Празднование 9 / 22 ноября

Мир сегодня гибнет и страждет не потому, что нет тех, кто интересовался бы его нуждами, но потому, что нет молитвенников. Многие полагают, что труд монахов (который заключается главным образом в молитве) бесполезен и не нужен, не ведая того, что молитва — это духовная деятельность, кровавая борьба и неусыпное бодрствование. Они даже не желают знать, что кто-то молится об их собственных проблемах… Святая Гора — ковчег Православия, который не много говорит, но переживает многое. Только если перестанет действовать в Церкви Святой Дух, тогда не будут существовать созерцатели нетварного света. Святая Гора скрывает великие сокровища… И сегодня есть, по благодати Божией, освященные монахи. Этим благодатным подвижникам обязана своим бытием земля. Они просвещают современный мир, погруженный во мрак греха.

Митрополит Иерофей (Влахос)

Афон… В тиши своих одиноких келий, в монастырском безмолвии, в высочайшей духовной сосредоточенности святогорцы-монахи творят свою непрекращающуюся на протяжении многих веков молитву о нас, о грешном мире и его спасении. Веками накоплен огромный духовный опыт; как пишет митрополит Иерофей (Влахос), «подобно святым Ангелам, земные Ангелы, обитающие на Святой Горе и подражающие в жизни и молитве небесным и бесплотным, имеют иную силу, посредством которой они передают опыт своей жизни. Эта сила — молчание, являющееся, особенно на Горе, убедительнейшим красноречием, безмолвным наставлением. Там не говорят, но живут в молчании Божественными Таинствами».

Молчание — это ключ к пониманию сущности монашеской жизни. Что побудило блистательного византийского вельможу Х века Евфимия уйти от праздной жизни в монастырь, стать другом и верным учеником основателя афонской Великой лавры святого Афанасия? Он был назначен дохиароми (заведующим монастырским хозяйством) и нес на своих плечах огромный груз забот. Но душа его рвалась к тишине, к безмолвной молитве, и Промыслом Божиим ему было указано тихое место. Так была основана новая афонская обитель, названная «Дохиар» (Docheiariou) в память о послушании Евфимия, в иноческом постриге Неофита. Обитель переживала и времена расцвета, и времена упадка. Но неизменно сияла в монастыре чудотворная икона Божией Матери, известная как «Скоропослушница» (Gorgoepekoos). Великая святыня представляет собой изображение Богоматери, относящееся к типу «Одигитрии». Она продолжает целый ряд похожих икон: Иверская, Тихвинская, Смоленская, Грузинская, Черниговская... Фреска, написанная в нише наружной стены перед входом в трапезную, изображает Пречистую в короне с Богомладенцем на левой руке. Правою рукою Младенец благословляет, а левой держит свиток. Правая ножка подвернута под левую, так что видна стопа ее. В 1664 году произошло чудо: мимо часто ходили иноки, а чаще всего по служебной надобности ходил трапезарь по имени Нил. Вечером, проходя мимо иконы с дымящейся зажженной лучиной, Нил услышал от нее голос: «На будущее время не приближайся сюда с зажженной лучиной и не копти Моего образа». Трапезарь вначале испугался, но потом решил, что эти слова произнес кто-то из братии. Вскоре Нил забыл об этом странном случае и продолжал ходить мимо иконы с зажженной лучиной. Но однажды вечером ему послышался тот же голос: «Монах, недостойный этого имени! Долго ли тебе так беспечно и так бесстыдно коптить Мой образ?!» При этих словах Нил потерял зрение. Трапезарь пал перед иконой на колени и всю ночь, до прихода братии, молил Пречистую о прощении. Когда иноки узнали о происшедшем чуде, то в страхе припали к чудотворной иконе, затеплили пред ней неугасимую лампаду, а новому трапезарю повелели каждый вечер возжигать фимиам и кадить перед иконой. Нил же, в надежде на великое милосердие Богородицы, решил не отходить от иконы до тех пор, пока не получит прощение и исцеление. И его усердная молитва скоро была услышана. Через некоторое время, стоя на коленях перед иконой, он опять услышал знакомый голос: «Нил! Ты прощен, зрение снова дается очам твоим. Когда получишь ты эту милость от Меня, возвести братии, что Я — их покров, промышление и защита их обители, посвященной Архангелам. Пусть они и все православные христиане обращаются ко Мне в нуждах, и Я не оставлю никого; всем, с благоговением ко Мне прибегающим, буду предстательство, и молитвы всех будут исполняемы Сыном и Богом Моим, ради Моего ходатайства пред Ним. С этой поры будет именоваться сия Моя икона Скоропослушницею: скорую всем притекающим к ней буду являть милость».

Весть о прозрении Нила сразу же распространилась по всем обителям Афона. К чудотворному образу стали приходить иноки из других монастырей, чтобы поблагодарить Пречистую за Ее попечение о Святой Горе. Было установлено особое и постоянное чествование прославленной иконы. Проход в трапезную со стороны, где находилась икона, был закрыт, а место вокруг чудотворного образа благолепно и прилично огорожено. С правой стороны от иконы в трапезной был сооружен храм в честь иконы «Скоропослушницы». По решению братии из ее числа стал избираться один иеромонах, который, неотлучно пребывая возле иконы, утром и вечером совершал молебные пения и следил за лампадой. И доныне по вторникам и четвергам вся братия монастыря «Дохиар» после вечернего богослужения собирается в трапезной, у чудотворной иконы, и нараспев поют умилительный канон Божией Матери. «Скоропослушница» имеет нарочитую благодать исцелять падучую болезнь (эпилепсию) и беснование.

«Скоропослушницу» особо почитают и на Руси. В 1873 году богатый русский купец подарил иконе великолепную ризу. В 1938 году обитель «Дохиар» поднесла в дар Русской духовной миссии в Иерусалиме список с чудотворной, также прославившийся многими чудесными исцелениями.

В Москве имеется множество списков с чудотворной афонской святыни, но всего один храм посвящен иконе Божией Матери «Скоропослушница». В 1902 году на Ходынском поле при лагерном отделении Московского военного госпиталя для Московского Александровского и Тверского кавалерийского военных училищ был сооружен этот каменный псевдовизантийский храм с однопролетной звонницей псковского типа. В 1992 году, через девяносто лет после основания храма, в нем были возобновлены богослужения.

Почитаемый список «Скоропослушницы» пребывает в храме во имя святого Мартина Исповедника в Соломбале, островном районе Архангельска. Икона никогда не подвергалась реставрации и сильно потемнела от времени, так что соломбальские жители стали постепенно забывать об издавна почитаемой святыне. Тогда Пречистая Сама указала на этот образ — икона начала обновляться. С 1997 года изображение становилось ярче, к ноябрю 2000 года стало отчетливым, а 22 ноября по старому стилю, в день празднования иконе Божией Матери «Скоропослушнице», ярко проявились лики и нимбы Богородицы и Младенца, просветлел венец и одеяния. В тот же день перед новоявленной святыней был отслужен молебен.

В городе Печора, на многострадальной земле коми, где десятилетиями гибли на строительстве железных дорог узники Гулага, Промыслом Божиим и предстательством Пречистой не так давно была основана женская обитель во имя «Скоропослущницы». В 1992 году над этим местом в небе было чудесное явление Божией Матери. А в августе того же года игумен Питирим узрел, как Богородица шла по земле возле храма навстречу крестному ходу. На месте, где прошли Ее стопы, сейчас установлен обетный крест и выкопан колодец над святым источником. Часто, даже в зимний день, над печорским монастырем видна радуга.

«Скоропослушнице» посвящены русские православные соборы в Роттердаме (Голландия) и в столице Эстонии (строящийся). По сей день и на Афоне, и в России, и в русском рассеянии служатся перед этой иконой молебны и поются акафисты — да спасет Пресвятая Владычица чад Своих от всех бед и зол.

Тропарь, глас 4

К Богородице притецем, сущии в бедах, и ко святей иконе Ея ныне припадем, с верою зовуще из глубины души: скоро наше услыши моление, Дево, яко Скоропослушница нарекшаяся, Тебе бо раби Твои в нуждах готовую Помощницу имамы.

Кондак, глас 8

В море житейстем обуреваемии, треволнению подпадаем страстей и искушений. Подаждь убо нам, Госпоже, руку помощи, якоже Петрови Сын Твой, и ускори от бед избавити ны, да зовем Ти: радуйся, Всеблагая Скоропослушнице.

Молитва первая

Преблагословенная Владычице, Приснодево Богородице, Бога Слова паче всякаго слова на спасение наше рождшая и благодать Его преизобильно паче всех приявшая, море явльшаяся Божественных дарований и чудес приснотекущая река, изливающая благость всем, с верою к Тебе прибегающим! Чудотворному Твоему образу припадающе, молимся Тебе, Всещедрей Матери Человеколюбиваго Владыки: удиви на нас пребогатыя милости Твоя, и прошения наша, приносимая Тебе, Скоропослушнице, ускори исполнити, все, еже на пользу во утешение и спасение коемуждо устрояющи. Посети, Преблагая, рабы Твоя благодатию Твоею, подаждь недугующим цельбу и совершенное здравие, обуреваемым тишину, плененным свободу и различными образы страждущих утеши, избави, Всемилостивая Госпоже, всяк град и страну от глада, язвы, труса, потопа, огня, меча и иныя казни временныя и вечныя, матерним Твоим дерзновением отвращающи гнев Божий: и душевнаго разслабления, обуревания страстей и грехопадений свободи рабы Твоя, яко да непреткновенно во всяком благочестии поживше в сем веце, и в будущем вечных благ сподобимся благодатию и человеколюбием Сына Твоего и Бога, Емуже подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцем и Пресвятым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Молитва вторая

О Пресвятая Дево, Мати Господа Вышняго, Скоропослушная Заступнице всех, к Тебе с верою прибегающих! Призри с высоты небеснаго величия Своего на мене, непотребнаго, припадающаго к иконе Твоей, услыши скоро смиренную молитву мене, грешнаго, и принеси ю к Сыну Своему: умоли Его, да озарит мрачную душу мою светом Божественныя благодати Своея и очистит ум мой от помыслов суетных, да успокоит страждущее мое сердце и исцелит раны его, да вразумит мя на добрая дела и укрепит работати Ему со страхом, да простит вся содеянная мною злая, да избавит вечныя муки и не лишит Небеснаго Своего Царствия. О Преблагословенная Богородице: Ты благоизволила еси нарещися во образе Своем Скоропослушница, повелевающи всем притекати к Тебе с верою: не призри убо мене скорбнаго и не попусти погибнути мне в бездне грехов моих. На Тя по Бозе все мое упование и надежда спасения, и Твоему покрову и предстательству поручаю себе во веки. Аминь.

Надежда Дмитриева

Из книги «О Тебе радуется!»

 

22 ноября 2005 года

 

 

«Никто как Бог» – в этом выразилось все знание великим Архангелом своего Бога. Он Его не описывает, он Его не объясняет – он встает и свидетельствует. В этом его приобщенность к сиянию Божества, и в этом мера, в которой он являет это сияние и открывает нам путь к тайне Господней своим словом и тем именем, которое выражает весь его непостижимый опыт непостижимого Бога.

Есть место в книге Откровения, где тайнозритель Иоанн повествует нам, что когда придет время и мы все будем в Царстве Божием, то каждый получит имя таинственное, которое знает только Бог, дающий его, и познает тот, кто его получает. Это имя как бы содержит в себе всю тайну человека; этим именем сказано все о нем; этого имени никто не может знать, кроме Бога и получающего его, потому что оно определяет то единственное, неповторимое соотношение, которое существует между Богом и Его тварью – каждой, единственной для Него тварью.

Мы носим имена святых, которые прожили и осуществили на земле свое призвание; мы им посвящены, как храмы посвящаются тому или другому святому; и мы должны бы вдумываться и в значение его имени, и в ту личность святого, которая нам доступна из его жития. Ведь он не только является нашим молитвенником, заступником и защитником, но в какой-то мере и образом того, чем мы могли бы быть. Повторить ничью жизнь нельзя, но научиться от жизни того или другого человека, святого или даже грешного, жить более достойно себя и более достойно Бога – можно.

И вот сегодня мы празднуем честь и память Архистратига Михаила в окружении Ангелов Господних. Ангелы – это вестники; Ангел – это тот, кого Господь может послать с поручением и кто до конца, совершенно исполнит его. Может показаться странным, что целую группу тварей Господних мы называем именем, которое обозначает их должность, их служение, словно в них нет ничего другого. И на самом деле это так, и в этом их святость: очищенные, сияющие Божиим светом, по слову Григория Паламы и наших богослужебных книг, они являются вторыми светами, отблесками вечного света Божественного. В них нет той непрозрачности, той потемненности, которая позволяет нам называться именем, и это имя и есть определение нашего места перед лицом Божиим и нашего места в творении Господнем. Они – светы вторые. Что это значит?

Это значит, что некий божественный свет льется через них беспрепятственно, свободно, широкой рекой; но не просто как по пустому желобу, не только как через безжизненное стекло, а так, как льется, и искрится, и сияет, и множится свет, когда он падет на драгоценный камень, дойдет до его сердца и оттуда ответным сиянием бьет в стороны, озаряя, а порой и ослепляя своей красотой.

Это образ подлинной святости, и в этом отношении они действительно Ангелы, потому что мы их узнаем, переживаем только как сияние Божественного света, сияние не уменьшенное, не потемненное, но сияние приумноженное и радостотворное, приносящее жизнь, – а сущность их бытия и сущность их святости остаются тайной между ними и Богом, Который познает глубины Своей твари...

Но их личная святость явлена нам еще особо тем отдельным именем, которым каждый из них назван. Некоторые из этих имен вошли в Священное Писание, были открыты опыту Церкви и показывают нам, в чем их особая святость. Архистратиг Сил Небесных, которому посвящены многие среди нас здесь и многие в стране Российской, назван Михаилом. «Михаил» – слово еврейское, и оно значит «Никто как Бог»; и это слово выражает все стояние великого Архангела, когда Денница восстал против Бога, желая утвердить себя в некоторой, хотя бы тварной, обособленности и самостоятельности, и когда встал великий Архангел Михаил и произнес одно это слово, которое определило все для него: «Никто как Бог», и утвердило его в таком отношении с Богом, что сделало его хранителем врат райских. «Никто как Бог» – в этом выразилось все знание великим Архангелом своего Бога. Он Его не описывает, он Его не объясняет – он встает и свидетельствует. В этом его приобщенность к сиянию Божества, и в этом мера, в которой он являет это сияние и открывает нам путь к тайне Господней своим словом и тем именем, которое выражает весь его непостижимый опыт непостижимого Бога.

На иконах Архангел Михаил изображается в латах, с пламенеющим мечом в руке. Он попирает дракона, который знаменует собою зло; Архангел стоит во вратах рая, не давая войти в это святое и священное место тем, кто к этому не готов; и еще он изображается на тех вратах иконостаса, через которые духовенство выходит из алтаря: священник с Евангелием, на Великом Входе, или дьякон на ектении; и это те врата, через которые в литургическом, богослужебном порядке никто не входит во Святая Святых, в алтарь.

Другой Архангел, Гавриил, чье имя означает «Крепость Божия», изображается на тех вратах, через которые дьякон во время богослужения входит обратно в алтарь. Гавриил – тот, который возвещает нам, что дверь открыта, чтобы нам снова войти в присутствие Божие; что сила Божия явлена, что Бог победил и мы спасены. От Евангелиста Луки мы знаем, что Архангел Гавриил принес Захарии весть о рождении Иоанна Крестителя, он же возвестил Деве Марии, что Она обрела благодать у Бога и родит миру Спасителя; поэтому мы видим его на иконах с оливковой ветвью в руках – знаком примирения Бога с миром.

Об Архангеле Рафаиле мы читаем в книге Товита, как он сопутствовал сыну его Товии и исцелил Товита и его невестку, и имя его означает «Исцеление Божие»; и о других Архангелах и Ангелах говорит нам Священное Писание; и вера Церкви, опыт христианский говорят нам об Ангелах-хранителях.

О дне памяти святого, имя которого мы носим, мы говорим, что это «день нашего Ангела». И в каком-то смысле, в смысле нашего посвящения святому это верно; но с разными святыми людьми – как и с окружающими нас простыми людьми – общение у нас складывается по-разному: одни нам лично ближе, через молитву и через их житие, которому мы хотели бы подражать; другими мы восхищаемся как бы издали. С Ангелом же Хранителем отношения наши совсем иные: мы ему поручены, и он – Хранитель наш, независимо как бы от того, обращаемся ли мы к нему, помним ли вообще о нем или нет, – как наши мать и отец, с которыми у нас неразрушимая связь, что бы мы ни думали, как бы ни поступали по отношению к ним, как бы ни вели себя...

И еще: один человек на земле был назван вестником и Ангелом веры церковной: это Креститель Иоанн, и о нем мы читаем слова, именно подобные тому, что я сейчас говорил об Ангелах. О нем начало Евангелия от Марка говорит: Он – глас вопиющего в пустыне... Он глас, он – только звук Господня голоса, он – Ангел, потому что через него говорит Сам Бог, а сам он о себе говорит, что ему надо умаляться, чтобы в полную меру встал перед людьми образ Господень.

Это – путь на земле; мы должны малиться, умаляться, постепенно терять то, что кажется таким драгоценным, а на самом деле есть сгущенность нашего видимого естества. Мы должны постепенно делаться прозрачными, чтобы стать как бы невидимыми — как драгоценный камень невидим и обнаруживается только тем светом, который, ударяя в него, осиявает все вокруг. Тогда мы как будто теряем что-то из своего временного существа, но для того только, чтобы приобрести неотъемлемое познание Бога, единственное, которое каждый из нас, кто называет себя «я», может иметь и которое он может явить всем другим, потому что каждый из нас познает Бога единственным и неповторимым образом. Наш путь — от земли на Небо, от тяжелой нашей воплощенности в просветленность и прозрачность... Ангелом на земле является неложный свидетель — Иоанн Креститель, который на пути, и Тот, Кого Священное Писание называет «Великого Совета Ангел» — Бог, пришедший во плоти.

Вот те образы, те мысли, те думы из нашего почитания Ангелов, из нашей любви к ним, из нашего с ними общения в молитве и их заступления за нас, которые нам могут помочь найти путь нашей собственной души от земли на Небо, от собственной потемненности к совершенному просвещению. Молитвами святых Ангелов и Архангелов да даст нам Господь, отрешившись от себя, вольной волей, любовью к Богу, начать умаляться до того, чтобы полной мерой воссиял Сам Бог в каждом из нас. Аминь.

Митрополит Антоний Сурожский. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Проповеди.

Изд-во «Христианская жизнь» 2010 г.

Митрополит Сурожский Антоний

 

18 ноября 2011 года

 

 

Фарисеи в гордости своей высокомерно осуждали Господа за Его милостивое обращение с грешниками и мытарями, а Он посрамлял их лицемерие, являя дивные чудеса Своего милосердия над всеми, кто притекал с верой и смиренным сердцем к Его неизреченному человеколюбию. Он еще возлежал за столом в доме Своего новопризванного апостола Матфея и беседовал с учениками Иоанна Крестителя, когда народная толпа, стоявшая у дверей, почтительно расступилась: КОГДА ОН ГОВОРИЛ ИМ СИЕ — вот входит — ПОДОШЕЛ К НЕМУ НЕКОТОРЫЙ НАЧАЛЬНИК, именем Иаир, один из начальников капернаумской синагоги, т.е. главный старейшина прихода, пользовавшийся особенным уважением у Иудеев. Может быть это был один из тех старейшин, которые приходили к Спасителю от лица сотника, строителя синагоги, с просьбой исцелить его слугу. Теперь у него было свое великое горе: его милая дочь, его единственное детище, лет двенадцати, находилась при смерти; никакие средства капернаумских врачей не помогали ей; и вот, несчастный отец, зная по опыту Божественное могущество Иисуса Христа, в крайнем волнении спешит к Нему в дом Матфея И, КЛАНЯЯСЬ ЕМУ, не обращая внимания на окружающую толпу, с великим смирением бросился к ногам Его и стал умолять Его, ГОВОРИЛ: ДОЧЬ МОЯ ТЕПЕРЬ УМИРАЕТ, может быть, пока я шел сюда, уже и умерла; НО ПРИДИ, ВОЗЛОЖИ НА НЕЕ РУКУ ТВОЮ, И я верю, что Твоей благодатной силой ОНА БУДЕТ ЖИВА. «Те, которые просят помощи, — говорит святитель Златоуст, — имеют обыкновение преувеличивать свои бедствия, дабы тем удобнее склонить на милость тех, у кого они просят милости». «Видно, — замечает блаженный Феофилакт, — Иаир имел веру, но небольшую, потому что просил Иисуса не слово только сказать, как сотник, но и прийти, и возложить руку». Но Господь и малую искру веры Иаировой постарался обратить в пламя. Он внял скорбному воплю несчастного отца: И ВСТАВ, ИИСУС (из-за трапезы), ПОШЕЛ ЗА НИМ. Вместе с Ним пошли И УЧЕНИКИ ЕГО, и множество народа. Сердце Иаира было так измучено печалью, что не имело достаточной силы преодолеть всякое сомнение и страх; между тем, его слабой вере вскоре предстояло страшное искушение, которого он боялся, но еще не знал, что оно уже близко, что его дочь уже в самом деле умерла. Нужно было поддержать эту веру, и вот что творит премудрость Божия для подкрепления веры его.

Народ со всех сторон теснил Господа; всем хотелось видеть, что сделает с болящей необыкновенный Учитель Чудотворец. Но в этой многолюдной толпе была одна больная женщина, которой было не до праздного любопытства. И ВОТ, ЖЕНЩИНА, ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ СТРАДАВШАЯ КРОВОТЕЧЕНИЕМ, много претерпела она от многих врачей, истощила на них все свое имение, но никакой пользы не получила, а пришла в еще худшее состояние. Услышав об Иисусе Христе, эта страдалица решилась прибегнуть к помощи Божественного Врача; с усилием пробралась она сквозь тесную толпу и, не смея по женской стыдливости прямо просить Господа об исцелении своей болезни, не смея даже остановить Его или коснуться Его пречистой руки, — только ПОДОЙДЯ СЗАДИ, с великой верой и благоговением ПРИКОСНУЛАСЬ незаметным образом К КРАЮ ОДЕЖДЫ ЕГО, к тем белым кистям на одежде Его, которые Иудеи должны были носить по закону Моисееву в знак того, что они помнят и исполняют заповеди Божии. Она прикоснулась именно к этому «воскрилию» ризы Его, приписывая ему особенную святость. «Она не имела еще, — говорит святитель Златоуст, — надлежащего и совершенного понятия об Иисусе; иначе она не думала бы, что может укрыться от Него; но она и не сомневалась, и не говорила сама себе: исцелюсь ли я от болезни или нет? но подошла с твердой уверенностью, что получит исцеление. ИБО ОНА ГОВОРИЛА САМА В СЕБЕ: видно никто, кроме Иисуса, не восстановит моего здоровья; но как явиться мне, как приступить к Нему? Закон Моисеев объявляет меня нечистой; если я повергнусь перед Иисусом при всем этом народе, то я вызову в людях всеобщее отвращение; если коснусь руки Его, я оскверню Его Самого... Что же мне делать? Как быть? Но ведь Он не погнушался войти в дом мытаря; вот идут за Ним разные грешники и Он не гонит их прочь от Себя... Пойду и я, грешница, хотя бы ризы Его коснусь: Он так милосерд, так преисполнен Божественной силы, что ею, этой благодатной силой, орошены самые ризы Его, поэтому ЕСЛИ ТОЛЬКО ПРИКОСНУСЬ К ОДЕЖДЕ ЕГО, ВЫЗДОРОВЕЮ. Так в ее сердце явилась благая надежда, и эта надежда не посрамила ее. Прежде самих апостолов познала она — не умом, а простым своим сердцем ту великую истину, что во Христе Иисусе обитает «вся полнота Божества телесно» (Кол. 2: 9). Прикасаясь к краю одежды Христовой, она не боготворила ее, а только выразила свою крепкую веру во всемогущество Иисуса Христа. Так впоследствии больные исцелялись от прикосновения главотяжей и убрусцев ^[1]апостола Павла; так по вере болящих одна тень апостола Петра исцеляла их. Так и ныне, по благодати Божией, верующие исцеляются, прикасаясь с верой к чудотворным иконам, к мощам угодников Божиих, или освящая себя Таинствами Церкви. «Для нас, чувственных, — говорит святитель Феофан затворник, — необходимо чувственное прикосновение, чтобы принять нечувственную духовную силу. Господь так и устроил: Его Святая Церковь имеет видимое устроение: благодатная сила Божия приемлется через прикосновение с верою в Таинствах, в святыне храмов Божиих, в святых иконах и мощах. Господь видит веру прикасающегося и в его же сердце изрекает ему: дерзай, чадо!»

