-Метки

Вильнюс александр салик александр стецюк анатолий жульев анатолий мухамеджан арнольд кац б.турчинский борис турчинский борис гофман борис турчинский владимир глушков военный дирижер дом чехова в ялте духовой оркестр духовой оркестр петах-тиква житомир житомирский духовой оркестр житомирское музыкальное училище житомирское музыкальное училище им.в.с.косенко журнал оркестр запорожье институт военных дирижеров иосиф манжух иосиф моисеевич манжух казанская консерватория калио мюльберг кларнет консерватория петах-тиква консерватория петах-тиква. леонид джурмий м.дельман манжух маргарита шапошникова марк штейнберг михаил дельман московская консерватория натан рахлин одесса одесская академия музыки одесская консерватория оксана соколик оркестр армии обороны израиля ровенский институт культуры. роман турчинский сергей дурыгин сергей жуков союз композиторов израиля тримитас шимшон дрори ялта

 -Рубрики

 -Фотоальбом

Посмотреть все фотографии серии VIA DOLOROSA
VIA DOLOROSA
16:12 06.06.2014
Фотографий: 16
Посмотреть все фотографии серии Израиль(Петах-Тиква)
Израиль(Петах-Тиква)
19:10 16.07.2013
Фотографий: 14
Посмотреть все фотографии серии консерватория Петах-Тиква
консерватория Петах-Тиква
18:24 28.06.2013
Фотографий: 15

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Борис_Турчинский

 -Подписка по e-mail

 

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 28.03.2009
Записей:
Комментариев:
Написано: 626

МИР ВОКРУГ НАС


Маргарита Шапошникова:Мастер -Класс в Израиле

Понедельник, 29 Декабря 2014 г. 21:40 + в цитатник
Маргарита Шапошникова:Мастер -Класс в Израиле

Вложение: 4152858_dokument__37_.pdf


Маргарита Шапошникова -мастер-класс в Израиле 1

Вторник, 23 Декабря 2014 г. 17:16 + в цитатник

Маргарита Шапошникова -мастер-класс в Израиле

Среда, 17 Декабря 2014 г. 22:57 + в цитатник
28588_103766923003855_2587949_n (283x398, 16Kb)
мастер - класс

Консерватория Петах-Тиква (Израиль)

МАРГАРИТА ШАПОШНИКОВА-народная артистка России, профессор Российской академии музыки им.Гнесиных

Выдающаяся российская кларнетистка и саксофонистка. Родилась в Саратове в 1940 году. Училась по классу кларнета в Саратовском музыкальном училище (окончила в 1959 году, класс преподавателя А. Урусова), затем — в ГМПИ имени Гнесиных у А. Л. Штарка и И. П. Мозговенко (окончила в 1964 году), совершенствовалась в ассистентуре-стажировке у Б. А. Дикова.

В 1962 и 1963 годах Шапошникова завоевала премии на Международном конкурсе в Хельсинки и Всесоюзном конкурсе в Ленинграде. С середины 1960-х годов самостоятельно начала осваивать исполнительство на саксофоне, в начале 1970-х прошли первые ее сольные выступления. По инициативе Маргариты Шапошниковой в 1973 году класс саксофона был открыт в ГМПИ имени Гнесиных, где она работает и по сегодняшний день. Среди ее учеников — лауреаты российских и мировых конкурсов. В репертуаре Шапошниковой — классические произведения для саксофона и многочисленные сочинения, посвященные ей современными авторами.

Сегодня Маргарита Константиновна уже не выступает, как прежде, но преподает, дает мастер классы, участвует в жюри международных конкурсов, представляет там своих учеников.



Участники мастер-класса:

Педагоги и учащиеся консерваторий, студенты высших учебных заведений Израиля

28 января 2014 года
19-00 в помещении консерватории города Петах-Тиква

«Папа Маркус» Очерк Бориса Турчинского

Воскресенье, 07 Декабря 2014 г. 22:37 + в цитатник
emil_markus (185x257, 47Kb)


«Папа Маркус»
Очерк Борис Турчинского

Посвящается 105–летию со дня рождения корифея военной духовой музыки Эмиля Иосифовича Маркуса

Военный духовой оркестр – это всегда ощущение праздника. Стоит услышать, как бодро сотрясают воздух звуками марша барабаны и литавры, тромбоны и трубы, и ноги сами несут тебя туда, где всё это поёт, звучит и сверкает на солнце. А ещё военный оркестр – это ружья, штандарты, бравые музыканты в ладно скроенных мундирах, до деталей продуманные и до совершенства отшлифованные ритуалы. И всей этой красотой и великолепием руководит подтянутый, собранный человек – дирижёр военного оркестра.


Вечер для тех, кто помнил его музыку

… Меня часто спрашивают, как рождаются темы для очерков?
Отвечаю – почти всегда спонтанно. Нетрудно написать очерк о человеке ныне здравствующем и очень трудно о том, кого уже нет с нами. Так и на этот раз. Наводя порядок в ящичках с документами, обнаружил письмо из Киева от военного дирижера Гаррия Владимировича Видомского.
Нельзя сказать, чтобы я не помнил этого письма или не придал ему в свое время значения. Оно не было забыто - просто, скорее всего, каким-то мистическим образом ждало своего часа. И вот этот час настал.
…Осенью 2010 года мне позвонил мой старый друг, композитор Марк Штейнберг, и попросил оказать ему небольшую услугу. В Израиль в гости к своей дочери приехал его старый друг-одессит Гаррий Видомский, и Марк очень хотел с ним встретиться. «Может, подъедем вместе?»,- предложил он.
Мне и самому стало интересно. Дело в том, что Видомский уже фигурировал у меня в очерке о дирижере Борисе Гофмане, они были друзьями. А еще он дружил с моим дирижером из Одессы Александром Саликом, встречал Александра Яковлевича и беседовал с ним незадолго до его смерти.
Да и у меня однажды была с Видомским мимолетная встреча, когда я служил срочную службу в оркестре штаба Прикарпатского военного округа во Львове. В один из вечеров, когда я был дневальным по оркестру, неожиданно на пороге появился молодой майор. Гаррий Владимирович приехал на сборы военных дирижеров округа. Мы довольно долго беседовали.
Видомский был хорошим дирижером и мудрым человеком. К нему и к его письму мы вернемся позже. А пока – израильский город Ашдод, скромная квартира наших общих со Штейнбергом друзей Риты и Ильи Рабинович. С Ильёй Рабиновичем пути наши пересекались не раз: мы играли вместе в духовом оркестре Одесского городского парка Победы и в народном духовом оркестре трамвайно-троллейбусного управления, которому я помогал.
У Рабиновичей мы и встретились с Видомским и его женой Беллой.
«Борис, а ты был знаком с Маркусом?»,- спросил меня Гаррий Владимирович.
Конечно, я был в знаком с этой поистине легендарной личностью военно-оркестровой службы СССР. Оркестр штаба Киевского военного округа многие годы был одним из лучших в Советской Армии. Оркестр, который по штату должен иметь около 60 человек, насчитывал 120! Это говорит о глубоком уважении и полном доверии к Маркусу сильных мира сего. Эмиль Иосифович Маркус был известным военным дирижером, и я бы сказал, всемогущим человеком, ему благоволили в правительстве Украины - сначала первый секретарь компартии республики Н.С.Хрущев, а затем его преемник В.В.Щербицкий. Можно сказать, что Маркус был дружен с министром обороны СССР А.А.Гречко.
Коллектив давал сотни концертов в стране и за рубежом, делал записи на радио и на пластинки.
«А знаешь ли ты,- продолжал Гаррий Владимирович, - что в этом году (на дворе стоял 2010-й) исполняется 100 лет со дня рождения Маркуса?».
Этого я знать, конечно, не мог…
В честь такого события в Киеве должен был состояться памятный вечер с участием заслуженного академического оркестра Украины Образцово-показательного оркестра Вооруженных Сил Украины, оркестра министерства обороны - преемника оркестра штаба Киевского военного округа. Вечер с участием друзей Маркуса и поклонников его творчества, всех тех, кто помнит его и его музыку.

Мне поведал Юрий Горлин

Со мной в консерватории Петах-Тиквы много лет работает преподаватель валторны Юрий Горлин, который в молодые годы был у Маркуса воспитанником в оркестре штаба, а также занимался в музыкальном училище у известного педагога-валторниста, солиста Киевского театра оперы и балета Валентина Николаевича Бабенко, во время войны служившего у Э.Маркуса в оркестре танкового училища. «Рассказывая о Маркусе, я все время чувствую какое-то трепетное уважение,- говорит мне Юрий и подчеркивает: я Маркусу очень обязан, и не я один, нас таких много».
Ссылаясь на достоверные рассказы Валентина Николаевича Бабенко и на свои личные воспоминания, Юрий мне поведал много интересных историй, связанных с Э.И.Маркусом.
(Валентин Николаевич Бабенко учился в Киевском музыкальном училище, работал в симфоническом оркестре радиокомитета, в Киевском театре оперы и балета. Обучал музыкантов в Киевском музыкальном училище имени Глиэра. Воспитал более 40 валторнистов, которые играют в ведущих оркестрах Украины и России, сумел передать им свою любовь к валторне. Не случайно первый Киевский открытый конкурс валторнистов 2008-го года был назван его именем).
… Пролетели пять лет со дня нашей встречи с Гаррием Видомским, приближается 2015-й, вот-вот 105-я годовщина со дня рождения маэстро военной музыки, более известного тем, кто его знал, как простой и заботливый «Папа Маркус».
Эмиль Иосифович Маркус родился 11 августа 1910 года в Ромнах Полтавской области, умер 3 октября 1985 года в Киеве.
Заслуженный деятель искусств Украины (1963)..
Начальник военно-оркестровой службы Киевского военного округа.
В 1970 году оркестр штаба Киевского округа под его руководством занял первое место на Всеармейском конкурсе военных оркестров в Москве. Необходимо заметить, что это была заслуга и начальника оркестра Глеба Александровича Кузнецова, заслуженного деятеля искусств Украины, и, конечно же, всего коллектива оркестра.
В 1972 году оркестр штаба с успехом представлял военно-оркестровую службу СССР на Четвертом международном фестивале военных духовых оркестров стран антигитлеровской коалиции в Сараево (Югославия) и стал лауреатом этого фестиваля. Затем был приглашен выступить в Югославии, где концерты прошли на высоком уровне.


Всеармейский конкурс 1970 года. Москва

Любопытно, как и почему этот московский конкурс 1970 года вообще состоялся. Вот, как об этом рассказывается в моем очерке «Борис Гофман – дирижер-легенда».
1969 год. Аэропорт Шереметьево. Встреча военной делегации одной из братских стран. На летном поле сам министр обороны СССР маршал А.А.Гречко.
Прибытие самолета задерживается… Чтобы как-то скоротать время, Гречко подходит к роте Почетного караула. Пройдя мимо строя, подходит к оркестру. Все знали, что министр с симпатией относился к военным музыкантам, многих военных дирижеров знал лично.
Оркестром Почетного караула руководил тогда подполковник Н.М.Зубаревич. «Что нового в военно-оркестровой службе?- поинтересовался у него маршал, - какой сегодня оркестр лучший в Советской Армии? Наверное, оркестр штаба Киевского военного округа, где дирижёром Маркус?». И все сразу увидели, что Гречко хорошо знаком с военными оркестрами и их руководителями.
В свое время будущий министр обороны командовал Киевским округом и поэтому знал Маркуса - хотя говорят, они были знакомы смолоду.
«Последний конкурс военных оркестров был в 1960 году»,- по-военному четко доложил Зубаревич, - и лучшим был оркестр Ленинградского военного округа. Дирижер Борис Перцев».
«Почти 10 лет не было конкурса…»,- резюмировал Гречко. Обращаясь к адъютанту, приказал: «Передайте генералу Назарову (Н.М.Назаров был начальником военно-оркестровой службы Вооруженных Сил – Б.Т.), пусть готовит приказ о проведении Всеармейского конкурса военных духовых оркестров, я его подпишу». Обращаясь к музыкантам оркестра, добавил: «Военная музыка – важная составляющая часть жизни нашей армии!».
Тут прозвучала команда: «Рота, смир-р-но!». И все встречающие, во главе с министром обороны, двинулись к трапу только что прибывшего самолета.
И вот, согласно приказу министра обороны А.А.Гречко, в 1970 году в Москву, на Всеармейский конкурс военных духовых оркестров Вооруженных Сил СССР, съехались лучшие коллективы Советской Армии. Такие конкурсы проводились раз в 10 лет. Съехались претенденты на победу из 16 военных округов!

О нем ходили легенды.

К 100-летию со дня рождения выдающегося военного дирижера заслуженного деятеля искусств Украины подполковника начальника военно-оркестровой службы Киевского военного округа Эмиля Иосифовича Маркуса был опубликован материал, который мне сегодня удалось разыскать. Вот, что написали тогда в прессе:
«Имя военного дирижера Маркуса сейчас мало что значит для молодого поколения музыкантов, но в 70-е годы имя это было широко известно не только среди военных музыкантов Киева, любителей духовой музыки, но и среди почтенных профессоров Киевской государственной консерватории имени Чайковского. Этого человека любили, помнили, вокруг его жизни ходили легенды.
Пройдя нелегкий путь от воспитанника полкового оркестра, солдата, дирижера до начальника военно-оркестровой службы округа, он много в жизни прошел испытаний - были и взлеты, и падения.
На протяжении всей своей воинской и дирижерской карьеры Э.Маркус помогал людям и содействовал их профессиональному росту. Сегодня его организаторские способности были бы оценены достойно. Он фактически дал путевку в жизнь не одному поколению музыкантов, которые прошли через оркестр, где он был дирижером. Не был он равнодушен к судьбам воспитанников, детей-сирот послевоенного времени и к молодым талантливым музыкантам, всячески содействовал их творческому развитию, интересовался материальными и бытовыми условиями своих подчиненных и во всем помогал им.
До войны Э.И.Маркус служил в Киевском танково-техническом училище. Во время войны училище было передислоцировано на Волгу, где он при учебном подразделении смог создать большой по штату коллектив - более 100 человек! - и тем смог спасти многих талантливых музыкантов от возможной гибели на фронте».
Впоследствии многие музыканты его оркестра стали профессорами Киевской и других консерваторий, выдающимися исполнителями. Назовем лишь некоторых из них. Это профессор валторнист Николай Юрченко, трубач Николай Бердыев, Илларион Федоренко, Степан Бальдерман (корнет), гобоист Александр Безуглый, тромбонист Василий Гарань, фаготист Владимир Вдовиченко, кларнетист солист оркестра радио Михаил Дулицкий, Эдуард Венгеров (кларнет), Игорь Клинков (валторна), Исаак Базарский (кларнет), Вячеслав Штейнгард (тромбон), Михаил Хавкин (альт-саксофон), Александр Любарский (тенор), Фроим Шерман и Давид Кофман (баритон), Николай Сидорченко (бас). Солдатами срочной службы, добившимися потом больших успехов в музыке, были у Маркуса Михаил Вайнтрауб (флейта), Федор Ригин и Александр Посвалюк (труба), Михаил Резниченко (тромбон), Анатолий Скиба (фагот).


« Золотая эра военно-оркестровой службы»

Так называют тот выдающийся, незабываемый период.
Уместно вспомнить начальников военно-оркестровой службы 1945-1991 годов… Это Владимир Гурфинкель и Стефан Творун, Эдуард Парсаданян и Иван Ладановский, Эмиль Маркус, Александр Данилов, Александр Веревкин, Валерий Богданов, Геннадий Григорьев.
Начальники оркестра штаба Краснознаменного Киевского военного округа: Демьян Литновский, Эмиль Маркус, Василий Рязанцев, вновь Маркус, Глеб Кузнецов, Василий Охрименко (и.о.), Петр Мирошниченко, Анатолий Кузьменко, Алексей Баженов, Валерий Винников.

Вспоминает нар. артист Украины военный дирижер Василий Охрименко.

В период, когда начальником военно-оркестровой службы был Маркус, киевские военные музыканты покорили значительные вершины - как союзные, так и зарубежные. Это были годы большого творческого расцвета.
Победа оркестра штаба Киевского военного округа на Всесоюзном конкурсе в Москве (жюри возглавляли народный артист СССР Константин Иванов и маршал Советского Союза Н.Х.Баграмян) была завоевана достойно этим поистине прекрасным коллективом исполнителей. Отметив весь коллектив (сто семь человек!), следует сделать четыре акцента: Маркус (продюсер), Кузнецов (художественный руководитель), Вайнтрауб и Ригин (солисты).
Летом 1972 года оркестр штаба ККВО, представляя СССР на конкурсе оркестров стран антигитлеровской коалиции в Сараево (США, Румыния, Югославия), вернулся в Киев с победным кубком.
Особой заботой Эмиля Иосифовича Маркуса была учеба вверенных ему музыкантов. Так было, когда он был дирижером оркестра танкового училища, так продолжалось и на его высоком посту начальника военно-оркестровой службы округа.
Он считал, что музыканту-духовику мало овладеть только исполнительской техникой на своем инструменте. Чтобы стать настоящим музыкантом, надо знать теорию музыки, гармонию и музыкальную литературу. Значит, надо учиться. И он это разрешал музыкантам, несмотря на существовавший запрет. Он понимал фразу В.И.Ленина «Учиться военному делу – настоящим образом» несколько по-своему: «Учиться музыкантскому делу настоящим образом».
Учились все воспитанники, некоторые солдаты тоже. Поощрял Маркус заочное обучение сверхсрочников в консерваториях. А также внушал всем дирижерам округа: разрешайте своим подопечным повышать свое музыкальное образование. Ну, чем не отеческое отношение к людям, чем не «Папа Маркус»?


Материал я собирал по крупицам

Напоминание Гаррия Видомского об Эмиле Маркусе и его юбилее заставило меня начать поиск, включиться в переписку с теми, кто Эмилия Иосифовича знал. Прежде всего, мы не прервали контактов и с самим Видомским. Вот его письмо от 16.06.2010. Оно интересно многими подробностями жизни военных музыкантов прошлого.
«Уважаемый Борис Романович!
Извините за задержку письма. Нашу с Вами беседу о Маркусе я помню хорошо. Я ведь офицер, хоть и в отставке, а значит, человек ответственный. Идет подготовка к вечеру, посвященному 100-летию со дня рождения Э.Маркуса. Подключились многие к его подготовке.
Это и оркестр министерства обороны Украины под руководством начальника оркестровой службы генерала В.Деркача. И многие деятели искусств столицы. Вот только вчера мне позвонил бывший музыкант оркестра Маркуса времен войны – трубач Илларион Федоренко. Со слезами вспоминает его как отца родного. Он спас жизни многих талантливых музыкантов, будущим профессорам, солистам оркестров.
По возможности, постараюсь выслать вам книгу профессора Киевской консерватории В.Т.Посвалюка, которого, как и многих других, Маркус вытащил из ада войны - тот находился на передовой. Тут не о трусости речь, не о том, что кто-то ходил в атаку, а кто-то нет, а о сохранении культуры и ее людей для настоящего и будущего страны.
Также с Вами хотят поделиться воспоминаниями бывший начальник военно-оркестровой службы Киевского военного округа Александр Васильевич Веревкин и дирижер Айрумян Юрик Арутюнович. Так что наберитесь терпения и подождите немного. Ведь все мы уже не так молоды. Не та сноровка. Пока напишу свои личные воспоминания об этом удивительном и дорогом мне человеке, Эмиле Маркусе.
В 1964 году я решил получить второе высшее образование после института военных-дирижеров и поступил на заочное отделение Киевской консерватории по классу тубы. А служил я в Славуте, по территории дислокации относившийся к Прикарпатскому военному округу. Учился у выдающегося преподавателя В.А.Гараня, который очень хорошо знал Маркуса, в годы войны служил в соседней части. Он мне много чего рассказывал о том, сколько благих дел делал для музыкантов Эмиль Иосифович. И не зря его называли «Папа Маркус», это говорит о многом. И в первую очередь, о большом уважении, если не о любви, к этому человеку.
В 1967 году Маркус стал начальником военно-оркестровой службы округа, и я попросил его ходатайствовать о переводе меня в Киевский военный округ. Увы, это не получилось, везде была нехватка дирижеров, и меня попросту не отдали из ПрикВО.
В 1969 году мне предложили новое место службы: Каменец-Подольское военно-инженерное училище. К сожалению «подводные течения» не дали мне долго там прослужить. Даже не хочется вспоминать отдельные моменты... Случается такое, к сожалению, и у военных тоже… Продолжаю воспоминания.
…1967 год. Учения «Днестр». Новый министр обороны А.А.Гречко, выходя из самолета, сразу направился к оркестру. Все присутствующие буквально оцепенели. Что это вдруг пришло в голову министру? А министр еще с трапа увидел Маркуса, своего давнего друга, подошёл и обнял. А также попросил оркестр выучить, и срочно, модную тогда песню из кинофильма «Я иду, шагаю по Москве». Вот такие причуды бывают у сильных мира сего.
Наутро песня в лучшем виде была исполнена министру, и оркестр получил большую похвалу. Фотографию объятия с маршалом Маркус показывал мне как дорогую реликвию, уже будучи больным в госпитале, в 1985 году, незадолго до смерти, это грело ему душу...
Маркус говорил мне: «Гарик, конечно, мне тяжело на пенсии. Привык работать как ишак, а тут и болезни, и многое другое». У Маркуса, что там говорить, было много завистников, и хотя он мне называл их фамилии, я бы не хотел, чтобы ты это использовал в очерке, Борис. Бог им судья!
Написали на него кляузу, другими словами – донос. После чего выгнали из партии, что было очень больно для него. И – на пенсию. Эмиль Иосифович отправил письмо самому Гречко. Тогда была создана специальная комиссия с задачей во всем детально разобраться.
Выводы комиссии: клевету раскрыли, не нашли у Маркуса даже халатности. Партбилет вернули, пенсию дали. Но сколько было потрачено нервов, здоровья, сколько было переживаний! Это как раз тот случай, когда нервные клетки не восстанавливаются, и здоровья не прибавляется от всех этих ненужных и никчемных интриг.
«Гарик, а я на пенсии сделал хорошее дело для многих духовиков Союза,- рассказывал мне Маркус, - Дело в том, что мне на работе в детской музыкальной школе, куда я определился после выхода на пенсию, не засчитали службу в армии как педагогически стаж. А сам знаешь, без этого зарплата совсем маленькая. Как же так, преподавателям музыкальных училищ и вузов армия засчитывается, а преподавателям ДМШ – нет. Где справедливость? Пять лет вел переписку с Москвой и все-таки «добил их»! Всем педагогам ДМШ, которые имеют армейский стаж, сделали перерасчет. Я горжусь этой своей победой!».
И сколько таких больших и малых побед было у Маркуса! Как много во всем он помогал людям!
10 октября 1985 года Маркусу исполнилось 75 лет, и я после работы приехал поздравить его с этим юбилеем. Он был очень болен. После этой нашей встречи я его уже не видел… 5-го ноября он покинул нас. Так не стало нашего «Папы Маркуса».
К сожалению, больше писем от Гаррия Видомского я не получал. В 2011 году он ушел от нас. Светлая ему память.»

Рассказывает Юрий Маркус


Отец не смирился с унижением, когда его по доносу исключили из партии, – он был на приеме у А.Я.Пельше (в то время председателя комитета партийного контроля). После той встречи и последовавшего за ней разбирательства отца в партии восстановили. Более того – был уволен его заместитель, устроивший всю эту травлю. Однако здоровье отца пошатнулось, и он ушел в отставку - со всеми регалиями и с присвоением ему очередного звания полковника.
А обвинений Отцу было предъявлено два. Первое - политическое (из-за которого его исключили из партии), а именно: подготовка и организация отъезда в Израиль лучших еврейских военных музыкантов (представьте себе, этот маразм официально разбирался на партсобрании!). И второе: получение взятки. Второе обвинение было отброшено сразу, так как "взяткодатель" при очной ставке отца не узнал и заявил, что это и близко не Маркус, так как настоящий Маркус «рябой, худой и другой».
Вот так



С Маркусом оркестр играл по-другому

Снова даю слово Юрию Горлину, тому самому человеку, который один из первых натолкнул меня на мысль вспомнить имя военного дирижера Маркуса.
«…1969 год. Оркестр штаба выступает перед любителями музыки Киева с циклом из трех концертов. Я присутствовал на всех этих концертах - каждым дирижировал другой дирижер - их в штабном оркестре было трое. И вот пришло время последнего концерта, который состоялся с участием Эмиля Иосифовича. Перед нами был всё тот же самый оркестр, но как же по-другому он теперь играл!
Не могу сказать, что в предыдущие вечера не было должного уровня, - но тут просто произошло чудо! Музыканты так старались! Они вложили в игру все свои способности -музыкальные, технические. Какое было интонационно чистое исполнение! Я и многие сидящие со мной в зале просто замерли. Никогда - ни до этого, ни после этого концерта - я подобной высокопрофессиональной игры не слышал. Как будто играл БСО (Большой симфонический оркестр СССР) в лучшем составе и в лучшие годы! Вот такое сравнение мне тогда пришло в голову. Так музыканты любили своего дирижера, боготворили его и посредством музыки, прекрасного ее исполнения благодарили очень дорогого им человека.

.


Вспоминает Сергей Остапенко, заслуженный артист России

«Вот и от меня штрихи к портрету Маркуса. О нем давно надо бы книгу написать. Замечательный человек, который дал дорогу в искусство очень многим музыкантам и помог многим в нелегкое время войны и после войны тоже. Это человек с большой буквы.
Я познакомился с ним, когда учился в музыкальном училище. Многие наши студенты были воспитанниками оркестра штаба округа, пришли к нам и из других оркестров Киева. Маркус всегда говорил дирижерам: «Хочешь иметь отличный оркестр - разрешай людям учиться!»
Учились у нас воспитанники, солдаты срочной службы и сверхсрочники. Говоря о воспитанниках, надо сказать, что они были предметом его особого внимания.
Маркус много ездил по детским домам и брал оттуда детей. Причем это были не только дети, лишившиеся родителей во время войны, были среди них и дети «врагов народа».
Эмиль Осипович следил за каждым, подающим надежды, и вел его долгие годы. Было предметом его гордости, если бывшие беспризорники становились хорошими музыкантами, а главное – хорошими людьми.
Многие из его питомцев впоследствии стали солистами ведущих оркестров СССР, преподавателями вузов и училищ, военными дирижерами. Ну и, конечно, много вышло из них выдающихся военных музыкантов. Таким был, например, Сергей Сивохин, таким был Степан Бальдерман и многие другие. Николай Владимирович Бердыев – мой педагог, также в свое время в годы войны служил в оркестре Маркуса. Все звали своего любимого дирижера Папа Маркус и передавали потом это доброе прозвище новым поколениям музыкантов.
После войны в его оркестре танко-технического училища, вместо положенных по штату 30 музыкантов, было около ста! Воспитанников было около тридцати, а иногда и до сорока, по сравнению с другими оркестрами это много.
На большом барабане у Маркуса служил сверхсрочником Герой Советского Союза. Можете себе представить прохождение военного оркестра, когда один из музыкантов шагает с геройской звездой и «бьет» по большому барабану! Конечно, после войны в оркестрах страны служило много фронтовиков, многие из них геройски сражались и заслужили боевые награды. Но чтобы такое высокое звание! Жалко, история не донесла до нас фамилии барабанщика-героя. Много чего было такого, что сейчас восстановить в памяти трудно. А жаль…


Сергей Остапенко продолжает.

Помогал каждому, кто нуждался

Эмиль Иосифович был прекрасным семьянином. Любимая жена, трое детей. Детям он дал хорошее воспитание и образование. Все как надо! Но не менее главной «семьёй» для него были его музыканты - подчинённые-воспитанники, солдаты и сверхсрочники. Сначала это был коллектив артиллерийского, а затем танко-технического училища. Позднее, когда он стал начальником военно-оркестровой службы – «семьёй» его стали все музыканты округа, но в первую очередь, конечно же, коллективы оркестров Киева. А их было более пятнадцати. Умножьте как минимум на 30 - и вы получите гигантское число музыкантов, прошедших школу Маркуса!
Знал всех. Кто чем дышит. Кто как продвигается в исполнительском плане. Кто что окончил, учится музыкант дальше или нет. «Дети мои, учитесь, в этом ваше обеспеченное будущее»,- говорил он.
В своем штабном оркестре помогал музыкантам получить жилплощадь. «Выбивал» квартиры в Киеве. Помнится такой случай. Подходит к оркестру на каком-то параде первый секретарь киевского горкома партии и спрашивает по-свойски: «Маркус, как дела?». На что тот отвечает: «Скажите, пожалуйста, а что Вы можете сделать для военных музыкантов нашего оркестра?». «А что надо?». «Так с квартирами у нас проблема…».
На следующий день, после распоряжения «первого», оркестру выделили три квартиры…
Воспитание подчиненных – это отдельная тема. Что греха таить, иногда среди хороших музыкантов встречались «выпивохи». Скольких он вытащил из этого омута и наставил на путь истинный, тем самым сохранив семьи! Он этим жил. Главной его задачей, смыслом жизни, было помогать каждому, кто в этом нуждался.
Он и мне помог. Я проходил стажировку в Киеве благодаря его ходатайству и в Одессе служил не без его участия.

Всегда в хорошем настроении

22 октября 2014 г. Письмо от военного дирижера Бориса Гофмана.

Борис, меня сильно взволновало твое предложение написать воспоминания об Эмиле Маркусе. Его смело сегодня можно величать патриархом военно-оркестровой службы бывшего Союза.
В 1956 году после окончания 3-его курса института военных дирижеров я был направлен на стажировку в киевское артиллерийское училище, где военным дирижером был подполковник Маркус. Было лето, и училище находилось в лагере, в лесу, на левом берегу Днепра, в 30 километрах от Киева.
Эмиль Иосифович, убедившись в том, что я справляюсь с работой дирижера, отправился в отпуск. На меня он произвел неизгладимое впечатление: всегда чисто выбритый, наглаженный, пуговицы на кителе и пряжка на ремне блестели, подтянутый и всегда в хорошем настроении.
Музыканты его просто обожали. Я восхищался его трудолюбием, корректностью человека, отлично знающего свою профессию и добрым отношением к подчинённым. Это был эталон военного дирижера. Знаешь, прямо как в песне: «…давая всем пример, на плац всегда подтянутый выходит офицер». Это точно про него!
Конечно же, он пользовался большим авторитетом у командования училища. Не открою секрета, если скажу, что, когда у дирижера хорошие отношения с командованием, тогда и рядовым музыкантам служить не в тягость.
После окончания ИВД я служил военным дирижером в Киевском военном округе и часто встречался с Эмилем Иосифовичем, а позже мы подружились. Иногда я с женой приезжал в Киев и бывал в гостях у Маркусов. Вспоминается их гостеприимный дом, что был недалеко от оперного театра, и то, что у них дома мы ели вкуснейший куриный бульон с кусочками теста, жаренными в масле, которые приготовила чудесная, гостеприимная его жена, Ида Абрамовна. Теперь, когда приходится есть куриный бульон, он всегда ассоциируется у меня с Маркусами, но у них все-таки бульон был вкусней!
Эмиль Иосифович был выдающийся организатор не только военной музыки. Мне рассказывали музыканты оркестра штаба КВО почти легендарные эпизоды о работе Маркуса, показывающие его авторитет.
Как-то по приказу министра обороны СССР должны были быть проведены плановые учения войск Киевского округа. Нужны были сто грузовых машин от гражданских предприятий. Для этого требовалось решение Центрального комитета коммунистической партии Украины. Отношения командующего КВО с ЦК КПУ были, мягко говоря, неважные. Вопрос не решался.
Кто-то в штабе округа посоветовал командующему задействовать подполковника Маркуса. За день до учений по Брест-Литовскому шоссе в направлении штаба КВО выстроились в колонну сто грузовиков. Э.И.Маркус пользовался большим уважением в Киеве, и он мог все или почти все сделать, чтобы помочь военным дирижерам, музыкантам, даже и высоким чинам и простым людям в решении трудных вопросов.
Я обратился к нему с просьбой попробовать перевести мою дочь из Курского политехнического института в Киевский. Был июль, и мы договорились с Эмилем Иосифовичем встретиться около его дома, чтобы отправиться к ректору киевского политехнического института на переговоры. Это была, кстати, женщина. Я акцентирую на этом внимание, сейчас станет понятно, почему.
Я пришел на встречу к Маркусу, одетый обыкновенно – в военную рубашку с галстуком и в брюках навыпуск, а он вышел из дома начищенный, наглаженный, все у него блестело – и боевые ордена, медали, и пряжка на ремне, пуговицы. Он был аккуратист и уделял этому много внимания.
Увидев меня в обычной форме одежды, Маркус сказал: «Что вы пришли как оборванец?! Вы знаете, куда мы идем?!». Мне стало стыдно... Он был прав. Нужно иной раз брать в расчет и такие, казалось бы, «мелочи»…
Его знало много киевлян. Он выступал с концертами оркестра штаба почти на всех концертных площадках Киева, дирижировал сводным оркестром на всех военных парадах и демонстрациях в праздники. Кстати, о праздниках.
Музыканты рассказывали, что однажды в праздник после военного парада первый секретарь КПУ Никита Сергеевич Хрущев, а он очень любил музыку военного оркестра и его дирижера, подозвал Эмиля Иосифовича к трибуне и долго с ним по-дружески разговаривал, а тот по-дружески крутил пуговицу на пиджаке Н.С.Хрущева. Об этом многие рассказывали. Может это и легенда, не знаю. Но на правду похоже.
Последняя встреча с Маркусом была у меня в 1970 году на том самом знаменитом конкурсе военных оркестров ВС СССР. Оркестры штаба КВО и киевского Суворовского училища стали победителями. И мой оркестр с Камчатки тоже завоевал первое место в категории «дивизионные и полковые оркестры».
Счастливые были времена.




Помню всё это, как сейчас…

В 1971 году я заканчивал учебу в Житомирском музыкальном училище по классу кларнета. Учился отлично и в исполнительском плане достиг хороших результатов. Моей мечтой было поступление в консерваторию, и я был готов к этому на все сто процентов. Но как раз в тот момент, как назло, получил повестку в армию и, несмотря на целевое направление в консерваторию, военкомат не шёл мне навстречу и отсрочки не давал. Что делать?
Конечно, главной задачей для меня стало попасть в штатный военный оркестр, а не в строевую роту, где можно было потерять исполнительскую форму, и о консерватории не оставалось бы тогда даже мечтать.
Мой отец служил солистом-валторнистом в оркестре Житомирского военного училища, поэтому я не мог туда попасть (пресловутая «семейственность»!), к тому же призывникам редко давали проходить срочную службу в своем родном городе - на то был даже приказ министра обороны.
Дирижером военного оркестра и по совместительству дирижером духового оркестра нашего музыкального училища был Рафаил Моисеевич Манжух .К нему мы и обратились с отцом за советом и помощью.
«Не проблема»,- сразу отозвался он. «Я позвоню в Киев начальнику военно-оркестровой службы Киевского округа Маркусу, моему хорошему и давнему знакомому, и мы, надеюсь, решим эту задачу. У него большие связи, он многое может».
Я присутствовал при этом телефонном разговоре, когда Манжух отрекомендовал меня, как перспективного и опытного музыканта, которого смело можно «посадить» на первый кларнет в оркестр штаба.
Но, увы, даже Маркус оказался бессилен. Повестка в армию не давала времени на маневры. До призыва оставалась какая-то неделя…
«Где вы раньше были?»- сетовал Эмиль Иосифович. Не было уже времени даже применить такой трюк - как его называли военные дирижеры, «ход конем» - когда нужного музыканта зачисляли в штат оркестра на должность воспитанника, а затем переводили на срочную службу. Таким образом, на законных основаниях обходя и военкомат, и приказ министра обороны.
Что ж, не смог помочь мне тогда даже всемогущий «Папа Маркус». Но очень хотел, старался помочь. А это иногда значительнее самой помощи.
Мне был уготован другой жизненный сценарий, и я на свою музыкальную судьбу не в обиде.

Из истории оркестра штаба

Немного истории оркестра штаба Киевского военного округа. Заслуженный академический оркестр Украины Образцово-показательный оркестр Вооруженных Сил Украины – ведущий творческий коллектив страны, музыкальный символ ее Вооруженных Сил.
Творческий путь Образцово-показательного оркестра Вооруженных Сил Украины начался с создания в декабре 1945 года Оркестра штаба Киевского военного округа на основании приказа Народного Комиссара Обороны № 071 1944 года, Постановления Военного Совета КВО № 040 от 14.05.1945 года и директивы ОРГ 1/87839 от 31.10.1945 года.
Основателем и первым начальником оркестра был майор Демьян Литновский.
Литновского вызвали в отдел кадров Московского военного округа и направили в Киев создавать образцовый оркестр штаба Краснознаменного Киевского военного округа. Демьян Лукич Литновский и Эмиль Иосифович Маркус приложили немало усилий, прежде чем оркестр штаба ККВО в 1945 году получил юридический статус. Об истории оркестра рассказал в свое время журнал «Зеркало», мне удалось разыскать номер от июля 1997 года, там помещена статья «Выше трубы, трубачи» (автор В.Фандралюк).
Выступая с концертами перед военнослужащими и гражданским населением, коллектив оркестра играл значительную роль в развитии военно-музыкального искусства. Настоящий успех к оркестру пришел в 60-х годах. Популярность коллектива обеспечили высокое профессиональное мастерство и разнообразная концертная деятельность (выступления на Украинском радио и телевидении, в концертных залах, озвучивание документальных и художественных фильмов, записи грампластинок, постоянное участие в военных парадах, правительственных концертах). С оркестром выступали выдающиеся дирижеры и музыканты - генералы С.Чернецкий и М.Назаров, народные артисты СССР: Н.Рахлин, С.Турчак, Е.Чавдар, Б.Руденко, Д.Гнатюк, Н.Кондратюк и другие.
Кстати, с Рахлиным Маркус был очень дружен и когда это уже был известнейший дирижер, народный артист СССР. Натан Рахлин оказывал оркестру большую творческую помощь и даже работал с коллективом в преддверии важных концертов и особенно конкурсов. И еще дружили домами, дружба была у них настоящая.
Оркестр неоднократно отмечался наградами министра обороны СССР и командования Киевского военного округа. За заслуги в развитии музыкального искусства в 1965 году оркестру было присвоено звание «Заслуженный оркестр Украинской ССР».
Оркестр штаба КВО завоевывал призовые места на общеармейских конкурсах штатных военных оркестров Советской Армии и Военно-Морского Флота, получил «Гран-при» на международном фестивале духовой музыки в Югославии (Сараево, 1972 год). В октябре 1983-го оркестр штаба КВО был удостоен почетного звания лауреата фестиваля дружбы молодежи СССР и ГДР.

Тот самый Гориккер

Начальником Киевского военного танко-технического училища был во времена, когда там служил Маркус, генерал Михаил Львович Гориккер (13 января 1895, Берислав, Херсонская губерния — 19 октября 1955, Москва) — советский военный деятель, генерал-майор технических войск (1940).
Вошёл в историю войн XX века как изобретатель невзрывного инженерного заграждения «противотанковый ёж», известного также как «рогатки» или «звёздочки Гориккера». Данное заграждение было принято на вооружение 3 июля 1941 года и сыграло заметную роль в обороне Киева, Москвы, Ленинграда, Одессы, Севастополя, других сражениях Великой Отечественной войны.
Во время войны решением главкома советской армии Киевское танко-техническое училище было переведено на Урал. Согласно директиве Генерального штаба № 638/орг от 3 июля 1941 года училище эвакуировано в тыл СССР, в город Кунгур (Уральский военный округ). В мае 1944 года передислоцировано в Киев на своё прежнее место.
С начальником училища генералом Михаилом Гориккером у Маркуса были прекрасные, если не сказать дружеские, отношения. Штат оркестра составлял на тот момент около 120 музыкантов - хотя по штату было положено не более 30.
Два выдающихся человека работали бок о бок.
В одну из командировок в Москву начальник училища Гориккер берет с собой Маркуса. Вот как это было. Генштаб Советской Армии, Москва.
Проходя мимо кабинетов больших начальников, на ходу, офицеры решают, к кому обратиться по поводу сохранения такого большого штата оркестра. Ведь надо было привести весомую аргументацию этому. Кабинет Жукова, кабинет Ворошилова... К кому войти предпочтительнее? Решили – к Ворошилову, и не ошиблись.
Надо сказать, что в то время в недрах генштаба с согласия Сталина уже разрабатывался приказ отозвать с фронта деятелей культуры и науки, чтобы сохранить на будущее культурный и научный генофонд страны. Что и произошло в 1943 году. За счет них, за счет тех, кого Маркус отозвал с передовой, и должен был увеличиться его оркестр. Выходит, что Маркус предвидел, предвосхитил будущие планы вождя. Он понимал, что никак нельзя будет без культуры возрождающейся стране.
Кто-то скажет: не патриотично! Наоборот, именно и очень даже патриотично – вовремя думать о будущем своей родины.
Говорят, что именно тогда Ворошилов сказал такую фразу: «Чтобы нам подготовить хорошего солдата, нужно три месяца, чтобы подготовить музыканта, может не хватить и целой жизни». Маркус понял это раньше маршалов.
… Анекдотичный случай. С инспекторской проверкой в Кунгур приезжает Клим Ворошилов. Личный состав военного училища построен на плацу для встречи высокого военачальника. Вот-вот должна прозвучать команда «Училище, смирно!». И тут у начальника училища Гориккера вместо зычной команды - то ли от простуды, то ли от волнения - выходит что-то наподобие шипа!
Но рядом стоит оркестр во главе с дирижером Маркусом, который не растерялся и подал команду училищу. Климент Ефремович понял ситуацию, и далее все команды, которые должны были исходить от начальника училища, прозвучали из уст военного дирижера.
В конце церемониальной встречи Ворошилов подошел и поблагодарил Маркуса за находчивость. А вечером состоялся концерт по случаю приезда маршала. Тут уж надо было воочию показать и доказать, зачем Маркусу понадобился оркестр в 120 человек, зачем начальник училища с дирижером приходили в кабинет к маршалу. Вывод ясен – не подвели!
Конечно, с такими музыкантами, каких Маркус собрал вокруг себя, можно было исполнять любую музыку и только на высоком уровне.
Из фронтовой бригады Эмиль Иосифович буквально «вытащил» перед самым боем известного скрипача Наума Латинского, выдающегося, легендарного музыканта. И сколько еще было спасено таких замечательных талантов! Среди них, в частности, и известный трубач, в будущем профессор Киевской консерватории Бердыев Николай Владимирович.
Кстати, для размышления – еще один малоизвестный факт: родная сестра Эмиля Иосифовича Татьяна – героиня киевского подполья, расстреляна во время оккупации Украины в 1943 году. Тане Маркус присвоено звание Героя Украины, а в 2009 году на территории Бабьего Яра в Киеве ей был установлен памятник.


Скрипка Страдивари Наума Латинского

Наум Гершевич Латинский (1923) еще ребенком выучился играть на скрипке. По легенде, виртуозность юного дарования была настолько очевидна, что его представили И.В.Сталину, которому игра ребенка очень понравилась. Якобы, сохранилась фотография, на которой будущий советский виртуозный музыкант-исполнитель сидит на коленях у Сталина. Когда началась война, скрипач стал танкистом. Был тяжело контужен.
Латинский принимал участие в том самом знаменитом концерте, данном для маршала Ворошилова. Концерт прошёл на ура, и заканчивал его Наум Латинский. К сожалению, нам неизвестно, что он играл, но не в этом дело. Главное, что виртуоз остался жив и еще долго радовал слушателей своей музыкой.
С Наумом Латинским связана интересная история, о которой часто потом вспоминал сам Маркус.
У Латинского была скрипка Страдивари - естественно, государственная. Эту скрипку он очень берег. Музыкантам не нужно объяснять, какая это была ценность.
Однажды, позанимавшись, он бесценную скрипку положил на кровать и вышел на пару минут. В это время в казарму зашел дежурный по училищу и, увидев непорядок, в сердцах выкинул скрипку в окно. К счастью скрипка упала на снег и ничего с ней не сталось. Когда Маркус объяснил этому капитану, что это за скрипка, у того чуть не случился инфаркт.
А еще надо вспомнить многолетнего старшину оркестра в танко-техническом училище, помощника Маркуса во всех делах, Пугачевского Ефима Яковлевича. Это был человек, которому Маркус мог доверять, как самому себе. Он был преданным, честным и мудрым служакой. Маркус любил таких и окружал ими себя.

«Двоечник» Юрик Айрумян

Вспоминает бывший военный дирижер Юрик Арутюнович Айрумян. В свое время Гаррий Видомский написал в письме мне, что этот человек хочет поделиться воспоминаниями. Эта минута настала, даем ему слово.
Моя встреча с Эмилем Иосифовичем Маркусом произошла в октябре 1971 года. Я служил в Группе советских войск в Германии и искал место для продолжения службы. Думаю, мы понравились друг другу, и нашли взаимопонимание. Маркус принял решение представить меня начальнику штаба округа. Генерал, недолго думая, сказал: «Маркус, ты мне его рекомендовал как одного из лучших дирижеров Советской Армии, да? Так лучший дирижер Советской Армии поедет в лучшую дивизию –48-ю учебно-танковую, в поселок городского типа Десна».
А этого Маркусу только и надо было, и расчет его был прост. Дивизия напрямую подчиняется округу. Когда будет место в Киеве, то он переведет меня в столицу.
Увы, при нем этого уже не случилось. Но все пять лет, что я был дирижером в этой дивизии, я чувствовал его поддержку, внимание и помощь во всем. Это и вопросы укомплектования оркестра, нотная литература и многие другие. Два раза в году, на 1 мая и 7 ноября, я с оркестром отправлялся в Киев для участия в сводном оркестре киевского гарнизона. Помню такой интересный случай.
Маркус дает команду своему помощнику подполковнику Кузнецову – начальнику оркестра штаба - проверить все оркестры на качественное исполнение парадного репертуара. «Монтаж» - так называется ряд маршей для исполнения при прохождении войск и техники, а также гражданской демонстрации.
Мой оркестр довольно хорошо исполнил репертуар, и я был доволен.
Маркус спросил, что показала проверка - Кузнецов полушутя ответил: «Из всех оркестров могу выделить коллектив под управлением майора Айрумяна». А на вопрос, как он оценивает игру нашего оркестра, после некоторой паузы ответил: «Чистая двойка». Весь сводный оркестр грохнул в хохоте от этой шутки.
А ведь другие оркестры играли намного хуже нас. Что же они заслужили в таком случае? Единицу с минусом?
Да, много лет прошло с тех пор, много воды утекло…
А я с большой теплотой и уважением вспоминаю о годах службы с большим музыкантом, и главное – очень душевным человеком, каким был Эмиль Иосифович.
На его похоронах звучали не траурные мелодии, а его любимые произведения. «Марш гвардейцев-минометчиков». «Марш танкистов» С.Чернецкого.

Что за служба без хорошей байки?

Как уже сказано выше, Эмиль Маркус был личностью неординарной и поступки совершал тоже неординарные, а порой и анекдотичные - ведь от легенды до солдатской байки совсем недалеко.
Ходили среди военных музыкантов и байки о Маркусе. Мой бывший военный дирижер Иосиф Манжух и мой товарищ из Москвы Сергей Остапенко, подтверждают это. Вот одна из таких баек. История связана с организатором военно-оркестровой службы СССР генералом Семёном Александровичем Чернецким. Сначала немного о нем самом, немного истории.
Еще в далеком 1924 году композитор и военный дирижер С.А.Чернецкий был назначен инспектором военных оркестров Рабоче-Крестьянской Красной Армии. В 1926 году он формирует сводный («тысячетрубный») оркестр Московского гарнизона, которым с 1932 года руководит. В 1928 году Чернецкий сформировал и возглавил симфонический оркестр Центрального дома Красной Армии (ЦДКА). В 1935 году им был сформирован оркестр Народного Комиссариата обороны, ставший впоследствии Первым отдельным показательным оркестром министерства обороны СССР, и руководил он им до 1949 года. Помимо этого Чернецкий оказывал большую помощь в организации оркестров штабов военных округов и военных академий, а также сводных оркестров крупных гарнизонов.
Перед самой войной Семён Чернецкий приезжал в Киев с целью помочь в создании при новом Киевском военном округе военно-оркестровой службы.
Эмиль Маркус тогда был совсем молодым офицером, в звании младшего лейтенанта - но именно ему командование и военные дирижеры доверили подготовку к приезду высокого начальника. А дальше было, как в кино.
Прилетает самолет, из которого выходит генерал Чернецкий и не может понять, что происходит. На летном поле сводный оркестр Киевского гарнизона. Постелена красная дорожка, и его встречают на самом высоком правительственном уровне. К самолету подъезжает лимузин. Изумлению генерала не было конца. К заданию встретить высокого музыкального начальника должным образом Маркус отнесся куда как серьезно.
Еще одна встреча у Маркуса с С.А.Чернецким была уже после войны. Генерал приехал в Киев и на базе училищного оркестра проводил сборы военных дирижеров округа. Маркус решил выбрать для репетиции с Чернецким только 50 музыкантов, но - самых-самых. Исполнительский уровень их удивил Семена Александровича. Он сказал, что с таким оркестром можно «горы свернуть».
В оркестре играли музыканты, которые еще и по совместительству работали, кто в опере, кто в симфоническом оркестре. Можете представить себе этот уровень военных музыкантов! Они умели всё!
Как-то, в один из дней семинара, Чернецкий попросил всех дирижеров пойти на обед и отдохнуть. Тем временем он отрепетировал с оркестром один из своих самых замечательных маршей «Вступление Красной Армии в Будапешт». Когда все услышали этот марш, и как сделал его сам композитор, все были, как теперь сказали бы, в «шоке». Это было превосходно! После этого ни один концерт Маркуса не обходился без замечательного марша в постановке С.А. Чернецкого. Это был год 1948-й.


Итак, мы на пороге 105-летнего юбилея со дня рождения корифея военной музыки Эмиля Иосифовича Маркуса. Этим очерком воспоминаний людей, его знавших при жизни и помнящих сегодня, хочется выразить огромное признание и отдать низкий поклон. Пусть это будет благодарностью от имени династий музыкантов, прошедших службу под руководством этого талантливого музыканта, замечательного дирижера и выдающегося организатора – Человека с большой буквы.

“Conquering the Red Square!” Boris Turchinsky

Суббота, 22 Ноября 2014 г. 10:47 + в цитатник
60987 (587x390, 131Kb)
The Israel Defense Forces Orchestra


“Conquering the Red Square!”
Boris Turchinsky

What is the difference between the Israel Defense Forces Orchestra and dozens, maybe hundreds of other military bands around the world? Well, for once, this orchestra is one of the few military bands (if not the only one) where all musicians are military conscripts.
Some time ago, the Orchestra of the Bulgarian Army visited Tel-Aviv. A number of respectable men in colorful uniform marched along the hall and went up the stage playing their national marches.
Respectable men… That’s right! As one could notice at the famous Moscow military music festival “Spasskaya Tower” (2009), nearly all military bands from Russia, Germany, Italy, France as well as other countries consist of 30-50 y.o. musicians.
The members of military bands are usually career soldiers - that is, contract servicemen. One of the brightest examples is the structure of Russia’s military orchestras. Any member of any prominent military band of the Russian Federation – such as of the Central Military Band of the Ministry of Defense of Russia –could become a soloist at any symphony or opera orchestra. However, these musicians serve in the military bands for a long period of time, sometimes for up to 25 years. This is their job, and they get paid for it.
WELL, AND WHAT DO WE HAVE?

Our boys and girls are drafted into the army for a time span of 2-3 years.
It was quite a surprise for everyone at the festival in Moscow. It is always a surprise to everyone that all members of the Israeli military band are short-term conscripts. Every year, the orchestra is rotated and up to the half of band members replaced. Every year, if not every half a year, the principal conductor has to start from scratch. This is what makes our military band unique: it’s always dynamic and it never gets stuck in the past.
The army years pass by and then, as we sing in one of the songs, “They’ll have to take their guitars back anyway”.
These bandsmen can play everything from marches to rock music. These young soldiers are real virtuosi with a wide-range of repertoire. It is unbelievable how many talented young people join the band every half a year! What does it mean? It means that the Israel Defense Forces Orchestra – the only military band in the country, a.k.a. the State Ceremonial orchestra, is a source of incredible talents!

“I’ve been trusted with a song - that’s my weapon and my prong”.
By the way, where do the musicians of the Israel Defense Forces Orchestra keep their musical instruments? - Well, at the same place where any Israeli soldier keeps his weapon: not in an arm rack, not at an armory, not at a store but on himself. The soldiers join the army and leave it with their instruments. “I’ve been trusted with a song - that’s my weapon and my prong”.
In general, if we want to be accurate, the very sanctum of the orchestra is the principal conductor’s room. It is a place where everything is being born –all the material the orchestra performs at state ceremonies and everything the orchestra performed on Russia’s central square as a participant of the International Military Music festival.
An ordinary room behind an old-fashioned, annoyingly primitive iron door. The Israeli heat meets its opposite here – the cold wind from the air conditioner makes it almost unbearable. This is how Lieutenant Colonel Yaaran describes what he does in his office: “I just come to work in the morning, like everybody else. As everybody else, I mark the time of my arrival with a plastic card… And then I just… wait for the day to be over”.
He likes to make jokes. Did you watch the news on TV about the success the Israeli Defense Forces Orchestra at the “Spasskaya Tower 2009” festival? The success that spread from the largest and the “reddest” square of Russia to the whole world had been born here, in this small office.
This unbelievable success was being forged here, in the backyard, on a tiny parade ground - a parade ground that was their “Red Square”. This is where this future success was being devised, planned and rehearsed by this man who likes to joke about his work. By a national and an international professional who works “like everybody else” from 8 to 5.

BESSARABIA – ODESSA – ISRAEL
As Michael says about himself, he is a “simple small-town Jew” from Bessarabia who performed military marches during his army years in Odessa. But just google “Israel Defense Forces Orchestra” (e.g: http://www.youtube.com/watch?v=X0ChWsmC-nQ&NR=1) -
and you will see the way Michael “directed” and conducted the performance at the Russian Red Square.
This tiny room is a treasury of ideas and of many other priceless things. A wide collection of CDs including the national anthems of different countries as the orchestra performs at state ceremonies; a quality mini system to listen to the music.
Everything is based on his initiatives, his ideas and his realizations. If you ask any young soldier who directs their performance, or who rehearses it with then or who teaches them not only music but drill and ceremony , you will get a short and direct answer – of course, it’s our principal conductor, Lieutenant Colonel Yaaran!”


SAME OLD SHARNITANIT.

Traditionally, there are 60 members of the orchestra - approximately half boys and half girls.
How are they selected? Well, in a very simple way. Each candidate enters the principal conductor’s office and persuades him that he/she is worth to be a member of the orchestra. That’s it. Of course, he/she persuades him not by mere talk but by showing excellent music skills and the ability to play a musical instrument.
They do it in front of a commission. However, it is the principal conductor who has the final word. And he is the one who is to be thanked for everything we see in the news about the official meetings of heads of states and governments, for everything we see at the parades, concerts, for everything we like or dislike. Well, and if anything… he is the one to blame.
That is why the criteria go far beyond faces or good looks.
However, during the performance at “Spasskaya Tower” the sharnitonit (Hebrew for “drum major”) was such a beautiful girl that all the channels were trying to take a close-up of her! By the way, it was Shirley Frunkin, she has already left the army…
If a performer looks good but plays bad, then 'And you, my friends, no matter your positions,
Will never be musicians!' If you are going to watch the band’s performance YouTube: the musicians are of different height – one of the girls is tiny – but just listen to the way she is playing! And the band is standing in such a way that it doesn’t matter. Besides, height is not something the spectators are going to notice when they are enjoying the music.
The key point is the quality of human resources. And who is to thank for the quality? First and foremost, it is due to him, their mentor.
“Everyone can’t forget the way your guys were crouching and standing up while playing “Hava Nagila” in the Red Square…”
Lieutenant Colonel Yaaran smiles back. He sees that his idea didn’t go unnoticed…
They've got flowers planted in an old tuba in their parade ground. A missile constructor once told me that they used to plant flowers in the pipes of old strategic missiles. The craving for beauty is indestructible; people want to have it everywhere. The swords are sometimes beaten not only into plowshares but into banal flower vases. It turns out one can make a home for it from a detail of an old missile, or from a military trumpet made for calling the troops together.
“I’ve got a good tuba student now. You know, last year we didn’t have any tubists at all among the newcomers. – We’ve got a shortage of them”.
Interesting, isn’t it? The principal conductor makes all the decisions here; however, he is also dependent on the students who come to auditions. And what happens if the necessary performer doesn’t show up?..
In that case, he would probably contact the conductors of children’s orchestras. Children’s wind music bands are extremely popular in Israel. Most often, these bands are organized at local conservatories (a conservatory in Israel is a school for kids aged 8-18 y.o., depending on the musical instrument. These bands usually are of excellent quality. For instance, the orchestra of the Petach Tikva Conservatory (conducted by Michael Delman) has won a number of international contests and festivals and has 4 CDs. Or let us take the orchestra of Kfar Saba (conducted by Ofer Ein-Habar), the orchestra from Netanya (conducted by Moti Myron) and others. All of them are friends with Michael Yaaran, and it’s a potential. Once in a while, the colleagues call with a suggestion: “You know, I’ve got a good baritonist for you this year” or: “We’ll send a trumpeter to the audition”. But anyway, these guys don’t just get enrolled for granted. They need to join the army first.
One should say that the orchestra often plays with some other kids’ and teen bands of the country. It gives the young musicians some extra motivation for studying. Everyone wants to be like military musicians, everybody wants to join this orchestra someday.
The orchestra has a rich and wide repertoire with both difficult pieces and popular songs by Israeli composers.
The orchestra consists of instrumentalists and singers: the orchestra gives many concerts for Israeli military men who want to hear some popular melodies. The orchestra has recently released a CD with the excerpts of “The west side story” by Leonid Bernstein, the “Akumta march” (“”) by the Israeli composer B. Pigovat , the concerto for clarinet and orchestra by A. Shaw (soloist: O. Toledano), the “Winners’ parade” march by the Chelyabinsk composer V. Osherov, “An American in Paris” by G. Gershwin, the waltz from “Masquerade” by A. Khachaturian … there are 19 pieces altogether.
Michael Yaaron selects his students very carefully. He has to raise them. He has to take them to the Red Square, the 5th Avenue in NY and to the meeting ceremonies at the Ben Gurion airport. And the level has to be adequate!

