История сия интересна и поучительна. Можно было бы назвать ее “маразм в законе”, только есть сильные сомнение в законности этого маразма. Эпопея еще не закончена, да и множество судебных перипетий в статье не отображено. А в них, как считают жильцы, самый цимус и есть. Можно буудет со временем здесь, в блоге, попытатьс все это осветить. Эх, время-времячко…

ЗАПАДНЯ ДЛЯ ГРАЖДАНИНА.

ГОД СПУСТЯ

Вторая и третья части “марлезонского балета” на земле вокруг сараев

“Бои местного значения” на нижегородской улице Алексеевской в районе домов 24А и 24Б продолжаются не первый год. В феврале прошлого мы рассказывали о том, как пенсионер Валентин Прокин задолжал государству за самовольную постройку дровяного сарая, возведенного за десять лет до его рождения (!), а точнее, за работы по его сносу, 54 тысячи рублей. Мы тогда еще посмеялись: не сменить ли нам журналистику на профессию ликвидатора незаконных построек – больно уж дельце-то выгодное. Впрочем, это уже лирика. Мы же собираемся речь вести о прозе жизни.

Сначала изложим “краткое содержание предыдущей серии” для тех, кто не в курсе (Полностью прошлогоднюю статью “Западня для гражданина” можно прочитать в интернет-блоге по адресу:http://oles-tank.livejournal.com/811.html). Эпопея началась с решения инвестсовета при губернаторе от 30 мая 2007 года, когда было дано добро заявке ОАО “Гипрогазцентр” на строительство инженерно-лабораторного корпуса на месте этих самых сараев. Жильцы освобождать землю не захотели, так как с момента постройки дома и сараев в 1929 году она относилась к их домовладению, что и было зафиксировано в планах БТИ. Кадастровых паспортов в советскую эпоху, увы, не выписывали – земля сплошь была государственной, а потому это самое государство спокойно строило на ней сараи для своих граждан в свое и их удовольствие. В общем, случился конфликт. Жильцы хотели отстоять свои права, обратившись в прокуратуру. Мингосимущества со своей стороны подало на строптивых в суд. Первым под раздачу попал Валентин Максимович Прокин, оставшийся и без сарая и с бумажкой из службы судебных приставов, что за ним должок за снос сарая – 54 тысячи 252 рублика. Остальные герои нашей публикации на тот момент еще оставались при сараях и без столь циклопических счетов за их снос. Но, собственно, мало кто сомневался, что и их деревянная недвижимость не мытьем, так катаньем будет снесена. Так оно и вышло, однако пути, которыми четыре героя нашей статьи лишились сараев, довольно различны. 
Четыре мушкетера 
Валентин Прокин 
Валентину Максимовичу не повезло больше всего. Сарай снесли, исполнительный лист выписали… Но не таков Валентин Прокин, чтобы молча утереться и ничего не предпринимать. Пройдя все инстанции от районного суда до надзорной областного, он продолжает теребить прокуратуру, чтобы хоть та за него вступилась. 
– Сил у меня уже нет – самому бороться, – говорит Валентин Максимович, – сейчас с первой инстанции все заново нужно начинать. Здоровья нет, инвалидность… Думал, вдруг прокуратура сможет мои интересы отстоять, но пока лишь отписки получаю. Вот когда окончательно все откажут, подам в газету объявление: “Продается одежда и утварь времен застоя для оплаты Министерству госимущества затрат за снос сарая по решению суда Нижегородского района”. Да две таблички с таким же объявлением на грудь и спину повешу. Пройдусь по Покровке, в кремль загляну. Вот только думаю – фамилию судьи и министра писать? 
В общем, не теряет чувства юмора Валентин Прокин, не гнется под ударами судьбы. 
Александр Тощев 
Александр Михайлович в этой четверке стоит особняком. Нет, сарай-то у него тоже снесли, и товарищей по несчастью он во всем поддерживал, на суды ходил. Только вот странность: он никаких исков не получал, как и бумажек с требованием освободить сарай. Год назад мы об этом писали. 
Когда снова явились ликвидаторы, он в очередной раз побежал в милицию, дабы избежать рукопашной – с бульдозером много не навоюешь. Но сарай был-таки снесен. 
– Подавал в районный суд после первого взлома, – вспоминает Александр Михайлович, – четыре тысячи убытков чтоб вернули. Когда сарай снесли, получил ответ: надо было подавать в мировой. А сарая-то уже нет. Тысяч на сто меня нагрели. Больше никаких исков никуда не подавал – себе дороже встанет. 
– Мы уже во всем разочаровались, – вторит Александру Михайловичу супруга. – В этом беспределе… 
Эмилия Сметкина 
Ветеран войны Эмилия Степановна, как и Прокин, суд проиграла, однако дожидаться судебных приставов не стала. 
