Твой воздух слишком затхлый для меня,
Его хватают обезумевшие чужие губы.
Ты их зовешь в ночи, наигранной суровостью маня,
Их лица для тебя милы, а мне видны суккубы.

Твой волк уже погиб средь этих сук,
Их черсла выпивают, как текилу, твою душу.
В безумной гонке от людей вдруг загнан под каблук,
Теперь визгливые в свой адрес оды слушай.

Лишь темной ночью сквозь застывший сон
Ты вспоминаешь прошлой жизни ароматы, звуки.
Как от удара сижимаешься в пульсирующий ком,
И имя с губ стекает с кровью в неистовой муке