The (P)Russian school
The Russian way of military drilling is actually a copy of the Prussian way. The Israeli soldiers do not bend their arms while marching - this is the way Englishmen do. So, as you can imagine, the Israeli soldiers usually march like English soldiers when they guard is being changed near the Buckingham Palace in London.
In Russia and in most post-soviet armies, soldiers bend their arms and keep their legs straight while marching. They march at the speed of 120 steps a minute. In Israeli army it is 108 steps. Much calmer. Almost the tempo of a waltz.
Unlike many other armies, the Israeli army does not overrate the necessity of drilling and ceremony. The key point is studying the machines and military strategies: tanks, ships and planes, border security, counter-terrorism. “Yamin-smol” (left-right!) comes second . That is why the guys had to sweat to get ready for the performance in the Red Square. The month of August was the hardest. The conductor and the guys felt like squeezed lemons and the girls were bursting into tears. In many languages, including Russian, the expression “military woman” is usually used to describe the wife of a soldier but in the Israeli Army a female soldier means a female soldier – a soldier like everybody else.
Of course, the orchestra had been taught drilling and ceremony before. However, an extra course was taken and a new program designed. That is why they looked so great
If you asked any of them who had prepared them, you would get the one and only answer: “Who could that be? Of course, it was him! Our principal conductor, Lieutenant Colonel Yaaran”.
He has been in Israel Army for 33 years.
Does he remember anything from this previous experience in the Soviet Army? He does. But it is almost useless, it’s another way here.


The “Spasskaya Tower” Festival, 2009.
In this chapter we continue the story of our musicians performing in the Red Square, marching through the streets of Moscow, playing in the parks and gardens and being followed by admirers everywhere. However, I will try to avoid saying banal things like “They marched through the main street ”, or “They were playing in the city’s picturesque gardens…” etc. We are talking about music, and music hates banalities. It always gives us new ideas and new discoveries. Music is always up to date!
Due to the “Spasskaya Tower” festival, Russians got to know the Israel defense Forces Military Orchestra and they recognized these guys not only as brilliant musicians but , as representatives of a small country whose army is fighting terrorism.
The attitude to Israel and to the Israeli army changed after Moscow had endured the tragic explosions. “Shalom to you, our dearest Israeli friends”, the anchorman said. And it sounded really warm and sincere.
And what is Moscow for these youngsters from Israel?
Moscow… Well, Moscow is Moscow. Truth be told, it’s not that much in this phrase for a “loyal Israeli heart”. And if it does mean something – well, then it’s just a bit. Just like any other city where these guys had to perform. They did it the same way in New York – well, it was even more triumphant as they were immediately adored by the local Jewish community – the community that probably outnumbers the whole population of Israel.
What does Moscow mean for them? And what does it mean to him, to their commander?

Michael Yaaran used to serve in the Soviet Army and that means, had a red star on his service cap. The miniature copy of the red star on top of the Spasskaya Tower - and this was also the name of the festival. For all of us – for those, who are called “Russians” in Israel, Moscow and the Red Square have always been something very special. By the way, Michael used to serve at the orchestra that was supposed to be the best – at the one in Odessa military district. Their conductor, the talented military conductor Leonid Salik has already retired. Could anyone ever imagine in the 1960s that his Jewish orchestra would ever perform in front of the Kremlin? Michael is really very proud of it now.
Unlike his Israeli students, he says that to him the trip to Moscow was very special and very different from anything else. Why? Does he really need to explain that? As he says, to him, it was a successful ending of a certain period in his life. A triumphant ending.

Neither puffing their cheeks, nor puffing out their chests

The Lieutenant Colonel Yaaran was awarded a medal in the Kremlin. You can tell that he is proud to show it but he talks about in a humble way. He had a meeting with V.V. Putin, The Prime Minister of the Russian Federation. Yaaran was the only principal conductor of a foreign orchestra who could speak Russian. But Michael is not boasting about anything. As they say in Odessa, “Musicians playing wind instruments should neither puff their cheeks nor puff out their chests.
Sometimes you may read an article about a wind band and come across an interesting “compliment” that “the musicians did great, you could see them puffing their cheeks “ which is funny because the rule # 1 is that if you play a wind instrument, you should not puff your cheeks!

"Not until the first star comes out!”

Every evening, up to 20 thousand people were present in the Red Square, and every evening, they were welcoming the bands with applause.
There was a situation when Moscow’s TV channels gave a wrong explanation of a curious incident. The whole thing could be seriously misunderstood if it wasn’t for Lieutenant Colonel Yaaran who explained it to us.
It was on Saturday. A Moscow journalist in the Red Square said that according to the precepts of Judaism, playing musical instruments is banned on Saturday and… everyone was curious whether the Israelites were going to perform. “However, they did come to play!” – the journalist commented with a grin.
It sounded as if they were doing Moscow a favor. As if they really did break the rules of their faith.
After I had watched this episode on TV, I couldn’t understand one thing. If they had known that they would have to perform on Saturday, why did they go to the festival? And if they really did break the Sabbath, why were they so reluctant to come?
The principal conductor shed some light on this.
No one was even thinking of breaking the Sabbath, and no one broke it. Observing the holy Sabbath is an order for every Israeli soldier. That is why on Saturday’s evening the members of the orchestra was waiting patiently for the first stars to come out – that is, for the end of Sabbath.
The festival lasted for a week, and the orchestra was performing every day. However, on Saturday, everything was different. The conductor explained everything to the Chief Conductor of the Armed Forces of the Russian Federation, Major General Valeriy Khalilov. Mr. Khalilov understood everything and agreed to it.
The culmination moment, when the orchestra came to the square was the Motzei Sabbath - that is’ the very end of Saturday. The very moment they got able to do it.
- We missed our turn twice as we were waiting for the first star – it had to come out in a few seconds”.
In general, such international festivals are usually held either on Saturday or on Sunday. So, the Israelites who go there to represent their country should be ready to use some tricks in order to perform just like the others but not to break their national traditions. This is one more thing the Israeli Defense Forces Orchestra did great in Moscow!

Looking young from his back


“Giving an example to the others,
The officer comes just on time – no need to bother.
The orchestra and he are face-to-face,
And military music’s filling up the space”
(F. LAUBE)


“Michael, have you heard this song about a military conductor? Do you know it?”
“No, I’ve never heard it… I do remember another song - “Why do you girls love handsome guys? ” However, the only lyrics I can recall today are the last words of the song – “such kind of love brings suffering”.
As he says, it probably means that being a professional musician is actually a “sweet torture”. Besides, it is also a hint that military musicians are really handsome and that girls have always liked them. This is an issue we have also discussed.
One lady told me once: I adore musicians, you know! Especially the military ones!” Yeah, a military musician is probably the right choice!
They say when you get older, your spine gets crooked. Well, it’s another way for a military conductor. The guy who has the right to turn his back to the members of royal families should always keep his spine straight and look young and healthy.
Conductor Yaaran is not an athlete and he is far over… well, let us say, far over 20. But just observe the way he looks when he is conducting the orchestra – you can just drown in these impressions.

However, he does feel his age sometimes. The Lieutenant Colonel Yaaran who has spent so many years in the army can leave it any moment now. He can retire to spend some time home – not just the time after 5 p.m. – just having some good rest and getting his perks and pension. But serving here is his favorite profession. “How can I possibly leave it? This is such a pleasure” – he says. These guys make him feel younger. And it’s another benefit of it! He always has the chance to get some adrenaline.
Funny, isn’t it? They say when you get older, it’s your spine that is getting old and crooked, but a military conductor looks young from the back.

Every time like it’s the first time

- Michael, you told me your service here is your favorite job, you pleasure and a pleasure for your youngsters. But… don’t you get sick and tired of playing the same old pieces? Can you say that every day it’s like the first time? Let’s draw some parallels. Any opera house shows “Aida” and “Carmen” and any operetta performs “The Merry Widow” and “Silva”. By the way, there’s an opera house in Prague where they’ve been showing Mozart’s “Don Juan” for over 40 years. Time passes by, new generations come, but they still have a big audience.
- No, I never get tired of playing what I love. Just like the opera fans never get tired of hearing their favorite arias. There is some kind of routine every day. But that’s what you have in any job, right? It could be that our “musical” routine is even a little nicer than some other kind of it. That’s what I tell my students – see what kind of job we have? We play at ceremonies and play the same pieces every time. It’s routine for us. However, the participants of the ceremonies change and every time they’re different! It might be their first time that they’re going to remember. It’s like a wedding, see? At weddings, the orchestras play the Mendelssohn’s wedding march! It might be their tenth, twentieth, hundredth time. But it might be just once for the young married couple. This is routine for us. But our goal is to make is unique, like the first time. We do it for those 2 thousand people who come to see the oath of allegiance at the Western Wall or who come to any state holiday – it might be the one and only time they see it, and we are bound to make it unforgettable. However, sometimes routine does win, and then I get angry.

Music teaches us kindness
-By the way, what kind of person are you? Do you often hit the ceiling? After all, you are a military man and you are bound to be strict.
No, I hardly ever get angry (he is answering without thinking). – To my mind, you can’t be a musician, or an artist if you are arrogant and quick-tempered. Music is a tender and sensitive material. It is born in the heart, and only a kind and compassionate heart can really understand it. Although… Bringing out repentance is also a task of music. I cannot bring out something good if I make the musicians obey with harsh words or shouting. You know, though… The military drum is perfect for that – it is supposed to keep the rhythm- that is, to keep discipline.


- Well, it’s not only for drilling. A trumpet and a drum call (or a horn) calls everyone to a battlefield! Such is the great paradox of military music: the combination of threat and lyrics.
A military musician is a soldier, but he has a personality, a soul that despises war and longs for peace. What stratum of population is the most peaceful of all? Well, soldiers! Their hearts long for beautiful tunes.
Michael, how would you explain, what is a military wind band? Why does the army need an orchestra?

- One time, I got a call from a friend of mine. He works for a special education establishment where our “mega bosses” study. He asked me to make a musical evening for them. We prepared some information on the history of marches, and we performed the marches and held a short lecture on it. The topic was: The military march as a kind of music calling to the battlefield”. The whole story of how it emerged and everything. People were stunned, they were more than interested. So… I hope this little story gives an answer to your question.

- As such, music affects the soul in a way that we can’t explain. It might cause lyrical, romantic, nostalgic feelings. A man probably primarily percepts and responds to the sounds signaling for battle. How do you think, why is military music different from other genres?
-The military music is different from any other kind of music mainly because it’s the so-called “Platzmusik”, the kind of music that can be played on the way somewhere. All the orders of the conductor are to be fulfilled in the same way as the orders to any other soldiers. The music itself is bound to call for discipline, and you need to give the musicians certain orders. The rhythm of a military march is a rhythm that is attacking. A military march is for attacking, not for retreating…

Ziko Graziani – a legend of the Israeli culture

The principal conductor of the orchestra of the Israeli Defense Forces Lieutenant Colonel Michael Yaaran is a student of the famous Ziko Graziani, chief conductor of the Israeli Army a composer and a wonderful music adaptor. Michael had been his deputy for 20 years.
Graziani was an unbelievably bright personality. He was s son of a Bulgarian merchant of Jewish descent but from the very first days of his life, his soul was longing for music. In 1952, he started serving at the Israel Defense Forces. As there had been no musical adaptions of national music for orchestra, Ziko started adapting popular Israeli songs for wind orchestra. Since 1962, Graziani was made chief conductor of the Israel Defense Forces, and he had worked there till his death in 2003. Ziko Graziani conducted the orchestra at state ceremonies. One of the most important events for him and his orchestra was the visit of the President of Egypt Anwar Sadat to Israel. It was the time when everyone thought that the peace in the Middle East was a matter of months….
As Yaaran says, “I’ve learnt everything I know from Graziani”. Probably, he also means he gained these high aspirations and this longing for perfection from his teacher.
Graziosi’s gold conducting baton is also one of the orchestra’s treasures.

When Muses talk

The famous festival of military bands in Haifa dedicated to the 60th anniversary of the state of Israel was also an idea of the conductor Yaaran, and it was not an easy job to arrange all that. And, when the military bands from ten participant countries arrived, the logistics was very difficult.
The musicians of all participant countries lined up forming a huge Star of David. Among them was the State Military Orchestra with the conductor of the central Military Orchestra of the Ministry of Defense of the Russian Federation A. Kolotushkin. This is the second greatest military musician in Russia after General V. Khalilov.
It would be great if it the festival took place in Tel-Aviv, in the very center of the country. But the authorities picked up Haifa, our Northern capital and well… they ought to know better. This is the army, no one asks any questions here.
The stadium was full to the top! It was an unforgettable sight. Each orchestra presented a unique performance. The military men decided to add up the elements of a military show. In short, it was the very moment when the military muses started talking – and when they talk, everyone around just keeps silent and gazes in amazement.
And on that note… On this peaceful note we would like to finish our story about the Orchestra of the Israeli Defense Forces and about their chief conductor Lieutenant Colonel Michael Yaaran.

Метки:  

Исаак Кобец: «Человечность - кредо учителя» Очерк Бориса Турчинского

Понедельник, 17 Ноября 2014 г. 07:47 + в цитатник
кккк (362x400, 30Kb)



Исаак Кобец: «Человечность - кредо учителя»

Очерк Бориса Турчинского


«Обучение должно быть таким, чтобы то, что предлагается, воспринималось бы как ценный подарок, а не как тяжёлый долг».

«В жизни всегда можно добиться того, чего хочешь, если только для этого хватит жизни».
Эйнштейн.


В это утро Владимир Ганапольский, мой коллега и товарищ, пришёл на работу несколько возбужденным, и я сразу это заметил. «Борис,- начал он, обращаясь ко мне, - Помнишь, я тебе рассказывал об Исааке Марковиче Кобеце - моем педагоге в Киевском музыкальном училище?»…


Школа Исаака Кобеца

Конечно, я много слышал об этом известном украинском преподавателе трубы, и не только от Володи Ганапольского. Его имя было на слуху у всех духовиков Советского Союза. Кобец внес неоценимый вклад в дело развития исполнительской школы игры на трубе. Сотни переложений, масса методических разработок, созданных для этого инструмента - всё это его заслуга.

А начиналось все непросто….
Из биографии И.М.Кобеца: был морским офицером, во время одного из тяжелых боев снарядом ему оторвало обе ноги ниже колена. Надо было начинать жизнь с начала, и он ее сложил по кирпичикам: учеба, работа, семья – все как у всех!
Родились двое сыновей. Один из них, Александр, играл на трубе, слыл талантливым музыкантом, преподавал в Киевском музыкальном училище им. Глиэра, но, к сожалению, рано умер. Второй, Семен, стал известным скрипачом, играл в Квартете имени Лысенко. Сейчас проживает в Австралии, концертмейстер оркестра Сиднейской оперы. Кроме того, выступает с сольными программами, преподает.
Особой гордостью Исаака Марковича была блестящая плеяда его учеников, среди которых - профессора вузов, преподаватели музыкальных училищ, солисты симфонических и духовых коллективов страны, лауреаты международных и национальных конкурсов. Это: М. Радинский, Э.Калантырский, Й.Маргулис, З. Экштейн, П. Веденяпин, И. Сазонов, П. Жагун, А. Мельник, Л. Мельник, Д. Верников, Е. Желавский, С. Нехайчик, А. Потеенко, С. Трекуров, М. Крейдин, Ю.Корнилов, А. Корш, И.Барановский, В. Ганапольский.
Особо яркие ученики - это Пётр Веденяпин, солист оркестра Большого театра и Игорь Сазонов, солист Большого симфонического оркестра СССР. К сожалению, Игорь очень рано ушёл из жизни… П.Веденяпин и И.Сазонов окончили институт им. Гнесиных в классе великого Тимофея Докшицера. Сергей Трекуров сегодня живет и работает в Израиле. Он солист симфонического оркестра Раананы. Очень востребован в нашей стране, прекрасный исполнитель.


«Посмотри его школу, «Ежедневные упражнения трубача»,- говорит мне Владимир Ганапольский. - Хочу ее перепечатать для моих учеников и серьезно взять в работу. Ничего более практически полезного не встречал! Жаль, что этот труд Кобеца не на английском. Помню, когда я только поступил в училище, то сразу получил в подарок этот сборник упражнений. Но лишь сейчас, будучи преподавателем, я эту работу начал изучать и понял ее истинную ценность».
Слушая Володю и заражаясь творческим задором, я подумал: надо рассказать людям о Кобеце, он заслужил, чтобы о нем вспомнили.


Учёный от музыки

Начались поиски и искания, иными словами – муки творчества! Увы, материала оказалось немного, ведь Кобец не был человеком, ангажирующим прессу - как говорится, «последний из могикан», но я верил – все получится! Мне непременно захотелось разыскать людей, помнящих Исаака Марковича как прекрасного музыканта, педагога и ученого. Да, именно ученого, столько сделавшего в своей профессии...
Я пригласил в свою воображаемую музыкально-литературную студию Юрия Горлина - бывшего заведующего отделом духовых инструментов Киевского музыкального училища имени Р. Глиэра, который сегодня, как и я, преподает в Израиле в консерватории Петах-Тиквы, Сергея Остапенко, заслуженного артиста Российской Федерации, с успехом работающего в Москве, Алекса Ройзмана – одного из ведущих преподавателей игры на трубе в Израиле, Владимира Ганапольского - выпускника Киевского музыкального училища и Национальной музыкальной академии Украины имени П.И.Чайковского, ныне преподавателя по классу трубы в консерватории Петах-Тиквы.
Особая благодарность за помощь в сборе материалов солисту симфонического оркестра Киевского Национального Академического театра оперетты Александру Коршу, который предоставил много документов о жизни и творческой деятельности своего учителя, его биографические данные.

.

Рассказ о любимом учителе

Хочу обратить внимание тех, кто следит за моими публикациями, что имя И.М. Кобеца уже упоминалось в моих очерках - в очерке «Последний дирижёр Чернобыля», опубликованном в научно-популярном журнале «Оркестр» и на страницах Интернет-сайта Partita.ru., и в очерке «Такая музыка звучит у нас в судьбе!», посвященном известному дирижеру и преподавателю заслуженному артисту России Сергею Остапенко, тоже отчасти ученику Исаака Марковича.
Напомню фрагмент из очерка «Последний дирижёр Чернобыля». Вопрос к Владимиру Ганапольскому: «Володя, в 1991-м году, после окончания восьми классов, ты поступил в Киевское музыкальное училище имени Глиэра, в класс замечательного трубача-методиста И.М.Кобеца, автора многих переложений для трубы, очень хорошей и полезной школы игры на трубе. Дальше — Академия музыки, ты в классе уже известного исполнителя А.Чуприны, солиста оркестра Национального театра оперы и балета. Кто и что еще, кроме твоего деда, повлияло на твое становление как музыканта?».
«Безусловно, в первую очередь, — мой дед. Далее - Исаак Маркович Кобец, а также Александр Алексеевич Чуприна. Два талантливых педагога и методиста».
И вот, наша новая беседа с Владимиром Ганапольским - уже сейчас, осенью 2014 года.

- Владимир, расскажи о своем любимом учителе.

- Исаак Маркович был большим музыкантом, педагогом и, в первую очередь, прекрасным человеком. Мы, его студенты, были его семьей. Он очень был заботливым. Его интересовало буквально все о нас: кушал ты сегодня или нет; какие оценки у тебя по другим предметам; получаешь ли ты стипендию - если нет, то он начинал думать, как помочь: может, какие-то дисциплины помочь подтянуть… Ну, а что касается собственно учебы и какой он был преподаватель, - тут можно долго рассказывать, не на один очерк потянет.
Я бы сравнил профессию преподавателя с профессией повара. Чем отличается хороший повар от плохого? Тем, что он тонко чувствует сочетание вкусов и подбирает для приготовления блюда нужные пропорции и ингредиенты. И оба они – и повар, и преподаватель, получают в случае успеха одинаковый результат: один - удовлетворение гастрономическое, другой – эстетическое.
Вот и Исаак Маркович, получая учеников на четыре года, творил чудеса не только в исполнительском плане, но и в других аспектах – от этого преподавателя, благодаря его повседневной заботе, дальновидности, умению по-настоящему работать, выходили люди грамотные, воспитанные, с широким кругозором.


Трубач – это «происхождение»

Тут же приведу фрагмент своего очерка о С.Н. Остапенко «Такая музыка звучит у нас в судьбе!».
Вот, что рассказывает в очерке о Киевском училище и педагогах Сергей Николаевич, вспоминая 1963-й год и свою учебу в классе лауреата Всемирного фестиваля молодежи в Берлине, заслуженного артиста Украины, солиста оркестра Киевского театра оперы и балета Николая Владимировича Бердыева.
«В то время Бердыев занимался концертной деятельностью, играл в оркестре театра оперы и балета и преподавал в Киевском музыкальном училище. В моем становлении как оркестрового музыканта и в дальнейшем - дирижера оркестра большую роль сыграли мои учителя в период занятий в Киевском музыкальном училище. Это, в первую очередь, Николай Владимирович Бердыев, а также Исаак Маркович Кобец».
Замечено, что из всех оркестровых музыкантов и вообще музыкантов-исполнителей именно трубачи отличаются сплочённостью и профессиональной солидарностью. Как будто трубач это не профессия, а происхождение. А ведь действительно, и в прошлом, и в настоящем, играть на трубе, так же как и на других медных инструментах, отваживались, как правило, выходцы из бедноты. Это было в прошлом. Но известно, что профессии передаются по наследству, и не исключено, что трубач – ремесло потомственное, фамильное…
Вспомним слова Бернарда Шоу: «Я склонен думать, что тяга к медным инструментам передаётся по наследству. Мой отец разрушил свой домашний уют неумеренной склонностью к тромбону; мой дядя много лет играл,— и должен заметить, очень мило, — на офиклеиде... Когда-нибудь и я заведу себе тромбон». (Б.Шоу «Об игре на духовых инструментах», «Звезда», 8 марта 1889).


Сообщество класса Кобеца

Уже много лет я работаю с коллегой Кобеца по Киевскому музыкальному училищу Юрием Горлиным. Они трудились вместе в 80-х
и даже читали одну дисциплину – методику обучения игре на духовых инструментах.
Юрий до отъезда в Израиль был заведующим отделом духовых инструментов. Сегодня, по прошествии стольких лет, он очень высоко ценит тот вклад, который внес И. Кобец в развитие исполнительской школы на трубе. Особенно он подчеркивает высокий уровень подготовки учащихся музыкальных школ и музыкальных училищ, занимавшихся по методикам Кобеца.
Исаак Маркович был интересным, очень эрудированным человеком, рассказывает Горлин. С ним можно было посоветоваться по многим вопросам музыкальной культуры. Его класс в училище отличался высоким уровнем игры, уже буквально со второго курса его ученики преображались, совершали профессиональный рывок.
Конечно, Исаака Марковича ученики любили, поскольку всегда чувствовали его отцовскую заботу о себе. Особенно те, кто был не из Киева и жил в общежитии, - таким, само собой, жилось сложнее, чем киевлянам. «А главное, что я вспоминаю, - рассказывает Юрий Горлин, - все ребята-ученики Кобеца были дружны между собой, как никто в училище. Это было как бы особое сообщество…


*********************************************************

Алекс Ройзман 25 лет преподает игру на трубе в нашей консерватории. До приезда в Израиль работал в Черновицком музыкальном училище, часто бывал в Киеве на различных семинарах, конкурсах и фестивалях. Приезжал иногда просто «подышать культурной жизнью» столицы Украины, походить на концерты, пополнить литературой для трубы свою библиотеку, посетить коллег, преподавателей консерватории и музыкального училища – что ни говори, а киевская школа игры на трубе была одной из ведущих в Союзе, было, где повышать свое педагогическое мастерство.
Особое уважение, рассказывает Ройзман, он питал к своему коллеге Исааку Кобецу. Бывал на его уроках, слушал его учеников. Говорит, «ловил каждое слово» мастера, обладавшего большим и необыкновенным опытом.
«У Исаака Марковича был особый подход к студентам. Я бы сказал, комплексная методика обучения. Он как-то особенно умел перезаряжать их позитивной энергией, умел увлечь, вызывая желание все время совершенствоваться. Уроки пролетали на одном дыхании. Я просто чувствовал, как его любили ученики, это витало в воздухе, и как же это важно!».


Последний из могикан

Так иногда называл себя сам Исаак Маркович, имея в виду, что никого больше не осталось из представителей старой школы игры на трубе. И так же – «Последний из могикан» – называлась посвященная И.М.Кобецу статья в журнале «Всеукраинский брасс-бюллетень» за 1995 год. Кстати, редактором этого музыкального издания в 1997 году стал ученик Кобеца Александр Корш.
Вот фрагменты интервью с Исааком Марковичем журналиста Людмилы Заниной из этого журнала. 1995 год.

- Исаак Маркович, расскажите, пожалуйста, как Вы стали музыкантом, трубачом.

- Я родился в Запорожье в рабочей семье. Мои родители к музыке не имели никакого отношения. Отец работал бетонщиком на Днепрогэсе, а мать на заводе «Коммунар», который впоследствии выпускал известный народный автомобиль «Запорожец». При этом заводе был самодеятельный духовой оркестр, где я начал свой музыкальный путь. Начинал я с большого барабана, это был мой первый инструмент. И только потом появилась труба.
Наверное, потому, что я из рабочей семьи и из рабочего города, где люди просыпались по заводскому гудку, да еще и трубач, и солдат, я люблю выражение «труба зовет», и не всегда в прямом значении этого выражения. Для меня «труба зовет» означает: пора браться за серьезную работу. Люблю, когда она всегда новая.
В 1937 году, после окончания десятилетки, я поступил в Севастопольское военно-морское училище имени Нахимова. А в 1941 году после выпуска – сразу на фронт. Участвовал в освобождении Ростова, Таганрога, Северного Кавказа. В одном из боев был тяжело ранен и уже не смог вернутся на фронт.

- Вас иногда называют «Маресьев музыки». Точно так же, как знаменитый летчик, вы не смирились, снова стали в строй!

- Меня отправили лечиться в Алма-Ату, где я пролежал в госпитале целый год. После выздоровления поступил в музыкальное училище, в класс преподавателя Павлова. Он был солистом объединённого симфонического оркестра Москвы и Ленинграда, которые находились там, в Алма-Ате, в эвакуации. После третьего курса я переехал в Киев и стал студентом Киевской консерватории в классе В.М.Яблонского. Это был 1945 год. Параллельно работал солистом оперной студии и детской музыкальной школы номер два. С 1962 года преподаю в Киевском музыкальном училище имени Р.Глиэра.
Свою первую методическую работу «Начальная школа игры на трубе» я написал в 1952 году. Она выдержала три издания.

- Кто был Вашим главным педагогом?

- Несомненно, Яблонский. Я у него много взял. Но только, если честно, меня не устраивал принцип его подхода к обучению игре на трубе. Он говорил: «Играй, как я!». И демонстрировал. Все это было прекрасно, и мы старались это перенять. Но объяснить, почему надо играть так, а не иначе, он не мог.
Надо также вспомнить и первых преподавателей Потгорбунского и Вурма, которые работали в нашем музыкальном училище, у которых занимался Яблонский. Это были прекрасные педагоги, но никто из них не придавал значения вопросам теории. Все шло эмпирическим путем. Готовились в основном оркестровые музыканты. Вообще, до появления Тимофея Докшицера о сольном исполнении на трубе не было и речи. Ученики должны были играть красивым звуком, от них требовался крепкий верхний регистр, аппликатурная техника, умение владеть всеми компонентами игры на трубе. Это всё, что требовалось музыканту для игры в оркестре.

- Какая ситуация, на Ваш взгляд, сложилась на сегодня в методике преподавания?

- Ситуация сложная. Я давно прошу методические объединения Киева организовать теоретический семинар. Я готов провести десяток лекций. Так хочется передать свои знания и накопленный опыт! Уверен, что это нужно многим преподавателям и студентам. У меня едва ли не пятидесятилетний опыт работы. Я, пожалуй, старейший из преподавателей, интересующихся методикой обучения игре на трубе. Я, можно сказать, и в самом деле последний из могикан…



Учителя большого мастера

Справка о В.Вурме, которого часто вспоминал И.М. Кобец.
Имя замечательного русского трубача-виртуоза Вильгельма Вурма (1826—1904) непосредственно связано с киевской исполнительской трубной школой. Его ученик Никс Захарович Подгорбунский (1863—1926), известный трубач, педагог, капельмейстер, начал педагогическую деятельность в Киевском музыкальном училище, где преподавал трубу, валторну и тромбон. Он умело воспитывал в своих учениках характерные черты исполнительской игры Вильгельма Вурма: ритмическую точность, техническую чистоту, академичность, чувство динамики, правильное исполнительское дыхание, мягкий, теплый тембр звука. Самые известные из учеников Вурма — это Вильгельм Яблонский, Иван Василевский, Иван Мещанчук, Николай Карашевский. Эти музыканты впоследствии были солистами ведущих симфонических и оперных оркестров России и Украины почти до середины 50-х годов, а также занимались педагогической деятельностью, успешно передавая и обогащая новыми чертами своего наставника.

Справка:
Вильгельм Марьянович Яблонский (1889—1977). Воспитанник полкового оркестра. В 1912 году окончил Киевское музыкальное училище. С 1913 по 1918 год работал вместе с М.Табаковым и П.Эйсмонтом в симфоническом оркестре Сергея Кусевицкого, был одним из организаторов оркестра (1926), а также Киевского симфонического ансамбля (оркестр без дирижера), где он играл партию первой трубы. На протяжении полувека являлся подлинным лидером исполнителей и педагогов-духовиков Украины. Играл в лучших симфонических и оперных оркестрах под управлением К.Дебюсси, А.Глазунова, Н.Малько, О.Фрида, В.Ферреро, А.Пазовского, В.Дранишникова, Э.Клайбера и других. Творческая деятельность В.М.Яблонского связана также с оркестром Украинского радио (1926—1932), с театром оперы и балета имени Т.Шевченко (1932—1957), педагогическая — с музыкальным училищем (с 1924 года), музыкально-драматическим институтом Н.Лысенко (с 1927 года) и с 1934 года — с консерваторией (с 1935 года В.М.Яблонский - профессор, заведующий кафедрой).


Письмо из Киева

«Уважаемый Борис! Обязательно используйте в своем очерке мысли Исаака Марковича из его «Педагогических размышлений». В этой маленькой книжечке заключена вся суть и гениальность Кобеца как педагога. Вот одно из его гениальных изречений: «Хвалите исполнителя, критикуйте исполнение!».
Был смешной и поучительный эпизод, когда я редактировал «Педагогические размышления». Сижу дома и читаю рукопись Исаака Марковича.
Там написано: «Осмысленное запоминание в 20 раз эффективнее механического».
Я звоню Исааку Марковичу и говорю: «Знаете, я подумал, подсчитал, и мне кажется, что эффективнее в 47 раз». Мы оба долго смеялись. Конечно же, надо написать «намного эффективнее», потому что, как это возможно – подсчитать, во сколько именно раз эффективнее? Получается, просто как в еврейском анекдоте. Потом Кобец серьезно сказал: «Именно потому ты редактируешь мою книжку, что понимаешь и чувствуешь. Я тебе доверяю!».
Это письмо написал мне Александр Корш. И мне подумалось, что здесь самое время призвать на помощь этого человека - одного из любимых учеников Кобеца, отличного музыканта и аранжировщика. Рассказать немного и о нем самом, поскольку ученик – это всегда продолжение учителя.
Александр Юльевич Корш. Родился в 1967 году. Лауреат Республиканского конкурса музыкантов-исполнителей на духовых инструментах (Днепропетровск, 1991 год, II премия), засл. артист Украины.
Еще занимаясь в музыкальной школе (класс Л.Шлейнера), он дважды становился лауреатом детских музыкальных фестивалей. В 1986 году окончил Киевское музыкальное училище имени Р.Глиэра (класс И.Кобеца). В 1995 году окончил Киевскую консерваторию имени П.Чайковского (класс В.Посвалюка).
Трудовую деятельность начал в 1983 году в эстрадном оркестре «Современник», затем продолжил в оркестре киевского отделения Госцирка. С 1986 по 1987 год — артист сценического оркестра Национальной оперы. После службы в армии, с 1988 года — солист симфонического оркестра киевского театра оперетты и солист гастрольного симфонического оркестра «Украина», в составе которого записал несколько дисков с произведениями отечественных и зарубежных композиторов.
Первый исполнитель концерта для трёх труб с оркестром Я.Лапинского, (1999 год, Германия), автор переложений произведений для трубы, ансамблей медных инструментов, оркестровок для различных по составу оркестров. С 1995 по 1998 год — преподаватель Киевского государственного университета культуры и искусств. Главный редактор журнала «Всеукраинский брасс бюллетень». Член гильдии трубачей-профессионалов, а также Международной и Евро-международной гильдий трубачей.
Особую известность Корш получил как талантливый аранжировщик. Причём он мастер «на все руки», работает в различных жанрах, от классики до джаза: музыка для биг-бендов, балетные дивертисменты, музыка для симфонического оркестра, оперетта, - всё одинаково хорошо ему удаётся. Не мне объяснять нашим читателям, что такое профессиональная аранжировка.
В 2011 году стал победителем композиторского конкурса Министерства обороны Украины за сочинение встречного и строевого маршей и был удостоен медали «За заслуги перед вооружёнными силами Украины».
А еще с ним сотрудничает BBC Entertaiment – британский международный телеканал, у которого очень много авторских прав на лучшие мировые телевизионные проекты, среди которых множество музыкальных, требующих и оригинальной музыки, и хороших аранжировок. Украинское телевидение купило один из таких проектов. Интересно, что это работа только с «живыми оркестрами» и в прямом эфире.
Написать хорошую аранжировку - значит определить стилистику музыкального произведения. Это почти так же важно, как и композитору написать произведение. Качественная, профессиональная, интересная музыкальная аранжировка часто имеет решающее значение - понравится ли музыка слушателю и будет ли она звучать после своей премьеры.


Общение великих мастеров

Вернемся, к рассказу Александра Корша и попросим его открыть для нас интересную страницу в жизни Кобеца, повествующую о его дружбе с великим коллегой Т.Докшицером.
Исаак Маркович Кобец и Тимофей Александрович Докшицер были на «ты».
Они были сверстниками – всего год разницы в возрасте – Тимофей Докшицер 1921 года рождения, Исаак Маркович – 1920-го.
На дни рождения отправляли друг другу поздравительные телеграммы. К сожалению, тогда еще не было SMS, Skype и электронной почты, а то общение их было бы еще гораздо живее и плодотворнее.
Кобец направлял к Тимофею Докшицеру в институт имени Гнесиных, где тот преподавал, своих учеников, они всегда обменивались своими новыми трудами по методике обучения игры на трубе, нотными изданиями.
Несколько раз я был живым свидетелем общения великих мастеров – Докшицера и Кобеца. Докшицер высоко ценил Исаака Марковича как педагога и создателя методической литературы для трубы. В свою очередь, Тимофей Александрович являлся эталоном игры на трубе для Исаака Марковича и всего нашего класса. Виниловые пластинки, на которых была записана игра Тимофея Александровича, всегда были у Кобеца в портфеле. Он гордился дружбой с Тимофеем Александровичем и очень высоко ее ценил.
Последний раз они виделись в Киеве на конференции европейской и международной Гильдии трубачей в октябре 1998 года. Хочу отметить, что конференция была организована украинской Гильдией трубачей (на тот момент её президентом был В. Посвалюк, а вице-президентом - я). Докшицер в то смутное время уехал из Москвы и жил в Вильнюсе со своей женой Монной Рачгус. В Вильнюсе он работал консультантом-профессором в Литовской академии музыки и театра.
Выглядели оба, невзирая на возраст, великолепно. На этой конференции мне, к счастью, ещё раз удалось пообщаться с великим Тимофеем Докшицером, но, увы, я его видел тогда в последний раз…


Из истории

1998 год. О международной конференции и конкурсе трубачей в Киеве рассказывает его участник трубач Андрей Белоус

Прошедшая в Киеве 7-10 октября 1998 года очередная ежегодная конференция Евро – Международной (т.е. и европейской и международной, о международной гильдии файл прикрепляю) гильдии трубачей (МГТ), созданной в Женеве в 1973 году, явилась важным событием в жизни музыкантов восточноевропейских стран. Украина стала первой страной среди стран Центральной и Восточной Европы, оказавшей славянское гостеприимство участникам и гостям, прибывшим из многих стран Европы, Соединенных Штатов Америки, Австралии.
Программа конференции охватывала вопросы исполнительского мастерства трубачей, педагогики, музыкальной литературы, профессионального общения.
Ежедневно, с утра до вечера, были расписаны выступления участников конференции с концертами, докладами, лекциями мастеров. Их проводили известные в мире исполнители классической музыки и джаза. С докладами выступали Тимофей Докшицер, Исаак Кобец, Валерий Посвалюк, Андрей Кибита из Ровно и другие.
Сопредседателями жюри международного конкурса в Киеве были профессор-консультант Литовской академии музыки народный артист России Тимофей Докшицер и народный артист Украины, известный композитор профессор Лев Колодуб.
Международный конкурс – неординарное событие. По прошествии времени просто диву даешься, как удалось украинским трубачам не только провести международную конференцию и конкурс, но и достичь там весомых творческих результатов: наши земляки-киевляне Андрей Илькив и Всеволод Анцупов вошли в пятерку финалистов конкурса вместе с представителями России, США, Норвегии. Всеволод Анцупов получил диплом.

Страницы Википедии:

Международная Гильдия Трубачей (ITG) является всемирной организацией трубачей, сформированной для содействия коммуникации между исполнителями во всем мире.

ITG была создана в 1975 году. Первая ITG Конференция проходила в городе Блумингтон, штат Индиана; в следующем году «Гильдия Трубачей» состоялась в рамках первого международного Brass Конгресса в Монтре, Швейцария.

«Педагогические размышления» или «Мысли вслух»

Еще раз вспомню письмо из Киева от моего коллеги Александра Корша. «Уважаемый Борис! Обязательно используйте в своем очерке мысли Исаака Марковича из его «Педагогических размышлений». В этой маленькой книжечке заключена вся суть и гениальность Кобеца как педагога!».
Что ж, так и сделаю! Не оставлю без внимания дельный совет.

Из книги И.Кобеца. Издано журналом «Всеукраинский брасc бюллетень». Киев, 2000 год. Вступление коллеги Исаака Марковича президента Гильдии трубачей-профессионалов профессора заслуженного артиста Украины В.Т.Посвалюка.
«Исаак Маркович Кобец всю свою творческую жизнь посвятил обогащению и развитию педагогической науки. Его имя широко известно на Украине и за рубежом как имя педагога, воспитавшего не одно поколение трубачей, и методиста, обобщившего свой богатый педагогический опыт во многих теоретических работах. В этой брошюре изложены размышления автора об исполнительстве, педагогике, психологии. Они адресованы не только музыкантам-духовикам, но и могут быть полезными музыкантам других специальностей, а также педагогам, студентам, ученикам».

Фрагменты книги:

Педагог.

Кредо истинного педагога в том, чтобы знать много, знать глубоко и чувствовать постоянную необходимость в передаче этих знаний своим ученикам. Естественный акт познания начинается с удивления и заинтересованности.

Ученик считает прекрасным только того учителя, кто справедлив.

Не жалко вложить много сил и пройти все трудности в деле подготовки будущего музыканта, но если эти трудности оправданны и не вызывают досадного чувства напрасно затраченных усилий. Успех обучения во многом зависит от атмосферы урока. Результативность урока будет гораздо выше, а знания усвоятся быстрее и надёжнее, если они подаются в атмосфере доброты, сердечности, внимания к ученику, физической и психологической свободы, непринуждённости. Лучшее состояние для усвоения любой информации — выше перечисленная свобода. Запоминание в этом случае происходит легко, свободно, быстро и надёжно.

Далеко не каждый музыкант-исполнитель, даже самый лучший, может быть настоящим педагогом. Быть учителем-музыкантом — природный дар, причём довольно редкий. Это та профессия, к которой человека влечёт душевно, от природы.

Глубокое знание предмета, отточенный профессионализм, интеллигентность облика и поведения, безусловная человечность — это лишь некоторые качества современного учителя музыки. Настоящий учитель должен чувствовать потребность поделиться своими знаниями с учеником. Это делает его в глазах ученика уважаемым и близким человеком. Учителя надо искать и судьбу свою формировать, прилагая к этому немалые усилия.

Истинный педагог-музыкант должен обладать большими знаниями, невероятной добросовестностью, педагогической тщательностью. Он должен беззаветно служить искусству, создавать его, а не натаскивать своих подопечных на скорую руку, делая из них умельцев-ремесленников.


Ученик.

Чтобы добиться намеченной цели, музыканту необходимо обладать огромным трудолюбием, определёнными способностями и целеустремлённым упорством.

Помните, что только постоянная и настойчивая тренировка — единственный верный путь к закреплению приобретённых навыков, время не любит, когда о нём забывают!

Терпение плюс старание дают умение.

Успех придёт непременно, если любить сам процесс работы, а не её итог.

Основа успеха в достижении мастерства музыканта — самостоятельная работа, умение трудиться, и трудиться не из-под палки, не по приказу и даже не в силу необходимости, а из внутренней потребности.

Если закралась уверенность, что всё получается — артисту приходит конец.

Талант плюс хорошая школа дают мастерство.

Без наличия способностей никакой труд не поможет стать настоящим музыкантом, но и одни только способности или даже талант останутся пустыми, если носитель их будет лентяем.

Постичь все тонкости исполнительского мастерства могут скорее не те, кто одарены природой, а те, которые научились неустанно работать над собой, находить время для самостоятельного совершенствования, отдавать все силы и знания достижению намеченной цели. Лучше иметь 20 процентов таланта и 80 процентов работоспособности, чем наоборот.

Человек мужает, зреет и творчески растёт, лишь проходя через трудности, совершая ошибки, преодолевая самого себя. Музыкант должен твёрдо усвоить это.

Чем суровее и злее судьба к начинающему таланту, тем он ярче заблестит впоследствии.

Самое трудное в музыке, как и в жизни вообще — это найти что-то своё. Многие считают, что надо совершенствовать то, что лучше получается, а я уверен, что надо, прежде всего, избавляться от недостатков. Времени для побед в жизни отпущено очень немного, и мы не имеем права безжалостно его растрачивать.


Исполнительство.

Превращение музыки в убедительное человеческое высказывание, понятное слушателю — вот важная и трудная задача музыканта. Она может быть решена лишь людьми музыкальными, в достаточной степени одарёнными и трудолюбивыми. Музыкальное образование можно получить. Музыкальность — нет!

Музыкальными звуками можно воздействовать на чувства и разум людей. Ими можно воссоздавать целые картины. Но всё, в конечном счёте, решает талант и мастерство исполнителя.

Музыкант не только воплощает замысел автора. Он изображает звуками картину, которая возникает в его воображении.

Каждый звук музыканта должен быть наполнен настроением.
Музыка — это, прежде всего, эмоции, внутренняя красота, вдохновение, и только потом отточенная техника.

Талант — это, прежде всего, подробности. Глубочайшее проникновение в смысл каждой фразы и даже отдельного звука требует таланта.

Опытный музыкант внутренним слухом представляет себе заключенную в нотных знаках музыку. Так же, как художник внутренним оком видит ещё скрытые от мира создаваемые им образы.

Техника даётся музыканту для выражения сути музыки.

Музыканту необходим хороший внутренний слух, внутренний ритм, наряду с внутренней музыкальностью.

И еще одно воспоминание Александра Корша

Исаак Маркович, чтобы помочь своим студентам исправить оценку по другим предметам, сам ходил к педагогам и поднимался на протезах на любой этаж училища, как бы тяжело ему не было. В мороз и гололёд, когда не работала его машина с ручным управлением, он, чтобы не пропустить урок, приезжал на трамвае и шел с палочкой в гору – по крутой скользкой горке вверх!
Как-то я с женой приехал к нему домой. Исаак Маркович позвал меня в другую комнату - помочь ему надеть протезы. Я обалдел от того, какие они тяжелые… Килограммов по пять каждый!
Кобец мне говорит: " Представляешь, если молодому человеку привязать по арбузу на каждую ногу? Как он будет ходить? Что уж говорить обо мне, старике»...
После чего он, как всегда, бодро встал и с доброй улыбкой на лице пошёл
принимать гостей.



В заключение, по моему мнению, необходимо назвать некоторые важные - можно сказать, классические - труды большого учителя, это будет полезно молодым музыкантам:
«И.М.Кобец. Основы обучения игре на трубе».
«Кобец Исаак Маркович. Начальная школа игры на трубе или корнете, альте, теноре». Киев, «Мистецтво», 1963».
«Кобец Исаак Маркович. Система домашних занятий. Учебно-методическое пособие».
Существует также ряд методических работ Кобеца, изданных на украинском языке.

Очень многие последователи и по сей день пользуются замечательными, исключительно содержательными методическими трудами мастера музыки и в сердце своем благодарят его за великий талант музыканта, педагога и просто редкой души человека!




В очерке использованы материалы Интернета, фрагменты книги «Трубачи Киева, прошлое и настоящее» В.Посвалюка («Киев-2000»), материалы института искусствоведения, фольклористики и этнографии имени М.Ф.Рыльского НАН Украины.








Рівненський державний гуманітарний університет

Понедельник, 10 Ноября 2014 г. 22:39 + в цитатник
Міністерство освіти і науки України
Міністерство культури і туризму України
Рівненський державний гуманітарний університет
Національна музична академія України ім.П.І.Чайковського
Кафедра духових та ударних інструментів Інституту мистецтв РДГУ
Тульчинське училище культури

ЗАПРОШУЮТЬ
студентів, магістрантів, аспірантів, докторантів, наукових і творчих працівників ВНЗ України та зарубіжжя до участі в VII-й Всеукраїнській науково-практичній конференції „Історія становлення та перспективи розвитку духової музики в контексті національної культури України та зарубіжжя”.
(23-24 квітня 2015 року.)

Матеріали конференції будуть опубліковані в науковому віснику, який затверджено наказом Державної реєстраційної служби України № 240 від 17.04.2013 року. Свідоцтво про державну реєстрацію друкованого засобу масової інформації, серія КВ № 19865-9665Р.
Матеріали учасників конференції друкуються безкоштовно (незалежно від кількості сторінок статті), оплачується тільки собівартість самого збірника, вартість якого визначає видавництво «Волинські обереги». м.Рівне.
В и м о г и д о о ф о р м л е н н я м а т е р і а л і в:
• Обсяг матеріалу 8-12 сторінок формату А4, надрукованих через 1,5 інтервали. Поля: верхнє, ліве, нижнє – 2 см., праве – 1,5 см. Абзац – 1 см., українською мовою, шрифт 14 Times New Roman.
• Справа вгорі друкуються прізвище й ініціали автора; рядком нижче – наукове звання, ступінь та назва навчального закладу, в якому працює автор, відомості про себе.
• Через інтервал великими літерами по центру подається назва статті.
• Після назви, через інтервал – основний текст. Посилання на літературні джерела оформляється в квадратних дужках: вказується номер джерела за списком та номер сторінки з цитованої праці. Наприклад: [5 с.38].
• Після тексту через інтервал друкується по центру великими літерами слово ЛІТЕРАТУРА. Нижче подаються джерела за абеткою.
Вимоги до написання статей:
• Формування мети, завдання статті та гіпотези дослідження;
• Аналіз досліджень і публікацій з даної проблеми, виділення не вирішених раніше частин загальної проблеми, яким присвячується наукове дослідження;
• Обґрунтування отриманих наукових результатів;
• Висновки та перспективи подальших розвідок з проблеми дослідження.
Напрями роботи конференції:
o Національна та зарубіжна школи духового мистецтва: витоки та становлення;
o Сучасний стан і перспективи розвитку інструментального, ансамблевого та оркестрового виконавства на духових та ударних інструментах в Україні і за кордоном;
o Роль і місце мистецьких навчальних закладів у контексті Болонського процесу.
o Музично-педагогічні концепції підготовки фахівців інструментального та диригентсько-оркестрового виконавства.

Матеріали подаються до оргкомітету конференції до 10 березня 2015 року електронною поштою: tsiuliupa@ukr.net
Цюлюпа Степан Данилович завідувач кафедри духових та ударних інструментів
Телефон для довідок: моб. 8 (050) 152-34-83

Б. Турчинский: «Чтобы помнили». Посвящается чудесному человеку, прекрасному музыканту и педагогу Вере Петровне Базилевич

Суббота, 18 Октября 2014 г. 14:18 + в цитатник
orchestral_foto_25 (1) (250x350, 69Kb)
Б. Турчинский: «Чтобы помнили»


Посвящается чудесному человеку, прекрасному музыканту и педагогу Вере Петровне Базилевич



Всем нам хорошо известна и нами любима популярная передача об артистах цикла «Чтобы помнили». Кто-то из моих друзей выставил на своей страничке в Facebook запись одной из таких передач. Сюжет был об Олеге Дале.
Хорошо сказал ведущий передачи Леонид Филатов: «Есть артисты более любимые, есть менее любимые, есть знаменитые. Есть артисты (их очень мало), которые являются, как бы, для миллионов некой духовной гарантией. Вот такими артистами были, например, Шукшин и Высоцкий. Когда неважно было: что они играют и про что они играют, кого они изображают на экране. Важен был сам облик этого человека, важно понимание, что этот человек жив. И пока он жив – все в этом мире идет более-менее нормально. К таким артистам принадлежал, видимо, и Олег Даль...».
И Даль, и сам Филатов, которого тоже нет с нами уже, принадлежали к таким артистам…
Я после просмотра подумал: жаль, что нет подобной хорошей телепередачи о музыке и музыкантах. А может она есть, но не такая популярная, она для узкого круга посвященного зрителя, и я ее просто не знаю? И как было бы хорошо, если бы такая передача была! И у меня даже есть персоналия человека, рассказать о котором стоило бы в такой телепередаче. Это Вера Петровна Базилевич.
Есть музыканты очень именитые, о них много написано в Интернете. И писать в сети не так уж и трудно, это может сделать любой: хочешь сделать очерк – пожалуйста! Набери материалов из И-нета, сделай звонок или два своему герою и – вот она, готова публикация! С моим новым героем Верой Петровной Базилевич дело обстоит по-другому. Ей не позвонишь, не расспросишь… Её давно нет давно на свете…
И я хочу рассказать вам сегодня об этом чудесном музыканте и человеке. Чтобы ее знало молодое поколение музыкантов. Чтобы помнили!


Красноречивы регалии её учеников

Обратите внимание только на регалии ее учеников – и сразу станет все ясно: кто она, их учитель. Вот несколько имен, в дальнейшем я упомяну еще. Все они – достойные и состоявшиеся музыканты: Лауреат международного конкурса, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств Украины, профессор Калио Эвальдович Мюльберг – пожалуй, одна из самых заметных творческих личностей!
Евгений Васильевич Дущенко, украинский дирижёр, педагог, народный артист Украинской ССР. Тимофей Иванович Гуртовой, тромбонист, дирижёр, профессор, народный артист СССР. Леонид Михайлович Джурмий, дирижер, заслуженный артист Украины. Волков Н.В., кандидат искусствоведения, заслуженный работник культуры Украины, преподаватель кларнета и дирижер оркестра музыкальной школы-десятилетки имени П.С.Столярского Гаррий Орел. Преподаватели одесской консерватории профессора Д.Орлова, В.Готчев, А.Серебри, доцент В.Лисица, преподаватель одесского музыкального училища В.Галик. Преподаватель кировоградского музыкального училища Юрий Нотариус, основатель кафедры духовых инструментов ровенского института культуры, доцент, заслуженный работник культуры Украины Вячеслав Старченко, солисты оркестров Василий Понамарчук, Николай Мельник и многие-многие другие. Можно перечислять и перечислять. Ниже мы продолжим этот славный список.
А еще – в числе ее учеников преподаватель запорожского музыкального училища Анатолий Жульев, мой друг, и мы его, конечно же, попросим рассказать о том, какой запомнилась ему Вера Базилевич.


Дополняя Википедию

Прежде, чем приступить к очерку об очередном своем герое, я, как правило, заглядываю в Википедию, чтобы сравнить, что имеется там, и что известно об этом человеке мне. Кое-что иногда беру из Википедии, но одновременно и сам ее дополняю, модераторы Википедии не против, а только за. И вот, какую творческую биографию моей героини удалось мне составить совместными с Википедией усилиями. Причем из других статей, где фигурирует ее фамилия. А еще большое спасибо музыкальному публицисту А.В.Черных за его книгу - справочник «Советское духовое инструментальное искусство».
Базилевич Вера Петровна. Исполнительница, педагог, музыковед, дирижер. Родилась 30 сентября 1909 года в Ногайске, умерла в Одессе, сентябрь1992 года.
В 1936 году окончила одесскую консерваторию по классу кларнета у доцента Н.Н.Чернятинского, дирижерское образование получила в классе профессора А.И.Климова. Также окончила отделения фортепианное и музыковедческое.
С 1936 года – преподаватель консерватории, доцент(1954), преподаватель и дирижер симфонического и духового оркестров одесского музыкального училища, органистка одесского оперного театра.
В консерватории, кроме класса кларнета, вела музыкально-теоретические дисциплины, дирижирование, инструментоведение. В эти же годы играла в оперном театре на органе и клавесине, преподавала в музыкальном училище. Вера Петровна – организатор семинаров и курсов «дирижирование духовым оркестром». Именно в ее бытность руководителем симфонического оркестра музыкального училища, в Одессе впервые прозвучали произведения многих местных композиторов. 1955-1964 заведующая кафедрой духовых инструментов одесской консерватории.
Базилевич автор многих переложений для кларнета и ансамблей духовых инструментов, автор ряда научно-методических работ по дирижированию.
Хочется особенно отметить одну из них, вышедшую уже после ее смерти. Работа характерна тем, что ее создал коллектив авторов, всё это очень известные имена в мире музыки, причем соавторами выступают бывшие учителя и их ученики. Как, например, Вера Базилевич и Калио Мюльберг. Итак, это «Сборник научно-методических работ. Программа дух. Спецкласс. Киев-2006. Авторы: Докшицер Т.А., Усов Ю., Табаков М.И., Орвид Г.А., Розанов С.В., Анисимов Б.И., Турусин М.Н., Пушечников И.Ф., Калинкович Г., Венгловский В., Седракян А.М., Страутман Г., Андрезен В.П., Бердыев Н.В., Мюльберг К.Э., Повзун В.П., Базилевич В.П.
Можно упомянуть и еще одно интересное издание: «В.Базилевич. «Методические рекомендации по работе дирижера над художественным произведением с самодеятельным духовым оркестром». Одесса, 1985.
Выпущена Одесским областным отделением музыкального общества УССР, Одесским областным научно-методическим центром народного творчества и культурно-просветительной работы.


«Напиши о наших преподавателях!»