Но среди множества народа, теснившегося вокруг Господа, вероятно были и другие страждущие застарелыми недугами; может быть, они были телом еще ближе к Небесному Целителю, нежели кровоточивая, и однако же не касались Его с той верой, с какой прикоснулась она, и потому оставались неисцеленными. Так бывает и в Христовой Церкви: многие называют себя христианами, Христовыми по имени, участвуют в Таинствах Церкви, но Христа не касаются, не притекают к Нему с живой, сердечной верой, не ищут и потому не получают жизни и исцеления от Него через те благодатные средства, какие предлагает им Святая Церковь. Почувствовав, что стала совершенно здоровой, женщина поспешно укрылась в толпе. Этого никто не заметил, но Господь Сердцеведец все видел, все знал. Ради славы Божией и для примера, в чем состоит сущность смиренной спасающей веры, Он не восхотел оставить ее в неизвестности. Кроме того, оставить исцеление ее как бы незамеченным означало бы дать повод думать, будто одежды Христовы имеют силу сами по себе. «Для чего же Господь не оставил ее в неизвестности? — вопрошает святитель Златоуст. — Неужели любит славу Тот, Кто другим запрещает говорить, и Сам не упоминает о бесчисленных чудесах Своих? Но Он, во-первых, освобождает женщину от страха, дабы она, угрызаемая совестью, как похитительница дара, не проводила жизнь в мучении. Во-вторых, исправляет ее, потому что она напрасно думала утаиться. В-третьих, открывает всем веру ее, дабы и другие подражали ей. В-четвертых, чтобы показать Свое всеведение, которое само по себе есть великое чудо. Наконец, и начальника синагоги, который легко мог потерять веру, а с ней и все, исправляет примером жены». Святые евангелисты Марк и Лука повествуют, что Господь тотчас остановился и обратился к народу с вопросом: «кто прикоснулся ко Мне?» Когда же все отрицались, то апостол Петр, не понимая, в чем дело, сказал Господу: «Наставник! народ окружает Тебя и теснит, — и Ты спрашиваешь: кто прикоснулся ко Мне?..» Но Господь сказал: «прикоснулся ко Мне некто, ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня». А святой Матфей рассказывает короче: ИИСУС ЖЕ, ОБРАТИВШИСЬ (посмотрев вокруг и остановив Свой Божественный взор на исцеленной) И УВИДЕВ ЕЕ, одним взглядом милосердия вызвал в ней признание. Желая загладить свою вину, она забыла свою женскую стыдливость, трепеща от страха, пала перед Ним и перед всем народом, и рассказала Ему всю правду. Она, очевидно, боялась гнева Его, потому что Закон ясно гласил, что прикосновение кровоточивой делало человека нечистым до вечера. Она как бы так говорила: «Прости мне мое дерзновение, милосердный Господи! Целых двенадцать лет страдала я, несчастная; все потратила на врачей без пользы для себя; услышала, что другие так легко получают помощь от Тебя, Врача милосердного, они удостаиваются счастья принять Тебя в доме своем, а я, грешница, не смею и мечтать об этом, — я только прикоснулась к воскрилию риз Твоих святых и вот — я исцелилась... Не сочти же мое прикосновение осквернением для Себя!» Но прикосновение кровоточивой к Нему не только не осквернило Его, но еще и очистило ее саму. И Спаситель с отеческой любовью СКАЗАЛ ей: ДЕРЗАЙ, ДЩЕРЬ! и в этом ласковом слове дщерь уже звучало для нее прощение — дерзай, не бойся, ВЕРА ТВОЯ соделала тебя чадом Божиим, она СПАСЛА ТЕБЯ, иди с миром и будь здрава от болезни твоей. Дивно смирение нашего Господа! Сотворив чудо, Он относит исцеление к вере исцеленной: «вера твоя спасла тебя!» Дивно преизбыточество Его благодати: поспешая на одно дело милосердия, Он являет Свое всемогущество и в другом. Дивно и Его премудрое милосердие. Он не потребовал от страдалицы всенародного признания своей болезни, почитавшейся нечистотой по Закону, прежде, чем исцелил ее, и таким образом очистил от этой нечистоты... ЖЕНЩИНА С ТОГО ЧАСА, с той минуты, как она прикоснулась к ризам Спасителя, СТАЛА ЗДОРОВА. «Видишь ли, — говорит святитель Златоуст, — превосходство жены перед начальником синагоги? Она не остановила, не спрашивала Мужа, но краями перст прикоснулась только к одежде Его, и придя последней, первая получила исцеление. Начальник синагоги Самого Врача вел в дом свой, а для нее довольно было и одного прикосновения».

Эта остановка Господа, разговор Его с учениками, потом с женщиной, — все это было болезненным испытанием для убитого горестью отца, когда ему дорога была каждая минута, когда смерть быстро гасила последние искры жизни в страдалице-отроковице. Так впоследствии испытана была вера Марфы и Марии, когда они с болью сердца видели, что их возлюбленный брат Лазарь близился к могиле, а Господь, несмотря на это, медлил... Но как ни болезненно было это испытание для отца, мы не замечаем в нем никаких признаков нетерпеливости, и это, без сомнения, Господь вменил ему в заслугу. Несчастный Иаир слышал рассказ женщины и кто лучше него мог принять к сердцу это событие? Если женщина только коснулась ризы Его и исцелилась, то почему же и его больной дочери не получить исцеления? Ведь Иисус не отказал ему, — Он для того и идет в его дом... Но теперь-то и готово было для него искушение: Спаситель не окончил еще слов Своих к жене, как Иаиру объявили: дочь твоя уже умерла, не беспокой Учителя, мертвых не лечат... Но Господь не дает проникнуть сомнению в смятенную этой вестью душу отца. Чудотворец в ту же минуту поспешил утешить его: «не бойся, только веруй и будет жива». Мертвая — будет жива! Кто мог понять это? Но там и место вере, где недоумевает ум. И вера не покинула Иаира: Христос медленно идет, много разговаривает с апостолами и женщиной, чтобы дать время умереть отроковице и прийти тем, которые возвестили о ее смерти. Христос хотел, чтобы все уверились в смерти отроковицы, дабы после не могли сомневаться в ее воскресении. Так и к Лазарю приходит Он по прошествии трех дней после его смерти. Наконец, вот и дом архисинагога. Там уже раздавался жалобный плач и крикливые причитания наемных плакальщиц, которых тогда имели обычай приглашать родные умерших, и которые с шумом и криком колотили себя в грудь и притворными воплями возмущали душу; там погребальные свирели уже издавали свои печальные звуки. Тело умершей, вероятно, уже было омыто и приготовлено к погребению, так как на Востоке хоронят умерших в самый день смерти.

Множество народа неотступно следовало за Господом до жилища Иаирова. И КОГДА ПРИШЕЛ ИИСУС В ДОМ НАЧАЛЬНИКА, подойдя к дверям его, остановился, запретил толпе следовать за Собой, вошел в дом только с отцом умершей и с тремя самыми приближенными апостолами, Петром, Иаковом и Иоанном, И УВИДЕЛ СВИРЕЛЬЩИКОВ (или музыкантов) И НАРОД В СМЯТЕНИИ, шумную толпу праздных зрителей около покойницы, СКАЗАЛ ИМ: что за смятение? о чем вы плачете? Не плачьте, ВЫЙДИТЕ ВОН, ИБО НЕ УМЕРЛА ДЕВИЦА, НО СПИТ. Так, истощая владычество смерти до основания, Он не оставляет ей даже имени: «не умерла, но спит!» «Так поступил Он и при воскрешении Лазаря, сказав: “Лазарь, друг наш, уснул” (Ин. 11: 11), а вместе с тем учит нас не страшиться смерти, ибо смерть не есть уже более смерть, но сделалась сном. Поелику и Самому Ему надлежало умереть, то, воскрешая других, Он заранее приготовляет учеников Своих к мужественному и спокойному ее перенесению, ибо по пришествии Его смерть соделалась сном», — говорит святитель Златоуст. Называя смерть сном, Господь еще раз подкрепляет веру отца умершей отроковицы, ибо эта вера, при виде знаков сетования, при виде доказательств того, что все кончилось, могла совершенно угаснуть. И вот, Владыка жизни опускает страшное слово: «она умерла» и заменяет его более кротким: «она спит». В то же время в Своем святом смирении, которое побуждает Его при всяком возможном случае скрывать от наблюдения чудные дела Свои, Он через это слово, имеющее двоякое значение, как бы завесой укрывает от взоров толпы то дело, которое намеревается совершить. «И за это смирение, за это любвеобильное утешение сетующим родителям Небесный Утешитель Сам подвергается осмеянию: И СМЕЯЛИСЬ НАД НИМ. Вот - гордость ума без веры! Чего не понимают, над тем издеваются. Потому они и недостойны видеть чудеса Божия всемогущества. Впрочем, понятно и то, что наемные музыканты и плакальщицы так легко перешли от притворных слез к грубым насмешкам. Но эти самые насмешки и свидетельствовали о чуде: смерть отроковицы была удостоверена всеми и никто не мог сказать, что с ней случился только болезненный припадок или попросту — обморок», — говорит митрополит Филарет Московский. Иисус повелел выслать всех вон. «Он не оскорбился, — говорит святитель Златоуст, — тем, что они не верили чуду, которое Он намерен был вскоре сотворить, и не укорял смеющихся, дабы и самый смех, и свирели, и кимвалы, и все прочее свидетельствовало о смерти девицы». «Поелику люди часто не верят чудесам, которые уже совершились, то Господь заранее предохраняет их от такого неверия их же собственными ответами. Так предохранены были от неверия присутствовавшие при воскрешении Лазаря; и тогда Господь спрашивал: “где положили его?” Дабы те, которые отвечали: “пойди и посмотри” и “уже смердит, ибо четыре дня, как он во гробе” (Ин. 11: 34-39), не могли уже не верить, что Он воскресил мертвого», — говорит Филарет, митрополит Московский.

«Если даже из апостолов только трое были достойны быть свидетелями страшного Таинства воскрешения, тем более не подобало бросать жемчуг священного действия, чуда, перед теми, кто дерзал осмеивать Чудотворца». КОГДА ЖЕ НАРОД БЫЛ ВЫСЛАН и восстановилась тишина, ОН взял с Собой только родителей девицы и трех избранных апостолов, «цвет и венец апостольского сонма», и тихо ВОЙДЯ в комнату, где лежала покойница, ВЗЯЛ ЕЕ, спокойно и властно, ЗА похолодевшую уже РУКУ и, как Владыка жизни и смерти, громко произнес только два слова: «талифа куми (отроковица или дитя), встань!» И тотчас ДЕВИЦА ВСТАЛА, как бы от сна и пошла... Можно себе представить изумление и радость родителей при виде такого поразительного чуда Божия всемогущества! «Не другую душу вложил Он в умершую, — говорит святитель Златоуст, — но возвратил ту самую, которая ушла из нее, и как бы от сна пробудил отроковицу. Для большего же убеждения зрителей Он берет ее за руку, дабы этим проложить путь к вере в ее воскресение. Отец говорил Ему: возложи руку, а Он больше творит: не возлагает Своей руки, но, взяв умершую за руку, воскрешает ее, показывая тем, что Ему все легко сделать, и не только воскрешает, но и приказывает дать ей пищу, дабы сотворенное Им чудо не почли за обман. И не Сам дает ей пищу, но повелевает родителям; как и о Лазаре говорит: “развяжите его, пусть идет”, и потом делает его общником Своей трапезы. Потом Христос повелел родителям, чтобы они никому об этом не говорили и, прежде всего, научились быть смиренными и не тщеславиться». Вместе с тем, запрещением разглашать чудо Господь желал оградить дело Божие от молвы и пересудов людских, а также из предосторожности, как бы не усилить злобы врагов и не возбудить в народе мечтательных представлений о Царстве Мессии. Так впоследствии, когда Он сотворил чудо умножения хлебов, народ хотел взять Его и насильно объявить Царем: то же могло быть и теперь. И, однако же, несмотря на запрещение, РАЗНЕССЯ СЛУХ О СЕМ ПО ВСЕЙ ЗЕМЛЕ ТОЙ, чудо стало известным по всей Галилее и всей Палестине.

Это было первое проявление Божественного всемогущества Христа Спасителя над смертью, первое воскрешение мертвеца. Объяснив евангельский рассказ о воскрешении дочери Иаира, святитель Иоанн Златоуст обращает свое слово к родителям, скорбящим о потере детей: «спит отроча твое, а не умерло; покоится, а не погибло... Оно воскреснет и получит жизнь вечную, бессмертие и жребий ангельский. Или ты не слышишь, что говорит Псалмопевец: “Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя” (Пс. 114: 7). Бог называет смерть благодеянием, а ты сетуешь. Что бы ты большего сделал, если бы был врагом умершего? Если кому должно плакать, то пусть плачет диавол и рыдает о том, что мы идем получить высочайшие блага. Смерть есть тихое пристанище. О здешней жизни сказано: “В мире будете иметь скорбь”, а о будущей: “печаль и вздохи удалятся” (Ин. 16: 33; Ис. 51: 11)... Там чертог духовный и светлые светильники и жизнь небесная: о чем же плакать?..»

 

Примечания

[1] Убрусец (ц.-сл.) - полотенце, узкий пояс, платок.

 

Текст приводится по изданию: Исцеление кровоточивой и воскрешение дочери Иаира... (Мф. 9: 18-26) // Святое Евангелие с толкованием Святых Отцов. Православный приход Храма Казанской иконы Божией Матери в Ясенево, ООО Синтагма, 2000. С. 188-195.

 

 

 

 

История изгнания Иисусом Христом торговцев и менял из Иерусалимского храма (история очищения храма) – одна из наиболее ярких и запоминающихся в Новом Завете. Об этой истории мы читаем в Новом Завете четырежды: в Евангелии от Иоанна (2:13–17), в Евангелии от Матфея(21:12–13), в Евангелии от Луки (19:45–46), в Евангелии от Марка (11:15–17).

О сюжете очищения храма написано и сказано немало Святыми Отцами Церкви, богословами, писателями, философами и прочими мыслителями за последние две тысячи лет.

В толкованиях на указанные места из Священного Писания подробно говорится: о пагубном влиянии страсти сребролюбия и стяжательства на душу человека; о том, что Христос в этот момент объявил напрямую о своём Божественном происхождении (когда сказал про храм: «дом Отца моего». – Ин., 2:16); о том, что изгнание Христом торгашей и менял из храма было той «последней каплей»,которая привела фарисеев и первосвященников к решению об убийстве Сына Божия; о том, что это был протест Христа против превращения «дома молитвы» в «вертеп разбойников» (Мф., 21:13) и т.д.

Хотелось бы обратить внимание на три момента, которые мне показались важными, но исчерпывающих комментариев и объяснений по которым мне не удалось найти в трудах Святых Отцов, богословов, историков, философов.

 Момент первый. Как известно, Христос в течение всех трёх с половиной лет Своего земного служения не только учил, но часто обличал. Обличал он прежде всего фарисеев, саддукеев, книжников. Обличал, т.е. раскрывал их злые помыслы, давал оценку их злым поступкам, объяснял истинный смысл их лукавых речей. Обличал, т.е. воздействовал словом Обличал, но при этом проявлял смирение и терпение в отношении окружавших Его грешников. Ещё в VII веке до Р.Х. пророк Исаия говорил о грядущем Христе: «Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит; будет производить суд по-истине» (Ис., 42:3); эти слова пророка в своём Евангелии воспроизвёл св. Матфей (Мф., 12:20).

А вот в случае с торговцами и меновщиками он действовал не только и не столько словом, сколько силой (перевернул скамьи торговцев, столы меновщиков, изгнал их из храма). Возможно, этим Он дал понять, что бороться с таким злом, как торгашество и ростовщичество, следует не только словом, но также силой.

Если бы Он просто желал бы наказать торговцев и меновщиков, Он мог бы использовать для этого Своё слово. Вспомним, что именно словом Христос сделал так, что бесплодная смоковница засохла. Во многих случаях Христос имел возможность использовать и слово, и силу для борьбы с вполне реальным (можно сказать, «физическим») злом. Вспомним, например, сцену ареста Христа, преданного Иудой. Люди от первосвященников и старейшин пришли для того, чтобы схватить Христа, а Пётр вынул меч и отсёк ухо рабу первосвященника. Христос тогда сказал Петру: «…возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечём погибнут; или ты думаешь, что Я не могу умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» (Мф., 26:52-53).

А в случае с торгашами и меновщиками он применил не слово, а силу, причём не силу бесплотных ангелов, а свою собственную физическую силу, проявив свою человеческую природу. Правда, вместо меча Он взял хлыст, сплетённый из верёвок. Вероятно, этим поступком он дал нам понять, что в некоторых случаях со злом надо бороться не только уговорами и обличениями. Очевидно, именно зло торгашества и ростовщичества относится к таким случаям. Я не готов немедленно ответить на вопрос, какую силу и каким образом можно и нужно применять в современных условиях для борьбы с торгашами и ростовщиками. Но уходить от ответа на этот вопрос было бы неправильно.

Момент второй. Если в Евангелии от Иоанна речь идёт об изгнании торговцев и меновщиков из храма в начале земного служения (первая Пасха, пришедшаяся на период служения Христа), то в остальных трёх Евангелиях описывается изгнание Христом торговцев и меновщиков из того же храма через три года, в конце Его земного служения.

Существует, правда, мнение, что евангелист Иоанн говорил о том же событии, что и другие евангелисты. Некоторые богословы обращают внимание, что святой Иоанн в своём повествовании не преследует цели последовательного, хронологического изложения евангельских событий, что исходя из духовного замысла повествования святой Иоанн поместил данный сюжет, относящийся к последним дням земной жизни Спасителя, в начало своего повествования. Однако большинство богословов всё-таки придерживаются точки зрения, что было два очищения храма от спекулянтов. Именно так толкуют Евангельскую историю, например, святой Феофан Затворник и А. Лопухин («Библейская история Ветхого и Нового Завета»).

Итак, прошло три года. Грозная сцена изгнания из храма стала стираться в памяти меновщиков и торговцев, гневное предупреждение Христа не возымело должного эффекта. Всё вернулось на круги своя. Тяга к барышам и процентам оказалась для этой публики сильнее слова Бога. О чём это говорит? Это говорит о том, что «вирус» торгашества и ростовщичества (а шире – «вирус» стяжательства) глубоко проник в организм человечества, что этот организм болен и этот «вирус» будет сидеть в этом организме до конца земной истории. У какого-то Святого Отца прочитал, что «вирус» стяжательства поселился в человеке в момент его грехопадения в раю…

Нынешний финансовый кризис – также яркое свидетельство стойкости «вируса» торгашества и ростовщичества в человеческом обществе. Осенью 2008 года, когда начали падать многие банковские гиганты на Уолл-стрит, некоторыедуховно чуткие люди совершенно справедливо заметили, что это похоже на кару Божию (между прочим, «кризис» по-гречески означает «суд»). Целый ряд государственных деятелей и представителей бизнеса стали говорить правильные слова о духовно-нравственных причинах кризиса. Но вот прошло немногим более двух лет, возникла некоторая стабилизация (безусловно, временная, искусственная, обусловленная «накачкой» мировой финансовой системы дополнительными триллионами долларов; кризис не кончился, а лишь только прошёл начальную свою фазу), и испуг мировых торгашей и ростовщиков стал испаряться как утренний туман. Некоторых среди них уже нет (обанкротились), но оставшиеся (а также некоторые «новички», пришедшие на смену банкротам) опять расселись стройными рядами в притворе храма и принялись за прежнее ремесло.

Эффект «хлыста» финансового кризиса оказался очень кратковременным, даже более кратковременным, чем послебиржевого краха в октябре 1929 года в США, когда в западной экономике произошла определённая перестройка и примерно полвека она функционировала на основе принципов Дж. Кейнса (государственное регулирование экономики и определённые ограничения алчности финансовой олигархии). Это свидетельствует, с одной стороны, о нарастающем бесчувствии и безрассудстве мировой финансовой олигархии; с другой стороны, – о прогрессирующей неспособности общества противостоять алчности этой олигархии.

 

Уж если Бог не смог вразумить сребролюбивых и стяжательных иудеев, то вряд ли мы, слабые и грешные, сможем избавить человечество от этой болезни. Надо трезво оценивать духовно-нравственное состояние человечества и понимать: мы, немощные духом, можем лишь ослабить эту болезнь. А если мы дерзаем заниматься её лечением, то надо помнить, что она заразная и что мы с нашим слабым духовным иммунитетом сами можем пополнить контингент тех, кто страдает этой болезнью стяжания и сребролюбия.

Достаточно вспомнить, как Мартин Лютер и прочие протестанты энергично начали бороться с заразой ростовщичества и стяжания внутри католической церкви. А кончилось это тем, что в лоне протестантизма эта зараза перестала считаться болезнью и даже стала знаком «богоизбранности». Как тут не вспомнить слова из Евангелия насчёт того, что можно изгнать одного беса, а его место займут десять ещё более злых бесов.

Момент третий. Изгоняя торговцев и менял из храма, Христос замахнулся в первую очередь не на тех торговцев и меновщиков, которые находились в притворе храма, а на высшую власть в Иудее в лице первосвященников и их ближайшего круга.

К сожалению, не всегда в объяснении данного евангельского сюжета его толкователи акцентируют на этом внимание.

Иногда об этом торжище в притворе Иерусалимского храма пишут как о банальном базаре, который мало чем отличается от других базаров на Востоке. Приведём пример такого толкования: «Таким образом, двор язычников (та часть территории храма, где расположились торговцы и менялы. – В.К.) со временем превратился попросту в базарную площадь с шумом, гамом, толкотнёй, спорами, обманами – что так неуместно было в стенах зданий, причислявшихся к храму. Вся торговля имела характер личной наживы, торг необходимыми для жертвоприношений предметами производился не от храма, а по личной инициативе частных торговцев, которые преследовали исключительно корыстные расчёты». («Евангельские беседы на каждый день года по церковным зачалам». – М.: Правило веры, 1999. – С. 322). Далее подводится итог, что «этот торг ничем не отличался от обычного базара» (там же). С таким толкованием согласиться сложно.

Слава Богу, есть толкования, лаконично, но убедительно объясняющие, кто был истинным организатором торжища на территории Иерусалимского храма. Более полутора столетий назад Святитель Иннокентий Херсонский (Борисов) в своей прекрасной работе «Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа...» писал: «Не недостаток другого места был причиною, что часть храма превратили в торжище. Внизу, при подошве горы, на коей стоял храм, и за его оградою довольно оставалось пустого пространства,где можно было расположиться торжникам. Но там надеялись менее выгод и не по столь многой и высокой плате за право торговли старейшинам храма; а в сем последнем и состояло дело. Корысть была душою беспорядка, который, находясь под покровительством самих начальников, усилился до высочайшей степени» (курсив мой.– В.К.) (Святитель Иннокентий Херсонский (Борисов). Последние дни земной жизни Господа нашего Иисуса Христа, изображённые по сказанию всех четырёх евангелистов. Часть II. –Одесса, 1857. – С. 10).

Христос бросал вызов иудейской верхушке, которая фактически организовала под крышей Иерусалимского храма торгово-ростовщический бизнес и баснословно на этом бизнесе богатела. Торговцы и меновщики в притворе храма были лишь небольшой частью той разветвлённой финансово-торговой системы, которая выходила за рамки не только храма, но также Иерусалима и всей древней Иудеи.

Вероятно, читателям Евангелия, жившим в первые века после Рождества Христова, многие новозаветные сюжеты, включая рассматриваемый нами сюжет, не надо было специально объяснять. А вот для современного читателя Евангелия сюжет очищения храма от спекулянтов Спасителем требует дополнительных разъяснений. Понимание отдельных деталей евангельских (библейских) повествований очень оживляет восприятие этих повествований. В результате современный человек (который в отличие от наших предков привык к конкретно-предметному постижению истин) более остро и живо начинает воспринимать то, что происходило две тысячи лет назад. Неизбежно он начинает проводить определённые параллели с современностью. В конечном счёте это помогает ему глубже постигать духовный смысл библейских событий, метафизику мировой истории.

Две тысячи лет назад простые иудеи соприкасались с необузданным разгулом спекулянтов и торгашей лишь на ограниченном пространстве двора Иерусалимского храма, причём это соприкосновение для простого иудея, как правило, происходило лишь раз в году. Современному человеку приходится каждодневно сталкиваться с разного рода торговцами и меновщиками, при этом они заполнили всё наше жизненное пространство и сделали нашу жизнь невыносимой. С учётом этого обозначенные выше три момента евангельской истории могут быть практически важными при ответе на вопрос: «Как нам жить?»

