Спальни императорские и королевские, из Версаля , Лувра, других знаменитых замков.

Louvre Museum
 

Великие княгини дома Романовых... их было много и порой история почти стерла память о них. Они были женами или дочерьми и часто это было их главной заслугой в жизни, но все же среди них были женщины, которые достойны нашего внимания хотя бы потому, что художники, музыканты отмечали их особо, а сами великие княгини много сделали доброго для России. Они помогали неимущим, строили больницы и богадельни, помогали талантливым детям получить образование,  организовывали службы медицинских сестер. Одна из таких женщин - супруга второго сына Николая I Константина, мать русского поэта К.Р. (великого князя Константина Константиновича Романова) - великая княгиня Александра Иосифовна (в девичестве Фредерика-Генриетта-Паулина-Марианна-Елизавета, принцесса Сакcен-Альтенбургская), младшая дочь герцога Иосифа Саксен-Альтенбургского.

Она была действительно красива. Юный великий князь Константин Николаевич  увидел ее в Германии и влюбился без памяти. 19-летняя принцесса в 1848 году стала его женой. Она приняла православие и получила имя Александра Иосифовна.

Императрица родилась 13 января 1779 года, была дочерью Карла-Людвига Баденского и Амалии-Федерики, урожденной принцессы Гессен-Дармштадской.

Став российской великой княгиней, а в 1801 году вступив вместе с мужем на трон, Елизавета Алексеевна восхищала поэтов и художников не только красотой, но и кротким, добрым характером.

А. С. Пушкин

На лире скромной, благородной

Земных богов я не хвалил

И силе в гордости свободной

Кадилом лести не кадил.

Свободу лишь учася славить,

Стихами жертвуя лишь ей,

Я не рожден царей забавить

Стыдливой музою моей.

Но, признаюсь, под Геликоном,

Где Касталийский ток шумел,

Я, вдохновенный Аполлоном,

Елисавету втайне пел.

Небесного земной свидетель,

Воспламененною душой

Я пел на троне добродетель

С ее приветною красой.

Любовь и тайная свобода

Внушали сердцу гимн простой,

И неподкупный голос мой

Был эхо русского народа.

Жан Лоран Моье. Портрет императрицы Елизаветы Алексеевны. 1807 год.

Я.Орт. Императрица Елизавета Алексеевна. 1810 год.

Ф. Н. Глинка — «К бюсту венценосной благотворительницы бедных сирот и несчастных»

Царица кроткая, краса земных царей,

Божественный твой лик достоин алтарей,

Достоин он блистать в великолепном храме

В сияньи золота и радужных огней

И благовонном фимиаме...

Но дивной благостью осмелены твоей,

Для Россов образ твой и милой, и священной

Мы ставим в хижине смиренной,

И только ... только лишь тобой

Как добрым ангелом хранимой.

О, милосердная! Здесь все тобой одной

Живет, и чувствует и дышет —

И часто, в тишине ночной

Создатель о тебе сердец моленья слышит.

Жан Лоран Монье. Императрица Елизавета Алексеевна.

Черно-белые иллюстрации из издания великого князя Николая Михайловича "Императрица Елизавета Алексеевна, супруга императора Александра I". СПб., 1909. Т. 3.

Н.М. Карамзин

К ПОРТРЕТУ ЕЕ ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА ГОСУДАРЫНИ ИМПЕРАТРИЦЫ ЕЛИСАВЕТЫ АЛЕКСЕЕВНЫ

 Корона на главе, а в сердце добродетель;

Душой пленяет ум, умом душе мила;

В благотворениях ей только бог свидетель;

Хвалима... но пред ней безмолвствует хвала.

Коронации императора Николая II и императрицы Александры Федоровны.

Tuxen Laurits

Венчание Николая II и великой княгини Александры Федоровны.

Tuxen Laurits

все изображения кликабельны*

В феврале отмечают день памяти великого князя, погибшего 4(17) февраля 1905 года. Прошло 105 лет...