Наши творческие пути пересеклись в далеком 1976 году, и с тех пор мы дружим. Представляю Анатолий Жульев- композитор, преподаватель-методист запорожского музыкального училища по классу тромбона. Дирижер училищного биг-бенда, который является лауреатом многих престижных конкурсов и фестивалей. Анатолий – ученик Веры Базилевич. Я даю ему слово в этом нашем рассказе о выдающейся музыкантше. Идея очерка, в общем-то, принадлежит в какой-то мере и ему тоже.
«Борис, а почему бы тебе не написать о наших прекрасных преподавателях Лубе, Генари и Базилевич?!»,- обратился ко мне как-то Анатолий. «У тебя получился такой прекрасный очерк о Калио Эвальдовиче Мюльберге. Продолжи эту тему, расскажи и о других преподавателях консерватории».
Легко сказать: напиши, расскажи о Базилевич… Но как? Веры Петровны давно нет, она ушла от нас в 1992 году, значит, сбор материала придется начать с нуля. Собственно как и с другим недавним моим очерком, о другом хорошем музыканте, преподавателе консерватории, профессоре Владимире Николаевиче Лубе.
Прежде, чем начать писать очерк о Лубе, и уже после сбора информации, я сделал статью в Википедии, которую сразу и приняли. Сделал я статью и о Базилевич Вере Петровне, но… Администратор оказался не таким уж и знающим в музыке, упрямым и заявил: нет значимости этой личности!
Меня это задело…
Администратор Википедии удалил сделанную мной страницу о Базилевич с формулировкой «нет доказательств энциклопедической значимости». Что ж, может формально он по-своему и прав… И тогда я решил собрать убедительный материал и найти доказательства этой самой значимости.


Редкого диапазона музыкант, разносторонний педагог

В жизни не встречал я музыканта, владевшего такими обширными и разносторонними знаниями почти во всех сферах музыки, как Вера Петровна Базилевич, и вы это поймёте дальше из материалов очерка. Всё, чем она занималась, она знала досконально и на очень высоком профессиональном уровне. Потому она и была в Одессе авторитетом, как бы экспертом, касалось ли дело духовой, симфонической музыки, вопросов дирижирования, инструментоведения, гармонии и теории, оперного театра и инструментального музыкального искусства.
Вера Петровна в силу своей скромности никуда не лезла, ни в какие высокие сферы. Пригласили работать или играть – пожалуйста, и с удовольствием. Нет – не надо… Хотя само её звание доцента в 60-е годы было чем-то высоким и труднодосягаемым. Трудно было его получить в те годы. Это уже после 90-х, когда наступило время самозванцев, звания, перестали представлять какую-либо важность.
А в Украине они вообще посыпались как из рога обилия. И что, если человек не профессор, не заслуженный, так и нет ему места в нашей памяти? Это я в укор Википедии. Повествует Википедия только об увенчанных регалиями. Бог с ними, с «великими». Я хочу рассказать вам об этом чудесном музыканте и человеке – о Вере Петровне Базилевич.


«Мне в жизни просто повезло»


А теперь слово Анатолию Жульеву.

Мне в жизни просто очень повезло встретиться с великолепным музыкантом, преподавателем, просветителем и умным, чутким, очень скромным человеком – Верой Петровной Базилевич. Она сыграла самую главную роль в моём становлении как дирижёра, музыканта-профессионала.
Я познакомился с ней в 1967 году, будучи студентом-тромбонистом одесского музыкального училища. Вера Петровна в то время руководила студенческим симфоническим оркестром музучилища и была доцентом одесской консерватории.
Вера Петровна занималась с нашим оркестром высокопрофессионально, с большим знанием своего дела, очень четко и тщательно. Она проводила общеоркестровые занятия, а групповые репетиции часто давала дирижёрам-практикантам, но под её руководством.
Ближе к зачётам давала практиканту поработать и с оркестром. На занятиях Вера Петровна требовала правильного исполнения текста, особенно штрихов, ритмических рисунков, чистоты интонации, много работала над тембрами, стилем и художественным образом произведения. Программы всегда были разнообразными и интересными, с обязательным привлечением лучших солистов-инструменталистов и вокалистов Одессы.
В репертуаре симфонического оркестра музучилища были у нас такие произведения: А.Бородин, «Богатырская симфония» (I часть), В.Калинников, Симфония №1 (I часть), Ф.Шуберт, Неоконченная симфония (I часть), Д.Кабалевский, Концерт для фортепиано с оркестром, С. Рахманинов, Каватина Алеко из оперы «Алеко». Каватину Алеко исполнял студент одесской консерватории Михаил Кит, впоследствии заслуженный артист РСФСР, солист ленинградского театра оперы и балета имени Кирова, лауреат Всесоюзного конкурса вокалистов имени М.Глинки, международного конкурса вокалистов имени Ф.Виньяса в Барселоне (Гран-при, 1977 г.).
В то же время Вера Петровна в концертную программу всегда включала произведения местных авторов, инструментовки студентов музучилища, консерватории. Такие концерты очень оживляли интерес студентов, педагогов музучилища, консерватории, школы имени П.С.Столярского, музыкантов филармонии, оперного театра, оперетты, военных оркестров (их было десять!), просто музыкальной публики Одессы.
После концертов были обсуждения и отзывы в студенческой, педагогической и музыкальной среде, особенно обсуждение всего нового, что прозвучало. Всячески поощрялось творчество молодых исполнителей и местных авторов, оркестровщиков.
Под таким творческим влиянием и я инструментовал: «Серенаду» и «Ноктюрн» Н.Ракова для четырех тромбонов и симфонического оркестра, а также произведение С.Рахманинова «Уж ты, нива моя» для солиста и симфонического оркестра. Для духового оркестра: Р.Щедрина – Марш Царя-гороха и Вариации Царь-девицы из балета «Конёк-горбунок».
И действительно, симфонический оркестр музучилища играл мои инструментовки в концертах училища, в консерватории, на выездах, а духовой оркестр играл на госэкзамене по дирижированию в 1969 году.
Вера Петровна уже в музучилище заметила моё стремление к профессии дирижёра, всячески способствовала и помогала моему развитию как солиста, оркестранта, дирижера, инструментовщика. Благодаря ей, я был очень увлечен профессией дирижера, и, когда увидел, что у меня есть такой учитель и появились определенные успехи, начал заниматься более усиленно и целенаправленно.
С 1969 года в одесской консерватории я уже учился в классе Веры Петровны по всем дирижёрским дисциплинам и с большим желанием. Я дважды окончил консерваторию: в 1973 году, как «преподаватель, солист оркестра» и факультатив по теме «дирижирование духовым оркестром», а в 1979 году – получил диплом дирижёра духового оркестра и окончил факультатив «симфоническое дирижирование».
Военным духовым оркестром дирижировал на госэкзамене, а симфоническим оркестром музучилища дирижировал на зачетах. На зачётах и экзаменах по дирижированию у меня были выдающиеся музыканты: Пресич И.С., Мюльберг К.Э., Салик А.Я., Луб В.Н., Шип В.И., Кардашев А.А. Программы были сложными и очень высокохудожественными: Л.Бетховен, Симфонии № 3, №5, Э.Григ, Концерт для фортепиано с оркестром, сцены из оперы «Евгений Онегин» П.И.Чайковского и другое.
Вера Петровна занималась со студентами всегда много – 2-3 раза в неделю по 1,5-2,5 часа, то есть, «двойными уроками», и очень скрупулёзно, тщательно и всегда требовала, прежде всего, хорошего технического и художественного исполнения. Часто к ней обращались с просьбой позаниматься по различным специальностям и многие маститые музыканты, особенно перед конкурсами, экзаменами. Тромбонист В.Ф.Готчев, профессор одесской консерватории, сам мне об этом рассказывал. Так и я обратился с просьбой к Вере Петровне позаниматься со мной на тромбоне, по специальности, в консерватории, и занимался я у нее целый выпускной год. За что я ей также очень благодарен. И, что важно, то, что она никогда не отказывала и не брала ни копейки за свою большую, трудоёмкую и тяжёлую работу, при этом часто сама выполняла ещё и функцию концертмейстера.
После учебы у Веры Петровны моя жизнь ни на день не прерывалась работой с оркестрами и с дирижированием. Она воспитала целую школу великолепных мастеров музыкального искусства, многие из них стали лауреатами различных исполнительских конкурсов, фестивалей, смотров. Большая часть из них стала ведущими преподавателями музыкальных учебных заведений, исполнителями, дирижерами в театрах, филармониях. Многие её ученики за свой профессиональный труд удостоились научных и государственных званий, званий доцентов, профессоров, заслуженных работников культуры, заслуженных артистов, заслуженных деятелей искусств, народных артистов.

Из истории:

Уже работая преподавателем Кировоградского музыкального училища, на каком- то этапе я решил, что надо заняться дирижированием серьезным образом. Поступил по второму кругу в Одесскую государственную консерваторию, в класс Веры Петровны Базилевич.
Госэкзамен по дирижированию я сдавал с прекрасным, другого слова нет, военным духовым оркестром Одесского высшего военного командного училища ПВО, дирижер заслуженный артистУкраины подполковник А.Я.Салик (впоследствии, народный артист Украины, полковник, профессор одесской консерватории). Кстати, автор этого очерка Борис Турчинский в этом оркестре был солистом-кларнетистом. На моем государственном экзамене, кроме других произведений, он на высоком исполнительском уровне сыграл соло в фантазии М.И.Глинки «Камаринская». Тогда мы и познакомились, и вот дружим мы с ним уже много лет. На экзамене я получил оценку «отлично», комиссия отметила превосходную игру оркестра. А Борис удостоился похвалы комиссии и моего преподавателя по дирижированию Веры Петровны Базилевич.


Впервые я услышал это имя так давно…

Рассказ друга рассказом, но впервые я услышал имя Веры Петровны Базилевич от Дины Павловны Орловой. Когда-то, в далекие 60-е, она вместе со своим мужем фаготистом Сашей Орловым работала в оркестре житомирского музыкально-драматического театра.
Дина Павловна также преподавала в местном музыкальном училище.
В оркестре театра играл и мой отец, Роман Иосифович. Я хорошо помню эту пару: Дина Павловна и Сан Саныч Орловы, ведь ходил почти на все спектакли. Кстати, многие музыкальные арии я знал, поэтому наизусть, чем удивлял своих родителей. Дома я пел фрагменты из музыкальных спектаклей. Декламировал и даже старался подражать актерам. Самым моим любимым спектаклем была оперетта «Поцелуй Чаниты» Ю.Милютина, а исполнительницу главной роли я обожал. Не помню фамилии, но помню, что потом ее забрали в киевский театр оперетты.
Муж Дины Павловны, Сан Саныч, был другом моего отца, и именно благодаря их дружеской связи, я впоследствии оказался в Одессе.
Дина Павловна мне уже при первых встречах, когда я только приехал в Одессу в 1974 году, рассказывала об этом удивительно скромном и талантливом человеке, о Вере Петровне Базилевич, которая сыграла значительную роль в жизни Дины Павловны и в ее музыкальной карьере.
Орлова Дина Павловна закончила донецкое (тогда сталинское) музыкальное училище по двум специальностям: класс домры (руководитель Солоха) и хорового дирижирования (Цешковский, (1953) и Одесскую государственную консерваторию (1958) по двум факультетам – народных инструментов и хорового дирижирования.
С большой признательностью вспоминает Дина Павловна своих выдающихся педагогов – К.Пигрова, Д.Загрецкого, Е.Дущенко, В.Базилевич, В.Ефремова, В.Касьянова.
Уже после третьего курса работала Дина Павловна в одесском музыкальном училище – преподавала домру и дирижирование. Работала в житомирском музыкальном училище (1958-1960) преподавателем на отделах народных инструментах и хорового дирижирования, а по совместительству – хормейстером, затем дирижером в Житомирском областном музыкально-драматическом театре. С 1960 года преподает на кафедре народных инструментов одесской государственной консерватории. С 1971 года – старший преподаватель, в 1982 году – доцент, в 1992-м – и.о. профессора, в 1999-м – профессор.


Педагоги глубокие, разносторонние

Вторым важным педагогом после профессора Калио Мюльбега, учителя по специальности в одесской консерватории, которому многим обязан выдающийся музыкант засл.артист Украины, главный дирижёр харьковского театра оперы и балета Леонид Михайлович Джурмий, была доцент Вера Петровна Базилевич. Первый – это, само собою, педагог по специальности.
В своей книге «Записки кларнетиста» К.Э.Мюльберг писал о Джурмие: «Весьма успешны были его занятия по дирижированию. Занимался он у доцента Веры Петровны Базилевич. Здесь он чувствовал себя как дома, его музыкантская уверенность, профессионализм и авторитетность не имели «проколов». Вера Петровна пророчила ему блестящую дирижерскую карьеру. И она не ошиблась.
И вот, что писал о своем педагоге Вере Базилевич, сам Леонид Джурмий.

Вера Петровна была удивительно глубоким, тонким и разносторонним музыкантом. Она окончила одесское музыкальное училище по классу кларнета и фортепиано, а консерваторию, как музыковед. Также, как впоследствии и я сам, с увлечением занималась дирижированием (класс профессора А.И.Климова).
Но это далеко не все из ее музыкальных дарований. В оперном театре Вера Петровна играла на органе и клавесине, в музыкальном училище вела класс симфонического оркестра. В консерватории у нее обучались многие и неважно, с какой кафедры. Это были и хормейстеры, и духовики, и народники. «Теоретикам» же она вела курс инструментоведения.
Самым сильным педагогическим даром Веры Петровны было умение найти особый подход к каждому студенту, подобрать ключик к его индивидуальным способностям. Такой ключ подобрала она и ко мне, видимо, что-то заметив во мне… Как она потом мне говорила – отметила она у меня прирожденную мою музыкальность и большое стремление стать дирижером. Не позволила эти дарования зарыть в землю, помогла во мне им развиться. За это я ей очень благодарен.


.
Вера Базилевич и Калио Мюльберг

Вера Базилевич и ее ученик великий Калио Мюльберг. Это, пожалуй, отдельная тема!
Вера Петровна была человеком настолько скромным, что, казалось бы, сегодня мы суммируем так немного знания о ней, ведь она упорно трудилась, но не выделяла себя, как это делают многие другие. Но она вся в учениках! И так получается, если смотреть из нашего сегодня, что вся она в ее творческой судьбе – это ее ученики. Самый заметный и самый выдающийся из которых – Калио Мюльберг, сам воспитавший затем плеяду славных музыкантов.
Калио Эвальдович Мюльберг (8 января 1928, Мариуполь) — советский и украинский кларнетист и педагог, заведующий кафедрой духовых инструментов Одесской государственной академии музыки имени А.В.Неждановой, профессор, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств Украины.
В 1948 году К.Мюльберг окончил одесское музыкальное училище (класс П.В.Дроздова), в 1953 году ― одесскую консерваторию (класс В.П.Базилевич). В 1957 году одержал победу на Всесоюзном конкурсе исполнителей и завоевал третье место на конкурсе в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве.
C 1948 по 1964 годы ― солист оркестра одесского оперного театра.
На протяжении всего своего творческого пути Калио Мюльберг ведёт активную концертную деятельность. Он стал первым исполнителем в СССР концертов для кларнета с оркестром Р.Кубина, А.Копленда, каприччио Г.Глазачева. Им записана грампластинка на фирме «Мелодия» с сочинениями Ф.Пуленка, П.Подковырова, Б.Мартину и Г.Глазачева. Свои произведения Мюльбергу посвятили композиторы Ю.Щуровский и Л.Колодуб. С большим успехом Мюльберг выступал как солист в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Ровно, Челябинске и многих других городах СССР, а также за рубежом: в Финляндии, Италии, Португалии, Болгарии.
Значительна деятельность Калио Мюльберга в качестве педагога. Среди его учеников ― высококвалифицированные исполнители, которые работают в различных симфонических оркестрах, преподаватели престижных музыкальных учебных заведений. И всё это – в большой мере также и заслуга педагога Калио Мюльберга Веры Петровны Базилевич.


Главный принцип учителя

Как уже сказано, как это отметил Леонид Джурмий, Базилевич находила подход к каждому студенту, к его индивидуальным способностям. Как губка, впитал Мюльберг основной принцип своего учителя: дать в руки ученику метод, с помощью которого он сможет познать собственные способности и возможности, поймет, что надо делать, чтобы добиться высочайшей результативности в игре на инструменте.
В.П.Базилевич не только помогла Калио в стремительном росте исполнительского мастерства, что незамедлительно сказалось на его творческой карьере: Мюльберга пригласили на должность солиста симфонического оркестра одесского театра оперы и балета. Базилевич заметила в своем воспитаннике незаурядный педагогический дар. По ее рекомендации руководство консерватории предложило студенту 5-го курса преподавательскую работу. Так, с 1952 года в жизнь Калио Эвальдовича прочно вошли четыре важных дела: концертная деятельность, работа в театре, воспитание молодой смены кларнетистов в консерватории и научные исследования.
Из книги ученика Веры Петровны Калио Мюльберга «Записки кларнетиста».
Вера Петровна Базилевич была глубоким, тонким, разносторонним музыкантом. В консерватории по классу дирижирования у нее учились все: кларнетисты, баянисты, валторнисты, теоретики, хормейстеры. Кроме этого, Вера Петровна вела инструментоведение для них. Она была удивительно скромна, отзывчива и добра. Сильным педагогическим даром Веры Петровны был индивидуальный подход. С одной стороны, она давала ученику знания и умения, с другой – воспитывала его простыми и мудрыми советами. Все это развивало и углубляло индивидуальность музыканта.
Позже я вспоминал и как бы анализировал уроки Веры Петровны и понял, что основным принципом ее было научить ученика методу, при помощи которого он может познать свои способности и возможности. Узнать, что надо делать, чтобы добиться большой результативности в игре на инструменте.
В начале работы над художественным произведением или этюдом Вера Петровна, если можно так сказать, меня «отпускала», то есть, старалась, чтобы я начал самостоятельно мыслить, и даже не делала мне замечаний. Лишь, когда я выдыхался, она начинала мне подсказывать, как и где что-то исправить: звук, фразировку, анализ структуры произведения.
Часто на уроках задавала своим слушателям такой вопрос: «Как сейчас вы сыграли, хорошо или плохо? Что вам понравилось? Какие недочеты вы у себя заметили?».
Вера Петровна была еще и другом, и советчиком. Вместе с ней мы отправлялись на поиски характера произведения, главной фразы или предложения. Надо было определяться с манерой своего музыкального стиля, и в этом мы с ней были вместе, на протяжении всего пути, что я у нее занимался. И еще добавлю, что на государственных экзаменах я, кроме всего прочего, исполнил «Концерт Паганини-Вильгельма» в прекрасном переложении Базилевич.
Именно Вера Петровна увидела мои педагогические задатки и на пятом курсе консерватории предложила мне педагогическую работу в консерватории. В руках моих был педагогический метод моего учителя Веры Петровны, при помощи которого я и отправился в свое «дальнее плавание» в музыке.


И ноты как бы ожили

От автора очерка.
Памятен мне такой случай. Наш военный оркестр готовил сложную (впрочем, как всегда) концертную программу. Дирижер Александр Яковлевич Салик пригласил на генеральную репетицию Веру Петровну как музыкального эксперта. «Вера Петровна»,- обратился к ней наш дирижер, - «нам важно ваше мнение: готовы ли мы для выступления?».
Мы, музыканты, сидящие в оркестре, хорошо знали Веру Петровну как превосходного и тонкого музыканта, дирижёра оркестра, доцента консерватории. Многие из нас занимались или уже закончили одесскую консерваторию, поэтому могли правильно, профессионально воспринимать разбор ею «наших полётов».
На разборе, конечно, были замечания, которые пошли нам на пользу. Это касалось музыкально-выразительной стороны исполняемых произведений, некоторых технических и интонационных погрешностей. До концерта ещё оставалось время, чтобы и дирижёр, и мы, учли замечания. Вера Петровна в перерыве нашей репетиции изъявила желание поговорить со мной и с гобоистом Аликом Коньковым. Так получилось, что в исполняемом оркестром репертуаре было много соло кларнета (солировал я), и соло гобоя (Алик Коньков).
Я и сегодня помню нашу беседу или, вернее сказать, тот урок. Да, урок! Тихо, с уважительной интонацией и очень грамотно с музыкальной точки зрения, Вера Петровна нам подсказывала, как содержательней исполнить наши сольные места. Не буду сейчас приводить ее поучения, но я как-то вдруг по-новому взглянул на то, что было написано в нотах. Ноты вдруг «ожили» и стали настоящей музыкой. Концерт прошёл на отличном уровне. Вера Петровна, спасибо вам. В этом была и ваша заслуга!


«Мне не хватало ее таланта»

Преподаватель ровенского музыкального училища и ровенского гуманитарного университета культуры контрабасист и музыкальный публицист Богдан Столярчук написал интересную книгу о выдающемся музыканте, тоже ученике Веры Базилевич Вячеславе Старченко. Книга так и называется: «Вячеслав Старченко», «Изд. Рiвне» 2003 г.
Мы с Вячеславом хорошо знакомы, вместе работали в Ровно, и я тоже посвятил ему очерк. Поэтому считаю важным привести здесь выдержку из книги Столярчука, где Вячеслав Старченко вспоминает годы учебы у Веры Базилевич.
«Будучи студентом Одесской государственной консерватории в 1982-1986 годах, я занимался дирижированием в классе Веры Петровны Базилевич. Именно у нее занимался и будущий заслуженный работник культуры Украины, основатель кафедры духовых инструментов Ровенского государственного института культуры доцент Вячеслав Старченко, и это не могло не сблизить нас с ним.
В классе Веры Петровны было много учеников, которые стали в Украине и за её пределами известными музыкантами-дирижерами. Она всегда с гордостью рассказывала о них. С теплотой вспоминала и студента Старченко, как и сам Старченко вспоминал ее. Для него Вера Петровна была кумиром музыки! «Я, уже, имея билет в кармане в Ровно, куда меня направили после окончания с отличием консерватории, приходил к Вере Петровне на уроки»,- вспоминал Старченко. «Мне всё время казалось, что я у нее чего-то недополучил, ещё каких-то знаний. Мне долго еще не хватало ее человеческого тепла, ее таланта».

Борис Турчинский:
К этим воспоминаниям могу добавить и то, что я в конце 80-х годов был приглашен Вячеславом Николаевичем преподавать на кафедру духовых инструментов ровенского института культуры, и мы часто вспоминали преподавателей одесской консерватории, и в первую очередь – Базилевич.
Старченко рассказывал мне об уроках дирижирования в классе Веры Петровны. На каждый урок он ходил, как на праздник – от урока к уроку набирался опыта, вбирал в себя все тонкости дирижерского искусства, которыми Вера Петровна делилась сполна.
«Борис, она маг, она волшебник!»,- рассказывал мне Старченко. - «Так подавать материал, создать такую обстановку в классе! Не иначе как она владела гипнозом! Шучу, конечно, но... Никогда не повышала голос. Тихо, внятно, каждое слово как бусинки жемчуга. Час урока пролетал как мгновенье, и – ты уже ждешь следующего!».


Чуть подробнее об именитых учениках Базилевич

Гуртовой Тимофей Иванович, молдавский советский дирижер, общественный деятель. Народный артист СССР (1967). Участник Великой Отечественной войны. Профессор кафедры оперной подготовки института искусств имени Г.Музическу. Учился в одесском музучилище и в одесской консерватории, затем в кишиневской госконсерватории, которую закончил по классу тромбона и дирижирования у доцента В.П.Базилевич (1949). Играл в симфоническом оркестре Молдавской государственной филармонии. С 1950 года – дирижер, с 1953 по 1979 годы – главный дирижер и художественный руководитель этого коллектива. Симфонический оркестр исполнил под его руководством множество произведений молдавской советской классики, произведения В.Загорского, Э.Лазарева, С.Лобеля, В.Полякова, П.Ривилиса, других композиторов. На сцене молдавского театра оперы и балета осуществил постановку оперы А.Стырчи «Сердце Доминики». Гастролировал в стране и за рубежом.
Дущенко, Евгений Васильевич. Окончил одесскую консерваторию как хормейстер в 1950 году по классу К.Пигрова, класс дирижирования, доцент В.П.Базилевич. Как лучший студент в 1953 году был направлен в киевскую консерваторию на только что открывшийся факультет оперно-симфонического дирижирования (класс В.Пирадова). В 1950—1953 — хормейстер прославленной украинской хоровой капеллы «Думка».
В 1953—1957 — дирижёр симфонического оркестра одесской филармонии, главный дирижёр одесского театра оперетты, параллельно преподавал хормейстерские дисциплины в одесской консерватории.
В 1957—1959 — дирижёр Симфонического оркестра украинского радио и телевидения. В 1959—1963 — главный дирижёр Харьковской государственной филармонии. В 1963—1973 — главный дирижёр Харьковского академического театра оперы и балета имени Н.В.Лысенко. С 1959 по 1972 годы преподавал в консерватории Харькова, в Институте искусств имени И.П.Котляревского (с 1959 старший преподаватель, с 1968 в должности доцента) и руководил там студенческим симфоническим оркестром. Его известные ученики по классу оперно-симфонического дирижирования: Виктор Мутин, Шалико Палтаджян, Николай Шпак, Анатолий Мархлевский.
В 1973—1983 годах — главный дирижёр киевского театра оперетты.
В 1983 — инициировал открытие единственного на Украине детского оперного театра, ныне – это Киевский муниципальный академический театр оперы и балета для детей и юношества. Десять лет был бессменным художественным руководителем и главным дирижёром этого театра.
С 1973 года — преподаёт оперно-симфоническое дирижирование в киевской консерватории (с 1986 – профессор). С 1993 года полностью переходит на преподавательскую работу и возглавляет кафедру оперно-симфонического дирижирования Национальной музыкальной академии Украины имени П.И.Чайковского.



Из истории одесской консерватории

В тридцатых годах произошло пополнение преподавательского состава кафедры духовых инструментов одесской консерватории молодыми, талантливыми преподавателями, что плодотворно повлияло на развитие исполнительства на духовых инструментах в Одессе. На должность преподавателя класса валторны был приглашен выпускник ленинградской консерватории, солист одесского оперного театра (1-я валторна) А.Ф.Лопатин, класс фагота возглавил М.Р.Погребняк, тромбона и тубы – А.О.Лившиц (бас-тромбонист симфонического оркестра оперного театра).
И как следствие, – в довоенный период появился ряд ярких выпускников, которые стали украшением профессиональных музыкальных коллективов Советского Союза: трубач – Г.Д.Леонов (композитор, дирижер, позже – преподаватель консерватории, доцент) валторнист – Ф.Дубинский (с 1935 года солист симфонического оркестра Большого театра СССР), Д.Г.Гершфельд (солист кишиневского симфонического оркестра, заслуженный деятель искусств Молдавской ССР, ректор кишиневской консерватории) тромбонист – В.Кирасиров (солист симфонического оркестра Большого театра СССР), К.М.Ененко (доцент кишиневской консерватории), Булыгин (заслуженный артист Узбекской ССР), О.М.Карножицкий (солист симфонического оркестра одесской филармонии), кларнетист В.П.Ползун (заслуженный деятель искусств Украины, профессор, академик, ректор кишиневской позже – одесской консерватории), В.П.Базилевич – органистка, дирижер, доцент кафедры духовых и ударных инструментов.


Эпизод.
«После длительного молчания в одесском оперном театре вновь зазвучал орган. Чарующие звуки этого музыкального инструмента одесситы услышали 27 марта 2014 года – в Международный день театра. Когда-то прославленная Вера Петровна Базилевич играла на этом органе. Потом был капитальный ремонт театра, из-за которого орган пришёл в негодность и долгое время не функционировал. Позднее его отреставрировали за немалые деньги, но это того стоило, ведь музыка бесценна…».
(Из прессы).


Два больших музыканта – единомышленника

Крепкая творческая дружба связывала Веру Петровну с выдающимся человеком, художественным руководителем одесского оперного театра (с 1944 по 1964 годы), дирижёром, народным артистом УССР Н.Д.Покровским. С 1948 года они вместе работали в одесской консерватории. И Базилевич, и Покровский преподавали дирижирование. Все вспоминают, что они были не только друзьями, но и единомышленниками в музыке. Эти два больших музыканта понимали друг друга без слов. И не удивительны их большие успехи на педагогическом поприще.
Именно тогда Базилевич получила приглашение выступать в оперном театре как органистка. Афиши того времени рассказывают нам о репертуаре театра: он был разнообразен, исполнялись произведения Баха, Генделя, Вивальди, Моцарта и других великих композиторов.
Добавлю от себя. Вера Петровна была частый гость на репетициях в театре, особенно в дни генеральных репетиций. Мои коллеги – кларнетисты из оркестра одесского оперного театра Гарик Орел, Владимир Попов рассказывали, как бережно дирижер Покровский относился к мнению Веры Петровны. Значит, было для него это важно, значит, именно от Базилевич он ожидал творческой критики, так необходимой каждому ищущему музыканту.
Посмотрите сами, какие постановки были осуществлены в бытность дирижёром театра Николая Дмитриевича Покровского: оперы «Иван Сусанин», «Борис Годунов», «Хованщина», «Псковитянка», «Садко», «Дон Карлос»; «Джоконда» Понкьелли, «Турандот» Пуччини, «Лоэнгрин»; «Богдан Хмельницкий» Данькевича, «Броненосец «Потёмкин» Чишко, «Тихий Дон», «В бурю», «Семья Тараса»; «Заря» Молчанова, все балеты П.И.Чайковского, балеты «Лилея» Данькевича, «Красный мак», «Пламя Парижа». Богатейший репертуар! И всё это – не без творческого участия такого человека, такого музыкального мастера, как Вера Базилевич.

Справка.
Покровский Николай Дмитриевич родился 15(28) октября 1901 года в Тульчине, ныне Винницкой области Украины. Советский дирижёр. Народный артист УССР (1948). В 1925 году окончил Киевский музыкально-драматический институт имени Н.В.Лысенко у Н.А.Малько. В 1924-26 годах заведовал музыкальной частью театра «Березiль».
Дирижёр оперных театров в Одессе (с 1926 г.), Харькове (с 1934 г.), главный дирижёр львовского (с 1940), затем объединённого харьковского и киевского оперных театров (в эвакуации, Иркутск, с 1942 г.). В 1944-64 годах – главный дирижёр одесского театра оперы и балета.
Репертуар дирижера Покровского обширен и разнообразен. Им поставлено свыше ста опер и балетов. Это русская и зарубежная классика, произведения советских композиторов. Он также дирижировал симфоническими концертами. С 1948 преподаёт в одесской консерватории (с 1963 года – профессор).


Была профессор музыки, по сути

Вера Петровна по знаниям, высокому профессионализму, по преданности своему делу, по результату своего творческого и педагогического труда, была по сути профессором, заслуженным деятелем искусств, народным учителем, академиком, доктором искусствоведения, но она была чрезвычайно скромной и официально этих званий не имела. У неё много было методических работ, она участвовала во многих семинарах (неоднократно приезжала на семинары в областные центры Украины), участвовала в многочисленных конкурсах, фестивалях, смотрах, была постоянно в жюри конкурсов от городского до международного уровней.
Вера Петровна Базилевич всю свою жизнь посвятила музыке, воспитанию молодых музыкантов-специалистов, а мы все, кто у неё учился, кто был рядом, всегда помним её светлый и чистый образ. Мы благодарны ей за повседневный труд, за внимание, за её многогранность и высочайший профессионализм, за её бескорыстие и большую человечность!
Она многим открыла дорогу в большое искусство – в мир Музыки!


Без скидок и различий

В своей творческой деятельности Вера Петровна Базилевич обращала свой взор и на самодеятельные духовые оркестры. Помогала им в обзаведении стоящим репертуаром, писала методические рекомендации. Считая, что наравне с профессиональными коллективами и самодеятельные оркестры должны вносить свой вклад в развитие и пропаганду духовой музыки. Для самодеятельных оркестров Базилевич тоже писала теоретические методические работы.
Одна из научно-методических работ Базилевич – «Практика музыканта самодеятельного духового оркестра». Вот что она говорит, обращаясь к дирижеру, руководителю самодеятельного коллектива: «Прежде всего, надо «видеть» и «слышать» партитуру, то есть, уметь прочитать ее и внутренним слухом, представить ее звучание: сначала основную мелодию, сопутствующий ей материал (подголоски, противосложения, имитации и т.д.) и конечно, гармоническое сопровождение, сведя различные формы его к аккордному звучанию. Затем – одновременное звучание мелодии и аккордового сопровождения, и потом звучание произведения во всем многообразии его изложения и тембровой окраски».
Скажете, сложно? Не для самодеятельности? А Вера Петровна считала по-другому. Она и музыку самодеятельных оркестров ставила в один ряд с музыкой, исполняемой профессионалами.


Творческие чаяния должны совпадать

В следующей работе В.П.Базилевич «Работа дирижера над художественным произведением с духовым оркестром». Здесь автор останавливается на очень актуальной теме небрежного отношения к тексту со стороны дирижера и музыкантов.
«К сожалению, с такими фактами нам нередко приходится встречаться.
Кто виноват в первую очередь? Конечно, дирижер! Надо брать посильные произведения и для оркестра, и для себя. Внимательно изучить самому и лишь, затем приступать к работе с оркестром.
В процессе работы дирижер должен знакомить оркестрантов с вопросами формы, фразировки, сообщая им сведения из теории музыки и гармонии. И главное – творческие пожелания дирижера и оркестра должны совпадать»,- так писала Базилевич. И еще много дельных советов дала она музыкантам, они актуальны и сегодня.
Нет возможности в рамках очерка перейти к более детальному рассмотрению методических рекомендаций Веры Петровны. Ясно одно: они всегда нужны духовикам, они всегда актуальны. Спасибо ей, и будем думать, как их донести сегодня до более широкого круга музыкантов и дирижеров духовых оркестров.
Еще одна работа Веры Петровны заслуживает большого внимания: «Основные вопросы дирижерской техники». Эти методические рекомендации изданы в 1985 году Одесским Домом народного творчества и Одесским областным отделением музыкального общества УССР.
Интересно и показательно, что рецензентом ряда работ Базилевич стал… её бывший ученик, а ныне профессор Калио Мюльберг! Вот уж воистину, справедлива истина: «Учитель, воспитай ученика, чтобы было у кого учиться»!


От автора.
Моя большая благодарность всем, кто помогал мне в процессе подготовки этого очерка. Как я уже сказал вначале, мне пришлось начинать почти с нуля. И буквально по крохам восстанавливать мозаику многогранной и насыщенной разными событиями и успехами творческой жизни Веры Петровны Базилевич.
В сборе материалов для этого очерка мне очень помогли:
Профессор одесской консерватории, ученик Веры Петровны Базилевич, Мюльберг Калио Эвальдович. Засуженный деятель искусств Украины Сергей Мюльберг, заместитель генерального директора Одесского национального театра оперы и балета. Преподаватель-методист запорожского музыкального училища Анатолий Жульев, председатель запорожской городской организации композиторов Украины, ученик Веры Петровны Базилевич. Преподаватель Ровенского государственного гуманитарного университета и музыкального училища,ученик Веры Базилевич, Богдан Столярчук. Автору книги «Советское духовое инструментальное искусство» музыковеду А.В.Черных





Посвящается чудесному человеку, прекрасному музыканту и педагогу Вере Петровне Базилевич



Всем нам хорошо известна и нами любима популярная передача об артистах цикла «Чтобы помнили». Кто-то из моих друзей выставил на своей страничке в Facebook запись одной из таких передач. Сюжет был об Олеге Дале.
Хорошо сказал ведущий передачи Леонид Филатов: «Есть артисты более любимые, есть менее любимые, есть знаменитые. Есть артисты (их очень мало), которые являются, как бы, для миллионов некой духовной гарантией. Вот такими артистами были, например, Шукшин и Высоцкий. Когда неважно было: что они играют и про что они играют, кого они изображают на экране. Важен был сам облик этого человека, важно понимание, что этот человек жив. И пока он жив – все в этом мире идет более-менее нормально. К таким артистам принадлежал, видимо, и Олег Даль...».
И Даль, и сам Филатов, которого тоже нет с нами уже, принадлежали к таким артистам…
Я после просмотра подумал: жаль, что нет подобной хорошей телепередачи о музыке и музыкантах. А может она есть, но не такая популярная, она для узкого круга посвященного зрителя, и я ее просто не знаю? И как было бы хорошо, если бы такая передача была! И у меня даже есть персоналия человека, рассказать о котором стоило бы в такой телепередаче. Это Вера Петровна Базилевич.
Есть музыканты очень именитые, о них много написано в Интернете. И писать в сети не так уж и трудно, это может сделать любой: хочешь сделать очерк – пожалуйста! Набери материалов из И-нета, сделай звонок или два своему герою и – вот она, готова публикация! С моим новым героем Верой Петровной Базилевич дело обстоит по-другому. Ей не позвонишь, не расспросишь… Её давно нет давно на свете…
И я хочу рассказать вам сегодня об этом чудесном музыканте и человеке. Чтобы ее знало молодое поколение музыкантов. Чтобы помнили!


Красноречивы регалии её учеников

Обратите внимание только на регалии ее учеников – и сразу станет все ясно: кто она, их учитель. Вот несколько имен, в дальнейшем я упомяну еще. Все они – достойные и состоявшиеся музыканты: Лауреат международного конкурса, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств Украины, профессор Калио Эвальдович Мюльберг – пожалуй, одна из самых заметных творческих личностей!
Евгений Васильевич Дущенко, украинский дирижёр, педагог, народный артист Украинской ССР. Тимофей Иванович Гуртовой, тромбонист, дирижёр, профессор, народный артист СССР. Леонид Михайлович Джурмий, дирижер, заслуженный артист Украины. Волков Н.В., кандидат искусствоведения, заслуженный работник культуры Украины, преподаватель кларнета и дирижер оркестра музыкальной школы-десятилетки имени П.С.Столярского Гаррий Орел. Преподаватели одесской консерватории профессора Д.Орлова, В.Готчев, А.Серебри, доцент В.Лисица, преподаватель одесского музыкального училища В.Галик. Преподаватель кировоградского музыкального училища Юрий Нотариус, основатель кафедры духовых инструментов ровенского института культуры, доцент, заслуженный работник культуры Украины Вячеслав Старченко, солисты оркестров Василий Понамарчук, Николай Мельник и многие-многие другие. Можно перечислять и перечислять. Ниже мы продолжим этот славный список.
А еще – в числе ее учеников преподаватель запорожского музыкального училища Анатолий Жульев, мой друг, и мы его, конечно же, попросим рассказать о том, какой запомнилась ему Вера Базилевич.


Дополняя Википедию

Прежде, чем приступить к очерку об очередном своем герое, я, как правило, заглядываю в Википедию, чтобы сравнить, что имеется там, и что известно об этом человеке мне. Кое-что иногда беру из Википедии, но одновременно и сам ее дополняю, модераторы Википедии не против, а только за. И вот, какую творческую биографию моей героини удалось мне составить совместными с Википедией усилиями. Причем из других статей, где фигурирует ее фамилия. А еще большое спасибо музыкальному публицисту А.В.Черных за его книгу - справочник «Советское духовое инструментальное искусство».
Базилевич Вера Петровна. Исполнительница, педагог, музыковед, дирижер. Родилась 30 сентября 1909 года в Ногайске, умерла в Одессе, сентябрь1992 года.
В 1936 году окончила одесскую консерваторию по классу кларнета у доцента Н.Н.Чернятинского, дирижерское образование получила в классе профессора А.И.Климова. Также окончила отделения фортепианное и музыковедческое.
С 1936 года – преподаватель консерватории, доцент(1954), преподаватель и дирижер симфонического и духового оркестров одесского музыкального училища, органистка одесского оперного театра.
В консерватории, кроме класса кларнета, вела музыкально-теоретические дисциплины, дирижирование, инструментоведение. В эти же годы играла в оперном театре на органе и клавесине, преподавала в музыкальном училище. Вера Петровна – организатор семинаров и курсов «дирижирование духовым оркестром». Именно в ее бытность руководителем симфонического оркестра музыкального училища, в Одессе впервые прозвучали произведения многих местных композиторов. 1955-1964 заведующая кафедрой духовых инструментов одесской консерватории.
Базилевич автор многих переложений для кларнета и ансамблей духовых инструментов, автор ряда научно-методических работ по дирижированию.
Хочется особенно отметить одну из них, вышедшую уже после ее смерти. Работа характерна тем, что ее создал коллектив авторов, всё это очень известные имена в мире музыки, причем соавторами выступают бывшие учителя и их ученики. Как, например, Вера Базилевич и Калио Мюльберг. Итак, это «Сборник научно-методических работ. Программа дух. Спецкласс. Киев-2006. Авторы: Докшицер Т.А., Усов Ю., Табаков М.И., Орвид Г.А., Розанов С.В., Анисимов Б.И., Турусин М.Н., Пушечников И.Ф., Калинкович Г., Венгловский В., Седракян А.М., Страутман Г., Андрезен В.П., Бердыев Н.В., Мюльберг К.Э., Повзун В.П., Базилевич В.П.
Можно упомянуть и еще одно интересное издание: «В.Базилевич. «Методические рекомендации по работе дирижера над художественным произведением с самодеятельным духовым оркестром». Одесса, 1985.
Выпущена Одесским областным отделением музыкального общества УССР, Одесским областным научно-методическим центром народного творчества и культурно-просветительной работы.


«Напиши о наших преподавателях!»


Наши творческие пути пересеклись в далеком 1976 году, и с тех пор мы дружим. Представляю Анатолий Жульев- композитор, преподаватель-методист запорожского музыкального училища по классу тромбона. Дирижер училищного биг-бенда, который является лауреатом многих престижных конкурсов и фестивалей. Анатолий – ученик Веры Базилевич. Я даю ему слово в этом нашем рассказе о выдающейся музыкантше. Идея очерка, в общем-то, принадлежит в какой-то мере и ему тоже.
«Борис, а почему бы тебе не написать о наших прекрасных преподавателях Лубе, Генари и Базилевич?!»,- обратился ко мне как-то Анатолий. «У тебя получился такой прекрасный очерк о Калио Эвальдовиче Мюльберге. Продолжи эту тему, расскажи и о других преподавателях консерватории».
Легко сказать: напиши, расскажи о Базилевич… Но как? Веры Петровны давно нет, она ушла от нас в 1992 году, значит, сбор материала придется начать с нуля. Собственно как и с другим недавним моим очерком, о другом хорошем музыканте, преподавателе консерватории, профессоре Владимире Николаевиче Лубе.
Прежде, чем начать писать очерк о Лубе, и уже после сбора информации, я сделал статью в Википедии, которую сразу и приняли. Сделал я статью и о Базилевич Вере Петровне, но… Администратор оказался не таким уж и знающим в музыке, упрямым и заявил: нет значимости этой личности!
Меня это задело…
Администратор Википедии удалил сделанную мной страницу о Базилевич с формулировкой «нет доказательств энциклопедической значимости». Что ж, может формально он по-своему и прав… И тогда я решил собрать убедительный материал и найти доказательства этой самой значимости.


Редкого диапазона музыкант, разносторонний педагог

В жизни не встречал я музыканта, владевшего такими обширными и разносторонними знаниями почти во всех сферах музыки, как Вера Петровна Базилевич, и вы это поймёте дальше из материалов очерка. Всё, чем она занималась, она знала досконально и на очень высоком профессиональном уровне. Потому она и была в Одессе авторитетом, как бы экспертом, касалось ли дело духовой, симфонической музыки, вопросов дирижирования, инструментоведения, гармонии и теории, оперного театра и инструментального музыкального искусства.
Вера Петровна в силу своей скромности никуда не лезла, ни в какие высокие сферы. Пригласили работать или играть – пожалуйста, и с удовольствием. Нет – не надо… Хотя само её звание доцента в 60-е годы было чем-то высоким и труднодосягаемым. Трудно было его получить в те годы. Это уже после 90-х, когда наступило время самозванцев, звания, перестали представлять какую-либо важность.
А в Украине они вообще посыпались как из рога обилия. И что, если человек не профессор, не заслуженный, так и нет ему места в нашей памяти? Это я в укор Википедии. Повествует Википедия только об увенчанных регалиями. Бог с ними, с «великими». Я хочу рассказать вам об этом чудесном музыканте и человеке – о Вере Петровне Базилевич.


«Мне в жизни просто повезло»


А теперь слово Анатолию Жульеву.

Мне в жизни просто очень повезло встретиться с великолепным музыкантом, преподавателем, просветителем и умным, чутким, очень скромным человеком – Верой Петровной Базилевич. Она сыграла самую главную роль в моём становлении как дирижёра, музыканта-профессионала.
Я познакомился с ней в 1967 году, будучи студентом-тромбонистом одесского музыкального училища. Вера Петровна в то время руководила студенческим симфоническим оркестром музучилища и была доцентом одесской консерватории.
Вера Петровна занималась с нашим оркестром высокопрофессионально, с большим знанием своего дела, очень четко и тщательно. Она проводила общеоркестровые занятия, а групповые репетиции часто давала дирижёрам-практикантам, но под её руководством.
Ближе к зачётам давала практиканту поработать и с оркестром. На занятиях Вера Петровна требовала правильного исполнения текста, особенно штрихов, ритмических рисунков, чистоты интонации, много работала над тембрами, стилем и художественным образом произведения. Программы всегда были разнообразными и интересными, с обязательным привлечением лучших солистов-инструменталистов и вокалистов Одессы.
В репертуаре симфонического оркестра музучилища были у нас такие произведения: А.Бородин, «Богатырская симфония» (I часть), В.Калинников, Симфония №1 (I часть), Ф.Шуберт, Неоконченная симфония (I часть), Д.Кабалевский, Концерт для фортепиано с оркестром, С. Рахманинов, Каватина Алеко из оперы «Алеко». Каватину Алеко исполнял студент одесской консерватории Михаил Кит, впоследствии заслуженный артист РСФСР, солист ленинградского театра оперы и балета имени Кирова, лауреат Всесоюзного конкурса вокалистов имени М.Глинки, международного конкурса вокалистов имени Ф.Виньяса в Барселоне (Гран-при, 1977 г.).
В то же время Вера Петровна в концертную программу всегда включала произведения местных авторов, инструментовки студентов музучилища, консерватории. Такие концерты очень оживляли интерес студентов, педагогов музучилища, консерватории, школы имени П.С.Столярского, музыкантов филармонии, оперного театра, оперетты, военных оркестров (их было десять!), просто музыкальной публики Одессы.
После концертов были обсуждения и отзывы в студенческой, педагогической и музыкальной среде, особенно обсуждение всего нового, что прозвучало. Всячески поощрялось творчество молодых исполнителей и местных авторов, оркестровщиков.
Под таким творческим влиянием и я инструментовал: «Серенаду» и «Ноктюрн» Н.Ракова для четырех тромбонов и симфонического оркестра, а также произведение С.Рахманинова «Уж ты, нива моя» для солиста и симфонического оркестра. Для духового оркестра: Р.Щедрина – Марш Царя-гороха и Вариации Царь-девицы из балета «Конёк-горбунок».
И действительно, симфонический оркестр музучилища играл мои инструментовки в концертах училища, в консерватории, на выездах, а духовой оркестр играл на госэкзамене по дирижированию в 1969 году.
Вера Петровна уже в музучилище заметила моё стремление к профессии дирижёра, всячески способствовала и помогала моему развитию как солиста, оркестранта, дирижера, инструментовщика. Благодаря ей, я был очень увлечен профессией дирижера, и, когда увидел, что у меня есть такой учитель и появились определенные успехи, начал заниматься более усиленно и целенаправленно.
С 1969 года в одесской консерватории я уже учился в классе Веры Петровны по всем дирижёрским дисциплинам и с большим желанием. Я дважды окончил консерваторию: в 1973 году, как «преподаватель, солист оркестра» и факультатив по теме «дирижирование духовым оркестром», а в 1979 году – получил диплом дирижёра духового оркестра и окончил факультатив «симфоническое дирижирование».
Военным духовым оркестром дирижировал на госэкзамене, а симфоническим оркестром музучилища дирижировал на зачетах. На зачётах и экзаменах по дирижированию у меня были выдающиеся музыканты: Пресич И.С., Мюльберг К.Э., Салик А.Я., Луб В.Н., Шип В.И., Кардашев А.А. Программы были сложными и очень высокохудожественными: Л.Бетховен, Симфонии № 3, №5, Э.Григ, Концерт для фортепиано с оркестром, сцены из оперы «Евгений Онегин» П.И.Чайковского и другое.
Вера Петровна занималась со студентами всегда много – 2-3 раза в неделю по 1,5-2,5 часа, то есть, «двойными уроками», и очень скрупулёзно, тщательно и всегда требовала, прежде всего, хорошего технического и художественного исполнения. Часто к ней обращались с просьбой позаниматься по различным специальностям и многие маститые музыканты, особенно перед конкурсами, экзаменами. Тромбонист В.Ф.Готчев, профессор одесской консерватории, сам мне об этом рассказывал. Так и я обратился с просьбой к Вере Петровне позаниматься со мной на тромбоне, по специальности, в консерватории, и занимался я у нее целый выпускной год. За что я ей также очень благодарен. И, что важно, то, что она никогда не отказывала и не брала ни копейки за свою большую, трудоёмкую и тяжёлую работу, при этом часто сама выполняла ещё и функцию концертмейстера.
После учебы у Веры Петровны моя жизнь ни на день не прерывалась работой с оркестрами и с дирижированием. Она воспитала целую школу великолепных мастеров музыкального искусства, многие из них стали лауреатами различных исполнительских конкурсов, фестивалей, смотров. Большая часть из них стала ведущими преподавателями музыкальных учебных заведений, исполнителями, дирижерами в театрах, филармониях. Многие её ученики за свой профессиональный труд удостоились научных и государственных званий, званий доцентов, профессоров, заслуженных работников культуры, заслуженных артистов, заслуженных деятелей искусств, народных артистов.

Из истории:

Уже работая преподавателем Кировоградского музыкального училища, на каком- то этапе я решил, что надо заняться дирижированием серьезным образом. Поступил по второму кругу в Одесскую государственную консерваторию, в класс Веры Петровны Базилевич.
Госэкзамен по дирижированию я сдавал с прекрасным, другого слова нет, военным духовым оркестром Одесского высшего военного командного училища ПВО, дирижер заслуженный артистУкраины подполковник А.Я.Салик (впоследствии, народный артист Украины, полковник, профессор одесской консерватории). Кстати, автор этого очерка Борис Турчинский в этом оркестре был солистом-кларнетистом. На моем государственном экзамене, кроме других произведений, он на высоком исполнительском уровне сыграл соло в фантазии М.И.Глинки «Камаринская». Тогда мы и познакомились, и вот дружим мы с ним уже много лет. На экзамене я получил оценку «отлично», комиссия отметила превосходную игру оркестра. А Борис удостоился похвалы комиссии и моего преподавателя по дирижированию Веры Петровны Базилевич.


Впервые я услышал это имя так давно…

Рассказ друга рассказом, но впервые я услышал имя Веры Петровны Базилевич от Дины Павловны Орловой. Когда-то, в далекие 60-е, она вместе со своим мужем фаготистом Сашей Орловым работала в оркестре житомирского музыкально-драматического театра.
Дина Павловна также преподавала в местном музыкальном училище.
В оркестре театра играл и мой отец, Роман Иосифович. Я хорошо помню эту пару: Дина Павловна и Сан Саныч Орловы, ведь ходил почти на все спектакли. Кстати, многие музыкальные арии я знал, поэтому наизусть, чем удивлял своих родителей. Дома я пел фрагменты из музыкальных спектаклей. Декламировал и даже старался подражать актерам. Самым моим любимым спектаклем была оперетта «Поцелуй Чаниты» Ю.Милютина, а исполнительницу главной роли я обожал. Не помню фамилии, но помню, что потом ее забрали в киевский театр оперетты.
Муж Дины Павловны, Сан Саныч, был другом моего отца, и именно благодаря их дружеской связи, я впоследствии оказался в Одессе.
Дина Павловна мне уже при первых встречах, когда я только приехал в Одессу в 1974 году, рассказывала об этом удивительно скромном и талантливом человеке, о Вере Петровне Базилевич, которая сыграла значительную роль в жизни Дины Павловны и в ее музыкальной карьере.
Орлова Дина Павловна закончила донецкое (тогда сталинское) музыкальное училище по двум специальностям: класс домры (руководитель Солоха) и хорового дирижирования (Цешковский, (1953) и Одесскую государственную консерваторию (1958) по двум факультетам – народных инструментов и хорового дирижирования.
С большой признательностью вспоминает Дина Павловна своих выдающихся педагогов – К.Пигрова, Д.Загрецкого, Е.Дущенко, В.Базилевич, В.Ефремова, В.Касьянова.
Уже после третьего курса работала Дина Павловна в одесском музыкальном училище – преподавала домру и дирижирование. Работала в житомирском музыкальном училище (1958-1960) преподавателем на отделах народных инструментах и хорового дирижирования, а по совместительству – хормейстером, затем дирижером в Житомирском областном музыкально-драматическом театре. С 1960 года преподает на кафедре народных инструментов одесской государственной консерватории. С 1971 года – старший преподаватель, в 1982 году – доцент, в 1992-м – и.о. профессора, в 1999-м – профессор.


Педагоги глубокие, разносторонние

Вторым важным педагогом после профессора Калио Мюльбега, учителя по специальности в одесской консерватории, которому многим обязан выдающийся музыкант засл.артист Украины, главный дирижёр харьковского театра оперы и балета Леонид Михайлович Джурмий, была доцент Вера Петровна Базилевич. Первый – это, само собою, педагог по специальности.
В своей книге «Записки кларнетиста» К.Э.Мюльберг писал о Джурмие: «Весьма успешны были его занятия по дирижированию. Занимался он у доцента Веры Петровны Базилевич. Здесь он чувствовал себя как дома, его музыкантская уверенность, профессионализм и авторитетность не имели «проколов». Вера Петровна пророчила ему блестящую дирижерскую карьеру. И она не ошиблась.
И вот, что писал о своем педагоге Вере Базилевич, сам Леонид Джурмий.

Вера Петровна была удивительно глубоким, тонким и разносторонним музыкантом. Она окончила одесское музыкальное училище по классу кларнета и фортепиано, а консерваторию, как музыковед. Также, как впоследствии и я сам, с увлечением занималась дирижированием (класс профессора А.И.Климова).
Но это далеко не все из ее музыкальных дарований. В оперном театре Вера Петровна играла на органе и клавесине, в музыкальном училище вела класс симфонического оркестра. В консерватории у нее обучались многие и неважно, с какой кафедры. Это были и хормейстеры, и духовики, и народники. «Теоретикам» же она вела курс инструментоведения.
Самым сильным педагогическим даром Веры Петровны было умение найти особый подход к каждому студенту, подобрать ключик к его индивидуальным способностям. Такой ключ подобрала она и ко мне, видимо, что-то заметив во мне… Как она потом мне говорила – отметила она у меня прирожденную мою музыкальность и большое стремление стать дирижером. Не позволила эти дарования зарыть в землю, помогла во мне им развиться. За это я ей очень благодарен.


.
Вера Базилевич и Калио Мюльберг

Вера Базилевич и ее ученик великий Калио Мюльберг. Это, пожалуй, отдельная тема!
Вера Петровна была человеком настолько скромным, что, казалось бы, сегодня мы суммируем так немного знания о ней, ведь она упорно трудилась, но не выделяла себя, как это делают многие другие. Но она вся в учениках! И так получается, если смотреть из нашего сегодня, что вся она в ее творческой судьбе – это ее ученики. Самый заметный и самый выдающийся из которых – Калио Мюльберг, сам воспитавший затем плеяду славных музыкантов.
Калио Эвальдович Мюльберг (8 января 1928, Мариуполь) — советский и украинский кларнетист и педагог, заведующий кафедрой духовых инструментов Одесской государственной академии музыки имени А.В.Неждановой, профессор, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств Украины.
В 1948 году К.Мюльберг окончил одесское музыкальное училище (класс П.В.Дроздова), в 1953 году ― одесскую консерваторию (класс В.П.Базилевич). В 1957 году одержал победу на Всесоюзном конкурсе исполнителей и завоевал третье место на конкурсе в рамках Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве.
C 1948 по 1964 годы ― солист оркестра одесского оперного театра.
На протяжении всего своего творческого пути Калио Мюльберг ведёт активную концертную деятельность. Он стал первым исполнителем в СССР концертов для кларнета с оркестром Р.Кубина, А.Копленда, каприччио Г.Глазачева. Им записана грампластинка на фирме «Мелодия» с сочинениями Ф.Пуленка, П.Подковырова, Б.Мартину и Г.Глазачева. Свои произведения Мюльбергу посвятили композиторы Ю.Щуровский и Л.Колодуб. С большим успехом Мюльберг выступал как солист в Москве, Ленинграде, Киеве, Тбилиси, Ровно, Челябинске и многих других городах СССР, а также за рубежом: в Финляндии, Италии, Португалии, Болгарии.
Значительна деятельность Калио Мюльберга в качестве педагога. Среди его учеников ― высококвалифицированные исполнители, которые работают в различных симфонических оркестрах, преподаватели престижных музыкальных учебных заведений. И всё это – в большой мере также и заслуга педагога Калио Мюльберга Веры Петровны Базилевич.


