Ни по каким законам – ни по островным, с упором на прецедент, ни по континентальному (хоть Jus Romani, хоть Кодексу Наполеона), ни по шариату, ни по понятиям – никто не может быть подвергнут наказанию вторично за одно и то же преступление. Но главное, дело сейчас уже не в самом Каддафи.

Лидер ливийской революции, конечно, далеко не ангел. Нет ангелов в политике, а тем паче в том политическом поколении, к которому он принадлежит. Мне он когда-то был даже антипатичен, да и по сей день полудетская обида за подлость, учиненную с Бабикером Ан-Нуром и старшим Гарангом, никуда не делась. Но давайте будем объективны. Полковнику уже не тридцать и даже не пятьдесят. Ему под семьдесят, и сам он, и его режим эволюционировали, и эта эволюция была признана «цивилизованным миром». Сперва у него в отместку за всякие фокусы убили маленькую дочь.

 Позже им было принесено официальное покаяние – причем по тексту, предложенному Западом, – были признаны все грехи, которые были хоть как-то доказаны, выплачены все штрафы и выполнены все епитимьи, после чего старое было официально признано замоленным, а отверженный стал официально же рукопожатным и даже (как на фотографии с Блэром) губолобзаемым. В отличие, скажем, от Саддама, единожды ставшего изгоем и уже не прощенного. А раз так, то, стало быть, кто старое помянет. Ни по каким законам – ни по островным, с упором на прецедент, ни по континентальному (хоть Jus Romani, хоть Кодексу Наполеона), ни по шариату, ни по понятиям – никто не может быть подвергнут наказанию вторично за одно и то же преступление. Но главное, дело сейчас уже не в самом Каддафи.

Что сейчас происходит в Ливии, ясно всем, имеющим хотя бы толику мозгов. Кто-то из вас, дорогие френды и не френды, очень точно сравнил ситуацию с рейдерским захватом процветающего, но без выходов на верха предприятия. Солидные люди договорились, наняли братков, послав их на собрание трудового коллектива – бузить и гадить, а когда братки получили от владельцев по ушам, выправили в затюканном суде филькину грамоту, собрали прикормленных ментов и явились на помощь, типа группы поддержки «законного владельца». А старого директора, создавшего фирму с нуля, пусть сто раз самодура и эксцентрика, но создавшего всем, до последней уборщицы, человеческую жизнь, как водится, загоняют в могилу. 

 По сути, все как в мультике: гиены прижали к стене маленького Симбу, Симба не трус, он рычит и скалится, он, может быть, даже укусит кого-то из трупоедов, но толку от этого мало, а Мофаса не придет. Потому что Мофаса умер. Вернее, придет, обязательно придет, но это будет совершенно другой Мофаса, совсем не похожий на затоптанного. Это будет зомби, явившийся мстить, и гиены еще пожалеют, что вызвали его из тьмы. Сперва те, кто ближе, – когда начнутся взрывы в метро и соборах, потом, не через год, так через два–три, – и те, кто дальше. Но это будет потом, когда Симбу загрызут. А пока он еще скалится и топорщит гривку, я буду орать на уродов. Им, конечно, мое «Брысь!» до лампочки, они не слышат, да и кабы слышали, плевать хотели, но дело не в них, а во мне. Вот и все.

 Лев Вершинин - писатель, историк, политолог, общественный деятель