21

М.: Она всегда была неподалёку, когда он выходил из себя и начинал швырять, избивать нас. Я до сих пор это слышу. (

М.: Потому что в моей душе шрамы и раны, и они всё ещё болят.

Ш.: Просто ты видишь в нём того, прежнего человека. Тебе сложно увидеть в нём нового, изменившегося отца?

М.: Я не могу видеть в нём нового человека. Это какой-то ангельский страх перед ним. Однажды он спросил меня: "Почему ты меня боишься?" И я не смог ответить. Я хотел бы ответить: "Знаешь ли ты, что ты сделал со мной? (

Ш.: Мне было важно это услышать. Как твоему другу и как человеку, у которого всё время интересуются о тебе, мне важно понять эти вещи. Понимаешь, Майкл, никто не станет грубо судить тебя, если услышит это. Люди будут стараться понять твою боль, а не осуждать тебя. А как ты зовёшь его - папа или Джозеф?

М.: Нам никогда не позволялось называть его папой, когда мы росли. Он сказал: "Не называйте меня папой. Я - Джозеф!". Так и сказал. А вот сейчас он хочет, чтобы его называли папой. Мне это тяжело даётся. Не могу назвать его папой. Он вбил в наши головы - "Не называй меня папой, я Джозеф". Я обожаю, когда Принс и Пэрис зовут меня "папуля", или когда я слышу как итальянский ребёнок зовёт "папа", или еврейский малыш говорит "поппи". Так нежно, ну как можно не гордиться этим? Это ведь твой ребёнок, твоя часть.

Ш.: А сколько тебе было, когда он сказал не называть его папой?

М.: С раннего детства и всё время примерно до Off the Wall, Thriller - эры.

Ш.: Может, он считал, что так называть его будет более подобающе в смысле рабочих и профессиональных отношений?

М.: Нет. Он считал, что он ещё молодой перец. Он был слишком крут, чтобы быть ПАПОЙ. Он был ДЖОЗЕФ. Ненавидел его за то, что приходилось так его называть...

Ш.: Я где-то читал, что твоя мама думала о разводе или подавала документы, что-то в этом роде.

М.: Не знаю, подавала ли она на развод на самом деле. Может быть. Хотя нет, вряд ли. Она хотела уйти, много раз, из-за его женщин и потому, что он был тяжёлым человеком. Но из-за своей веры она могла развестись только по причине измены. А он уже делал это, и она была в курсе. Но она просто святая, и не ушла. Она знала, что вне дома он занимается всякими вещами, валяет дурака, но она была так хороша и добра, что он всегда приходил домой и ложился с ней рядышком в постель. Я не знаю таких, как она. Она как Мать Тереза. Очень мало таких людей.

Ш.: Получается, она знающая цену долгим страданиям, добрая, праведная женщина. Как ты думаешь, может быть, она страдала слишком долго? И ей не следовало мириться с этим?

8

Ш.: Ты ведь был звездой мирового масштаба тогда...

М.: Я искал человека, с которым мог пообщаться. Мне было одиноко, и я плакал в своей комнате. Я думал: "Довольно. Мне надо выбраться отсюда". И шёл бродить по улице. Я помню, как задавал людям вопрос: "Вы станете мне другом"?

Ш.: Они, наверное, были в шоке.

М.: Это было примерно так: "Майкл Джексон!!!" Я уходил, думая: "Господи! Они хотят быть другом звезде Майклу Джексону или просто мне, человеку"? Мне было необходимо человеческое общение.

Ш.: И ты находил кого-нибудь?

М.: Да, я гулял по парку, и там играли дети.

Ш.: Тогда ты и понял, что дети - это выход из твоего одиночества? Что они единственные, кто видит в тебе просто человека?

М.: Да. Это так.

Ш.: Значит, тогда ты и понял: "О боже, дети - это те, на кого я сам похож, пусть моё детство и потеряно"?

М.: Я много страдал по этому поводу. Я понял к тому времени, что со мной что-то не так. Но мне был нужен кто-нибудь... Наверное, поэтому у меня были манекены. Видимо так было, так как я нуждался в людях, в ком-то, кого у меня не было... Я был слишком застенчив, чтобы общаться с настоящими людьми. Я с ними не разговаривал. Не то, что я был как эти старушки, которые беседуют с цветами, но я всегда думал, что хочу что-то такое, чтобы чувствовать себя так, словно я в компании. Я часто задумывался: "Зачем они мне?" Они как настоящие малыши, дети, люди и это придаёт мне ощущение того, что я в комнате не один.