Картина - Н.Д. Дмитриев-Оренбургский. Великий князь Сергей Александрович, цесаревич Николай Александрович и великий князь Павел Александрович в Царском Селе. Конец 1880-х гг.

Фотография семьи императора Александра III в интерьере Императорского дворца в Хельсинки. На фото представлены: император Александр III, Великий Князь Сергей Александрович, императрица Мария Феодоровна (супруга императора Александра III), Великий Князь Алексей Александрович (брат императора, генерал-адмирал, начальник флота и морского ведомства с 1881 по 1905 гг., участник русско-турецкой войны, кавалер Ордена Св. Георгия 4-й степени), Великая Княгиня Елизавета Феодоровна (супруга Великого Князя Сергея Александровича), Великий Князь Николай Александрович (будущий император Николай II), Великий Князь Георгий Александрович (сын императора Александра III), Великий Князь Павел Александрович (брат императора, генерал от кавалерии, генерал-инспектор гвардейских частей). В низу фото подпись на шведском языке: "Kajser Familjen. Den 9 de Augusti 1885, uti palaset I Helsingfors" (Царская Семья. 9 августа 1885 года. Дворец в Хельсинки). Размер фото 22 х 16,1 см, размер паспарту 23,4 х 17,5 см., конец 1880-х гг.:

Великий князь с супругой - великой княгиней Елизаветой Федоровной

Остатки кареты, в которой был убит великий князь Сергей Александрович

   Георгий Максимилианович (1852-1912г.г., 6-й герцог Лейхтенбергский и 6-й принц Богарне) был седьмым ребенком и четвёртым сыном в семье Великой Княгини Марии Николаевны и Максимилиана Богарнэ. С рождения он числился в лейб-гвардии Преображенского полка. В 1852 году император Николай I пожаловал ему орден Святого Андрея Первозванного. Затем служил в гвардейской пехоте. В 1910 году он получил звание генерал-адъютанта. 

.

Георгий Максимилианович Лейхтенбергский

    Георгий был единственным из братьев, кто заключил династические браки. Первым браком (с 1879 года) он был женат на своей троюродной сестре - Терезии Петровне (Терезии-Фредерике-Ольге-Вильгельмине) Ольденбургской (1852—1883г.г.), дочери принца Петра Георгиевича Ольденбургского. К сожалению, это супружество было недолгим, через два года после рождения сына Александра, Терезия Петровна умерла, не прожив и 30 лет.

.

Терезия Ольденбургская

Читать далее

Серия сообщений "Николай I, его близкие и его окружение":
Часть 1 - РОМАНОВЫ В ЖИВОПИСИ (ЧАСТЬ 1 - ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ МАРИЯ НИКОЛАЕВНА, ДОЧЬ НИКОЛАЯ I)
Часть 2 - ИМПЕРАТРИЦА АЛЕКСАНДРА ФЕДОРОВНА (1798-1860), ЖЕНА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ I
...
Часть 10 - Громкие имена царской России - герцоги Лейхтенбергские. Часть II
Часть 11 - Громкие имена царской России - герцоги Лейхтенбергские. Часть III
Часть 12 - Громкие имена царской России - герцоги Лейхтенбергские. Часть IV

 Если говорить людям только правду, рано или поздно вас уличат в этом», – сказал в пору звездной славы Оскар Уайльд. Общество накрахмаленных воротничков и строгих цилиндров не просто уличило писателя. Оно его растоптало. И не простило Уайльду связи с юным, красивый и дерзким сыном лорда.

