«Героя нашего времени» я читала в рамках школьной программы лет пять назад и успела благополучно позабыть и сюжет, и характер главного героя. Помню только своё впечатление. И я очень рада представившейся возможности перечитать это произведение, потому что именно сейчас, в этом возрасте, более близком к возрасту самого Печорина, получается лучше понять поступки героя, осознать глубину написанных Лермонтовым характеров и просмотренный сегодня телеспектакль по мотивам новеллы «Княжна Мери» в какой-то мере усилил впечатления от прочитанного.
Что я могу сказать об общих впечатлениях? Начну, пожалуй, с минусов, чтобы по традиции выдать сначала плохую новость, а затем подсластить горькую пилюлю хорошими впечатлениями.
Сразу был виден скромный бюджет постановки. Современному зрителю, избалованному яркими спецэффектами, пышными декорациями и максимально приближенными к исторической действительности костюмами, кажется несколько непривычным почти полное отсутствие зрительных образов Кавказа, великолепно описанных Лермонтовым в его романе. Бросается в глаза и простота нарядов дам, в частности, княжны Мери Лиговской и её матушки, которые были модницами, выделяющимися из общества женщин на водах, по версии автора, но совершенно не отличающихся от прочих в киноверсии. Возможно, это также послужило причиной съёмки телеспектакля в преимущественно крупном и сверхкрупном плане, реже – в первом. Но о работе оператора мне бы хотелось сказать отдельно.
Задачей кинооператора является передача актёрского образа при помощи технических средств и творческого взгляда на действие, происходящее в кадре. Но здесь смена кадров порой казалась мне слишком грубой, при приближении камеры, то есть, при переходе к сверхкрупному плану картинка «размывалась» на какое-то время.
Однако, с другой стороны, простота съёмки может быть и нарочной – акцентирующей внимание на мимике актёра; позволяющей вслушаться в произносимые диалоги, не отвлекаясь на визуальный ряд. Это подчёркивает характер самой новеллы – записи в журнале.
Что касается актёрской игры... Даль в роли Печорина, на мой субъективный взгляд, несколько недоигрывал. Там, где герою следовало быть хладнокровным и невозмутимым, лицо актёра в большинстве случаев изображало равнодушие и отстранённость; там, где Григорий насмешлив и язвителен, Даль не меняет своего прежнего выражения. В тех же случаях, когда Печорин был взволнован, например, при первой встрече с Верой, или зол, как при подслушанном подлом заговоре, – чаще всего эмоции оставались на попечении воображения зрителя, читавшего до этого произведение.
О других персонажах у меня сложилось такое же мнение. Мери в большинстве своём была вяла и неубедительна в своей заинтересованности Печориным и в своей любви к нему, в глазах Веры я не заметила страданий и духовных терзаний при разговорах с Григорием. Конечно, были моменты, в которых актёры сумели выразить чувства героев, известные нам по книге, но, на мой взгляд, их было всё же меньше.
В целом, игру артистов я бы отметила как среднюю, недостаточно живую. Однако мне понравился доктор Вернер, сыгранный Леонидом Броневым. Его переживание за судьбу Печорина в той же дуэли было настолько искренним, что зритель верит... Я нашла этот образ в фильме вполне законченным и живым. Также нужно отдать должное Андрею Миронову – его Грушницкий получился «настоящим», чувствующим, эмоциональным, словом, таким, каким его изображал автор романа. Андрей Александрович сумел передать самолюбие персонажа, самодовольство и даже стремление продвинуться по служебной лестнице – в нарочитой небрежности к шинели в начале новеллы и уже вполне натуральному презрению к ней по получении мундира. И дрожание руки в момент свершения дуэли...
Вообще, на мой взгляд, эпизод дуэли – наиболее духовно сильный момент как в самом произведении, так и в постановке Эфроса. Здесь ярко проявляются характеры ведущих персонажей, мы видим и непоколебимость Григория, и сомнения Грушницкого, которому предстояло либо стать убийцей, либо сознаться в подлости.
Когда же с экрана полились слова стихотворения «И скучно, и грустно...», написанного в год завершения романа «Герой нашего времени», личность Печорина совершенно вышла на поверхность. Именно в этих строках мы видим его разочарование в жизни, его усталость от осознания ничтожности и тщетности всего сущего. Я считаю помещение этого стихотворения в постановку удачным режиссёрским ходом.
Подводя итоги, скажу, что мне всегда казалось, что наиболее сложны для экранизации глубоко психологичные произведения, в которых мысли главного героя, его чувства и эмоции создают художественную канву, в которую укладываются действия, происходящие по сюжету. В телеверсии «Княжны Мери» режиссер попытался это сделать путем расстановки акцентов на монологе героя, что позволило зрителю окунуться в его внутренний мир, прочувствовать и сблизиться с литературным первоисточником. Однако здесь уже нет отсылки к новелле «Максим Максимыч», на которую нам указывает Лермонтов. Возможно, Анатолий Эфрос не счёл необходимым включать это в свою экранизацию, как и многие другие эпизоды, оставляя за зрителем право судить о главных персонажах, исходя лишь из постановки.

Степанова Олеся, ФР-201