Мы будем благодарны, если по первым двум моментам наши читатели помогут нам найти необходимые толкования и комментарии Святых Отцов и богословов, а современные богословы, священники и миряне выскажут свои суждения. Такие суждения будут особенно ценны, если их привязать к реалиям сегодняшнего дня. 

Что касается третьего момента, то он требует скрупулёзной работы с историческими и археологическими источниками. Слишком большая наша отдалённость от событий того времени неизбежно потребует использования метода исторической реконструкции. Это позволит понять глубже, кем и как была организована торгово-ростовщическая деятельность в Иерусалимском храме; какое место она занимала в тогдашней экономической системе Иудеи и всей Римской империи; каковы были масштабы этой деятельности; как эта деятельность в целом влияла на жизнь людей в Иудее и за её пределами. Наше понимание третьего момента (без претензий на исчерпывающее изложение) мы попытаемся изложить в ближайшее время в специальной статье.

Автор: Профессор, д.э.н., В.Ю. КАТАСОНОВ

 

Источник: http://6chuvstvo.pereprava.org

 

Память 4 ноября, 4/17 ноября.

Иоанникий Великий (р. с. Марикати, Вифиния, 752 - 3.11.846). Родился он в нищей крестьянской семье, пас свиней. В девятнадцать лет его призвали в армию. Здесь, на службе басилевсу Константину, он помогал преследовать иконопочитателей — армия была на стороне иконоборцев, потому что именно императорам-иконоборцам чрезвычайно везло в боях, и это перевешивало все рассказы иконопочитателей об исцелениях от икон. Тем не менее, один монах сумел переубедить Иоанникия — и только его, видимо, причем убедить не только в правоте иконопочитателей, но и в опасности военной службы — не физической опасности, а духовной.

Он выслужил еще несколько лет, после чего был отпущен из войска и принял постриг в Вифинском монастыре на горе Олимп. Поражает изменчивость внешних форм его жизни: первые два года в монастыре, научился грамоте, чтобы читать псалмы, научился послушанию. Затем три года в пустыне. Здесь на него натолкнулись бывшие однополчане, и святой уходит от подобных встреч в горы - на двенадцать лет. Наконец, спускается в долину и принимает монашеский постриг; три года проводит в затворе, окутанный веригами. Уходит из монастыря к Георгию Хелидонскому - в дружбе с этим святым подвижником проводит три года. Переселяется в Антидиеву обитель и здесь доживает до кончины в 94 года. И это при том, что по большинству монастырских уставов монах не должен перебегать с места на место. Но не должен христианин и быть глухим к зову Христа: а Господь может позвать и не туда, куда зовут уставы, что здорово осложняет жизнь, зато делает ее именно жизнью, а не выполнением программы.

Иоанникий был активным защитником иконопочитания, поддерживая Феодора Студита и Мефодия Константинопольского, но при этом (в отличие от фанатиков икон) трезво советовал принимать раскаявшихся иконоборческих лидеров, сохраняя за ними полученный не слишком праведным образом сан.  Иоанникий был велик даром молитвы не только постоянной, но и краткой. По обычаю своего времени, он непрестанно молился, читая и распевая псалмы. но - и это уже было сверх устава - он после каждого стиха ликующе произносил: "Упование мое - Отец, прибежище мое - Сын, покров мой - Дух Святой!". Эта молитва и ныне звучит каждый день в ежедневных молитвах русских православных, только к ним присоединили слова "Троице Святая, слава Тебе!".

Таким образом вполне можно мирно разрешить смешной спор о том, как лучше молиться: своими словами или молитвами из Писания, молитвами, дошедшими от святых — вольно или невольно, каждый, кто молится действительно от сердца, составляет нечто вроде собственного молитвослова, в котором чужой молитвенный опыт, выраженный в слове, перемежается с опытом своим. Acta Sanctorum, ноябрь, т.2; Butler, 4.11.

 Источник: http://krotov.info/yakov/6_bios/26/846_ioanniky.htm

 

 

 

Было уже очень поздно по-монастырскому, когда Алеша пришел в скит; его пропустил привратник особым путем. Пробило уже девять часов, час общего отдыха и покоя после столь тревожного для всех дня. Алеша робко отворил дверь и вступил в келью старца, в которой теперь стоял гроб его. Кроме отца Паисия, уединенно читавшего над гробом Евангелие, и юноши послушника Порфирия, утомленного вчерашнею ночною беседой и сегодняшнею суетой, и спавшего в другой комнате на полу своим крепким молодым сном, в кельи никого не было. Отец Паисий, хоть и слышал, что вошел Алеша, но даже и не посмотрел в его сторону. Алеша повернул вправо от двери в угол, стал на колени и начал молиться. Душа его была переполнена, но как-то смутно, и ни одно ощущение не выделялось слишком сказываясь, напротив одно вытесняло другое в каком-то тихом, ровном коловращении. Но сердцу было сладко, и, странно, Алеша не удивлялся тому. Опять видел он пред собою этот гроб, этого закрытого кругом драгоценного ему мертвеца, но плачущей, ноющей, мучительной жалости не было в душе его, как давеча утром. Пред гробом, сейчас войдя, он пал как пред святыней, но радость, радость сияла в уме его и в сердце его. Одно окно кельи было отперто, воздух стоял свежий и холодноватый -- "значит дух стал еще сильнее, коли решились отворить окно", -- подумал Алеша. Но и эта мысль о тлетворном духе, казавшаяся ему еще только давеча столь ужасною и бесславною, не подняла теперь в нем давешней тоски и давешнего негодования. Он тихо начал молиться, но вскоре сам почувствовал, что молится почти машинально. Обрывки мыслей мелькали в душе его, загорались как звездочки и тут же гасли, сменяясь другими, но зато царило в душе что-то целое, твердое, утоляющее, и он сознавал это сам. Иногда он пламенно начинал молитву, ему так хотелось благодарить и любить... Но, начав молитву, переходил вдруг на что-нибудь другое, задумывался, забывал и молитву и то, чем прервал ее. Стал было слушать, что читал отец Паисий, но утомленный очень мало-по-малу начал дремать...

"И в третий день брак бысть в Кане Галилейстей, читал отец Паисий, и бе Мати Иисусова ту. Зван же бысть Иисус и ученицы его на брак".

-- Брак? Чтó это... брак... -- неслось как вихрь в уме Алеши, -- у ней тоже счастье... поехала на пир... Нет, она не взяла ножа, не взяла ножа... Это было только "жалкое" слово... Ну... жалкие слова надо прощать, непременно. Жалкие слова тешат душу... без них горе было бы слишком тяжело у людей. Ракитин ушел в переулок. Пока Ракитин будет думать о своих обидах, он будет всегда уходить в переулок... А дорога... дорога-то большая, прямая, светлая, хрустальная и солнце в конце ее... А?.. что читают?

"...И не доставшу вину, глагола Мати Иисусова к нему: вина не имут"... слышалось Алеше.

-- Ах да, я тут пропустил, а не хотел пропускать, я это место люблю: Это Кана Галилейская, первое чудо... Ах, это чудо, ах, это милое чудо! Не горе, а радость людскую посетил Христос, в первый раз сотворяя чудо, радости людской помог... "Кто любит людей, тот и радость их любит"... Это повторял покойник поминутно, это одна из главнейших мыслей его была... Без радости жить нельзя, говорит Митя... Да, Митя... Всё, что истинно и прекрасно, всегда полно всепрощения, -- это опять-таки он говорил...

"...Глагола ей Иисус: что есть Мне и тебе жено; не у прииде час Мой. Глагола Мати Его слугам: еже аще глаголет вам, сотворите".

-- Сотворите... Радость, радость каких-нибудь бедных, очень бедных людей... Уж конечно бедных, коли даже на свадьбу вина не достало... Вон пишут историки, что около озера Генисаретского и во всех тех местах расселено было тогда самое беднейшее население, какое только можно вообразить... И знало же другое великое сердце другого великого существа, бывшего тут же, матери его, что не для одного лишь великого страшного подвига своего сошел он тогда, а что доступно сердцу его и простодушное немудрое веселие каких-нибудь темных, темных и не хитрых существ, ласково позвавших его на убогий брак их. "Не пришел еще час мой", он говорит с тихою улыбкой (непременно улыбнулся ей кротко)... В самом деле, неужто для того, чтоб умножать вино на бедных свадьбах, сошел он на землю? А вот пошел же и сделал же по ее просьбе... Ах, он опять читает:

"......Глагола им Иисус: наполните водоносы воды, и наполниша их до верха.

"И глагола им: почерпите ныне и принесите архитриклинови, и принесоша.

"Якоже вкуси архитриклин вина бывшего от воды, и не ведяше откуду есть: слуги же ведяху почерпшии воду: пригласи жениха архитриклин.

"И глагола ему: всяк человек прежде доброе вино полагает, и егда упиются, тогда хуждшее: ты же соблюл ecи доброе вино доселе".

-- Но что это, что это? Почему раздвигается комната... Ах да... ведь это брак, свадьба... да конечно. Вот и гости. вот и молодые сидят и веселая толпа и... где же премудрый Архитриклин? Но кто это? Кто? Опять раздвинулась комната... Кто встает там из-за большого стола? Как... И он здесь? Да ведь он во гробе... Но он и здесь... встал, увидал меня, идет сюда... Господи!..

Да, к нему, к нему подошел он, сухенький старичок, с мелкими морщинками на лице, радостный и тихо смеющийся. Гроба уж нет, и он в той же одежде как и вчера сидел с ними, когда собрались к нему гости. Лицо всё открытое, глаза сияют. Как же это, он стало быть тоже на пире, тоже званый на брак в Кане Галилейской...

-- Тоже, милый, тоже зван, зван и призван, -- раздается над ним тихий голос. -- Зачем сюда схоронился, что не видать тебя... пойдем и ты к нам.

Голос его, голос старца Зосимы... Да и как же не он, коль зовет? Старец приподнял Алешу рукой, тот поднялся с колен.

-- Веселимся, -- продолжает сухенький старичок, -- пьем вино новое, вино радости новой, великой; видишь, сколько гостей? Вот и жених и невеста, вот и премудрый Архитриклин, вино новое пробует. Чего дивишься на меня? Я луковку подал, вот и я здесь. И многие здесь только по луковке подали, по одной только маленькой луковке... Что наши дела? И ты, тихий, и ты, кроткий мой мальчик, и ты сегодня луковку сумел подать алчущей. Начинай, милый, начинай, кроткий, дело свое!.. А видишь ли Солнце наше, видишь ли ты его?

-- Боюсь... не смею глядеть... -- прошептал Алеша.

-- Не бойся его. Страшен величием пред нами, ужасен высотою своею, но милостив бесконечно, нам из любви уподобился и веселится с нами, воду в вино превращает, чтобы не пресекалась радость гостей, новых гостей ждет, новых беспрерывно зовет и уже навеки веков. Вон и вино несут новое, видишь, сосуды несут...

Что-то горело в сердце Алеши, что-то наполнило его вдруг до боли, слезы восторга рвались из души его... Он простер руки, вскрикнул и проснулся...

Опять гроб, отворенное окно и тихое, важное, раздельное чтение Евангелия. Но Алеша уже не слушал, что читают. Странно, он заснул на коленях, а теперь стоял на ногах, я вдруг, точно сорвавшись с места, тремя твердыми скорыми шагами подошел вплоть ко гробу. Даже задел плечом отца Паисия и не заметил того. Тот на мгновение поднял было на него глаза от книги, но тотчас же отвел их опять, поняв, что с юношей что-то случилось странное. Алеша глядел с полминуты на гроб, на закрытого, недвижимого, протянутого в гробу мертвеца, с иконой на груди и с куколем с восьмиконечным крестом на голове. Сейчас только он слышал голос его, и голос этот еще раздавался в его ушах. Он еще прислушивался, он ждал еще звуков... но вдруг, круто повернувшись, вышел из кельи.

Он не остановился и на крылечке, но быстро сошел вниз. Полная восторгом душа его жаждала свободы, места, широты. Над ним широко, необозримо опрокинулся небесный купол, полный тихих сияющих звезд. С зенита до горизонта двоился еще неясный Млечный Путь. Свежая и тихая до неподвижности ночь облегла землю. Белые башни и золотые главы собора сверкали на яхонтовом небе. Осенние роскошные цветы в клумбах около дома заснули до утра. Тишина земная как бы сливалась с небесною, тайна земная соприкасалась со звездною... Алеша стоял, смотрел, и вдруг, как подкошенный, повергся на землю.

Он не знал, для чего обнимал ее, он не давал себе отчета, почему ему так неудержимо хотелось целовать ее, целовать ее всю, но он целовал ее плача, рыдая и обливая своими слезами, и исступленно клялся любить ее, любить вовеки веков. "Облей землю слезами радости твоея и люби сии слезы твои..." прозвенело в душе его. О чем плакал он? О, он плакал в восторге своем даже и об этих звездах, которые сияли ему из бездны, и "не стыдился исступления сего". Как будто нити ото всех этих бесчисленных миров божиих сошлись разом в душе его, и она вся трепетала, "соприкасаясь мирам иным". Простить хотелось ему всех и за всё, и просить прощения, о! не себе, а за всех, за всё и за вся, а "за меня и другие просят", прозвенело опять в душе его. Но с каждым мгновением он чувствовал явно и как бы осязательно, как что-то твердое и незыблемое, как этот свод небесный, сходило в душу его. Какая-то как бы идея воцарялась в уме его -- и уже на всю жизнь и навеки веков. Пал он на землю слабым юношей, а встал твердым на всю жизнь бойцом, и сознал и почувствовал это вдруг, в ту же минуту своего восторга. И никогда, никогда не мог забыть Алеша во всю жизнь свою потом этой минуты. "Кто-то посетил мою душу в тот час", говорил он потом с твердою верой в слова свои...

Через три дня он вышел из монастыря, что согласовалось и со словом покойного старца его, повелевшего ему "пребывать в миру".

По изданию: "Братья Карамазовы. Роман в четырех частях с эпилогом. Ф. М. Достоевского. Том I. Части I и II. С.-Петербург 1881" с исправлениями по журналу "Русский Вестник", 1879, т.т. CXXXIX, CXL, CXLT, CXLII.

www.magister.msk.ru

 

В описании распятия Христа у Матфея мы встречаем странный эпизод, которого нет у других евангелистов. В момент смерти Спасителя «гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святой град и явились многим» (27:52-53). Казалось бы, это было великим чудом, почему же об этом говорит только Матфей, да и то мельком? Кто вообще были эти люди, почему они воскресли?

Прежде всего отметим, что это было не единственное яркое событие, сопровождавшее смерть Христа и упомянутое Матфеем. Одновременно произошло землетрясение и разодралась в Храме завеса, отделявшая Святое Святых от остальной части Храма. Она была своего рода символом непроницаемой преграды между Богом и людьми – входить за нее имел право только первосвященник, и только один раз в год, во время особого ритуала. Об этой завесе упоминает также Марк, и он вместе с Лукой говорит о римском сотнике, который сразу после смерти Христа назвал его Сыном Божьим. Что важнее, слова одного сотника, к тому же язычника (он мог и не вкладывать в слова «сын Божий» того же смысла, что и мы), или воскресение «многих усопших святых»? Конечно, воскресение, но эту деталь приводит только Матфей.

Надо признать, что мы ничего не знаем об этих людях – кто они были, почему воскресли именно они, а не кто-то еще. Все четыре Евангелия рассказывают лишь о небольшой части тех событий, которые происходили с Христом и вокруг Него, выбирая то, что особенно значимо, и у каждого из евангелистов были при этом своеобразные цели и задачи. Этот эпизод еще раз показывает нам, как мало нам на самом деле известно.

Матфей обращался, прежде всего, к иудеям и выбирал именно те эпизоды евангельской истории, которые были значимы для них, которое могло быть им понятно без излишних рассуждений и объяснений – а вот исповедание римского сотника, первого язычника, имело значение для всех. Во-первых, многие иудеи помнили пророчество Иезекииля: «так говорит Господь Бог: вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву. И узнаете, что Я Господь…» (37:12-13).

Ведь святые в Библии – это не какие-то особые люди, добившиеся исключительных результатов в аскезе и добрых делах, а весь народ Божий, избранный для служения Ему.

Но дело не только в пророчествах. «Господь посетил народ Свой» – так говорили израильтяне о вмешательстве Бога в свою жизнь. Не случайно так много рассказывается в Евангелиях об исцелениях, изгнании бесов и даже воскресении мертвых. Да, болело и умирало намного больше людей, чем те, кому помог Христос, и даже для исцеленных дальнейшая земная жизнь не обещала быть вечной и беспечальной. Но если Господь посещает свой народ, нет места скорби, болезни и смерти, как на ярком солнечном свету не может быть никакой тьмы. Но Господь – Бог Авараама, Исаака и Иакова, то есть не мертвых, но живых (от Матфея 22:32), и за пределом земной жизни эта связь между Господом и Его народом не разрывается.

Возвращение к жизни этих людей, еще прежде Воскресения самого Христа, ясно показывало иудейским читателям, что смерть на кресте вовсе не была поражением Того, Кто казался Мессией, но так и не смог победить римлян. Напротив, она стала главным событием того самого посещения свыше, которого так долго ждал весь израильский народ. И это означало, что наступает «День Господень», когда всё меняется, и нет больше непроходимых преград, даже между мертвыми и живыми, но все едины пред Богом.

То же самое означали разодранная завеса в Храме – устранение непреодолимой прежде преграды между Богом и людьми, а равно и исповедание сотника – падение стены между иудеями, верившими в Единого Бога, и язычниками, почитавшими множество божеств. И об этом ведь тоже предупреждали пророки, говоря о том, что израильский народ, призванный являть в этом мире веру в Бога, станет в последние времена центром притяжения для всех язычников: «будет в те дни, возьмутся десять человек из всех разноязычных народов, возьмутся за полу Иудея и будут говорить: мы пойдем с тобою, ибо мы слышали, что с вами Бог» (Захария 8:23). Эти времена наступили, ясно говорит иудеям евангелист Матфей, и теперь пора действовать, пора соответствовать своему призванию.

Отчего же было не рассказать об этом римлянам и эллинам? Иными словами, почему об этом умолчали Марк и Лука? Можно объяснить их молчание тем, что они просто ничего не знали достоверно об этих воскресших: Марк вообще написал лишь о самом главном, Лука сам не был свидетелем этих событий и опирался на тщательно отобранные свидетельства других людей. Но можно предложить и другое объяснение: языческих читателей этот рассказ о воскресении многих только отвлекал бы от главного. Цель Евангелий не в том, чтобы поразить читателя многочисленными чудесами, а в том, чтобы рассказать всё самое главное о Христе, и быть при этом правильно понятыми читательской аудиторией. Вот почему исповедание сотника оказалось уместнее воскресения мертвых.

О чем же напоминает этот рассказ нам сегодня? Разумеется, о победе Христа над смертью, и о Его сошествии во ад, который вынужден был теперь отпустить многих своих пленников (хотя обычно это сошествие связывается все же не с воскрешением мертвых). Но не только об этом, если мы вспомним о первых читателях Матфея. Сегодня об Иисусе из Назарета говорят по-разному… Одни видят в Нем великого проповедника и даже пророка, который, к сожалению, не был понят своими современниками и потому трагически погиб. Другие, наоборот, подчеркивают значение Его смерти и воскресения, но при этом «отрывают» Его от Ветхого Завета, от истории израильского народа.

Рассказ Матфея о разодранной завесе, воскресших мертвецах и исповедании сотника ясно говорит нам: служение Христа было продолжением Ветхого Завета и исполнением пророчеств, а Его смерть на кресте, за которой последовало Воскресение, была не ошибкой и не случайностью, а победой над смертью и главным событием в этом служении, в истории Израиля и всего человечества. Так с самого начала верили христиане.

Андрей Десницкий

 Источник: «Православие и мир»

 

Отношения Христа с апостолами не всегда были простыми. Апостолы не были какими-то особенными людьми, их никто не готовил к будущему служению – Христос просто позвал их за Собой, и они пошли, а учиться всему приходилось уже по ходу дела. Они далеко не всё понимали сразу, они зачастую беспокоились совсем не о том, о чем следовало бы им волноваться, и Христос не раз упрекал их по разным поводам.

Однажды Он произнес особо строгий выговор, обращенный к апостолу Петру:

«Отойди от Меня, сатана! ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что́ Божие, но что́ человеческое» (Мф 16:23; ср. Мк 8:33 и Лк 4:8).

Но ведь перед этим Христос сказал тому же самому апостолу: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что́ свяжешь на земле, то́ будет связано на небесах, и что́ разрешишь на земле, то́ будет разрешено на небесах». (Мф 16:18-19). Как же это: почти одновременно обещает дать ему ключи Царства Небесного – и прогоняет от себя, назвав сатаной? Точно такие слова, «отойди от меня, сатана», Он некогда обратил к диаволу во время искушений в пустыне (Мф 4:10). А теперь повторяет то же самое апостолу!

Но сначала разберемся, что значит само это название, «сатана». По происхождению это вовсе не имя собственное, еврейское слово сатан означает «противник, враг».

Именно так называется некий загадочный персонаж в самом начале книги Иова. Он приходит к Господу вместе с другими «сынами Божьими», беседует с Господом, предлагает ему испытать верность Иова, наслав на него бедствия, и Бог соглашается… Мы привычно считаем, что здесь речь идет о диаволе, главе злых духов, отпавших от Бога. Но как же он тогда является к Богу, вступает с Ним в переговоры – и Бог соглашается на его предложения? Разве Бог общается с силами зла? Но если читать книгу Иова в оригинале, никакого главы злых духов мы там не обнаружим. Там будет сатан, то есть «враг, противник» – возможно даже, некий ангел, который исполнял роль, отведенную в католической процедуре канонизации т.н. «адвокату диавола». Такой адвокат, конечно, не диавола оправдывает, а высказывает всё, что можно только сказать против канонизации. Примерно такую же роль играет на защите диссертации официальный оппонент.

В 4-й главе Евангелия от Матфея, где идет речь об искушения в пустыне, явно имеется в виду сам диавол. Христос не вступает с ним ни в переговоры, а отвергает все его предложения. Но называя его «сатаной», Он не обязательно использует это слово, заимствованное из еврейского языка в греческий, как имя собственное: это может быть обозначение той роли, которую играл диавол во время пребывания Христа в пустыне. Он был его врагом, стремился сбить с пути.

Но ведь ту же самую роль сыграл теперь, может быть, сам не желая того, и апостол Петр! Он недавно признал Иисуса Христом, Сыном Бога Живаго – и тогда Христос сказал слова о церкви и ключах Царствия. Петр, поняв, как много ему дано, несомненно, желал сохранить всё это. И, уж конечно, он любил своего учителя, желал для Него всего самого доброго и радостного. И тут Христос говорит о Своих будущих страданиях и даже смерти… Как мог согласиться с этим Петр? Как мог пожелать для Учителя такого конца? Тем более, при таком раскладе – какая же церковь, какие ключи? Всё погибнет…

И он, что вполне естественно, стал отговаривать Христа от путешествия в Иерусалим. Зачем отправляться на верную гибель, когда всё может быть совсем иначе? Но ведь то же самое, по сути, предлагал Христу и сатана в пустыне: мгновенное, убедительное завоевание людских сердец с помощью чуда или политической мощи, безграничную власть в этом мире, и всё это без тени страданий и сомнений. Трудно было отказаться от такого заманчивого предложения, и, может быть, еще труднее было отвергнуть заботу дорогого ученика. Но и в том, и в другом случае Христу предлагалось отречься от Своей миссии, поступить по вполне понятным, но чисто человеческим желаниям. По сути дела, капитулировать перед князем мира сего, принять его условия игры. Он ответил самым резким отказом.

Но есть и некоторое отличие между словами, сказанным искусителю в пустыне и сказанными апостолу. Обращаясь к Петру, Христос добавил два слова: «отойди позади Меня» (в Синодальном переводе не совсем точно сказано «от Меня»; более того, те же слова добавлены там и в 4-й главе, хотя самые авторитетные рукописи их в этом месте не содержат). Петр, в отличие от искусителя, не должен был совсем оставить своего Учителя – он должен был последовать за Ним, ступать позади. Не указывать Ему, как поступать, куда ходить и что делать, а, напротив, следовать Его примеру. С тех пор, по сути, эта ситуация повторялась не раз: верующие пытались указать Богу, как следует Ему поступить, они руководствовались в своем поведении не Его волей, но собственными замыслами и чувствами, пусть даже вполне понятными и объяснимыми… и каждый раз в такой ситуации им следовало отнести к самим себе обжигающие слова Христа: «отойди, враг! ступай следом за Мной, а не указывай Мне путь!»