Апрель, 1893 год

В тот вечер Уайльд был нарасхват. Бо­гемные салоны желали видеть его у се­бя.  Он принял приглашение Бланш Рузвельт. Конечно же, чуть опоздал -Уайльд любил привлекать внимание. Черные бриджи, шелковые гетры, бо­тинки с блестящими пряжками, белая рубашка с кружевами и ароматная ли­лия в петлице. Верх экстравагантности и эпатажа! В конце вечера появился еще один гость – хиромант по имени Кейро. Желающие протягивали ему и сквозь занавеску, скрывая лица. Согда ладони протянул Уайльд, пред­сказатель пришел в замешательство. Жвое смущение он пояснил тем, что ладони этого господина так различны, ыжовно принадлежат разным людям. Левая говорила о гениальной наслед­ственности, блестящем уме, великом будущем. На правой же ничего, кроме пустоты, хиромант не увидел… При­сутствующие  снисходительно  усмех­нулись: 39-летний драматург был об­ласкан судьбой. Уайльд же расстроился, помрачнел и покинул салон.

Ноябрь, 1895 год

В Релингскую каторжную тюрьму из Лондона доставили заключенного. Он был в кандалах и полосатой робе. Тол­па сопровождала арестанта от само­го вокзала, улюлюкала и хохотала. А заключенный плакал. Им был Оскар Уайльд…

Он родился в семье известно­го врача-ирландца, где уже был сын, и мать мечтала о девочке. Но родил­ся мальчик. Оскар Фингал О’Флаэрти Уиллз Уайльд (таково полное имя пи­сателя) появился на свет 16 октября 1854 года. Отец, балагур, весельчак, любитель вина и женщин, увлекал­ся этнографией, собирал ирландский фольклор и даже издал книжку легенд и сказаний. Он был удостоен титула баронета. А пока папа лечил короле­ву Викторию, мама, леди Ажейн Фран­ческа Уайльд, защищала права ирланд­цев и писала против монархии обли­чительные статьи. Она слыла эксцен­тричной дамой, содержала модный светский салон, обожала древнегрече­скую литературу, писала стихи. Оска­ра она одевала как девочку и говорила о нем в женском роде. Мать пребывала в мире иллюзий и увлекла туда сына. Герои Эсхила и Софокла были им бли­же и понятнее, чем, скажем, соседи. А эллинская речь роднее английской. За­видев грязь и нищету, Оскар поскорее «убегал» в мир древней Эллады с ее безмятежной красотой, гармонией и страстным романтизмом. Подобный мир он стремился создать вокруг се­бя: любил красивые вещи, красивые слова, красивых людей. В Оксфорде он встретил учителя, который восхи­тил его. Джон Рескин внушал студен­там, что красота – то главное, ради чего сотворен мир. Уайльд на кани­кулы ездил в Италию и часами сто­ял у полотен великих флорентий­цев. Однажды из окна своего отеля он увидел нищего в убогой одежонке. Уайльд передал че­рез слуг деньги и велел сшить попрошайке костюм, чтобы он не портил вид из окна. Ори­гинальный в суждениях сту­дент превзошел учителя, зая­вив, что эстетика выше этики и норм морали. Он даже отказал­ся заниматься спортом, потому как на физкультуре нужно бы­ло принимать некрасивые по­зы. Жилище Оскара напомина­ло комнату экзальтированной леди: цветы, тончайший фар­фор, кружева, рюши… Оде­вался Уайльд вызывающе: бар­хат, кружева, шелковые чулки. Эту моду прошлого он считал безумно красивой. А строгие френчи, смокинги, скучные брюки и цилиндры – безвкуси­цей. Уайльд придумал свой мир и жил в нем, не считаясь с дей­ствительностью. Эпатаж стал нормой жизни. Но юноше все прощали. Он был образован, красив и настолько остроумен, что мода на щеголя-острослова быстро вошла в салоны.

