Маргаритки

О, посмотри! как много маргариток -
И там, и тут...
Они цветут; их много; их избыток;
Они цветут.

Их лепестки трехгранные - как крылья,
Как белый шелк...
Вы - лета мощь! Вы - радость изобилья!
Вы - светлый полк!

Готовь, земля, цветам из рос напиток,
Дай сок стеблю... 
О, девушки! о, звезды маргариток!
Я вас люблю...

Игорь Северянин 
1909. Июль
 

Этот цветок был известен всюду и любим всеми -- и в Древней Греции, и в Средневековой Европе, и в наше время. Его латинское имя "Bellis perennis" используется в науке -- в ботанике и фармакологии, его греческое имя "Margarites" знают все просто как женское имя. Его любили короли, рыцари и простолюдины. Этот цветок удостоился создания о нем древних легенд, он присутствует на картинах великих старых мастеров и в шедеврах поэтов и трубадуров. Как оракул, он утешал бедных девушек, заговаривавших судьбу нетерпеливым вопросом: "любит -- не любит…". А незадолго перед революцией 17 года в странах Северной Европы (в Швеции, в России и Финляндии) этот цветок стал одним из символов первомайского весеннего тепла и блага, когда можно было попытаться забросать горе не шапками, а цветами. Этот цветок -- европейская сестра нашей ромашки, маргаритка.

Зайдя далеко в лес или поле и боясь, как бы родители их не стали бранить, дети в Германии обыкновенно брали, да и теперь берут такую маргаритку и, обрывая ее лепестки, гадают, будут ли их бранить дома или нет, приговаривая: "Побои, брань, добрые слова". И то слово, при котором будет оборван последний лепесток, и должно обозначать, что их ожидает.

Словом, делают то же самое, что, мы видим, теперь делают наши молодые люди (особенно барышни), обрывая лепестки и приговаривая: "Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет", и что было выведено еще Гете в "Фаусте", когда, гуляя в саду с Фаустом, Маргарита срывает маргаритку и, обрывая ее лепестки, шепчет: "
Он любит, нет:
Он любит, нет;
Он любит..."
 

Кроме Германии маленькая маргаритка играла роль любовного оракула также еще и среди сельского населения многих провинций Франции, и в Нормандии с незапамятных времен существует даже песенка: "Маргариточка, маленький цветочек, красный по краям и с зеленою каймою, открой (скажи) судьбу моей любви". Песенка эта сопровождалась обрыванием лепестков и гаданием по ним.

Особенно, однако, этот способ гадания судьбы был развит в средние века, когда вместо маргаритки часто прибегали даже к узелкам на случайно сорванной травинке, число которых также определяло судьбу, ожидающую гадающего.
 

Вообще маргаритка играла в это время немалую роль, особенно у рыцарей. И рыцарь, возлюбленная которого изъявляла согласие отдать ему свое сердце, получал право изобразить на своем щите маргаритку. Если же возлюбленная не хотела ему сказать ни "да", ни "нет", и только как бы склонялась к этому, то в ответ на выраженную им любовь, дарила ему венок из маргариток, который на средневековом языке цветов обозначал "я еще подумаю". И такой скромный, даже смешной, по нашему мнению, веночек вселял сильную надежду в сердце рыцаря, заставляя его сердце биться сильнее, а самого рыцаря -- проявлять чудеса храбрости и жертвовать даже своей жизнью.

Особенно эта поэтическая, мечтательная любовь, заставлявшая совершать иногда поразительные подвиги и не щадить своей жизни, царила во времена трубадуров, когда поклонение даме сердца достигло, так сказать, своего апогея. В это время и возникла во Франции игра в откровенную маргаритку -- гадание по ее лепесткам. Просматривая хроники того времени, то и дело наталкиваешься на рассказы об этих гаданиях. Кроме того, даже и само изображение маргаритки, ввиду, быть может, одинаковости ее названия с именем многих отличающихся в средние века своей красотой или какими-нибудь другими качествами женщин, считалось в это время верхом изящества и выражения почтения.

Что касается Англии, то и там маргаритка пользовалась не меньшей любовью, чем и в остальной Европе.

В песнях шотландских бардов поется, что впервые маргаритка была принесена на землю рукою ангела, посадившего ее на могиле безвременно погибшего юноши. В одной из песен Оссиана, где он оплакивает смерть своего погибшего во время битвы сына, поется так: "0н взял звезду с неба и опустил ее на землю в том месте, где была погребена вся надежда родителей; и на этом месте вырос цветок-звездочка -- маргаритка".

