А ведь если разобраться, то никакая другая тварь ковчега Ноева не сослужила такой службы человеку, как все тот же самый осел. Начать хотя бы с того, где родился Иисус Христос. Не в ослиных ли яслях? Лошадей ведь тогда древние, и, в особенности, бедные иудеи и не знали (да простит нас Господь за упоминание всуе имени его). А мы вот все повторяем: «Дурак ты, хуже осла... Сам ты осел... От осла и слышу...» А давайте-ка мы за него наконец вступимся! Ведь этот лопоухий и милый как ишак, длинноухий как собственно осел, или выносливый как мул или лошак — все это производные от Его Величества осла, который — от роду лошадиного племени. И не такой уж он упрямый и тем более глупый, как его всегда рисовали и рисуют. У него просто есть свой норов. А если есть норов, то, стало быть, и собственное достоинство. Надо только это достоинство понять и с ослом поладить — и тогда, только тогда он вам ни в чем не откажет. Простыми словами, надо с ослом обращаться по-человечески.

Для простых смертных (да простят нас биологи) надо сразу сказать, что ишак он только в Средней Азии и на Кавказе. Это тот самый маленький ослик с удивительно чудными длинными ресницами и большими грустными глазами, на которого громоздят в Узбекистане, Дагестане, Кабардино-Балкарии или южном Казахстане баулы весом чуть ли не вдвое больше этого выносливого и податливого чуда. В арабских странах он ослик или осел. На таких ездил еще легендарный Ходжа Насреддин, герой среднеазиатских сказок и легенд.

Мула «изобрели» уже позже. Мул — плод любви все того же осла (ох, как любвеобильны бывали эти трудяги, когда им это дозволяли человеки) и кобылы. А лошаки — помесь жеребцов и ослиц. И те, и другие были, так сказать, одноразового пользования — потомства они давать не могли: последствие жестокости человека, скрещивавшего своих самых преданных друзей лишь для того, чтобы они могли донести поклажу до нужной точки. А там — ну и пусть подыхают без потомства. И они все это несли на себе веками. Бедняга-бедняга осел! Участь его схожа с судьбой бедняка. Недаром он во все времена и во всех арабских и среднеазиатских странах считается лошадью последнего.

Может быть, причина невезения непарнокопытного труженика просто в том, что он не умеет за себя постоять? Ведь вот задира и волокита петух (отмеченный во всех восточных календарях), который и дороги-то домой найти не может, признан бойцом. Баран, оберегая себя, готов рога употребить, но при этом не отличается особым интеллектом и более того наряду с обезьянами замечен в склонности к нестандартной сексуальной ориентации (это доказано), но тем не менее и он не очень людьми обижен. Его хоть в твердолобой глупости и обвиняют, но в восточном календаре не обошли. А скромный серый осел, без видимых недостатков, трудяга, да еще хороший семьянин. И при этом — полный нуль, если говорить о календарном увековечивании!

Ну ладно, признаем, голос плохой, надрывный и тембр страдальческий. Но ведь не от хорошей жизни. А так трудовая, мирная скотина, помощник. Если кого, когда и лягнет вдруг, то только себе подобных. Человека эта милая скотина не лягнет никогда. Замечено вековыми наблюдениями. Ну, вот не лягает и все тут!

История действительно к ослу неблагодарна. Человек познакомился с ним много тысячелетий назад, значительно раньше, чем с лошадью. Когда же вожди, предводители, шейхи, эмиры, мандарины, воины и рыцари пересели на коней, они тут же осла презрели.

Осел остался с рабом и бедняком. Но и здесь длинноухого обобрали. Украли честную репутацию. Согласно арабской притче, Правда ездила когда-то на осле, что, безусловно, свидетельствует в его пользу: ну не села бы матушка Правда на неугодное ей перевозочное средство. Так вот, однажды она нагнала в пути Кривду, которая исхитрилась договориться со своей простодушной соперницей ехать верхом по очереди. Но лишь настало для Кривды время меняться с Правдой и спешиваться, как предложила мерзавка своей доверчивой товарке спросить у первого встречного: кому следует брести в пыли и золе, а кому ехать на осле? Встречный сказал: «Правда должна идти пешком». И не стало с тех пор у осла достойного доброго имени, как нет и заслуженной чести труженика.

Природа, правда, одарила его одним явным телесным, морфологическим достоинством, присушим всем непарнокопытным. Это — как бы поделикатнее выразиться — хорошо заметное мужское достоинство. Почитайте древнеримские хроники, и вы узнаете, что еще матроны этим баловались. Но до сих пор никто из женского племени за это даже не решится назвать «сильным, как осел» любимого мужчину, заслуживающего похвалы. Жеребец? Да! Кобель? Да. Но осел — нет!!!

В итоге и положение осла — хуже собачьего. Звание собаки хоть и используется часто для ругательств, но все же ей воздается должное как защитнику и даже другу. А с ослом никто не хочет сравниться, несмотря на то, что сказать о нем можно только хорошее.