Бози

Оскар встретил девушку и влю­бился в нее. Ее звали Констанс Мэри Ллойд. Говорят, она была похожа на красавиц Боттичел­ли. «Изящная маленькая Арте­мида с глазами-фиалками, копной вьющихся волос и чудесными точе­ными пальчиками», – писал о ней влюбленный Уайльд. К тому же кра­савица была умна и самостоятельна в суждениях. Венчание с дочерью из­вестного адвоката состоялось в Лон­доне в 1884 голу. Оскар был безмер­но счастлив, когда на свет появились сыновья: в 1885 году один, через па­ру лет второй. А в промежутке меж­ду этими событиями у молодого, но уже известного писателя появился друг. Его звали Роберт Росс. Оскар поначалу не придал значения встре­че с очаровательным 17-летним юно­шей. Тот же боготворил Уайльда, его стихи, независимость, дерзость суж­дений. «Эстетика выше норм мора­ли! » – вторил восхищенный юноша, зачитываясь только что вышедшим романом «Портрет Дориана Грея». Постепенно их отношения переста­ли быть только дружескими. Влече­ние мужчин друг к другу было опас­ной игрой – гомосексуализм пресле­довался законом. Однако черту они уже переступили. Роберт познако­мил Оскара с «ангелочками» – так они себя называли. Среди них вы­делялся Альфред Дуглас, или Бози. Очарованный писателем, как и Роберт Росс, 21-летний сын мар­киза Квинсберри утверждал, что про­читал роман «Пор­трет Дориана Грея» 11 раз! И ничего бо­лее гениального не видел. Возможно, эстетика романа при­шлась ему по нраву еще и из-за мощного гомосексуального под­текста. У Бози была за плечами скверная история. Однажды юный лорд, чей род вел свое начало от Карла Великого, гостил у несовер­шеннолетнего друга, и они немного «шалили». Бози потом писал своему другу красивые письма фривольно­го содержания. Но письма попали в руки родителей адресата, и те ре­шили шантажировать растлителя сына. Бози страшно боялся огла­ски. Единственный человек, ко­торый мог бы понять его влече­ние, был едва знакомый ему ми­стер Уайльд. И писатель выкупил письма Бози. Мололой лорд то­же произвел впечатление на Уайльда – он был удивительно похож на его Дориана Грея по духу. Настоящий же прототип был всего лишь красив. Писатель увидел его в мастерской одного художника. Когда натурщик ушел, Оскар, любуясь портретом, грустно заметил: «Как жаль, что это прекрасное существо когда-нибудь состарится». – «Да, – ответил худож­ник. – Я бы согласился, чтобы ста­рился и покрывался морщинами его портрет, а юноша оставался таким же красивым». Уайльд выразил жи­вописцу признательность за велико­лепную идею и поспешил к черниль­нице. И вот роман написан. Крити­ки негодуют, велят публично сжечь тираж, но Бози восхищается книгой. Он не боится своей любви к Оскару. Аля Констанс это неравная схватка. Она тщетно пытается вернуть мужа в семью.

…В тюрьме Оскар вспоминал свою первую встречу с Бози. Аль­фред Дуглас появился в их доме че­тыре года назад. Был удивительно за­стенчив и робок. Юноша беседовал с Уайльдом и стеснялся признать, что тоже пишет стихи. Спустя пол­века Бернард Шоу назовет Альфре­да Дугласа одним из лучших поэтов Англии, а его стихи войдут в «Ок­сфордскую книгу английского сти­ха». Белокурый лорд пона­чалу умилил и Констанс: никто столь пылко не при­знавал гениальность ее му­жа. Похвала льстила и пи­сателю, но магическая кра­сота Бози (так просил на­зывать себя лорд) затмева­ла все. «У него лик непороч­ного ангела, воскресшего из греческих мифов», – на­писал позже Уайльд о Бози. Не влюбиться в эту красоту он не мог. В одном из писем Россу Уайльд признавался: «Бози подобен цветку нар­цисса… А когда он возлега­ет на диване, он словно Ги­ацинт – я преклоняюсь пе­ред его красотой». Уайльд настолько увлекся, что пре­небрег всеми понятиями морали и нравственности. Лорд был пол стать ново­му другу: с таким же высо­комерием относился к об­щественному мнению. Они вместе разъезжали по Евро­пе, а об их отношениях го­ворили в Англии, шептались во Франции, кричали в Ита­лии и сплетничали в Алжи­ре. Но… Маркиз Квинсберри решил покончить с этой «грязной историей».