Главный принцип учителя

Как уже сказано, как это отметил Леонид Джурмий, Базилевич находила подход к каждому студенту, к его индивидуальным способностям. Как губка, впитал Мюльберг основной принцип своего учителя: дать в руки ученику метод, с помощью которого он сможет познать собственные способности и возможности, поймет, что надо делать, чтобы добиться высочайшей результативности в игре на инструменте.
В.П.Базилевич не только помогла Калио в стремительном росте исполнительского мастерства, что незамедлительно сказалось на его творческой карьере: Мюльберга пригласили на должность солиста симфонического оркестра одесского театра оперы и балета. Базилевич заметила в своем воспитаннике незаурядный педагогический дар. По ее рекомендации руководство консерватории предложило студенту 5-го курса преподавательскую работу. Так, с 1952 года в жизнь Калио Эвальдовича прочно вошли четыре важных дела: концертная деятельность, работа в театре, воспитание молодой смены кларнетистов в консерватории и научные исследования.
Из книги ученика Веры Петровны Калио Мюльберга «Записки кларнетиста».
Вера Петровна Базилевич была глубоким, тонким, разносторонним музыкантом. В консерватории по классу дирижирования у нее учились все: кларнетисты, баянисты, валторнисты, теоретики, хормейстеры. Кроме этого, Вера Петровна вела инструментоведение для них. Она была удивительно скромна, отзывчива и добра. Сильным педагогическим даром Веры Петровны был индивидуальный подход. С одной стороны, она давала ученику знания и умения, с другой – воспитывала его простыми и мудрыми советами. Все это развивало и углуб

Метки:  

Москалев Семен Николаевич

Четверг, 16 Октября 2014 г. 16:08 + в цитатник
Москалев Семен Николаевич

Вложение: 4137016_ocherk_1_o_moskaleve_zhurnal_orkestr.pdf


Грузия 2014

Понедельник, 13 Октября 2014 г. 00:58 + в цитатник

Журнал Оркестр Содержание сентябрь 2014

Четверг, 09 Октября 2014 г. 22:06 + в цитатник
Содержание журнала Оркестр
Апрель-сентябрь 2014 год
Историческое обозрение
Наш журнал 100 лет назад – «Вести отовсюду
Мы наш, мы новый мир построим (глава вторая) –
В. Цицанкин........................................................6
Замечательный человек и настоящий наставник –
Очерк Б. Турчинский.
В. Людвиковский: в Казахстане есть джаз! – В. Соколов 22
Лаборатория дирижёра
Из опыта работы педагога – С. Луценко 40
Проблемы интерпретации музыкальных текстов – А. Бибикова 44
Перспективы современного духового исполнительства – А. Зорьян. 47
Актуальное интервью
Народный оркестр: традиции и современность – интервью с Б.Вороном – А. Голубинский.............................. 50
Браво, Миша! Браво! – интервью с М. Городецким - Б.Турчинский................................................................... 53
Ищите всегда и во всем настоящее! – интервью с А. Коганом – Б. Турчинский...................................................... 62
Аркадий Шилклопер: «И сотворил себе кумира: Музыку!» – Б. Турчинский. -70
Эдуард Казачков: «Трудитесь и верьте в себя!» –
Очерк Б. Турчинский....................................... 85
Фестивальный калейдоскоп
Уроки конкурса «Фанфары Сибири» – Л. Борода............................................ 94
II международный фестиваль-конкурс духовых оркестров
и ансамблей «Фанфары в центре Азии» – А. Лачугина
Звучат Фанфары Первого Салюта – А. Зорьян.................................................................106
«Виват, студент!» – В. Иванов...........................................................112
Новая «Музыка России» для народного оркестра – А. Голубинский..................................................................115
VII межрегиональный конкурс-фестиваль духовых оркестров
и ансамблей, джазовых коллективов «Медные трубы» –
С. Исаева ..................................................................119
Два дня в эпицентре духовой музыки – Л. Иванова............................................127
Колонка памяти
Валторнист уникального дарования и масштаба –
П. Делий................................................................136
Валентин Дынга: «У меня есть край волшебный!» –
Очерк Б. Турчинский.............................................140
Зарубежные новости
Конкурс дирижёров в Финляндии – И. Андрюшин ............................................................................... 149
II Международный фестиваль-конкурс духовых оркестров в Зренянине (Сербия) – А. Дудин ..................152
I Международная Восточно-Европейская конференция WASBE
в Дебрецене (Венгрия) – И. Гончаров..153
Литовский музыкант Геннадий Афанасьев – Т. Иванченко Вести из регионов России
Плац-концерт сводного духового оркестра на Прохоровском поле – А. Воробьёва.............................................157
Александр Гилев: «Музыка, приносящая радость!» –
Очерк Б.Турчинский........................................................................161
Зарубежные Фестивали, конкурсы, конференции, семинары.......................... 169

Владимир Луб: «Быть верным профессии» очерк Бориса Турчинского

Понедельник, 08 Сентября 2014 г. 23:01 + в цитатник
orchestral_persona_5 (250x350, 53Kb)

Владимир Луб: «Быть верным профессии»
очерк Бориса Турчинского





«Лучший путь к успеху – это влюбиться в то, что ты делаешь». В.Н.Луб

«Поет» на трубе», - так говорили все, кому довелось слушать игру трубача, профессора Одесской государственной консерватории имени А.В.Неждановой Владимира Николаевича Луба.

И это правда. Его звук на трубе отличался красотой и мощью. Луб обладал блестящей техникой и выдающимся даром интерпретатора, был прекрасным исполнителем произведений различных жанров, форм и направлений, написанных для трубы. Классические произведения Баха, Бибера, Гайдна, Гуммеля, Альбинони, Вивальди, сочинения композиторов ХХ века: Шостаковича, Вайнберга, Щедрина, Эшпая, Арутюняна, Гершвина, Пахмутовой… Искусство Владимира Луба способствовало появлению многих интересных музыкальных произведений для трубы, написанных композиторами-одесситами – А.Красотовым – «Marcato», концертная пьеса для трубы и фортепиано (1985), многочисленные пьесы Р.Свирского.
Кроме всего, Луб прекрасно играл джаз - как на трубе, так и на фортепиано. Будучи в консерватории я любил, заходил к нему в класс послушать его учеников. Могу с уверенностью сказать... Он был удивительным человеком – и в жизни, и в музыке. Он был педагогом музыкантом, который мог воспитать ученика, который сам бесконечно был влюблен в музыку и в свой инструмент. Таким он остался в моей памяти.

Недавно прочитал книгу профессора Национальной музыкальной академии Украины им. П. И. Чайковского В.Н.Апатского «Основы теории и методики духового музыкально-исполнительского искусства» – прекрасный научный труд. Автор пишет: «Как известно, студенты-медики, заканчивая институт, дают клятву Гиппократа. Я считаю, что клятву подобного рода должны давать и будущие педагоги, ведь им вручают судьбы людей!».
Вспоминая Владимира Николаевича Луба, я думаю, что он, начиная работать педагогом, дал сам себе такую клятву: быть верным профессии, посвятить труд свой людям.


… Как-то я получил письмо от своего друга композитора Марка Штейнберга, о котором мною в свое время был написан очерк «Я родом из Одессы». Вот какие дорогие для меня слова он пишет:
«Дорогой Борис! Вероятно, ты ещё сам не сознаёшь, какое великое дело делаешь! Для тебя это духовная потребность – писать очерки о музыкантах, а для окружающего мира, особенно музыкального, – это вечный памятник всем тем людям, о которых ты пишешь, памятник, что крепче гранитного. Спасибо, дорогой! Твои читатели с благоговением и любовью относятся к твоим героям, даже не зная их. Но почему ты пишешь, что закончил первый круг своего литературного творчества первой же книгой-сборником очерков о музыкантах? Хочу тебя «упрекнуть», сказать, что это не так. Вернее, напомнить имена некоторых людей из Одессы, с кем ты был довольно близок и о которых просто необходимо рассказать в новых очерках. Среди них Вера Петровна Базилевич, Николай Константинович Генари… И это не все…
Владимир Николаевич Луб, замечательный трубач, воспитавший целую плеяду отличных музыкантов. Заведующий кафедрой духовых инструментов Одесской государственной консерватории (1980-1990гг), профессор. Обязательно напиши о них! Твой Марк Штейнберг».
Честно говоря, я и сам давно собирался… Вот и повод.


Страницы википедии

Луб Владимир Николаевич

Родился 19 октября 1945 года на острове Мацува Южно-Сахалинской области. Погиб в 1990-м в Одессе.
Исполнитель, профессор (1989), заслуженный работник культуры (1989)
С 1959 по 1963 год учился в павлодарском музыкальном училище имени П.И.Чайковского в классе преподавателя В.Вакулина.
1965-1970 гг – учеба в Алма-атинской консерватории (класс преподавателя А.Спирина).
1964-1968 гг – солист оркестра ансамбля песни и пляски МВД (Алма-Ата).
Службу в ансамбле совмещал с учёбой в Казахской национальной консерватории имени Курмангазы.
1968-1972 годы. Солист оркестра оперной студии при Алма-атинской консерватории.
1974 г. Аспирантура-стажировка при музыкально-педагогическом институте им. Гнесиных, класс профессора народного артиста РСФСР Т.А. Докшицера.
1972-1990 гг. Преподаватель Одесской государственной консерватории им. Н.В.Неждановой - доцент (1981), профессор (1989).
1972 г. Солист симфонического оркестра Одесской филармонии.
За время творческой и педагогической деятельности воспитал множество профессиональных музыкантов-трубачей, среди которых преподаватели музыкальных училищ Украины и стран СНГ, профессора и доценты музыкальных академий Украины (Киев, Донецк, Одесса), солисты и артисты симфонических оркестров, театров оперы и балета (Киев, Донецк, Одесса, Львов). Пять заслуженных артистов Украины, 12 лауреатов республиканских и всесоюзных конкурсов.
С 1979 по 1989 годы В.Н.Луб — заведующий кафедрой духовых и ударных инструментов. Создал прогрессивную современную школу игры на трубе, оркестрового исполнительства, системы ежедневных упражнений, подбора репертуара и др. Интересны его теоретические работы, изданные в Киеве и Москве: Луб В.Н. «Методика обучения в самодеятельности трубачей и корнетистов. «Музыка», 1982. — 180 стр.». Луб В.Н. «К вопросу о специфике игры на родственных инструментах (трубах различных строев). Киев, «Музычна Украина», 1989. 64 стр.».
В числе учеников Владимира Николаевича Луба такие выдающиеся впоследствии музыканты, как Николай Баланко, заслуженный артист Украины, солист оркестра Национального академического театра оперы и балета Украины, профессор Национальной музыкальной академии имени П.И.Чайковского. Как Игорь Борух, заслуженный работник культуры Украины, приват-доцент Одесской национальной музыкальной академии имени Н.В.Неждановой, Юрий Кафельников, заслуженный артист Украины, В.Подольчук, заслуженный артист Украины, преподаватель Донецкой академии музыки имени С.С.Прокофьева… В.Ефимов, заслуженный деятель искусств Украины, директор Кировоградского музыкально-драматического театра. Василий Кучмий, солист оркестра Одесского театра музкомедии. Ю.Лабуда, солист оркестра театра оперы и балета Одессы. А.Лобартас, солист Национального Президентского оркестра Украины. С. Голоскевич, Анатолий Мусиенко, Геннадий Кисельников, Марк Колпакчи и многие другие.

*************************************************
Если вслед за этими официальными строками биографии говорить не официально, а простым языком, вспоминать Владимира Николаевича Луба по-дружески, то можно сказать, что был это высокопрофессиональный трубач, прекрасный исполнитель, замечательный педагог, активный общественный деятель и просто добрый, отзывчивый человек. Всё это обязывает нас, живых, увековечить память о нем, рассказать молодым, что это была за творческая личность.
У него было много друзей, и теперь есть, кому подробно и с душой рассказать о нем! Я вспоминаю его сам и прошу его товарищей рассказать, каким этот большой музыкант был в жизни и в творчестве. Это будут наши общие воспоминания – друзей и коллег.

Его называли не иначе как «батя»

Первым, к кому я обратился с просьбой рассказать о том, каким ему запомнился Володя Луб, был Александр Криворучко, артист оркестра Государственного академического ансамбля народного танца имени Игоря Моисеева.

- Саша, после службы в оркестре Одесского военного высшего командно-инженерного училища ПВО ты поступил в Одесскую государственную консерваторию и как раз на твои годы, пришлось заведование кафедрой духовых инструментов Владимиром Николаевичем Лубом. Расскажи, каким он был, что осталось о нем в твоей памяти?

- Я учился в консерватории с 1981 по 1986 годы. Занимался у замечательного преподавателя по ударным инструментам Владимира Александровича Лисицы. А заведующим кафедрой был у нас Владимир Николаевич. Мы его называли не иначе как "батя". И было за что.
Он был великолепным заведующим кафедрой, чутким человеком. Понимал студентов, особенно опекал малоимущих. Его все любили и уважали. Приоритетным для него было, чтобы каждый студент получал стипендию. Нередко ходил сам к преподавателям других дисциплин и буквально вымаливал у них поставить оценку, подходящую по критериям для получения стипендии.
Но не только это запомнилось, конечно. Вообще все, что я могу сказать об этом человеке – только самое хорошее. Он был открыт душой, всегда делился со студентами секретами своего мастерства, абсолютно одинаково относился ко всем людям, будь то украинец, русский, еврей или иностранец. Старался быть справедливым и честным по отношению к себе и к окружающим. Он очень любил свою семью, с большой любовью относился к своей супруге.
…Погиб он, защищая девушку от хулиганов. Потерял много крови, и если бы об этом знали студенты – я уверен, все без промедления сдали бы для него кровь. Но сообщили нам, когда наша кровь была ему уже не нужна...
Я расскажу об одном эпизоде, показывающем, насколько Луб был человеком неравнодушным. Один из учеников по молодости попал в милицию на 15 суток. А тут на носу важный экзамен. Что делать? Владимир Николаевич идет на прием к начальнику отдела милиции и находит с ним общий язык. Дальше было и смешно, и грустно. Этого студента с охраной привозят в консерваторию на репетиции с аккомпаниатором, а затем и на экзамен. Все закончилось благополучно. Главное, что экзамен был успешно сдан! И всё это только лишь благодаря Лубу!


Оригинально познакомились и подружились…

Вспоминает мой друг из Днепропетровска исполнитель, композитор, заслуженный деятель искусств Украины Михаил Некрич.

В оркестре «Зеленый Огонек», где я был руководителем, в Черкассах, играли два трубача из Одесской консерватории. Юрий Соловьев, окончивший консерваторию у профессора Г.Д.Леонова, и Владимир Ефимов, который заочно занимался у Владимира Николаевича Луба.
Были у нас выходные после серии концертов. Кто-то из ребят предложил: а давайте смотаемся в Одессу, морем подышим, бычков с Привоза поедим?!
Долго не думали, утром сели в машину, и днем были уже в Одессе. Зашли в консерваторию - тут я и познакомился с Владимиром Лубом.
Мы были с ним ровесниками и, наверное, поэтому сразу перешли на ты.
Почувствовали симпатию друг к другу. Как всегда в таких случаях, выяснили в разговоре, что у нас много общих знакомых…
Володя говорит: «Михаил, а возьми-ка трубу, давай поиграем!». «Так нет у меня трубы», - отвечаю я. «Это не проблема, - говорит Луб, - Бери мою».
«А что будем играть?», - спрашиваю. «А что угодно!», - и сел за рояль.
«Володя, ведь я все больше по джазу», - говорю я. «Так знаю, наслышан о тебе. Играй песню «Индийского гостя», - знаешь?».
Ну, конечно же, знаю, кто ее не знает. Осторожно начинаю тему и сразу чувствую, что Володя прекрасно чувствует джаз. Перешли на другие темы. Играли в стиле би-боп, свинг, хард-боп. Собрались студенты. Посыпались аплодисменты. Получился импровизационный концерт. Час, если не больше, мы музицировали.
С тех пор мы с ним, можно сказать, подружились.

Инструмент он обожал

Рассказывает Анатолий Жульев, преподаватель Запорожского музыкального училища.

Работая преподавателем Кировоградского музыкального училища, на каком-то этапе я решил, что надо бы мне всерьез заняться дирижированием. Поступил по второму кругу в Одесскую государственную консерваторию, в класс известного на всей Украине преподавателя Веры Петровны Базилевич.
Владимир Николаевич Луб был в то время куратором по подготовке и проведению госэкзаменов по дирижированию. Сдавал я госэкзамен с прекрасным, другого слова нет, военным духовым оркестром Одесского высшего военного командного училища ПВО (дирижер - заслуженный артист Украины подполковник А.Я.Салик, впоследствии – народный артист Украины, полковник, профессор Одесской консерватории).
Кстати, автор этого очерка Борис Турчинский в том оркестре работал солистом-кларнетистом. На моем государственном экзамене, кроме других произведений, Борис ярко сыграл соло в фантазии М.И.Глинки «Камаринская». Тогда я с ним и познакомился, и вот дружим мы с ним уже много лет. На экзамене я получил оценку «отлично», комиссия отметила превосходную игру оркестра. А Борис удостоился похвалы комиссии и моего преподавателя по дирижированию Веры Петровны Базилевич. Но вернёмся к В.Н.Лубу.
Владимир Николаевич принимал активное участие, и не раз, в проведении областных семинаров руководителей духовых оркестров в Кировограде. В 1979 году вместе с Лубом мы пригласили на это мероприятии и доцента В.П.Базилевич. Оба они приняли активное участие в проведении практических и теоретических занятий. Владимир Николаевич выступил также и с сольной программой, исполняя сложные и интересные произведения.
Вот темы, с которыми выступал Владимир Луб на теоретических занятиях: «Современные тенденции игры на духовых инструментах», «Работа над штрихами, атакой, динамикой».
На следующем семинаре были другие темы: «Организация обучения игре на трубе (корнете) в самодеятельных духовых оркестрах. (Изданные методические рекомендации руководителям и участникам самодеятельных духовых оркестров), Одесса 1978 г. Рецензенты – Т.А.Докшицер, народный артист РСФСР, профессор ГМПИ им. Гнесиных, Р.П.Терехин, кандидат искусствоведения, профессор Московской государственной консерватории им. П.И.Чайковского. На этом же материале был запланирован выпуск книги Владимира Луба в Москве.
В 1987 году мы встретились с ним на Всесоюзном семинаре духовиков в Ленинграде. Он делал доклад уже по эскизам своей книги, которая получила очень хорошие отзывы, одобрение.
Конечно же, мы встречались и каждый раз, когда я приезжал в Одессу. А еще в нашей компании были сейчас уже выдающиеся люди: Николай Волков, доцент музыкально-педагогического института имени Гнесиных, кандидат искусствоведения, Иван Оленчик, профессор института Гнесиных, лауреат международного конкурса «Пражская весна» и другие.
Володя был человек очень общительный, компанейский! Долгое время он жил с семьей – женой и маленьким сыном - в общежитии. Работал много и везде, куда приглашали, зарабатывал на кооперативную квартиру.
Я бывал у него дома, в этой квартире. Скромная двухкомнатная квартирка на Молдаванке, в современной многоэтажке, кажется, на шестом этаже.
Личностью Владимир был неординарной, с большим чувством юмора. Обожал свой инструмент – трубу. В любой день и при любой занятности старался пару часов уделить трубе.
Что я помню из рассказов о себе Володи Луба?
В Одесской консерватории он работал с 1972 года. Детдомовец. Служил в ансамбле песни и пляски МВД в городе Алма-Ата. Закончил Алма-Атинскую консерваторию и аспирантуру у Тимофея Александровича Докшицера в Москве.
В.Луб старался поддержать молодых студентов-духовиков, умел подбодрить, похвалить, если надо. Например, когда я играл «Концертино» В.Успенского, сказал мне, что я очень удачно в технических местах применил двойную атаку. Похвала молодого преподавателя имела для меня большое значение.
Луб умел создать творческую обстановку, в беседе давал хороший исполнительский анализ и умел поддержать творчески и эмоционально. Часто то, что он говорил о штрихах, об атаке, приемах игры на трубе – все это он практически показывал на инструменте, часто при довольно большой профессиональной аудитории.
Что еще он рассказывал? Что невероятно благодарен Т.А.Докшицеру, за те знания, которые получил от него, обучаясь в аспирантуре. Делился своими впечатлениями об учебе. Приятно было, рассказывал он, когда идешь по Москве и видишь большую красочную афишу, где написано: играет В.Н.Луб – ученик профессора народного артиста СССР, солиста оркестра Большого театра Тимофея Докшицера.
Как и его великий учитель Т.А.Докшицер, Владимир Николаевич большое значение придавал воспитанию культуры звука. Его ученики, как правило, прекрасно владели всем богатством выразительного звучания. Педагогические воззрения учителя и ученика сходятся еще во многих аспектах средств музыкальной выразительности.
«Каждый трубач имеет свою характеристику звука, по которой его можно узнать и отличить. Но звук не дается от природы сам по себе, его надо сформировать и постоянно развивать». (Т.Докшицер). Этому правилу Владимир Луб следовал всегда.
Одним из главных достоинств Владимира Луба было то, что он был играющим педагогом. Согласитесь, это очень важно! Играющий преподаватель постоянно совершенствуется, ищет новые пути к выражению музыкальных образов, технически растет как исполнитель.
И еще из его воспоминаний. У Владимира в детстве была травмирована губа, и многие в его музыкальном окружении сомневались в успехе его профессиональной карьеры трубача. Но, обладая большим трудолюбием и благодаря профессиональным педагогам, Владимир эту трудность преодолел и достиг высокого исполнительского мастерства.
Володя любил пошутить, даже участвовал в капустниках в консерватории. Брал металлический раздвижной пульт, вставлял туда трубный мундштук и играл на нем «Полет шмеля» Н.А.Римского-Корсакова. Получалось забавно, смешно, зал взрывался бурными аплодисментами и громко хохотал.
Надо сказать, что его передовой музыкальный опыт, его теоретические труды были оценены и активно применены на практике музыкантами других республик, а также использованы в республиках теоретиками музыки. Например, специалистам известно такое полезное чисто специфическое республиканское издание, где использованы наработки В.Н.Луба: «Национальное исполнительское искусство игры на трубе в музыкальной культуре Беларуси и зарубежных стран (сущность, специфика и перспективы развития). А.А.Пузач, Беларусь, Минск».
Вот цитата из специальной литературы белорусских коллег: «Важным моментом формирования национального исполнительского искусства игры на трубе является передача знаний технологического порядка в освоении всевозможных приемов исполнения на этом инструменте. Большим подспорьем для трубачей Беларуси являются труды таких известных специалистов, как профессор Московской государственной консерватории по классу трубы Ю.А.Усова, известный трубач, профессор Т.А.Докшицер, заведующий кафедрой Одесской консерватории доцент В.Н.Луб».


Марк Штейнберг: «В Лубе чувствовался весь его учитель Тимофей Докшицер»

О чём поговорить музыкантам, чтобы ближе узнать друг друга? Лучше вообще ни о чем не говорить - просто возьми и сыграй! Вот так и Володя Луб ворвался, а не постепенно вошёл в Одесскую музыкальную семью - не с разговорами о себе, а со своей музыкой.
О нём как о прекрасном трубаче заговорили духовики Одессы, он был вне конкуренции. Через три года его работы в консерватории я с удовольствием принял к себе на работу, в эстрадный оркестр кинотеатра «Украина», которым руководил тогда, его студента - отлично подготовленного Лубом музыканта Геннадия Кисельникова, достойного продолжателя мастерства своего учителя.
Луб сразу же стал солистом симфонического оркестра Одесской филармонии, вот здесь-то мы по-настоящему и познакомились с ним. На гастроли к нам приехал великолепный пианист Наум Штаркман, в программе была «Мелодия в блюзовых тонах» (Голубая рапсодия) Гершвина. Поскольку это произведение симфо-джазовое, для исполнения которого нужны в оркестре саксофоны, дирижёр маэстро Симович пригласил принять участие нас, саксофонистов оркестра кинотетра «Украина» – Виталия Тренчука (тенор), Натана Малиса и меня (альты).
Вот здесь мы и встретились с прекрасной манерой исполнительства Володи Луба, в которой чувствовался весь Докшицер.
А ведь Докшицер, вспомним, долгое время был эталоном. «Играл на трубе, как на скрипке»,- говорили о нем музыкальные критики. Да и сегодня мало ему равных по культуре исполнения и по другим музыкальным параметрам. На его записях до сих пор трубачи учатся. Весьма похожим на своего учителя Докшицера был Володя Луб.
Я часто общался с Володей, он был доступным, весёлым человеком. Как прекрасный музыкант он многому учил, но не поучал. Очень непонятная, глупая смерть в 1990 году вырвала Володю из музыкальной семьи Одессы, но не из светлой о нём памяти. Светлой памятью ему та самая светлая мелодия в блюзовых тонах…


Лучший путь к успеху

Заслуженный артист Российской Федерации Сергей Остапенко.

«Лучший путь к успеху – это влюбиться в то, что ты делаешь». Таким был у Владимира девиз.
Мы с Володей Лубом знакомы очень давно. Дружба наша началась в Москве в 1967 году, и мы даже не могли тогда предполагать, что она будет иметь продолжение в Одессе - городе, который и он, и я полюбили как родной.
Итак, институт военных-дирижеров. Володя приехал туда поступать, уже будучи сверхсрочником. Он проходил службу в ансамбле песни и пляски Среднеазиатского военного округа (Алма-Ата). Оба мы были трубачами, поэтому сразу нашли взаимопонимание. Да и с таким веселым, жизнерадостным, компанейским человеком, каким был Луб, невозможно было не дружить.
Позже я часто думал, откуда у него этот оптимизм, доброта души, целеустремленность? Детство у него было непростое. Сам из детдома. Натерпелся в жизни много. Себя называл беспризорником, наверное, поэтому, когда он был преподавателем консерватории, а затем и десять лет заведовал кафедрой, он так по-отечески относился к студентам. Особенно к тем из них, у кого было плохое материальное обеспечение. Бегал по учителям других дисциплин, чтобы студенты пересдали зачеты или экзамены, с тем, чтобы оценка подходила под критерии получения стипендии. Обладая хорошими связями в музыкальном мире Одессы, сам устраивал студентов на работу в различные музыкальные коллективы города, в музыкальные школы.
Но вернемся в Москву. Проучился он на факультете буквально пару месяцев. В отличие от меня, он имел свободный выход в город как сверхсрочнослужащий.
Пошел на прослушивание к Тимофею Александровичу Докшицеру, который преподавал в институте Гнесиных. После чего решил не продолжать учебу в институте военных дирижеров. Потом он мне рассказывал, что учиться у Докшицера было его мечтой, а факультет был только трамплином в осуществлении этой мечты.
Я всегда вспоминаю Володю с большой теплотой и уважением. Знаешь, Борис, мне он напоминает Василия Теркина, только в музыке. Мог играть на трубе без мундштука, на двух трубах в два голоса. Мог сделать стойку на голове, играя на трубе. Причем все это сопровождалось не какими-то несуразными звуками, а довольно хорошим исполнением.
Если оставить в стороне его лихачества, надо сказать что он был прекрасным исполнителем. Потрясающая техника, очень красивый и выразительный звук, осмысленное исполнение произведений любого жанрового направления были у него.

Владимир Луб в приближении

- Вторая встреча с Володей у меня была уже в 1972 году в Одессе, куда он приехал после аспирантуры преподавателем Одесской консерватории, вместо известного трубача, композитора и преподавателя Г.Д.Леонова, - продолжает свой рассказ о друге Сергей Остапенко.
Я в то время, как помнят мои друзья, был дирижером оркестра штаба Одесского военного округа.
Володя Луб работал во всех музыкальных коллективах города. Зарплата в консерватории была мизерная. Надо было кормить семью. Подрабатывал, где только мог. На демонстрациях всегда создавал какой-нибудь «оркестрик». Мы, военные музыканты, стояли на Куликовом поле, и когда его оркестр был только возле универмага и начинал играть, сквозь километры прорезался звук его трубы. Музыканты, особенно трубачи, узнавали его по звуку и говорили: «Луб приближается!». Такой по силе и по тембру был узнаваемый у него звук трубы.
Многие из его выпускников стали лауреатами, профессорами академий музыки, солистами солидных оркестров. Думаю, Борис, ты их всех хорошо знаешь и перечислишь в своей статье. И еще, Борис, хочу выразить тебе свою признательность, что решил вспомнить Володю Луба. Он достоин того, чтобы его помнили!


Мне с ним было интересно

Мой собеседник Григорий Онуфриевич Белинский, заслуженный работник культуры Украины, преподаватель трубы Житомирского музыкального училища им. В.С.Косенко.

- Григорий Онуфриевич, знаю не понаслышке, что вы были хорошо знакомы с Владимиром Николаевичем Лубом.

- Да, Борис, а как же иначе. Я ведь тоже в свое время заканчивал, как и ты, Одесскую консерваторию, но порядком лет раньше. Привозил к Лубу на консультацию своих учеников - хорошо тебе знакомых Юрия Лабуду и Сергея Голоскевича. Это был 1972 год. Владимиру понравилась игра моих студентов, и он пригласил их поступать в Одесскую консерваторию, к нему в класс. Юра Лабуда впоследствии много лет проработал солистом оркестра Одесского театра оперы и балета.
Мне с Лубом было интересно. Хотя по человеческому темпераменту мы разные люди.
Исполнитель он был прекраснейший. Обладал красивым звуком, фантастической техникой, а диапазон какой! Человек он был веселый, коммуникабельный, полный энергии. Иногда эта его энергия била через край.
Близко мы с ним познакомились на семинаре «Ленинградские фанфары» в Питере в 1984 году.
На семинар собрались корифеи духовой музыки Союза, преподаватели вузов и музыкальных училищ страны. Назову некоторых из них: Ю.А.Усов, Ю.А.Большиянов, А.Д.Селянин, Н.М.Волков, В.М.Буяновский, Т.А.Докшицер…Вот такое представительное «духовенство». Я думаю, это был самый представительный и содержательный семинар исполнителей на медных духовых инструментах за всю историю страны!
Помню, в первый день семинара выступил с докладом Тимофей Докшицер. Он представил удивительно умный и полезный нам, духовикам, материал, и мы с Владимиром Лубом потом его долго обсуждали.
Утром проходили семинары, а по вечерам мы ходили на концерты. В Питере есть куда пойти и чему поучиться! Причём в день было по два концерта. Насыщенный семинар. Забыл сказать, что руководителями семинара были Большиянов и Буяновский. Они его организовали на самом что ни на есть высоком уровне. Все это происходило в чудесном зале имени Глазунова.
На одном из концертов выступал брасс-квинтет Большого театра СССР под руководством Вячеслава Прокопова. По профессионализму это ни с чем не сравнимый коллектив, ни в чем не уступает известному канадскому брасс-квинтету.

- Григорий Онуфриевич, маленькая ремарка от меня. Это был первый состав квинтета, в котором он продержался и выступал до 1995 года, а затем валторниста Аркадия Шилклопера заменил выпускник нашего, Житомирского, музыкального училища Владимир Шиш. С этим прославленным коллективом Володя проработал много лет. Сегодня Владимир Степанович профессор, заслуженный артист Российской Федерации, возглавляет кафедру медных духовых инструментов Московской государственной консерватории имени П.И.Чайковского.

- Спасибо, Борис, что напомнил. С Владимиром Лубом мы общались много. Он мне рассказал, что сам детдомовец, а я ему, что и я сам тоже из этого «помета». Ну и, конечно же, об учебе в аспирантуре у Тимофея Докшицера он рассказывал тоже, этого человека он очень уважал.
Не буду делать секрета, что по вечерам в гостинице мы для укрепления дружбы пропускали по сто грамм. При этом, конечно, обсуждая услышанное и увиденное на семинаре и в концертных залах, что тоже шло всем на пользу. В компании Владимир был заводилой. Без мундштука играл «Венецианский карнавал» Ж.Арбана, причём без скидок, отлично. Только на одном лишь мундштуке играл разные «Сырбы». Жаль, что он так рано ушел из жизни. Мог бы еще много полезного сделать для развития духовой музыки.


Слово о товарище от автора очерка

Владимир Николаевич не был моим непосредственным учителем. Я занимался у профессора Калио Эвальдовича Мюльберга, известного украинского кларнетиста, лауреата Международного конкурса, кандидата искусствоведения. Но как-то так получилось, что с самого начала учебы в консерватории у меня с Лубом сложились теплые отношения. И эти отношения продолжались довольно долго, до самой смерти Владимира Николаевича.
В 1979 году я стал руководителем Житомирского духового оркестра, но моя любовь к Одессе, к людям, которые за годы учебы и работы стали мне будто родными, заставляла меня, особенно в первое время, часто навещать Одессу.
Прямо скажу, скучал. Поэтому нередко навещал своих друзей, наставников. Среди них был и Владимир Николаевич. Не помню ни одного случая, чтобы я приехал в Одессу и мы бы не встретились, хоть на пару часов. Как правильно заметил Марк Штейберг, Луб учил, но не поучал. Мне с ним было очень интересно, он живо и с интересом рассказывал мне о своих учениках и о методических работах, над которыми трудился в то время.
Хорошо запомнил я, как при последней встрече Луб увлечено рассказывал о работе, которую готовил, «К вопросу о специфике игры на родственных инструментах» (трубах разных строев). Я Луб обладал большими организаторскими способностями. Вспоминается, как умело и грамотно он организовал визит в Одессу своего учителя, Тимофея Александровича Докшицера, в 1978 году. Для этого ему необходимо было задействовать огромный творческий потенциал города. Это и мастер-классы в музыкальной школе-десятилетке имени П.С.Столярского, и помещение прославленного Одесского театра оперы и балета для заключительного концерта, и оркестр штаба Одесского военного округа, и многое другое, связанное с этим мероприятием.
Я был на том мастер-классе, который проводил великий трубач в одесской специализированной школе имени Столярского. Это было незабываемо. Зал школы небольшой, а желающих увидеть знаменитость было более чем предостаточно, люди стояли по всему периметру коридора. Тимофей Александрович сопровождал мастер-класс показом, как надо исполнять то или иное место из произведения. Игра его была безукоризненной. Тембры звучания его инструмента до сих пор живы в моей музыкальной памяти. А еще я помню, как он тихим голосом, спокойно, как бы выверяя каждое слово, делал то или другое замечание. Очень уважительно к играющему ученику, чтобы не задеть его самолюбия.
Концерт трубача такого уровня, как Докшицер, иначе как историческим не назовешь. Поэтому я хочу немного рассказать о нем, да и о самом приезде в Одессу прославленного Маэстро тоже.
Я в то время занимался на пятом курсе консерватории, и это было как раз в период моих государственных экзаменов, поэтому нет, наверное, надобности рассказывать, как для меня было важно такое событие.
За месяц до концерта дирижеру, с которым я тогда работал, Александру Салику, позвонил начальник военно-оркестровой службы округа Валерий Богданов и попросил откомандировать меня на неделю-две в распоряжение оркестра штаба для участия в этом концерте. Мне это явно льстило - ведь это говорило о том, что меня ценили как кларнетиста да и участие в таком, повторюсь, историческом концерте, было весьма престижно и интересно. Увы, я отказался, хотя потом об этом жалел…
Ведь, по сути, всё то, что я должен был играть на выпускном госэкзамене, у меня было готово на хорошем уровне.
Концерт прошел на ура! Тимофей Александрович Докшицер в своём вступительном слове сказал, что для него большая честь играть в Одессе, в городе, связанном с такими громкими имена корифеев духовой музыки, как Михаил Иннокентьевич Табаков, выдающийся российский и советский трубач и педагог, его учитель Чернецкий Семен Александрович, дирижер, педагог, композитор, лауреат Государственной премии СССР, главный инспектор оркестров Красной Армии и флота, Орвид Георгий Антонович, прославленный советский трубач, профессор московской консерватории (1941), народный артист РСФСР.
С Одессой связано также имя Натана Рахлина, выдающегося советского дирижера, Народного артиста СССР. Связаны с Одессой и многие другие прославленные имена.
В заключение концерта Тимофей Докшицер с блеском, иначе и не скажешь, исполнил «Рапсодию в стиле блюз» Дж. Гершвина.
Оркестром штаба дирижировал профессор института военных дирижеров, талантливый дирижёр и аранжировщик засл. арт. России С.Д. Райхштейн. Кстати, именно к этому концерту он сделал переложение рапсодии для трубы и аранжировал для духового оркестра. Прекрасный оркестр под управлением такого известного дирижера и талант Докшицера создали для слушателей праздник, об успехе которого трудно рассказать словами.
Отдельное спасибо за это Владимиру Лубу: именно ему мы обязаны событием, которое вошло в сокровищницу духового исполнительства и в историю памятных событий культурной жизни Одессы.
******************************************************
Несмотря на то, что Владимир Луб «сбежал» от карьеры военного дирижера, духовую музыку он очень любил, как любил и людей в военной форме, носящих музыкальные эмблемы. С моим тогдашним военным дирижером Александром Саликом был Владимир очень дружен. Да и к советам Луба Салик прислушивался. Особенно в дни подготовки к окружным конкурсам. Не раз он приходил к нам на репетиции и слушал, потом они уходили с дирижером «пошушукаться», и Александр Яковлевич приходил с новыми идеями.
Как мне потом рассказывал сам Салик, в подсказках Луба всегда было что-то рациональное. Всегда присутствовал он и на конкурсах военных оркестров округа, где мы неизбежно побеждали. Хвалил, хвалил, но иногда и критиковал. А без здоровой критики не может быть и настоящего успеха.


Для труб высоких строев

Владимир Николаевич Луб был одним из инициаторов среди педагогов-трубачей высших учебных заведений, которые выступили перед министерством культуры СССР с просьбой о приобретении всеми учебными заведениями труб различного строя.
Вот, что он пишет в своей работе «К вопросу о специфике игры на родственных инструментах (трубах различных строев)». Киев, «Музычна Украина», 1989, Сборник статей, «Теория и практика игры на духовых инструментах».
«Произведения, написанные для труб высоких строев, регулярно включаются в обязательную программу различных международных конкурсов.
По причине отсутствия малых труб, а также из-за сложностей исполнения их партий на трубе in.B, наши музыканты на конкурсах в Мюнхене и в Праге не могут добиться успеха. Включение произведений, написанных для труб высоких строев, в конкурсные программы обязывает наших ведущих преподавателей при подготовке кандидатов для участия в конкурсах учитывать это обстоятельство».
«К сожалению,- продолжает Луб, - вопрос о приобретении нашими высшими учебными заведениями труб различных строев остается нерешенным».
Не забудьте, это был год 1989-й! Но и сегодня все по-прежнему держится на частной инициативе студентов и преподавателей. Хочешь участвовать в конкурсе – купи малую трубу, не хочешь – не надо, не будешь участвовать. Другие времена, другие нравы.
Но вернемся к событиям тех дней, когда это было актуально. Луб пишет во многие инстанции: «Для устранения образовавшейся проблемы в учебном процессе необходимо решить вопрос о закупке этих инструментов за рубежом или рекомендовать одному из заводов, изготовляющих духовые инструменты в нашей стране, выпуск некоторых труб высоких строев (это, конечно, было нереально, т.к. качество этих инструментов оставляло желать, мягко говоря, быть на много порядков лучше). Имея эти инструменты, наши музыканты смогут исполнять произведения, написанные специально для них. Проблема освоения данных инструментов в учебном процессе в исполнительской практике является актуальной. В связи с этим, представляется целесообразным ввести в музыкальных вузах нашей страны предмет обучения игре на этих инструментах, для чего необходимо создать соответствующую методику».
Увы…Через год после выхода этой статьи Луба не стало, а еще через год, и на многие годы, всем стало не этого.


Он заряжал нас энергией

Мой собеседник – профессор Национальной академии музыки, заслуженный артист Украины, солист оркестра Национального театра оперы и балета Украины, ученик Владимира Николаевича Луба – Николай Баланко. Ему мои вопросы.

- Николай, я очень рад твоим успехам! Пролистав не одну страницу Интернета, я увидел, к большому своему удовольствию, что ты добился значительных высот - как на исполнительском поприще, так и на преподавательском. По просьбе многих учеников и друзей твоего преподавателя в Одесской консерватории Владимира Николаевича Луба, я пишу о нем этот очерк. Скоро приближается печальная дата – 15 лет, как он не с нами...

- Борис, я очень рад, что о нем вспомнили!
Владимир Николаевич был человек заслуженный во всех ипостасях.
Для меня он, можно сказать, был как отец родной. Прекрасно помню, каким я поступил к нему на первый курс - грубо говоря, «неотёсанным», провинциальным «хлопчиком» - и какая метаморфоза произошла со мной за пять лет учебы в консерватории, где Луб был для меня самым главным человеком. На его уроки я каждый раз шел и с удовольствием, и с определенным опасением – все ли у меня получится, одобрит ли мои начинания преподаватель. Будучи юным и еще не слишком искушенным во многих музыкальных тонкостях, я чувствовал, что каждый его урок – «особенный», нацеленный на раскрытие секретов исполнительства на трубе. На уроках Владимир Николаевич обращал внимание на совершенствование технического мастерства, а что касается манеры исполнения произведений, то его всегда методически точно обоснованные советы были чрезвычайно ценными. Много времени уделялось пониманию, усвоению музыкальных стилей, построению драматургии произведения. В его классе у студентов была возможность знакомиться с большим и разнообразным репертуаром для трубы. Владимир Николаевич часто любил представлять благодарной одесской публике новые программы своих учеников. И, конечно, благодаря плодотворному сотрудничеству «профессор-ученики», концерты становились настоящим праздником в Одесской консерватории.
Давай ненадолго оставим в стороне рассуждения о том, что и как он в меня вложил как профессионал. Расскажу о его отношении ко мне как к человеку, которому надо было дать путевку в жизнь. Особенно дороги мне воспоминания о посещении Владимиром Николаевичем моей Малой Родины – живописного подольского села. Приятно было наблюдать, как такой сильный, статный, острый на словцо мужчина увлеченно любовался закутками сельских пейзажей, с удовольствием принимался за привычные для сельского быта дела. На каждом шагу, как ребенок, радовался звукам села, наслаждался особенностями украинского языка, характерными для Винничины, и жадно вслушивался в интонации украинской народной песни. Никогда не забуду, как он не только находил общий язык, но и целовал руки моей Маме – простой женщине из села – и благодарил ее за искренность, тяжелый труд и стремление дать детям образование.
Мой Учитель научил меня понимать, что такое хорошо и что такое плохо. Научил правильно ориентироваться в этой сложной жизни. Он вложил в меня умение общаться с людьми, видеть, кто мне друг, а кто нет. В малейшей сложной ситуации он всегда приходил на помощь. На него всегда можно и нужно было рассчитывать. Советы, которые он давал, всегда были мудрыми... Ведь и сам он прожил непростую жизнь - это заставляло его быть сильным. Этому он учил и своих учеников. Недаром, когда он на протяжении десяти лет был заведующим кафедрой, его называли «батя». Было за что!

- Хорошие слова… Скажи, вот ты сейчас, как и он, преподаватель - профессор ведущего музыкального учебного заведения Украины – Академии музыки. Часто ли ты пользуешься в своей практической преподавательской деятельности педагогическими воззрениями Владимира Николаевича?

- Однозначно, да! А как же иначе… Думаю и ты в работе со своими учениками пользуешься многим из того, что дал тебе твой учитель Калио Эвальдович Мюльберг. В этом и есть главные постулаты жизни. От учителя – к ученику, и так по цепочке, до бесконечности…
Владимир Николаевич повлиял на мое формирование не только как музыканта-трубача: его «всевидящее» педагогическое око усмотрело во мне – юноше – педагогические способности и интерес к преподаванию. По его благословению, сразу после окончания консерватории я стал совмещать исполнительскую деятельность, будучи солистом оркестра Одесской филармонии, с педагогической, на кафедре alma mater. Тогда мне еще и в голову не приходило, что такая черта, как преданность педагогической работе, от дорогого педагога передастся мне на всю последующую творческую жизнь, и я буду, отдавая дань традициям одесской и московской медных духовых школ, преподавать специальность «труба» в Национальной музыкальной Академии Украины в Киеве.
Благодарю Бога, что Владимир Николаевич, не жалея времени и эмоций, подвёл меня к непростой и богатой событиями исполнительской жизни и стал наставником в поистине великой профессии – Педагог.
Основополагающим принципом его отношений со студентами было непререкаемое уважение к личности каждого ученика. Я об этом всегда помню, теперь это и мой принцип.
Владимир Николаевич буквально заряжал нас энергией. Класс его не был закрыт на замок - всегда можно было послушать и других учеников, и то, как он сам занимается. Уроки иногда проходили по-толстовски. «Петр, а ну ты сыграй это место. Нет, не годится. Николай, а теперь ты. Ну, а теперь я попробую…».
Он был прирожденным оптимистом. У него всегда было хорошее настроение - и это невольно передавалось нам.
Борис, не тебе рассказывать, что есть преподаватели, у которых скучно - приходишь на урок, начинаешь играть, а он тебя перебивает через каждую фразу - и давай ее чистить. Владимир Николаевич всегда давал сыграть до конца, и только потом мы начинали работать над тем, что надо было поправить. Считаю такой метод эффективным, он дает больше результатов для ученика.
Трубач Луб был великолепный. И звук, и техника – всё у него было на высоте. Одинаково хорошо играл академическую музыку: барокко, классику, романтику, - и произведения современных авторов. И на таком же уровне – джаз. Прекрасно импровизировал. Ну, а каким он был шутником! Легенды в Одессе до сих пор ходят.
Жаль, что он так рано ушел из жизни. Нам его не хватает.
Борис, не забудь мне выслать очерк о Лубе, когда опубликуешь, покажу своим ученикам!

Большой и добрый фантазер

В воспоминаниях о знаменитостях друзья всегда добавляют к портрету свой маленький штрих, который украшает или дополняют образ малоизвестными сюжетами. Таков рассказ и Петра Табака, коллеги и друга Владимира Луба. Он также учился у Тимофея Докшицера, затем преподавал в Кишиневской консерватории. Сейчас живет в Москве.

- С Володей Лубом я познакомился заочно – мы в разное время учились у одного педагога в Москве, у профессора Тимофея Докшицера, а потом работали «рядом» – он был преподавателем консерватории в Одессе, я преподавал в Кишиневской консерватории, играл в симфонических оркестрах радио, телевидения и оперного театра.
Наши встречи были спонтанными. Он мог появляться в Кишиневе, как торнадо, – внезапно, в 8 часов утра с букетом цветов, рассказать пару анекдотов или какую-нибудь историю и исчезнуть! Володя Луб – одна из ярких, я бы сказал, колоритных фигур музыкальной Одессы.
По природе он был великим актером и прекрасным педагогом. Все его ученики играли красивым звуком и обладали хорошей техникой – одновременно отличались скромностью и непоколебимой верой в успех. Но я хочу рассказать не о его музыкальных заслугах - очевидно, этого в очерке немало прозвучит и без меня. Я расскажу о другом. Для близких друзей Володя Луб остался в памяти большим и добрым фантазером, любителем розыгрышей. Жизнерадостными эпиграммами и четверостишиями, сочиненными на ходу, или тут же перелицованными для другого адресата, он осыпал друзей.
Однажды Владимир как представитель Одесской консерватории приехал в Кишинев на траурное прощание со знаменитым народным артистом. По дороге на кладбище он свернул во двор оперного театра, где мы и встретились. Было решено продолжить день на более мажорной ноте - ведь жизнь-то продолжается, несмотря ни на что.
Было обеденное время. Володя нырнул в ближайшее кафе, положил увесистый портфель на стол, достал сверток, развернул его. В трехслойной промасленной газете сверкала свежая, с красными глазами селёдка. Свежий посол, сам выбирал на Привозе!
«А теперь посмотрим, какое здесь пиво», – с этими словами он достал из портфеля большой охотничий нож - как минимум, для охоты на кабана, и принялся было потрошить рыбу. Посетители кафе настороженно замедлили пищепринятие и наблюдали. Я спохватился: да! Это был Володя! Это очередной его выкрутас, чисто одесско-сицилийский розыгрыш, типа: вам сеньор Падрино велел кланяться и посылает рыбу (для сицилийца это равно приговору). Да еще такой ножище сновал в руке!
Я взял за хвост одесский продукт, вместе с ароматизированной привозными феромонами газета и теперь уже на глазах застывшего в удивлении дорогого гостя со словами: «Володя, сегодня будем обедать у меня дома», - я выбросил «дружеский гостинец» в мусорный бак!
В восторге от обеда в теплой обстановке у меня дома, Володя сел за фортепиано и решил выступить с «высокохудожественным» номером, который всегда воспринималась благодарной публикой на ура. На этот раз была исполнена классическая пьеса для голоса и фортепиано «А у макаки жо...а красная».
После первого куплета все катались по дивану от смеха, особенный успех имел припев: «А ты её по морде чайником, чайником, и она, конечно, запоет!».
По невероятному стечению обстоятельств мой сын – маленький Филипп, сидя на горшке рядом с фортепиано, вообще ничего не понимая, что происходит вокруг, заразился общим хохотом и смеялся так, что весь покраснел.
Теперь, внимание! Володя резко прерывает рецитал и, обращаясь к аудитории, показывая на Филиппа, говорит: «Вот, видите? – маленький, а в большом искусстве как разбирается! Далеко пойдет!».
Прошло много лет, этот день остался в моей памяти, потому что Володя оказался провидцем – Филипп стал с его легкой руки отличным и востребованным трубачом. Закончил Московскую государственную консерваторию, играет в солидном симфоническом оркестре.


И еще воспоминания автора

У нас в Одесской консерватории, как и во многих консерваториях бывшего Союза, классы духовиков располагались в подвале. Чтобы не мешали другим, более изящным инструментам. Там же, в маленьком коридорчике, мы, студенты, часто занимались перед уроком.
Вспоминается такой интересный случай, связанный с Владимиром Николаевичем. Мой сокурсник Юра Кафельников и я, Борис Турчинский, в уже упомянутом подвальчике играли каждый что-то свое. Я оттачивал отдельные фрагменты Первой рапсодии Дебюсси и что-то еще (дело было где-то за месяц до выпускного государственного экзамена), а Юрий настойчиво повторял что-то, что явно не было частью программы его предстоящего экзамена. Потом выяснились, что у Юрия на днях должен быть в Киеве важный концерт - а работал он тогда солистом эстрадно-симфонического оркестра Украины. Известный украинский композитор в области эстрадной и джазовой музыки Николай Петренко написал фантазию для оркестра и дал соло трубе, причём, всё в партии трубы строилось на нотах высокого регистра.
Что-то у Юрия не получалось… И так, и сяк – не идет. Вдруг дверь класса Владимира Николаевича резко открывается (это было в его манере, так входить) и он говорит, обращаясь к ученику: «Ну что ты зарядил эту джазуху! У тебя на носу экзамен, ты хочешь сказать, что у тебя все идет идеально?».
«Владимир Николаевич, так концерт же у меня! Не могу подвести дирижёра и коллектив, да и соло «цей, зараза, написал, шоб ему…», - оправдывается Юра.
«А ну, зайди в класс, дай ноты».
В это время в классе были еще два преподавателя кафедры, гобоист Н. Генари и фаготист Н. Карауловский. Видно они что-то обсуждали, пока до Луба не донеслись рефрены его ученика.
Взяв ноты (а дверь была открыта, и я мог всю эту сцену пронаблюдать), Луб берет трубу и чётко с листа, с ходу все это исполняет, и исполняет как надо, в джазовой манере.
Надо сказать, соло действительно было сложным, с обилием высоких нот, со скачками и глиссандо. По сути, записанная импровизация.
Мы все, свидетели этого, были изумлены…
«Юра, на уроке я тебе дам пару советов и раскрою секрет, как выучить этот музыкальный момент, не теряя много времени. А пока учи то, что тебе нужно по программе»,- сказал Луб.
Через неделю мы снова с Юрой оказались в подвале, и я спросил его, как дела, как поживает Петренко? Я уже знал, что Луб ему что-то подсказал.
Юра как будто ждал от меня этого вопроса и с ходу сыграл, и сыграл отлично. Потом повторил еще раз. Видно было, что советы пошли на пользу. «Что ни говори, мой учитель мастер», - сказал он.
В конце 90-х Юра попал в тяжелое ДТП. Врачи собрали его по частям, спасли. Но, увы, последствия аварии повлияли на его здоровье, и …
Светлая ему память всех его друзей и просто тех, кто его знал. Так же, как и его учитель, он ушел из жизни в рассвете лет и творческих сил.



Занавес закрывается…

Корни Владимира Николаевича - в небольшом городке Житомирской области Эмельчино, на границе с Белоруссией. Затем, если я не ошибаюсь, семью раскулачили и сослали на остров Мацува Южно-Сахалинской области.
Помню, рассказывал он, как поступил в институт военных дирижеров, но затем понял, что военная служба на целых 25 лет – это не для него. Далее была учеба в Алма-атинской консерватории и в аспирантуре, потом был музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, учеба у Тимофея Александровича Докшицера! Об этом Луб рассказывал много и увлеченно.
Когда я работал в Житомире, Луб несколько раз звонил мне и говорил: «Борис, а что ты делаешь летом? Может, составишь мне компанию в Эмельчино? Хочу там поискать могилки предков»... Но все время что-то мешало нашей совместной поездке.
Была еще одна попытка вместе съездить на родную нам обоим Житомирщину, в 1988 году, когда я приезжал на чествование юбилея моего преподавателя К. Мюльберга - а я уже тогда работал в другом городе, преподавал в Ровенском институте культуры - мы обговаривали эту возможность. Но, видно, не суждено было. В 1990 году я последний раз, перед тем как переехать на постоянное жительство в Израиль, решил поехать в Одессу, чтобы со всеми попрощаться. Вы же помните то время. Мы, уезжая, думали, что больше никогда никого не увидим из прошлой жизни.
Как сейчас помню, перед самой поездкой заходит ко мне в класс мой коллега, преподаватель трубы Степан Цюлюпа и говорит. «Ты, наверное, Луба из Одесской консерватории помнишь?». «Помню – не то слово, а что???». «Так убили его хулиганы на днях. Вот так…».
Занавес закрывается. Летом того года я приехал в Одессу, но она уже жила без этого замечательного человека…

********
Планы на будущее у Владимира Николаевича были огромные. Прежде всего, преподавательская работа и выступления его учеников на музыкальных конкурсах. Но центральным делом было издание его книги «Прогрессивная современная школа игры на трубе». Уже была договоренность с издательством, дорабатывались последние страницы, образно говоря, расставлялись штрихи. Но жизнь, к сожалению, распорядилась по-другому
***
Информация с сайта Одесской консерватории:

Сегодня все творческие коллективы Одессы укомплектованы высокопрофессиональными исполнителями, выпускниками кафедры духовых и ударных инструментов бывшей Одесской государственной консерватории имени А.В.Неждановой, ныне это Одесская государственная музыкальная академия. В национальных творческих коллективах Украины солистами оркестров работает множество ее выпускников – флейтисты В. Барило, С.Лаптев, А. Лазутина; гобоисты М.Кононов, В.Дикий, А.Литовченко, И.Шаварский; кларнетисты – заслуженный артист Украины В. Томащук, И. Юзвак, М. Шевчук, В. Голяк; фаготисты С. Штикало, В. Янчук, И. Грицюк, В.Ухов; валторнисты – заслуженный артист Украины В. Бондарчук, П. Грушовенко, А. Токаренко, П. Суржиков, К. Горелов, В. Мартынюк, И. Ефимов, Д. Земцов, Ю. Мандзий, А. Мельниченко, В. Апостол, И. Петриченко, Б. Карпенко, М. Чорпита, А.Пастухов, О. Маглеваний, Д. Каковкин, В. Каланда; и, конечно, трубачи – заслуженный артист Украины М.Баланко, В. Семенюк, С. Ищенко, В.Ищенко, А. Семерюк – ученики Владимира Луба.
Многие выпускники Владимира Николаевича Луба плодотворно работают в филармонических симфонических оркестрах, оркестрах оперных театров, преподавателями музыкальных школ, музыкальных училищ и высших учебных заведений Украины. Значительная часть выпускников работает солистами оркестров за рубежом.


Продолжение – в учениках

Ученик Луба – Борух Игорь Михайлович родился в Тернополе в 1953 году. В 1975 году окончил Тернопольское музыкальное училище имени С.Крушельницкой по классу трубы (класс М.Старовецкого). В течение 1975-1980 годов учился в Одесской государственной консерватории имени А.В.Неждановой (ныне – Одесская национальная музыкальная академия имени А.В.Неждановой) по классу трубы у профессора В.Н.Луба. С 1976 года – артист симфонического оркестра Одесского академического театра оперы и балета, с 1982 года – артист симфонического оркестра Одесской областной филармонии, с 1984 года – преподаватель по классу трубы и духового ансамбля на кафедре духовых и ударных инструментов Одесской государственной консерватории имени А.В.Неждановой, по совместительству, а с 1990 года – по условиям конкурса принят на должность старшего преподавателя кафедры вышеназванного вуза.

Игорь Борух прислал мне письмо, которым я и хочу закончить очерк о Владимире Николаевиче Лубе.

Здравствуй, Борис!

