Итак, мой отзыв все-таки будет первым. Не удивлена молчанием и не думаю, что происходит оно от ленности. О шедевре трудно говорить, о нем хочется молчать.
Субъективно — да, фильм тяжелый. Да, сильный. Да, понравилось. Задело за живое.
В первую очередь, конечно, обращает на себя внимание бессобытийность. Признаться, мне не пришло в голову обратить внимание на сходство фильма Антониони с пьесами Чехова, но после упоминания на лекции оно стало очевидным. Герои просто пьют чай (или не чай), разговаривают — а в это время рушатся их жизни.
Важные психологические моменты растворены в наборе случайных событий: размеренная прогулка Лидии по городу, ровный разговор с мужем и такое случайное замечание — когда герои встречались, по заросшим рельсам ходили поезда. Так же их отношения заросли крапивой и быльем.
Фильм оставляет после себя необыкновенно сильное ощущение пустоты, непричастности. Лидия, главная героиня, мучительно ищет смысл, но в то же время ни к чему не прикасается в полной мере: приходит в больницу — и прощается раньше мужа, пытается утешить плачущую девочку — и отходит через минуту, останавливает драку — и убегает, появляется на презентации книги — и исчезает с нее почти сразу. Уезжает с Роберто – и отказывается от мезальянса (хотя это, конечно, уже показатель совести). Даже к напитку в бокале не прикасается, так и оставляет его на столике.
Достаточно ярко, даже сатирично изображено высшее общество, для которого Хемингуэй —«тот, который про слонов писал», а «настоящий интеллектуал» — тот, кто зарабатывает миллионы. И невольно вызывает симпатию столь неподходящая ему Валентина, затеявшая игру с портсигаром.
На правах первого порассуждаю о названии. Ко времени его можно отнести лишь частично — конечно, мы наблюдает ночной клуб и ночную вечеринку, но в целом картина охватывает сутки, от утра до утра. Гораздо важнее ночь на психологическом уровне — последняя ночь скоро наступит для Томазо, уводят во мрак творческий кризис и кризис отношений. И, безусловно, важна та ночь, о которой писал Джованни в своем забытом письме. Тогда и рассвет «под занавес» можно рассматривать по-разному. Это может быть конец кризиса. А может быть и окончательный разрыв, за которым последует начало чего-то совсем иного. Финал Антониони открытый во всех смыслах — можно только предполагать, чем закончатся намеченные отношения.
Надя.