Март, 1893 год

Уайльд вышел из театра. Его остановил  некий  джентльмен и с напускной дер­зостью сказал, что готов продать писателю ориги­налы его писем к Дугласу за 10 фунтов стерлингов. «Всего 10 фунтов?- возму­тился Уайльд. – Да вы ниче­го не смыслите в литературе Если бы вы попросили 50, может быть, я и заплатил бы. Но у меня есть копии, и оригинал не нужен». Уайльд ушел, и пись­ма попали к маркизу Квинсбер­ри, отцу Бози. Тот читал их с от вращением и ужасом, представляя, как пресса смакует каждую строку мерзкой переписки. «Твоя тонкая душа странствует между страстью и поэзией. Я верю в то, что нежно лю­бимый Аполлоном Гиацинт был тво­им воплощением в далекие античные дни». По правде сказать, маркиз пле­вать хотел на сына и на все свое се­мейство. Их дом был наполнен скан­далами, из-за которых повесился старший сын, младшие тоже ненави­дели отца. А жена, устав от бесконеч­ных измен мужа, затеяла порочащий их имя развод. Маркиза исключили из Палаты лордов, и он страстно же­лал на ком-нибудь отыграться. Надо упечь писаку в тюрьму! Квинсберри был отлично подготовлен к тяжбе и представил список из двенадцати мо­лодых людей, которые подтвердили в суде сексуальные домогательства Оскара Уайльда к Альфреду Дугласу. Друзья советовали Уайльду покинуть Англию. Но тот был непреклонен. «На этом суде прокурором буду я!» – самоуверенно заявлял поэт. Суд со­стоялся в 1895 году. Когда прокурор спросил его: «Что вы подразумеваете под «любовью, которая не смеет на­звать своего имени?», Уайльд разраз­ился пылкой речью. «Это любовь, -говорил он, – которая означает боль­шую страсть. Ее вы найдете в творче­стве Микеланджело и в сонетах Шек­спира. Это глубокое, одухотворенное чувство, которое так же чисто, как и совершенно. Оно порождает и на­полняет собой шедевры искусства. В нашем веке об этом чувстве можно говорить как о любви, не смеющей назвать своего имени. Я жертва этой любви». Уайльд просчитался. Писа­теля, эстета и романтика пригово­рили к двум годам каторжных работ в тюрьме строгого режима. От него все отвернулись. Имя его стало нари­цательным. Жену, бежавшую с сыно­вьями в Швейцарию, отказались по­селить в отеле из-за «грязной» фами­лии. Она сменила ее на другую. Не дождавшись мужа из тюрьмы, жен­щина умерла от стыда и горя. Умер­ла и матушка Уайльда. Не от стыда. В свои 70 лет она продолжала утверждать, что «грех – это единственное, ради чего стоит жить». Книги Уайль­да перестали печатать, пьесы сняли со сцены. В 1897 году он вышел из тюрьмы сломленный, без состояния и положения в обществе. Преданный Роберт Росс увез друга во Францию и поселил в скромной гостинице.

«Из бездны взываю к Тебе, Господи»

Бози не написал в тюрьму ни еди­ной строчки. Молчание Бози, лю­бовь к которому так отчаянно защи­щал Оскар Уайльд, ранило его серд­це больнее всего. Теперь лохмотья не вызывали в писателе брезгливости. Уайльд был даже благодарен судь­бе за эти чудовищные два года тюрьмы. Он там много работал. Свои записи озаглавил De Profundis («Из глубин»). De Profundis – молитва верующих-католиков. Первые слова ее –«Из бездны взываю к Гебе. Господи» Не эту ли бездну предвидел когда-то  хиромант Кейро?