Рад, что ты взялся за это благородное дело – написать очерк о моем и не только, близком и любимом человеке, учителе, о Владимире Николаевиче Лубе.
Так сложились обстоятельства, что именно я после его смерти получил просьбу от ректората консерватории взять к себе в класс учеников моего бывшего учителя. В это время я уже имел своих учеников. И взять к себе еще и учеников Луба было для меня, поверь, и радостью, и печалью. Думаю, не надо дополнять и расшифровывать эту фразу. Всё и так понятно…
Именно в одесской консерватории началось мое становление, взросление, воспитание и перевоспитание. И большая в этом заслуга Владимира Николаевича Луба. От ученика к учителю протянулась ниточка в педагогической и исполнительской стезе. Конечно, имеется виду трубная школа. И ниточка это была такая: Михаил Иннокентьевич Табаков, выдающийся российский и советский трубач, заслуженный деятель искусств РСФСР (1945), один из основоположников современной отечественной школы исполнительства на этом инструменте. Затем, его ученик Докшицер Тимофей Александрович (1921 — 2005), советский и российский трубач, педагог и дирижёр, народный артист России, профессор Российской академии музыки имени Гнесиных. Его ученик – Луб Владимир Николаевич. И я, ваш покорный слуга, Игорь Борух. Я горжусь этой преемственностью!
Владимир Николаевич был во многом для меня примером. Он считал, что учитель не может успешно кого-то учить, если в это же время усердно не учится сам.
Настоящий учитель хорошо знает своего ученика и приспосабливает свою методику, свои действия, именно к потенциалу этого ученика. Вот такие аксиомы.
Я считаю, что мне повезло, я учился у замечательного, умного и интересного человека. К нашим урокам готовился особо тщательно, с каким-то трепетом ловил каждое его слово. Я обожал приходить к нему домой и разговаривать с ним. Эти разговоры никогда не ограничивались только профессиональными делами. Мы разговаривали обо всем: о музыке, о спорте, о жизни вообще. Я все старался впитать в себя, как губка.
Конечно, о моем учителе можно говорить очень долго и никаких книг и статей не хватит, чтобы выразить то, каким он был. Но я хочу сказать, каким он был лично для меня.
Владимир Николаевич был человеком огромной души и необычайной простоты, он был профессионалом, эталоном мастера-трубача. Но главное, он был и останется для меня Учителем. Учителем жизни! Очень не хватает его добрых и искренних советов. И теперь, когда случается непростая жизненная ситуация, я всегда думаю: «А чтобы сейчас сказал мне Владимир Николаевич?! Как бы он повел себя? Как бы разрешил эту ситуацию?».
Разве это не самое главное? И что тут еще добавишь…

Добавить и в самом деле почти нечего… Пожалуй, только вот эти убедительные строчки из Омара Хайяма, написанные как будто о Владимире Лубе:
«Каждый человек, появляющийся в нашей жизни, так или иначе – учитель! Кто-то учит нас быть сильнее, кто-то – мудрее, кто-то учит прощать, кто-то – быть счастливым и радоваться каждому дню. Кто-то вовсе нас не учит ничему, но и от этого мы тоже получаем что-то. Цени каждого человека, который рядом с тобой, даже, если он появился на мгновение. Ведь если он появился, то это уже неспроста!».

Метки:  

Б.Турчинский:«Музыка–моя жизнь!» Анна Липникова

Вторник, 19 Августа 2014 г. 11:34 + в цитатник
24782_1263400072968_4409060_n (501x401, 40Kb)


Б. Турчинский: «Музыка - моя жизнь».
очерк-интервью Анна Липникова

ИНТЕРВЬЮ С ИЗРАИЛЬСКИМ МУЗЫКАНТОМ ПЕРЕД ДНЁМ РОЖДЕНИЯ И УЧЕБНЫМ ГОДОМ

25 сентября кларнетисту, преподавателю и публицисту Борису Турчинскому исполняется… Сколько ему лет – секрет. Да и не важно это. Ведь Борис всегда – и внешне, и внутренне – молод. Кипучая энергия попросту не даёт ему отдыхать: преподавательская работа в 4-х общеобразовательных школах и консерватории, руководство и дирижирование детскими духовыми оркестрами, очерки о музыкантах-духовиках, выступления с духовыми ансамблями… Накануне Дня рождения Бориса, я, музыковед, совсем недавний друг из России, решила взять у него Интервью.

Пожалуйста, не ищите в Интервью хронологию – её нет. Я думаю, друзьям Бориса это и не требуется. Тех же, кому не известна биография Бориса Турчинского, я отсылаю к его книге очерков «Такая музыка звучит у нас в судьбе».

Кстати, меня зовут Анна.

Итак, поехали.

«ПРИВЕТСТВИЕ СОЛНЦУ»

А.Л.- Борис, мы знакомы с 12 декабря 2013 года, когда я отправила Вам своё письмо с просьбой назвать имена современных композиторов Израиля, о которых можно рассказать на моём сайте lafamire.ru. Вы ответили мне, назвав несколько имён. С первых же ваших сообщений-ответов у меня сложилось о Вас впечатление как о человеке дела, человеке со «стреляющей» энергией и тонкой солнечной душой. С недавних пор у меня есть развлечение в Интернете: проводить дату рождения нового друга через всевозможные гороскопы и астрологические программы. А потом смотреть: сошлось ли что-нибудь с реальными чертами человека. Так вот, гороскоп древнего народа майя назвал Вас «Жёлтое Солнце», на майянском языке – Ахау. И я думаю, такое совпадение неслучайно. Солнце, как известно, светит всем – и друзей у Вас очень много.

Я думаю, большую часть жизненной энергии Вы берёте от Солнца. Вы – горячий человек?

Б.Т.- Конечно, энергию беру от Солнца, откуда же ещё? Но я не думаю, что я «горячий», «горячие» - это там, на Кавказе. Я, наверное, тёплый человек, и это качество в себе ценю. 36.6, не более!

А.Л.- Израиль – очень солнечная страна. Вы должны были попасть туда рано или поздно, это «ваша» страна. Каково это - жить там?

Б.Т.- Ты высказываешь такую мысль, что моё пребывание в Израиле предрешено?

А.Л.- Да, именно так.

Б.Т.- Я расскажу, как я уехал в Израиль.


СЕБЕ МОЖНО ПОЗВОЛИТЬ ВСЁ, ЕСЛИ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ МНОГО РАБОТАТЬ

- В 1989 году Союз начал разваливаться быстрыми темпами, но тогда ещё была надежда, что всё-таки Горбачёв и его команда совладают с ситуацией, и будет всё нормально. Я работал тогда преподавателем института культуры в городе Ровно. Люди постарше тебя помнят, что до 1985 года необходимы были справки на дополнительную работу. Зарплата у меня была 120 рублей, очень маленькая, и, чтобы заработать ещё какие-то деньги, мне нужно было записываться на приём к парторгу института, брать у него разрешение на подработку. Парторга интересовала только моя общественная работа, а не научная и не педагогическая. С общественной работой у меня оказалось всё «ок» - под моим руководством тогда выпускалась стенгазета в институте. Справку мне дали. Но, согласись, такая бюрократия сильно портила жизнь. Ситуация изменилась после 1985 года. Наконец-то отменили справки на совмещение. Я начал работать много, как это позволяло время и здоровье.

Тогда же открыли границы. Я почувствовал, что могу позволить себе не только ранее недоступные вещи, но и съездить за рубеж.

ЗОВ ЗЕМЛИ ОБЕТОВАННОЙ

Моя мама до этого уже дважды побывала в Израиле у своей сестры, рассказывала, какая это красивая страна. Мои братья меня подталкивали на поездку - разведать, как там живётся. Наконец, я решил посмотреть, что за страна - Израиль. 21 декабря 1989 года я вышел в аэропорту Бен-Гурион – и что-то произошло, мне даже трудно это объяснить. Я увидел бело-голубые флаги с магендавидом, которые в Союзе были запрещены. Что-то запало мне в душу. Стояла прекрасная погода, в январе здесь всегда хорошо – не жарко и не холодно. Я увидел улыбающихся людей, почувствовал, что мне здесь хорошо. По многим причинам я влюбился в это государство. Когда я вернулся в Союз, я уже понял, что мое место в Израиле.

«ГОРЫНЬ» И ПОСЛЕДНИЙ КОНЦЕРТ В СОЮЗЕ

Не могу не вспомнить, что в те годы, кроме ровенского института культуры, я работал ещё руководителем оркестра ансамбля песни и танца «Горынь» Дворца культуры Текстильщиков. Коллектив был профессиональный. Ансамбль состоял из хора, оркестра, танцевальной группы, солистов. Для меня всё там было новым: народное направление ансамбля, необычный оркестр с цимбалами, баянами и т.д. Кроме того, мне пришлось дирижировать и хором! Пригласил меня туда Лева Мирочник, мой земляк из Житомира, замечательный хореограф. Он был художественным руководителем всего ансамбля.
С этим коллективом мы гастролировали по Украине, были в Польше и Чехословакии. Для него я делал и оркестровки. Мне было очень интересно работать, да и труд этот оплачивался сполна. Работал я там три года, до самого выезда в Израиль. Три года творчества – иначе не назовёшь. Последний концерт был во Львове за неделю до выезда из Союза. Это был город, в котором я когда-то жил.

А.Л. - Вы уехали в Израиль один?


ИЗРАИЛЬ

Б.Т. - В Израиль переехала вся моя семья, но не сразу. Сначала уехали мы с братом-фаготистом Геной, через год – младший брат с мамой, через 2-3 года – мой старший брат. Первое время мы жили все вместе в городе Кфар-Саба, всей семьёй в одной огромной квартире.

ФОРМУЛА ХОРОШЕЙ ЖИЗНИ

Я люблю эту чудесную страну. Да, мне здесь комфортно. У меня хорошая работа, я её люблю. Работа позволяет мне жить достойно. Яхту и самолёт я себе позволить не могу, конечно. Но… иметь нормальную машину, раз в неделю поужинать в хорошем ресторане или сходить в театр, раз в году поехать за границу – да. Наверное, это и есть то, что нужно нормальному человеку в жизни.

В ГОРОДСКОМ САДУ ИГРАЕТ

А.Л.- Для меня духовой оркестр, который играет там, где он должен играть, т.е. на воздухе – это большая радость. В Ярославле такое чудо на улице возможно лишь летом. Обычно на набережной нашего города Ярославля летом по воскресеньям собирается духовой оркестр. Играет он на круглой площадке, расположенной на выступе набережной. Оркестр создаёт атмосферу праздника. Рядом с ним всегда собирается много народа. Люди и слушают, и танцуют, и смеются. В Израиле ведь лето – круглый год, всегда плюсовая температура. Играть на воздухе можно хоть каждый день. Какую значимость имеет духовая музыка в культурной жизни Израиля? Что для Вас значит духовая музыка?

ВАЛЬСЫ, ПОЛЬКИ, МАРШИ...

Б.Т.-Звучание духового оркестра действительно создает атмосферу праздника. В 60-х годах, когда я был юношей, я уже не застал игру духовых оркестров в парках культуры. В то время они были «выдавлены» вокально-инструментальными ансамблями (ВИА). Смутно помню, что в детстве мой отец брал меня на такие мероприятия с участием духового оркестра. В то время он работал в оркестре военного училища, и два раза в неделю оркестр играл в парке. Люди собирались, кто-то танцевал, кто-то подпевал знакомые мелодии. Музыка разносилась по всему парку… Вальсы, польки, марши, популярные мелодии тех лет... В середине 60-х всё это прекратилось. Этот культурный пласт - музыка духовых оркестров - ушёл.

ВОЗРОЖДЕНИЕ ТРАДИЦИИ

А.Л. - Я думаю, сейчас в России не только в больших городах, таких, как Москва или Санкт-Петербург, есть оркестры. Вот, в Ярославле же есть. Наверняка, есть и в других городах.

Б.Т. - Отрадно, что сейчас в России в некоторых городах возобновляют эти традиции, духовая музыка снова зазвучала в парках и на набережных, где в выходные собирается народ для отдыха. Думаю изначально, еще в те далекие 60-е, была допущена ошибка, когда духовые оркестры ушли из парков и зон отдыха. ВИА – это танцы для молодёжи 15-18 лет. Духовая музыка – для людей после 30. Почему это прекратилось в Союзе? Наверное, недостаток финансирования или недопонимание той роли и назначения, которую играли духовые оркестры в общественной жизни.

ПРИВЕЗЁННАЯ КУЛЬТУРА

А.Л. - А в Израиле как?

Б.Т. - В Израиле довольно сильно развита духовая музыка. И я этому очень удивился, когда приехал сюда на постоянное место жительства. А привезли её сюда, как и многое другое, русские и болгары. До 70-х годов почти ничего этого не было. Когда в 70-х годах приехала вторая «алия» (массовый приезд людей в Израиль) – они привезли с собой эту культуру и начали создавать духовые оркестры. Но их было очень мало. Положение резко изменилось в 1990-м году. В Израиль буквально хлынула такая лавина музыкантов, что даже возник тогда такой анекдот:

Если с приземлившегося в Бен-Гурионе самолёта по трапу спускается новый репатриант без футляра для скрипки, значит, он пианист.

Правда, не все музыканты нашли здесь своё место. Кто-то уехал в другую страну, кто-то переквалифицировался. Но… духовики почему-то сразу стали востребованы. Почему? У нас, наряду с большими городами в государстве, есть много маленьких городков, и их муниципалитеты хотят свой духовой оркестр – для праздников на улице. Потому что никакой другой оркестр, даже симфонический (или народный ансамбль, или певец) не может заменить духовой оркестр. И многие директора школ в городах и поселках захотели иметь у себя в школе оркестр.

А.Л. - Я знаю, что 2 первые года в Израиле вновь прибывшие граждане страны учат иврит. Как можно работать, не зная языка?

ТРУДНОСТИ ЯЗЫКОВОЙ АДАПТАЦИИ

Б.Т. - Практически все духовики нашли себе работу. Руководить оркестром в первые годы мы не могли из-за плохого знания языка. Поэтому стали преподавать духовые инструменты – и постепенно учить язык. Израиль – страна иммигрантов. Хотя мы говорили с ошибками, учились на ходу - израильтяне смотрели на это снисходительно: нам подсказывали, помогали, никто не смеялся.

КУДА НИ ГЛЯНЬ - ВЕЗДЕ ОРКЕСТРЫ

Сегодня столько оркестров, что мне даже трудно их пересчитать. И маленьких, и больших. Проводятся конкурсы. Есть с десяток оркестров на очень высоком профессиональном уровне. Оркестры ездят за границу.

Наш оркестр, где я работаю уже более 20 лет – духовой оркестр консерватории города Петах-Тиква – несколько раз был лауреатом международных конкурсов, где, наряду с юношескими оркестрами, выступали и профессиональные коллективы. Духовая музыка в Израиле процветает – и это для нас, музыкантов, выходцев из бывшего Союза, очень хорошо. Я думаю, что мы тоже внесли большую лепту в развитие духовой музыки в Израиле. Благодаря этой массе духовиков из бывшего Союза, появились новые оркестры, появились рабочие места – и всё что с этим связано. Кстати, с нашей "алиёй" расцвели и симфоническая, и хоровая музыка, и хореография, и опера, и театр.

ГОРОД ПЕТАХ-ТИКВА (ВРАТА НАДЕЖДЫ) И ЕГО КОНСЕРВАТОРИЯ

А.Л.- Расскажите о консерватории города Петах-Тиква, где Вы сейчас работаете.

Б.Т.- Я уже говорил, что духовую музыку в Израиль завезли выходцы из бывшего Советского Союза и Болгарии. Но в 1990 году, когда я приехал в Израиль, она была на недостаточно серьёзном уровне. До 1990-х годов оркестров в Израиле было очень мало, наверное, их можно было пересчитать по пальцам. Но когда в Израиль хлынула масса духовиков со всего Советского Союза – и дирижёров, и преподавателей с хорошей школой, с хорошей научной методикой, – всё преобразилось. Сегодня в каждом городе есть духовые оркестры.

Взять город Петах-Тиква, в котором 200 тысяч населения. Конечно, «вершина пирамиды» - это «взрослый» оркестр консерватории (в нём играют дети от 13 до 18 лет). Но в начале пирамиды – много оркестров, разбросанных по общеобразовательным школам, я думаю, 14 оркестров точно есть. Есть оркестры в средних учебных заведениях (называется «хатива»). Есть много ансамблей. Я говорю сейчас только о духовой музыке. Ведь есть и оркестры другого направления – фольклорные, симфонические.

Когда мы (духовики) в 1990-м году появились в Израиле, нам всем нужно было дать работу. С другой стороны, у мэров городов появилась возможность создать один духовой оркестр, другой, третий. Поэтому я могу с гордостью сказать, что мы внесли очень большую лепту в развитие духовой музыки в Израиле.


ОРИГИНАЛЬНЫЙ СПОСОБ ВЫУЧИТЬ ГЕОГРАФИЮ БЫВШЕГО СОЮЗА

А.Л. - Расскажите о преподавателях консерватории. Откуда они приехали в Израиль?

Б.Т. - Состав нашего духового отдела в консерватории города Петах-Тиква очень интересен. В нём работают музыканты, жившие и закончившие музыкальные ВУЗы в самых разных городах Советского Союза: Душанбе, Алма-Ата, Киев, Москва, Одесса, Свердловск, Новосибирск, Кишинев, - а также в США.

Например, наша флейтистка Майя Ицхакова закончила консерваторию в г.Душанбе.

Тромбонист Александр Чечельницкий закончил институт имени Гнесиных в Москве у замечательного очень известного преподавателя Баташова.

Наш заведующий отделом Михаил Дельман закончил консерваторию в Кишинёве, где работал в симфоническом оркестре п/р народного артиста СССР Тимофея Гуртового.

А.Л. - Первое, что я посмотрела и послушала в исполнении вашего оркестра - это произведение Бориса Пиговата "Фантазия на темы песен Давида Даора". Дирижировал Михаил дельман. Незабываемое впечатление и от музыки, и от дирижёра, и от оркестра!

Б.Т. - Да. Как играет наш оркестр? Достаточно зайти на You Tube, набрать «духовой оркестр консерватории Петах-Тиква» – и послушать. Оркестр имеет 6 дисков, профессионально записанных, несколько раз он становился лауреатом международных конкурсов в Нидерландах, Испании, Австрии, Швейцарии, побывал с концертами в США, Болгарии и Норвегии. Оркестр состоит из 70 юных музыкантов, часто выступает перед жителями города и пользуется большой популярностью. Он постоянно занимает призовые места в Израиле. Большое внимание и поддержка оказываются духовому оркестру со стороны муниципалитета.

Продолжу про преподавателей.

Юрий Горлин преподаёт валторну, был зав. Музыкального училища им. Глиера в Киеве.

Вадим Жиляев, представитель Одесской консерватории, как и я. Преподает ударные инструменты.

У нас трудятся два преподавателя по трубе. Алекс Ройзман, закончил Казанскую консерваторию, играл в оркестре у великого дирижера Натана Рахлина.

Владимир Ганапольский, прекрасный трубач, в Киеве успел поиграть с разными коллективами; кроме классики, замечательно играет джаз, импровизирует.

Кларнетисты: Михаил Городецкий, в прошлом солист Кишинёвского симфонического оркестра.

Григорий Глузман работал в симфоническом оркестре Новосибирска п/у нар. арт.СССР Арнольда Каца.



«Я НИКОГДА В ЖИЗНИ НЕ ОТКАЗАЛСЯ БЫ ОТ КЛАРНЕТА»

А.Л.- Вы учились играть и всю жизнь играете на кларнете. Первая ассоциация, возникающая у меня при упоминании слова «кларнет» - это тема Календера-царевича из сюиты Н. А. Римского-Корсакова «Шехеразада». По сюжету арабских сказок «Тысяча и одна ночь» Календер-царевич (кларнет) рассказывает свой фантастический рассказ. Вы тоже рассказываете истории (пишете). Есть и другая ассоциация из этих же сказок: царевичей обычно учили военному делу, музыке и письму. Причём не просто письму, а умению записывать интересные истории и слагать прекрасные стихи. А ещё царевичи очень любили путешествовать.

В вашей жизни всё это есть: и военное дело, и музыка, и запись интересных историй, и путешествия. Так что можно назвать вашу жизнь жизнью царевича из сказки. Шучу, конечно. Расскажите про свою любовь к кларнету. Чем хорош этот инструмент?

Б.Т.- Кларнет для меня – очень многое. Я играю на нём с 8 лет. Сейчас, к сожалению, так получилось, что я, в-основном, преподаю и дирижирую. Но, когда у меня есть свободное время – я занимаюсь. Во-первых, чтобы показать ученику, во-вторых, чтобы просто быть в форме, относительной, конечно. Потому что той формы, когда я был исполнителем и играл в оркестре, сейчас нет. Наверное, возможно достичь прежнего уровня, но для этого нужно очень долго и упорно заниматься. И для этого должна быть мотивация.

Мой брат, прекрасный фаготист, был вынужден оставить своё исполнительство, так как фагот гораздо менее востребован в Израиле. Он стал хорошим мастером музыкальных инструментов, продал свой фагот и «забыл».

А.Л. - Ну что же, такая судьба. Без мастеров музыкальных инструментов тоже не обойтись.


Б.Т. - Я никогда в жизни не отказался бы от кларнета. Очень его люблю, он для меня будто живое существо. Играя, я с ним как будто «разговариваю». Люблю играть новые произведения, люблю повторять «старые», которые играл раньше. Мы ведь играли всё наизусть, начиная с 1 класса музыкальной школы и заканчивая Консерваторией. Такова была исполнительская школа в Союзе. В других странах, например, в Израиле, в Америке – всё играется по нотам. В каждой из исполнительских традиций есть и свои плюсы, и свои минусы. Если играешь наизусть – раскрытие музыкального образа, конечно, происходит лучше, но произведений проходится меньше – от этого меньше исполнительский кругозор. Когда играешь по нотам – играешь много произведений, увеличиваешь свой репертуар, но при этом не можешь чувствовать себя при игре раскованно, так как всё время «упираешься в пюпитр».

А.Л. - У Вас есть какие-то любимые композиторы, писавшие для кларнета?


Б.Т. - Кларнет – это, конечно, не только Римский-Корсаков, но и Моцарт, Вебер, Шпор, Хиндемит… Кларнет – это один из ведущих инструментов, своего рода «интеллигенция» среди духовых. О нём можно говорить много и долго. Я люблю тембр кларнета, его возможности - выразительные и технические. Сегодня техника шагнула настолько вперёд, что, слушая современных композиторов, исполнителей – диву даёшься. Достаточно назвать всего одно имя - Мартин Фрост – чтобы ты и наши читатели поняли, о чём я говорю. Все это стало возможным и потому, что инструменты на сегодняшний день стали гораздо совершеннее, удобнее для игры, а исполнитель приобрел новые возможности.

А.Л. - Считается ли кларнет или какой-либо другой духовой инструмент неотъемлемой частью национальной музыки Израиля? Имеет ли какой-нибудь инструмент такое же важное значение, как, например, балалайка в России?

Б.Т. - Кларнет очень популярен в нашей стране. Мой учитель по кларнету, профессор Одесской консерватории Калио Мюльберг, исходя из прослушанной музыки и использования кларнета в еврейском фольклоре, так пишет о кларнете: «Надо заметить, что кларнет считается народным инструментом государства Израиль, то есть имеет ту же эмблематическую предназначенность, как арфа в Ирландии, бандура в Украине, балалайка в России и т.д.»

КАК ИГРАТЬ НА САКСОФОНЕ?

А.Л.- Мне очень нравится тембр саксофона, нравится джаз. Почему-то я связываю саксофон непременно с джазом, а не с классической музыкой. Для меня – это музыка вечного лета, причём в городе. Что для Вас обозначает саксофон? Какие интересные моменты в музыкальной жизни с ним связаны?

Б.Т.- В 14 лет я начал играть на саксофоне. Как это произошло? Нежданно-негаданно. Я был тогда воспитанником оркестра, как я уже писал не раз. Группа юных музыкантов нашего оркестра играла на танцах. И им понадобился второй саксофонист – альтист.

Ко мне обратился Иосиф Моисеевич Манжух, наш дирижер, и говорит: «Борис, я думаю, что тебе пора освоить и второй инструмент – саксофон». Он вообще хотел, чтобы я освоил как можно больше инструментов. Я в то время играл не только на кларнете, но и на балалайке-секунде, был конферансье, писал статьи, делал ещё много другого, только разве не танцевал. И вот после слов Манжуха об освоении саксофона я подумал: «Как? Что?» Для меня это было что-то неожиданное, непонятное. Но Манжух был уверен, что через 2-3 месяца я уже буду играть на этом инструменте. Он сказал: «Поверь моему опыту, ты быстро научишься».

А.Л. - Умея уже играть на кларнете, за какое время можно освоить саксофон?

Welkland

Б.Т. - Сейчас расскажу. Мне выдали новенький немецкий саксофон Welkland, тогда эти германские саксофоны были «супер». И я начал на нём что-то «нащупывать». Конечно, мне хотелось играть со взрослыми ребятами танцы. Там же были девочки! И мы выходили в город! Я за 3 месяца научился играть на этом инструменте. Вот таким образом я начал играть лёгкую музыку на саксофоне на одной из танцплощадок города Вильнюса. Район, где мы играли, называется Нововилейка.

Когда я приезжаю в Вильнюс и прохожу мимо Дома культуры, где я проиграл года 2, у меня, конечно, немного сердце щемит от воспоминаний, но от приятных воспоминаний, это моя юность. «Мои года, моё богатство».

Далее я как-то не уделял времени совершенствованию игры на саксофоне, всё моё внимание было сконцентрировано на кларнете. А саксофон был «побочный» инструмент, ведь в то время он был «полуподвальный». Даже мой папа не видел перспективы в освоении этого инструмента, кроме одной выгоды - вечером поиграть в кафе, поиграть на свадьбах, т.е. для «пополнения бюджета».


БИГ-БЭНД В ЖИТОМИРЕ. САКСОФОН ДЖАЗОВЫЙ

Будучи студентом житомирского музыкального училища, я работал в городском биг-бэнде, где мне было необычайно интересно, у Михаила Некрича. Это мой друг, заслуженный деятель искусств Украины. Он сейчас живёт в Днепропетровске, мы с ним дружим уже много лет. Значительная личность и человек прекрасный.

А.Л. - Это же здорово! Вы уже в то время играли джаз!


Б.Т. - Мне было очень интересно играть на саксофоне, но вопрос выбора между саксофоном и кларнетом не стоял. Это был 1970 год. Тогда ещё не было класса саксофона в высших учебных заведениях. Если вспомнить историю, только в 1973 году Маргарита Шапошникова открыла класс саксофона в Москве, в Гнесинке, с очень большим трудом. И вот оттуда только позднее пошло по другим городам потому, что смотрели всегда на Москву.

Служа в армии, в оркестре штаба Прикарпатского военного округа, я играл танцы в Доме офицеров, причём с высококлассными музыкантами. Среди них: Владимир Таперечкин, впоследствии руководитель ансамбля «Червона рута», прекрасный пианист, аранжировщик и композитор. Помнишь такой ансамбль?

А.Л. - Да, название на слуху, конечно.

Б.Т. - Гама Скупинский, только что окончивший в то время Казанскую консерваторию, также композитор, пианист. Прекрасный трубач Рома Рафальсон. Конечно, мне было с ними интересно, но всё же мой «первый» инструмент был кларнет. Где-то у меня закрадывалась мысль: почему саксофон используется только в джазе, только в лёгкой музыке. Но такое время было, что «думать много не давали». Сейчас я могу сказать, что саксофон в моей жизни, к сожалению, участвовал эпизодически и только в виде «дополнительного заработка».


САКСОФОН КЛАССИЧЕСКИЙ: КАК ПРЕПОДАВАТЬ?

РОВНО

Но вот в 1986 году, когда я стал преподавать в Ровенском институте культуры, зав. кафедрой Старченко В.Н. при первой нашей беседе спросил меня: «Борис, а саксофон ты знаешь?» В то время я был и дирижёром, и кларнет вёл, и ансамбль, и был играющим кларнетистом. Вместе с хорошими студентами я выступал в концертах. Я ответил: «Да, Вячеслав Николаевич, я знаю саксофон, но что Вы от меня хотите?» Он сказал, что хотел бы, чтобы я преподавал саксофон, но в другом профиле – академический саксофон. И вот тогда я серьёзно первый раз задумался: как преподавать. В то время это (преподавание) было уже в Одесском муз. училище - я связался с его преподавателями, стал брать там репертуар. Я связался с Николаем Волковым, преподававшим в институте имени Гнесиных и знавшим лично Маргариту Шапошникову. Он мне очень много подсказал насчёт репертуара, насчет постановки губного аппарата при игре на саксофоне. Я стал искать репертуар для саксофона. В магазине мне попадались 2-3 сборника, но пьесы в них не годились для учебного репертуара. Я стал сам делать переложения – со скрипичного альта, гобоя, кларнета. У меня была масса этих переложений, ничего оригинального почти не было до тех пор, пока я не оказался в Израиле.


ИЗРАИЛЬ. АРЬЕ РУВЕН: «МНЕ НУЖЕН ПРЕПОДАВАТЕЛЬ САКСОФОНА»

В Израиле я продолжил преподавание саксофона. Что было интересно. Когда меня брали на работу в консерваторию Петах-Тиквы, тогдашний директор Арье Рувен, он же и инспектор консерваторий Израиля от Министерства просвещения, вызвал меня и сказал: «Я знаю, что ты дирижёр, я знаю, что ты кларнетист, но мне нужен преподаватель саксофона».

Я очень хотел преподавать в этой консерватории, потому что на тот момент работал в пяти разных местах, всё время переезжал. 2 раза в неделю мне даже приходилось преодолевать 120 км в день, будучи начинающим водителем. Мне было тогда очень тяжело, хотя я и был молод - 38-40 лет.

А.Л. - Ничего себе, в пяти разных местах!


Б.Т. - И вот я понадобился как преподаватель саксофона. Арье Рувен поставил мне такие условия: «Утром ты участвуешь в проектах - ведёшь кларнет, саксофон и детский духовой оркестр в общеобразовательных школах, а после обеда ты будешь преподавать саксофон в нашей консерватории. Учеников я тебе давать не буду. Сколько сам приведёшь с утренних проектов - все твои». К концу первого года у меня было 5 учеников, к концу второго – уже 15, к третьему – 18, с четвёртого года и все последующие годы (21 год уже) у меня меньше 25-28 учеников в классе не было. Это конечно, и кларнетисты, и саксофонисты. У меня самый большой класс в консерватории.

А.Л. - Это очень много. Как Вы с ними всё успеваете? Сколько требуется энергии и внимания!

КЛАРНЕТИСТ МОТИ МИРОН: «Я ХОЧУ С ТОБОЙ ПОИГРАТЬ ДУЭТЫ»

Б.Т. - Директор Арье Рувен был пианист и не очень-то разбирался в специфике духовых инструментов, посему несколько лет не давал мне преподавать кларнет. И было это до тех пор, пока завучем к нам не пригласили Моти Мирона. Моти закончил Венскую консерваторию как кларнетист и как дирижёр, причём он очень хороший специалист как в первом, так и во втором. И вот, как-то проходя по коридору, он вдруг услышал, как я занимаюсь на кларнете. Я играл наизусть какие-то фрагменты из концертов Вебера, 1-ю рапсодию Дебюсси, концерт Брунса. Он заглянул в класс посмотреть: кто это так играет? На студента не похоже. Постоял несколько минут, скрестив руки, и сказал: «Я хочу с тобой поиграть дуэты». Это был комплимент моей игре.

А.Л.- Так он же кларнетист, поэтому и оценил.

Б.Т.- Да, конечно. Он пришёл к директору в тот же день, и у них состоялся разговор. Он сказал про меня, что слышал, как я играю, и что я очень хороший кларнетист.

Через неделю директор встречает меня в коридоре: «Шалом». «Шалом». Он говорит мне: «Я знаю, что ты хороший кларнетист и что ты немного обижен, что не ведёшь свой инструмент. Я забираю свои слова «только саксофон» обратно. Теперь ты ведёшь у нас и кларнет». Конечно, для меня это была большая радость.

Вернусь к саксофону. Когда я стал его преподавать, я очень серьёзно начал относиться и к репертуару, и к техническим приёмам, которые нужны для саксофона – вибрато и проч. И что мне помогло для хорошего преподавания, так это поездка в Париж.

ДОМИК В ПАРИЖЕ

Будучи в Париже, я зашёл в какой-то нотный магазин и спрашиваю: «Где здесь ноты для саксофона?» Я думал, мне сейчас покажут какое-то отделение, как в библиотеке, 3-5 стопок. А мне отвечают: «Вот видите домик там?» Я был с сыном, и сын мне переводил: «Вот там домик и на нём написано: «Саксофон». Я так был этому рад и вместе с тем шокирован. Столько есть нот для саксофона, что ему выделили отдельное, хоть небольшое, но здание! Захожу в этот домик с зелёной крышей и нахожу там массу нот. Ансамбли, дуэты, трио, квартеты, саксофон-сопрано, саксофон-баритон… Я столько всего обнаружил! Я столько нот купил! В то время я еще не был активным пользователем в Интернете, не имел возможности скачивать ноты. Приехав домой в Израиль – я уже стал «профессором».

А.Л. - Есть видео в Интернете: Вы играете соло на саксофоне в шляпе.


Б.Т. - Саксофон я люблю так же, как и кларнет. Моё сердце поделено на три части: кларнет, саксофон и работа с духовым оркестром.


ПРЕПОДАВАНИЕ - ЭТО ПРИЗВАНИЕ

А.Л.- Основная ваша деятельность – обучение детей игре на кларнете и саксофоне, руководство и дирижирование детским духовым оркестром. Вы – явно харизматичная личность, Вы тепло и сердечно относитесь к людям, поэтому детям очень нравится у Вас заниматься. Что ещё, кроме этих замечательных человеческих качеств, заставляет детей бежать к Вам на урок? Может быть, расскажете о ком-нибудь из своих любимых учеников?

Б.Т.-У меня богатый педагогический опыт. Действительно, я много лет преподаю – с 1973 года. Я начал преподавать в музыкальной школе №3 г. Житомира. И мне сразу это понравилось. Прокручиваю назад фильм жизни – и понимаю - да, мне это нравилось с самого начала. Затем у меня был перерыв. В Одессе я не преподавал, я играл, был исполнителем в очень хорошем военном оркестре, я уже рассказывал об этом.

С 1979 года я снова начал преподавать. Так уж жизнь сложилась. Самые яркие моменты преподавания для меня, пожалуй, были в Ровенском институте культуры. Мне там нравилось работать, потому, что там я мог «самовыразиться», если можно так сказать. Там я совмещал преподавание с дирижированием, много играл. В Ровно можно было и себя показать, и было кому тебя послушать. В институт культуры на духовую кафедру поступали две «категории» студентов: 1- поступившие после культпросветучилищ, 2 - после музыкальных училищ. Студенты из первой группы были послабее, а вот из второй - были на очень хорошем исполнительском уровне, с ними мне было интересно.

А.Л. - Да, я тоже люблю умных и талантливых учеников. С ними действительно интересно.

Б.Т. - Хочу с гордостью сказать, что один из моих учеников - Роман Дзвинка, саксофонист - сегодня – профессор этого же Ровенского института. Я с ним поддерживаю отношения, переписываюсь. Мне очень приятно, что он состоялся в музыкальной жизни. Игорь Олексюк – замечательный кларнетист, закончил после Ровенского института Одесскую консерваторию. Владимир Онищук начинал заниматься у меня, сегодня сам преподаёт в институте. Хороших и перспективных учеников я посылал в консерваторию, понимал, что исполнительская школа там на порядок выше.

ВЫБОР ПУТИ

Про преподавание в Израиле. 8 августа 1990 года я прилетел в Израиль. А 10 августа уже получаю телефонный звонок. Звонит мне женщина, по имени Эстер, и предлагает работу во вновь открывшейся консерватории Кирият-Атта. А я ведь и языка не знаю: как буду преподавать? Мы встретились, поговорили. Она оказалась удивительно умной женщиной. (Эстер сама пианистка, закончила Львовскую консерваторию, живёт сейчас в Лондоне.) Она «напророчила» мне, что я буду хорошим преподавателем в Израиле, что у меня будет свой «класс» и я ещё буду вести духовой оркестр. Все сбылось!

Итак, я приступил к работе. У меня были и русскоговорящие ученики, но и говорящие только на иврите. Я постепенно, слово за словом, стал учить язык. Так у меня набралось к концу года 12 учеников, организовался свой класс, дети потянулись ко мне. Но заработка не хватало. Я стал играть свадьбы. Однако через полгода начались накладки – игра на свадьбах или уроки. Я стал переносить уроки. Эстер дала мне совет, что лучше выбрать государственную службу, потому что она даёт социальные льготы и пенсию. Я послушал её, и очень благодарен до сих пор за совет.

А.Л. - Понятно.

ЧТО ТАКОЕ КОНСЕРВАТОРИЯ В ИЗРАИЛЕ

Б.Т. - С 1992 года я начал работать в консерватории города Петах-Тиква. Это одна из ведущих консерваторий Израиля. Я должен расшифровать - что такое консерватория в Израиле. Это не то же самое, что в бывшем Союзе. Здесь учатся дети до 18 лет. В Израиле нет среднего звена – училища. Так что консерватория в Израиле берёт на себя и его функции. Уровень нашего выпускника – это уровень выпускника музыкального училища в Союзе. После 18 лет наш воспитанник может поступать в музыкальную академию. За эти годы у меня выпустилось много учеников, которые прошли все 7 или 8 лет обучения, дошли до конца и получили музыкальный аттестат. Но музыкантами-профессионалами стали всего 5-6 человек. Это можно объяснить. Наш труд - музыканта - очень тяжёлый, и оплата небольшая. Молодой человек, работающий программистом, получает гораздо больше, и по вечерам он дома. Я работаю с 8 утра и до 9 вечера, чтобы иметь достойную зарплату.

А.Л. - Это очень долго, с 8 утра до 9 вечера, но Вы занимаетесь своим любимым делом.

ЗВЁЗДЫ И ЗВЁЗДОЧКИ

Б.Т. - Да. Из учеников хочу отметить двух саксофонистов, которые уже котируются в Израиле - Стас Файнберг и Дор Астраф. Они играют в довольно солидных эстрадных оркестрах. Ещё один ученик - Шай Слуцкий - в этом году поступил в Музыкальную Академию. Идан Менаше служит в военном оркестре; чтобы попасть туда, надо пройти серьезные экзамены. Вот такие наши реалии. И сегодня у меня есть ученики, которых я называю «звёздочки». Это Рон Кацман, кларнетист, композитор, ему только 14 лет, а он играет произведения, которые не иначе как виртуозными не назовешь. Например, каприсы Ивана Фёдоровича Оленчика (моего друга, профессора института им. Гнесиных), кларнетисты меня поймут. Хочу послать его на какой-то престижный конкурс, на котором, возможно, он прославит меня, себя и государство Израиль. Есть и другие одарённые ученики.

«ДВЕ БОЛЬШИЕ РАЗНИЦЫ», КАК ГОВОРЯТ В ОДЕССЕ

Есть большая разница между преподаванием в бывшем Союзе и преподаванием в Израиле. Я эту разницу быстро понял. Здесь (в Израиле) нельзя быть строгим, нельзя носить «маску» без улыбки, но улыбка должна быть искренняя. Что здесь важно, что ребёнок или любой студент Академии может в любой момент повернуться и уйти. Поскольку я человек «тёплый», ты сама это заметила, я стараюсь ко всем ученикам относиться одинаково. Хотя у меня есть свои «любимчики». Это, бывает, и не относится к игре ученика, просто какие-то «флюиды», которые трудно логически объяснить.

ДВЕРЬ В МУЗЫКУ ОТКРЫТА ВСЕМ

У меня очень большой класс, наверное, самый большой в консерватории – 26-28 учеников каждый год уже много лет подряд. Чем я «покупаю» детей? Для меня каждый ребёнок – это проект. В каком смысле? Если я даже вижу, что «ребёнок не тянет», что трудно сделать, чтобы пальцы забегали, чтобы музыкальная мысль «заработала» - я не опускаю руки, я бьюсь. Есть преподаватели, которые выпускают только очень хороших учеников. Такие преподаватели отсеивают «неотличников». Если кто-то из учеников на «пятёрку» не тянет – он у них не будет «делать аттестат». Я думаю по-другому и стараюсь делать по-другому. Я стараюсь, чтобы мой ученик дошёл до конца. Пусть он не получит «пятёрку», а получит «4+» или «4», но это будет наша с ним общая победа. Тем более я знаю, что как музыканты-профессионалы мало кто из них продолжит свой путь. Но этот ребёнок (вернее, к окончанию консерватории в 18 лет это уже юноша или девушка) останется и любителем музыки, а может, и более того.

А.Л. - В вашей книге очерков я прочитала про утренние музыкальные проекты в общеобразовательных школах.

Б.Т. - У нас есть замечательные проекты в общеобразовательных школах, где каждый ребёнок 4-го класса может в течение года поиграть на музыкальном духовом или ударном инструменте. 2 раза в неделю мы – преподаватели по разным дисциплинам – приходим в школы и создаём оркестр. Я дирижёр таких оркестров в 4-х школах. Причём оркестр довольно-таки неплохо играет. Некоторых детей я беру для обучения музыке дальше – в консерваторию г. Петах-Тиква. Всех детей я взять, конечно, не могу, мест столько нет. Но те дети, которые не продолжат, уже вступили одной ногой в мир музыки. Они уже знают, что это такое. Дети играют, выступают - и поэтому знают, что такое гобой, фагот, кларнет, флейта, труба. Они могут узнать по звучанию, какой инструмент играет. Они даже своих родителей «учат» музыке. Это мы хотим дать детям, я считаю, что это очень важно.

А.Л. - Да, это здорово. Хотя бы год поиграть на музыкальном инструменте.

«КАЖДЫЙ РЕБЁНОК ДЛЯ МЕНЯ - ДРУГ».

Б.Т. - Я уже говорил, что каждый ребёнок с первого урока для меня – проект. Когда эти дети из общеобразовательной школы приходят ко мне в консерваторию - я сразу стараюсь выстроить «лесенку вверх». И мне бывает очень интересно потом наблюдать, насколько оправдываются мои ожидания.

В 2013 году у меня окончили консерваторию шесть учеников. Это много и небывало для нашего учебного заведения. Взяв их с четвертого класса - довёл до самого «верха пирамиды". Конечно, это не только моя заслуга, в этом участвовали и другие преподаватели консерватории и родители, но… Стараюсь стать ребёнку как бы старшим товарищем. Дети советуются со мной, рассказывают про свою семью, друзей, путешествия, про дни рождения. Я знаю, когда у моих учеников дни рождения – и я их поздравляю. Когда родители спрашивают ребёнка, как было на уроке – он отвечает: «кайф». Я не люблю это сленговое слово, но оно, видимо, хорошо передаёт их впечатление от урока. Я подхожу к ребёнку «с двух сторон»: с одной стороны, учебная составляющая, с другой стороны - семья ребёнка, его окружение, как он учится, чем интересуется, занимается ли спортом. Я подсказываю, что будет лучше для ребёнка, стараюсь быть для него родным человеком.

АНТАРЕС - ЗВЕЗДА ВОЕННЫХ

А.Л.- Астролог, посмотрев вашу карту, обнаружил бы в ней Антарес – звезду военных. И на самом деле, ваш отец – военный музыкант, воевал в Великую Отечественную войну, Вы прослужили военным музыкантом 11 лет. Наверняка, есть какая-то очень интересная история, может быть даже не одна, из вашей военно-музыкальной жизни.

ПРАЗДНИК В ВИЛЬНЮСЕ

Б.Т.- У меня есть много чего рассказать. Военные сапоги я одел в 13 лет. Это было в городе Вильнюсе. Как это получилось? У моего отца был друг, замечательный человек, валторнист, Слава Грищенко, который служил в одном из оркестров Вильнюсского гарнизона. В Вильнюсе также жила моя двоюродная тётя, иногда мы приезжали к ней в гости, и отец встречался с этим своим другом. На одной из встреч Грищенко посоветовал отцу отдать меня в воспитанники военного оркестра, где он служил, и дирижером был Манжух Иосиф Моисеевич. Друг отца так расхваливал дирижёра, коллектив, хорошее воспитание, что отец согласился, тем более что и Грищенко, и сам отец прошли этот путь, от воспитанника до оркестрового музыканта. Для того, чтобы я сам «загорелся» этой идеей, мне решили показать этот военный коллектив. Нас с отцом пригласили прийти на генеральную репетицию ежегодного праздника Песни и Танца в парке «Вингис». Праздник такой проводится раз в год, на него съезжаются музыканты со всей республики. В Вильнюсе (как и в Риге, и в Таллине) есть для этого мероприятия огромная «ракушка», в которой помещаются десятки тысяч хористов. Для дирижёра построена огромная вышка метров десяти. Внизу располагается сводный большой оркестр. Впечатляющее зрелище! Всем известно, что литовцы очень любят хоровое пение. Мы познакомились с дирижёром оркестра Манжухом, папа быстро нашёл с ним общий язык. Я увидел много ребят в оркестре, правда чуть постарше меня. Мне было около 13 лет. Ребятам было уже по 15-16 . Вечером я сказал папе: «А мне нравится!»

ГВАРДИИ ВОСПИТАННИК

И уже в сентябре 1965 года я был зачислен в оркестр и пошел в вечернюю школу. Так началась моя военная служба.
Что добавить? Был самый маленький и по возрасту, и по сантиметрам роста. (всего 1 м 45 см.)

Долго для меня подбирали форму. Ее пришлось шить на заказ. И сапоги 37 размера, почти как у Золушки. А через пару месяцев мне дали гвардейский значок. Я был не просто воспитанник, а гвардии воспитанник! Как я этим гордился!

Кстати, в Вильнюсе я окончил музыкальную школу. В 1967 году, будучи в её последнем классе, я принимал участие в Республиканском конкурсе юных исполнителей на духовых инструментах среди детских музыкальных школ Литвы. Это было в городке Укмерге, примерно 30 км от Вильнюса. Неожиданно для себя и своего педагога я занял первое место среди кларнетистов. Помню обязательное произведение для всех - "Дивертисмент" Моцарта. Мою фотографию поместили при входе в музыкальную школу. Было очень приятно...

3 года службы - это не один день. Конечно, эпизодов различных было много.


«САМОЕ ПЕРВОЕ СОПРАНО»

Помню такую историю. В Москве был начальник военно-оркестровой службы генерал Николай Михайлович Назаров, который командовал всеми военными музыкантами Советского Союза. Генерал любил приезжать в Вильнюс. Однажды он был приглашен, не без помощи Иосифа Моисеевича, главным дирижёром праздника «Песни и танца». В заключение концерта звучала песня Александрова «Да здравствует наша Держава!». Естественно, дирижировал Назаров. Играл сводный оркестр, пел хор в 20 тысяч человек. Это было грандиозно!!! Вместе с тем генерал приехал проверить и наш оркестр, посмотреть наш быт, послушать концертный репертуар. Манжух назначил меня дневальным. Голос у меня был писклявый-писклявый, как «самое первое сопрано». Смешно и трогательно было: заходит генерал, и я по уставу отдаю команду своим высоким голосом: «Оркестр, смирно!» Высокий плотный (как мне тогда казалось) генерал увидел меня, ответил: «Вольно, сынок». Подошёл и обнял меня.

КОГДА ГЕНЕРАЛЫ ПЛАЧУТ…

Ещё один эпизод. У нас начальником дивизии был генерал Дзоциев, осетин, он любил музыкантов, уважал Манжуха, часто заходил в оркестр, даже на репетиции, любил слушать «Рапсодию» Бабаева (с кавказской лезгинкой). В 1966 году генерала переводили в Калининград на повышение. Он прощался с составом дивизии. Все выстроились на плацу, звучат прощальные речи. Далее торжественным маршем солдаты и командиры проходят мимо трибуны. Перед дефиле нашего оркестра Манжух делает небольшую паузу, даёт мне цветы и командует: «Бегом к трибуне!» Я помчался со всех ног. Представляете картинку? Маленький солдатик, в аккуратной, подогнанной военной форме. Не трогательно?! Подбегая к трибуне, вижу, что генерал сам спускается мне навстречу. Обняв меня, заплакал. Много лет он командовал нашей дивизией. Она стала ему родной. Жаль, что нет у меня фотографии этого волнующего момента.

ИГРА В ПРЕКРАСНОМ ОРКЕСТРЕ ДОРОЖЕ ЗАРПЛАТЫ

Расскажу об оркестре Одесского высшего командно-инженерного училища ПВО п/у замечательного дирижёра Александра Яковлевича Салика. При мне он был только майором, затем подполковником, получил звание «заслуженного артиста». Впоследствии сделал большую карьеру – стал полковником, народным артистом Украины, профессором одесской консерватории. Оркестр штаба Одесского военного округа (сейчас уже нет ни округа, ни оркестра) под его талантливым руководством завоевал первое место в 1988 году на Всеармейском конкурсе военных духовых оркестров Советской Армии. Это очень высокое достижение, и единицы из военных дирижеров добиваются этого в течение своей службы. Этому человеку я многим обязан. В 24 года благодаря ему получил квартиру в Одессе, в 26 закончил консерваторию. У нас был потрясающий коллектив. Из 60 человек числившихся в оркестре – 20 имели высшее образование, все остальные - после музыкальных училищ. Мы все работали, кто, где мог - зарплата в оркестре была совсем небольшой. Поэтому и подрабатывали. Кто-то в оперетте, кто-то – в опере и цирке. Салик всегда отпускал нас, но не перед важными выступлениями. Это понятно! За шесть лет, которые я прослужил в этом оркестре, мы всегда занимали только первые места.

"КАЛИНА КРАСНАЯ"

Расскажу такой случай. После Н.М. Назарова начальником военно-оркестровой службы Советской Армии стал Николай Михайлов, полковник. Свою службу в этой должности он начал с инспекционных проверок по округам. И вот он приезжает в Одессу. Весь концертный репертуар мы исполняли в зале нашего военного училища, потому что это был акустически очень хороший зал. Мы играли интересные произведения. Евгений Светланов написал симфоническую поэму «Калина красная». Семён Рахштейн, прекрасный аранжировщик, специально для нашего оркестра переложил это произведение с симфонического оркестра на духовой. Мы были первыми его исполнителями. Совсем недавно умер Шукшин, создатель фильма «Калина красная». Всех потрясло это известие, и реакция зала на музыку была потрясающей – многие в зале плакали.

А.Л. - Да, помню и фильм, и музыку. Это был единственный цветной фильм Шукшина.

ВЕРНАЯ ТОНАЛЬНОСТЬ?

Б.Т. - В этом оркестре я прослужил до 1979 года. Мои планы были – продолжать работать с Саликом ещё много-много лет. Но Александр Яковлевич уже в марте был назначен на повышение начальником военно-оркестровой службы северной группы войск в Польше. В июне у нас объявили конкурс военных оркестров. А у нас нет дирижёра. Начальство же очень хотело, чтобы мы приняли участие в этом конкурсе. Что делать? Приняли решение вызвать Салика, Александр Яковлевич как раз приехал в отпуск,побывать в родном городе, Одессе, – и программа вся готова. Салик с радостью соглашается. Неделя репетиций – и… конкурс. В программе была «Камаринская» Глинки, аранжировка Дульского, 5 бемолей, довольно неудобная тональность, кстати соло исполнял я; Музыкальная картинка "Зимушка" Воробьева, Увертюра из оперы "Млада" Римского-Корсакова, Концерт для квинтета духовых с духовым оркестром А.Арутюняна - здесь я тоже солировал, др. произведения. И… наш оркестр занимает первое место! Салик был очень благодарен мне. Мы вдвоем думали продолжить нашу совместную творческую работу еще на много лет. И пошли в особый отдел училища за разрешением. Через некоторое время Александр Яковлевич выходит оттуда бледный и говорит: «У тебя бабушка живёт в Израиле? Сказали, что можно в Польшу взять хоть весь оркестр, но кроме Бориса Турчинского». Я совершенно не ожидал такого развития событий. Для меня это была травма, обида, и после этого я ушёл из Армии.


ВДОХНОВЛЁННЫЙ ЧЕЛОВЕК РАД КАЖДОМУ ДНЮ

А.Л.-Борис, так получилось, что за свою жизнь Вы были и исполнителем-инструменталистом, и преподавателем, и дирижёром (руководителем) оркестра. Если «открутить плёнку» вашей жизни назад и вспомнить все эти «роли» и места вашей работы, то за какую из этих «ролей» Вы поблагодарили бы Бога (или судьбу) без всяких оговорок?

Б.Т.-Места работы... Где мне было комфортно, интересно? Я уже упоминал. Их несколько таких...


Работа в военном оркестре одесского военного училища.

Ровенский институт культуры

Консерватория Петах-Тиква



Мне было комфортно, мне было интересно, я шёл на работу с энтузиазмом, я был на творческом дыхании хорошем - это, конечно, первая моя работа в военном оркестре одесского инженерно-технического училища. Я об этом писал. И о дирижёре этого оркестра - Александре Яковлевиче Салике, который впоследствии стал народным артистом, профессором – тоже писал. Это очень значительная, глубокая личность, личность, заслуживающая внимания и памяти. К сожалению, его давно нет.

ВАЛТОРНОВЫЙ МИР ОТЦА

Как я оказался в Одессе? Мой отец был очень коммуникабельным человеком. У него по всему Советскому Союзу были друзья: с тем он служил, с тем он был знаком, с тем он играл. Вот вспоминаю сейчас: приезжает к нам как-то на гастроли в Житомир оперный театр из г. Грозного. Папа идёт на этот спектакль, и после спектакля всю группу валторнистов приглашает к нам домой, накрывает стол. Он любил единомышленников, особенно валторнистов. Потому что сам был валторнист. И сразу мир становится настолько тесен, что почти все валторнисты Союза узнают друг друга. Этот знает того, тот знает другого… Весь валторновый мир Союза смыкается в нашей квартире.

А.Л.-Душа нараспашку у него?

Б.Т.-Да, душа нараспашку была. Мой отец, Роман Иосифович, очень любил Одессу, потому что там жил его бывший дирижёр Беседин. Папа же из детдома. Беседин взял его из детдома воспитанником военного оркестра и стал для него фактически отцом. Папа с ним переписывался, очень часто приезжал к нему в гости в Одессу, когда Беседин был уже стареньким. Об этом я тоже писал.

Как-то отец говорит: : «У меня есть знакомый фаготист в Одессе, Саша Орлов. Работает в отличном военном оркестре у дирижера Александра Салика, которого я знал по Прикарпатскому военному округу. В маленьком западном городке Коломыя Салик сделал прекрасный оркестр и занял 1 место на окружном конкурсе, обошел оркестры Львова, Житомира и Черновцов. Всех «на уши поставил». Ты должен поехать в Одессу и познакомиться с ним». В то время я заочно занимался в Свердловской (Уральской) консерватории имени М.П. Мусоргского. Хотя те 2 года, что я прозанимался в Свердловске – это светлые для меня годы, светлые люди, самые прекрасные воспоминания о городе, о его консерватории, о её коллективе, но…

ОДЕССА, МОРЕ, ОРКЕСТР

Я послушал отца и поехал в Одессу. В 7 часов утра я прибыл в Одессу на автобусе «Житомир – Одесса». Встречает меня Саша Орлов. Я только вышел из автобуса, только начал дышать морским одесским воздухом – и, мне кажется, я уже влюбился в этот город, ещё не видев его.

Саша привёл меня в оркестр, познакомил с дирижёром Александром Яковлевичем – и между нами пробежала какая-то искра. Потом мы признавались в этом друг другу. И я 6 лет был с этим удивительным человеком. Он собрал коллектив уникальных музыкантов, которому были по плечу произведения любого, в том числе и симфонического, масштаба. Я перевёлся в Одесскую консерваторию и работал, где только мог, потому что работа в оркестре мало оплачивалась. Работал и в симфоническом, и в духовом оркестрах, играл танцы и свадьбы. Мне было хорошо в этом оркестре и в творческом плане, и в материальном. Салик «дал» мне квартиру. К сожалению, через 6 лет он пошёл на повышение и уехал в Польшу.

ЖИТОМИР. БОРИС ТУРЧИНСКИЙ - ДИРИЖЁР

В 1979 году меня пригласили руководить Житомирским духовым оркестром. Это были интересные годы. В оркестре работали, в основном, опытные музыканты. Множество концертов и выступлений на практике помогали мне осваивать технику дирижирования. Я «набил руку» в дирижировании, этому я, конечно, рад. Но оркестр плохо финансировался, потом (в 1982 году) его расформировали. Меня вызвали в Отдел культуры и предложили оставить оркестр… из 12 человек после 33-х. Что это за городской духовой оркестр? В похоронном оркестре и то больше музыкантов. Я, конечно, отказался.

А.Л. - Да, жалко. Город остался без духового оркестра.