Ш.: А почему ты стеснялся разговаривать с людьми? Так было потому, что тебя учили только тому как выступать на сцене, и у тебя не было возможности выбраться и потусоваться?

М.: Именно. Не было такой практики.

Ш.: И тебе по-прежнему одиноко?

М.: Даже и близко не так, как тогда.

Ш.: Ну у тебя сейчас есть дети, а это уже большая разница. Однако в твоей душе есть частичка, которая основывается не только на твоих родительских чувствах и обязательствах. Эта часть желает и других форм общения и взаимодействия.

М.: Какого общения?

9

Ш.: С кем-то, кому ты можешь "поплакать в жилетку" о том, чего не поймут ни Принс, ни Пэрис.

М.: Ммм... У меня есть друзья и люди, которым я доверяю. Элизабет [Тейлор] или кто-нибудь ещё... Мак [Калкин], Ширли Темпл... люди, которые прошли похожий путь.

Ш.: Так эти люди все прошли через звёздное детство.

М.: Люди [которые не прошли через славу в детстве], говорят: "Ага, я понимаю о чём ты", но на самом деле они не понимают. Они просто стараются согласиться с тобой.

Ш.: Обсуждал ли ты с друзьями, кто стал звездой в детстве, какие-то индивидуальные случаи, которые случались с ними? Или тебе не нужно было даже спрашивать: "Ты понимаешь, о чем я?"

М.: Ну, знаешь, это чисто телепатически. Если бы ты увидел Ширли Темпл и меня вместе - ты бы понял (

Маколей Калкин, да и остальные, были бы крепче, поскольку понимаете, чего вам не хватает, и вам просто нужно это компенсировать?

М.: Знаешь, есть люди, которых я понимаю, а есть те, которых - нет. Насчёт неё (Брук) - она начинала карьеру моделью, и это не то же самое, как работать на износ изо дня в день, каждый день. Она позировала. Тогда ещё она не была кинозвездой, пока не снялась ... кажется, в Pretty Baby, где она сыграла юную проститутку... думаю, ей было около двенадцати. Да, её много фотографировали, но это другое, это не как мы работали с утра до ночи, каждый божий день. Всё-таки, это влияет на людей по-разному, несмотря на то, что все мы проходим через одно и то же. Она чудесная девушка и очень смышленая. Не безрассудная. Она действительно очень умна. Ведь многие считают, что если ты красив, то обязательно легкомысленный. Она очень умна.

Ш.: С кем из детей-звёзд ты ещё был близок?

М.: Некоторые из них уже ушли. И это пугает. Большинство из них страдали от саморазрушения.

Ш.: Когда тебе было тринадцать, появился мультфильм с твоим персонажем. Тебе это сложно давалось?

М.: Я просыпался каждую субботу рано утром, так как не мог дождаться.

Ш.: Чтобы увидеть Jackson 5?

М.: Увидеть мультик Jackson 5. Я так гордился, что из меня сделали мультяшного героя. Я был так счастлив, даже представить не можешь. Нам ничего не приходилось делать. Даже озвучка делалась другими. Они просто нарисовали нас и использовали наши песни, которые мы записали для альбомов, и они играли на протяжении многих лет. Помню, я был в Брунее, в больнице, готовился к шоу для султана. Это была самая красивая больница, которую я видел когда-либо. И я лежал в кровати, а по телевизору показывали наш мультфильм. И я чувствовал себя... я не мог в это поверить! Шоу на все времена. Такие же шоу делали и Битлз, и Осмонды, и мы.

Ш.: Значит, это одна из тех вещей, которые ты любишь больше всего?

М.: О да, я люблю этот мульт.

Ш.: А как это влияло на твоё сближение с детьми по всему миру? Ты же знаешь - дети смотрят это в первую очередь.

М.: Я обожаю это! Это вовлекает меня в другой мир. Словно: "Боже, я в Зазеркалье!" Это необыкновенное чувство. Мои ощущения по этому поводу были необычнее, чем от всех этих концертов, записей и прочее. Это впечатлило меня больше, чем всё остальное.

11

Ш.: Теперь ты отдельно от своих пяти братьев и привлекаешь куда большее внимание, чем они. Ты прославился как звезда мирового масштаба ещё до того, как состоялся как сольный артист. Твоим братьям было сложно вынести это? Было ли это тяжело для тебя? Есть ли в этом аналогия с библейским сюжетом об Иосифе и его братьях, которые не перенесли его успеха?