Христос не лишил апостола тех обещаний, которые прежде дал ему, но указал на его место – то единственное место, на котором Петр и мог получить обещанное.

Андрей Десницкий

 Источник: «Православие и мир»

 

Святой великомученик Димитрий Солунский был сыном римского проконсула в Фессалониках (современные Салоники, славянское название - Солунь). Шел третий век христианства. Римское язычество, духовно сломленное и побежденное сонмом мучеников и исповедников Распятого Спасителя, усиливало гонения. Отец и мать святого Димитрия были тайными христианами. В тайной домовой церкви, бывшей в доме проконсула, мальчик был крещен и наставлен в христианской вере. Когда умер отец, а Димитрий уже достиг совершеннолетия, император Галерий Максимиан, вступивший на престол в 305 году, вызвал его к себе и, убедившись в его образованности и военно-административных способностях, назначил его на место отца проконсулом Фессалоникийской области. Главная задача, возложенная на молодого стратега, состояла в обороне города от варваров и истреблении христианства. Интересно, что среди угрожавших римлянам варваров важное место занимали наши предки славяне, особенно охотно селившиеся на Фессалоникийском полуострове. Существует мнение, что и родители Димитрия были славянского происхождения. В отношении к христианам воля императора была выражена однозначно: "Предавай смерти каждого, кто призывает имя Распятого". Император не подозревал, назначая Димитрия, какую широкую стезю исповеднических подвигов предоставляет он тайному подвижнику. Приняв назначение, Димитрий возвратился в Фессалоники и тотчас пред всеми исповедал и прославил Господа нашего Иисуса Христа. Вместо того, чтобы гнать и казнить христиан, он стал открыто учить жителей города христианской вере и искоренять языческие обычаи и идолопоклонство. Составитель Жития, Метафраст, говорит, что он стал для Фессалоник в своей учительной ревности "вторым апостолом Павлом", потому что именно "апостол языков" основал когда-то в этом городе первую общину верующих (1 Фес., 2 Фес.). Святому Димитрию предназначено было Господом последовать за святым апостолом Павлом и в мученической кончине.

Когда Максимиан узнал, что вновь назначенный им проконсул - христианин, и многих римских подданных, увлеченных его примером, обратил в христианство, гневу императора не было границ. Возвращаясь из похода в Причерноморье, император решил вести армию через Фессалоники, полный желания расправиться с солунскими христианами.

Узнав об этом, святой Димитрий заблаговременно повелел своему верному служителю Луппу раздать имение нищим со словами: "Раздели богатство земное между ними - будем искать себе богатства небесного". А сам предался посту и молитве, готовя себя к принятию мученического венца.

Когда император вошел в город, вызвали к нему Димитрия, и он смело исповедал себя христианином и обличил неправду и суетность римского многобожия. Максимиан приказал заключить исповедника в темницу, и Ангел сошел к нему в узилище, утешая и укрепляя в подвиге. Между тем император предался мрачным гладиаторским зрелищам, любуясь, как его любимый силач, германец по имени Лий, сбрасывал с помоста на копья воинов побежденных им в борьбе христиан. Отважный юноша, по имени Нестор, из солунских христиан, пришел в темницу к своему наставнику Димитрию и просил благословить его на единоборство с варваром. По благословению Димитрия, Нестор одолел молитвами святого угодника свирепого германца и сбросил его с помоста на копья воинов, как убийца-язычник сбрасывал христиан. Разгневанный повелитель приказал немедленно казнить святого мученика Нестора (память 27 октября) и послал стражу в темницу - пронзить копьями благословившего его на подвиг святого Димитрия.

На рассвете 26 октября 306 года в подземную темницу святого узника явились воины и пронзили его копьями. Верный служитель святой Лупп собрал на полотенце кровь святого великомученика Димитрия, снял с его пальца императорский перстень, знак высокого достоинства его, и также омочил в крови. Перстнем и другими святынями, освященными кровью святого Димитриям, святой Лупп стал исцелять недужных. Император повелел схватить и умертвить его.

Тело святого великомученика Димитрия было выброшено на съедение диким зверям, но солунские христиане взяли его и тайно предали земле. При святом равноапостольном Константине (306-337) над могилой святого Димитрия была воздвигнута церковь. Сто лет спустя, при строительстве нового величественного храма на месте ветхого, обретены были нетленные мощи святого мученика. С VII века при раке великомученика Димитрия начинается чудесное истечение благовонного мира, в связи с чем великомученик Димитрий получает церковное именование Мироточивого. Несколько раз почитатели солунского чудотворца делали попытки к перенесению его святых мощей или частицы их в Константинополь. Но неизменно святой Димитрий таинственно проявлял свою волю остаться покровителем и защитником родных Фессалоник. Неоднократно подступавшие к городу славяне-язычники бывали отогнаны от стен Солуни видом грозного светлого юноши, обходившего стены и внушавшего ужас воинам. Может быть, потому имя святого Димитрия Солунского особенно почитаемо в славянских народах после просвещения их светом Евангельской истины. С другой стороны, греки считали святого Димитрия как бы славянским святым по преимуществу.

С именем святого великомученика Димитрия Солунского связаны, по предуказанию Божию, первые же страницы русской летописи. Когда Вещий Олег разгромил греков под Константинополем (907), как сообщает летопись, "убоялись греки и говорили: это не Олег, но святой Димитрий послан на нас от Бога". Русские воины всегда верили, что они находятся под особым покровительством святого великомученика Димитрия. Более того, в старинных русских былинах великомученик Димитрий изображается русским по происхождению - так сливался этот образ с душой русского народа.

Церковное почитание святого великомученика Димитрия в Русской Церкви началось сразу после Крещения Руси. К началу 70-х годов ХI столетия относится основание Димитриевского монастыря в Киеве, известного впоследствии как Михайлов-Златоверхий монастырь. Обитель была построена сыном Ярослава Мудрого, великим князем Изяславом, в Крещении Димитрием († 1078). Мозаичная икона святого Димитрия Солунского из собора Димитриевского монастыря сохранилась до наших дней и находится в Государственной Третьяковской галерее. В 1194-1197 годах великий князь Владимирский Всеволод III Большое Гнездо, в крещении Димитрий, "создал церковь прекрасную на дворе своем, святого мученика Димитрия, и украсил ее дивно иконами и писанием" (т. е. фресками). Димитриевский собор и доныне является украшением древнего Владимира. Чудотворная икона святого Димитрия Солунского из иконостаса собора также ныне находится в Москве в Третьяковской галерее. Она написана на доске от гроба святого великомученика Димитрия, принесенной в 1197 году из Солуни во Владимир. Одно из ценнейших изображений святого - фреска на столпе Владимирского Успенского собора, принадлежащая кисти преподобного инока-иконописца Андрея Рублева. Почитание святого Димитрия продолжалось и в роду святого Александра Невского (память 23 ноября). Святой Александр назвал старшего сына в честь святого великомученика. А младший сын, святой благоверный князь Даниил Московский († 1303; память 4 марта), воздвиг в Москве храм во имя святого великомученика Димитрия в 1280-х годах, который явился первым каменным храмом в Московском Кремле. Позже, в 1326 году, при князе Иоанне Калите, он был разобран, а на его месте воздвигнут Успенский собор.

Память святого Димитрия Солунского издревле связывалась на Руси с воинским подвигом, патриотизмом и защитой Отечества. Святой изображается на иконах в виде воина в пернатых доспехах, с копьем и мечом в руках. На свитке (в более поздних изображениях) писали молитву, с которой святой Димитрий обращался к Богу о спасении родной Солуни: "Господи, не погуби град и людей. Если град спасешь и людей - с ними и я спасен буду, если погубишь - с ними и я погибну".

В духовном опыте Русской Церкви почитание святого великомученика Димитрия Солунского тесно связано с памятью защитника Родины и Церкви, великого князя Московского Димитрия Донского († 1389). "Слово о житии и о преставлении великого князя Димитрия Ивановича, царя русского", написанное в 1393 году, как и другие древние источники, ублажает его как святого. Духовный сын и воспитанник Митрополита Алексия, святителя Московского († 1378; память 12 февраля), ученик и собеседник великих молитвенников Русской земли - преподобных Сергия Радонежского († 1392; память 25 сентября), Димитрия Прилуцкого (†1392; память 11 февраля), святителя Феодора Ростовского († 1394; память 28 ноября), великий князь Димитрий "о церквах Божиих весьма печаловался, а страну земли Русской мужеством своим держал: многих врагов, встающих на нас, победил и славный град свой Москву стенами чудными оградил". Со времен построенного великим князем Димитрием белокаменного Кремля (1366) Москва стала называться Белокаменной. "Процвела земля Русская в лета княжения его",- свидетельствует названное "Слово". Молитвами своего Небесного покровителя, святого воина Димитрия Солунского великий князь Димитрий одержал ряд блестящих военных побед, предопределивших дальнейшее возвышение России: отразил натиск на Москву литовских войск Ольгерда (1368,1373), разгромил на реке Воже татарское войско Бегича (1378), сокрушил военную мощь всей Золотой Орды в битве на Куликовом поле (8 сентября 1380 г. в день празднования Рождества Пресвятой Богородицы) между реками Доном и Непрядвой. Куликовская битва, за которую народ назвал Димитрия Донским, стала первым общерусским национальным подвигом, сплотившим вокруг Москвы духовные силы русского народа. Этому переломному событию русской истории посвящена "Задонщина", вдохновенная героическая поэма, написанная иереем Софонией Рязанцем (1381).

Князь Димитрий Донской был великим почитателем святого великомученика Димитрия. В 1380 году, накануне Куликовской битвы, он торжественно перенес из Владимира в Москву главную святыню Владимирского Димитриевского собора - икону великомученика Димитрия Солунского, написанную на доске гроба святого. В Московском Успенском соборе был устроен придел во имя великомученика Димитрия. В память воинов, павших в Куликовской битве, установлена была для общецерковного поминовения Димитриевская родительская суббота. В первый раз эта панихида была совершена в Троице-Сергиевом монастыре 20 октября 1380 года Преподобным Сергием, игуменом Радонежским, в присутствии самого великого князя Димитрия Донского. С тех пор она ежегодно совершается в обители с торжественным поминанием героев Куликовской битвы, в том числе схимонахов-воинов Александра (Пересвета) и Андрея (Осляби).

Days.ru - православный церковный календарь

 

 

Празднование 24 октября/6 ноября

Царица неба и земли,
Скорбящих утешенье,
Молитве грешников внемли:
В Тебе — надежда и спасенье.

Погрязли мы во зле страстей,
Блуждаем в тьме порока,
Но… наша Родина… О, к ней
Склони всевидящее око.

Святая Русь — твой светлый дом
Почти что погибает,
К Тебе, Заступница, зовем:
Иной никто о нас не знает.

О, не оставь Своих детей,
Скорбящих Упованье,
Не отврати Своих очей
От наших скорби и страданья.

Одно из стихотворений, переписанных
царственными страстотерпцами в Тобольске

Несомненно, что уже само наименование сего образа, «Всех скорбящих Радость», послужило причиной широчайшей его распространенности на Русской земле. Помимо первого московского образа насчитывалось не менее двух с половиной десятков чудотворных и местночтимых списков с этой иконы: в самой первопрестольной и в ее окрестностях, на берегах Невы и в Абхазии, в сибирском Тобольске и в Киеве, в Вологде и в Нижнем Новгороде, в иных городах, весях и обителях. Душе русского человека особенно близок и понятен скрытый в названии иконы смысл — упование на Пречистую, неизменно спешащую утешить, облегчить скорбь и страдания людские, дать «нагим одеяние, больным исцеление»…

Богородица пишется на этой иконе в полный рост, обычно со скипетром в деснице и с Младенцем на шуйце, но иногда и без Него, с распростертыми руками, как на знаменитой «Всех скорбящих Радость» (с грошиками), в окружении припадающих к Ней бедствующих христиан и посланных для утоления их скорбей Ангелов, указующих на Приснодеву — источник неиссякаемой и всепобеждающей радости. Одеяние Пречистой на списках разнится: Она предстает то во славе, с венцом на главе и в ризах царицы, то в обычном для земных Ее дней плаще и белом плате.

Как повествует старинная церковная летопись, в лето 7196 от сотворения мира (1648 год от Рождества Христова) терзаемая огромной незаживающей язвой в боку вдова Евфимия Акинфиева, родная сестра патриарха Иоакима, отчаявшись получить исцеление у лекарей, воззвала к Пречистой и внезапно услышала глас: «Евфимия, отчего в скорби своей не прибегаешь ты к общей Целительнице всех?» — «Где же найти такую Целительницу?» — смиренно спросила больная. И тогда глас повелел обратиться к священнику «храма боголепного Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и преподобного отца Варлаама Хутынского, новгородского чудотворца», что на Большой Ордынке в Москве, с тем чтобы тот взял там «на левой стороне в трапезе, где обыкновенно становятся женщины», образ Пречистой и отслужил перед ним молебен с водосвятием. Немедленно исполнив все это, Евфимия получила исцеление. Так произошло первое чудо от «иконы Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы и Приснодевы Марии, яже нарицается Всех скорбящих Радость», а самый храм получил и доселе сохраняет название Скорбященского (хотя главный престол его и освящен во имя Преображения). Знаменит храм на Большой Ордынке еще и тем, что здесь ежегодно исполняются «Всенощная» С. В. Рахманинова (в ближайшую ко дню его кончины, 28 марта, субботу) и «Литургия» П. И. Чайковского (день его кончины пришелся на 25 октября по старому стилю — следующий за празднованием чудотворной день). Каждую субботу здесь совершается молебен у чудотворной, в последние годы явившей новый благодатный дар исцеления страждущих от алкоголизма и наркомании. У каждого века свои скорби — не преходит лишь даруемая Заступницей радость исцеления.

Помимо храма на Большой Ордынке, в первопрестольной ныне действуют еще четыре приходских храма во имя иконы «Всех скорбящих Радость» (на 3-й Мещанской при Старо-Екатерининской больнице, на Калитниковском кладбище (с местночтимым списком), на Зацепе (более известный по приделу как храм Фрола и Лавра) и при психиатрической больнице на Канатчиковой даче); такое же посвящение имеет и престол больничного храма Николо-Угрешского монастыря. Прежде в Москве имелись также Скорбященский женский монастырь на Новослободской улице и почти десяток Скорбященских церквей, в том числе при нескольких больницах, приютах и тюрьме «Матросская тишина».

В отличие от москвичей, православные города на Неве были уверены, что первоявленный образ чудотворной был в 1711 году перевезен в новую столицу сестрой Петра I царевной Наталией Алексеевной и со временем оказался в Скорбященской церкви на Шпалерной улице. Чуду именно от этого образа приписывалось прекращение свирепствовавшей во времена Екатерины II эпидемии оспы.

Церковные историки уже к началу ХХ столетия затруднялись ответить, какая из икон — на Большой Ордынке в Москве или на Шпалерной в Санкт-Петербурге — являлась первым образом. Но судя по тому, что петербургская икона написана на кипарисной доске на загрунтованном холсте, она моложе московской.

Однако со временем и Санкт-Петербург обрел свою икону «Всех скорбящих Радость» в особом ее изводе — так называемой «Богородицы с грошиками». В давние времена жившие в пригородной деревне Клочки (ныне это район Стеклянного завода, давно вошедший в черту Петербурга) купцы Куракины нашли прибитый волнами Невы к берегу образ Богородицы; через несколько поколений их наследники пожертвовали семейную святыню в часовню при Стеклянном заводе.

23 июля 1888 года над невскими берегами разразилась страшная гроза. Ударом молнии выжгло внутренние стены часовни вместе со всеми иконами и разбросало монеты из кружки для подаяний. Уцелела лишь одна икона, причем с лика Пречистой спали позднейшие записи, а двенадцать медных монет из кружки были с нечеловеческой силой вбиты в доску иконы. С тех пор новая чудотворная и получила народное наименование «Богоматери (с грошиками)». На следующий день к часовне потекли потоки богомольцев, начались и уже не прекращались чудесные исцеления. В 1898 году здесь был освящен новый храм, причем чудотворная оставалась в часовне и переносилась в храм лишь на время богослужений. Именно это место упоминается в строках А. А. Ахматовой «Пароходик идет до Скорбящей…» — так обычно добирались сюда богомольцы. В советское время храм был разрушен, часовня Промыслом Божиим сохранилась до наших дней, сам же чудотворный образ (с грошиками) находится неподалеку, в Троицкой церкви «Кулич и пасха».

На петербургском изводе Пречистая пишется с распростертыми руками, со склоненным влево ликом, нижние Ее одежды багряные, верхние — темно-синие, глава облечена в белое покрывало, без царского венца. Выше в облаках — благословляющий Спаситель, вокруг — Ангелы, страждущие, зеленые ветви и непременные двенадцать монет.

Празднование иконе «Всех скорбящих Радость» совершается 24 октября по старому стилю (некоторые из списков с нее имеют и свои особые дни празднования). И в нынешних границах России, и в ее исторических пределах, и по всему миру, где только ни ступала нога русского человека, звучали, звучат и до конца мира сего будут звучать слова песнопений в честь этой святой иконы.

Стихира, глас 2,
поемая на молебне вместо тропаря

Всех скорбящих Радосте и обидимых Заступнице, и алчущих Питательнице, странных Утешение, обуреваемых Пристанище, больных Посещение, немощных Покров и Заступнице, Жезле старости, Мати Бога Вышнего, Ты еси Пречистая, потщися, молимся, спастися рабом Твоим.

Молитва

О Пресвятая и Преблагословенная Дево, Владычице Богородице! Призри милостивным Твоим оком на нас, предстоящих пред святою иконою Твоею и со умилением молящихся Тебе: воздвигни нас из глубины греховныя, просвети ум наш, омраченный страстьми, и уврачуй язвы душ и телес наших. Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице. Ты веси вся немощи и согрешения наша, к Тебе прибегаем и вопием: не остави нас Твоею небесною помощию, но предстани нам присно и Твоим неизреченным милосердием и щедротами спаси и помилуй нас, погибающих. Даруй нам исправление греховныя жизни нашея и избави нас от скорбей, бед и болезней, от внезапныя смерти, ада и вечныя муки. Ты бо, Царице и Владычице, скорая Помощница и Заступница еси всем притекающим к Тебе и крепкое Прибежище грешников кающихся. Подаждь убо нам, Преблагая и Всенепорочная Дево, христианский конец жития нашего мирен и непостыден и сподоби нас Твоим ходатайством вселитися во обителях небесных, идеже непрестанный глас празднующих радостию славит Пресвятую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Надежда Дмитриева

Из книги "О Тебе радуется!"

 

6 ноября 2005 года

 

 

 

 

 

 

Взбранная Воевода

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Дорогие братия и сестры! Прославление Божией Матери началось еще до рождения от Нее Христа Спасителя. Ей воздал славу и честь архангел Гавриил во время Благовещения. Ее прославила праведная Елисавета при свидании с Ней, назвавшая Ее Матерью Господа и ублажившая Ее за твердую веру и истину, возвещенную Ей от Господа устами архангела Гавриила. Святая Церковь именует Ее честнейшею херувим и славнейшею без сравнения серафим. Даже ангелы преклоняются пред Нею как пред Царицею Небесною. В лице Ее человеческое естество превознесено превыше ангелов. Церковное почитание Богоматери совершается ежедневно и соединяется с каждой церковной службой. К числу бесчисленных наименований, произносимых Церковью в похвалу Богоматери, относится и наименование «взбранная воевода».

Что значит «взбранная воевода»? Многие думают, что это «избранная воевода», или военачальница. Конечно, нет. В точном переводе с греческого языка «взбранная» значит «бранно подвизающаяся». Так перевел это слово на русский язык митрополит Московский Филарет. Так Она названа потому, что победительно помогала и помогает православным христианам в брани с неприятелями. Впервые Богородица названа «Взбранною Воеводою» в акафисте, составленном в честь Ее в VII веке при императоре Ираклии, в благодарность за избавление от врагов, осадивших Константинополь с моря и суши. Напрасны были усилия греческого войска отразить супостатов до тех пор, пока не стала защитницей греческой столицы Сама Богоматерь. Патриарх Сергий с крестным ходом вынес на берег моря икону Богоматери и ризу Ее. Как только он погрузил в морские воды эту священную ризу, поднялась страшная буря, которая разметала неприятельские корабли. В то же время потерпели поражение осаждающие город на суше. В этом случае Пресвятая Богородица явила Себя в полном смысле победоносной Воеводой, и Церковь восписала Ей победительные песни, известные как акафист, начинающийся словами: «Взбранной Воеводе победительная... восписуем Ти раби Твои, Богородице...» Подобную победительную помощь Матерь Божия много раз оказывала нашей Родине, Святой Руси и православному ее народу. Так, по молитвам пред Владимирской чудотворной иконой Богоматери Москва была спасена от татарского нашествия. Заступлением Богоматери, по молитвам пред Ее Тихвинской иконой, избавлен был от нашествия шведов Тихвинский монастырь и отвращена опасность дальнейшего продвижения неприятеля в глубь России.

Нынешнее празднование Пресвятой Богородицы в честь Ее иконы, именуемой «Казанская», установлено в память избавления Москвы и всей России от нашествия поляков в 1612 году 22 октября (4 ноября).Начало XVII столетия известно в истории России как Смутное время. Страна подверглась нападению польских завоевателей, которые глумились над православной верой, грабили и жгли храмы, города и села. Обманным путем им удалось овладеть Москвой. По призыву Святейшего Патриарха Гермогена русский народ встал на защиту Родины. В ополчение, которое возглавлял князь Димитрий Михайлович Пожарский, был прислан из Казани чудотворный образ Пресвятой Богородицы.

Святитель Димитрий Ростовский в «Слове на день явления иконы Божией Матери в Казани» говорит: «Избавляет Мати Божия от великих бед и зол не только праведных, но и грешных. Но которых грешных? Тех, которые возвращаются к Отцу Небесному, как блудный сын; воздыхают «биюще перси свои (в грудь свою - прим. ред.)», как мытарь; плачут у ног Христовых, как грешница, омочившая ноги Его слезами, исповедание Ему принося; как разбойник на кресте». На таких грешников Пречистая Божия Матерь призирает, и ускоряет помощь им, «и от великих бед и зол избавляет».

Зная, что бедствие попущено за грехи, весь народ и ополчение наложили на себя трехдневный пост и с молитвой обратились к Господу и Его Пречистой Матери за небесной помощью. Молитва была услышана. От находившегося в плену у поляков святителя Арсения пришла весть, что ему в видении было открыто о перемене суда Божия на милость по заступничеству Пресвятой Девы. Воодушевленные известием, русские войска 22 октября 1612 года освободили Москву от польских захватчиков. Празднование это в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы установлено в 1648 году.

Дорогие братия и сестры! Во всех этих случаях Пресвятая Богородица являлась Взбранной Воеводой.

И Она подает нам помощь в борьбе не только с внешними, видимыми, врагами, но и с духовными — невидимыми, то есть злыми духами. «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6, 12)... Эти враги непрерывно воюют против нас, возбуждая в душе нашей злые и нечистые помыслы, чувства, желания или усиливая их, если они возникли у нас независимо от вражеских искушений. Злые искусители тем опаснее, чем пагубнее для нас их козни, ибо они по самой природе своей невидимы. Борьба с бесовскими искушениями настолько трудна, что одних только собственных сил наших недостаточно для успешного ведения ее. Необходима для этого благодать Божия. О даровании нам благодатной помощи во избавление от бесовских искушений Господь наш Иисус Христос научил нас умолять Отца Небесного такими словами: «Не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго». И эта помощь нам подается во многих случаях по молитвам Богородицы, ибо Ей, по особой Материнской близости к Сыну Ее и Богу, «дадеся благодать молитися за нас», ходатайствовать за нас. По вере в силу Ее ходатайства мы, по руководству Церкви, просим Ее умолить Господа «да препояшет нас силою Своею свыше на невидимыя и видимыя враги наша». Но уповая на Ее помощь, мы сами должны напрягать наши силы для победы над бесовскими искушениями, ибо помощь дается только труждающимся, а не ленивым. Только при этом условии мы можем надеяться одержать победу над врагами нашего спасения под знаменем Взбранной Воеводы. Аминь.

Публикуется по: Архимандрит Илия (Рейзмир). Проповеди. Свято – Троицкая Сергиева Лавра, 2007. Стр.374-377.

