
не хотели).
Я - морозный север, ты - жаркий юг,
Т.е. каждый песню поёт свою
(правда, я курлыкаю, не пою
в самом деле).

Вот и я. Непойманный. Ты пойми,
Ну какая разница, mon ami,
Что теперь прикидывать “мил/не мил” -
Век-то прожит?
Скажешь, мол, “упрямый, такой-сякой”?
Улыбнусь в ответ и махну рукой,
Не дари мне веру, дари покой -
Он дороже.

Вот и ты. Ну, здравствуй, пиши стиши,
Наточив простые карандаши,
Из окна приветливо помаши
Мне платочком.
Я же, познавая свою судьбу,
Долечу куда-нибудь, догребу.
Не грусти, будь счастлива. Просто будь.
Будь и точка


Игорь Приклонский

Верила в трёх китов,
зыбко хранящих сушу,
в радугу, в семь цветов,
и, перманентно, в душу…

Пестуя каждый шаг
девочки Безрассудство,
вешала белый флаг
с надписью:«Жизнь - паскудство»

Скрипом крахмальным снег
Ерзал под каблуками…
Верила в прошлый век,
в доброе… с кулаками…

Пяльцы оконных рам
вышила ожиданьем
крестиком мыльных драм,
гладью обид, страданьем…

«Алые паруса»
видела в каждом встречном
(пусть и на полчаса
в «светлом» побыть и «вечном»)

Днем - развлекала тень
в свет, выводя подружку,
ночью - свой каждый день
прятала под подушку…


Маша Не

В общем, вот тебе моя
жизнь.
Ну, чего ты испугался? - Держи!
Не кусается она, не скулит,
Только чуточку под утро болит.
Только капельку горчит - не беда? -
Лучше горечь, mon ami, чем вода.
Ни истерик в ней, ни лишних людей.
Так что нечего бояться.
Владей.

Хочешь, крестиком носи на груди.
Хочешь, в рамочку поставь и гляди.
Хочешь, спрячь подальше в ящик стола.
Чтоб другая, не дай Бог, не нашла.

Или просто зачеркни и забудь.
И не спрашивай меня, в чём же суть? -

Как так вышло - я сама не пойму:
Без тебя мне жизнь моя - ни к чему.

Юлия Вергилёва

Если что-то не успели
Мы в другие дни недели,
Мы не станем огорчаться,
На судьбу свою пенять...

Если что-то не случилось
Или вдруг не получилось,
Значит,можно все с начала
С понедельника начать.

Не садимся на диету,
Не бросаем сигарету
Мы в субботу или среду-
Понедельник,мол,спасёт...

Ну,а если не поможет
Понедельник,скажем,тоже...
Значит,в новый понедельник
Непременно повезет!

Понедельник - день тяжелый
И,быть может,не весёлый,
Оттого,что в понедельник
Все стремятся лучше стать...

...Вот уж годы пролетели...
Как же мы не доглядели,
Что другие дни недели
Понедельнику под стать?!!!

Любовь Воропаева

Я ношу под рубашкой комочек счастья, но об этом догадываюсь нечасто.
Счастье мается долгие многочасья, потихоньку под левым ребром сопя.
А рубашка смешная, в цветную клетку, счастье высунет морду – решит, что лето,
спросит: «Девочка, эй, тебе сколько лет-то? Почему ты без кукол, одна опять?»
Я отвечу не сразу, пожму плечами – мои куклы гуляют со мной ночами,
а потом – не прощаясь, как англичане, – и приносит новеньких Дед Мороз.
Счастье злится нешуточно, если врут, и мне втыкает под рёбра колючий прутик,
а потом, как всегда, у виска покрутит и забудет, о чем был его вопрос.
Я ношу под футболкой осколок лета и над этим подшучиваю нелепо.
Лето греет ночами теплее пледа, лето прочно сидит у меня в груди.
На футболке размашисто нарисован чей-то мальчик в короне и без кроссовок,
лето смотрит на этот сюжет попсовый и совсем ведь не думает уходить.
Лето пахнет душицей и зверобоем, лето вовсе не любит играть с любовью
и сдаётся, зараза, почти без боя, у меня разрешения не спросив,
а потом я расхлёбывай этот праздник. А ведь кто-то живёт и гусей не дразнит.
Но из всех невозможных на свете разниц я за эту отдельно скажу «мерси».
Я ношу под ветровкой кусочек неба, но упрямо не верю в такую небыль.
Небо лезет из кожи: «Да я бы! Мне бы!» и обиженно в рёбра мои стучит.
Ветер куртку, чего уж там, продувает, и у неба под курткою не Гавайи,
небо стойко озноб преодолевает, небо ловит в кармане мои ключи.
Хочет клетку грудную открыть ключами – небу грустно, что небо не замечают.
Я его согреваю зелёным чаем и несу чепуху про «не те лета».
Небо кровь разгоняет по тонким жилам. Я, наверное, небо не заслужила,
но послушать – стучит, значит, будем живы, значит, снова захочется полетать.