М.: Я не задумывался об этом и не видел этого до поры до времени. И проявляться это стало гораздо позже. Моя мама это замечала, но не обращала на это моего внимания. Но, думаю, что их жёны частично спровоцировали такое отношение. Это причина, по которой распалась наша группа. Из-за жён распались и Битлз. Женщины рассорили Мартина и Льюиса. Это причина провалов всех великих начинаний. Жёны начинают плести свои сети и подначивать кого-то из группы: "Звезда-то ты. Ты ему нужен. А вот он тебе - нет". И вот, на следующий день он приходит весь гордый и напыщенный, затевает ссору. Это то, что произошло между мной и моими братьями. Так и случилось. Я видел, как это случилось...

Ш.: Именно это и отвергло тебя от идеи брака?

М.: В принципе, да. Я сказал - не желаю быть частью этого. Никогда не женюсь. И повторял это долгие годы.

Ш.: А как-то иначе остановить это нельзя было? Ну, просто сказать братьям: "Смотрите же, ну что творится с нами?" Ты не мог остановить это? Они ведь женились совсем молодыми. Должно быть, им было очень одиноко.

М.: Они женились рано, чтобы избавиться от отца, убраться из дома. Мы просили их повременить с женитьбой, но без толку.

Ш.: А почему ты был так привязан к дому?

М.: Я жил с родителями даже когда уже достиг карьерных высот с альбомом Thriller. Мне казалось, что я ещё не достаточно взрослый и мне пока рано уезжать из дому. Я ещё мальчик, мне ещё не пора. Я действительно так чувствовал себя в глубине души.

Ш.: Но ведь ты по-прежнему боялся отца? Как ты совмещал эти две вещи?

М.: Он тогда уже не работал со мной, но исправно получал свои проценты. Он уже подуспокоился на тот момент и очень мною гордился. Но, конечно, никогда этого не показывал и не говорил мне.

Ш.: А ты хотел это услышать?

М.: Мне это было необходимо.

Ш.: Больше, чем от кого-либо на свете?

М.: Да.

12

Ш.: Он до сих пор не сказал. Или уже сказал тебе это? Как ты думаешь, он вообще осознал, что ты знаменитейший человек на планете, или он этого так и не понял?

М.: Он знает, конечно. Но считает, что ему не пристало хвалить меня и выражать комплименты. И это вынуждает меня быть совершеннее, делать всё лучше всех, чтобы впечатлить его. Он может быть в зале и сидеть с таким лицом. От этого выражения лица мне было страшно до мозга костей, и я думал: "Я не могу напортачить. Он убьёт нас". Нам могли все рукоплескать, но он всем своим видом показывал: "Получишь по шее - только посмей ошибиться". И я понимал - о боже, мне влетит после шоу.

Ш.: Знание того, что в жизни есть две основных мотивации - страх и любовь, даёт ли повод думать, что ты мог бы достичь большего, если бы твоим мотиватором была любовь? Ну, если бы твой отец сказал: "Майкл, я буду любить тебя в любом случае, но всё же сделай это". Разумеется, ты можешь порицать тот страх, что отец зародил в тебе. Но вопрос в том, что ты стал самым знаменитым человеком на планете. Так

неужели страх - более сильный мотиватор, чем любовь? Если честно - я не верю в это. Но получается, что твой пример доказывает, что это так?

М.: По-моему, должен быть баланс. Разве это - цена отцовским чувствам? Разве это стоит той любви, которую он мог бы мне подарить? Или того чувства близости и дружбы, которое мы видели бы в глазах друг у друга, гуляя по парку и держась за руки? Не думаю, что это цена, ради которой можно отказаться от всего этого. Это бесценно.

14

помню, что рассказывал тебе, как однажды он взял меня и посадил на пони. Думаю, он даже не понял как это отпечаталось в моей памяти.

Ш.: Это одна из самых волнующих историй об отце, которую я когда-либо слышал. Этот единственный знак внимания отца к своему ребёнку и такой неизгладимый след в его душе, такой удивительный и волнующий.

М.: Сегодня я думаю об этом и так желаю, чтобы он сделал для меня чуть больше, ну хотя бы немножко побольше. Тогда на сей момент я бы чувствовал себя по-другому.

Ш.: А может, ты бы тогда не так страстно желал выразить себя и доказать ему. Если бы тебе в детстве довелось увидеть много любви, быть может, тебе не понадобилась бы любовь всего мира, и ты не стал бы суперзвездой. Ты бы предпочёл отказаться от всего этого в пользу того, чтобы быть ребёнком, любимым своим отцом?