 

[греч. ῾Ιλαρίων ὁΜέγας] (ок. 291, Фавафа, близ Газы - 371, Кипр), прп. (пам. 21 окт.). И. В. считается основателем палестинского монашества. Его житие было написано блж. Иеронимом Стридонским в основанном им мон-ре рядом с храмом Рождества Христова в Вифлееме ок. 391 г., т. е. всего 20 лет спустя после смерти святого. Хотя историческая достоверность сообщаемых фактов биографии И. В. ранее нередко ставилась под сомнение, так что нек-рые исследователи называли это Житие «романом», однако несомненно, что И. В. являлся историческим лицом, а блж. Иероним помимо собственных представлений о том, какими должны быть монах и монашеское делание, располагал и свидетельствами очевидцев, в первую очередь учеников И. В. (см., напр.: Cavallera F. St. Jérôme: Sa vie et son oeuvre. Louvain; P., 1922. Vol. 1. P. 132). Сочинение также основывалось на не дошедшем до нас энкомии свт. Епифания Кипрского, лично знавшего И. В. Вскоре после написания Жития был сделан его перевод на греческий, о чем сообщает сам Иероним (Hieron. De vir. illustr. 134). В Житии, крайне популярном на Востоке, о чем свидетельствуют его многочисленные версии на греч., арм. и копт. языках, заметно стремление блж. Иеронима представить И. В. учеником и подражателем прп. Антония Великого. Данные об И. В. также приводятся в «Церковной истории» Созомена (Sozom. Hist. eccl. III 14; V 10; V 15 - эти известия мало что добавляют к сведениям Иеронима) и в сб. Apophthegmata Patrum (2-я пол. V в.) (алфавитное собрание - Περ τοῦἁγίου ᾿Επιφανίου ἐπισκόπου Κύπρου. δ´// PG. 65. Col. 164; Περ τοῦἀββᾶ῾Ιλαρίωνος // PG. 65. Col. 241; систематическое собрание - IV 15; XVII 4 // Apopht. Patr. (Guy). Т. 1. P. 192-193; Т. 3. P. 12-13).

И. В. род. в семье язычников, крестился в Александрии, куда его отправили для обучения наукам. В 15 лет, услышав о прп. Антонии Великом, И. В. отправился к нему и провел с ним ок. 2 месяцев, стараясь во всем подражать учителю. Однако большое число посетителей, приходивших к Антонию, вынудило его искать более уединенного места для подвижничества. Ок. 306 г. И. В. вернулся на родину и, поскольку родители его уже умерли, продал имущество, раздал деньги бедным и начал вести жизнь отшельника в 7 милях к югу от г. Маюма. И. В. имел обыкновение спать на голой земле, ел 1 раз в день после заката солнца, и то немного, противостоял многочисленным искушениям. Однажды, разгневавшись на себя, обуреваемого помыслами, он начал бить себя в грудь со словами: «Осел, я отучу тебя брыкаться, я буду кормить тебя не ячменем, но соломой, голодом и жаждой я сделаю тебя слабым… я буду управлять тобой при помощи жары и холода, так чтобы ты больше думал о еде, чем о распутстве» (Hieron. Vita Hilar. 5). Проведя 22 года в пустыне, он стяжал дар чудотворения, благодаря к-рому смог исцелить бесплодную женщину из Элевтерополя и детей Елпидия, ставшего впосл. префектом претория (Ibid. 13-14). После этого он стал известным, и многие из приходивших к нему посетителей принимали христианство, а затем становились монахами: «Ведь не было тогда монастырей в Палестине, и никто до святого Илариона не знал монахов в Сирии. Он был в этой провинции основателем такого образа жизни и занятия и наставник в нем. В Египте у Господа Иисуса был старец Антоний, а в Палестине - юноша Иларион» (Ibid. 14).

Блж. Иероним рисует картину жизни провинции, где были еще сильны язычество и вера в магические действия. Освященная вода, к-рую И. В. дал некоему христианину из Газы, принесла победу тому на скачках, тем самым посрамив действия его противника-язычника, прибегшего к помощи магии (Ibid. 21). Узнав об исходе соревнования, многие обратились в христианство, а враги И. В. объявили его магом и потребовали его казни. И. В. исцелял не только людей (напр., одержимого бесом телохранителя имп. Констанция II), но и бесновавшихся животных, объясняя, что «диавол горит такой ненавистью к людям, что желает уничтожить не только их самих, но и то, что принадлежит им» (Ibid. 23).

С течением времени количество монахов в окрестностях Газы, которых окормлял И. В., росло. Это были, насколько можно судить по тем скудным данным, которые приводит блж. Иероним, не общежительный мон-рь и не лавра, а отдельно стоящие в пустыне келлии отшельников (названные в Житии мон-рями). Единственным объединяющим моментом для них служила личность И. В., к-рого они считали духовным отцом и главой. Вероятно, впосл. у этого мон-ря сложился какой-то центр, поскольку блж. Иероним говорит о его разрушении во время гонений имп. Юлиана Отступника (361-363) и о последующем восстановлении. По мнению Й. Хиршфельда, монастырь И. В. находился близ дер. Дейр-эль-Балах (дословно - Монастырь пальм). Поскольку материалом для келлий отшельников служили такие недолговечные материалы, как пальмовые ветви и сырцовый кирпич, то от построек ничего не осталось. Местное предание утверждает, что деревенская мечеть построена на месте зала для молитв некогда существовавшего здесь мон-ря (Hirschfeld Y. The Monasteries of Gaza: An Archaeol. Review // The Christian Gaza in Late Antiquity / Ed. B. Bitton-Ashkelony, A. Kofsky. Leiden; Boston, 2004. P. 67-69). В недавнее время была высказана гипотеза об отождествлении мон-ря И. В. с руинами на Телль-Умм-эль-Амр близ сел. Дейр-эль-Нусейрат в 10 км от Газы, где в 1997-2001 гг. был раскопан крупный монастырский комплекс, возникший в IV в. и достигший расцвета в VI в. Решающим аргументом в пользу этого отождествления послужила мозаичная надпись на полу храма над местом расположения небольшой крипты-склепа: «Молитвами и заступничеством св. отца нашего Илариона помилуй нас. Аминь». По предположению археологов, в этой крипте были помещены мощи И. В. после их перенесения с о-ва Кипр. Впосл. святыню переместили в более обширную крестообразную крипту под алтарем церкви (Elter R., Hassoune A. Le monastère de St.-Hilarion à Umm el-(?)lsquo;Amr (bande de Gaza) // Académie des inscriptions et belles-lettres: Comptes-rendus des séances de l'année. P., 2004. Vol. 148. P. 359-382; iidem. Le monastère de St.-Hilarion: Les vestiges archéologiques du site de Umm el-(?)lsquo;Amr // Gaza dans l'antiquité tardive / Éd. C. Saliou. Salerno, 2005. P. 13-40). Хиршфельд отождествлял руины Дейр-эль-Нусейрат с мон-рем Серида, ученика прп. Варсонофия Великого.

И. В. имел обыкновение раз в год обходить эти келлии перед сбором винограда для наставления монахов в вере и «воспламенения в них ревности к Богу». Однажды во время такого обхода он обратил ко Христу жителей Элусы (Hieron. Vita Hilar. 25). И. В. стал известен и за пределами Палестины. Иероним сообщает, что прп. Антоний не только переписывался с И. В., но и спрашивал приходивших к нему из Палестины, зачем они проделали такой путь, если в их провинции живет «его сын Иларион» (Ibid. 24). В Apophthegmata Patrum содержится рассказ о том, как некий авва Иларион из Палестины посетил авву Антония, однако все детали этого рассказа находятся в полном противоречии с данными Иеронима, к-рые следует предпочесть (систематическое собрание - XVII 4 // Apopht. Patr. (Guy). Т. 3. P. 12-13).

И. В. проповедовал необходимость нестяжательности, до конца жизни отказывался принимать пожертвования, приносимые ему в благодарность за исцеления. Однажды он объяснил исцеленному им бесноватому, что если примет его дары, то оскорбит Бога, а к тому вернутся демоны. И. В. был крайне нетерпим к любому проявлению алчности, в первую очередь среди монахов. Так, один монах передал И. В. немного овощей из своего тщательно охраняемого огорода. Когда любимый ученик И. В., Исихий, принес их авве, тот спросил, неужели он не чувствует исходящего от них зловония скупости. Иероним отмечает, что И. В. был способен по запаху, исходящему от человека или предметов, к-рых он касался, определить, каким грехом тот отягощен или «каким демоном охвачен» (Hieron. Vita Hilar. 28).

На 65-м году жизни И. В., устав от беспрерывного потока посетителей и страстно мечтая об отшельнической жизни, покинул Палестину. Остальная часть его жизни прошла в постоянных скитаниях в поисках места, где он мог бы без рассеяния служить Богу. Сначала И. В. отправился в Египет, где, в частности, посетил мон-рь прп. Антония. Святой к тому времени уже умер. И. В. провел в обители нек-рое время и затем подвизался в различных пустынных местах (в т. ч. в Ливии), однако чудеса, совершенные им, вновь привлекли к нему людей, и тогда он отплыл с одним учеником на Сицилию. Однако и здесь история повторилась, тогда И. В. решил найти к.-н. «варварскую» местность, где еще не было христиан, и отправился в Эпидавр в Далмации. Но через неск. дней он уничтожил там страшного змея, опустошавшего местность (Ibid. 39). Здесь же он совершил еще одно чудо, укротив бушевавшее после землетрясения море, к-рое грозило смыть город (Ibid. 40).

И. В., сокрушаясь, что «даже если язык молчит о нем, то чудеса говорят» (Ibid. 39), бежал ок. 365 г. на Кипр. Сначала он подвизался близ Пафоса, но и здесь многочисленные посетители досаждали ему. Спустя 2 года Исихий нашел ему труднодоступное место в горах, где росли фруктовые деревья (плодов к-рых он, однако, не ел) и был источник. Также здесь были руины старинного храма, в к-ром обитали демоны, оглашавшие окрестности криками днем и ночью. Местность понравилась И. В., и он провел там последние 5 лет жизни (Ibid. 43). Здесь в 367 г. его навестил Епифаний, с которым тот познакомился еще в монастыре св. Илариона близ Газы. И. В. предсказал ему избрание архиепископом Кипрским (Vita S. Epiphanii. 33 // PG. 41. Col. 66). Перед смертью И. В. распорядился о немедленном погребении, чтобы местные жители не смогли сделать его мощи предметом поклонения. В момент смерти И. В. Исихий находился в Палестине, однако, узнав о смерти наставника, вернулся на Кипр и, обманув бдительность местных жителей, охранявших могилу, увез тело И. В. в Палестину, в мон-рь св. Илариона, где оно и было похоронено. Однако и на месте первоначального погребения преподобного на Кипре продолжали совершаться чудеса (Hieron. Vita Hilar. 47).

Ист.: BHG, N 751-756n; BHO, N 380-382; BHL, N 3880; PL. 23. Сol. 29-64; PG. 65. Col. 164, 241; ActaSS. Oct. T. 9. P. 43-59; Rossi F. Vita di St. Ilarione e Martirio di St. Ignazio vescovo d'Antiocha: Transcritti e tradotti dai Papiri Copti del Museo di Torino // Memorie della Reale Accad. delle Scienze di Torino. Torino, 1888. Ser. 2. Pt. 38. P. 7-52, 75-94; Житие прп. отца нашего Иллариона Великого / Пер.: И. Помяловский // Палестинский патерик. СПб., 1893. Вып. 4; Παπαδόπουλος-Κεραμεύς. ᾿Ανάλεκτα. Τ. 5. Σ. 82-136; Apopht. Patr. (Guy). Т. 1. P. 192-193; Т. 3. P. 12-13.

Лит.: ActaSS. Oct. T. 9. P. 16-43; Феодосий (Олтаржевский), иером. Палестинское монашество с IV до VI в. // ППС. 1896. Т. 15. Вып. 2(44). С. 4-23; Nau F. St. Jérôme hagiographe // ROC. 1900. Vol. 5. P. 654-659; Winter P. Der literarische Character der «Vita beati Hilarionis des Hieronymus». Zittau, 1904; Labriolle P., de. Vie de Paul de Thèbes et vie d'Hilarion. P., 1907; Strout R. F.The Greek Versions of Jerome's Vita Sancti Hilarionis // Studies in the Text Traditions of St. Jerome's Vitae Patrum / Ed. W. A. Oldfather et al. Urbana, 1943. P. 312-332; Gordini G. D. Ilarione // BiblSS. Vol. 7. Col. 731-733; Camelot P.-Th. Hilarion de Gaza // DHGE. T. 24. Col. 471-472.

А. Б. Ванькова

Почитание

Киприоты отождествляют место подвигов И. В. с пещерой на вершине скалы близ дер. Эпископи к северо-востоку от Пафоса. Рядом находится небольшая совр. ц. во имя И. В., а под скалой - развалины средневек. церкви во имя этого святого (построенной на фундаменте византийской), разрушенной землетрясением 1953 г. В кон. XII в. прп. Неофитом Затворникомбыло написано Похвальное слово святому (BHG, N 756), свидетельствующее о почитании И. В. на Кипре, и в особенности в окрестностях Пафоса.

Ок. 570 г. анонимный паломник из Плаценции (ныне Пьяченца, Италия) упоминал о гробнице И. В. близ Газы.

Согласно преданию, зафиксированному в XVII в., мощи И. В. и его учеников Агафона и Пиамуна (Пимена) были перенесены 2 монахами из Палестины во Францию по повелению имп. Карла Великого. Святыня была помещена в приорате Дюравель, основанном в качестве дочерней обители аббатства Муасак (Vidal J., de. Traicté des reliques et vies des saincts Hilarion, Agaton et Piamon abbés et anachorètes d'Orient, contenant l'histoire de leurs hauts-faits et les oeuvres de la translation de leurs reliques en France dans la ville de Duravel en Quercy. Cahors, 1664). В 1854 г. предание о перенесении мощей И. В. было исследовано болландистом В. Де Буком (ActaSS. Oct. T. 9. P. 37-40), к-рый пришел к выводу, что оно не может быть подтверждено данными источников. Тем не менее Де Бук склонялся к признанию подлинности мощей, хранившихся в Дюравеле, отметив факт привоза нек-рых реликвий с Востока в годы правления Карла Великого. Исследователь указал на упоминание о мощах И. В. в перечне реликвий мон-ря Муасак, к-рый он датировал XII в. Согласно этому источнику, святыня была подарена мон-рю «королем Карлом». Об особом почитании И. В. и его учеников в Муасаке свидетельствует наличие его памяти в монастырских литургических книгах (в более поздних бревиариях память И. В. указана в категории duplex). Память святого была внесена в литургические книги еп-ства Каор, на территории к-рого находился приорат Дюравель. В 1518 г. в сел. Дюравель действовало братство св. Илариона.

Предание о том, что святыня была подарена монастырю Муасак Карлом Великим, скорее всего является недостоверным. Приорат Дюравель был основан аббатом Дурандом лишь в 1055 г., сведения о почитании И. В. в Муасаке до XII в. отсутствуют, в т. ч. в каролингской «Муасакской хронике», охватывающей период до 818 г. (MGH. SS. T. 1. P. 280-313). Предание о мощах И. В. сходно с легендой о перенесении в Муасак мощей св. Киприана Карфагенского и Сциллийских мучеников. Согласно этой легенде, записанной в «Муасакской хронике» аббата Эмери де Пейрака (1377-1406), мощи святых были подарены Карлу Великому халифом Харуном ар-Рашидом и тот поместил их в Лионе. Во время нашествия варваров мощи были перенесены в сел. Сен-Сиприен (совр. деп. Ло), где ок. 1076 г. был основан приорат Муасака. Узнав о наличии там святыни, аббат Рогерий торжественно перенес мощи в Муасак (1122). Действительное происхождение мощей, хранившихся в Сен-Сиприене, остается неизвестным. Блж. Ален де Сольминиак, еп. Каорский (1637-1659), высказывая сомнение в их подлинности, писал лионскому духовенству: «Среди многочисленных злоупотреблений, обнаруженных мною во время первого посещения своего диоцеза, есть одно, характерное для всех - почти в каждой церкви имеются мощи, либо подложные, либо не имеющие никакого свидетельства об их подлинности» (Albe. 1911. P. 727). В 1660 г. еп. Николя де Севен велел произвести каноническое освидетельствование мощей, хранившихся в Дюравеле. Согласно акту освидетельствования, мощи покоились в каменном саркофаге, установленном за главным алтарем церкви. В храме находились витражи с изображением И. В., Агафона и Пиамуна. Доказательства подлинности мощей не были обнаружены, что привело к временному запрету их почитания.

В сел. Дюравель сохранилась церковь бывш. приората, сооруженная в XI-XII вв. на месте более раннего храма св. Стефана. От ранней церкви сохранилась 3-нефная крипта VIII-IX вв., перестроенная в XI в. Наличие крипты позволяет предположить, что в эпоху Каролингов в Дюравеле находились некие святыни. Возможно, это были мощи святых, идентифицированные после основания приората как мощи И. В., Агафона и Пиамуна. Тогда же возникла легенда об их перенесении по повелению Карла Великого. В наст. время мощи 3 святых хранятся в каменном саркофаге, частицы мощей - в 3 деревянных бюстах-реликвариях XVIII в. Раз в 5 лет совершается процессия с реликвариями и поклонение мощам.

Рука И. В. хранилась в Венеции, в мон-ре Сан-Джорджо Маджоре. Святыня была привезена с о-ва Кипр консулом Н. Микьели, к-рый в 1518 г. получил ее в подарок от настоятеля мон-ря св. Илариона и затем передал жен. мон-рю св. Екатерины в Венеции. В 1548 г. мощи были перенесены в Сан-Джорджо Маджоре.

Частицы мощей хранятся в ц. вмч. Мины в Ираклио (Крит), в мон-рях Киккском (Кипр), Пресв. Богородицы Прусиотиссы (Эвритания, Греция), свт. Николая Чудотворца Калтезон (Καλτεζῶν) (Аркадия, Греция), Кехровуниу (о-в Тинос, Греция), Благовещения, или Кипуреон (Κηπουραίων) (Кефалиния, Греция) (Meinardus O. F. A. A Study of the Relics of Saints of the Greek Orthodox Church // Oriens Chr. 1970. Bd. 54. S. 192).

Н. В. Герасименко, Э. П. И.

 

Ни один священник его отпевать не хотел — Как, самоубийца, да еще некрещеный? А этот, про которого прослышала Анна, подумал-подумал и согласился. Ничего, говорит, что некрещеный. Мы его заочно покрестим и заодно сразу же и отпоем.

Олеся Николаева. «Мене, текел, фарес»

О неуставной службе мученику Уару

В докладе на епархиальном собрании Москвы 2003 г. Святейший Патриарх Алексий II отметил: «В последнее время все более получает распространение почитание святого мученика Уара. В честь его строятся часовни, пишутся иконы. Из его жития следует, что он имел особую благодать от Бога молиться за некрещеных умерших людей. Во времена воинствующего атеизма в нашей стране много людей выросло и умерло некрещеными, и их верующие родственники хотят молиться об их упокоении. Такая частная молитва никогда не запрещалась. Но в церковной молитве, за богослужением, мы поминаем лишь чад Церкви, приобщившихся к ней через Таинство Святого Крещения.

Некоторые настоятели, руководствуясь меркантильными соображениями, совершают церковное поминовение людей некрещеных, принимая массу записок и пожертвований на такое поминовение и уверяя людей, что такое поминовение равносильно Таинству Святого Крещения. У людей малоцерковных создается впечатление, что не обязательно принимать Святое Крещение или быть членом Церкви, достаточно лишь молиться мученику Уару. Такое отношение к почитанию святого мученика Уара недопустимо и противоречит нашему церковному вероучению» [5, с. 23–24]

Предстоятель Русской Церкви справедливо указал на то важное каноническое нарушение, которое, к сожалению, стало в последнее время уже довольно распространенным явлением.

Однако не житие святого мученика Уара дает основание к тем искажениям православного благочестия, о которых говорил Патриарх. Никто же не молится о язычниках, прибегая к помощи пророка Ионы, хотя корабельщики просили его: востани и моли Бога твоего, яко да спасет ны Бог, да не погибнем (Иона 1, 6).

Для указанной антиканонической практики, к сожалению, имеется текстуальное основание в последних изданиях богослужебных Миней [7].

Так, под 19 октября приведены две службы мученику Уару — уставная и неуставная. Первая (на которую указывает Типикон) составлена вполне привычно и традиционно. Святой мученик прославляется купно с пророком Иоилем. Главный мотив богослужения можно выразить тропарем канона: «даждь молитвами твоими нам разрешение грехов, жития исправление, Уаре» (Песнь 9, c. 469).

Вторая же служба — о которой Типикон вовсе не упоминает — начинается с довольно нетрадиционного и претенциозного названия: «Ина служба, бденная, святому мученику Уару, емуже дана бысть благодать умолити за умершие Клеопатрины прародители, не сподобльшияся прияти святаго Крещения» [7, c. 469].

По поводу такого названия следует заметить следующее.

Во-первых, представлена не просто служба в честь такого-то Божия угодника, как это бывает в Минее всегда, но заявляется определенная цель, как бы сверхзадача: прославить Уара именно как молитвенника за некрещеных «Клеопатриных прародителей».

Для сравнения предположим, что некто захотел бы составить новую альтернативную службу«празднику Усекновения честной главы Иоанна Крестителя, емуже дана бысть благодать исцеляти от головной боли» — на том основании, что, дескать, молитва Предтече помогает при боли в голове. Либо кто-то составил бы новую службу «святителю Николаю, емуже дана бысть благодать избавление даровати воеводам неправедную смерть прияти имущим».Хотя Церковь такими словами и воспевает (Акафист, икос 6-й) Мирликийского чудотворца, это не дает оснований данный один-единственный эпизод из жизни святителя Николы делать определяющим в содержании и названии службы святому. Точно так же не следовало бы уже в названии службы обеднять обилие дарований славного мученика и чудотворца Уара.

Во-вторых, следует определенно сказать, что в названии этой второй, неуставной службы содержится если не прямая ложь, то бездоказательное и необоснованное заявление: не имеется никаких свидетельств о том, что у блаженной Клеопатры (память в тот же день, 19 октября) сродники были некрещеные. Вполне вероятно, что благочестивая и ревностная христианская жена была воспитана верующими родителями-христианами. Житие св. Уара не дает никаких оснований подозревать Клеопатриных близких в неверии и язычестве. Заявлять об этом следовало бы, имея хоть какие-нибудь факты, свидетельствующие об их нечестии.

Вспомним, что говорит житие. После мученической кончины Уара Клеопатра тайно похитила его тело и вместо своего умершего мужа взяла «…мощи святого Уара, принесла их, как некую драгоценность, из Египта в Палестину и в своем селении, называемом Эдра, которое находилось около Фавора, положила с своими предками» [4, с. 439]. Через некоторое время святой Уар явился во сне Клеопатре и сказал: «Или ты думаешь, что я не чувствовал ничего, когда ты взяла мое тело из груды трупов скота и положила меня в своей комнате? Разве я не внимаю всегда твоим молитвам и не молюсь за тебя Богу? И прежде всего я умолил Бога о сродниках твоих, с которыми ты положила меня в гробнице, чтобы им были отпущены грехи их» [4, с. 441].

В-третьих, если даже допустить, что среди Клеопатриных сродников и были некрещеные и неверующие во Христа люди, они Промыслом Божиим оказались в склепе, освященном благодатью, исходящей от мощей святого Уара: «Земля на нейже терпеливейшее тело твое, мудре, лежит, Божественне освятися» (Канон, Песнь 9-я уставной службы, c. 469).Бог всесилен даже воскресить мертвых от прикосновения к мощам угодников Своих, как это было со святым пророком Елиссеем: повергоша мужа во гробе Елиссеове и впаде тело человека мертва, и прикоснуся костем Елиссеовым, и оживе, и воста на ноги своя (4 Цар. 13, 21).

Никому, правда, еще пока не пришло в голову составить новую службу «пророку Елиссею, емуже дана бысть благодать воставляти умершия на ноги своя».

Заметим также, что если в фамильном склепе и находились некрещеные сродники, ни сама Клеопатра не молилась об их спасении Христу, ни у святого мученика Уара не просила об этом молитв. Ходатайство свое пред Господом мученик осуществлял, предстоя престолу Вседержителя, а вовсе не советуясь с живущими на грешной земле.

Рассмотрим содержание богослужебного текста неуставной службы мученику Уару по Минее [7].