– Я везде писала, – говорит она, – что сарай строила не я, а государство. Он был предоставлен мне в пользование, и я его поддерживала в надлежащем состоянии. Но сносить права не имею, так как не мое имущество. И на суде так говорила. Как и то, что живем за счет погребов. Меня судья спрашивает, чем мне его, погреб, заменить можно? Частично разве что холодильником, а так чем заменишь? Так на следующий же день позвонили, холодильник предложили! И деньги предлагали, но не мой сарай-то! А когда суд проиграла, снести вынуждена была, чтоб как Прокину не насчитали. Сына, зятя попросила. Откуда у меня такие бешеные деньжищи – 54 тысячи!? 
А кто-то из жителей добавил, мол, интересная картинка все же получается. Строило сараи государство, а сейчас они вдруг незаконной постройкой стали. Мысль интересная. 
Давид Молдавский 
Когда Давид Фраимович проиграл суд первой инстанции, сарай у него еще частично стоял, хоть и был, по его словам, “нарушен”. Кассационная жалоба еще рассмотрена не была, а собственности он уже фактически лишился – пошел за лыжами, а их нет. Коль часть стены снесена – “заходи, кто хочет, бери, что хочешь”. И тут, о чудо, кассационная инстанция отменила решение районного суда в полном объеме и направила дело на повторное рассмотрение. А на этом самом рассмотрении (второе чудо!) представители Мингосимущества отозвали свой иск к Молдавскому. “Ура, мы ломим, гнутся шведы!..” Жаль сарай до этого светлого мига не дожил. 
– Надо бы, – говорит Давид Фраимович, – в суд подать за незаконный снос, но до чего противно и времени жалко. 
“Танцы” продолжаются 
Теперь эпопея с сараями интересна лишь как штришки к портрету власти. Практической ценности для большинства жителей она уже не имеет – сараи снесены, место забором огорожено, возможно, скоро возведут-таки обещанный инженерно-лабораторный корпус. Однако история не закончена. Жители проигрыш себе записывать не спешат и продолжают биться за землю, которая, как ни крути, по планам БТИ к их домовладению относилась. 
Еще в июле 2008 года жители дома 24Б по ул. Алексеевской подали документы в департамент архитектуры и градостроительства (ДАГ) на формирование земельного участка в границах домовладения, которое указано на планах БТИ в 1960 и 1983 годах. Тогда это был фактически единственный документ, закрепляющий территорию за тем или иным домом, от которого все и “плясали”.  Но пришли новые времена, и к межеванию стали подходить с иной меркой. 
ДАГ в формировании земельного участка отказал, так как домовладение, указанное в плане БТИ, включало в себя несколько жилых домов без разделения на земельные участки, относящиеся к отдельным домам. Кроме того, “участок, прилегающий к дому 24Б, занят гаражами и хозяйственными постройками, сведения о собственниках которых не представлены”. И вообще, подобные вопросы в соответствии с законодательством должны решаться при разработке проектов межевания. Ну, насчет собственников сараев мы уже говорили, а проект межевания – история особенная. 
Жильцы пошли в суд. Параллельно, в декабре 2008 года проводятся общественные слушания по проекту межевания. Естественно, что люди, от домовладения которых отрезали солидный кусок с сараями и гаражами, выражают недовольство, о чем на слушаниях и заявляют. 
– Никакой реакции не дождались, – констатирует Давид Молдавский. – Пошли в администрацию, где от одной из сотрудниц услышали, что законы – одно, а жизнь – другое… 
На сегодня остается в действии утвержденный постановлением главы администрации Нижнего Новгорода проект межевания от 26.05.2009 № 2213, согласно которому земля, уже к тому времени освобожденная от сараев жильцов, к дому № 24Б никакого отношения не имеет. 
Пенсионеры сегодня на память приводят статьи законов, согласно которым и межевание должно проводиться на основании предыдущих документов, и интересы сторон должны учитываться, согласовываться, но, увы, за свои интересы жильцам приходится биться так, что не всякий выдержит. 
Кстати, согласно п.7 ст.36 Земельного кодекса РФ местоположение границ земельного участка и его площадь определяются с учетом фактического землепользования. Как оно “сложилось”, уже понятно. 
Наш корреспондент еще в конце прошлого года на очередных общественных слушаниях спросил главного специалиста отдела планировки и межевания территории Дмитрия Ногтева, почему не учитываются планы БТИ при межевании? Суть ответа заключалась в том, что технический паспорт не является юридическим документом, закрепляющим права на землю. И ведь не поспоришь! 
А вот “юридический документ” в итоге получается сплошь и рядом вопреки интересам жителей и “фактического землепользования”.