М.: Нет, я никогда бы не отказался. Это моё призвание. И была веская причина, если мне его даровали. Я действительно верю в это и чувствую это...

Ш.: ... что Бог указал на тебя, подарив тебе избранность...

М.: Я верю в это. Если бы ты увидел эти лица по всему миру, людей, которые говорили: "Спасибо, спасибо тебе за то, что ты спас мою жизнь и моего ребёнка. Позволь прикоснуться к тебе!" - и начинали плакать. Это как исцеление. Есть веская причина для меня, чтобы исполнять своё призвание... помогать людям.

Ш.: В общем, то, что делала для тебя Ширли Темпл, глядя на тебя с постеров, которые ты мог повесить на стену номера в отеле и чувствовать себя словно под её опёкой, то же самое делаешь ты сам для людей по всему миру в ещё большей мере.

М.: О даа... О да. Это так. И я просто хочу сказать "спасибо" [

повеселиться с ними то короткое время, что нам отпущено, потому как я больше не увижу их никогда, и меня это так печалило. Тогда узнаёшь, что дружба бывает ненадолго. И это очень ранит, особенно когда ты ещё ребёнок.

Ш.: Всю свою жизнь ты был вынужден положить на достижения карьеры - прежде, чем научился создавать отношения. Что поддерживает тебя и даёт силы в твоей сегодняшней жизни? Ведь как машина не поедет без топлива, так же и ты не смог бы без той порции любви, которую необходимо принимать, чтобы двигаться дальше. Ведь ты не можешь всё время дарить любовь и не получать её взамен. И сказать, что ты черпаешь силы из той любви, что дают тебе поклонники, тоже нельзя. Этого не может быть достаточно, Майкл, ведь они любят тебя за то, что ты делаешь, а не за то, кто ты есть на самом деле. Они обожают тебя за ту энергию и то волнение, которые ты вносишь в их жизни.

М.: Я получаю свою долю любви, когда вижу счастье и радость в глазах детей. Они спасли мне жизнь, и я хочу... хочу отдать долг (

Ш.: Когда ты был маленьким, давали ли тебе обещания, которые не были выполнены?

М.: Да. Мой отец не выполнил одного обещания, и я до сих пор зол на него за это. Он упросил меня подписать контракт с Коламбия, когда мне было 18 лет. Взамен пообещал мне ужин с Фредом Астером. Отец знал, что я люблю Фреда всем своим сердцем. Он знал, что я подпишу не читая, и, получив подпись, пошёл восвояси довольный собой. И ничего не сделал для меня взамен. Сказал что-то типа: "Мне жаль". Мне этот случай разбил сердце. Он обманул меня.

Ш.: Ты говорил ему когда-нибудь, как ты был расстроен из-за этого?

М.: Нет. Он до сих пор не знает, как больно он мне сделал. Вот почему я никогда не даю обещаний, которые не смогу выполнить.

3

М.: Хорошо. Я дам тебе честный ответ. Ок.... Моей самой большой мечтой, которая мне осталась... Ведь я достиг своей мечты в музыке и во всём, что я так сильно люблю в жизни - выступать перед людьми и музыка ... Так вот, всё, о чём мне осталось мечтать - это реализовать нашу инициативу ради детей - то, чем мы занимаемся [

М.: Да, это важная вещь.

Ш.: Ты можешь быть старенький и весь в морщинах, но разве тебе не хочется увидеть, как вырастут Принс и Пэрис?

М.: Очень хочется.

Ш.: Тебе не хочется увидеть их детей?

М.: Мне просто не хочется выглядеть старым и терять память. Я хочу остаться молодым навсегда и иметь силы и энергию, чтобы бегать, играть в свои любимые игры, в прятки. Мне так хотелось поноситься по твоему дому, поиграть в прятки, когда мы были там в последний раз. У тебя такой большой дом для всего этого. В общем, я не терплю, когда люди стареют, Шмули.

Ш.: А разве ты не видел людей, которые, будучи в преклонном возрасте, сохранили в своей душе юность? И ведут они себя так, словно молодые люди.

М.: О да, я люблю, когда молодость в твоём сердце. Но когда они забыты всеми, их лица сморщены, а дряхлое тело отживает свой срок - мне больно это видеть.