Стихиры на «Господи, воззвах» малой вечерни утверждают про святого Уара, будто «егоже молитвами прощает умершия язычники Владыка Христос» [7, c. 469]. «Невернииизбавляются умершия и от мест адовых свобождаются молитвами Уара мученика» [7, c. 469].

Из такого более чем сомнительного тезиса вытекает следующее первое робкое прошение:«Приими жалость нашу, мучениче, да помянеши во тьме и сени смертней седящия осужденныя, яже от нас сродники, и Господа Бога да умолиши исполнити о них наша прошения» [7, c. 470].

На велицей вечерни в стихирах на «Господи, воззвах»эта тема развивается с большим дерзновением: «умоли Христа Бога всяческих ущедрити наша сродники, веры и Крещения не достигшия, помиловати оных и спасти души наша» [7, c. 471].

В конце стихир приведен «славник» объемом более чем на полстраницы, в котором содержатся такие «настоящия вопления»: «Воспомяни… веры и Крещения святаго православно не достигшия, но тако в недоумениих, яко и в прекословиих, обольщенныя и всеразлично падшия, услыши, великомучиниче, настоящия вопления, и умоли дати утесненным оным прощение, и отпущение, и от скорбных избавление» [7, c. 472].

Тема вымаливания неверующих и некрещеных усиливается в стихирах «на литии».

«…Помяни наша сродники… яже инославием отчужденныя умершия, неверныя и некрещеныя, и моли Христа Бога даровати сим прощение и отпущение» [7, c. 472, 473].

«Еже за неправославных умоление, умерших уже многолетне… и ныне прилежно помолися, мучениче, от затвор адских избавити и от горести свободити непреходныя, иже… спасительнаго же порождения не приемшия и Православныя веры отчужденныя, ускори убо еже испросити оным от Христа Бога прощение и отпущение, и велию милость»[7, c. 473].

В «славнике» стихир «на стиховне» вновь утверждается о Клеопатре, что «сия обретает свояневерныя сродники, молитвами славнаго мученика от горести вечных мук избавлены». Это дает составителю канона основание к молитвенному воззванию: «Темже и наша родители и ближники ихже, жалеюще, печемся яже веры и Крещения святаго отчужденныя…испросити у Христа Бога плачу их пременение, и от тьмы безконечныя милостивое избавление» [7, c. 474, 475].

В стихире по 50-м псалме содержится прошение: «…избавити наша неверныя сродники и прародители и всех, о нихже молимся, от лютаго и горькаго томления» [7, c. 477].

В каноне службы тема молитвенного ходатайства к мученику Уару за некрещеных усиливается никогда не встречающимся в иных известных церковных текстах обращением с тем же прошением к Самой Божией Матери отмаливать всех без исключения некрещеных и инославных умерших.

«Избави теплыми Твоими молитвами от лютых мук неверныя наша и некрещеныясродники… и подаждь оным избавление и велию милость» (Богородичен седален, c. 479).

«…Ходатайствуй неотступно о милости к милостивому Твоему Сыну и Владыце, еже помиловати и простити грех инославия умершим сродником нашим» (Песнь 9, c. 484).

Не только Пресвятая Богородица, но и ангельские чины подвигаются на молитву за неверных:«Лик святых Сил Небесных подвигни с собою на молитву, мучениче, и сотвори дело пречудно… неверно умершим прародителем и еже с ними воспоминаемым еже даровати сим от Господа прощение и велию милость» (Песнь 3, c. 478.

В союзники и помощники мученику Уару канон предлагает иных святых:

«Яко послушал еси святыя Твоя, Господи, еже помиловати неверныя умершия, ихже и днесь приводим Ти на молитву, да прошения их ради ущедриши инославно умершия» (Песнь 8, c. 483). Прошение это примечательно, поскольку обязывает не одного мученика Уара, но целый собор святых угодников Божиих просить о спасении некрещеных: «Агнче Божий, Пречистою Своею Кровию нас искупивый, Феклино и блаженного Григория моление услышав, Мефодия со многими и Макария прием прошения, и отраду, и избаву зловерным подав умершим, и Златоустаго о сих молитися написати воздвигнув, приими убо, Владыко, с сими славного Уара и молитвами их воспоминаемыя от нас прости и помилуй» (Песнь 8, c. 483).

Епископ Афанасий (Сахаров) отмечал [2], что здесь упоминается молитва святителя Григория Двоеслова о царе Траяне и молитва святителя Мефодия Константинопольского с собором отец о царе Феофиле — так что это были молитвы не «за язычников» или «за еретиков», а «за царя», согласно апостольской заповеди совершать молитвы за царя и за всех иже во власти суть (1 Тим. 2, 2). Молитвы остальных упомянутых в каноне угодников Божиих относятся, очевидно, к разряду «частных», а не «общественных».

Практически во всех тропарях канона, равно как и в Светильне, содержится одно и то же прошение «…веры, и Крещения отчужденныя умершия наша сродники и всем… даровати прощение и велию милость» (Песнь 5, c. 481).

Венчают службу стихиры «на хвалитех», где встречаются рефреном такие воззвания:

«…Егоже моли простити умершия инославно» [7, c. 485].

«…Егоже моли послати милость умершим в неверии» [7, c. 485].

Последней печатью «хвалитных» стихир является «славник» объемом полстраницы, содержащий, в частности, такие воззвания: «…Воспомяни воспоминаемыя выну наши деды и прадеды, и яже с ними вочтенныя, елицы противобожне погребенныя, умершия некрещеныя. За сих убо предстани ко Христу Богу… и потщися испросити оным от вечныя тьмы избавление» [7, c. 486].

О канонической недопустимости
церковного поминовения неправославных

Каноническое сознание древней Церкви совершенно не допускало молитвенного общения с еретиками, иудеями и язычниками. Такой запрет на молитвенное общение относился как к живым, так и к умершим. Как справедливо отметил протоиерей Владислав Цыпин, «усопшие христиане остаются членами Церкви, и поэтому Церковь возносит за них свои молитвы как и о живых своих членах», поэтому «Церковь может, конечно, отпевать лишь тех, кто принадлежит лишь ей» [15, c. 322].

Наглядно показать это можно, сравнив вышеприведенные цитаты из неуставного канона мученику Уару с церковным каноном из службы Троицкой родительской субботы, помещенной в Цветной Триоди. В этом богослужебном последовании буквально в каждой песне канона отмечается, что поминает Церковь лишь крещеных православных людей, в вере и благочестии окончивших свою земную жизнь.

«Вси помолимся Христу, творяще память днесь от века мертвых, да вечнаго огня избавит я, в вере усопшыя, и надежде жизни вечныя» (Песнь 1).

«Видите, видите, яко Аз есмь Бог ваш, праведным судом водрузивый пределы жизни, и в нетление от тли приемляй вся, усопшыя в надежди вечнаго воскресения» (Песнь 2).

«Присномутное жития море преплывшыя Христе, в нетленное твоего жития сподоби пристанище притещи, православным житием окормленныя» (Песнь 3).

«Отцы и праотцы, деды и прадеды, от первых и даже до последних, во благозаконии умершыя и благоверии, вся помяни Спасе наш» (Песнь 4).

«Огня приснопалящаго, и тмы несветимыя, скрежета зубнаго, и червия безконечно мучащаго, и всякаго мучения избави Спасе наш, вся верно умершыя» (Песнь 5).

«От века яже приял еси верныя Боже, род всякий человеческий, сподоби во веки с служащими Ти славити Тя» (Песнь 6).

«В страшное Твое пришествие, Щедре, одесную овец Твоих постави, православно Ти в житии послужившыя Христе, и преставльшыяся к Тебе» (Песнь 7).

«Сокрушивый первее сень смертную, возсияв яко солнце из гроба, сыны воскресения Твоего сотвори, Господи славы, вся умершыя в вере, во веки» (Песнь 8).

«Всякий возраст, старцы, и юныя младенцы, и дети, и ссущыя млеко, мужеское естество и женское, упокой Боже, яже приял еси верныя» (Песнь 9).

В богородичных тропарях этой службы, в отличие от неуставной службы мученику Уару, Церковь испрашивает ходатайство у Пречистой Девы Марии лишь за верных: «Струи живыя источник запечатанный, показалася еси Богородице Дево, без мужа бо Господа рождши, безсмертияверныя напояеши водою во веки» (Песнь 8).

Пространные и развернутые прошения об усопших читаются по Уставу на вечерне под День Святаго Духа — в особенности в третьей коленопреклоненной молитве, помещенной в Цветной Триоди. Но и в этой всеохватной молитве упоминаются исключительно православные христиане:«Услыши нас молящихся Тебе, и упокой души рабов Твоих, прежде усопших отец и братий наших, и прочих сродник по плоти, и всех своих в вере, о нихже и память творим ныне, яко в Тебе всех держава, и в руце Твоей содержиши вся концы земли».

Согласно Служебнику, на проскомидии совершается поминовение «о всех в надежде воскресения жизни вечныя и Твоего общения усопших православных». В чинопоследовании евхаристического канона литургии святителя Иоанна Златоуста содержатся следующие слова: «Еще приносим Ти словесную сию службу о иже в вере почивших… и о всяком Дусе праведном в вере скончавшемся», а также прошение: «И помяни всех усопших о надежди воскресения жизни вечныя». На литургии святителя Василия Великого предстоятель молится подобным образом: «Да обрящем милость и благодать со всеми святыми от века Тебе благоугодившими… и со всяким духом праведным в вере скончавшимся», и в завершение: «И помяни всех прежде усопших о надежде воскресения жизни вечныя» [11]. О неверующих ни св. Иоанн Златоуст, ни св. Василий Великий молитв не возносили, памятуя слова евангельские:иже веру имет и крестится, спасен будет, а иже не имет веры, осужден будет (Мк. 16, 16).

Святые Отцы поступали в полном соответствии с учением апостольским: Кое бо причастие правде и беззаконию, или кое общение свету ко тме, кое же согласие Христови с велиаром, или кая часть верну с неверным, или кое сложение Церкви Божией со идолы? (2 Кор. 6, 14–16).

* * *

Митрополит Макарий (Булгаков) писал: «Наши молитвы могут действовать непосредственно на души скончавшихся, если только они скончались в правой вере и с истинным раскаянием, т.е. в общении с Церковью и с Господом Иисусом: потому что в сем случае, несмотря на видимое удаление от нас, они продолжают вместе с нами принадлежать к одному и тому же телу Христову» [6, с. 456]. Он приводит выдержку из 5 Правила VII Вселенского Собора: «Грех к смерти есть, когда некие, согрешая, в неисправлении пребывают, и… жестоковыйно возстают на благочестие и истину… в таковых несть Господа Бога, аще не смирятся и не истрезвятся от своего грехопадения». В этой связи владыка Макарий замечает: «Умершие в смерт­ных грехах, в нераскаянности и вне общения с Церковью не удостоиваются ея молитв, по этой заповеди апостольской» [6, с. 450 ].

Постановления Лаодикийского Поместного Собора однозначно запрещают молитву за живых еретиков: «Не подобает молитися с еретиком или отщепенцем» (Правило 33). «Не должно принимати праздничные дары, посылаемые от иудеев или еретиков, ниже праздновати с ними» (Правило 37). Тот же Лаодикийский Собор запрещает членам Церкви молитвенное поминовение умерших, погребенных на неправославных кладбищах: «На кладбища всяких еретиков, или в так именуемыя у них мученическия места, да не будет позволено церковным ходити для молитвы, или для врачевания. А ходящим, аще суть верные, быти лишенными общения церковного на некое время» (Правило 9). В толковании на это Правило епископ Никодим (Милаш) отмечал: «Данное правило Лаодикийского Собора воспрещает православному или, как сказано в тексте “церковным”, каждому принадлежащему к Церкви, посещать ради молитвы и богослужения такие еретические места, так как в противном случае его можно заподозрить в склонности к той или иной ереси и не считать православным по убеждению» [10, с. 86].

В свете этого становится понятной древняя и повсеместная традиция отделять православные кладбища от прочих — немецких, татарских, еврейских, армянских. Ведь заупокойная молитва в кладбищенских храмах и часовнях совершается, согласно Служебнику, о «зде лежащих и повсюду православных» [11]. За «зде лежащих иноверцев» Церковь не молится.

Подобным образом Церковь не молится и за самоубийц. Правило святого Тимофея Александрийского, приведенное в Книге правил, запрещает церковное поминовение тех лиц, кто «подымет на себя руки или повержет себе с высоты»: «О таковом не подобает быти и приношение, ибо есть самоубийца» (Ответ 14). Святитель Тимофей даже предостерегает пресвитера, который подобные случаи «непременно должен со всяким тщанием испытывати, да не подпадет осуждению».

* * *

Примечательно, что в то время, как Святые Отцы запрещают молиться за живых и мертвых еретиков, они положительно решают вопрос о возможности церковной молитвы за отступников, по немощи и малодушию не выдержавших испытания во время гонений: «или пострадавших в темнице и побежденных гладом и жаждею, или вне темницы на судилище измученных, строганием и биением и напоследок преодоленных немощию плоти». «За таковых, — постановляет святитель Петр Александрийский,—когда некоторые по вере просят приношения молитв и прошений — праведно есть согласитися с ним» (см.: Книга правил, правило 11). Мотивируется это тем, что «сострадати и соболезновати плачущим и стенящим о преодоленных в подвиге… нимало не вредно ни для кого» [Там же].

Церковные канонические Правила не допускают возможности молиться за еретиков и язычников, но объявляют им анафему и тем самым лишают как при жизни, так и после смерти молитвенного общения с Соборной Апостольской Церковью.

Единственный случай литургического предстательства за некрещеных — молитвы и ектеньи за оглашенных. Но это исключение лишь подтверждает правило, так как оглашенные — это как раз те люди, которых Церковь не считает чужими по вере, поскольку они выразили сознательное желание стать православными христианами и готовятся к святому Крещению. При этом содержание молитв об оглашенных, очевидно, относится только к живым. Молитвенных чинов об умерших оглашенных не встречается.

Блаженный Августин писал: «Нимало не должно сомневаться, что молитвы св. Церкви, спасительное жертвоприношение и милостыни приносят пользу умершим, — но лишь тем, которые прежде смерти жили так, чтобы по смерти все это могло быть для них полезным. Ибо для отшедших без веры, споспешествуемой любовию, и без общения в таинствах напрасно совершаются ближними дела того благочестия, коего залога они не имели в себе, когда находились здесь, не приемля или всуе приемля благодать Божию и сокровиществуя себе не милосердие, а гнев. Итак, не новыя заслуги приобретают для умерших, когда совершают за них что-либо доброе знаемые, а только извлекают последствия из прежде положенных ими начал» [6, с. 457].

В Русской Православной Церкви Святейший Синод впервые разрешил в 1797 году православным священникам при сопровождении в известных случаях тела усопшего неправославного ограничиваться только пением Трисвятого. В «Настольной книге священно-церковнослужителей» указывается: «Запрещается погребение иноверцев по обряду Православной Церкви; но если умрет иноверец христианского исповедания и не „будет священника или пастора ни того исповедания, к которому умерший принадлежал, ни иного, то проводить труп с места до кладбища обязан священник православного исповедания по правилам, в своде церковных законов означенным», согласно которым священнику следует усопшего „«провождать с места до кладбища в ризах и епитрахили и опускать в землю при пении стиха:Святый Боже» (Указ Святейшего Синода от 24 августа 1797 г.)» [3, с. 1346].

Святитель Филарет Московский в этой связи замечает: «По правилам церковным было бы справедливо, если бы Св. Синод и сего не разрешил. Разрешая сие, он употребил снисхождение и оказал уважение душе, имеющей на себе печать крещения во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Более требовать нет права» [3, с. 1347].

Настольная книга поясняет также следующее: «Обязательность для православного священника погребения иноверца христианского исповедания обусловливается отсутствием духовнаго лица других христианских исповеданий, в чем православный священник и должен убедиться, прежде чем исполнит просьбу о погребении им иноверца (Церковный вестник. 1906, 20).

Святейшим Синодом в определении от 10–15 марта 1847 года было постановлено: 1) при погребении военных чинов римско-католическаго, лютеранскаго и реформатскаго исповеданий православное духовенство может, по приглашению, исполнять только то, что сказано в указе Св. Синода 24 авг. 1797 г. (провожать до кладбища с пением Трисвятого. — свящ. К.Б.); 2) православное духовенство не имеет права отпевать таковых умерших по чиноположению Православной Церкви; 3) тело умершаго иноверца христианскаго исповедания не может быть вносимо пред погребением в православную церковь; 4) полковое православное духовенство по таковым чинам не может совершать домовых панихид и включать их в церковное поминовение (Дело Архива Св. Синода 1847 г., 2513)» [3, с. 1346].

Такая норма благочестия, запрещающая отпевать инославных, соблюдалась повсеместно во всех поместных Православных Церквах. Однако в середине XIX века это положение было нарушено.»Константинопольский патриарх Григорий VI в 1869 году установил особый чин погребения усопших неправославных, принятый и Еллинским Синодом. Чин этот состоит из Трисвятого, 17-й кафизмы с обычными припевами, Апостола, Евангелия и малого отпуста» [9, с. 28].

В самом принятии этого чина нельзя не усмотреть отступления от святоотеческой традиции. Данное нововведение проводилось у греков параллельно с принятием нового, изданного в Афинах в 1864 году так называемого «Типикона Великой Константинопольской Церкви», суть которого сводилась к реформированию и сокращению уставного богослужения. Дух модернизма, расшатывающий устои Православия, подвигал составлять подобные чинопоследования и в Русской Православной Церкви. Как отмечал протоиерей Геннадий Нефедов,»перед самой революцией в петроградской Синодальной типографии было напечатано особой брошюрой славянским шрифтом “Чинопоследование над усопшим неправославным”. Этот чин указывается совершать и вместо панихиды, с опущением прокимна, Апостола и Евангелия» [9, с. 29].

Само это «Чинопоследование над усопшим неправославным» появилось в нашей Церкви как проявление революционно-демократических и обновленческих умонастроений, пленявших в начале XX века умы иных богословов и священнослужителей. Его текст совершенно не может быть оправдан с позиции церковно-канонической. Текст этого «Чинопоследования» в Требнике [12] содержит ряд нелепостей.

Так, например, в начале «Чинопоследования» сказано: «Аще некия ради благословныя вины, прилучится священнику православному совершати погребение тела усопшагонеправославного» [12, с. 342]. Выше мы уже показали, что церковные каноны никакой«благословныя вины» здесь не допускают.

После обычного молитвенного начала «Чинопоследование» приводит Псалом 87, в котором содержатся, в частности, такие слова: Еда повесть кто во гробе милость Твою, и истину Твою в погибели; еда познана будут во тьме чудеса Твоя, и правда Твоя в земли забвенней(Пс. 87, 12–13). Если уточнить, что церковно-славянское слово еда означает «разве, неужели», Псалом станет обличением читающим его над неправославным умершим.

После этого приводится Псалом 118, воспевающий ходящих в Законе Господнем (Пс. 118, 1). Святитель Феофан Затворник в толковании на этот Псалом приводит святоотеческое суждение: «Не те блаженные, которые пятнают себя грехом в развращении века, но те, которые непорочни в пути и ходят в Законе Господни» [14, с. 12].

Справедливости ради следует отметить, что в изданиях Требника последних десяти-пятнадцати лет это «Чинопоследование» уже не печатается.

Правильной с точки зрения православного традиционного отношения к рассматриваемому вопросу следует считать позицию монаха Митрофана, издавшего в 1897 году книгу «Загробная жизнь». Приведем из нее несколько цитат.

«Наша св. Церковь об усопших молится так: “Упокой, Господи, души рабов Твоих, преставившихся в вере и надежде воскресения. Упокой, Господи, всех православных христиан”. Вот о ком молится Церковь и с кем она в неразрывном союзе и общении. Следовательно, нет союза и общения с умершими нехристианами и с неправославными… Для истинного христианина, кроме самоубийства, никакой род смерти не расторгает союза и общения с живым — с Церковью… О нем молятся святые, молятся и живые, как о живом члене единого живого тела».

«Испросим, все ли находящиеся в аде могут через наши молитвы получить освобождение? Церковь молится о всех умерших, но только умершие в истинной вере непременно получат освобождение от адских мук. Душа, пребывая в теле, обязана и сама заранее позаботиться о будущей своей жизни, должна заслужить, чтобы по переходе в загробную жизнь ходатайство живых могло доставить ей облегчение и спасение».

«Грехи, составляющие хулу на Духа Святого, то есть неверие, ожесточение, отступничество, нераскаяние и им подобные, делают человека вечно погибшим, и таким умершим ходатайства Церкви и живых нисколько не помогут, потому что они жили и умерли вне общения с Церковью. Да о таковых Церковь уже и не молится» [8, с. 52, 133, 134].

Здесь автор, очевидно, имеет в виду слова Евангелия: Иже аще речет слово на Сына человеческаго, отпустится ему; а иже речет на Духа Святаго, не отпустится ему ни в сей век, ни в будущий (Мф. 12, 32). Из этих слов Спасителя многие естественно заключали, что в принципе отпущение грехов возможно и по смерти грешника. Митрополит Макарий (Булгаков) в этой связи замечает: «О скончавшихся с хулою на Духа Святаго, или, что то же, в смертном грехе, и не раскаявшихся Церковь не молится, и вот потому-то, как сказал Спаситель, хула на Духа Святаго не отпустится человеку ни в сей век, ни в будущий» [6, с. 451].

Преподобный Феодор Студит не допускал открытогопоминовения на литургии усопших еретиков-иконоборцев [13, с. 634].

Приведем ряд высказываний Святых Отцов, в которых они, призывая к молитве за умерших, не допускали ее церковного совершения за скончавшихся вне церковного общения — еретиков и некрещеных.

Блаженный Августин: «Вся Церковь соблюдает это, как преданное от Отцев, чтобы за скончавшихся в общении тела и крови Христовой молиться, когда воспоминаются они в свое время при самом жертвоприношении» [6, с. 455].

Святитель Григорий Нисский: «Это есть дело весьма богоугодное и полезное — при божественном и преславном таинстве совершать поминовение о усопших в правой вере» [6, с. 453].

Преподобный Иоанн Дамаскин: «Таинники и самовидцы Слова, покорившие круг земный, ученики и божественные Апостолы Спасителя не без причины, не напрасно и не без пользы установили при страшных, пречистых и животворящих тайнах совершать поминовение о верных усопших» [6, с. 453].

Святитель Иоанн Златоуст: «Когда весь народ и священный собор стоят с простертыми к небу руками, и когда предлежит страшная жертва: как не умилостивим мы Бога, молясь за них (умерших)? Но это о тех только, которые в вере умерли» [6, с. 455].

О поминовении неправославных
в домашней молитве

В приведенных нами вначале словах Святейшего Патриарха Алексия на Московском епархиальном собрании 2003 года отмечалось, что лишь частная, домашняя молитва допускается и всегда допускалась за некрещеных, но «за богослужением мы поминаем лишь чад Церкви, приобщившихся к ней через Таинство Святого Крещения» [5, с. 24]. Это разделение на церковную и частную молитву существенно.

Капитальный труд «О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви» [2] составил новомученик Афанасий (Сахаров), епископ Ковров­ский. В разделе «Канон мученику Уару об избавлении от муки в иноверии умерших» он пишет: «Древняя Русь при всей строгости своего отношения к умершим, находила возможным молиться не только об обращении живых к истинной вере, но и об избавлении от мук в иноверии умерших. При этом она прибегала к предстательству святого мученика Уара. В старинных канонах имеется специальный канон на сей случай, совершенно отличный от канона, помещающегося в октябрьской Минее под 19 числом» [2, с. 202].

Однако этот раздел, равно как и разделы «Молитва о некрещеных и мертворожденных младенцах» и «Молитва о самоубийцах», владыка Афанасий помещает в главе IV — «Поминовение усопших на домашней молитве». Он справедливо пишет: «На домашней молитве по благословению отца духовного может быть совершено поминовение даже и тех, кого нельзя поминать на церковном богослужении». «Поминовение усопших, по смирению и за послушание Святой Церкви, перенесенное на нашу домашнюю келейную молитву, будет ценнее в очах Божиих и отраднее для усопших, чем совершенное в храме, но с нарушением и пренебрежением уставов Церковных» [2, с. 201, 205].

При этом об уставном общественном богослужении он замечает: «Все заупокойные последования точно определены в своем составе, точно назначено и время, когда они могут или не могут быть совершаемы. И этих установленных Святою Церковью пределов никто не имеет права преступать» [2, с. 195].

