Когда рисовальщик Павел Петрович Соколов пожаловал к художнику Василию Андреевичу Тропинину, было утро. Хозяина дома, а жил Тропинин на Ленивке, застал он за странным, можно даже сказать, несообразным делом: тот вместе с женой, а были супруги уже закатного возраста, сидел возле медного таза и сыпал в него какую-то кашу, а в тазу кишмя кишели рыжие тараканы, коих на Руси именуют прусаками. Василий Андреевич, обтерев руки полотенцем, осведомился, кто его ранний гость, и, узнав, что он сын живописца Петра Федоровича Соколова, приветливо заулыбался и пригласил посетителя в однооконную светлицу.
Жена поэта. Друзья и родные Пушкина восхищались юной Натальей Николаевной. Находили ее в «высшей степени очаровательной, красивой, изящной и умной»(О. С. Павлищева).
Свои чувства к жене поэт выражал большей частью в письмах. В сентябре 1833 года из Нижнего Новгорода и Оренбурга он писал ей:
«... я все еще люблю Гончарову Наташу, которую заочно целую куда ни попало. Addio mia bella, idol mio, mio bel tesoro quando mai ti rivedro. (Прощай красавица моя, кумир мой, прекрасное мое сокровище, когда же я тебя опять увижу...)... Мне тоска без тебя, кабы не стыдно было, воротился бы прямо к тебе, ни строчки не написав. Да нельзя, мой ангел. Взялся за гуж, не говори, что не дюж».
Акварель А.П.Брюллова является единственным известным портретом Натальи Николаевны, созданным при жизни Пушкина. 8 декабря 1831 года поэт писал ей из Москвы:«Брюллов пишет ли твой портрет?».
Несомненно об этом портрете писал Пушкин жене 30 июля 1834 года из Петербурга в Полотняный завод: «Целую твой портрет, который что-то кажется виноватым. Смотри».
Портрет хранился в семье Пушкиных, а с 1844 года Пушкиных-Ланских. После смерти Натальи Николаевны он находился у ее детей. В 1927 году внук Н. Н. Пушкиной-Ланской, П. И. Арапов (сын ее старшей дочери от второго брака), передал портрет в Пушкинский дом (Институт русской литературы), откуда поступил во Всесоюзный музей А.С.Пушкина.