Декабрь, 1900 год

Бози едва успевал на кладбище. Он тоже хотел умереть. Ламы закрича­ли, увидев, как элегантно одетый, заплаканный джентльмен соскаль­зывает в могилу Оскара Уайльда. Его подхватили, отвели поодаль. Спустя полчаса на свежей могиле под промозглым небом рыдал лишь этот человек – лорд Альфред Ду­глас. Он знал, что Оскар был бо­лен, но не поехал в Париж прове­дать его. И теперь был безутешен.

Роберт Росс любил Уайльда. Но мирился и прощал ему привязан­ность к Бози. Самого Бози, истерич­ного, властного и капризного, он ви­нил в смерти своего друга и великого поэта. Так считали и другие поклон­ники Уайльда. Смерть Оскара сдела­ла Бози кротким. Он больше не появ­лялся в салонах, перестал писать сти­хи и решил жениться. Его избранни­ца вопреки воле родителей вышла за него замуж и родила сына. Но свет­ские пересуды не оставляли Дугласа. Никто не хотел замечать ни его ра­бот в журналах, ни статей об искус­стве. Тень Уайльда преследовала его. Главный обвинитель – Роберт Росс. Он опубликовал De Profundis, пред­варительно отредактировав и высве­тив роль Альфреда в непригляднейшем свете. Дуглас был в бешенстве. Теперь при каждом возможном слу­чае он говорил, что его связь с Уайль­дом – сплетни и выдумка. Он обви­нил во лжи Росса и подал на него в суд за «гомосексуализм». В суде Бо­зи приводил интимнейшие подробности из жизни и физиологии Роберта, чем поверг в шок даже своих друзей. Суд признал показания Дугласа, но Росса оправдал. Это был скандал грязнее предыдущего. Бедняжка Олив не выдержала и ушла от мужа, а их10-летний сын перенес нервное расстройство и попал в психиатрическую лечебницу. Одержимый лорд решил свести счеты с Россом.

Потомок Карла Великого продолжал смаковать «позорные» страницы жизни бывшего друга, называя его подонком-содомитом, пригревшим­ся в лучах славы Уайльда. Так про­должалось 5 лет. Росс умер, ему не было даже 50-ти лет. Но Альфред Ду­глас продолжал бороться с призрака­ми врагов. Однажды он явился в зал суда с плакатом: «Оскар Уайльд – са­мое большое зло, которое было в Ев­ропе за последние 350 лет».

Воинствующий Дуглас восстано­вил против себя всех. Свою жизнь он превратил в борьбу. В 1922 году Альфред обвинил лорда Уинстона Черчилля в политическом заговоре. Его привлекли к суду и дали полго­да тюрьмы за клевету. Суд состоялся в том же зале, откуда некогда увели Оскара Уайльда. На холодных нарах Альфред вдруг вспомнил письма сво­его возлюбленного: «Ты пришел ко мне в поисках смысла жизни и смыс­ла наслаждений. Наверное, я избран научить тебя чему-то более важно­му. Смыслу страдания, красоте стра­дания». В тюрьме Альфред Дуглас написал свои лучшие стихи. За этот сборник даже недруги все ему про­стили. Выйдя на свободу, Альфред с наслаждением рассказывал о друж­бе с великим Уайльдом. В 1940-м он даже издал книгу Oscar Wilde. А Summing Up («Оскар Уайльд. Подве­дение итогов»), где назвал писателя любовью всей своей жизни. Безбож­ник Дуглас, как некогда и Уайльд, принял католичество. Его жена, как и жена Уайльда, прожила недолгую жизнь. В психиатрической лечебни­це умер и ее сын, а следом за ним и сам Вози. Однако газеты в некро­логах написали, что скончался быв­ший любовник Оскара Уайльда. Бози опять оказался в тени.

Сентябрь, 2008 год

Могила Оскара Уайльда на париж­ском кладбище Пер-Лашез утопает в цветах. Их несут приверженцы «любви, не смеющей назвать свое­го имени». Их несут почитатели его таланта. Я положила скромную ли­лию. Мне не было дела до сексуаль­ной ориентации Уайльда. Я просто люблю его нежные сказки.

Татьяна Козлова

читать дальше