Итак, в церковном собрании, возглавляемом священником или епископом, нет никакой возможности легально молиться за некрещеных (равно как за неправославных и самоубийц). Отметим, что в трактате епископа Афанасия разбирается как уставное богослужение, так и службы по Требнику (чинопоследование отпевания, панихиды). При этом в первых трех главах никаких упоминаний о службе мученику Уару нет. Примечательно, что сам Владыка пишет в начале IV главы: «Мы коснулись всех разнообразных случаев, когда Святая Церковь разрешает или сама призывает, иногда усиленно призывает к молитве об усопших. Но все доселе перечисленные случаи поминовения усопших совершаются с иереем» [2, с. 195]. Таким образом, рассмотренное нами чинопоследование бденной неуставной службы мученику Уару не может быть признано ни православным богослужебным текстом, ни чином Православного Требника.

О возможности частного поминовения в домашней молитве тех умерших, кто не может быть помянут в церковном собрании, высказывались многие Святые Отцы.

Преподобный Феодор Студит находил возможным за таковых поминовение лишь тайное: «разве только каждый в душе своей молится за таких и творит за них милостыню» [13, с. 634].

Преподобный старец Лев Оптинский, не допуская церковной молитвы за скончавшихся вне Церкви (самоубийц, некрещеных, еретиков), завещал молиться за них келейно так: «Взыщи, Господи, погибшую душу отца моего: аще возможно есть, помилуй. Неизследимы судьбы Твои. Не постави мне в грех молитвы сей моей, но да будет святая воля Твоя» [2, с. 204].

Преподобный старец Амвросий Оптинский писал одной монахине: «По церковным правилам поминать самоубийцу в церкви не следует, а сестра и родные могут молиться о нем келейно, как старец Леонид разрешил Павлу Тамбовцеву молиться о родителе его. Выпиши эту молитву… и дай ее родным несчастного. Нам известны многие примеры, что молитва, переданная старцем Леонидом, многих успокаивала и утешала и оказывалась действительною перед Господом» [1, с. 106].

Приведенные нами свидетельства Святых Отцов заставляют, в полном согласии со словом Святейшего Патриарха Алексия II, ставить в нашей Церкви вопрос об упразднении из годового богослужебного круга не предусмотренной Типиконом неуставной бденной службы мученику Уару, как противоречащей каноническим церковным нормам.

По всей вероятности, только канон мученику Уару (но, разумеется, не последование «Всенощного бдения») можно в частных случаях «некия ради благословныя вины» рекомендовать для домашней келейной молитвы за умерших неправославных сродников с обязательным запрещением читать этот канон в православных храмах и часовнях на общественных богослужениях и требах.

ЛИТЕРАТУРА

1. Амвросий Оптинский, преп. Собрание писем к монашествующим. Вып. II. Сергиев Посад, 1909.

2. Афанасий (Сахаров), епископ. О поминовении усопших по Уставу Православной Церкви. СПб., 1995.

3. Булгаков С.Н. Настольная книга для священно-церковнослужителя. М.: 1993.

4. Димитрий Ростовский, свят. Жития святых. Октябрь. 1993.

5. Журнал Московской Патриархии. 2004, № 2.

6. Макарий (Булгаков), митр. Православно-догматическое богословие. Т. II. СПб., 1857.

7. Минея. Октябрь. М.: Изд. Московской Патриархии, 1980.

8. Митрофан, монах. Загробная жизнь. СПб., 1897; Киев, 1992.

9. Нефедов Г., прот. Таинства и обряды Православной Церкви. Ч. 4. М., 1992.

10. Никодим (Милаш), епископ. Правила Православной Церкви с толкованиями. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1996.

11. Служебник. М.: Изд. Московской Патриархии, 1977.

12. Требник. Ч. 3. М.: Изд. Московской Патриархии, 1984.

13. Феодор Студит, преп. Творения. Т. II. СПб., 1908.

14. Феофан Затворник, свят. Толкование на 118 Псалом. М., 1891.

15. Цыпин В., прот. Церковное право. М., 1996.

Протоиерей Константин Буфеев

 

Святые бессребреники Косма и Дамиан были родные братья. Отечество их — Асия. Так в древние времена называлась часть Малой Азии. Ни время их рождения, ни время смерти неизвестно. Несомненно только то, что они жили не позднее IV века. Так нужно думать, во-первых, потому что в первой половине V века, при императоре Феодосии младшем, устрояли во имя их святые храмы, во-вторых потому, что копты, отделившиеся от православия со времен Халкидонского собора (431 г.), признают их в лике святых, тогда как живших после сего времени святых они не принимают.

Отец их был грек и язычник, мать — христианка, по имени Феодотия. В ранних летах они лишились своего родителя, но это послужило к их счастию. Мать могла свободнее заняться воспитанием детей. Решившись на всю жизнь остаться вдовою, она ревностно исполняла закон христианский; отказавшись от всех радостей жизни, она о том только заботилась, чтобы угодить Господу. Словом, была истинною вдовицею, каких восхваляет апостол Павел: истинная вдовица и уединена, уповает на Бога и пребывает в молитвах и молениих день и нощь (1 Тим. 5, 5).

Поэтому Святая Церковь причла ее к лику святых, наименовала преподобною и творит память ее вместе с ее чадами . Можно понять, какое воспитание получили дети под руководством такой матери. С самого младенчества она старалась внушить им страх Божий и любовь к добродетели. А как скоро дети стали приходить в возраст, она отдала их в научение грамоте к некоему богобоязненному мужу. Здесь, конечно, главной наукой было Божественное Писание, но в то же время они, движимые любовью к страждущему человечеству, изучали врачебную науку, узнавали целительные свойства трав и растений.

 

Господь благословил благое их намерение и даровал им особенную благодать — дар исцелений и чудотворений. Болезни прекращались, как скоро начинали лечить Косма и Дамиан. Это, разумеется, привлекало к ним множество болящих всякого рода.

Слепые, хромые, расслабленные, бесноватые окружали чудотворцев. Но святые этим не отягощались. Мало того, чтобы быть доступнее для болящих, они сами искали их и для сего переходили из города в город, из веси в весь, и всем больным, без различия пола и возраста, звания и состояния, подавали исцеление.

И это делали они не для того, чтобы обогатиться или прославиться, но с самою чистою, высокою целью — служить страждущим ради Бога, любовь к Богу выразить в любви к ближним. Поэтому они ни от кого никогда не принимали никакой награды за свои труды, никаких даже знаков благодарности за собственные благодеяния. Они твердо знали—и верно сохранили заповедь Спасителя: болящия исцеляйте, прокаженныя очищайте, мертвыя воскрешайте, бесы изгоняйте: туне приясте, туне дадите (Мф. 10, 8).

Даром получили они благодать от Бога, даром и раздавали ее. Об одном только просили они исцеленных ими: чтобы те твердо веровали во Христа, свято жили во Христе; если же врачуемые еще не были просвещены светом Евангелия, то старались обратить их к христианской вере. Таким образом, врачуя телесные недуги, они в то же время врачевали и недуги душевные.

За это бескорыстное служение страждущему человечеству, за эти чудесные исцеления болезней неисцельных Святая Церковь величает их бессребрениками и чудотворцами.

Но не на людей только простиралась врачебная сила святых врачей. Они не забывали и бессловесных животных. Праведник милует души скотов, говорит слово Божие (Притч. 12, 10). Верные сей заповеди, они ходили по домам, пустыням и лесам, сами отыскивали болящих животных и подавали им исцеление. Благодарные животные чувствовали их благодеяния, знали своих благодателей и, как скоро сии показывались в пустынях, ходили вслед за ними целыми стадами.

Однажды случилось им зайти в одно пустынное место. Здесь они нашли едва живого верблюда. Сюда загнал и здесь разбил его диавол; святые сжалились над животным, исцелили его и отпустили здоровым в свое место. После, как увидим, животное не осталось неблагодарным к ним.

В таких делах милосердия прошла вся жизнь святых бессребреников. Братья никогда не расставались друг с другом, вместе молились, вместе ходили, вместе врачевали. И это они делали не без цели. Дав обет никогда ни от кого ничего не брать, они опасались, чтобы кто-нибудь тайно друг от друга не взял от исцеленных каких-либо даров. Всю свою жизнь хранили они обет свой, и только под конец ее одному из них Господь попустил нарушить его.

В те времена была некоторая жена, именем Палладия. Несколько лет страдая тяжкою болезнию, не получая облегчения ни от каких врачей, чувствуя уже приближение смерти, она вдруг услыхала о святых врачах, которые исцеляют всякие болезни.

С верою в чудодейственную их силу она послала просить их к себе. Святые исполнили ее просьбу, и, как только вошли в дом ее, больная получила исцеление и встала совершенно здоровою. В благодарность за исцеление она готова была отдать им все свое имение, предлагала богатые подарки, но святые ничего не принимали.

Тогда она придумала средство хотя бы одного из них упросить принять от нее ничтожный дар. Взяв три яйца, она тайно пришла к святому Дамиану и заклинала его именем Божиим взять от нее эти три яйца во имя Святой Троицы. Дамиан долго отказывался, но ради клятвы жены, ради имени Божия, уступил ее просьбе.

Косма об этом узнал, весьма огорчился и тогда же сделал завещание, чтобы, по преставлении их, не полагали вместе с ним тело Дамиана, как нарушившего обет Господу, взявшего мзду за исцеление. В ту же ночь явился Господь Косме и сказал: «Для чего ты скорбишь ради взятых трех яиц? Они взяты не ради мзды, но ради клятвы жены в Мое имя...» Косма утешился, но никому не сказал о своем видении. Сотворив после сего еще много знамений и чудес, с миром почил святой Косма.

Чрез несколько времени после его кончины почил с миром и святой Дамиан. Люди, чтившие их память, окружили тело Дамиана и недоумевали, где положить его. Завещание Космы было у всех в свежей памяти, нарушить его страшились.

И вот, когда они в недоумении стояли при святом теле, внезапно подошел к ним верблюд. Люди молчали, заговорил верблюд. «Человецы Божии, — так начал речь бессловесный, — много насладившиеся знамений и чудес от святых Космы и Дамиана, и не только вы, но и мы, животные, данные вам на службу Богом. Как слуга я пришел к вам поведать тайну Космы, чтобы не разлучать их друг от друга, но вместе положить их».

Верблюд этот был тот самый, который некогда был исцелен святыми. Люди, окружившие тело святого, возблагодарили Господа, так чудесно открывшего тайну Свою, и, положив святые мощи бессребреников в одну раку, погребли их на месте, называемом Фереман (ныне не существует, разрушен турками). Судя по описаниям подлинников, они скончались в средних летах.

Вскоре на месте их погребения устроена была церковь чудная и преславная, как говорит их жизнеописатель. В эту церковь из ближних и дальних стран стекались всякого рода болящие.

Видя такое неоскудное и неиждиваемое богатство святых, недужные постоянно окружали их храм. После сего можно судить, недужные постоянно окружали их храм. После сего можно судить, как много совершено было чудотворений святыми бессребрениками. Недаром жизнеописатель их говорит, что легче измерить море и пересчитать звезды, нежели поведать все чудеса святых. Из множества чудес он описал двенадцать, и довольно подробно. Димитрий, митр. Ростовский, в своих Четьях—минеях описал только два чуда. Мы из двенадцати кратко расскажем о шести.

В Феремане жил некто Малх. Однажды, отправляясь в далекий путь, он привел жену свою к церкви святых бессребреников и сказал ей: «Вот, я отхожу далеко, а тебя оставляю под покровительством святых Космы и Дамиана. Живи дома до тех пор, пока я не пришлю к тебе какой-нибудь знак, который ты верно узнаешь, что он мой». Сказав это, они расстались.

Через несколько времени диавол, приняв на себя вид знакомого человека, пришел к жене Малховой, показал ей тот самый знак, о котором говорил муж ее, и сказал: «Муж твой прислал меня, чтобы я проводил тебя к нему».

Жена, увидев знак, данный мужем, поверила, но идти к нему решилась не прежде, как провожатый дал клятву в церкви святых бессребреников на пути ничем не оскорблять ее. Но что значила клятва для беса? Ему нужно было ослабить в людях веру в покровительство святых бессребреников.

И вот, как только приехали они в дикое, пустынное место, дьявол столкнул женщину с ослицы, на которой она ехала, и хотел убить. Жена в ужасе вскричала: «Святии Космо и Дамиане, помозите ми и избавите мя!».

Святые всегда близки ко всем, призывающим их. Внезапно явились два всадника. Злой дух узнал, кто были эти всадники, побежал на высокую гору, бросился в пропасть и исчез. А всадники, взяв жену, благополучно возвратили в дом ее. Жена кланялась им и благодарила, но только просила сказать, кто они, спасители ее? «Мы, — отвечали святые, — Косма и Дамиан, которым вручил тебя муж твой, отходя в путь». Сказав это, они стали невидимы. Жена же от страха и радости упала на землю.

Пришед в себя, она поспешила в храм святых бессребреников и там слезно благодарила их, и всем рассказала о своем спасении.

Некоторый юноша, от испуга лишившийся ума, приведен был в храм святых бессребреников с надеждою получить исцеление. Несколько дней и ночей провел он при церкви святых, не получив исцеления.

Чрез несколько времени пришел к нему отец его, благочестивый старец. Молитва родителя была услышана. Сын, доселе не узнававший отца, стал узнавать его. Наконец святые, невидимо возложив на него руки, совершенно исцелили его и, явившись отцу, повелели ему идти в свой дом, славя Бога.

Некоторый муж, страдавший болезнию в легких, сопровождавшейся кровохарканием, пришел к раке мощей святых бессребреников просить исцеления. Болезнь его была так опасна, что все считали его уже близким к смерти, а жена его даже готовила все нужное для погребения. Нужно заметить, что больной доселе не верил в чудодейственную силу святых и нередко изрыгал хулу на Бога.

Святые исцелили его от того и другого недуга. В ночном видении они возвестили, чтобы ищущий исцеления отселе никогда не говорил хульных слов и целый год воздерживался от употребления мяса. Больной с радостью принял то предложение и верно исполнил его. Тогда повелением святых кровь, шедшая гортанью, остановилась, легкие укрепились, и больной, возблагодарив чудных врачей, с радостию пошел в дом свой.

Пришла в церковь святых бессребреников некоторая жена немая и глухая. Страдая много лет этою тяжкою болезнию, она, кроме небесной, никакой не могла ожидать себе помощи. Долго, неотступно, со слезами молила она святых врачей исцелить ее от того и другого недуга. Наконец, молитва ее была услышана. Немая и глухая часто в уме своем повторяла Трисвятое. Чрез Трисвятое явили чудо и святые бессребреники.

Во время вечернего богослужения в храме их, когда, по обычаю, пето было Трисвятое, внезапно глухая услышала поющих и, доселе немая, с поющими начала петь Трисвятое. Пораженная необыкновен-ным чудом, она громогласно исповедала величие Божие, явленное чрез святых бессребреников.

Святые бессребреники совершали чудеса и в странах языческих. Случилось одному эллину, поклоннику Кастора и Поллукса (боги языческие), впасть в тяжкий, невыносимый недуг. Друзья его советовали ему идти в храм святых бессребреников Космы и Дамиана. Больной послушался. Здесь, видя множество недужных, множество исцелеваемых, он, наконец, и сам убедился в чудодейственной силе врачей и с верою начал просить их о помиловании.

Святые, явившись ему оба вместе, сказали: «Друг! Для чего ты пришел к нам? Для чего ты просишь нас! Да и не сам ты пришел к нам, а другими послан. Мы не Кастор и Поллукс, но рабы Христа —бессмертного Царя, именем Косма и Дамиан. Итак, если верою познаешь нашего Владыку, то получишь от Него исцеление».

Эллин, страдая нестерпимыми муками, познал Бога Истинного, непрестанно взывал к святым о помиловании и дал обет принять христианскую веру. Святые, провидя чистоту его веры, возложили на него руки и подали совершенное избавление. Исцелевший исполнил обет свой — принял святое крещение. Возвратившись в дом свой совершенно здоровым, он с великою радостью рассказывал всем о чудесах святых бессребреников, о ничтожестве Кастора и Поллукса, о превосходстве учения христианского. Многие из слушателей умилялись и, презрев свою веру, принимали христианство.

Некто — любитель народных зрелищ — страдал болезнью в груди. Ни в чем не находя себе облегчения, он, наконец, вынужден был идти в храм святых бессребреников. Святые врачи, видя его усердие, умилосердились над больным.

В следующую же ночь они явились ему и повелели выпить одну чашу смолы (пекла). Больной не исполнил их повеления. Святые явились ему во второй раз и к одной чаше прибавили другую. Когда же он и этого не исполнил, явились ему в третий раз и велели ему выпить три чаши.

Несмотря на болезнь, которая увеличивалась в нем с каждым днем, он никак не хотел исполнить повеления святых. Наконец, они снова явились ему во сне и с веселыми лицами сказали: «Друг, что так вопиешь к нам? Если тебе неприятно для своего здравия выпить три чаши смолы, то вылей их в один сосуд и, дождавшись глубокого вечера, иди с ним в гору, на место зрелищ, и там зарой его так, чтобы никто тебя не видел. Если это сделаешь, то получишь исцеление».

Больной с радостью исполнил все, как было приказано. Но все, что он делал, видел один запоздалый на том месте человек. Объясняя его странный поступок чародейством, он, заметив место, пошел и привел с собою многих других людей. Те, удостоверившись в истине показания, взяли и представили мнимого волхва на суд. Стали допрашивать. Он рассказал всю правду — ему не верили.

Наконец, решили тем, что если действительно таково было повеление святых бессребреников, то в виду всех он должен выпить эти три чаши и получить исцеление. Больной с радостью принял сосуд, который казался ему неприятным, в виду всех выпил его, и тотчас же силою святых бессребреников получил исцеление; с радостью пошел он в храм их и, воздав благодарение, всем рассказывал, как святые бессребреники и от болезни его исцелили, и послушанию научили, и от народных зрелищ отучили.

 

Все эти чудеса совершены святыми бессребрениками во Асии, и большею частью в их храме, при святых мощах. Конечно, там же составлялось и описание их. На славянский язык оно переведено с греческого, что доказывают многие слова, оставленные в славянском тексте без перевода. Нет сомнений, что благодать чудотворений святых бессребреников проявлялась и в нашем Отечестве. Недаром предки наши так много воздвигли святых храмов во имя их.

В нашем Отечестве святые бессребреники Косма и Дамиан (Асийские) преимущественно считаются покровителями детей. К ним прибегают с молитвою при начале учения грамоте, чтобы они укрепили еще слабые детские силы и содействовали их правильному развитию.

Конечно, такое убеждение в нашем народе составилось недаром. Основанием для него могли послужить, отчасти, самое житие их, отчасти, и церковная им служба: во-первых, в житии их есть сказание о том, как они были отведены своею матерью в научение грамоте. Этот случай из их жизни изображается и на иконах, во вторых, в церковной службе они прославляются как мудрые врачи тайноучимые живописным словесам, всякого разума и мудрости исполненным, которые всем знание подают.

В четьях—минеях митрополита Макария есть поучение на память святых бессребреников Космы и Дамиана (1 ноября), в котором из дневного Евангелия избрана тема: «Каковому должно быть учителю». В развитии ее есть такие выражения: «Святые учители тело врачевали чудесами, душу поучением. Они прихождаху к ним чудес ради, они же поучения ради. Ничто же ино так подобает учителю, яко же смирение и нестяжание имения». Все это так близко подходит к святым бессребреникам. Конечно, в древние времена это поучение читалось в храме. Народ его слышал и начал приходить к святым бессребреникам не только «чудес ради, но и поучения ради».

Православный народ, видя на иконах, читая в их житии сказание о научении грамоте их самих, слыша в храмах, что они всем знание подают, не мог не прийти к тому заключению, что они особенно покровительствуют учащимся. А благодать святых бессребреников бесконечна есть, как поет Святая церковь. Они не только мудрые врачи, но и мудрые наставники; помогая всем, приходящим к ним с верою, могут ли они отказать детям?

Оканчивая описание жизни святых бессребреников, иже от Асии, нельзя не упомянуть о похвальном им слове, которое в древних списках помещалось вслед за описанием их жизни, и которое, конечно, в память их читалось при богослужении. Происхождение его, как думают ученые, русское потому что в конце его упоминается о правоверном князе. В нем, после витиеватого вступления, содержится похвала или величание святым бессребреникам, изложенное в форме акафиста а в конце делается молитвенное к ним обращение.

 

(по материалам сайта Православие.РУ)

Жизнь и деяния святых бессребреников Космы и Дамиана

Косма и Дамиан (III). Легендарные врачи-бессеребренники (по-гречески “анаргирои”). Проблема даже не в том, что легенда о Косме и Дамиане не подкреплена документами, а в том, что этих легенд три, и ученые предполагают, что один сюжет был по-разному разработан в трех разных регионах древнего мира. Наиболее почитаемые были Косма и Дамиан Асийские: близнецы, изучившие медицину в Сирии, жившие в Кирилии, в городке Эгея на берегу залива Александретта. Они не брали денег за лечение, зато остоянно рассказывали тем, кто прибегал к их помощи, о Христе, и многих привели к вере. Во время гонений при Диоклетиане они были арестованы по приказу правителя Киликии Лисия и после пыток обезглавлены. Их тела перевезли в Сирию и здесь похоронили в городе Кирр, где была построена церковь в их честь. Наиболее древние списки легенд утверждают, что Косма и Дамиан в Кирре как раз и погибли. Место их погребения на протяжении многих веков было центром паломничества. Легенда об “аравийских” Косме и Дамиана к лику святых причисляет их троих братьев (Леонтия, Анфима и Евтропия): донесли на всех пятерых, от всех пятерых пытками вымогали отречения от Христа, всех пятерых обеглавили. Братья упоминаются не случайно, они сопровождали Косму и Дамиана, они кормили их. Бессеребренничество - не нищета, а подражание Христу, Который тоже исцелял без платы, но при этом не думал о том, что поесть, где преклонить главу. Кто-нибудь всегда спасал Спасителя, как и Его учеников, от нищеты - только от смерти не могут спасти люди, но лишь Сын Человеческий. Император Юстиниан считал, что был исцелен по молитвам Космы и Дамиана. В начале пятого века в их честь построили две церкви в Константинополе, ок. 530 г. поставили храм в Риме, где по сей день сохраняются великолепные древние мозаики. В Западной Церкви их имена включены в текст мессы, они почитаются покровителями врачей и хирургов (три пары святых известны только на Востоке). Житие “римских” бессеребренников говорит, что их убил врач-язычник, обучавший их медицине, убил от непонимания, страха, зависти - впрочем, эти чувства “вдохновляют” всех гонителей Христа (и, увы, многих христиан). Не случайно коммунисты насаждали "бесплатную" медицину взамен они требовали веры в коммунизм и отрицания Бога. Косма и Дамиан не брали денег, потому что считали себя - и были - не врачами, а проповедниками. "Не своей силой мы врачуем болезни, а силой Христа, Истинного Бога. Веруйте в Него и будете здоровы", - говорили они. Сама же по себе медицина - труд, за который нужно платить, как и за всякий труд. И тогда отчетливее будет бесплатность любви и благодати Божией, которые не трудны Богу, хотя с трудом воспринимаются нами. Об Асийских Косме и Дамиане добавляли, что однажды святые поссорились. Дамиан принял от одной выздоровевшей женщины три яйца - не смог отказать, ибо она просила принять их во имя Троицы. Косма огорчился - и был прав, ведь так можно и три монеты принять, и двенадцать - в память апостолов, и сто сорок четыре тысячи монет - в прообразование святых Апокалипсиса. Умирая, он завещал, чтобы брата не хоронили рядом с ним - а Дамиан умер вскоре. Все были в недоумении, потому что чувствовали, что нельзя просто исполнить жестокий приказ Космы - и вдруг не заговорил верблюд, которого когда-то вылечили братья: устами животного Господь повелел нарушить завещание Космы и хоронить братьев вместе, что и было исполнено. Конечно, предание о заговорившем верблюде кажется вымыслом - но, если оно и выдумано, то лишь для того, что выразить тот невыдуманный факт, что легче верблюду заговорить, нежели людям - простить по своей воле. Врачи эти почитаются и как покровители святости брака - ведь однажды молитва им спала от изнасилования женщину, а все беды в браке - от насилия в том или ином виде (и насилуют обычно не посторонние). Acta Sanctorum, сентябрь, т. 7; Butler, 27.9; L.Deubner. Kosmas und Damianus. 1907. Память Космы и Дамиана Аравийских 17/30 октября, Римских 1/14 июля, Асийских 1/14 ноября.