Ш.: Ну и с кем случилось подобное среди тех, кого ты любишь? Разве твоя мама состарилась в твоих глазах? Или отец? Или те артисты, которыми ты восхищаешься в своём ремесле, кто уже в преклонном возрасте?

М.: Да, те люди, кого я очень люблю, уже ушли, и я не могу осознать почему. Я был влюблён в того парня, обожал его. И он был моим другом. Фред Астер. Я до сих пор не могу это принять. Понимаешь, когда я был ребёнком, Фред жил совсем рядом с нашим домом, и он всё время говорил со мной, пока я был мал. Он учил меня всяким штукам, он повторял мне, ну, знаешь, что я должен стать мировой звездой и всё в таком духе, а я тогда, в детстве, даже не думал об этом. Но когда я видел его танцы в кино, я был очарован. Я не знал никого, кто бы двигался так же прекрасно, понимаешь? И вот, когда я увидел, что он дошёл до такого состояния... И он сказал мне: "Знаешь, Майкл, если я сейчас начну кружиться - после первого же оборота упаду лицом вниз. Я больше не владею равновесием". И когда он открыл мне дверь, когда я пришёл к нему в гости, то, как он двигался... примерно так, Шмули. Маленькие семенящие шажочки... Это разбило мне сердце. Мне было очень больно, когда его не стало, это убило, просто убило меня. Это меня разрушило.

Ш.: Но то, что случилось с принцессой Дианой - это была настоящая трагедия, Майкл.

М.: Это была большая трагедия. Это выбило меня из колеи. Да и на каждого повлияло, думаю.

Ш.: Нет ничего хорошего в том, чтобы умереть молодым. Это возводит вокруг тебя миф, Майкл. Но ведь жизнь столь драгоценна. Разве нет?

М.: Жизнь прекрасна и бесценна.

5

Ш.: Ну, ты считаешь, что однажды просто станешь частью мифа о самом себе.

М.: Ну смотри... Почему человек не может быть как цветущие деревья? Приходит время, и они сбрасывают свои листья к зиме, и возвращают их красоту снова и снова весной, правильно? Есть в этом ощущение бессмертия. В Библии сказано, что человек был сотворён для бессмертия. Но из-за наших грехов и прочего нам послана смерть.

Ш.: Но быть может, ты сменишь пребывание и попадёшь в другое, высшее место, и твоя ставшая вольной душа повернётся ближе к людям? Подумай об этом. Господь с нами всегда, Майкл. Мы оба верим в него, даже несмотря на то, что не можем коснуться или ощутить его. А разве души любимых нами так уж отличаются?

М.: Я бы хотел вернуться как... как ребёнок, который никогда не станет взрослым, как Питер Пэн. Я желаю... и хочу верить, что это правда, что я смогу вернуться. Я надеюсь, что смогу. Я очень хочу верить в это, Шмули.

Ш.: В реинкарнацию? Продолжить жизнь в теле ребёнка?

М.: Да, несмотря на то, что моя религия (Свидетели Иеговы), говорит обратное, что нет никакой реинкарнации... Когда ты умираешь - душа умирает вместе с тобой, и ты становишься как этот диван - мёртвый, понимаешь? Однако в этом есть обет воскрешения и всё такое.

Ш.: Но вот индусы, например, верят в следующую жизнь.

М.: Я бы хотел верить в это. Интересно как египтяне и африканцы хоронят своих усопших. Мне бы хотелось увидеть - да и всем нам хотелось бы увидеть - какая она, другая сторона. Разве нет?

Ш.: Мы бы желали знать что там, после смерти, и какие они - небеса.

М.: О да, потому что об этом столько догадок и представлений.

Ш.: Как думаешь, есть на небесах играющие дети?

М.: О боже! Я молю о том, чтобы это было так.

Ш.: Думаешь - там есть и взрослые, играющие с ними?

М.: Думаю, да. И думаю, что они там подобны детям. Ну, как Адам и Ева, в своём счастливом саду, тихом, идеальном месте. Я умоляю, чтобы это было так.

Ш.: Ты боишься смерти?

М.: Да.

Ш.: Мы все боимся.

6

М.: Я всегда говорил, что хочу быть похороненным там, где есть дети. Я хочу, чтобы они были рядом. Так бы я чувствовал себя в безопасности. Хочу, чтобы они были рядом со мной. Я хочу, чтобы их аура защищала меня... Я всегда представлял это себе, видел себя со стороны, и ненавидел то, что вижу. Я видел себя и видел детей, лежащих рядом, чтобы защитить меня.

7