В переходе пил денатурат со знакомой рыженькой девочкой, сумрачной но милой и ее угарными друзьями-панками… Они орали песни, я послушал немного и убрел на кладбище, танцуя по дороге, и хохоча в лица прохожим. Проваливался то и дело в беспамятство, но дошел.
- Я принимаю структуру вещей,
Чтобы не видеть всех туловищей!!
Вообще-то я хотел выкопать покойника. Возился очень долго, потому что падал и засыпал. Ночью проснулся от холода, поглядел по сторонам, нихуя не понял, разжевал колесо, и снова уснул. Рано утром меня трясло как поганого бобика. Плюнул и ушел.
А вы че подумали, я реально буду труп ебать?..
Хотел пойти домой… но снова пил дэн. Как?.. а вот так. Вы никогда не пили дэн случайно? Повезло.
Копать было очень легко. Само будто шло. Азартный ужас придавал сил – а вдруг, вот прям сейчас да как выйдет сторож! А я тут копаю! Но вот еще, еще совсем чуть-чуть, и!! Так, скорее, успеть – осталось лишь сломать доски! Уф, жарко – нервно путаясь в рукавах, снял и забросил наверх куртку.
Прыгнуть вниз, в раскрытую яму. Боюсь.
Сломать доски. Они не поддавались, сорвал кожу, матерясь и задыхаясь.
Мерзкая рожа… а вонь… не смотреть.
Снял с тяжеленного как мешок цемента покойника пиджак, и поспешно натянул на себя. Сырой и вонючий, тяжелый от влаги. Странно, я думал… тут, внизу сухо. “Наверняка, трупным ядом заражусь!” - со щенячим восторгом подумал я.
- Эй, ну харэ, слышь, ты! – орал кто-то мне в лицо. Меня тошнило безудержно. Я еле встал… поднял к глазам тяжко трясущиеся руки – все в вязкой кровавой слюне. Меня рвало кровью, значит. Бляяяя… какое счастье, это все денатуратовый сраный бред.
- Пойду-ка я домой! Хватит умирать на сегодня. Трясло от холода, я попытался застегнуть куртку. И не нашел замочка. На мне не было куртки.
На мне был пиджак. Чужой, вонючий и сырой пиджак.
Пока брел, чуть не подох, как последняя собака-бомж от холода. Я кашлял и харкал под ноги зло огрызающимися согражданам.
- Ебаный в рот, мне холодно, холодно! – не выдержав, заорал я.
- Ты сраный ублюдок, хуйли так орешь! – заорали мне в ответ из окна модной тачки. – На себя посмотри, бомжара, ты же урод!
- Хэ, - я остановился напротив, и наклонившись, ощерился. Рожу чувака за рулем перекосило поперек, он захлопнул дверь и уехал. Да, страшно даже представить, на что я похож сейчас. Тут я поймал себя на том, что катаю пальцами что-то в кармане пиджака. Вытащил – это оказалось кольцо. Маленькое, наверняка женское, и видимо золотое. О, мляха-буха, я знаю, кому я это подарю… когда доползу через полгорода до дому… у меня нет ключа, и мобилы – все в куртке. А куртку, стало быть, покойник забрал себе. И будет теперь звонить всем по моей мобиле, а то еще и домой ко мне заявится – и меня выселит в свою могилу, ключи-то от хаты у него! Я вообразил себе всю эту картину, и за шиворотом прополз ледяной абсурдный страх. Вот так нихуя себе, надо скорее домой бежать, опередить его!!
…но дома было тихо. Мама ничего не сказала, значит, покойник не приходил. И кольцо его осталось мне. Хабааааар!
- Я – черный копатель! – театрально сказал я сам себе, гордо и таинственно ломаясь перед зеркалом.
Кольцо подарил маленькой пегой телочке, что навязчиво бегала за мной.
Она охуела от счастья. Глупая ж не знает, откуда оно.
- Моя маленькая жена… - ласково погладил ее по кошачьей голове. И настойчиво пригнул вниз: - Отсоси мне!
Уходя, руки в карманы, рассуждал вслух:
- Вот ведь что очень интересно – почему так мало кто глотает? Что же, им дурам в этих их идиотских гламур-журналах не объясняют, чтоль, что ОБЛОМНО когда кончаешь, а она выпускает изо рта, и не глотает!! Что за блядь, которая не глотает? Скока раз пытался заставить не плевать, до конца потерпеть хоть одну – нет, все дергаются, и рот разжимают! Максимум, стекает по лицу, но никто – никто! - не сглатывает. И сказать бы – такая прямо гадость страшная, дальше некуда на вкус! Пробовал и не раз – и не могу понять, в чем же шняга – ничего такого сверхгадкого, все терпимо! Сосать-то они могут, а глотать не хотят! Чего так, в чем хрень? А, девушки, объясните мне!
П.С. Да!! - и не кусайтесь, пожалуйста, во время фелляций! Зубов поменьше.
- Катя, хватит кусаться, честно говорю, ещё раз – и я тебя просто ударю! – тихо но убедительно сказал я, сжимая кулаки над её головой. Соседка подняла глаза, развратные, с подтекшей тушью, и усмехнулась, не выпуска изо рта мой хуй.
- И не улыбайся, я серьезно!