Использованы материалы сайта http://www.krotov.info

 

 

 

Память 14/ 27 октября Преподобный Никола Святоша (Святослав), князь Черниговский, Печерский чудотворец, в Ближних пещерах (+ 1143), был правнуком великого князя Ярослава Мудрого и сыном князя Давида Святославича Черниговского (+ 1123), в некоторых источниках отец преподобного именуется святым. Святоша был Луцким князем, имел жену и детей (дочь его была впоследствии замужем за Новгородским князем святым благоверным Всеволодом-Гавриилом (+ 1138).  17 февраля 1106 года святой князь, оставив семейство, принял постриг в Киево-Печерской обители.

Здесь Никола-Святоша с великим смирением проходил послушания: три года работал в поварне, для которой рубил дрова и носил воду, следующие три года был привратником в монастыре. Около своей келлии святой развел сад.

На свои средства он построил в монастыре храм Святой Троицы и больничную церковь во имя святителя Николая, своего небесного покровителя.

Преподобный Никола был первым из русских князей, принявших иночество. 
Он терпеливо переносил упреки своих братьев за решимость вести жизнь безответного послушника. Врач преподобного, Петр, доказывал князю-подвижнику, что подвиг такого послушания повредит его здоровью, увещевал его:

«Князь, нужно тебе подумать о своем здоровье, чтобы не истощить себя многим трудом и воздержанием: когда ты от этого изнеможешь, тебе неудобно будет нести иго, которое ты взял на себя ради Христа. Бог не хочет труда или поста выше силы, но только сердца чистого и смиренного. Ты работаешь на черноризцев, как купленный раб, ты не привык к такой работе, и не следует тебе делать этого, как князю... Я удивляюсь, как изменился твой желудок, который прежде болел от тонких блюд, а теперь переносит грубую зелень и сухой хлеб».

Никола же отвечал ему:

«Брат Петр, много думал я о спасении души моей и рассудил, что не надо щадить плоть, чтоб она не тяготила похотями дух и не восставала на меня борьбой. Томимая воздержанием и трудом, она смирится, а не изнеможет; а если бы и изнемогла, то, как сказал Господь апостолу: «Сила Моя совершается в немощи». Бог хочет сердца чистого и смиренного, но без поста и труда не может быть оно таким. Потому что пост — мать целомудрия и чистоты. Я обнищал ради Христа, чтобы приобрести Христа. Если же ни один из русских князей не сделал этого прежде меня, то пусть я, подражая Царю Небесному, буду им примером, чтобы с этих пор кто-нибудь последовал мне».

Но внезапно врач сам заболел и исцелился лишь по молитвам преподобного Николая. Тогда Петр постригся в монахи.

Пройдя разные послушания, преподобный Никола наложил на себя обет безмолвия. 
Когда святой получал деньги, то употреблял их на украшение храма, на покупку книг (ибо любил книжное чтение) или раздавал нищим. Во все годы иночества никогда не видели его праздным, всегда в трудах и молитве. Не вкушал он ничего иного, кроме малого количества общей монастырской пищи во время трапезы. Если же ему против его воли случалось получить что-нибудь, как князю, от своих бывших людей, то он все раздавал странникам, нищим, на построение храмов, а также жертвовал много книг церкви.

Святой Никола был усердным миротворцем. 
В 1142 году он примирил черниговских князей с великим князем Всеволодом.

Вскоре после кончины святого тяжело заболел его родной брат князь Изяслав. 
Игумен обители послал больному власяницу преподобного. Изяслав надел ее и исцелился.

Киевский район Святошин, как указывают энциклопедические справочники, своим названием обязан черниговскому князю Святославу (в монашестве — Никола Святоша).
Он, согласно летописи, владел землями Борщаговки, примыкающей к Святошину.

 

 

 

 

Празднование 12/25 февраля, 13/26 октября
и во вторник Светлой седмицы

…Все мы являемся свидетелями знаменательного события — Иверский образ Пресвятой Богородицы вновь обрел свое историческое место в самом центре первопрестольной Москвы, в воссозданной Иверской часовне у Воскресенских ворот. С великим трепетом и благоговением наши предки именовали Русь Домом Божией Матери. И это не было горделивым превозношением. В этих словах верующий русский народ выражал свою смиренную благодарность Царице неба и земли за Ея великие и богатые милости, свидетельствовал о них перед другими народами и выражал свою любовь к Той, Которая многократно приходила ему на помощь в трудные моменты... Совершая ныне новое сретение Иверской иконы Божией Матери, мы твердо верим, что, как в былые времена, Пресвятая Богоматерь, Которая множество раз являла Свои предстательство и милосердие в бесчисленных Своих иконах, не оставит и впредь град наш, страну нашу Российскую и народ ее Своим Покровом.

Патриарх Алексий II

По преданию Святой Горы Афон, образ Божией Матери, известный как Иверская икона, впервые явил свои чудеса в царствование греческого императора Феофила (IX век), во времена лютых иконоборческих гонений. Достоверная же история этого образа восходит к XI веку, когда иноки афонской Иверской обители узрели на морской глади достигавший до неба огненный столп и, пораженные, повторяли лишь одно: «Господи, помилуй!» Изо всех соседних монастырей сошлись к морю иноки и по усердной молитве увидели, что стоит этот столп над иконой Богоматери. Но чем ближе подходили братия к водам морским, тем далее уходила от них икона. Тогда собрались они в храм и со слезами молили Господа, чтобы дозволил Он им обрести новую святыню.

В то время подвизался в Иверской обители старец Гавриил, жизни строгой, нрава же детски простого. Летом нес он подвиг молчания на вершине неприступной скалы, зимой сходил к братии; облаченный во власяницу, вкушавший лишь овощи с водою, походил он на земного ангела, как и подобает принявшим на себя ангельский чин. Ему-то и явилась в сонном видении озаренная дивным небесным светом Владычица и повелела: «Скажи настоятелю с братией, что Я хочу дать им Свою икону, покров Свой и помощь; потом же ступай в море — иди с верою прямо по волнам, и тогда узнают все Мою любовь и благоволение к обители вашей».

Старец передал свой сон настоятелю, и наутро иноки с кадилами и лампадами отправились к берегу. Под молебное пение братии ступил Гавриил на воду и, поддерживаемый той верою, которая горами движет, чудесно прошел по волнам как по суше и принял в свои руки святую икону.

С ликованием встретили ее иноки на берегу, три дня и три ночи творя перед образом молебствия, а затем внесли в соборную церковь, где и поставили в алтаре.

На другой день монах, зажигавший лампады в храме, иконы на этом месте не нашел. Она висела над вратами обители. Образ внесли в храм, однако наутро повторилось то же самое.

И вновь было видение старцу Гавриилу, и повелела ему Владычица объявить братии: «Не хочу быть охраняемой вами, но хочу Сама быть Хранительницей вашей не только в земной, но и в небесной жизни. Испросила Я у Господа милость вам, и доколе будете видеть икону Мою в своей обители, дотоле благодать Сына Моего к вам не оскудеет».

В благодарной радости выстроили иноки во славу Пречистой храм над вратами своей обители и поставили в нем икону. Тут изначальный образ пребывает и поныне. Эта икона именуется «Портаитисса» — то есть «Вратарница», или «Привратница»; по месту же явления в Иверской обители она называется Иверской. Дивный символ, связанный с названием иконы, выражен в акафисте: «Радуйся, благая Вратарнице, двери райские верным отверзающая!»

Множество преданий связано с этой иконой. Однажды некий разбойник ударил ее мечом, и тогда из лика Богоматери исторглась кровь, доселе видимая на иконе. Разбойник покаялся и окончил свою жизнь среди братии Иверской обители, пребывая в подвиге строгого поста и молитвы.

Немало и иных чудес было явлено от Иверской иконы. И сейчас издали, с волн морских, взирают на стены монастырские русские паломники, ибо строго запрещает Устав Святой Горы ступать на ее землю праздным гостям, а нога женщины не касалась ее вот уже почти тысячу лет.

Веками отмаливали великие афонские старцы грехи нашего суетного и заблудшего мира. Потому, быть может, Господь еще и терпит нас, грешных и слабых, что доселе пребывает в нашем мире столь великие подвижники, своим молитвенным подвигом спасающие всех православных христиан.

По великой любви народа русского к Иверскому образу еще в середине XVII столетия принесено было в Россию несколько чтимых списков с него, из коих наиболее прославились образ в Иверском Валдайском монастыре и образ в московской часовне у Воскресенских ворот Китай-города, написанный по просьбе Патриарха Московского к архимандриту афонскому Пахомию. И когда в 1648 году три инока-святогорца поднесли царю Алексею Михайловичу готовый образ, то приложили к нему и письменное повествование:

«Как есми приехал Пахомий в наш монастырь, собрав всю свою братию, 365 браток, сотворили есма великое молебное пение с вечера и до света и святили есма воду со святыми мощами; святою водою обливали чудотворную икону Пресвятыя Богородицы, Старую Портаитскую (Вратарную) и в великую лохань ту святую воду собрали; собрав, паки обливали новую доску, всю из кипариса, и опять собрали ту святую воду в лохань; и потом служили Божественную литургию с великою верою, и после святой литургии дали ту святую воду и святые мощи иконописцу... И та икона новописанная не рознится ничем от первой иконы ни длиною, ни шириною, ни ликом — слово в слово новая, аки старая».

Этот самый список, известный как московская Иверская икона, встречали 13 октября 1648 года у Воскресенских ворот царь с семейством, патриарх и великое множество народа православного. Образ был помещен на воротах, которые с тех пор стали называть Иверскими. Затем, в 1669 году, перенесли его в деревянную часовню, а с 1791 года чудотворная пребывала в каменной часовне с синим, словно небо, и усеянным золотыми звездами куполом и двумя золотыми фигурами апостолов при дверях.

Иверская прославилась множеством чудес и исцелений, каковые записывались в особую книгу. Нескончаемым потоком шли к ней москвичи и гости первопрестольной, дабы помолиться и получить благословение Пречистой на свои труды. Цари и царицы благочестивые, въезжая в белокаменную, прежде Кремля заходили в Иверскую часовню. Как вспоминали старые москвичи, по ночам святую икону возили из дома в дом в закрытой карете, запряженной шестеркой лошадей, в сопровождении духовенства. Впереди скакал всадник с факелом. Кучера на козлах сидели без шапок, а в сильный мороз обвязывали головы платками.

Бытописатель старомосковского благочестия Иван Сергеевич Шмелев вспоминал, как истово готовились в замоскворецких домах к такой встрече с чудотворной:

«Новым кажется мне наш двор — светлым, розовым от песку, веселым. Я рад, что Царице Небесной будет у нас приятно. Конечно, Она все знает: что у нас под шатерчиком помойка, и лужа та же, и мусор засыпали песочком; но все же и Ей приятно, что у нас стало чисто и красиво и что для Нее все это. И все так думают. <…>

Видно передовую пару шестерки, покойной рысью, с выносным на левой… голубую широкую карету. Из дверцы глядит голова монаха. В глубине смутно золотится. <…>

Под легкой, будто воздушной, сенью, из претворенного в воздух дерева, блистающая в огнях и солнце, словно в текучем золоте, в короне из алмазов и жемчугов, склоненная скорбно над Младенцем, Царица Небесная. <…>

Вся Она — свет, и все изменилось с Нею и стало храмом. <…> Народ стережет священную карету. На ее дверцах написаны царские короны, золотые. Старушки крестятся на Ее карету, на лошадей; кроткие у Ней лошадки, совсем святые».

В 1929 году Иверскую часовню закрыли, а в 1934-м и вовсе снесли вместе с Воскресенскими воротами, дабы тревожить в дни парадов ревом бронированных чудовищ величавый покой Кремля. Пропала, думалось многим, и сама чудотворная. Тот список, который замещал Иверскую, пока она навещала дома москвичей, оказался в замоскворецкой церкви Николы в Кузнецах, где поныне пребывает в киоте перед правым клиросом Сергиевского придела.

Сама же Иверская, как полагают благочестивые прихожане, была перенесена на клирос северного придела храма Воскресения в Сокольниках. Подлинность этого образа неоднократно подтверждалась православными московскими старожилами; что же до сомнений, то в них повинны еретики-обновленцы, устроившие позднее в этом храме свое капище и тем дерзнувшие было бросить тень и на чудотворную.

Однако все возвращается на круги своя. 4 ноября 1994 года Святейший Патриарх Алексий II после Божественной литургии в новосозданном Казанском соборе на Красной площади совершил и освящение закладного камня Иверской часовни. Так промыслительно пересеклись судьбы двух чтимых всею Русью Богородичных икон, Иверской и Казанской, дивное умножение образов которых лишь прибавляло им благодатной силы.

В сентябре 1995 года Святейший Патриарх обратился к настоятелю афонского Иверона архимандриту Василию с просьбой о написании для всероссийской паствы нового списка с «общей нашей Заступницы Богоматери Вратарницы». При усердных молитвах братии Святой Горы в кратчайшие сроки таковой образ и был написан благочестивым священноиноком Лукой из афонского Ксенофонтова монастыря.

25 октября 1995 года, в канун празднования Иверской иконе, греческий самолет доставил новый список в Москву в сопровождении двенадцати насельников Святой Горы во главе с архимандритом Василием. С радостью и благоговением встретили москвичи вновь обретенную святыню у входа в Богоявленский патриарший собор, под звон колоколов и пение тропаря внеся ее под своды храма для всеобщего поклонения. Всю ночь перед Иверской непрерывно совершались молебны и читался акафист.

На следующий день, 26 октября (13-го по старому стилю), крестный ход с Иверской иконой прошел по Никольской улице в Казанский собор к началу Божественной литургии, которую возглавил Святейший Патриарх. А около часа дня святую икону пронесли через восстановленные в прежнем великолепии Воскресенские ворота к Иверской часовне, освященной патриархом в сослужении сонма иерархов и духовенства.

Этот знаменательный день положил начало неиссякаемому потоку православных христиан к чтимой иконе Заступницы и Хранительницы нашей не только в настоящей, но и в будущей вечной жизни.

Как говорил великий афонский подвижник, старец Паисий Святогорец, «есть еще люди Божии, люди молитвы, и Добрый Бог терпит нас и снова приведет все в порядок… Наилучшим образом устроит все Добрый Бог, но необходимо многое терпение и внимание… То, что происходит сейчас, продлится недолго. Возьмет Бог метлу! В 1860 году на Святой Горе было много турецких войск, и поэтому на какое-то время в монастыре Иверон не осталось ни одного монаха. Отцы ушли… Только один монах приходил издалека возжигать лампады и подметать. И внутри монастыря, и снаружи было полным-полно вооруженных турок, и этот бедняжка, подметая, говорил: “Матерь Божия! Что же это такое будет?” Однажды, с болью молясь Божией Матери, он видит приближающуюся к нему Жену, светящуюся и сияющую лицом. Это была Матерь Божия. Берет Она из его руки метлу и говорит: “Не умеешь ты хорошо подметать, Я Сама подмету”. И начала подметать, а потом исчезла внутри алтаря. Через три дня ушли все турки! Матерь Божия их выгнала… Бог в конце концов расставит все по своим местам, но каждый из нас даст ответ за то, что он сделал в эти трудные годы своей молитвой, добротой… Нынешней ситуации можно противостать только духовно, а не по-мирски».

Тропарь, глас 1

От святыя иконы Твоея, о Владычице Богородице, исцеления и цельбы подаются обильно, с верою и любовию приходящим к ней. Тако и мою немощь посети и душу мою помилуй, Благая, и тело исцели благодатию Твоею, Пречистая.

Молитва

О Пресвятая Дево, Мати Господа, Царице небесе и земли! Вонми многоболезненному воздыханию душ наших, призри с высоты святыя Твоея на нас, с верою и любовию покланяющихся пречистому образу Твоему. Се бо, грехми погружаемии и скорбьми обуреваемии, взирающе на Твой образ, яко живей Ти сущей с нами, приносим смиренная моления наша. Не имамы бо ни иныя помощи, ни инаго предстательства, ни утешения, токмо Тебе, о Мати всех скорбящих и обремененных! Помози нам, немощным, утоли скорбь нашу, настави на путь правый нас, заблуждающих, уврачуй и спаси безнадежных, даруй нам прочее время живота нашего в мире и тишине проводити, подаждь христианскую кончину и на Страшном Суде Сына Твоего явися нам, милосердая Заступница, да всегда поем, величаем и славим Тя, яко благую Заступницу рода христианскаго, со всеми угодившими Богу. Аминь.

Молитва, чтомая в часовне Иверской иконы Божией Матери,
пред Ее образом на молебне

О Пресвятая Госпоже Владычице Богородице! Приими недостойную молитву нашу, и сохрани нас от навета злых человек и от внезапныя смерти, и даруй нам прежде конца покаяние. На моление наше умилосердися и радость вместо печали даруй. И избави нас, Госпоже, от всякия беды и напасти, скорби и болезни, и от всякаго зла. И сподоби нас, грешных рабов Твоих, одесную стати во Втором Пришествии Сына Твоего, Христа Бога нашего, и наследники быти Царствия Небеснаго и жизни вечныя со всеми святыми в безконечныя веки веков. Аминь.

Надежда Дмитриева

Из книги "О Тебе радуется!"

 

26 октября 2005 года

Источник: Православие. RU
 

В истории нашей страны, как и в мировой истории, есть святые, являющиеся как бы «верстовыми столбами» на пути к Всевышнему. Одним из таких праведников был преподобный Амвросий Оптинский, память которого отмечается 23 октября.

Будущий великий оптинский старец иеросхимонах Амвросий родился 4 декабря 1812 года в селе Большая Липовица Тамбовской губернии в многодетной семье пономаря Михаила Федоровича Гренкова и его жены Марфы Николаевны. В 12 лет Сашу (так его звали) отдали в первый класс Тамбовского духовного училища, по окончании которого в 1830 году он поступил в Тамбовскую духовную семинарию. Через шесть лет учеба была успешно окончена, но Александр не стал поступать в духовную академию. Не стал он и священником. Некоторое время он был домашним учителем в одной помещичьей семье, а затем преподавателем Липецкого духовного училища.

В 27-летнем возрасте, мучаясь укорами совести о невыполненном им обете, данном Богу в последнем классе семинарии — постричься в монахи, если выздоровеет от тяжелой болезни, — Александр Михайлович тайно, даже не спросив разрешения епархиального начальства, бежит в Оптину Пустынь, бывшую тогда «огненным столпом во мраке окружающей ночи, который привлекал к себе всех мало-мальских ищущих света».

По преданию, эту обитель, находившуюся в трех верстах от города Козельска, и окруженную с трех сторон непроходимыми девственными лесами, а с четвертой — речкой Жиздрой, основал раскаявшийся разбойник по имени Опта, сподвижник атамана Кудеяра. В основу жизни обители было положено неукоснительное соблюдение трех правил: строгая иноческая жизнь, сохранение нищеты и стремление всегда и во всем проводить правду, при полном отсутствии какого-либо лицеприятия. Насельники были великими подвижниками и молитвенниками за православную Русь. Александр Михайлович застал при жизни, можно сказать, самый цвет ее монашества, таких столпов, как игумен Моисей, старцы Лев и Макарий.

В апреле 1840 года, практически через год после прибытия, Александр Михайлович Гренков принял монашество. Он активно включился в будничную жизнь обители: варил дрожжи, пек булки, целый год был помощником повара. Через два года он был пострижен в мантию и наречен Амвросием. Через пять лет жизни в Оптиной Пустыни, в 1845 году, 33-летний Амвросий стал уже иеромонахом.

Здоровье его в эти годы сильно пошатнулось, и в 1846 году он был вынужден выйти за штат, будучи неспособным к выполнению послушаний, и стал числиться на иждивении обители. Вскоре состояние его здоровья стало угрожающим, ждали конца, и по древнерусскому обычаю отец Амвросий был пострижен в схиму. Но неисповедимы пути Господни: через два года неожиданно для многих больной стал поправляться. Как говорил впоследствии он сам: «В монастыре болеющие скоро не умирают, пока болезнь не принесет им настоящую пользу».

Не только телесными немощами воспитывал Господь в эти годы дух будущего великого старца. Особенно важным для него было общение со старцами Львом и Макарием, которые, провидя в Амвросии избранный сосуд Божий, говорили про него не иначе как: «Амвросий будет великий человек». Прислушиваясь к мудрым наставлениям старца Льва, он в то же время очень привязался к старцу Макарию, часто беседовал с ним, открывая ему свою душу и получая важные для себя советы, помогал ему в деле издания духовных книг. Молодой подвижник, наконец, нашел то, чего давно жаждала его душа. Он писал друзьям о духовном счастье, которое открылось для него в Оптиной Пустыни.

«Как на вершине горы сходятся все пути, ведущие туда, так и в Оптиной — этой духовной вершине — сошлись и высший духовный подвиг внутреннего делания, и служение миру во всей полноте, как его духовных, так и житейских нужд». К старцам в Оптину шли за утешением, исцелением, за советом… К ним шли те, кто запутался в своих житейских обстоятельствах или в философских исканиях, туда стремился тот, кто жаждал высшей правды, в этом «источнике живой воды» всякий утолял свою жажду. Выдающиеся мыслители эпохи, философы, писатели не раз и не два были там: Гоголь, Алексей и Лев Толстые, Достоевский, Владимир Соловьев, Леонтьев… — всех не перечесть. Ведь для русского человека старец — это человек, посланный Самим Богом. По словам Ф. М. Достоевского, «для души русского человека, измученной трудом и горем, а главное, всегдашней несправедливостью и  всегдашним грехом, как своим, так и мировым, нет сильнее потребности и утешения, как обрести святыню или святого, пасть перед ним и поклониться ему. Если у нас грех, неправда и искушение, то все равно, есть на земле там-то, где-то святой и высший — у него, зато, правда. Значит, не умирает она на земле, а стало быть, когда-нибудь и к нам придет и воцарится по всей земле, как обещано».

Именно Амвросию Божиим Промыслом полагалось стать одним из звеньев в ряду 14 оптинских старцев: после смерти старца Макария он стал на его место и в течение 30 лет окормлял страждущие души.

Старец Амвросий появился в Оптиной Пустыни и приковал к себе внимание исключительно интеллигентных кругов в тот момент, когда эта интеллигенция была охвачена западной философской мыслью. Бывший ранее сам душой общества, любивший все светское (он хорошо пел и танцевал), для которого «монастырь был синонимом могилы», он лучше чем кто-либо другой понимал духовные искания интеллигенции и самой своей жизнью свидетельствовал, что избранный им путь есть идеал того счастья, к которому должны все стремиться.

Недаром сказано: «Сила Божия в немощи совершается». Несмотря на свои телесные страдания, приковывавшие его почти всегда к постели, старец Амвросий, к тому времени уже обладавший целым рядом духовных даров — прозрения, исцеления, дара духовного назидания и прочее — принимал ежедневно толпы людей и отвечал на десятки писем. Такой гигантский труд не мог быть осуществим никакими человеческими силами, здесь явно присутствовала животворящая Божественная благодать.

Среди духовных благодатных дарований старца Амвросия, привлекавших к нему многие тысячи людей, следует в первую очередь упомянуть о прозорливости: он глубоко проникал в душу своего собеседника и читал в ней как в раскрытой книге, не нуждаясь в его признаниях. А благотворительность была просто его потребностью: старец Амвросий щедро раздавал милостыню и самолично заботился о вдовах, сиротах, больных и страждущих.

В последние годы жизни старца в 12 верстах от Оптиной Пустыни, в деревне Шамордино, по его благословению была устроена женская Казанская Пустынь. Строй обители, ее порядки — все установил сам старец Амвросий, многих сестер обители он собственноручно постригал в иночество. К 90-м годам XIX века число инокинь в ней достигало тысячи. Здесь же были детский приют, школа, богадельня и больница.

Именно в Шамордино суждено было старцу Амвросию встретить час своей кончины — в октябре 1891 года, на 79-м году жизни.

Поучения и афоризмы старца Амвросия:

• Мы должны жить так, как колесо вертится - чуть одной точкой касаться земли, а остальным стремиться вверх.

• Отчего человек бывает плох? Оттого, что забывает, что над ним Бог!

• Если делаешь добро, то должно его делать только лишь для Бога, почему на неблагодарность людей не должно обращать никакого внимания.

• Правда груба, да Богу люба.

• От ласки у людей бывают совсем иные глазки.

• Жить - не тужить, никого не осуждать, никому не досаждать, и всем - мое почтение.

• Кто нас корит, тот нам дарит. А кто хвалит, тот у нас крадет.

• Нужно жить нелицемерно, и вести себя примерно, тогда наше дело будет верно, а иначе выйдет скверно.

• Лицемерие хуже неверия.

• Не смиряешься, оттого и не имеешь покоя.

• Самолюбие наше - корень всему злу.

Ольга Глаголева

 

23 октября 2006 года

Источник: православие. ru