«ПЕРЕХОДНЫЕ ГОДЫ»

Б.Т. - Годы до Ровенского института культуры вспоминаются мне как «переходные». Я работал в музыкальной школе, занимался самодеятельными духовыми оркестрами. Один из коллективов, народный духовой оркестр обьединения "Химволокно" на конкурсе духовых оркестров области в 1985 году занял 1 место.

Хотя работать мне было легко, но после калейдоскопа Одесской культурной жизни, жизнь в Житомире показалась мне совсем неинтересной и серой. Да простят меня житомиряне. Я люблю этот город, я в нем родился и рос. Он мне родной.

РОВНО. ИНСТИТУТ КУЛЬТУРЫ

Расскажу про Ровно. В 1986 году я прошёл по конкурсу на должность преподавателя кафедры духовых инструментов Ровенского института культуры – и 4 года были для меня счастливыми. Особенно первые два. Я работал с замечательным человеком, зав. кафедрой, Вячеславом Николаевичем Старченко, я написал о нём очерк «И всё-таки марши». Прекрасный дирижёр, он, как и я, окончил Житомирское музыкальное училище, Одесскую консерваторию. Но на 10 лет раньше меня. У нас был один и тот же круг знакомых. Мне работалось очень хорошо. И коллектив преподавателей был хороший, и студенты замечательные, я до сих пор с ними переписываюсь. Когда я приезжаю в Ровно, меня там очень тепло встречают.

Дальше – я в государстве Израиль. Про мою работу здесь я уже рассказывал.

5 – ЧИСЛО ЖУРНАЛИСТОВ И ПИСАТЕЛЕЙ

А.Л.- Борис, Вы вдруг в 2007 году впервые задумались о том, чтобы начать писать, стать музыкальным журналистом. Если верить нумерологии, это можно объяснить значительным количеством цифры «5» в вашей дате рождения (две «пятёрки») – 25.09.1952. «5» считается числом журналистов, писателей. То есть судьба такая – писатель. А если сложить цифры того места, где Вы сейчас живёте, то тоже получится «5». Я, конечно, не очень серьёзно об этом говорю. Но хочется узнать: что вдруг подтолкнуло Вас начать писать?

Б.Т.- Я боюсь этого слова, журналист. Оно звучит для меня слишком громко и как бы обязывает к чему-то. Я люблю писать очерки. Это правда. Да, мои очерки печатают в трёх солидных музыкальных журналах. Но… это лишь одно из моих увлечений, хобби. Я бы назвал себя, наверное, музыкальным публицистом.

Я во всех своих разговорах, беседах и рассказах говорю, что начал писать в 2007 году. А вот когда я получил от тебя этот вопрос, я начал размышлять и вспомнил, что это было намного раньше – в 1966-1968 годы, когда я был воспитанником военного оркестра в Вильнюсе (Литва) у Манжуха Иосифа Моисеевича, заслуженного артиста Литвы. (Мудрейший человек, я о нём много вспоминаю, много пишу, о нём есть отдельный рассказ «Дело его жизни», ему скоро 90 лет, этим летом (2014) я его навестил в Вашингтоне.)

Мы много концертировали, у нас был духовой оркестр, лучший в округе. Кроме этого оркестра, был ещё оркестр русских народных инструментов. То есть каждый духовик ещё владел каким-нибудь народным инструментом: кто-то играл на жалейке, кто-то на домре, кто-то на баяне. Я играл на балалайке-секунде. У нас был композитор Коля Бойко, который писал произведения и обработки для этого оркестра. Сам Манжух тоже писал обработки. Вся «самодеятельность» была основана на оркестре народных инструментов, плюс певцы, плюс хор. Недаром позднее Манжух стал начальником ансамбля песни и пляски военного округа в Хабаровске.

А.Л. - Ничего себе. Это на скольких же инструментах Вы умеете играть? Кларнет, балалайка, фортепиано, саксофон...

КОНФЕРАНСЬЕ

Б.Т. - Да. Я впервые сейчас расскажу про свою роль конферансье. Когда Манжух узнал, что я снимался в фильме «Рыжик», он сказал: «Тебя надо как-то по-другому использовать». Кроме того, что я играл на балалайке-секунде на концертах, я стал ещё объявлять программу. Концертов было очень много по всей Литве.

А.Л.-Вам было тогда 14-15 лет?

Б.Т.-Да, мне уже 14 или 15 лет,но я по-прежнему маленький, еще не начал расти, мальчик в военной форме, в сапогах выходит и говорит: «Добрый вечер, дорогие друзья…», потом повторяю это на литовском, дальше – продолжаю на русском: «У вас в гостях ансамбль песни и пляски вильнюсского военного гарнизона, дирижёр – заслуженный артист и т.д.» и объявляю программу. Причём, пока закрывается-открывается занавес, я должен был рассказать пару басен. Я рассказывал басни, какие-то пародии. У меня хорошо это обычно получалось.

А.Л. - Артист - это артист. Талант не спрячешь.

ТИШИНА В ЗАЛЕ

Б.Т. - Но… были и курьёзы. Как сейчас помню, выступали мы в Вильнюсе в пед. институте. Зал громадный. Открывается занавес. Вижу в зале много-много девушек. Я рассказал первую басню. Потом Манжух мне за сценой шепчет: «У нас ещё ничего не готово, выручай, рассказывай что-нибудь дальше». То есть за сценой номер ещё не готов. И я стал рассказывать совсем свежую басню, которую выучил только вчера. Посередине я её забыл и не мог никак вспомнить. Наступила тишина. Я смотрел на девушек в зале, а девушки – на меня. Они начали смеяться по-доброму, никто не свистел, тухлые яйца не летели в маленького артиста. Но было смешно – растерялся мальчик, забыл. Я не закончил басню, взял листочек с программой и бодро объявил следующий номер. Это один из курьёзов. А вообще у меня всё проходило хорошо. Даже на каком-то из концертов в конце вызвали Манжуха и меня с ним на сцену и наградили красивыми лентами с надписью, у литовцев это принято. Эта лента хранилась у меня много лет, но, к сожалению, потерялась.

НАЧИНАЮЩИЙ ПИСАТЕЛЬ

Как-то Манжух мне говорит: «Борис, а возьми и напиши что-то в нашу Газету в Риге». Почему газета в Риге – в этом городе был штаб округа. Как в любом округе, там была Газета. Если меня не подводит память, она называлась «За Родину». Я спрашиваю: «О чём писать?» Он отвечает: «Ну, напиши, что вчера наш оркестр, наш ансамбль, дирижёр такой-то, солисты такие-то, выступили там-то, там-то. Публика неистовствовала». Про «неистовство» публики он, конечно же, шутил. (Манжух был человеком с юмором). А про всё остальное говорил вполне серьёзно.

И Я НАПИСАЛ!

И МЕНЯ НАПЕЧАТАЛИ!

И я получил «два-сорок», гонорар!

Я увидел свою фамилию в этой газете, а газета распространялась по всем воинским частям округа! И я стал этим очень гордиться.

С тех пор я начал «пописывать» именно в эту газету статьи такого маленького формата. Вот об этом я никому не рассказывал, ты первая.

КАК ОТЕЦ

А.Л.- Вы сами, наверное, забыли?

Б.Т.- Почему я вдруг это вспомнил? Это удивительный момент. У меня осталось очень мало документов от папы. И недавно «нечаянно» я нашёл такие же маленькие его статейки. Он тоже писал в какую-то окружную газету! Это было после войны. Они подписаны: Красноармеец Роман Турчинский. Это согрело мне душу, я вспомнил, что сам я подписывался: Гвардии воспитанник Борис Турчинский (часть у нас была гвардейская).

ОТЧЁТЫ ЖЮРИ

- Как я начал писать уже во взрослой жизни? После юношеских маленьких статеек я надолго забыл об этом. Но вот в 1979 – 1982 годах, когда я был дирижёром Житомирского духового оркестра, меня часто приглашали в жюри областных и республиканских конкурсов духовой музыки. Ко всему я еще был и председателем секции духовых инструментов житомирского отделения музыкального общества Украины. Ко мне на работу пришёл как-то журналист из газеты «Радяньска Житомирщина», отвечавший за колонку «культура». Он знал, что я часто в жюри, и попросил писать меня для газеты отчёты, мои пожелания для развития духовой музыки на житомирщине. Я сказал ему, что не знаю украинский настолько хорошо, чтобы писать на нём статьи. Но он просил об этом не беспокоиться, обещал, что сам будет переводить мои статьи с русского на украинский язык. И я стал писать уже совсем не маленькие статьи. В них были размышления о том, какую музыку лучше включать в конкурсы, о том, что нужно играть и музыку современных местных композиторов. Мною было написало тогда много статей, но все они были отчётного, документального плана. Это были статьи, не очерки.


МАГИЧЕСКИЕ ЦИФРЫ И ВАСИЛИЙ МАТВЕЙЧУК. РОЖДЕНИЕ ПРОЗЫ... НА БАЛКОНЕ

Дальнейшие мои воспоминания о публицистике - из 2007 года, всего 7 лет назад. Почему-то «семёрка» для меня - магическая цифра. Вот в Гон-Конге, где я был, гид рассказывал нам, что у них магической считается «восьмёрка». Все богатые люди там стараются приобрести дом с цифрой «8», квартиру с цифрой «8», машину с номерами из «восьмёрок» и т.д. Люди специально платят за «восьмёрку» деньги.

А.Л.- Конечно, в китайской нумерологии 8 – знак богатства и процветания, изобилия. Его начертание идентично знаку бесконечности.

Б.Т.- Вернусь к своей «семёрке», в 2007 год. Мой друг детства Василий Матвейчук, с ним мы закончили музыкальное училище, прекрасный музыкант и человек, пригласил меня в Москву. Сейчас он профессор Московского государственного университета культуры и искусств, кандидат искусствоведения.

Я был у него в гостях 10 дней в Москве на проспекте Вернадского, и все эти дни мы проговорили по вечерам и даже ночью. Как же давно мы не виделись? С 1973 года! Нам было, что вспомнить, и о чём поделиться друг с другом впервые. Столько воды утекло за это время!

Я могу уверенно сказать, что моя проза «родилась» у него на балконе в те 10 дней 2007 года. Ему, как зам. редактора научно-популярного журнала «Оркестр», пришла мысль, что я должен написать о ком-то из моих любимых учителей или друзей. Вася сказал: «А попробуй написать об этих людях, о которых ты так красноречиво рассказываешь, например, об Александре Салике».

Я вернулся в Израиль и стал думать: как можно написать о дорогом и близком тебе человеке, тем более я никогда не писал о людях, а только о событиях. Я должен написать тепло! Я сделал и выслал в Журнал 3 варианта статьи об Александре Салике. И – ответа нет. Потом я узнал, что все варианты были нехорошими. Я сел в 4-й раз и наконец написал то, про что в Журнале сказали: «Всё! Ты попал!» Трудно было «искать свой путь» в музыкальной публицистике, но я его нашёл! Я понял, в каком «ракурсе» я должен писать.

Так я стал собственным корреспондентом журнала «Оркестр» в Израиле. Для него я написал уже 30 очерков. Недавно в письме я напомнил Василию, что это он вдохновил меня начать писать. Василий ответил мне: «А я очень радуюсь, что моя рука в данном случае для тебя действительно оказалась легкой, и теперь горжусь этим. Не зря твою фамилию упоминали на вечере в честь юбилея 75-летия института военных дирижеров в 2011 году, как музыкального публициста, который вносит своим литературным творчеством большой вклад в дело сохранения традиций духовой музыки».

В 2015 году я приглашён журналом «Оркестр» и Московским государственным университетом культуры и искусств в качестве члена жюри конкурса молодых дирижеров имени В. Б. Дударовой. Вспоминаю часто с большой теплотой другой конкурс - в 2011 году, в Ялте - "Международный конкурс молодых исполнителей имени Василия Соколика "Фанфары Ялты, Юниор - 2011", где я был сопредседателем жюри.

СЛОВАМИ ДРУГА

Военный дирижер Борис Гофман:

«Наверное, именно Борису Турчинскому было суждено поведать музыкальному миру о людях, сделавших в прошлом и делающих сегодня много для этого вида искусства (духовая музыка – прим. А.Л.).

Он блестяще рассказывает музыкальному миру, что среди нас живут люди, сделавшие большой вклад в популяризацию и пропаганду духовой музыки.

Большой ему за это земной поклон».

ПОЖЕЛАНИЯ БОРИСА ТУРЧИНСКОГО

Борис – оптимист по жизни. Он умеет сделать хорошее настроение не только себе, но и окружающим его людям. «Как?» - спросите вы. Я отвечу: «Он говорит в нужном месте в нужное время нужные слова». Всё вот так просто и всё вот так сложно для тех, кто этого не умеет. Это одно из ценнейших человеческих качеств, конечно же, выражается не только в общении с людьми, но и в его преподавательской деятельности, и в его игре на кларнете, и в жизнеутверждающем тоне его публикаций.

А.Л.- Борис, пожалуйста, пожелайте читателям чего-нибудь хорошего, Вы это умеете, как никто другой. И пусть исполнятся все ваши пожелания.

Б.Т.- Я отвечу словами, которые уже написаны в моей первой книге очерков: «Кто бы ни встретился вам на жизненном пути, поблагодарите его за участие в вашей судьбе. Было ли это дружбой навсегда или всего лишь эпизодом». Вот и я благодарю всех своих друзей, учеников, учителей:

ВСЕМ ВАМ СПАСИБО, ВСЕМ УДАЧИ В ЖИЗНИ!

Интервью Анны Липниковой с Борисом Турчинским. Август 2014 года.

Ярославль - Тель-Авив

Метки:  

Маргарита Шапошникова: «Соединяя душу с инструментом.” Очерк Бориса Турчинского

Вторник, 12 Августа 2014 г. 06:48 + в цитатник
28588_103766923003855_2587949_n (283x398, 16Kb)
Ах, как пел саксофон!
Горн ему подпевал.
Это пел саксофон,
А, казалось, – вокал.
Словно голос живой
Он со мной говорил.
Нежным пеньем своим
В душах чудо творил.

Алла Иоффе




Маргарита Шапошникова: «Соединяя душу с инструментом”

Очерк Бориса Турчинского

Маргарита Константиновна Шапошникова, российская кларнетистка и саксофонистка, народная артистка Российской Федерации (2005), профессор Российской академии музыки имени Гнесиных. Родилась в Саратове в 1940 году. Училась по классу кларнета в саратовском музыкальном училище (окончила в 1959 году, класс преподавателя А.Урусова), затем ― в ГМПИ имени Гнесиных у А.Л.Штарка и И.П.Мозговенко (окончила в 1964 году), совершенствовалась в ассистентуре-стажировке у Б.А.Дикова.
В 1962 и 1963 годах Шапошникова завоевала вторые премии на Международном конкурсе в Хельсинки и Всесоюзном конкурсе в Ленинграде.
С середины 1960-х годов самостоятельно начала осваивать исполнение на саксофоне, в начале 1970-х прошли первые её сольные выступления. По инициативе Маргариты Шапошниковой в 1973 году класс саксофона был открыт в ГМПИ имени Гнесиных, где она долго и много преподавала. Среди её учеников ― лауреаты российских и мировых конкурсов. В репертуаре Шапошниковой ― классические произведения для саксофона и многочисленные сочинения, посвящённые ей современными авторами.
Сегодня Маргарита Константиновна уже не выступает, как прежде, но преподает, даёт мастер классы, участвует в жюри международных конкурсов, представляет там своих учеников.



Покоряя музыкальный мир

Мне давно хотелось написать об этой необыкновенной, удивительной женщине. Почему? Потому что она не исполнитель, а исполнительница – женщина, сумевшая так хорошо понять мужской инструмент саксофон. И она его не просто хорошо поняла, она сумела довести свою игру на саксофоне до совершенства, стала звездой исполнения на этом инструменте, покорила музыкальный мир…
И еще потому хотелось мне написать об этом человеке, что сложным оказался путь Маргариты Шапошниковой в искусстве.
Всё началось с малого, с простого увлечения, что переросло в большую любовь к изящному инструменту. Понять его было непросто, это потребовало напряжения всех жизненных и творческих сил.
Её окружало немало коллег, которые мало верили в необыкновенные и безграничные возможности саксофона. Получилось так, что едва ли не единственными, кому она благодарна в жизни за веру в нее и поддержку – это ее педагоги.
Отец Маргариты Шапошниковой был валторнист, как и мой отец, еще и поэтому я понимаю ее, как продолжателя музыкальной династии. Она родилась в 1940-м, а в 41-м году её отец погиб в первом же бою на фронте.
Детство было трудным, как и детство многих детей того времени. В конце войны ее мать по зову партии поехала работать в Крым. Она была агрономом по специальности. Милитина Петровна, звали маму.
Маленькая Рита жила в доме тети, женщины, оказавшей влияние на музыкальные интересы Риты. Это рассказала мне Маргарита Шапошникова, когда я задал ей свой первый вопрос о людях, оказавших влияние на главный выбор ее жизни.
У тёти был прекрасный голос, она самостоятельно научилась играть на фортепиано и неплохо играла. А это говорит о таланте к музыке, такие люди притягивают, у них всегда есть, чему поучиться! Кроме того, была веселым, добрым человеком с неуемной фантазией. Рита ее боготворила.
Вернувшись в родной Саратов, Рита заявила, что хочет обучаться музыке. И вот она в детской музыкальной школе. Директор школы, вспоминает Маргарита Шапошникова в нашей с ней беседе, был чуткий и теплый человек. Он при знакомстве повел ее в комнату, где было много музыкальных инструментов. Некоторые из них Рита видела впервые. Она выбирает кларнет.
И это был ее выбор, о котором она никогда не пожалела.
Дома условий для занятий не было, и она целыми днями пропадала в музыкальной школе, что стала ей теперь родным домом.
Первый ее преподаватель – П.С.Евдокимов, солист саратовского симфонического оркестра. Она отзывается о нем с большой благодарностью и теплотой. В то время на духовых инструментах занималось очень много девочек, в основном, на флейте, и это кому-то казалось смешным.
Маргарита Константиновна рассказывает, что над ней смеялись даже, но педагог сумел вселить в неё уверенность. За два года (училась с 1953 по 1955-й) она заканчивает музыкальную школу с отличием.
А ведь в музыкальное училище её взяли не без труда, и не потому, что она не соответствовала уровню, скорее, наоборот – соответствовала великолепно. Все из-за того, что она девочка.
Ее педагогом в училище был А.А.Урусов, солист оркестра саратовского театра оперы и балета. Как говорит сама Шапошникова, он научил ее главному – соединять душу с музыкальным инструментом.


Среди лучших – самая маленькая!

Далее был государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных, где она занималась у известного кларнетиста А.А.Штарка, (1959-1964 гг.), солиста Государственного симфонического оркестра Союза СССР, а затем в аспирантуре у И.П.Мозговенко (1964-1967).
В 1963 году на Всесоюзном конкурсе духовиков Маргарита Шапошникова занимает второе место, а была она самой маленькой по возрасту, самой юной! И единственная девочка среди всех. Она оказалась среди победителей, впоследствии – лучших кларнетистов Союза, таких, как В.Соколов, Л.Михайлов, В.Безрученко, Р.Багдасарян.
В 1962 году также участвовала в международном конкурсе в Хельсинки и завоевала второе место. Получила грамоту министерства культуры Российской Федерации и министерства культуры СССР.
Первая творческая работа Маргариты Константиновны – это государственный духовой оркестр РСФСР под управлением И.В.Петрова. Оркестр состоял из высокопрофессиональных музыкантов.
Я расспрашиваю нашу героиню о ее дальнейшем творческом пути, и она рассказывает мне, что с 1967 года стала преподавать в музыкальном училище имени Гнесиных игру на саксофоне. Это было событие! И оно стало поворотным в ее карьере.


В старых ритмах и в эпистолярном жанре

Кое-что знаковое из нашей переписки…
«Уважаемая Маргарита Константиновна! Лет десять назад очень хорошее интервью с вами сделал Николай Волков, которого я хорошо знал по одесской консерватории, мы с ним вместе учились у одного профессора – Калио Эвальдовича Мюльберга. Интервью давнее, но оно до сих пор не утратило актуальности: очень важны вопросы, которые задает вам Волков, и ваши ответы – необыкновенно полны, содержательны. Я бы советовал обязательно прочесть это интервью всем музыкантам-саксофонистам и вообще, всем музыкантам, особенно молодым. Для этого я разыскал то интервью и приспособил для данного очерка, привожу его ниже практически полностью. Оно несколько длинное, но того стоит – очень интересное, полезное!».
«И еще, уважаемая Маргарита Константиновна, - писал я ей в апреле 2014 года, - знаю, что не так давно вы побывали в городе Ровно, с которым меня лично очень многое связывает в моей музыкальной судьбе. Прочитал о вашей неожиданной поездке в этот город удивительно трогательную статью, которую мне выслали мои ровенские друзья и коллеги. Их осталось немало, ведь в 1986-90-м годах я преподавал в ровенском государственном институте культуры, и многие фамилии в очерке о вас мне очень хорошо знакомы. С кем-то из этих людей я дружил: Самусенко, Бабич, Старченко. Ростислав Зайцев - ныне педагог института имени Глиэра в Киеве. Михаил Мымрик – педагог киевской консерватории. А кого-то я знал по культурной жизни города. Мария Бабич и ее дочка Ирочка – ваши друзья из Ровно – также и мне близкие люди. Поэтому я с особым чувством воспринял историю вашего пребывания на лечении и чудесного выздоровления в нашем добром Ровно. Она меня растрогала до слез... Я рекомендую всем прочесть этот очерк, он повествует о человеческих отношениях высшей пробы! Поэтому также привожу его ниже».
Однако, пока – вновь о саксофоне.


Старый-новый инструмент

Я попросил Маргариту Константиновну рассказать, чем и почему так увлек ее саксофон, чем он оказался для нее интереснее флейты. И вообще – побольше о саксофоне, ведь даже мы, музыканты-профессионалы, не все знаем о нем…
Долгое время игра на саксофоне оставалась привилегией джазовой музыки. Саксофоны звучали везде, где была веселая, развлекательная музыка. Неприятие главными идеологами культуры джазовой музыки неблагоприятно отразилось на судьбе саксофона в нашей стране. Он рассматривался многими как инструмент юмористического толка.
Еще, будучи студенткой, в музыкальном училище, Маргарита начала играть на саксофоне в различных эстрадных коллективах. Приступив к преподаванию этого инструмента, она поняла, что саксофон имеет прекрасные возможности и должен занять достойное место на академической эстраде, наряду с другими духовыми инструментами. Отсюда началась большая и кропотливая работа по созданию учебного материала, по организации методики обучения на саксофоне.
«С чего вы начали?», - спрашиваю я Маргариту Константиновну.

-Решила организовать вечер саксофоновой музыки в институте Гнесиных, где уже начала преподавать.

Это был концерт с приглашением администрации института,
студентов и преподавателей, а также, что важно, композиторов!
В концерте участвовала сама Мария Шапошникова и ее первые ученики:
Ю.Воронцов, А.Осейчук, В.Васильев. Успех был ошеломляющий! После него виднейшие композиторы повернулись лицом к этому старому-новому инструменту.
Михаил Готлиб написал сонату для арфы и саксофона, затем он переделал это произведение. Появился «Концерт для саксофона».
К слову, получилось чудесное произведение, которое сегодня входит в репертуар многих саксофонистов.
Впоследствии композитор посвятил Марии Шапошниковой ещё два произведения.
Но возвратимся в зал института имени Гнесиных, где прошел первый концерт саксофоновой музыки. Он имел, как уже сказано, большой успех, и в самом институте начало формироваться новое отношение к саксофону. Был продемонстрирован большой потенциал саксофона, разнообразие образно-эмоциональной сферы чувств. Это убедило присутствующих на вечере композиторов и слушателей в перспективности инструмента.
Большую инициативу в открытии класса саксофона в институте проявил заведующий кафедрой духовых инструментов профессор И.Ф.Пушечников.
1973 год знаменуется открытием класса саксофона в институте, а далее, как грибы, после дождя, подобные классы стали возникать во всех учебных музыкальных заведениях страны.
Большую методическую помощь оказал французский саксофонист Жан-Мари Лондейкс, профессор консерватории в городе Бордо, автор книги «125 лет музыки для саксофона».
В начале 70-х его пригласил на гастроли в СССР сам Дмитрий Кабалевский. Замечательные концерты Лондейкса подтолкнули министерство культуры к решению об организации в высших и средних музыкальных учебных заведениях классов саксофона.


Королева саксофона

Одно из главных достоинств музыканта Шапошниковой в том, что она не просто большой пропагандист своего любимого инструмента, его богатейшего мирового репертуара для академического саксофона. Она – концертирующая саксофонистка, и вывела саксофон на путь классической и современной музыки академических форм. Исполнительский талант, виртуозная техника и артистизм были по достоинству оценены отечественной и зарубежной прессой: «Королева саксофона… звезда, обладающая ослепительной техникой… необычайный феномен, приводящий в восторг публику» - так говорили и писали об этой замечательной артистке.
Маргарита Шапошникова много гастролировала по России и за рубежом. Ею сыграно более тысячи сольных концертов, в которых прозвучала музыка разных стран, эпох и стилей. В ее репертуаре более двадцати концертных программ, таких, как: «Саксофон в современном мире», «Вечер французской музыки», «Руссиана», «Здравствуйте, господин Сакс!», другие. Она принимала участие в концертах Всероссийского дома композиторов, Всероссийского музыкального общества, Международного фонда В.Спивакова, в программе «Новые имена» Российского фонда культуры.
Выступила с сольными программами в концертных абонементах «Звучит саксофон», организовала молодежный «Клуб саксофонистов», «Большой ансамбль саксофонистов», ставший лауреатом московского фестиваля искусств «Фестос». Подготовила ряд российских конкурсов саксофонистов, работала на этих конкурсах в качестве председателя и члена жюри, возобновила деятельность «Московского квартета саксофонов», совмещая руководство с игрой на инструменте.
Помимо сольных концертов, солировала с оркестрами под управлением известных дирижеров С.Сондецкиса, Г.Проваторова, В.Синайского, В.Чернушенко, Ф.Мансурова, Н.Некрасова и других, солировала в симфоническом оркестре Мариинского театра под управлением В.Гергиева.
Зарубежные выступления Шапошниковой проходили во Франции, Японии, Германии, в прибалтийских государствах, в Украине, Югославии, Финляндии, Италии. Участвовала в международных фестивалях в Москве, Тольятти, Берлине, Эдинбурге.


Создатель собственной исполнительской школы

М.Шапошникова – создатель собственной исполнительской школы. Среди ее учеников более 30 лауреатов международных, всесоюзных и всероссийских конкурсов, заслуженные артисты России, профессоры и доценты российских вузов: А.Осейчук, Ю.Воронцов, А.Волков, С.Резанцев, В.Вальс.
Ею записано множество пластинок и компакт-дисков, подготовлены радиопередачи, выпущен фильм «Голос саксофона» (студия «Ковчег», ТПО «Экран»). Она – автор и составитель учебных пособий, нотных изданий (более 20 работ).
М.Шапошникова является инициатором создания сольного и ансамблевого концертного репертуара для саксофона в России с 60-х годов. Она – автор многочисленных транскрипций, при работе над которыми она сотрудничала с Д.Шостаковичем, А.Хачатуряном, Т.Хренниковым, А.Эшпаем. Является исполнителем премьер многих сочинений: А.Шнитке, Э.Денисов, С.Павленко, В.Якимовский. Многие композиторы посвятили ей свои сочинения: М.Раухвергер, М.Гагнидзе, М.Готлиб, Г.Калинкович и другие.
За яркую исполнительскую индивидуальность, пропаганду игры на саксофоне, а также за инициативу по организации академического образования на этом инструменте в России, М.Шапошниковой неоднократно были вручены дарственные саксофоны фирмы «Selmer». Ее имя внесено в отечественное библиографическое издание «Исполнители на духовых инструментах», а также в международный словарь «Кто есть кто?» (Кембридж).


Волнующая, вдохновенная, экстравагантная

Интересны отзывы прессы о Маргарите Шапошниковой.
«Маргарита Шапошникова обладает ослепительной техникой…».
«Продолжая традиции классического саксофона, русская саксофонистка М.Шапошникова явилась совершенно необычным феноменом, который привел в восторг публику…».
«…Волнующая, вдохновенная и даже экстравагантная игра советской саксофонистки порой поражала…».
«…Эта звезда, имя которой уже нет необходимости называть…».
«Маргарита Шапошникова, обладающая несомненным талантом и яркой индивидуальностью, сумела успешно пробить путь в мужском царстве…».
«В ее исполнении фразировка и изящество, импровизация и воображение, вибрирующие и хлесткие звучания, сливались друг с другом, создавая музыкальный спектакль».
«…Венцом концерта стало выступление самого мастера – профессора Маргариты, исполнявшей пьесу бельгийского композитора А.Тиссена «Обезьяний питомник». М.Шапошникова своей артистичностью и мастерством, огненным темпераментом и удивительным умением контактировать со слушателем, вызвала восторг аудитории».
«Сегодня М.Шапошникова – признанная и заслуженная исполнительница, и педагог… Она одна из первых разрушила предрассудки о саксофоне как об исключительно мужском инструменте… Саксофон определил всю ее жизнь, а также жизнь русской школы саксофона, основательницей которой она стала».
«Саксофон в ее руках поет, плачет, смеется, рассказывает о страсти, страданиях, живописует мелодией такое состояние души, что словами и не передать».
«Яркое участие в концерте солистки М.Шапошниковой, исполнившей концерт-каприччио на тему Паганини Г.Калинковича для саксофона-альта. Она удивила талантливой интерпретацией, виртуозной техникой, волевым темпераментом, тонким музицированием».


Покоряя публику одухотворенностью

«…Она покоряет публику одухотворенностью, яркой эмоциональностью, темпераментом, высокой культурой исполнения и чарующим звуком. Звучание саксофона Шапошниковой можно сравнить, пожалуй, с выразительностью человеческого голоса», - так писала восторженная пресса.
Заслуженный успех. От него не наступит головокружение и не придет успокоение. Он выстрадан и завоеван, он нужен, как дополнительное «горючее» для движения вперед, как оружие для осуществления творческих замыслов. И потому самое время ему быть, когда еще много сил, когда дорога жизни еще уходит вдаль...
Молодая, энергичная, сильная и эмоциональная. Такова Маргарита Шапошникова в момент широкого признания ее как исполнительницы классической и современной музыки на саксофоне. Кажется, болезни – не про таких. Но болезнь придет и не спросит… Был и такой, трудный период в жизни этого человека. На помощь пришли друзья, и недуг отступил.
А пока – сверкает и струится в её руках золотистый саксофон... Этот инструмент – одна из последних наград, полученных Маргаритой Шапошниковой. Это свое лучшее создание знаменитая французская фирма «Selmer» вручила виртуозной исполнительнице в знак признания ее мастерства и заслуг в развитии игры на саксофоне. Он был преподнесен саксофонистке перед поездкой на международный конгресс саксофонистов в Нюрнберге. Каждые два года собираются композиторы, исполнители, критики из многих стран мира, чтобы обсудить различные вопросы развития саксофонной музыки и исполнительского мастерства. Каждый день работы конгресса в многочисленных залах города проходят концерты саксофонистов.
В 1982 году Маргарита Шапошникова была признана «звездой» среди пятисот участников многодневного парада саксофонов.


Саксофон, идущий от губ к рукам

…Саксофон, идущий от губ к рукам исполнителя, жил вдыхаемой в него жизнью, вдыхаемой музыкантом, с такой свободной любовью и самоотдачей, что оба они на какой-то момент кажутся осиротевшими, когда игра кончается, и Маргарита Шапошникова отстраняет от себя инструмент.
Конечно, слияние инструмента и исполнителя – характерный признак большого мастерства. Но в игре Маргариты Шапошниковой оно было по-особенному завораживающе ощутимо. Такой высокий уровень игры ценен еще и потому, что достигнут именно на саксофоне. Этот инструмент появился сравнительно не так давно. Он не имеет, как многие другие музыкальные инструменты, многовековой школы игры и не прошел достаточно долгого пути развития и усовершенствования. Для исполнения академической музыки он используется редко.
«У нас долгое время применение саксофона было ограничено эстрадной музыкой и джазом. Маргарита Шапошникова – инициатор и пропагандист использования саксофона в «серьезной» музыке», - говорил Георгий Гаранян, замечательный советский музыкант, бывший в свое время одним из ведущих саксофонистов Советского Союза. «Исполнительское мастерство Шапошниковой служит образцом игры на саксофоне и у нас, и за рубежом. У нее есть и совершенство техники, и чистота интонаций, эмоциональность, эрудиция. К тому же, – красота, обаяние и женственность. Такое сочетание особенно приятно. Когда я слушаю её, то удивляюсь, откуда у женщины берется такая хватка! Саксофон – трудный, «норовистый» инструмент, технически не очень совершенный. Но в её руках он податлив, эластичен, качествен. Могу еще добавить, что многие мужчины-саксофонисты завидуют, как эта женщина владеет инструментом», - возносит хвалу саксофону и его царице – Шапошниковой прославленный маэстро.


Ей, единственной женщине-саксофонистке…

Как уже сказано, для Маргариты Шапошниковой композиторы специально пишут саксофонную музыку. Ей, единственной женщине-саксофонистке, предоставляются сольные концерты, ей первой удалось начать профессиональное обучение на этом инструменте в музыкальных учебных заведениях. А ведь саксофон Маргарита в юности осваивала самостоятельно, без всяких учителей. Не было тогда рядом даже профессиональных саксофонистов, которые могли бы ей открыть секреты мастерства. А вот произведения, специально написанные и посвящённые Маргарите Шапошниковой:
Готлиб Михаил – Концерт для саксофона альта с духовым оркестром (имеются авторские версии с симфоническим клавиром), первоначально был написан как соната для саксофона альта и арфы.
Гагнидзе Мираб – Концерт для двух саксофонов (сопрано, альт) с симфоническим оркестром. Концерт для саксофона тенора с симфоническим оркестром. «Блэйк», пьеса для саксофона альта и фортепино. Квартет саксофонов. Квартет для четырёх саксофонов баритонов и чтеца. Пьеса для саксофона альта соло.
Раухвергер Михаил – Концерт для саксофона тенора и симфонического оркестра. Квартет саксофонов. Семь пьес для саксофона альта и фортепиано. 24 тональных этюда.
Присс Лев- Концерт для саксофона альта и симфонического оркестра и много других произведений.


Сакс-палитра: от веселья до тоски

В музыкальной школе и в училище города Саратова Маргарита Шапошникова занималась по классу кларнета, и это, конечно, помогло ей. Но знакомство с игрой на саксофоне шло у нее по книгам и пластинкам с записями известных музыкантов.
Постепенно открывались удивительные возможности саксофона. Он мог передать любые интонации, любое состояние – от безудержного веселья до самой глубокой тоски. Казалось, саксофон может все, надо только знать, как дать ему это выразить. И Маргарита Шапошникова поставила себе целью доказать, что саксофон имеет все основания стать в один ряд с ведущими музыкальными инструментами не только в джазе, но и в академической музыке. Однако, в институте имени Гнесиных она продолжала заниматься по классу кларнета. Нужны были годы настойчивой, неутомимой деятельности, чтобы ее цель была достигнута и мечта начала осуществляться.
И вот в 1967 году саксофон введен, как самостоятельная дисциплина, в училище имени Гнесиных. Обучение ведет Маргарита Константиновна Шапошникова. Затем открылся класс саксофона в гнесинском институте, а в 1983 году – в специальной музыкальной школе. Учебные заведения имени Гнесиных стали первыми и ведущими в обучении игре на саксофоне в России.


Выразиться в звуках музыки

Обычно я сам по традиции беру интервью прямо у своих героев. Но в случае с Маргаритой Шапошниковой коллеги из пишущей братии меня немного опередили… Лет на двадцать--тридцать. Ведь быть не может, чтобы не расспросили в свое время такую звезду, к которой в музыкальном мире столь велик интерес. Это делали многие журналисты, в разных городах и странах, в разные десятилетия. Вот, например, выдержка из зарисовки с элементами интервью журналистки Марии Богдановой, написанной еще в 80-е годы. Это было так давно и принадлежит уже антологии музыки, тем и интересно сегодня. Это принадлежит истории и не должно быть потеряно. Поэтому и привожу небольшой фрагмент этой найденной и бережно сохраненной зарисовки.

…Раннее утро. Из-за двери класса № 79, в котором ведет занятия Маргарита Константиновна, льется известная мелодия из балета Хренникова «Любовью за любовь». До чего непривычно, но, в то же время, – обаятельно, изысканно и как-то особенно театрально это звучит на саксофоне!
Дождавшись конца урока, я вошла в класс. У окна отдыхал, промокая лоб платком, Игорь Федотов. Шла подготовка к его аспирантскому концерту. В программе – переложения для саксофона произведений Баха, Хренникова и оригинальная саксофонная музыка Хиндемита.
Репетиция возобновляется. Все удачи и неудачи в игре ученика отражаются на выразительном лице преподавателя. И ловишь себя на том, что смотришь не на того, кто играет, а на того, кто слушает.
«Будь самим собой, не старайся пересилить себя и не иди на предел звучания. Предел звука не есть мастерство. Тогда возникает жесткость, ощущение принужденности. Ты заставляешь играть инструмент, а не он у тебя играет. И еще – смена дыхания... Владей струей воздуха», - подсказывает Маргарита Константиновна.
И снова звучит саксофон. Маргарита Шапошникова вживается в заботы своего ученика, стараясь понять его и помочь ему выразиться в звуках музыки.
Игорь выходит после занятий, как после трудной спортивной тренировки.

-Вы закончили училище по классу кларнета. Почему же в институт пошли по специальности «саксофон»?

-Этот инструмент у нас еще мало освоен. Он очень многогранен, а тембр его многолик и сложен, это, по-моему, единственный инструмент, звук которого до сих пор не смогли воспроизвести на синтезаторе. Теперь для саксофона у нас в стране открывается большое будущее. И ведущую роль сыграла в этом, конечно, такой необыкновенный мастер, как Маргарита Константиновна. Вот почему я выбрал саксофон.
Среди учеников Маргариты Константиновны есть победители Всесоюзных и Всероссийских конкурсов. Один из них, Василий Касаткин, рассказывает.
«Маргарита Константиновна спасла меня как музыканта. Встречу с ней я считаю моей большой удачей в жизни. Дело в том, что меня исключали из училища как неперспективного. Учился я тогда на трубе, с губами стало плохо, может быть, переиграл. Стоим мы в коридоре с моим педагогом, обсуждаем это печальное событие, как вдруг появляется Маргарита Константиновна. И почему-то – наверное, судьба! – обращается к ней мой педагог и говорит: «Не знаю, что с ним делать! Может быть, вы его возьмете?». И Маргарита Константиновна взяла. За два года в ее классе я смог переквалифицироваться на саксофон».
…Занятия продолжаются. Один из студентов только что закончил играть «Концертино» Пикуля, произведение, которое композитор посвятил Маргарите Шапошниковой.
Вечером будет репетиция. Студенты и преподаватель – на равных, как участники ансамбля саксофонистов. Готовится первое концертное исполнение произведений саксофонной музыки, написанной советскими композиторами Сергеем Павленко, Николаем Кондорфом. Здесь, на репетиции, Маргарита Константиновна своим примером упорства, самокритичности и неутомимости будет продолжать учить своих питомцев.


Интересные вопросы, глубокие ответы

Многое из того, что писалось о музыке и музыкантах в 80-х – кажется нам таким наивным, трогательным, но сегодня всё равно читается с интересом. Почему?
Потому что так много изменилось в мире и в нашей жизни. Рухнули границы и занавесы, а вместе с ними и чьи-то жизненные приоритеты, идеалы, надежды, кто-то стал от этого жить лучше, кто-то хуже, а музыка осталась. Нельзя сказать, что и она всё та же, прежняя. Но она с нами, своими нотами, и старыми, и новыми.
«В нашей стране сейчас время перемен, время освобождения духа, свобода мысли, время поисков идеала», - писали журналисты в 80-е. Из нашего сегодня мы видим, что новых идеалов нередко так и не нашли, а от старых слишком поспешно отказались… Это коснулось всего, в том числе и музыки.
Молодежь всегда стремится к самовыражению, тянется к новому, необычному, потянулась она в числе первых к новому и тогда, в эпоху перемен 80-х годов. И многие из музыкальной молодежи потянулись к саксофону с его богатыми звуковыми красками, ведь он, как никакой другой инструмент, отвечает духу времени всегда. Маргарита Шапошникова делится: «Когда говоришь собеседнику, что ты профессор по классу саксофона, в ответ слышишь, что это самый любимый его инструмент!».
Начало подобного рода интереса к саксофону заложено еще в доперестроечные времена, в 70-х годах, когда в РАМ имени Гнесиных Шапошникова открыла класс саксофона. К настоящему времени воспитана целая плеяда замечательных саксофонистов. Сегодня, через десятилетия, самое время подвести итог и сравнить то, что говорилось о саксофоне 30-40 лет назад с нашим сегодняшним знанием о нем. Поэтому неслучайное интервью журналистки Марии Богдановой, говоря музыкальным языком – это как бы прелюдия к другому замечательному интервью – большому, великолепному, очень содержательному интервью с Маргаритой Шапошниковой. Я открыл его у своего товарища в музыке Николая Волкова. К сожалению, он уже не с нами…
Интервью давнее, можно сказать, забытое, ему уже едва ли не четверть века! Вот поэтому я и решил извлечь его из небытия и спасти от забвения. Конечно, далеко не только поэтому: очень интересны вопросы Николая Волкова. Глубоко и содержательно отвечает на них Маргарита Шапошникова. Мне бы хотелось, чтобы коллеги, в особенности молодые, это прочли, они многое для себя почерпнут! Интервью несколько длинное, но оно того стоит! Я привожу его почти полностью, и это не только дань большому и полезному труду, прочтя, вы это поймете.
Мы были знакомы с Николаем Волковым. Это один из известных учеников Калио Эвальдовича Мюльберга, у которого также учился и я в одесской консерватории. Правда, мы с Волковым несколько разминулись в годах нашей учебы…
Николай часто приезжал в Одессу, приходил в класс Калио Эвальдовича. Мне памятны встречи с ним и на двух юбилеях Мюльберга.
В 1978 и 1988 годах и он, и я, участвовали в концерте, как исполнители. Вот о второй нашей встрече я хотел бы немного рассказать, но вначале представлю этого человека: Волков Николай Васильевич, кларнетист. Годы жизни 1944 — 2009. Заслуженный работник культуры Российской Федерации, кандидат искусствоведения, доцент института Гнесиных.
Во время нашей творческой встречи с Волковым, я преподавал на кафедре духовых инструментов Ровенского государственного института культуры. Кроме дирижирования и кларнета, я еще преподавал классический саксофон. Для меня это было делом новым, ведь на саксофоне тогда только начинали обучать в музыкальных школах, училищах и высших учебных заведениях. Где и как найти репертуар? Его катастрофически не хватало. Николай мне много тогда помог. Некоторые ноты он мне прислал.
Выслал каталог нот для саксофона, который приобрел в известном музыкальном магазине на Неглинной в Москве (теперь он на Арбате).
Много мне рассказывал Николай о Маргарите Константиновне Шапошниковой – ведущем преподавателе саксофона, солирующей виртуозной исполнительнице, авторе многочисленных сборников, переложений для этого инструмента, преподавательнице института искусств Гнесиных. И сегодня, когда Николая Волкова уже нет с нами, а у меня в руках его бесценное интервью с Маргаритой Шапошниковой, мой долг и перед товарищем, и перед музыкой, опубликовать этот интересный литературный труд. Для удобства чтения я его несколько оформил и упорядочил, разбил на главки.
Когда я эту работу перечитываю, всегда нахожу для себя что-то новое, и у меня такое чувство, будто обладаю бесценной шкатулочкой, наполненной знанием и мыслью. Особая ценность интервью в том, что это разговор двух очень знающих, очень разбирающихся людей. Здесь ответы дополняют вопросы, а вопросы настраивают ответы на большую содержательность.


От саксофона люди ждут открытий

Н.В.: -Маргарита Константиновна, чем саксофон отличается именно по звучанию от других инструментов? Он что, лучше других передаёт мысли, эмоции и чувства человека?

М.Ш.: -Конечно! В его звуках наиболее полно отражаются наши эмоции. По сравнению с другими инструментами слушатель лучше воспринимает мысли через звучание саксофона. От саксофона люди ждут открытий, и он полностью оправдывает их ожидания.
Любой инструмент сам по себе ограничен по звуковым возможностям, а саксофон – безграничен. Он мощный, нежный, быстрый, ловкий, певучий – он такой разнообразный! На саксофоне можно играть и быстро как на флейте, и мощно, как на тромбоне и трубе, производить трели и щелчки птиц, стучать, играть аккордами, четвертьтонами, воспроизводить полифоническое звучание, отрывать сверхвысокий регистр звучания и тому подобное.
Саксофон имеет самый широкий динамический диапазон звучания. Пианиссимо, каким обладает саксофон, можно воспроизвести разве что на кларнете. Безгранично субтоновое звучание. Металлический корпус инструмента приближает саксофон к медным духовым. Смена мундштуков в сочетании с различными тростями позволяет разнообразить звук. Он и джазовый, и классический. Интерес к саксофону возрастает с каждым десятилетием! А саксофон в старинной музыке – это просто открытие!


Хамелеон-саксофон

Н.В.: -Мстислав Ростропович одушевлял виолончель, он считал ее продолжением себя, одухотворял её. Возможно ли подобное на саксофоне и, способен ли на такое одушевление сам по себе инструмент?

М.Ш.: -Саксофон способен «растворяться» в музыканте, приспосабливаться к любому исполнителю с его характером, вкусом, взглядами, эстетическими принципами. Этот инструмент обладает безграничными возможностями, ему доступны все жанры. Саксофон, как хамелеон, – может преображаться в различных красках, сочетаниях, выражать глубокие чувства – он отвечает потребностям и запросам каждого исполнителя.

-Молодежь при выборе инструмента чаще всего отдает предпочтение саксофону, почему?

-Потому, что саксофон отвечает духу времени, чаяниям молодежи, стремящейся к свободе в мыслях и поступках. С другой стороны саксофон наиболее человечен, он доступен в освоении. На начальном этапе обучения игре на саксофоне ученик чувствует себя достаточно комфортно. Большую роль играет красота внешнего вида. Кроме того, саксофон демократичный инструмент, участник классических и джазовых составов оркестра. Мы видим и слышим его в театрах и кинотеатрах, в ресторанах и на эстрадных площадках. На нем играют не только профессионалы, но и многие любители музыки. Практически не бывает такого, чтобы саксофонист в процессе обучения переходил на другой инструмент. А вот с других инструментов: с кларнета, с флейты, трубы, фортепиано, струнных, переходят на саксофон.
Чаще всего переучиваются музыканты с изломанной психикой, неуверенные в своих силах. Саксофон такому ученику поддается, позволяет ему почувствовать себя более уверенно. При хорошем педагоге и доступном репертуаре ученик из «гадкого утенка» превращается в прекрасного лебедя. Этому имеется масса примеров из моей и не только моей педагогической практики.

-Можно ли сказать, что появление саксофона обусловлено временем и развитием музыкального искусства?

-Музыкальные инструменты, такие как флейта Пана, свирели, рожки, гудки, дудки, с древних времён находили своё применение в различных бытовых условиях. Все они совершенствовались веками. А саксофон – детище цивилизованной культуры ХIХ века, имеет своего «родителя» – Адольфа Сакса, бельгийского музыкального мастера, музыканта. Когда возникает та или иная поставленная временем проблема, обязательно рождается человек, который способен решить и решает её.
Для эпохи романтизма характерно пристальное внимание к внутреннему миру человека с его чувствами, переживаниями, надеждами и ожиданиями. В этих условиях основная смысловая нагрузка ложится на тембр. Большое внимание уделяется поискам новых звуковых красок. Тембр становится важным средством музыкальной выразительности. Проблема тембрового разнообразия решалась введением в состав оркестров родственных инструментов: флейты-пикколо, английского рожка, кларнета-эс, бассетов различных строев, бас-кларнета, контр-фагота, труб разных строев. Руководители духовых оркестров Франции, насколько я знаю, искали инструмент, способный, объединить медную и деревянную группу инструментов, чтобы деревянная группа могла звучать плотнее, а медная – мягче. Адольф Сакс блестяще с этой проблемой справился. В результате, был изобретен саксофон и появились саксгорны.


«Испугались» этого инструмента

Н.В.: -Почему саксофон не вошел или не сразу вошел в состав симфонического оркестра?

М.Ш.: -Считается, что каждый человек имеет свои периоды жизни. По таким же законам формировался и оркестр. Что касается саксофона, то он сразу был принят в духовой оркестр, затем в симфонический. Его появление с воодушевлением приветствовали и применяли в своих произведениях Г.Берлиоз, другие передовые композиторы и музыкальные деятели. Давайте вспомним творчество М.Равеля. В его знаменитом «Болеро» саксофоны представлены двумя инструментами: сопранино и тенором, для которых написаны развернутые партии и замечательные соло. Я считаю, что это был крупный шаг к признанию саксофона в качестве постоянного члена симфонического оркестра.
По моему мнению, многие академические композиторы, вероятно, не зная возможностей саксофона, «испугались» этого инструмента. Руководитель лиги классических саксофонистов в Америке Элиза Боуэр-Холл заказала К.Дебюсси сочинение для саксофона. Композитор в письме композитору Анре Мессаже признавался, что «Рапсодию» для саксофона писал с большим трудом, так как не знал «повадок» этого инструмента. Развёрнутое соло саксофона в «Арлезианке» Ж.Бизе фактически является лейтмотивом трагического события в опере. В это же время наблюдается бурное развитие джаза, где саксофон заявил о себе, как ведущий инструмент.
Возникла естественная жанровая конкуренция. По моему мнению, широкое использование саксофона в джазе смутило многих классических композиторов, не позволило инструменту в полной мере закрепиться в составе симфонического оркестра. С другой стороны, композиторы, если и вводили саксофон в свои произведения, только как лирико-драматический инструмент. Когда я изучала партитуры симфонических произведений, у меня сложилось впечатление, что композиторы обращались к саксофону в том случае, когда исчерпывался весь арсенал оркестровки. Тогда вспоминали о саксофоне и писали интереснейшие и сложные соло. «Симфонические танцы» С.Рахманинова – одно из последних сочинений композитора. В синкопированных ритмах, выразительных гармониях произведения чувствуется влияние джаза. Русская тема звучит у саксофона, как воспоминание о России (произведение писалось в Америке). Соло саксофона звучит в сопровождении рожка, кларнета и гобоя в полифоническом пасторальном изложении. Затем эта тема, преобразуясь, проходит в кульминации. Это же потрясающая находка!
Между прочим, мало кто знает, что данное соло С.Рахманинов написал вначале для женского голоса. В день премьеры певица заболела. Сергей Васильевич в ужасе: отменять концерт?! Неожиданно русские музыканты из состава оркестра предложили заменить вокалистку… безработным саксофонистом. Звучание саксофона настолько органично вписалось в образы произведения, что после премьеры Сергей Васильевич Рахманинов изменил партитуру, передав соло саксофону. Представляете?! Эту историю мне рассказал внук композитора Александр Рахманинов. Познакомилась я с ним в Санкт-Петербурге на записи «Симфонических танцев с оркестром» Валерия Гергиева. Внук композитора был в восторге от услышанного и увиденного: одновременно в соло представлена и женщина, и саксофон.
Он несколько раз звонил из Вашингтона и благодарил меня. Вот пример, когда весь арсенал инструментовки использован и даже отказано человеческому голосу во имя голоса саксофона. Голос саксофона «покорил» человеческий голос! Именно саксофон с его певучим, необычным, таким теплым, вибрирующим, одухотворенным тоном, смог так возвышено передать чувство ностальгии русской души композитора. Гений С.Рахманинова это осознал.
Почему М.Равель при аранжировке Старого замка из «Картинок с выставки» М.Мусоргского ввел саксофон? Очевидно, без саксофона это сочинение просто не звучит. И Рахманинов, и Равель признали саксофон классическим инструментом.


Создать необходимое настроение

Н.В.: -Равель использовал саксофон как характерную тембровую краску?

М.Ш.: -Звучание каждого инструмента имеет свою окраску. Что же касается приведенного выше примера, то в данном случае звуком саксофона передаются эмоции трубадура, странствующего певца при виде старого замка. Он поёт, приближаясь к нему и постепенно удаляясь. Кстати, создать необходимое настроение в этом соло сложно даже опытному музыканту. Представьте себе внутренне состояние и ответственность саксофониста в ожидании своего единственного соло!

-Возможно, саксофон не закрепился в составе симфонического оркестра, потому что по тембру не вписывается в группу духовых инструментов?

-Вы задали хороший вопрос, я вам на это отвечу так. Напротив, наблюдается тенденция окружения саксофона струнными и духовыми инструментами. Например в рапсодии К.Дебюсси, где саксофон сливается с многими инструментами большого симфонического состава. А в концерте А.Глазунова саксофон изумительно звучит с большой струнной группой оркестра. Не случайно многие композиторы в своих произведениях часто требуют от исполнителя-саксофониста «играть как струнные», «играть как труба», «играть как тромбон», «играть как рожок» и т.д.

-Мы знаем, что зарождение симфонического оркестра происходило в Мангейме. Камерный оркестр сформировался у Моцарта. Большой симфонический оркестр утвердился у Бетховена. Все это происходило до рождения саксофона. Фактически партитура была сформирована без саксофона. Возможно, некая инерция композиторского мышления препятствует полноправному введению саксофона в симфонический оркестр?

-Абсолютно с вами согласна. Рихард Штраус в «Домашней симфонии» ввёл квартет саксофонов в симфонический оркестр. Джордж Гершвин использовал три инструмента из семейства саксофонов в своих партитурах. Если говорить о современных оркестрах, то мы можем наблюдать очень большое разнообразие составов.


Саксофон – он солист

Н.В.: -Какова перспектива включения саксофона в состав симфонического оркестра?

М.Ш.: -Я думаю, что саксофон, прежде всего, сольный инструмент. Богатство красок позволяет ему самовыражаться и быть правдивым во всех стилях, жанрах, тем более, в современной импровизационной музыке. Саксофон – это солист. С другой стороны он, конечно же, является яркой оркестровой краской. Саксофон использовали такие композиторы как Д.Шостакович, А.Хачатурян, С.Прокофьев и многие другие серьезные композиторы. Я не исключаю, что саксофон в процессе развития симфонического оркестра займет достойное место в составе духовой группы.
Существование в замкнутом пространстве обедняет. Мне кажется, классический оркестр будет развиваться. И, может быть не так скоро, но саксофон станет полноправным его участником. В этом плане намечается положительная тенденция. Многие композиторы используют по два-три инструмента из семейства саксофонов. Существует и ярко себя проявляет оркестр саксофонов. У саксофона самое большое семейство среди всех музыкальных инструментов: сопранино, сопрано, альт, тенор, баритон, бас, контрабас, субконтрабас. Семейство саксофонов занимает очень широкий звуковой диапазон. В учебных заведениях всего мира молодежь с удовольствием играет в ансамблях.
Большие концертные ансамбли имеются во Франции, Германии, Испании США, Японии. У нас тоже был и есть ассоциативный оркестр, состоящий из 12 саксофонов. Но он ассоциативный. Необходимо иметь инструментарий, который стоит немалых денег. Наши учебные заведения испытывают финансовые трудности, а играть на плохих инструментах, значит играть плохо. Я не могу это позволить своим ученикам. Хотя репертуар музицирования для этого состава очень разносторонний и обширный. Большая заслуга принадлежит французу Ж.-М.Лондейксу, в работе которого собран универсальный мировой репертуар по саксофону, по всем направлениям исполнительского искусства на этом инструменте.


Звук через мысли, душу и сердце

Н.В.: -Обучение на духовых инструментах – это довольно тяжёлый труд, растянутый во времени процесс, занимающий до 17 лет обучения. Не кажется ли вам, что электронные инструменты по мере их совершенствования, заменят со временем звучание всех духовых инструментов?

М.Ш.: -Никогда! Разве можно предположить, что клоны могут заменить человека? Как сказал И.С.Бах: «Конечная цель… всей музыки – служение славе Божьей и освящению духа». В электронной музыке нет души, она с душой не связана.

-Зачем сегодня нужен инструментовщик, если электронные аппараты позволяют аранжировать любую мелодию, хочешь – в джазовом стиле, хочешь для большого или малого состава симфонического оркестра, для духового оркестра?!

-Я считаю, и уверена, что человек рождается для деятельности, для постижения нового. Звук электронный – не живой звук. Физиологический звук тот, который пропущен через мысли, душу и сердце человека. Душа человека непознаваема, она летает. Мы здесь, а она летает, она божественна. Эта летающая душа пропускает через себя звук и порождает божественное звучание. Электронное звучание на это не способно.

-Душа через звукозапись не передается, но ты слушаешь и наслаждаешься звучанием голоса или произведения на том или другом инструменте.