- Не, ну нихуя себе, че прям так уж и кусаюсь? А между прочим, мог бы и покорректней попросить!
- Ты взрослая женщина, - я погладил её по голове, и резко схватил за волосы, она вскрикнула: - А до сих пор не знаешь, что кусать за столь нежные части не положено! Я не люблю боль, априори, а если бы любил – то просил бы тебя об этом, понимаешь, нет? Швабра! – и отшвырнул её от себя. Трахать мне её вдруг расхотелось. Я бы проучил мерзавку. Сучка, блядь, соски бы ей откусить, чтоб кровь стекала мне в рот, а она б орала по дикому. Зубы сами сжались от сладких мыслей… Да нельзя. Я сел на диван, не одевая штанов, и закурил. Она робко прикрыв когтистой лапкой рот, захихикала. Я строго посмотрел на неё – дура, не знает, что такое садист, все шуточки ей. Она заткнулась, и поправив юбку, протянула руку к сигаретам:
- Я возьму?
- Возьми! – я кивнул. “И проваливай”, очень хотелось добавить. Но я пока не решил, может быть ещё трахну её сегодня. Пусть сидит. Она села напротив, облокотившись на стол. Красивые ножки скрестила, длинные пальцы увенчаны красными ноготками. Настоящая сексуальная готовая женщина – не то, что все те малолетки, которых мне доводилось ебать. Пожалуй, да, стоит попробовать… но зубы эти её меня весьма охладили. Дура, сама не знает, как много потеряла.
- Эх, ваниль ты, ваниль! – покачал я головой, и затушил окурок. – Ну все, Кать, пора, щас мама уже придет!
- Да ну, она ж у тебя всегда поздно приходит? – округлила глаза девка.
- Да, но сегодня она решила дома поработать!
- А… ну ты это… в общем… увидимся ещё!
- Да, возможно! - кивнул я, и ловко увернувшись от поцелуя, закрыл за ней дверь. Какой нахрен, секс с ванильной теткой? Хоть бы и такой красивой, как блядская взрослая соседка Катя! Дворовые бабки таскали как тузики грязную тряпку слухи о том, что Кэт подрабатывает проституцией – очень уж откровенно виднеются у неё ажурные резиночки чулок из-под юбки. Но это полная хуйня, если б она была умелицей по вызову, то уж проявила бы свое мастерство на мне, а я ничего такого не заметил. А я так хотел секса! Настоящего, жестокого, откровенно кровавого женского мяса! Пафос-то, ой-ё-ёй, усмехнулся сам про себя. Но что-то я вообще давненько не ебался уже, как следует! Жертву, блин, трудно найти. Все из тех, с кем можно легко договориться, поисчезали. Боятся, чтоли? Отговорки какие-то ищут. Одна вообще допрыгалась – мало ей все было, видите ли, дразнила меня! В больнице лежит… вену ей порвал… и ещё там, по-мелочи. Ну да ладно, она не в обиде. Да, надо бы навестить дурочку, как она там? Может быть, когда выйдет, ещё договоримся? Все толковала мне про кодекс, договоры, что можно, что нельзя, правила БДСМ, и прочую хуйню. Да меня это не интересует. Мне похуй-нахуй все эти законы, договора между доминами и рабами, я ни то и ни другое. Я садист, пусть это так называется, но я вне правил. Я ненавижу всякие правила. Что за мерзость сдерживать себя, когда хочется порвать кожу и измазаться кровью партнерши, а она видите ли, не хочет! Не буду я никогда и никого ни о чем спрашивать, а просто буду нагло брать все, что пожелаю!
- Ах ты, твою мать! - меня внезапно осенило: - Где тут у меня телефончик-то?
Я вдруг вспомнил о девочке, маленькой, лет четырнадцать всего, с которой недавно бухали в одной компании, и я зажимал её в уголке, уговаривая довериться мне… она смущалась, но все же рассказала “доброму дяде”, что мечтает о настоящем большом унижении, во время секса. Что её безумно возбуждают разные картины жесткого доминирования, и она хочет, чтоб над ней издевались, по-настоящему избивали, насиловали и мучали всячески… я, конечно, предложился ей на роль злого господина, и она даже согласилась, но я быстро переместился в лучшие миры забвения на крыльях зеленого змия, и ни хера потом не помнил, кроме её разочарованных глаз, и тихого – “ну, я пойду”. А телефончик-то остался! Вот он, так и валяется в кармане косухи! Из моей косухи ничего не пропадает!
- Алло… Машенька? – бля, еле вспомнил, как её зовут – не люблю эти их выкабрезистые ники – всякие там Волчицы и прочая Крыса Шушера.
Она оказалась ещё в школе. Скоро заканчивает, а потом ей надо домой заехать, переодеться – а потом она вся моя! – радостно так щебечет. Прекрасно! – в животе сладко сжались горячие змеи предвкушения.
- Маш, давай лучше сразу ко мне, я тебя и покормлю… и переодену, если хочешь!
- Даже переоденешь? – кокетливо захихикала малышка.
- Да, я ж маленький, как девушка! – в тон ей ответил я.
- Ну уж, все равно побольше меня!
- Машуль, не ломайся, это все не важно, приезжай скорее, я хочу тебя немедленно, малыш!
- Да, и я тебя… - робко выдохнула девочка. – Хорошо, давай адрес, как к тебе добраться?..