Чосер в своих стихах называет ее "Day's eye" -- око дня, так как действительно цветок этот, как известно, раскрывается одним из первых на восходе солнца. Из этого-то названия образовалось то нежное, ласкательно-уменьшительное имя "Daisy" (Дэзи), которое дают в Англии как женщине, носящей имя Маргарита, так и самому цветку.

Шекспир говорит о маргаритке в самых нежных выражениях: "Whose white investements figure innocence" ("ее белое одеяние изображает невинность").
 

И правда, в сыром, но довольно теплом климате Англии, маргаритку можно видеть в цвету почти круглый год. Однако ввиду того, что маргаритка к в Англии является иногда предвестником весны, то, прежде чем весна в действительности появится, нужно, по мнению деревенских английских детей, ступить ногой на 12 маргариток. Их же еще более суеверные родители говорят, что если пропустить случай ступить ногой на первую маргаритку, которую увидишь весной, то маргаритки покроют тебя или кого-либо из твоих близких друзей прежде, чем окончится год.

Наконец, с маргариткой связано еще выдающееся событие последнего времени -- сбор пожертвований в пользу борьбы со страшнейшей из людских болезней -- с туберкулезом.

Общественный сбор этот был устроен впервые в Швеции в 1908 году, и цветком, который должны были давать на память всякому внесшему свою посильную лепту, избрана маргаритка (у нас почему-то ее назвали белой ромашкой) как первый весенний цветок, как провозвестница весны и обновления жизни. С тех пор там ежегодно 1-го мая устраивают продажу этого цветка. Цветок продают по 5 копеек, и в первый же год в этот день было выручено около 80.000 рублей.
 

 За Швецией последовала Финляндия, потом некоторые другие государства, а в 1910 году наконец и мы. У нас эта продажа производилась в апреле, и надо было видеть, с какой энергией, любовью и восторгом всюду наша молодежь приходила на помощь этому святому делу. Пресса со своей стороны поддержала его, и действительно, как тогда писали, мы "забросали смерть цветами". В одной Москве за этот день собрано было более 150.000 рублей.

Я сижу у старенькой калитки,
Свежесть наполняет мою грудь.
Нежные головки маргаритки
Освещают белым светом путь.
Предо мной их целая поляна,
Чувствуется – это всё не зря.
Светят они людям постоянно
От апреля и до ноября!

© Елена Долгих, 2010
 

Сказка Монтегацци

"Великое солнце, -- говорит он, -- ничто не любит так, как цветы, ни о чем так не заботится и ничто так не ласкает. И потому все растения в течение столетий всегда о чем-нибудь его да просили. Одни хотели быть крупнее, другие душистее, третьи желали иметь более красивые цветы... Только одно скромное растеньице, бледные белые цветочки которого, как звездочки, блестели на лугу, никогда не выражало никакого желания.

Это заметило однажды солнце, и оно, остановившись перед растением, спросило его: довольно ли оно своей участью и не желает ли чего?

- Спасибо, -- отвечало растение, -- я чувствую себя вполне счастливо таким, каким создал меня Господь.
- Это прекрасно с твоей стороны, -- сказало солнце, -- но подумай, может быть, у тебя и найдется какое-либо желание, а мне очень хотелось бы его исполнить, если бы ты мне его выразила.
- В таком случае, позволь мне во всякое время года цвести. Я радуюсь, когда меня срывают дети и играют со мной: я так люблю детей.
- Пусть будет по-твоему, -- отвечало солнце, -- и так как ты среди всех цветов являешься единственным по своей скромности и походишь на жемчужину, то называйся отныне маргариткой.

Говоря это, солнце прикоснулось к ее цветам одним из своих лучей и оставило в середине желтый кружок как свою печать, а лепестки ее, разойдясь в стороны, образовали нечто вроде солнечного сияния.

Если гордые орхидеи, заключает свою сказку Мантегацца, украшают собой царские вазы, если дивные розы усыпают своими лепестками персидские ковры, то скромная маргаритка получает больше сердечных ласк, чем кто-либо, так как она живет среди народа и его детей, где радости реже, но зато сильнее и где чувство нежности не сделалось еще посмешищем..."