-Могу сказать так: я не в восторге от звукозаписи.

-Не в восторге? Недавно мы слушали запись Bobby Mc’Ferrin – человека-оркестра, и вы восхищались звучанием его голоса.

-Мне интересна только личность. Когда человек выходит и играет…

-А если эта личность мне незнакома, но при этом я восхищён игрой, даже и в записи?

-Когда мне тяжело или я чувствую опустошение, беру, к примеру, антологию Ф.Шаляпина. Я его слушаю, общаюсь с его душой. Да, посредством звукозаписывающей аппаратуры, я общаюсь с его душой.

-В этом случае вы занимаетесь самовнушением?

-А как ещё я могу вызвать его образ? Я люблю эту музыку на записи, но она не доставляет мне истинного удовлетворения. Всё зависит от личности. Одни удовлетворяются звукозаписью, другие ее терпят как неизбежное явление, третьи стараются слушать по необходимости в редких случаях. Мне доставляет удовлетворение, я сопереживаю, когда слушаю музыку в живом исполнении. Переживаются эти состояния крайне редко. Когда же исполнитель своей игрой затрагивает души слушателей – зал замирает. Вот, чего мы ждём от личности исполнителя.


Вопрос музыкальной эрудиции

Н.В.: -Что, по вашему мнению, мы должны делать для воспитания музыкантов с высокими личностными качествами?

М.Ш.: -Прежде всего, музыкантам необходимо дать фундаментальные знания и умения, сформировать личность, способную выражать в достойной интеллектуальной форме свои мысли и мысли, заложенные в музыке. В этой связи встает вопрос музыкальной эрудиции. У нас в стране привилось представление о саксофоне, прежде всего, как о джазовом инструменте. Но даже, если говорить о саксофоне в этом смысле, следует иметь в виду, что данный инструмент оказывает большое влияние на психику, прежде всего, молодежи. Джазовые музыканты играют популярные стили, они мало связаны с классической музыкой и, зачастую, не имеют классического музыкального образования. В связи с этим ставится вопрос о серьезном музыкальном образовании джазовых саксофонистов.

-Вопрос поставлю несколько иначе. Имеются ли отличия в начальном периоде обучения саксофонистов классического и джазового направления?

-Я думаю, что на начальном этапе обучение нужно вести комплексно, но с преимуществом классической музыки. Больше играть русской музыки. Открыть для джаза безграничные возможности российского фольклора. До сих пор джазового саксофониста обучают на примерах афро-американской музыки, идущей от негритянского джаза, или на постулатах западноевропейской музыки. Российской музыки практически нет.

-Обучение классических саксофонистов строится на фундаментальных принципах постановки исполнительского аппарата, звукоизвлечения, звуковедения. Отличаются ли принципы обучения джазовых саксофонистов?

-В начальном периоде обучения закладываются классические основы звукоизвлечения, в том числе, у музыкантов джазового направления. Необходимо учитывать, что саксофон, прежде всего, – духовой инструмент, и он был изобретён и первоначально использовался как инструмент крупных классических форм. Музыкантам необходимо закладывать основы духового искусства, куда, конечно, входит постановка дыхания, амбушюра, постановка пальцев, штрихи, и изучение стилей, жанров. Классическая школа – это базис для дальнейшего освоения направлений в музыке. В процессе освоения жанровых основ музыкального искусства аккуратно изучаются джазовые элементы. Преподаватель выявляет склонности ученика, поощряет его тягу к тому или иному виду исполнительства. Но все эти процессы должны проходить на базе классического образования.


А где художественный образ?

Н.В.: -Кто должен воспитывать джазового саксофониста, если мы говорим о первоначальном обучении, педагог классического направления или джазовый музыкант? Не секрет, что педагог классического направления не всегда справляется с первоначальным периодом обучения, и у студентов часто возникают проблемы в постановке исполнительского аппарата и звукоизвлечения. Что же говорить о джазовом направлении, у которого методика обучения еще не сформирована?

М.Ш.: -Джазовые музыканты и педагоги в основном занимаются вопросами стиля и пальцевой беглостью. Посмотрите, как играют наши джазовые саксофонисты. Они в любой импровизации включают заученные ранее фразы, блоки, секвенции, освоенные по всему диапазону инструмента, разучивают их и включают в любую импровизацию. А где художественное развитие? Где художественный образ? В моей практике были случаи, когда ребята проходили классическую школу, но занимались джазом на фортепиано и делали это специально. Делалось это для того, чтобы не разрушить аппарат, не зафиксировать налеты, специфические для расхлябанной игры. В результате они могли и классику, и джаз играть на высоком уровне.

-В настоящее время в музыкальном искусстве применяются новые приемы сонорики, такие как хлопки, шлепки, поцелуи, сморцандо, многозвучия и другое, это разнообразит звукообразование и звучание на духовых инструментах. В джазовой музыке их более чем достаточно. Вопрос в том, нужно ли сразу учить саксофонистов джазового направления этим приемам, или, все-таки, опираться на классическое звучание?

-Нет, конечно, сразу этим приемам не нужно учить. Сначала должен быть оформлен классический звук со всеми атрибутами. Красивый звук натурального саксофона: звук интонационно чистый, с присущим ему определенным числом высоких и низких гармоник в спектре, звук ясный, объемный, полетный. Саксофонист должен развиваться, прежде всего, как музыкант, как личность. Новые приемы – многоголосные созвучия, четвертьтоновое интонирование, «раскачка» тембра, и так далее – осмысленно используются после того как сформируется академическое звучание инструмента.


О русской саксофоновой джазовой школе


-Возможности джаза безграничны. Вероятно, в данном случае нашими джазовыми исполнителями выбран определенный коридор, в котором они удобно себя чувствуют?

-Возможно. Меня, например, очень привлекают такие музыканты как Jan Garbarek, который в каждую свою композицию привносит новизну. Louis Sklavis – кларнетист. Из певиц Rachelle Ferell. Это восхитительно!!! Слушаешь как симфоническое произведение, которое развивается, создает образы, причем инструментально-вокального характера. Чем они мне интересны? Инструмент или голос на первом плане, но вместе с тем инструментальные находки и клише сами по себе уже вызывают образные ассоциации. В этом плане русская саксофонно-джазовая школа выглядит бледно.

-Разве в джазовых композициях российских музыкантов отсутствуют национальные интонации?

-Я практически не слышу их, хотя стараюсь бывать и на концертах Игоря Бутмана, и на концертах Георгия Гараняна. Большей частью композиции отечественных музыкантов – это подражание американскому джазу, это ретро. А где же русские мотивы? Я не могу в данном случае выступать в роли судьи, хотя я имею право об этом говорить как слушатель, как заинтересованное лицо и как музыкант, обладающий соответствующей эрудицией. Для меня все музыкальные направления хороши, важно, кто в них работает, какая личность и что она даёт людям. Вот что для меня важно.
В этом смысле я могу привести пример развития джаза в Испании. В этой стране стиль «фламенко», глубоко народный, гитарный, соединен с джазовым направлением. Джаз не поглощает фламенко, и фламенко не поглощает джаз, и рождается нечто новое, интересное. Мне очень любопытны поиски норвежского саксофониста Яна Гарбарека, который перманентно находится в творческих исканиях. К примеру, он ставит на берегу моря арфу, которая подражательно воспроизводит звуки моря, ветра, внешней атмосферы. На этом фоне звучание саксофона создает удивительную ауру. Всё захватывающе интересно, такой джаз не оставляет равнодушных. Здесь проявляется свобода личности, свобода интеллекта, творческий поиск.
Многие джазмены, исчерпав себя в чём-то, едут в другие страны, к примеру, в Индию, на Тибет, изучают новые музыкальные лады, мугамы, осваивают их. И опять бесконечный поиск. Подобное творчество мне интересно в любом жанре. Для меня игра того же Георгия Гараняна – это эпоха ретро, эпоха «веселых ребят», или игра в ресторане под «выпить-закусить». При хорошей акустике ни один наш джаз не звучит. Об этом говорит в своей статье Игорь Бутман. Это правильно. А почему не звучит?
Да, бывает соответствующая инструментовка, но не звучит именно потому, что никакого внимания не уделяется культуре звука. В своё время я предложила Гараняну, как руководителю оркестра имени Лундстрема, проект концерта, в котором джазовые и классические саксофонисты выступали бы с композициями на джазовой основе. В такой манере сочиняли, к примеру, Гершвин, Денисов и другие. Интересно было бы наблюдать за соревнованием музыкантов, особенностями трактовок произведений, демонстрацией исполнительского мастерства…
Возьмем Сонату Э.Денисова. Известно, что 1-я и особенно 3-я часть сонаты – это джазовые композиции. Но вопрос не в том, какую технику композитор использовал, а в том, что он хотел этим сказать. Когда играешь 3-ю часть, у тебя трепещет вся душа. Ты ощущаешь мысли и чувства композитора, который был в то время диссидентом, которому не давали дышать, не издавали сочинения. Именно джазовым письмом он выражает свои настроения и жажду свободы. Возвращаясь к нашей джазовой школе, я задаю себе вопрос, почему не изучаются произведения того же Эдисона Денисова, композиции Т.Йошимитсу, Жака Ибера, С.Рахманинова, А.Глазунова. К примеру, «Концертная пьеса в стиле джаз» Поля Бонно – великолепный образец джазового инструментального исполнительства.

-Вероятно, для джазовых музыкантов «Соната» Эдисона Денисова представляет определенные трудности, как в техническом, так и музыкально-художественном плане?

-Полностью согласна. Учиться стоит не только на «Сонате» Денисова. К примеру, соната «Пушистая птица» композитора Тахиро Йошиматсу, «Камерное концертино» Жака Ибера и многие другие композиции, должны составлять основу обучения в вузе.


Музыка перетекает из души в душу

Н.В.: -Что джаз вызывает в душах слушателей? Почему наши джазмены не могут выйти на высокий творческий уровень? Вопросы это разные, но я уверен, вы сумеете дать на них один ответ.

М.Ш.: -Что в музыке самое главное? Музыка идет из души в душу. Мы видим и чувствуем душу человека, находимся в контакте с личностью художника. Души разговаривают, наступает полная тишина в зале. Чего в джазе не хватает? В джазе очень часто не хватает личностей, способных войти в контакт с композитором. Ведь композитор – личность. Для того, чтобы понять, что он хотел сказать своим произведением, надо пропустит его через себя, познать его суть, «побыть» в его эпохе, знать его жизнь, понять, что он чувствовал, когда писал своё сочинение. Только в этом случае, если тебя это затрагивает, можно приступать к освоению сочинения. Музыкант, который не пропускает исполняемое произведение через свою душу, не интересен, так как не способен вызвать отклик у слушателей. Должен возникнуть своеобразный дуэт между исполнителем и слушателем. Это является главным, и касается всех видов искусства.

-Правильно ли я вас понял, что джазовая методика преподавания еще только формируется, нет достойных композиторов, которые бы писали интересную музыку, нет достойных исполнителей, которые готовы понять композитора и выразить себя в этой музыке?

-Абсолютно. Посмотрите, что происходит в джазе. Вы слышите чаще всего быстрые композиции, чтобы показать какой саксофон виртуозный инструмент, вызвать улыбку у слушателя, заодно и себя показать, щеки надуть, очень высокий звук взять с киксом, прошипеть, прохрипеть… и всё. На этом останавливаются. А где же блюзы? Наши старики играли блюз. Когда играет блюз Джонни Ходжес, то хочется плакать. Джаз вышел из трудовых песен. Джазовый фольклор связан со страданиями негров, которые оказались на чужбине, и которым платили гроши за изнуряющий труд. Они выражали своё несогласие с рабским трудом, жаловались, плакали через блюз. Подобному способу выражения чувств можно научить, при условии полного проникновения в исторические события и человеческого сочувствия.
Блюз требует, прежде всего, красивого звука. Почему первые джазмены играли красивым звуком? Потому что они выражали душу. Пропустить через свою душу грязные, фальшивые, шипящие, хрипящие звуки невозможно. Хорошим примером в современном джазе в этом смысле является творчество американского сакcофониста Kenny G. Хотя в коммерческом джазе считают позволительным хрипеть, шипеть, визжать и киксовать… Мы, россияне, стали забывать русскую песню. Я очень люблю Надежду Бабкину, она прекрасная, единственная в шоу-бизнесе, поет русские песни хорошим голосом. Большое спасибо ей за это. Но даже Бабкина начинает подстраиваться под влияние «попсы». Мы же забываем свои корни, к примеру, Лидию Русланову. Вспомните, когда-то не было ни одного застолья без баяна и песен. Пели русские песни своими голосами. Ой, как же поют сегодня безголосые певцы! Так же и при игре на саксофоне. Ни один джазовый саксофонист не может красиво сыграть, потому что он «потерял» свой голос. Я была на «выдающемся» концерте современности Игоря Бутмана, который отважился сыграть Концерт Глазунова… Вы понимаете моё многоточие, о чем оно говорит?

-Кстати, как вы относитесь к творчеству Игоря Бутмана?

-Я отношусь к нему очень положительно. Он менеджер, очень хороший организатор, связывает нас с американскими исполнителями и т.п. Это он может, это у него хорошо получается. Но как к художнику отношусь к нему не отрицательно, но с большим недоверием. Если ты играешь джаз, копирующий американский, так и играй. Есть одна композиция, которая мне очень понравилась «Ностальгия». Исполнялась совсем недавно в концертном зале Чайковского. А все остальное похоже одно на другое. Муссируются одни и те же клише. В своей статье он рассуждает о проблемах классического саксофона. Могу заверить – в данном вопросе он не компетентен. Более того, ему противопоказан классический саксофон. Я же говорю о джазе с позиций заинтересованного слушателя, но не навязываю формул.

-Правильно ли я вас понимаю, что джазовый музыкант не всегда хорошо играет классическую музыку, в то же время классический музыкант может неплохо играть джазовую?

-Джазовый музыкант может играть классику, если он прошел хорошую, фундаментальную школу прежде, или если он очень пытливый музыкант и в своем творчестве постоянно уделяет внимание исполнительской культуре. Я могу привести примеры. Бени Гудман – классический пример. Он кларнетист, великолепен в джазе. Играет «Концерт Моцарта для кларнета». Да это неплохо, но, все-таки дилетантский налёт слышен. И все же это интересно, мне это интересно. Не только как кларнетистке. Да, в его игре присутствует налёт. Но это только налёт, а не пародия, как это было с господином Бутманом в «Концерте Глазунова», который прозвучал с Национальным симфоническим оркестром в одном из лучших наших залов – в концертном зале имени П.И.Чайковского в марте 2005 года. Это была пародия на классическую музыку, то есть не было ни одного живого чистого звука. Он это и сам наверно понимает. Чего стоит совершенно никчёмная так называемая импровизация в каденции, сыгранной, откровенно без всяких связей с канонами классики! Возьмем, скажем, Брэнфорда Марсалеса, американского джазового саксофониста. Известно, что Б.Марсалес проходил курс французской классической школы. Он играет довольно симпатично и классику.


Взаимное проникновение

Н.В.: -Взаимопроникновение джазового и классического направлений… Будут ли они способствовать дальнейшему развитию исполнительства на саксофоне или будут находиться в противоречии друг к другу?

М.Ш.: -В развернутой дискуссии на страницах журнала «Музыкальные инструменты» высказывается мнение о развитии, прежде всего, джазового направления в исполнительстве на саксофоне. На мой взгляд, это в корне неверно. Саксофон не джазовый, по мнению Бутмана, а концертный духовой инструмент. Если мы любим саксофон, то не следует поднимать имидж одного направления за счет другого. Это просто смешно и не по-человечески. Мир прекрасен именно в своём многообразии. И потом, непозволительно быть не в курсе происходящих событий в своей специальности, в смежном жанре.
В настоящее время я занимаюсь проектом, который предложил Иван Волков, известный в кругах джазменов кларнетист, один из прогрессивных джазовых музыкантов. Иван получил академическое образование в Российской академии музыки имени Гнесиных по классу кларнета у профессора Мозговенко. Он довольно часто посещает родную академию, всегда советуется, ходит на концерты. Так же работает мой ученик Анатолий Мурыгин. Мы контактируем, мы интересуемся, даем друг другу какие-то выкладки, пожелания, то-то надо в этом жанре, то-то в другом. Иван Волков предложил очень хорошую идею. Рабочее название проекта «Дружба двух направлений в развитии исполнительства на саксофоне». В чём суть.
Джазовые и классические музыканты играют свои произведения в одном концерте. Далее выбираем композицию, которую играем в классической и в джазовой, импровизационной манере. Классик импровизирует, джазмен играет в классической манере, и наоборот. Мне кажется, должно получиться очень интересно и познавательно.


Импровизация на заданную тему

Н.В.: -Классический саксофонист должен учиться импровизировать?

М.Ш.: -Обязан! Раньше музыкант выступал в роли и композитора, и исполнителя. Что собой представляет композиция? Это импровизация, самовыражение. Кстати, в нашей академии в классе органа изучают основы импровизации. Разве это плохо? Любой приезжий органист может импровизировать на заданную тему. В учебные планы вузов необходимо вводить предмет «импровизация» в разных направлениях. Наиболее привлекательной стороной нашего известного пианиста Дениса Мацуева, по нашему мнению, является умение импровизировать за инструментом. Стоит только предостеречь. В обучении импровизации желательно избегать штампов – играть тоном выше, тоном ниже, и все одно и то же…

-Может быть, на первых этапах обучения освоение блоков необходимо? Как музыкально-художественное исполнение опирается на технологическую базу, так и развитие творческой импровизации строится на заученных квадратах и блоках.

-Конечно. Базис должен быть. Но в данном случае нельзя закладывать «железобетонные» блоки. Это только «пьедестал», на котором строится импровизация. Именно в таком её качестве используют джазовые блоки сами американцы.


Мама русского саксофона

Н.В.: -Был такой человек, которого называли отцом саксофона – Александр Борисович Ривчун (1914-1974), в свое время он написал первую школу игры на саксофоне. Был он очень эрудированным музыкантом, играл классику и джаз. Был первым саксофонистом в оркестре Леонида Утёсова. Работал в консерватории на факультете военных дирижеров. Оставил после себя сборники упражнений, этюдов, пьес, на которых повышают своё исполнительское мастерство студенты музыкальных колледжей. Концертный этюд для саксофона и фортепиано – очень эффектная пьеса, которую до сих пор с удовольствием играют саксофонисты. Если А.Ривчуна называли отцом русского саксофона, то «мать» саксофона, конечно же, Шапошникова, так вас называют, не так ли?

М.Ш.: -Саксофонистам не откажешь в наличии чувства юмора. Да, меня они называют матерью русского саксофона, то ли в шутку, то ли всерьез...
Раньше я обижалась, а сейчас горжусь этим «званием». Действительно, ренессанс русской школы саксофона пришелся на начало 70-х годов прошлого века. Идея открытия класса саксофона в вузе, как говорят, «висела в воздухе». Толчком стал приезд Жана-Мари Лондейкса, всемирно известного саксофониста, одного из самых выдающихся учеников основателя современной французской школы Марселя Мюля, который принял эстафету от самого Адольфа Сакса.
Ж.-М.Лондейкс в первый свой приезд в Россию слушал первого моего ученика музыкального училища имени Гнесиных Эдика Курчакова, очень способного музыканта, сейчас он в Америке, играет джаз и все что угодно. Лондейкс был очень удивлён тем, что до сих пор в ВУЗах России не преподают классический саксофон. Ко второму его приезду класс саксофона в РАМ имени Гнесиных был уже открыт. Разумеется, я до сих пор с ним переписываюсь, решаю все методические вопросы, он помогает с нотной литературой. Раньше я не смела говорить о русской школе, старалась наблюдать, слушать, изучать особенности ведущих исполнительских школ. Сейчас, после того, как мой ученик Сергей Колесов победил на очень престижном конкурсе на родине А.Сакса, можно говорить о том, что русская школа саксофона действительно состоялась. В Европе, в Америке и в других странах это признают.


Особенности русской школы

Н.В.: -Какие особенности есть у русской школы саксофона? Русская школа игры на саксофоне практически самая молодая из таких наиболее передовых, как французская, американская, японская. Всё молодое, как правило, бывает довольно агрессивным. Ведь приходится доказывать, пробивать, самоутверждаться… В какой мере это относится к российской школе саксофона?

М.Ш.: -В настоящее время мы наблюдаем своеобразный бум в системе обучения игре на саксофоне. Заметен интерес и к джазовому, и к популярному искусству игры на саксофоне и, особенно к классическому образованию. Русская школа отличается не только своей молодостью, но и сильно отличается своей духовностью.
Многие члены жюри, когда обсуждалось лидерство российского с

Виктор Топаллер "МАСПИК!!!"

Среда, 16 Июля 2014 г. 00:19 + в цитатник
Виктор Топаллер "МАСПИК!!!"

Есть на иврите такое слово - «маспик». Enough. Достаточно. У людей больше нет сил. Нет сил выпускать и

з тюрем убийц, которые идут снова их убивать; нет сил видеть, как зверье со счастливыми мордами размахивает окровавленными кишками разорванных на части израильтян; нет сил смотреть на всенародные празднества, посвященные убийству трех мальчишек... Должен быть предел или нет?!
Кто-то считает, что это «угнетенный народ»? Нет, это не народ. И народом никогда не был. Он был придуман, изобретен за одну ночь с единственной целью - уничтожение евреев. Этим и занимается. Это люди? Нет, это нелюди. И любые человеческие, божеские нормы, законы к ним неприменимы, понимаете?! Никакие. Хватит. Маспик.
К тому, что происходит, привыкнуть невозможно. Невозможно из года в год, изо дня в день, как попугаю твердить одно и то же, меняя только данные о времени и месте очередного убийства ни в чем неповинных людей. Повинных только в том, что они евреи. Нам не перевернуть и не изменить этот подлый мир, в котором выродки ежедневно и ежечасно убивают людей, а разжиревшая и трусливая Европа ежедневно и ежечасно клеймит отцов, матерей, мужей погибших за «недостаточно гуманное» отношение к убийцам.
Я долго жил в Израиле. Я каждый раз хватаюсь ночью за телефон, чтобы убедиться в том, что друзья и их дети живы. Потому что я знаю, как страшно бывает, когда по всей стране вырубается связь сотовых телефонов - все линии заняты.

Потому что слепая ярость рождается в душе, когда слышишь слова западных «миротворцев», для которых очередное убийство - абстракция, а не искореженные тела детей. Потому что Иерусалим для меня не город «трех мировых религий», а белое чудо, которое возникает на горе, когда проходишь один из поворотов по дороге из Тель-Авива…

Может быть, если каждый день говорить о той несправедливой, жуткой мерзости, которая творится в мире, это хоть чуть-чуть, хоть на йоту повлияет?.. Нет? Но не говорить тоже невозможно.
Невозможно не говорить о тех американских дегенератах, о тех псевдоинтеллигентах, которые и в эти дни клеймят Израиль, начиная свои завывания с обязательных слов: «Хоть я и еврей...» Ты - не еврей. Ты - мразь рода человеческого, с заплывшими мозгами, с дремучей необразованностью, с превратными, искаженными понятиями о гуманизме. А самое главное - ты даже в большей степени преступник, чем сами убийцы, потому что ты их «крыша», ты их питательная среда, ты их защита. Это благодаря тебе они расплодились как крысы, обнаглели до предела, уверовали в свою легитимность и безнаказанность. Ты даже не понимаешь, «гуманист» хренов, что ты давно уже сам мясник. И кровь детей на твоих руках - пособник, защитник, оправдатель. И не корежь из себя интеллектуала, стоящего над «мнением толпы» - никакой ты не интеллектуал. Ты ничтожество и негодяй. Будь проклят.
Кому не хочется быть гуманистом? Терпимым, добрым, всепонимающим. Взирать на наш страшный, жестокий, несовершенный мир со светлой улыбкой превосходства и скорби. Объяснять неразумным израильтянам, что от «пуль родятся только пули», что они сами виноваты в том, что их убивают. Как замечательно, вооружившись цитатами из классиков, приобщившись к высочайшим творениям человеческого духа, размышлять о горестной судьбе мира, развалившись в мягком кресле, слушать Бетховена, перелистывать Толстого, поглядывать на корешки полного собрания сочинений Жана Поля Сартра.
Счастлив высоколобый гуманист, досидевший в уютном кресле до глубокой старости: он так и уходит из жизни с благостным выражением лица идиота и трогательно подрагивающими ресницами, а у его гроба произносятся проникновенные речи о любви, пронесенной покойником через всю жизнь.
Однако не всем это удается. Зачастую летит в камин умная книжка, швыряется на пол прекрасная стереосистема, и еще несколько секунд назад похожий на Николая-Угодника человек превращается в разъяренного тигра. Поскольку в автобусе ехал в школу не ВООБЩЕ ребенок, не чужой ребенок, а его собственный. Потому что это его ребенок был на той дискотеке. Потому что это его ребенок сел в попутную машину... И кровь перестала быть похожа на клюквенный сироп, и нелюдь перестал быть абстракцией, и мгновенно издохли абстрактная любовь и всепрощение.
Коварство и подлость так же, как и ненависть к евреям, неизлечимы, а преданность «гуманистическим идеалам», желание обнять в братском, трогательном порыве являются лишь питательной средой для злобы и желания убивать.
Взбесившееся, обнаглевшее зверье можно вылечить только одним лекарством - пулей. Но даже пуля не является панацеей: дремучие арабские камикадзе с радостью отправляются в свой рай, захватывая с собой десятки и сотни людей.

Страшный замкнутый круг, в который попал Израиль - с одной стороны ежедневная борьба со зверьем, которое грозит уничтожить весь мир, с другой стороны - весь мир, вяжущий ему руки в этой борьбе.
Хватит миндальничать, кормить, поить, учить, лечить, спасать. Хватит наносить идиотские «точечные» удары. Хватит до дрожи в коленках бояться, что пострадает мечеть, со спрятанной там пусковой установкой, что пострадает «невинный»... Какой такой невинный?! Тот, кто жрал конфеты и рыдал от счастьях, что мальчишек убили? Или тот, кто людей на части рвал? Хватит закрывать своей грудью их детей в то время как они прячутся за их спинами и оттуда убивают наших. Хватит. Маспик.
Сегодня Израиль обвиняют во всех смертных грехах. Лгут. Лгут беспардонно, нагло, подло. Пусть, наконец, эта клевета начнет хоть немного соответствовать действительности. Тут ведь как не крути, есть только один вариант: негуманно, без сожаления, без оглядки на пресловутое общественное мнение, выжечь на корню крысиные гнезда и навсегда забыть идиотскую идею создания на еврейской земле бандитского государства для выдуманного, несуществующего и никогда не существовавшего народа. Маспик.

Виктор Топаллер,

Калио Мюльберг: «Исторические проекции игры солиста-кларнетиста»

Вторник, 08 Июля 2014 г. 11:35 + в цитатник
boris odessa 012-001 (393x480, 36Kb)
Калио Мюльберг: «Исторические проекции игры солиста-кларнетиста»

Выдающийся композитор Игорь Стравинский посвятил кларнету в 1919 году три пьесы соло. По этому поводу автор писал: чтобы доказать ему всю свою благодарность и дружбу (Вернеру Рейнгардту- К. М.), я написал для него и посвятил ему три пьесы для кларнета. Вернер владел техникой этого инструмента и играл на нем в кругу близких друзей.
Первая пьеса базировалась на народной мелодии и подражала песням бурлаков на Волге. Такие песни обычно сопровождали их тяжкий труд, поэтизируя его. Вторая пьеса раскрывала возможности виртуозной техники кларнета с его блеском и фееричностью, вторгаясь в пограничные джазовым влияниям сферы. Третья пьеса рисовала звуковую картину разнообразной жизни помещичьего двора с его суетой и открытостью к общению, и одновременно музыка напоминала танец скоморохов.
Данное описание указывает на то, что кларнет здесь, без поддержки клавира, представляет богатый художественными возможностями инструмент, содержащий целую палитру приемов «музыкального живописания» и выражения, которые и определяют в нем представительство академического европейского инструментария.


Исторические данные свидетельствуют о постепенности накопления указанного богатства творческого применения кларнета, хотя «генные данные этого инструмента при его появлении в 18 веке определили некоторую нервущуюся нитью преемственности выразительных показателей звучания. Составив параллель древнейшему инструменту, флейте, - кларнет присоединил особого рода ровность в подвижной игре во всех регистрах и значительную наполненность звучания.
Более 300 лет назад Иоганном Себастьяном Бахом было написано произведение для флейты соло, как известно, это был один из самых любимых инструментов композитора. Для флейты с сопровождением И.С. Бах написал шесть сонат и много других сочинений, в обязательном порядке исполняющихся на различных конкурсах без сопровождения ради раскрытия возможностей каждого отдельного инструмента и способностей исполнителей. Наследство отца подхватил и продолжил Карл Филипп Эмануэпь Бах, который написал Сонату для флейты ля минор, которую следует считать второй в истории жанра духовых инструментов соло. Мы склонны считать, что в те годы не были созданы сольные произведения для кларнета, т.к. еще не сформировалась техника кларнетиста и композиторами не создавался репертуар, который позже стал базовой основой кларнетовых сочинений.
Формирование техники кларнетиста протекала на протяжении последних 200 лет, и в этот период стали создаваться произведения для солирующего кларнета. Но только к ХХ ст. возвратилось то доверие к «линеарности», которое породило флейтовые сонаты-соло, созданные И.С. Бахом и его гениальным сыном Ф.Э. Бахом.





Особое место в развитии кларнетно-сольной специфики принадлежит Оливье Мессиану . Французский композитор О. Мессиан, будучи военнопленным в гитлеровском концлагере в период Второй мировой войны, написал Квартет для фортепиано, скрипки, виолончели и кларнета под названием «На конец времени». Одну из его частей Мессиан назвал «Бездна птиц» и поручил ее исполнение кларнетисту (соло). Автор чередует медленные и подвижные звучания; комбинируя варианты кларнетовой техники. Используется сложный музыкальный язык при передаче глубоких и тревожных наблюдений человека, заключенного в концлагерь и осознающего свое заточение как завершающую течение жизни точку - предел жизненных проявлений человека, которому дано разве что раствориться в голубой бездне птичьих парений.
О. Мессиан выразил и запечатлел тенденцию создания композиций для кларнета соло, которую на разные лады обнаруживали и развивали представители разных стран и наций. Так, Тибериу Олах, румынский композитор, в пятидесятые годы в течение нескольких лет обучавшийся в Московской консерватории, создал однажды сочинение, которое отразило современные ему приёмы звукоизвлечения и особого рода технику подвижной игры. В том числе это «звуковой поцелуй» - как звуковой щелчок языком по трости, и звук, теряющий вибрато и напоминающий внеэстетические звукопроявления, именуемые «какофонией». Но в целом для кларнета все предложенные качества звукоизвлечения представляются в разнообразии «звукового ассорти, демонстрируют возможности игровой свободы, базой которой выступают умения музыканта управлять различными качествами звуковыражения.

Лучано Берио (1925-2003). Современный итальянский композитор в числе других своих произведений написал два произведения для кларнета соло. Одно называется «Песня» а другое - «Секвенция 1Х. Но их объединяет особенность непрерывного звучания инструмента, которое не имеет тактовых границ, в котором музыка постоянно звучит и накапливается ее тембральная масса, впечатляя непрерывным однообразием и ставкой на длинные звуки. Что касается сочинения под названием «Песня», то это действительно песня без слов, Мелодия которой пригодна для пропевания, и перед исполнителем стоит задача непрерывного наполнения звучащей мелодии, которая создана как проекция глубокого выразительного «излияния души». Трудность исполнения том, что исполнитель призван к обязательному творческому сопереживанию, т.е. непрерывно менять тип звука, используя различные звуковые эффекты (последних в «Песне» довольно много), от исполнителя требуется тонкий вкус и мастерство фразировки в запечатлении «динамики души».






Московский композитор Эдисон Денисов создал довольно много произведений для самых инструментов, в том числе для солирующего кларнета (отдельно - для саксофона). Это художественно яркие двухчастные композиции, решенные в технике свободной серийности. При этом 1 часть Сонаты, выстроена в «изломах звуковых последовательностей, явно запечатлевает Состояние полной растерянности и разрухи. Исполнитель играет по всему диапазону кларнетовых регистров, сохраняя при этом тембральное единство и одновременно меняя «окраску» его качества.
Во второй части, при указании на предельно быстрый темп, обнаруживаются резкие звуковые сочетания, внесены «искромётные» движения в духе риторической изобразительностью старой школы, контрасты скачков и «перебросок» мотивов, но все эти «экстремализмы», к концу пьесы как бы теряют свою силу и растворяются в благоговейной тишине. Так оригинально решается эффект баcco-остинато, в контраст с «громогласными» завершениями в этой конструкции решенных сочинений y Брамса, Шостаковича, Щедрина, Хиндемита и др. авторов ХХ ст.

B отличие от принципиальной монологичности идеи Сонаты Денисова, московский композитоp М. Раухвергер написал пьесу для кларнета, назвав ее «Диалог». При исполнении произведения сопоставляются разнохарактерные персонажи-темы, которые содержат признаки выражения разных темпераментов, однажды вступающих в противоборство друг с другом.
Михаил Рафаилович Раухвергер (1901-1989 ) — советский пианист, композитор.
Произведения для кларнета:
2 кларнетов и фагота(1976), для 2 кларнетов и бас-кларнета, Восемь пьес для кларнета и ф-но (1969) — Соната для кларнета (1971), Девять пьес для кларнета (1971); для кларнета и арфы — Пять прелюдий (1962).


Несомненный интерес представляет пьеса для кларнета-соло y швейцарского композитора Г. Сутермейстера, который сочинил в 1945 году «Пьесу для кларнета в строе А». В ней использованы разнохарактерные приемы игры, в ритмическом и динамическом качестве, образуя «полилог» персонажей и мотивов. При исполнении произведения средства выразительности максимально разнообразятся в подаче их исполнителем, сопоставляются разнохарактерные персонажи-темы, чем обеспечивают яркость образа-идеи в целом.

Генрих Сутермейстер (1910-1995), швейцарский композитор.
Интересно его высказывание:
«Желание сделать мир звуков соответствующим нашему современному ощущению должно оставаться сугубо личным. Но здесь также нужно музыкальным образом согревать и просвещать человека. И сегодня мы наделяем композиторов огромной властью, которая должна находиться в верных руках и которой надлежит мудро владеть и пользоваться. Если бы мы осознавали эту ответственность, мы пытались бы властью звуков ослаблять и устранять агрессию близоруких позиций власти и партий, которые пагубно владеют современной картиной мира».
Начиная с 1939 года, (Concours Internationald Exйcution Musicale de Genиve CIEM;) Женевский международный музыкальный конкурс занимает важное место среди престижных международных музыкальных конкурсов.
На сегодняшний день только пятнадцать произведений были отобраны для исполнения обязательной программы конкурса, среди них и сочинения Генриха Сутермейстера «Пьеса для кларнета в строе А». И «Каприччио для кларнета соло В", написанной в 1946 по 1947 специально для конкурсного исполнения (кларнет- СОЛО).






Имеется и украинский вклад в разработку кларнетно-сольной литературы. Композитор Владимир Носов , профессор Львовской академии музыки написал цикл пьес «Три монодии», на темы идиллий «Феокрита», которые включают в себя: Идиллия 1 - «Терсис», Идиллия 11 - «Циклоп», Идиллия XV - «Женщины Адониса». Основываются они на характерных украинских мелодиях, а их подача обнаруживает глубокое чувство родства Национального и Греческого античного фольклора.
Гуцульский триптих посвящен людям труда, землякам, живущим высоко в горах - в буквальной физической приближенности к небу. Автор решает много проблем посредством сближения народного инструментария c академической «вокальностью кларнета: подражая народной свирели, C наигрышами и импровизациями. В. Носов ярко картинно «живописует», используя различные приемы звуковых пoвышeний – понижений, (начало звукоподачи - с повышением, далее - понижение звучащей тонности, a затем - ровный звук).












Известная израильская кларнетиста, педагог и композитор Ева Вассерман создала интересное по замыслу и звуковой реализации произведение для кларнета-соло «Поколение надежды», программа которого связана с драматическим событием – расстрелом палестинскими террористами пассажиров рейсового автобуса в Тель-Авиве. Произведение впечатляет тем, что оно представляет музыку типа малого реквиема, мелодика напоминает плач по безвинно убиенным соотечественникам.
Кларнет с его тембром и средствами выразительности пробуждает глубокие чувства, выразительно исполненная мелодия надолго остается в сердцах и душах слушателей.
Надо заметить, что кларнет считается народным инструментом государства Израиль, то есть имеет ту эмблематическую предназначенность, как арфа в Ирландии, бандура в Украине, балалайка в России и т.д.







B заключение исторического очерка кларнетового сольного репертуара, как он сложился y авторов ХХ века, постоянно играемых в учебной и концертной практике Одесской музыкальной академии музыки, обращаемся к музыке, написанной Иваном Оленчиком , заслуженными артистом России, профессором музыкальной академии им. Гнесиных, прекрасным кларнетистом, солистом ведущих симфонических коллективов Москвы, выпускником Одесской музыкальной академии по классу автора данного очерка. Иван Оленчик сочинил «Три картинки из гуцульской жизни». B каждой отдельной части имеются свои характерные черты, отличия приемов, ощущается исполнительская установка на яркость звукоподачи, свободу ритмического движения; вплоть до импровизационности исполнительского прочтения ритмофигур. 3аканчиваeтся композиция необычным приемом: четверть - тоновым повышением и понижением звука, демонстрирующим физическую достоверность исчерпанности выступления. Первая часть «Раздумье», она наполнена свободными каденционными построениями, имитирующих импровизационность.
Действительно, представлена как бы «полетность» звуковых последовательностей, впоследствии переходящих в танцевальную мелодию, Вторая пьеса - контрастна: «Плач», но ее печальные стенания содержат художественную противоположность выражения радостного подъема души. Третья часть названа «Веселье». Она коротка, полна жизнерадостного восторга, передаваемого посредством пластики танцевальных мелодий.

Оленчик Иван Федорович (1952г)
Кроме сочинения «Три картинки из гуцульской жизни» им написано: Шестнадцать виртуозных этюдов для кларнета соло. Двадцать каприсов для кларнета соло с приложением компакт-диска. Концертная пьеса на темы Д. Шостаковича для кларнета и фортепиано. Вариации на тему М. Леграна для кларнета и фортепиано. Фантазия на темы М. Мусоргского для кларнета и фортепиано. Хрестоматия для начинающего кларнетиста. Упражнения, этюды, пьесы, ансамбли. Концерт для кларнета и струнного оркестра с фортепиано. Две фантазии в свободном стиле для кларнета и фортепиано: "Татьяна", "Карпаты».


Анализ наиболее ярких и часто исполняемых произведений для кларнета-соло обобщает представления о судьбах академического инструментария, поскольку в данном случае речь идет o специально созданном для профессионального искусства инструменте, который становится популярным и народным в смысле внедренности в массовое сознание представителей отдельных наций.
И в этом кларнет противоположен своему ближайшему «собрату» - флейте, которая родилась из усовершенствования народных инструментов типа свирелей.
Так удивительно «симметрично» складывается история инструментального бытия, в котором органически выстроились удивительные возможности сольной игры блестящего представителя семьи духовых музыкальных инструментов - кларнета академического, а на сегодня и народного популярного инструмента, звучащего для массовой публики в многотысячных аудиториях.

***
Газета «Музыкальный вестник»- Одесская государственная академия музыки им. А.В.Неждановой
4 июня 2004 год
Публикацию подготовил Борис Турчинский

Аркадий Шилклопер:«И сотворил себе кумира:Музыку!» очерк Бориса Турчинского

Четверг, 03 Июля 2014 г. 09:24 + в цитатник
1483959861 (1) (234x300, 14Kb)

Аркадий Шилклопер: «И сотворил себе кумира:
Музыку!»
Очерк Бориса Турчинского

…Ранним австралийским утром жители Сиднея проснулись от мощного звука альпийского рога, доносившегося… с крыши местного оперного театра. Что это за инструмент, они узнали позднее из газет. На крыше сиднейского театра, одного из самых современных и красивых в мире, играл Шилклопер, как бы, возвещая: «Я приехал! Приходите на концерт, и вы узнаете, что такое – это громкоголосое экзотическое чудо – альпийский рог!».
Вот такое музыкальное чудачество – сыграть побудку солнцу. А он вообще очень веселый человек и в каком-то смысле авантюрный новатор в музыке – Аркадий Шилклопер, валторнист, играющий джаз. И разве сама воплотившаяся в реальность эта странная идея игры джаза на валторне не музыкальная авантюра?


Моя грусть по валторне

Я давно с интересом наблюдаю за этим необыкновенным музыкантом. Согласитесь, ведь не часто можно послушать валторниста, играющего джаз. Ну и ко всему этому могу добавить, что испытываю особые чувства к валторне.
Валторна – мой любимый инструмент, который в детстве меня часто убаюкивал вместо колыбельной песни. Мой отец играл на валторне в военном оркестре и в местном театре города Житомира, любил этот инструмент, и дома часто занимался. Звуки валторны сопровождали меня до 13 лет, пока я не стал воспитанником военного оркестра. Почему отец решил сделать из меня кларнетиста, а не валторниста? Чем он руководствовался при выборе мне музыкальной судьбы, эти мотивы мне до сих пор непонятны…
Не помню точно когда, скорее всего, в годы учёбы в Одесской консерватории, мне рассказали, что есть в Москве парнишка – играет джаз на валторне. Я лишь удивился и не более того. Интересно, а как это? Как-то не связывались в моем понятии джаз и валторна, они казались несовместимыми.
Прошло много лет. И вот я начал более детально интересоваться этим уникальным сочетанием – валторна и джаз. И, чуть ли не единственным в паутине Интернета всплыло имя музыканта Аркадия Шилклопера, который играет джаз на валторне. Случилась эта моя находка незадолго до того, как я начал писать статьи и очерки, публиковать их в научно-популярном журнале «Оркестр». Впечатление от прочитанного о валторнисте, играющем джаз, было настолько сильным, что по прошествии нескольких лет память вернула меня и к этой теме, и к желанию рассказать об этом удивительном музыканте!


Неожиданный соавтор

Не перестаю удивляться тому, как тесен мир! А музыкальный мир ещё теснее, ведь у нас, у музыкантов, так много общего: общие интересы, практически одни и те же учителя, наконец, просто знакомые музыканты. Поэтому найти проживающего в Германии столь любимого Европой валторниста Аркадия Шилклопера мне не составило труда. И я благодарен, что он сразу откликнулся и согласился дать мне интервью. Даже, можно сказать, что он не просто дал мне интервью, а как бы стал моим неожиданным соавтором в написании этого материала. Его ответы направляли мои мысли и наводили на другие вопросы. Уникальный случай. Такое бывает очень редко, поэтому я это очень ценю.
Аркадий оказался интересным собеседником, человеком умным, радушным и с тонким чувством юмора, наша беседа протекала легко и непринуждённо. Она выходила за рамки простого интервью и раскрыла для меня сочетание многих незаурядных человеческих качеств с талантом духовика-джазмена, неутомимого исследователя самых разнообразных духовых инструментов, открывающего порой их фантастические возможности.
Чем же мне сразу увлечь моего читателя? С чего начать? Пожалуй, с того, что пишет о себе сам наш герой!
Вот какое прозвучало Интернет-обращение музыканта, одержимого идеей проекта совместной программы с его любимой и легендарной группой «Yes».


…И бесконечная любовь к жизни

«Меня зовут Аркадий Шилклопер. Я хочу поделиться моей новой идеей – своей новой программой — «Tribute to «YES». Программа посвящена знаменитой артрок-группе «YES». Группе, разомкнувшей границы традиционного рок-звучания и создавшей музыкальный язык, по сложности и выразительным средствам не уступающий языку академической музыки. Имя ее «YES». Наверняка многие из вас знают этот выдающийся коллектив, который уже на протяжении почти сорока лет не просто вдохновляет многих музыкантов, но и сопровождает их всю жизнь как коллектив, с которого просто надо брать пример.
Почему именно «YES»? Я люблю их музыку, мне близок этот мир — мир звуков, полный света, тепла, солнца, гармонии. В ней есть всё — и страсть, и тайна, и бесконечная любовь к жизни. Я влюбился в их музыку еще 14-летним подростком, и теперь у меня есть мечта, мечта, которой сорок лет!
В моей новой программе «Приношение «YES» я не стремлюсь к копированию, точности звучания оригинала, доскональности в воспроизведении деталей музыки группы. Это скорее моё личное ощущение, мое собственное слышание, проживание и переживание. И это отношение не менялось с тех пор, как я впервые в 1971 году услышал альбом «Fragile».
В этой прекрасной музыке развернутые большие композиции, в которых есть академическое начало, я хочу вытащить их из рок-эстетики. Как мне кажется, в этой музыке есть огромный потенциал для симфонического исполнения. Запись альбома «Tribute to «YES» будет сделана вместе с Омским филармоническим оркестром, при участии знаменитого Alfredo Lasheras Hakobian, звукорежиссера многих альбомов симфонических оркестров. Запись будет осуществлена с замечательным молодым дирижером Дмитрием Васильевым, тоже большим поклонником группы «YES».

Возможно, это звучит слишком смело, но я хотел бы пригласить вас в мой мир «YES». Мне бы хотелось, чтобы и вам этот мир стал близким. Хотя бы на один вечер…
Я, называю себя просто музыкантом, кто- то меня называет музыкантом тысячи лиц. Кто-то говорит обо мне, что я «король воздушных потоков». Кто-то из журналистов даже назвал меня неожиданно – музыкантом нетрадиционных направлений.
«Музыкант» – слово универсальное, поэтому и мои проекты универсальны.
Это не только академическая, фольклорная и джазовая музыка, но и музыка, связанная с роком.
Всех приглашаю поучаствовать в моем проекте, поддержать идею и надеюсь, что мы выпустим замечательный альбом. Приглашаю всех в мой мир «YES». Мир богатый красками и прекрасной гармонии!».


О Шилклопере – музыканте и человеке

-Аркадий, спасибо тебе за то, что сразу откликнулся на мое предложение совместно написать очерк. Предвкушаю, что ты нам расскажешь немало интересного. Я много пересмотрел Интернет-материала, подготовился как следует к нашей с тобой беседе и хочу несколько сместить акцент разговора не в сторону твоей исполнительской деятельности, о которой написано достаточно, хорошо и подробно. Мне хочется рассказать читателям о Шилклопере – человеке: теплом, умном, симпатичном. Хотя, естественно, не могу и не раскрыть твои творческие достижения и то новое, что ты внес в музыкальную культуру современного общества. Я начну, а ты дополняй.
Итак, Аркадий Шилклопер – российский и германский валторнист, играющий джаз. Музыкант-полистилист, мульти-инструменталист, композитор, аранжировщик, импровизатор, педагог, неутомимый искатель, безумный фантазёр, поборник музыкальной свободы, панегирист арт-рок группы «YES», противник бездарности и клише в творчестве.
Борец за «санитарную норму» в музыке, создатель изысканных звуковых сочетаний для чистых и чутких ушей, «повар тембральных яств» для гурманов…
Вот на этой ноте я перехожу к первому вопросу. Прошу рассказать тебя, Аркадий, о начале твоей жизни, о твоей семье, о родителях.

-К сожалению, моих родителей уже нет в живых. Ушла сначала мама, а за ней отец… Мы москвичи, но папа родом из Бердичева, почти что твой земляк, Борис. В 2004 году, будучи на гастролях в Киеве, я решил поехать в Бердичев, чтобы увидеть город своих корней. Город увидел, но ничего не нашел касательно нашей семьи. Все метрики в архиве во время войны были уничтожены, но, тем не менее, я счастлив, что там побывал, познакомился даже с мэром и главным раввином города! Ознакомился с достопримечательностями Бердичева, а этому городку есть, чем гордиться.
Там есть удивительные здания, которые помнят замечательных людей. К примеру, костел Святой Варвары, построенный в 1759 году, где венчался Оноре де Бальзак с Эвелиной Ганской. Костел очень ухожен, на территории множество цветов, около входа есть мемориальная доска в честь того выдающегося события.


Вдохновения из неожиданных источников

-Аркадий, расскажи о своих первых шагах в музыке.

-Начал я с пения, пел в школьном хоре, и мне это очень нравилось, причем в этом детском коллективе я был единственный мальчик, все остальные девочки, а их 50! И меня это, поверь, не смущало.
А еще раньше я пел и в детском садике. И это я помню! Пошел я в школу в неполных семь лет, ведь я родился 17 октября. Как бы, ни туда и ни сюда – к 1-му сентября не успел, но и «перескочил» его ненамного. Руководителя нашего хора, к сожалению, я не помню, а вот свою классную учительницу – да, ее звали Светлана Андреевна.
В это же время я начал играть в духовом оркестре Дворца пионеров Кунцевского района Москвы. А был я самый маленький в оркестре, мне дали альт. И я очень этим гордился. Представляешь, смешно рассказывать, но мое первое выступление перед зрителями было в первый день, когда я получил инструмент! Как такое могло быть и как это случилось?
Дело в том, что мой старший брат Валерий уже играл в оркестре на баритоне, он на четыре года старше меня. Мои родители дали ему поручение устроить меня в оркестр. Мы на три месяца уезжали в пионерский лагерь, это было облегчением для семейного бюджета. Я там был под присмотром брата, нас кормили, мы репетировали и играли разные линейки и так далее.
Дирижером у нас был Александр Сергеевич Родионов, и этого человека я тоже помню. Однако, ближе к тому, почему так случилось, что в день получения инструмента я уже участвовал в концерте. Перед выездом в лагерь нас собрали на большом стадионе, где оркестр и выступил перед родителями. Меня поставили сразу в оркестровую коробку.
Мои родители потом вспоминали: сидим мы на трибуне и слышим от рядом сидящих людей такой разговор: «Посмотри на оркестр. Видите – мальчик в середине оркестра, самый маленький, а как играет – лучше всех!».
Я еще не знал, что в оркестре нужно стоять по стойке смирно. Думал, надо всем своим видом, телом, показывать, как я чувствую музыку. Так сказать, входил в образ, «вихлялся» под музыку, как мог! Люди и подумали, что я и играю так же, как кручусь, - лучше всех! Вот такое забавное было у меня мое первое выступление.
Ну, а в лагере я уже серьёзно начал заниматься на альте. Моими педагогами были не зря упомянутый мною дирижер Родионов и мой брат. У Александра Сергеевича Родионова была дирижерская палочка. К слову, у него их было много. Наверное, собирал. Есть такое увлечение. Так он этими палочками бил меня по голове за каждую фальшивую ноту. Не одна палочка была сломана на моей голове, вот так я познавал азы музыкальных знаний. Моя голова (и это потом подтвердилось в суворовском училище) оказалась довольно крепкая!

-Странная методика обучения игре на духовых инструментах, впервые подобное слышу. Помню, в школах били по пальцам линейкой, а меня учительница по общему фортепиано в музыкальной школе, чем попало по пальцам лупила, если я пальцы путал. Как же я ее невзлюбил! Но, чтоб по голове… А как твои родители восприняли, что ты хочешь серьезно заняться музыкой?

-Поначалу дело ограничивалось только игрой во Дворце пионеров и нашими с братом поездками в лагерь. Как я уже говорил, подсчитали, что это неплохо для семьи, этим удовлетворялись и вначале ни о чем другом серьезно не думали в смысле «другой полезности» лагеря. Родителям юных оркестрантов надо было вносить какие-то деньги, но значительно меньше, чем ребятам, купившим путевки на общем основании. Представляешь, я даже помню те цены! Путевка стоила 18 рублей за смену, а для участника оркестра – всего 6 рублей. А ехали мы на целых три месяца. Два сына находятся в пионерском лагере на всём готовом, под присмотром взрослых. Вот какая была экономия для родителей и еще и «снятие» на время проблемы воспитывать нас, лоботрясов.

-А что или кто подтолкнул тебя поступить в военно-музыкальное учебное заведение, а затем стать военным музыкантом и дирижером? Ты ведь учился в московской школе военно-музыкантских воспитанников Красной Армии. Сегодня это Московское военно-музыкальное училище.

-Это было решение отца. Тут много причин. Но, конечно, одна из первых и главных – родители поняли, что у меня есть музыкальные способности и, возможно, в будущем это даст мне кусок хлеба в жизни. Ведь так рассуждали тогда многие люди, за большим не гнались – был бы сыт и ладно. А во-вторых, я чуть было не стал футболистом. Отец вовремя понял, что это не профессия и уберег меня от этого.
Мои родители работали с утра до вечера и не хотели мне подобной судьбы. Отец всю жизнь был такелажником, грузчиком. Мама работала в издательстве «Правда», печатала на машинке, затем работала в министерстве сельского хозяйства, заведующей складом. В школе я учился хорошо. Быстро делал уроки, а иногда их не делал, так как успевал прямо на уроках в школе их сделать и все правильно записать в тетрадь. Моей любовью в то время был футбол, и эта страсть осталась у меня на всю жизнь. Так вот, я гонял с мальчишками во дворе, сначала с моими сверстниками, затем те уходили домой, приходили ребята постарше, и я продолжал с ними. Конечно, это был уже другой уровень, и мне было значительно интереснее с ними «футболить». Я всерьез тогда задумывался стать футболистом. Но тут вмешался мой отец, и выбор был сделан.
Итак, я в кадетке, как мы называли училище. Военная форма и семь лет учебы музыке, и не только… Тут и физподготовка, и строевой шаг, и все остальные науки, которые впоследствии должны пригодиться на службе военному человеку, скорее всего офицеру.


«Я впитывал в жизни только хорошее»

-Аркадий, расскажи нам, что тебе дала военная музыкальная школа, какие учителя тебе вспоминаются, с кем ты дружил….

-Вспоминается всё, и по-хорошему. Ведь период становления человека – самый важный в жизни, поэтому мы так хорошо помним детство и юность. Новый человек этого мира, как губка, впитывает в себя и хорошее, и плохое. Идет формирование личности, познание мира, и очень важно, кто вокруг тебя в этот период. Именно благодаря нашей школе музыкантских воспитанников, ее педагогам и моим друзьям, я впитал больше хорошего, и эта привычка – впитывать хорошее и отметать плохое, осталась потом на всю жизнь.
Мне повезло с наставниками. Один из них – Жак Абрамович Либерман, которому я и мои сокурсники обязаны многим. Главное, что он сделал из нас людей. Он был валторнистом и преподавал у нас валторну. Кстати, многие его ученики стали впоследствии исполнителями ведущих коллективов страны. В том числе и мой близкий друг, Александр Колодочко, которого я очень любил, рано, к сожалению, ушедший из жизни. Мы вместе потом работали в оркестре Большого театра СССР.
У нас был прекрасный офицер-воспитатель подполковник Григорий Сиротинин (отчества не помню). Это был замечательный воспитатель, умный, проницательный. Ну просто Макаренко, педагог от Бога! Мало таких людей я потом в жизни встречал. То ли интуитивно он чувствовал педагогику как науку, или он был хорошо образован, этого я не знаю. Но педагогом он был прирожденным.
Первые четыре года мы жили с ощущением, что у нас есть отец. Многое он делал деликатно, аккуратно и достойно, без армейского хамства. Не было у него штрафных нарядов, «непускания» в увольнение. Хочу рассказать, как он повлиял на многих из нас, чтобы мы бросили курить.
12 лет – это такой возраст, когда хочется быть старше годами, а курение как бы делает нас уже взрослыми без особых усилий. Нашлись такие воспитанники, что принесли сигареты, и мы все начали пробовать. Кому-то понравилось, кому-то нет. Но тут сработала как бы цепная реакция: если друг твой курит, а ты нет, значит, ты еще не взрослый. А ты хочешь быть как все. Сиротинин как-то собрал нас в классе, и я не помню, что он говорил, но это было так доходчиво, аргументировано и взвешено, и, в то же время, по-дружески, что после этого почти все бросили курить. Скорее всего, он говорил о том, что мы - духовики, и нам вдвойне опасно портить себе легкие…


Мечта под потолком, на гвоздике…

-Почти все выпускники военной музыкальной школы пошли учиться затем в институт военных дирижёров. Почему ты этого не захотел?