Елена Лях

разбиты надежды, бокалы, лицо,
прибиты к кресту бесполезные крылья.
нам нравится быть кем-то вроде отцов,
а как быть детьми, мы уже позабыли.
мы матом ругаемся сладко и много,
нам хочется выжить, но только другими,
мы часто язвим про отсутствие Бога,
но все же, рыдая, твердим его имя.

мы так безнадежны, что это приятно,
мы так одиноки, что это не лечат,
а кровь в нашем теле
становится мятной,
холодной на ощупь –
как юность и вечность.

когда нам темно, мы уходим на крыши,
когда нам светло – поднимаемся в горы,
и, как бы то ни было,
выживем, слышишь?

для чая
и теплых ночных разговоров.

Саша Птица

Человеку нужен человек,
Чтобы пить с ним горьковатый кофе,
Оставаться рядом на ночлег,
И интересоваться о здоровье.

Чтобы улыбаться просто так,
Чтоб на сердце стало потеплее,
Чтобы волноваться, там сквозняк,
Одевай-ка тапочки скорее.

Человеку нужен человек,
Позвонить, послушать его голос:
"А у нас сегодня выпал снег.
Как ты без меня там? Беспокоюсь!"

Чтобы был приятель, друг, сосед,
И еще сопящая под боком,
Без которой счастья в жизни нет,
Без которой очень одиноко...

Марина Бойкова

Извини за стиль и за мой покосый,
как забор в селе захолустном, почерк.
Я бы мог ответить на все вопросы,
только ты едва ли теперь захочешь
что-то слушать. Запах сырой извёстки
Отдает дешёвой зубною пастой.

Мы опять застряли на перекрестке
не дорог, но судеб разбитых…

Здравствуй

***

Этот город соткан из поликлиник,
магазинов, прачечных, метростроев,
и когда в разорванном птичьем клине
узнаешь рисунок своих обоев,
то проходишь мимо без интереса,
будто держишь путь из уборной в кухню.

Если небо рухнет на эту местность,
Будет лучше всем…

Но оно не рухнет.

***

Иногда, устав от мирских нелепиц,
От житейской фальши и ширпотреба,
Обращаешь взор на ночное небо,
где висят пустые ковши медведиц,
освещая то ли ворота рая,
то ли звёздный путь [что, конечно, дальше].

Мы сплели созвездья из млечной каши,
И они горят.

Ничего не зная.

***

За окном картинка ночного града -
Натюрморт в оттенках немытой свёклы.
Фонари роняют на автостраду
Чуть почаще - свет, чуть пореже - стёкла.
Извини. Я просто опять скучаю.
Как хороший клоун от глупой шутки.

Вечер был отравлен зелёным чаем.
День - испорчен утром.

Ещё в маршрутке.

***

Наши паспорта не имеют штампов,
Чтобы их стереть. Послужные списки
Потерялись в урнах чужих почтамтов,
Под завалом писем, судебных исков,
Рукописных схваток, в которых голос
Не имеет веса по сути дела…

Я - спасибо - снова и пьян и холост.
Ты – спасибо – сделала, что сумела.



Фёдор Назаров

...Таким отвечают улыбкой на каждое слово,
иначе - никак...
Таких не возводят до мачо и до казановы-
но выше стократ...

Таким позволяют оставить ладони на пульсе,
рыдают о них...
Таких вспоминают до дрожи, порой до конвульсий-
не так,как других...

* * *
Таким забронирован пропуск в партер откровений-
туманную высь...
О них говорят и скучают - с тоской, с сожаленьем,
и любят - всю жизнь....

А что нам, людям, для счастья нужно?
Уютный домик, своё местечко,
Чтоб пахло вкусно, чтоб жили дружно
Две половинки, два человечка…
Чтоб чай с вареньем в любимой кружке,
Горшки с цветами, диван, два кресла,
И чтоб на кухне часы с кукушкой,
И пусть кукуют… так интересней…
Чтоб телевизор с большим экраном,
И на диване, укрывшись пледом,
И чтобы завтра — не очень рано —
Поспать спокойно… пусть до обеда…
Чтоб полка книжек, коробка дисков,
Все то, что греет, напоминает…
Сидеть тихонько, так близко-близко,
Такое счастье…
А там, кто знает…

Марина Бойкова