-Скорее всего, из-за своей увлеченности валторной. Мой педагог увидел во мне талант исполнителя.
Тут я хочу немного вернуться назад и рассказать, почему я выбрал именно валторну. В духовом оркестре Дворца пионеров валторн не было, но я часто играл по валторновым нотам. Мне было интересно, а что это за инструмент такой – валторна. Я часто просил Александра Сергеевича, руководителя оркестра во дворце: «А покажите мне валторну!».
Он начинал мне рассказывать: «Знаешь Аркадий, это похоже на улитку», - и руками старался мне показать улитку. Конечно же, такой ответ не мог меня удовлетворить, пытливого мальчишку восьми лет. Но однажды мы выступали на районном конкурсе духовых оркестров. Выступали мы во Дворце строителей, и вот когда мы только зашли в середину здания, Александр Сергеевич остановился возле какой-то двери с решетками. Очевидно, это была кладовая...
Подозвал меня, поднял на руки и, указывая в темноту, сказал: «Посмотри туда». Я увидел: прямо под потолком на гвоздике висела валторна. Вот так состоялось мое знакомство с этим, теперь уже дорогим мне инструментом. Теперь, рассказывая это, я прибавляю, что моя первая встреча с валторной состоялась… через решетку. Как шутили потом журналисты, когда писали обо мне и этом факте из моей музыкальной биографии: «И вот тогда-то начался процесс вызволения его красавицы-валторны из пут тюремных», - так образно писали они.
…Пришло время, и я поступаю в военно-музыкальную школу. На приемных экзаменах меня спрашивают: «На каком инструменте ты хочешь играть?». Я без промедления сказал: «Валторна!».
Комиссия не ожидала такого ответа, ведь все ребята хотели играть на кларнете, трубе, на ударных, но чтобы валторна… А ведь комиссии предстояло набрать 30 человек, то есть, оркестр по партитуре. Начиная с флейт и кончая тубами. Валторнист был не особо нужен. (Поясним для читателей иронию Аркадия, что «валторнист был не нужен». Обычно желающих учиться на валторне не бывает совсем, и учиться на ней комиссия «зазывает» кнутом и пряником, ультиматумом: «или учишься на валторне – или не нужен ты нам совсем»).


«Я понял: валторна – мое призвание!»

-На первый урок к своему преподавателю Либерману я пришел не начинать с нуля. Все-таки опыт у меня был, да еще и некоторая оркестровая практика. Жак Абрамович был ищущим педагогом. Приносил на урок магнитофон с записями лучших валторнистов страны. Тогда я впервые услышал Полеха, Буяновского. Жак Абрамович своих учеников по-хорошему «заразил» валторной. Но, наверное, меня в большей степени, сейчас я отчётливо это понимаю.
Подрастая, я все больше и больше стал понимать, что я должен стать исполнителем, причём валторна – это мое призвание в жизни. Либерман тоже меня в этом поддерживал, правда, скрытно. Открыто он не мог, все-таки он работал в таком месте, где воспитывались «будущие военные люди».
Я стал очень много заниматься, и все вокруг поняли, что дирижерской карьере я предпочитаю исполнительскую деятельность. Начали со мной работать на эту тему, даже приезжал в школу некий генерал Колопаст, который отвечал в министерстве обороны за учебные заведения, беседовал со мной. Я помню ту беседу. Генерал оказался очень образованным человеком, был академиком. Но все было тщетно, для себя я уже все решил, и менять свое решение отказался.

-Далее, срочная служба в оркестре Военно-политической академии имени Ленина. Два года. Они не пропали даром?

-Мне повезло, так как в этой же академии служил мой брат Валерий. Дирижером был Виктор Петрович Батырев. Кстати, сам он был тоже валторнистом. Это душевный и замечательный человек. Сейчас он на пенсии, и, если я не ошибаюсь, живет в Сибири, преподает валторну в музыкальной школе. Служил я хорошо, даже дослужился до ефрейтора. Дирижер дал мне ключ от своего кабинета. Там стояло пианино, и я мог делать аранжировки, там же был городской телефон, и я мог звонить домой. И то, и другое было для меня одинаково важно, потому что, по сути, означало уже одно и то же: моей семьей и моим домом стала музыка.


А джаз полуподпольно жил…

-Аркадий, на тот момент ты академический музыкант, игравший классическую музыку, и еще не думаешь о джазе?

-Я играл в эстрадном ансамбле сначала на гитаре, затем перешел на бас-гитару. У нас был состав: ритм-группа и четыре духовых. Для этого состава я писал много аранжировок, тем самым набираясь опыта. Мы играли танцы, небольшие развлекательные концерты, даже свадьбы. Немножко зарабатывали. Москва – город многих культурных мероприятий, различных концертов любого направления, и, хотя джаз в то время как бы не приветствовался верхами, он полуподпольно жил. Было много энтузиастов, как любителей, так и профессионалов, которые устраивали концерты. Я ходил на такие концерты, понимал, что мне это нравится, но я тогда никак не предполагал, что мой любимый инструмент может быть применен в этом жанре искусства.
В последние месяцы службы, каждый понедельник, я ходил на уроки к преподавателю в музыкально-педагогический институт имени Гнесиных. Мой друг Саша Колодочко, о котором я упоминал раньше, уже там занимался. Поступил в институт я без труда. Учился у профессора, народного артиста Российской Федерации Александра Алексеевича Рябинина. А попросился я в его класс после совета моего педагога из «кадетки» Либермана. «Аркадий, это стоящий педагог и приличный человек, - сказал Жак Абрамович. - Ты получишь у него отличные знания!».

Лирика физиков

Когда я поступил в гнесинский институт, мне параллельно захотелось заниматься джазом. Была такая экспериментальная студия, она и сегодня есть, студия импровизационной музыки на Каширке (ныне – Московский импровизационный колледж). В этой студии у меня был осуществлен первый серьезный джазовый опыт – дуэт с басистом Михаилом Каретниковым в 1984-86 годах. В 1985 я вошел в первый состав «Три О» вместе с Сергеем Летовым (саксофон, флейта) и Аркадием Кириченко (туба, вокал), где играл до 1989-го. Основатель студии, Козырев Юрий Павлович, к сожалению, умер в 2001 году. Интересно, что сам он был физиком, и не простым, многие джазмены того времени – тоже физики.

-Давай посмотрим, что о Козыреве есть в Интернете.

Козырев Юрий Павлович (22 марта 1933 г.-31 декабря 2001 г.) — основатель школы джаза МИФИ, выпускник МИФИ 1957 г., с 1965 г. — доцент кафедры Физики твёрдого тела. Кандидат физико-математических наук, ученик И.К.Кикоина, автор около 200 научных работ, соавтор 26 авторских свидетельств на изобретения, обладатель почётного звания «Заслуженный изобретатель СССР».
Ю.П.Козырев — создатель, бессменный руководитель и аранжировщик 3-х джазовых ансамблей — диксиленд-бэндов МИФИ, существовавших в МИФИ в период 1957-1967 годов. «Первый состав Козырева», как называли его тогда, просуществовал 9 лет и был хорошо известен в джазовом мире Москвы. Этот диксиленд участвовал в первом в столице мини-фестивале в кафе «Молодежное» – тогдашнем «джаз-кафе», работавшем под неусыпным взором МГК ВЛКСМ (тот фестиваль назывался просто и незатейливо «Джаз-62»). В эти же годы Юрий Козырев создает в МИФИ второй, а затем и третий составы диксилендов.
И еще:
Ведущие российские джазовые музыканты и обозреватели называли Ю.П.Козырева первопроходцем российского джазового образования. Он автор универсальной технологии обучения навыкам импровизации, автор трех учебников по джазовой гармонии и импровизации – «Функциональная гармония», «Введение в джаз» и «Аккордика». Ему было присвоено звание «Заслуженный работник культуры РСФСР».

-Видишь, как много он сделал для развития джаза в Москве. Ему бы памятник поставить. Заслуживает!

-И я снова повторю, в основном все джазмены - физики. А это целая плеяда блестящих музыкантов.


Исполненный валторной джаз

-Продолжаю свой рассказ. Как-то после занятий в Гнесинке пришел я в эту школу импровизационной музыки с валторной. Пришел прямо к Козыреву и говорю: « Юрий Павлович, я вас знаю, посещаю ваши концерты. Хочу заниматься джазом, играл в рок-ансамблях на бас-гитаре». Он берет меня бережно за руку и говорит: «Пойдем со мной». Заводит меня в один класс – там гитары, заводит в другой – и там гитары. «Аркадий, бас-гитаристов много, а вот валторнистов нет.
Ты же профессиональный музыкант, почему бы тебе не играть джаз на валторне?!». «Джаз на валторне, это же невозможно, это нонсенс!- опешил я. - И к тому же нет никаких традиций, такого не бывает!».
«Может, этого и не было, но почему не попробовать? - ответил Козырев. Ну, посуди, чем валторна по звукоизвлечению отличается от трубы? Или от тромбона?». И он посадил меня в биг-бэнд.
Оркестр был довольно слабый, самодеятельного уровня... Это был большой минус. Но были и плюсы: у руководителя оркестра Ладислава Олаха был интересный и разнообразный репертуар. Он его привез из Праги, где работал и дружил с такими заметными людьми джаза, как Карел Влах, Густав Бром и другими. Привез шикарную биг-бэндовскую библиотеку. У нас тогда этого в помине не было. Я даже что-то пытался списывать, и однажды Олах увидел меня за этим занятием и был очень рассержен. Но потом остыл и даже похвалил, сказав, что из меня может получиться хороший джазовый музыкант и аранжировщик. В то время я был равнодушен к биг-бэндам, мне нравилось быть солистом. Но чтобы почувствовать, что такое свинг, джазовая артикуляция, из чего складывается эта «кухня», надо было этому учиться.

- предоставляю читателю биографическую справку об Олахе.

Ладислав Данилович Олах, (22 ноября 1911 — 19 августа 1989, Москва) — венгерский и советский барабанщик-джазмен. В СССР приехал в 1936 году в составе оркестра Антонина Циглера (Чехословакия), гастролировавшего в Советском Союзе по приглашению Управления Государственного объединения мюзик-холлов, эстрады и цирка при Наркомпросе (ГОМЭЦ). После окончания гастролей остался в Москве. Десять лет играл в джаз-оркестре Всесоюзного радиокомитета — с момента создания этого коллектива в 1938 году до расформирования в 1948 году (за это время оркестром руководили А.В.Варламов, А.Н.Цфасман и М.З.Гинзбург). Выступал также с малыми составами. Позже руководил собственным оркестром (начал выступать в кинотеатре «Художественный»). Популярность ему принес высочайший артистизм, помноженный на виртуозную технику игры. Жонглирование барабанными палочками во время выступления было фирменным стилем Ладислава Олаха.

-Однако продолжим! Кого ты можешь назвать своим следующим учителем?

-Другой мой учитель – это Алексей Николаевич Баташов. Я начал посещать его лекции. Его перу принадлежит первая серьёзная работа по истории советского джаза («Советский джаз», 1972), которая имела и серьёзный международный резонанс — именно по её мотивам Фредрик Старр впоследствии написал свою книгу «RedAndHot: The Fate of Jazz in Soviet Union», до сих пор остающуюся единственным серьёзным источником знаний по истории советского джаза на английском языке (при всех недостатках «адаптации для американского читателя», которой Старр подверг первоисточник).
Уровень работы, проведённой Алексеем Баташовым в период подготовки «Советского джаза», был таков, что эта книга, вышедшая много лет тому назад, до сих пор может быть рекомендована как основной источник по истории первых четырёх-пяти десятилетий советского джаза — за все уже почти четыре десятилетия, прошедшие с тех пор, не появилось ни одной монографии сравнимого уровня!
И опять же, Баташов тоже физик. Его книга «Советский джаз» долгое время в СССР была запрещена. Многие упоминавшиеся в ней музыканты уехали за границу.
Я ему очень благодарен. Именно он помог мне выпустить мою первую пластинку на фирме «Мелодия» в 1984 году под названием «Движение». Это был для того времени смелый наш дуэт, смелый еще и потому, что оба мы тогда уже работали в Большом театре. Баташов сам написал к пластинке аннотацию. Благодаря ему я поехал в Америку.


Музыка свободных людей

-Аркадий, за время нашей беседы ты несколько раз делал акценты на том, что подавляющее число музыкантов джазменов в Советском Союзе были физиками. Что их, представителей точных наук, привлекало в джазе? Тогда, а это было поколение шестидесятников, существовало довольно строгое, хоть и условное, разделение молодой интеллигенции на физиков и лириков: или ты строгий физик, или ты нежный лирик… А джаз – это ведь тоже своего рода лирика. Так почему же джазом так серьезно увлекались физики? Есть ли этому объяснение? Мне очень интересно, как сочеталось занятие наукой у физиков и джаз?

-Бурная дискуссия 60-х годов, что первостепенно — наука или искусство, хорошо известна под названием спора физиков и лириков. «Шестидесятники» состояли из двух взаимосвязанных, но разных субкультур, шутливо называвшихся «физиками» и «лириками» — представителей научно-технической и гуманитарной интеллигенции. Присущая культуре «физиков» романтизация научного познания и научно-технического прогресса оказала огромное влияние на развитие науки и весь советский быт. В искусстве взгляды «физиков» проявлялись в научной фантастике, поэзии и в джазе.
Надо добавить к этому, что джаз – это музыка свободных людей. Почему именно технари были первыми известными джазовыми музыкантами? Так просто не ответишь… Если начать серьезно исследовать этот вопрос, то может получиться работа, которая потянет на диссертацию. Достаточно вспомнить великого физика-теоретика, основателя научной школы, академика АН СССР, лауреата Нобелевской премии по физике 1962 года, Л.Д.Ландау, который играл джаз на барабанах.

-Если позволишь, я добавлю. Немного истории.

Лев Ландау стал членом знаменитого среди студентов «джаз-банда», возникшего года за полтора до того, как он закончил университет. Ядро «джаз-банда» составляли «три мушкетера» – Дау, как называли самого Ландау, Димус (Дмитрий Дмитриевич Иваненко), Джонни (Георгий Гамов) и одна девушка – Женя, Евгения Канегиссер, наделенная многими талантами, в том числе и умением слагать стихи.
Именно с легкой руки своего однокурсника Дмитрия Иваненко, Лев получил новое имя – Дау. Ему очень понравилось это короткое красивое имя. Позже этим именем его стали называть физики всех стран. «L'ane» по-французски значит «осёл», то есть, фамилия Ландау означает «осёл Дау», – любил повторять Лев Давидович.

-Борис, я хочу назвать фамилии только мне знакомых физиков-джазменов. На самом деле в этом списке намного больше людей. Но это самые-самые, авторитеты! Алексей Зубов, саксофон, Алексей Баташов, критик, Вадим Сакун, пианист, Юрий Козырев, директор студии джазовой и импровизационной музыки, Константин Бахолдин, тромбон.


«Нестандартная» музыка

Постигая мир импровизации, знакомясь с лучшими джазменами страны, я встретился со Славой Ганелиным, пианистом из Вильнюса. Его музыка вызвала у меня сначала удивление. Это было нестандартно, не похоже на слышанное мной ранее. Я после концерта долго был под впечатлением от его музыки и многое из этого вынес. В дальнейшем я много раз играл со Славой и с Тарасовым, с Чекасиным (саксофон). У них было потрясающее трио, и они были, можно сказать, мэтрами джазовой музыки. Там же я впервые встретился с легендарным саксофонистом Алексеем Козловым, в ансамбль «Арсенал» я влюбился сразу. Был даже такой период, когда я хотел перейти в этот ансамбль. Но карты спутало мое поступление в Большой театр. Я не рискнул бросить академическую карьеру и перейти в другую музыкальную плоскость.

-Кроме оркестра Большого театра, ты еще играл в знаменитом квинтете Большого театра. Что это был за коллектив?

-«Брасс-квинтет» солистов Большого театра оперы и балета, под управлением В.Прокопова…

-Извини, Аркадий, что перебиваю, но и об этом коллективе в моем досье имеется информация.

«Подводя итог двадцатилетней деятельности «Брасс–квинтета Большого театра», можно с уверенностью сказать, что создание и существование этого ансамбля помогло поднять планку ансамблевого исполнительства в нашей стране на ещё большую высоту и дало толчок к возникновению многих коллективов подобного направления. В России до сих пор многие ансамбли используют нотный материал из репертуара «Брасс-квинтета Большого театра», а студенты вовсю слушают и смотрят его записи и на этих записях учатся».

-Я работал в первом составе этого квинтета: Вячеслав Прокопов, Алексей Корольков – трубы, я был исполнителем на валторне, Александр Морозов – тромбон, Александр Казаченков – туба. Замечательный был коллектив, что и говорить. Тоже важная страничка в моей жизни. Был у нас в это же время и квартет валторн. Там у нас были студийные записи. Давали концерты. Я писал аранжировки для этого состава. Исполняли музыку из «Порги и Бесс», «Вестсайдской истории» и многое другое.



Живая музыка немого кино

-Аркадий, просматривая страницы Интернета, я не могу не удивляться твоей, я бы сказал, музыкальной «всеядности», извини за такое неакадемическое слово. Мастер-классы, гастроли, сольные выступления, выступления с различными симфоническими и джазовыми коллективами, литературная деятельность (но это вопрос отдельный), аранжировки, участие в жюри престижных международных конкурсов. Что я забыл? И как ты всё успеваешь?

-Ещё ты не упомянул «Немое кино – живая музыка». У меня два таких проекта. Это тоже мне очень интересно. С моим квартетом мы играем авторскую музыку к немому фильму Хичкока «Шантаж» (Alfred Hitchcock «Blackmail»). Этот фильм у него последний немой, и он же его сделал звуковым. Мы взяли немую версию. Нам было интересно придумать к нему свой звук, свою музыку.
Помнишь, раньше сопровождали немое кино пианисты-тапёры? Шостакович даже одно время работал тапёром. Эту музыку кто-нибудь для них писал? Думаю, нет. Эти пианисты импровизировали по ходу фильма, они не смотрели фильм заранее. Были места лирические, драматические, были места «ни о чем» – хорошие настоящие тапёры импровизировали, но драматургия фильма при этом не особо учитывалась. Значит, они были хорошими музыкантами, чтобы уметь так быстро реагировать на смену эпизодов? Да, надо было быть виртуозным музыкантом с большим опытом или замечательным импровизатором, чтобы тут же придумывать свою мелодию, свою музыку, своё какое-то музыкальное оформление. (Здесь были твои вопросы и его ответы. Ты всё ему отдал?)
Но с фильмом «Шантаж» было по-другому. Это, конечно, не импровизация. Это творческая работа. Мы много раз смотрели этот фильм, придумали лейтмотивы к различным фрагментам фильма.

Справка из «Википедии. «Шантаж» (англ. Blackmail) — кинофильм режиссера Альфреда Хичкока, вышедший на экраны в 1929 году. «Шантаж» был одним из первых английских звуковых фильмов. Первоначально это был немой фильм, однако к концу работы над ним появилась техника звукового кино, и Хичкок переснял ряд сцен, чтобы сделать ленту почти полностью звуковой.

-Недавно меня пригласили на подобную же работу. Мы сделали фильм «Дом на Трубной». (Режиссер Борис Барнет). Сюжет очень показателен, поэтому я приведу его.
Москва в разгар НЭПа. Мелкобуржуазная публика устраивает свой полный суеты и сплетен мещанский быт в доме на Трубной улице. Один из жильцов, хозяин салона-парикмахерской Голиков, ищет домработницу — скромную, трудолюбивую и не состоящую в профсоюзе. Подходящей для эксплуатации кандидатурой ему кажется деревенская девушка Параша Питунова. Вскоре дом на Трубной потрясает известие о том, что Прасковья Питунова избрана депутатом Моссовета от профсоюза горничных…
Это была премьера на фестивале в норвежском городе Тромсо. Играли мы в самом старом кинотеатре Европы, ему более ста лет, был большой успех. В сентябре мы поедем в турне, история продолжается. Это советский немой фильм, режиссёра, к сожалению, не помню.
Мы сидели два дня и смотрели фильм, придумывали к нему музыкальное оформление и немузыкальное тоже. В одном месте мы рубим дрова, в другом выбиваем ковёр. Это фантазия, это такая творческая работа и большой опыт.
Что интересного для меня в этих двух проектах, так это то, что мы, артисты, обычно народ эгоистичный, нам нравится быть на сцене, показывать своё искусство, «выпендриваться», а вот в таких проектах вынуждены нивелировать свои амбиции, так как здесь основная роль принадлежит всё-таки фильму, его драматургии, драматургии режиссёра, который всё это придумал. Получается, что ты должен следовать идее режиссёра, и тут твои амбиции за чертой этого артистического эгоизма. Мне кажется, что такой опыт нужен очень многим музыкантам, артистам, которые «слишком о себе много думают».


Мастер-класс от Шилклопера

Аркадий Шилклопер участвует во многих мастер-классах, и я очень надеюсь увидеть его в этом амплуа и у нас в Израиле. Вот небольшой отчёт о проведенных им мастер-классах в различные годы, а их бывало около ста в год! Это Россия и страны СНГ, почти вся Европа, кроме, разве что, Румынии и Албании, США, Канада, Япония, Панама, Китай, Австралия...
И еще статистика. Его партнёрами по сцене в разные годы были и есть такие известные музыканты, как Михаил Альперин, Сергей Старостин, Денис Мацуев, Сергей Накаряков, Сергей Крылов, Вячеслав Ганелин, Владимир Тарасов, Владимир Чекасин, Андрей Кондаков, Вячеслав Гайворонский, Владимир Волков, Игорь Бутман, Сергей Курёхин, Валентина Пономарёва, Андрей Иванов, Михаил Иванов, Аркадий Кириченко (Freeman), Вячеслав Горский, Георгий Гаранян, Владимир Резицкий, Владимир Туров, Михаил Каретников, Анатолий Кролл, Андрей Макаревич, Сергей Никитин, Вадим Неселовский, Анатолий Вапиров, Даниил Крамер, Александр Ростоцкий, Андрей Разин, Игорь Иванушкин, Дмитрий Севастьянов, Александр Розенблат, Владимир Толкачёв, Пётр Назаретов, Олег Касимов, Олег Балтага, Сергей Пронь, Игорь Паращук, Владимир Хомяков, Юрий Кузнецов, Алексей Кузнецов, Алексей Круглов, Инна Желанная, Лев Слепнер, Борислав Струлёв, Айдар Гайнуллин, Артём Федотов...
Можно продолжать и продолжать. Кристиан Цендер, Георг Брайншмид, Алегре Корреа, Вольфганг Мутшпиль, Джо Мейер, Антони Дончев, Джон Сасс, Мишель Годард, Пьер Фавр, Юн Христенесен, Патрис Херал, Маркус Штокхаузен, Нильс Ландгрен, Бобби Уотсон...
Известные в музыкальном мире коллективы Pago Libre, Vienna Art Orchestra, WDR Big Band, BuJazzO, One O'Clock Lab Band, Bulgarian National Radio Big Band, Vince Mendoza Orchestra, Jazz Baltica Ensemble, GeirLysne Ensemble, VSP Orkestra, Christian Muthspiel Octet Ost... Tonkünstler Orchestra, Aarhus Symphony Orchestra, Bochumer Symphoniker, Bremer Philharmoniker, Bulgarian National Radio Symphony Orchestra, Brandenburgisches Staatsorchester Frankfurt, Berner Symphonieorchester, BorusanIstanbul Philharmonic Orchestra, Crested Butte Festival Orchestra, Basel Symphony Orchestra, Darmstadt State Orchestra, Leipzig MDR Symphony Orchestra, The Dusseldorf Symphoniker, Tiroler Festspiele Orchester, Bayerische Kammerphilharmonie, Norvegian Chamber Orchestra, Ensemble Classico, Festival Sinfonietta Linz, «Виртуозы Москвы», «Кремлин», «MusicaViva», «Солисты Москвы», «Эрмитаж», «Вивальди-оркестр» (Москва), «Леополис», (Львов), «Арката» (Винница), «Новосибирская Камерата», «LaPrimavera» (Казань), «Провинция» (Набережные Челны), «Demidiv Kamerata» (Нижний Тагил), ГСО имени Светланова, ГСО «Новая Россия», симфонический оркестр Санкт-Петербургской Государственной академической капеллы, Государственный симфонический оркестр Удмуртской республики, Хакасский симфонический оркестр, Рязанский губернаторский симфонический оркестр, симфонический оркестр города Дубны, молодёжные симфонические оркестры Воронежа, Львова и Екатеринбурга, а также оркестры филармоний Омска, Новосибирска, Екатеринбурга, Нижнего Новгорода, Ярославля, Томска, Пскова, Череповца, Ульяновска, Петрозаводска, Барнаула...


Путь к музыкальной свободе

-Аркадий, но ведь это еще не всё, правда?

-Самый большой мастер-класс – это у Оли Ростропович на фестивале «Маэстро», это самый главный фестиваль мастер-классов. Он даже есть в You Tube. Он так и называется «Фестиваль мастер-классов». Я принимаю в нём участие наряду с Башметом и Ван Клиберном…

Мастер-класс Аркадия Шилклопера стал одним из наиболее необычных на фестивале. Его тему маэстро обозначил как «Путь к музыкальной свободе». Шилклопер отказался от привычных форм мастер-класса: исполнения участниками произведений и последующей «работы над ошибками». Он позвал всех ребят на сцену и предложил им ряд новых приемов, помогающих обрести исполнительскую свободу, открытость и уверенность в себе.


Третье течение в джазе

-И все-таки валторна – редкий инструмент в джазовой музыке. Как я понял, на просторах России ты с этим инструментом один?

-Наверное, да.

-А с кем из валторнистов-джазистов других стран ты знаком, ведь они есть, хоть их и немного? Вот только несколько фамилий, которые я нашел на страницах Интернета: Julius Watkins, John Grass, Gunther Schuller. Ты с Gunther Schuller не знаком? Или с его творчеством? В вашем творческом пути много общего. Вы оба были изначально академические музыканты, учили Моцарта и проч. И оба пришли в джаз. Мне показалось, что сходство между вами есть!

-Я так скажу: Gunther Schuller – мой большой фан. Он действительно вышел из академического мира. И… написал большую работу о джазе. Его считают основателем так называемого «Третьего течения» в джазе, где сливаются джаз с классикой. Но как джазовый валторнист он себя никак не проявил. Gunther Schuller вообще не джазовый валторнист, никогда не импровизировал. Он сам в этом признаётся и нисколько этого не стесняется. Schuller играл в знаменитых проектах Майлз Дэвиса. Но играл просто партию валторны. Ты спрашивал также и о «стариках». Я хочу назвать имена современных джазовых валторнистов. Tom Varner, John Clark, Adam Unsworth, Rick Todd John Clark – довольно известный валторнист, мы с ним играли.

Справка.
«Третье течение» (англ. third stream) — экспериментальное направление, возникшее в США в 50-х гг. XX в., представлявшее собой сплав современной академической музыки и джаза (подразумеваемых под «первым» и «вторым» течениями). В более широком смысле «Третье течение» можно распространить на целый ряд джазовых и «околоджазовых» стилей, таких, как ранний симфоджаз, прогрессив, вест-коуст, кул, джаз-рок, авангардный рок и фьюжн. Термин впервые был введен американским композитором и теоретиком Гантером (Гюнтером) Шуллером в 1959 г. (дебютировавшим в 1957 г. композицией «Transformations» и последующим сочинением «Symphony For Brass And Percussions» для симфонического оркестра). Прекрасные записи на грампластинки в этом стиле были сделаны квартетом Д.Брубэка с Нью-Йоркским филармоническим симфоническим оркестром под управлением Леонарда Бернстайна («Dialogues For Lazz Combo And Symphony Orchestra» Говарда Брубека); ансамблем «Modern Jazz Quartet» и струнным квартетом «Beaux Arts» («Scetch» Дж.Льюиса) и др.

-Я знаю, что многие композиторы посвящают тебе свои произведения, или, попросту, ты их первый исполнитель.

-Да. Есть композиторы, которые пишут для меня музыку. Их много. Но это не значит, что я всё исполняю. Из композиторов, которых я играю, это Александр Розенблат, московский композитор. Саша написал для меня много всего. Есть «Концертино13» для альпийского рога, есть «Концерт для валторны», есть даже аранжировки христианских гимнов для валторны соло и струнных. Есть эти же гимны для валторны соло и брасс-квинтета, есть «Вальс-Элегия» для флюгель-горна и струнного оркестра. Розенблат – первый композитор, которого я играл активно, сейчас меньше.
Следующий композитор, которого я играю довольно часто и который мне помог в карьере с альпийским рогом – это Даниэль Шнидэр. Он швейцарец, но живёт в Нью-Йорке. Он написал «Концерт для альпийского рога и оркестра».


Концерт для альпийского рога

-Альпийский рог… Твоя слабость и, может быть, самая большая любовь в музыке. Интересный, экзотический инструмент! Какие технические музыкально-выразительные средства есть у него? Расскажи, пожалуйста, это будет интересно всем духовикам!

-Основное, что есть у этого инструмента, что меня привлекает к игре на альпийском роге – это вибрация дерева. Потому что дерево – это живой материал. Вибрация идёт просто на физическом уровне. Я бы сказал, что это такой терапевтический эффект, который мне очень нравится. Я когда играю на альпийском роге – я оздоровляюсь! Кстати, Josef Stocket создал альпийский рог длиной 47 метров и вошел в книгу рекордов Гиннеса!

-Ну и окружающих своей игрой ты тоже оздоровляешь?

-Оздоровляется и публика. Звук, энергия альпийского рога очищает пространство. Я советую людям на концертах садиться поближе к исполнителю и таким образом оздоравливаться.

-В медицине существует целое течение о терапевтических свойствах музыки!

-В истории альпийского рога есть интересная страница. Один доктор, если не ошибаюсь, по фамилии Хекти, в 19 веке открыл клинику в Швейцарии, где лечил пациентов с проблемами дыхания. Они играли на альпийском роге и пели йодли.

Справка.
Йодль (нем. Jodeln) в культуре различных народов — особая манера пения без слов, с характерным быстрым переключением голосовых регистров, то есть с чередованием грудных и фальцетных звуков. Принятое у тирольцев название этого жанра — йодль (йодлер, йодлинг) является звукоподражательным. Как правило, альпийские певцы выпевают в этой своеобразной манере звукосочетания вроде «Hodaro», «Iohodraeho», «Holadaittijo» и т.п. Такая вокальная техника встречается во многих культурах по всему миру. В швейцарской народной музыке техника появилась, вероятно, среди альпийских пастухов, как способ перекликаться, находясь на вершинах гор, и после стала традиционной для всей Швейцарии.

-Да-да, всё так! Я бывал в Швейцарии. Был на фольклорных вечерах. Интересная музыка. Она не просто интересная, она, как мы уже сказали, целебная. Эффект от лечения этой музыкой был весьма заметный. Люди выздоравливали. Я долгое время не знал о магической силе альпийского рога. Его звуки могут при желании даже разогнать тучи. И я таким образом разгонял тучи несколько раз. Есть даже об этом знаменитая фотография.

-До сих пор в музыке развести тучи руками обещал только один человек, да и то, лишь обещал – это певица Ирина Аллегрова в песне с одноименным названием. Она обещала, а ты выполнил. Это что-то близкое к мистике...

-Да, действительно, близко к мистике. Шел дождь, а нам надо было играть на открытом пространстве. Было закрытие фестиваля. Я говорю организаторам концерта: «Пойдёмте на площадку, сейчас я всё устрою!». Я достал свой рог, начал играть. И что вы думаете? Тучи рассеялись. Появилась радуга, даже не одна, а две! Моя подруга была со мной на закрытии этого фестиваля. Она это всё видела. Она подошла ко мне и спросила: «Ты кто?». С тех пор она называла меня волшебником.

-Ну, просто, как у Барона Мюнхгаузена – «14.00 – разгон облаков, установление хорошей погоды...». Ты сказал, что удивил свою подругу. Да, с «волшебником» любой захочет дружить… Кстати, расскажи о своих друзьях.


Друзья. И свое место в музыке

-Я учился в школе музыкантских воспитанников, а это значит, что моими однокашниками и друзьями были многие ребята, которые выросли и стали хорошими музыкантами. Могу назвать многих, но могу и выделить кого-то особо.
Один из моих близких друзей Аркадий Кириченко работает сейчас в театре-лаборатории Дмитрия Крымова. Он и актёр, играет на разных инструментах, поёт, ездит на гастроли. К этому он долго шёл, это его место в жизни. Я очень рад за него. Друзей-немузыкантов у меня мало. Всё равно все мои друзья, даже и немузыканты, любят музыку, коллекционируют что-нибудь музыкальное. В основном, все мои друзья – это мои коллеги. Миша Альперин. Сейчас он в госпитале, мы все молимся за его здоровье. Считаю его не только своим другом, но и учителем. Мы ровесники, но он гораздо мудрее меня, как будто прожил жизнь в два раза длиннее моей. Он всегда был для меня очень большим авторитетом, он дал мне многое. Володя Куклин. Тоже кадет и музыкант. Работает в группе «Поющие сердца». Замечательный певец, сочиняет и свои песни, играет на саксофоне, на клавишных, на гитаре, такой «универсальный» музыкант. Давний-давний мой друг.

-И это еще не все твои друзья, надо полагать, и не обо всей своей работе в музыке ты рассказал. Сколько же нужно энергии, желания, мотивации для всего этого!

-Сегодня получается так, что я многостаночник и повторюсь «всеядный». Потому что с годами приобретаешь опыт различного рода, опыт каких-то своих музыкальных процессов, открытий, откровений. Что-то оставляешь, что-то убираешь. Сегодня я хочу сделать альбом с биг-бендом каких-то своих композиций. Но… сделать проект и, в общем, с этим уже навсегда закончить. Потому что эта история не очень сильно у меня развивается, она повторяется, но не развивается. У меня нет к этому большой тяги. Хотя мне нравится звучание биг-бенда, мне нравится играть с биг-бендом, и я это делаю иногда, Анатолий Кролл меня очень любит, приглашает в свои проекты, я даже писал, делал аранжировки для меня и биг-бенда. Я хочу «обрести форму» в этом и… закончить.
Наверное, то же самое сейчас происходит с «YES». Моя давнишняя мечта реализовать симфоническую историю «YES», но это не просто аранжировки музыки «YES» для симфонического оркестра, это попытка найти и своё место в этой музыке.


«Рогист» на крыше

Все знают про «скрипача на крыше», а Аркадий Шилклопер оказался со своим альпийским рогом на крыше оперного тетра в Сиднее «рогистом на крыше», пробуждающим австралийское солнце. Этот эпизод так понравился журналистам сибирского города Томска, прознавшим, что Шилклопер собирается приехать, что даже объявили конкурса на… лучшую томскую крышу, где можно было бы сделать местную сибирскую фотосессию по мотивам фотосессии той, сиднейской… Вот, как беседовали на эту тему с героем игры «на высоте» в переносном и в прямом смысле томские журналисты:

-Аркадий, к вашему приезду томская филармония объявила среди местных фотографов конкурс по поиску самой колоритной крыши. Поводом к этому послужила знаменитая фотография, где вы со своим исполинским рогом запечатлены на крыше всемирно известного сиднейского оперного театра. Как вы оказались на этой крыше?

-На сиднейском фестивале у меня была специальная функция – я должен был играть каждое утро, на рассвете. Это называлось Down calling, вызов рассвета, зов солнца (…и в самом деле, если успешно получается разогнать рёвом рога тучи, то почему бы не позвать его же мелодией солнце? – Б.Т.).
Я играл в разных местах города: на пляжах, в парках, галереях. На мои выступления собиралось очень много людей, иногда до пятисот человек, некоторые приходили с термосами, стульями и одеялами, чтобы расположиться надолго и со вкусом.
Один из концертов был запланирован рядом с сиднейской оперой. И вот какой-то фотограф договорился о том, чтобы перед выступлением снять меня на крыше всемирно известного сиднейского оперного театра. Все было очень серьезно. Было получено специальное разрешение от администрации сиднейской оперы, я подписал бумаги, что у меня нет боязни высоты и других заболеваний, со мной провели инструктаж, выдали защитные приспособления. Мои ноги были прикреплены тросами, и даже альпийский рог был прикреплен к моей шее, чтобы он случайно не сорвался.
Идея томской филармонии сфотографировать меня на самой интересной крыше Томска мне понравилась. Но ведь это холодная Сибирь, а не жаркая Австралия, и из-за плохой погоды, сильного ветра, метелей и снежных заносов, мы решили перенести съемки на более теплое время года. Я планирую приехать к вам в Томск в ближайшее время по приглашению джаз-оркестра «ТГУ-62».

…Он обещал, и он приехал. Исполнил несколько уникальных для томской сцены музыкальных произведений: написанный специально для него концерт Д.Шнидера и «Симфонию пасторале» Леопольда Моцарта. А после концерта в интервью Аркадий рассказал о том, как он заново открыл миру инструмент корно пастуриччио и снова рассказывал о своем любимом альпийском роге.
И вот вопросы томских журналистов после концерта:

-Аркадий, а почему из всех этно-духовых инструментов вас заинтересовал именно альпийский рог?

-Я валторнист, а альпийский рог относится к той же самой семье духовых инструментов, что и валторна. Альпийский рог близок ей по размеру мундштука, по размеру воздушного столба, по строю. Ментальность исполнителя на альпийском роге – это ментальность валторниста!

-У альпийского рога очень древняя история?

-Самым древним известным духовым инструментом считается диджериду, инструмент австралийских аборигенов. Я на нем тоже играл. Интересно, что диджериду получается, когда над деревом потрудятся термиты, которые выедают изнутри эвкалипт, и только потом получившийся инструмент доводит до совершенства мастер. Диджериду можно назвать дальним предком альпийского рога. А первое упоминание об альпийском роге датируется 1527 годом. Как и всякий народный инструмент, изначально он служил для подачи сигналов. В Швейцарии существует легенда о пастухе, который заметил врагов и, чтобы предупредить своих, трубил в альпийский рог с такой силой, что его легкие лопнули. Такой вот подвиг, почти что Матросов... Но его успели услышать, потому что эхо в горах довольно мощное, звук его распространяется на расстояние от пяти до пятнадцати километров.

-Многих при знакомстве с альпийским рогом впечатляет, прежде всего, длина этого инструмента…

-Инструменты, на которых мне доводилось играть, имели длину 3 метра 50 сантиметров. Но это не предел – в 2001 году один швейцарский мастер сделал альпийский рог длиной в 47 метров! В раструб такого инструмента может залезть человек, а вот играть на нем, конечно, невозможно. А я считаю, что музыкальный инструмент должен звучать. Любой, даже 47-метровый…

-А много ли написано произведений для альпийского рога?

-Музыка для этого инструмента не очень разнообразна, но, тем не менее, швейцарские композиторы писали и пишут произведения для альпийского рога, для оркестра с ним, для камерного исполнения. Около десяти лет назад молодой композитор Давид Шнидер написал по заказу фестиваля Минухина в Гштааде концерт для альпийского рога с оркестром. Эта произведение имело большой успех, я играл его потом во многих странах мира.

-На концерте перед исполнением «Симфонии Пасторале» Леопольда Моцарта вы сказали, что ваш инструмент для этого произведения, корно пастуриччио, был специально изготовлен для вас по старинным чертежам. Как это произошло?

-Я слышал, что это произведение исполняют на большом альпийском роге или на валторне, но мне казалось, что это неправильно. Я интуитивно чувствовал, что по звучанию и по характеристике звука ни валторна, на альпийский рог здесь не подходят. И когда мне попали ноты Леопольда Моцарта, отца знаменитого Вольфганга Амадея Моцарта, я увидел, что в оригинале концерт был написан именно для корно пастуриччио. Я расспрашивал про этот инструмент профессионалов, но никто ничего не мог сказать мне по этому поводу. И тогда я решил начать самостоятельные поиски.
Я поехал в Mozarteum, где есть библиотека и архивы произведений Моцарта, нашел подробное описание этого концерта, а потом в энциклопедии инструментов того времени мы нашли пасторальную трубу. Я сделал копии чертежей, и по ним мастер в Германии изготовил для меня этот инструмент.

-А альпийские рога, на которых вы играете, тоже делали по вашему особому заказу?

-У меня их восемь, и все они попали ко мне различными путями. Один я выменял на валторну, второй получил из рук швейцарского посла. Он приехал в Москву и специально для меня привез альпийский рог, как единственному человеку, играющему на этом инструменте в Москве. Еще как-то на фестивале, где собралось 500 альпийских рожкистов, я познакомился с Жеральдом Потом, мастером французской Швейцарии, которого называют «Страдивари альпийского рога». Он стал моим большим фанатом и подарил мне несколько инструментов. Один из рогов, на которых я играл сегодня, был как раз изготовлен им.


«Я искал себя в этой музыке»

-Аркадий, вернемся от альпийского рога к твоей привязанности к «YES». Может быть, это попытка рассказать не фанатам рока об этой прекрасной музыке, чтобы она дошла и до тех, кто в этом мало что понимает?

-Да, это тоже вариант. Конечно, тоже одна из веских причин. Я люблю эту музыку и этот бэнд, я сделал много переложений, я пытался все эти годы найти своё место в этой музыке, то есть, попросту, определить, смогу я работать в этом бэнде или нет. В некоторых композициях у них просто есть сольная валторна (в композиции «Onward» («Вперёд») я играю оригинал). Я пытаюсь «одеяло «YES» натянуть на себя. Насколько у меня это получится? Эта идея, конечно, очень эгоистическая. Я тебе говорил, что артисты – народ эгоистический. Но без эгоизма, наверное, не было бы интересных, сумасшедших произведений и каких-то достижений. В этом, наверное, и есть творчество, оно предполагает некоторую такую «придурковатость», наивность или смелость, если хотите, дерзость. Без дерзости мало яркого может сегодня появиться.


Экзамен по валторновой классике

-Ты все свои начинания доводишь до конца или бывает, что по каким-то причинам не получается?

-Пытаюсь все свои проекты довести до конца, но бывает, что и не получается. Потому что у нас, у музыкантов той области, в которой я занимаюсь, у нас много процессуального. Потому что не на кого равняться.

-Выходит, что вы – первопроходцы!

-Да. В классике, скрипачу, например, проще – взял Ойстраха – и уже можно на него равняться. Ты слушаешь великих скрипачей, и у тебя уже есть кумиры, ты можешь им подражать. И в валторновой классике есть музыканты – Barry Tuckwell, Peter Damm, Herman Baumann, которые…

-Задают тон…

-Да. А я-то? Они меня все знают, все меня любят, потому что я тыкаюсь как слепой котенок туда-сюда, туда-сюда. И вдруг где-то вырывается что-то такое. Они: «Ох!». Потом в другом месте вырвалось. Они: «Ой, ёлки-палки, на валторне вот это, а вот альпийский рог…». Тыкаюсь, тыкаюсь, чем больше тыкаюсь, тем больше дырок пробиваю. А бывает, что и не пробиваю. Бывает, что просто стена, бывает и такое. Если я понимаю, что в эту сторону не надо тратить силы, здоровье и энергию, я переключаюсь. Чего стучаться в закрытую дверь? Тем более, мне есть, чем заниматься.
Недавно я устроил себе экзамен. Играл трио с ребятами: фортепиано, скрипка и валторна. Взяли ни много ни мало – трио György Sándor Ligeti. Труднейшее произведение, наверное, труднее для валторны ничего не написано. Я взялся за «эту историю». Думаю: а ну-ка, дай-ка я себя проверю. Месяц учил, зубрил, прямо как настоящий классический музыкант, как Серёжа Накаряков, как другие духовики. Выучил. Сыграл. Много там, конечно, не выиграл, даже импровизировал где-то, на самом деле, думаю, что мало кто это и заметил, потому что импровизации мои были в духе композиторской драматургии, даже и сам композитор мог этого не заметить. Но я для себя решил, что больше делать этого не буду. Мне это не интересно. Я себя проверил. Теоретически я это могу. Но зачем тратить на это столько сил и энергии? Это просто мой артистический эгоизм.
Как и прежде, как всегда, я получаю вдохновение из совершенно неожиданных источников. Вот, пожалуйста, эта ракушка. Она лежала у меня два года. Лежит себе и лежит океанская раковина. Вдруг меня пригласили поиграть. Я взял её, начал интересоваться: что можно на ней играть, на раковине этой. Залез в Интернет. Нашёл человека, который умеет играть на раковинах. Сидел, играл с ним два дня. Получил вдохновение такое, что теперь и сам играю на раковине на концертах.


Чего в нем больше – таланта или трудолюбия?

Я решил спросить об этом про Аркадия Шилклопера у своего давнего друга в музыке. Мой собеседник, коллега Шилклопера профессор Московского государственного университета культуры и искусств Василий Петрович Матвейчук. Вот, что он ответил.

-Прежде всего, хочу сказать, Борис, что ты меня все больше и больше удивляешь тем, что каждый новый герой твоих очерков – значительная личность. Вот и сейчас, когда ты мне сообщил, что пишешь статью об очень известном во всем мире музыканте-валторнисте, гордости России, Аркадии Шилклопере, я был прямо изумлен, ведь это человек необыкновенный, и пока что еще никто не сумел написать о нем так подробно и так достойно, как это сделаешь ты… Не зря твою фамилию упоминали на вечере в честь юбилея 75-летия института военных дирижеров в 2011 году, как музыкального публициста, который вносит своим литературным творчеством большой вклад в дело сохранения традиций духовой музыки.
Я горжусь тем, что Аркадий Фимович – один из моих близких друзей. Мне с ним всегда очень интересно, и как с музыкантом, и как с человеком. Познакомился я с ним давно, когда еще служил заместителем начальника военно-музыкального училища. Аркадий выступал с концертом в Центральном доме работников искусства. Зная, что он выпускник нашего учебного заведения, я подошел к нему с просьбой выступить перед нынешними «кадетами».
Конечно, пообщаться тогда полноценно не совсем удалось, вокруг него собралась толпа почитателей его музыки, меломанов. Он в этом концерте играл на валторне и на альпийском роге, с увлечением рассказывал об этом инструменте и о многом другом. Более близко мы с ним сошлись уже в Швейцарии на симпозиуме-семинаре валторнистов в городке La Chaux-de-Fonds. С тех пор мы стали часто общаться, можно сказать, дружить.
Меня привлекает в нем, что он профессионал самого высокого уровня, и вместе с тем не успокаивается, не останавливается на достигнутом. Удивительно работоспособный человек, можно сказать, трудоголик. Я всегда привожу его в пример моим ученикам. Я, так же, как и ты, Борис, задаюсь вопросом, и все время хочу спросить Аркадия, чего же больше в нем, таланта или трудолюбия? Он ведь не только играет джаз, но и прекрасный академист.
Борис, я ещё не знакомился с твоим очерком об Аркадии Шилклопере, но уверен, что ты не забыл упомянуть, что он играл в оркестре Большого театра, в «Брасс-квинтете» Большого театра СССР, в симфоническом оркестре московской филармонии, это всё такие заметные вехи его творческого пути. Кстати, после Аркадия в квинтете работал наш общий друг, замечательный валторнист Владимир Шиш, сегодня он заведующий кафедрой медных духовых инструментов Московской государственной консерватории имени Чайковского.
Аркадий Шилклопер – разносторонняя личность, каких редко встретишь в музыке и в жизни. В джазе он, бесспорно, получил международное признание.
…Так вот, я вернусь к тому симпозиуму в Швейцарии. Последний день симпозиума можно без всякого преувеличения назвать бенефисом Аркадия Шилклопера. Этот день был полностью посвящен альпийскому рогу.
Утром, при чудесной погоде, все участники отправились в соседний городок Saignelegier, расположенный высоко в горах и имеющий специальную концертную площадку под открытым небом. На состоявшемся там концерте больше всего аплодисментов досталось, конечно же, Аркадию, выступавшему и с сольными номерами, и с ансамблем валторнистов. А в вечернем заключительном концерте Аркадию было отдано всё второе отделение, в котором он играл в сопровождении духового оркестра города Нойшатель (дирижер Martial Rosselet). Играл буквально на ура! Аркадий, кроме игры, проводил мастер-классы. Целый день только он и был в центре внимания.
Скажу честно, я был преисполнен гордости за Аркадия Шилклопера, представителя нашей страны. Ему подарили очередной альт-хорн, а у него их целая коллекция. Везде, где бы он ни выступал в Швейцарии, ему обязательно дарят именно этот инструмент. Аркадию таким образом швейцарцы воздают честь и хвалу. Но и, конечно, таким образом разные фирмы через него рекламируют себя, не без того...
Борис, я мог бы еще долго продолжать и рассказать немало интересного об Аркадии, но для твоего очерка, я думаю, достаточно, тебе и для другого материала нужно место. Я просто желаю Аркадию самого лучшего в жизни и в карьере. Он этого достоин!


…И сотворил себе кумира: музыку!

-Аркадий, раз уж проект «YES» так для тебя важен и даже является твоей заветной мечтой, давай вернемся к разговору о нем. Тем более, я знаю, что сбылось твое давнишнее желание увидеть «YES» вживую, на сцене. Заглянул я в хронику твоих сообщений в Фейсбуке и не могу не передать читателю твой восторг по поводу посещения концерта любимой группы. Вот и состоялось долгожданное событие! Концерт «YES» в берлинском «Admiralspalast».

-Да, мы, фаны легендарной группы всех возрастов в течение трёх часов наслаждались исполнением ранних альбомов «YES»: The Yes Album, Close to the Edge и Going for the One. На «бис» была исполнена композиция «Roundabout» из альбома «Fragile»!
Благодаря именно этому альбому 40 лет назад я нарушил одну из заповедей Закона Божьего, взял на себя грех и ... сотворил себе кумиров в лице Jon Anderson, Rick Wakeman, Steve Howe, Chris Squire and Bill Bruford.
Эти ребята, будучи совсем ещё юными, создали какой-то свой удивительный неповторимый мир – мир чарующих звуков, полных света, тёплых, трепетных и ярких красок, воздуха, солнца, красивых и богатых гармоний, интересных ритмических, метрических, полиритмических и полиметрических рисунков. Я об этом уже говорил выше, но могу повторяться об этом часами, это моя страсть, мой конёк, меня на эту тему только затронь! Вот и ты – бередишь мне душу…
В этом, созданном ими мире, есть и страсть, и тайна, и целомудрие, и интрига, и слёзы, и радость, и бесконечная любовь к жизни, и много чего ещё... А ангельский голос Андерсона

А.Карабанов: ” Адмиралтейская музыка”. Очерк Бориса Турчинского

Среда, 11 Июня 2014 г. 00:18 + в цитатник
Alexey_Karabanov2 (371x400, 98Kb)
В напевах труб есть радостные тайны!
А.Карабанов: «Адмиралтейская музыка»
Очерк Бориса Турчинского
Рассказ о военно-морском дирижере, которого называют самым бравым в России

Те тридцать необыкновенных красавцев…

Уже прошло много лет с тех пор, как я был музыкантом военного духового оркестра в Одессе. Этому роду искусства – военной музыке - я посвятил многие годы. И сейчас тружусь на родственной ниве – преподаю кларнет и саксофон в консерватории израильского города Петах-Тиква, веду там же духовой оркестр. С этим видом искусства связано и моё неожиданное увлечение литературным творчеством. Видимо, звучание духового оркестра рождает в человеке новые возможности, открывает горизонты, убеждает в том, что это твоё призвание навсегда…
… В начале очерка хочу поделиться своими воспоминаниями из середины 70-х годов.
К нам в Одессу на празднование Дня города приехал военно-морской оркестр из Николаева. Кроме других различных мероприятий, состоявшихся по этому случаю, было и прохождение духовых оркестров - их в Одессе было шесть. Открывали шествие наши гости, а в заключение шел большой оркестр штаба Одесского военного округа - с бунчуком и лирами - это было особенно эффектно! Зрители очень тепло приняли весь парад, но больше всего народ аплодировал морскому оркестру. Может, и не сама игра поразила всех, наверняка другие коллективы играли не хуже, но вид морских музыкантов был безупречен! «Тридцать витязей прекрасных», как мне тогда казалось, вышли на Куликово поле Одессы, как будто только спустившись с волшебного корабля. А «с ними - дядька их морской», сияющий дирижер с кортиком.
Люди только на них и смотрели, не в силах оторвать взгляд от такой красоты. Всё было так интересно и даже захватывающе, что я невольно позавидовал музыкантам, мне тоже захотелось такую форму. Казалось, надень я ее, и все девушки Одессы будут моими…
Странно: Одесса – приморский город, а военно-морского оркестра там не было. Правда, по воспоминаниям одесских музыкантов, в 50-х годах такой коллектив был, но потом его куда-то перевели… И вот, приехали к нам тогда морские музыканты из города, стоящего на реке, чуть поодаль от моря - Николаева, а руководил им бывший однокурсник моего тогдашнего военного дирижёра Александра Яковлевича Салика – Николай Шабанов.

«Усы и шпага – всё при нём!»
…Прошли годы, а те воспоминания не стерлись из моей памяти. Люблю периодически просматривать и слушать в Интернете выступления военно-морских оркестров. И вот, моё внимание привлек коллектив, а вернее, сначала его дирижер - красавец с пышными усами, с погонами капитана первого ранга (в сухопутных войсках это – полковник). Как написал в Интернете один журналист, глядя на него, невольно хочется процитировать поэта: «Усы и шпага — всё при нём!» (в данном случае – кортик). Мне же, прослушав выступление оркестра под руководством этого дирижера, хочется добавить – в первую очередь, талант при нём, при этом красивом военном!
Дай-ка, думаю, почитаю в Википедии об этом дирижере и его оркестре! На мое удивление, там ничего не нашлось о такой заметной фигуре, как главный военно-морской дирижер России. Непорядок! Тогда я изучил множество материалов о Карабанове, его биографические данные, познакомился с различными литературными источниками и сам составил о нем небольшую статью для Википедии.
«…Капитан 1 ранга Алексей Карабанов. Он уже более четверти века доказывает, что служить Родине можно не только в строю, но и за дирижерским пультом. Силой искусства он покоряет города и страны. Маэстро во флотской форме прославил на весь мир уже два оркестра. Вначале – будучи дирижёром Адмиралтейского оркестра Ленинградской Военно-морской базы. На данный момент он художественный руководитель и главный дирижёр Центрального концертного образцового оркестра ВМФ имени Н.А.Римского-Корсакова в Москве. С Адмиралтейским оркестром он тоже держит связь, часто с ним выступает.
Алексей Карабанов награждён медалью «70 лет вооружённых сил СССР», медалями министерства обороны «За воинскую доблесть», «За отличие в военной службе» Второй и Первой степени, медалью «За безупречную службу» Третьей степени, медалями «Адмирала Кузнецова» и «300 лет Балтийскому флоту»…
Статью приняли. Впоследствии администраторы и модераторы ее усовершенствовали. Но я горжусь, что первый шаг к восстановлению справедливости всё же был моим!
Позже, когда мы с Алексеем Алексеевичем познакомились и стали переписываться, я ему об этом рассказал. С этого и началась наша беседа, я не удержался и похвастался: «Кстати, Вам, Алексей Алексеевич, может быть небезынтересно узнать, что статью о Вас в Википедии первым составил я!». «Воистину, неисповедимы пути Господни!», - ответил он.
Кто он, Карабанов? Образец военного дирижёра? Да! Причем, обликом – в лучшем смысле, не из нашего века, а скорее, из века 19-го. Алексей Карабанов как будто уже родился военно-морским дирижёром. Сейчас такие люди большая редкость! Он человек, который очень бережно относится к традициям военно-оркестровой музыки и вносит свою полноценную и важную лепту в ее обогащение и развитие. Традиции, которые были заложены в истоках военно–оркестровой музыки Н.Римским-Корсаковым, А.Алябьевым, А.Дерфельдом-отцом, В.Брандом, Ф.Шолларом, С.А.Чернецким, И.Шатровым, В.Агапкиным, Н.Ивановым-Радкевичем и другими, их - великие традиции эти - продолжает капитан первого ранга дирижер Алексей Карабанов.
«На концерт в форме»
Обычно я тороплюсь сам взять интервью у героев своих очерков. В мыслях стали зарождаться первые вопросы, вдруг вспомнилось стихотворение тоже ленинградца Иосифа Бродского: «Капитан отличается от Адмиралтейства одинокими мыслями о себе, отвращением к синеве, воспоминаньем о длинном уик-энде, проведенном в имении тестя…».
Так чем же капитан Карабанов «отличается от своего Адмиралтейства»? То есть, каково значение личности в этом коллективе, над которым одна на всех золотая адмиралтейская игла, увенчанная знаменитым корабликом? Каковы «одинокие мысли о себе» капитана? Так ли уж ему надоела синева и не тянет ли поэтому на покой, в уединенное сухопутное имение, в какой-нибудь солнечный, не дождливый город? Об этом хотелось расспросить.
Но на этот раз меня опередил коллега Вячеслав Кочнов, он предметно побеседовал с дирижером Карабановым, почти угадав мои заготовленные вопросы. Выражаясь по-морскому: как в воду глянул! Давайте познакомимся с этой беседой. Она интересна, в частности, тем, что интервью берет земляк у земляка, петербуржец у петербуржца в морской столице России.
«Каждый приезд главного военно-морского дирижера России, капитана первого ранга, заслуженного артиста Российской Федерации Алексея Карабанова в родной город – праздник. Праздник легкой, светлой и торжественной музыки. Сейчас Алексей Карабанов, будучи начальником Центрального концертного образцового оркестра имени Римского-Корсакова ВМФ России, живет и работает в Москве, но душа капитана, конечно же, принадлежит морской столице России. Нам удалось встретиться с маэстро перед его концертом, что должен состояться в стенах Большого зала филармонии, и задать ему несколько вопросов.
- Алексей, скажите, пожалуйста, аудитория Ваших концертов, где звучит легкая классика, на ваш взгляд, сильно отличается от публики, приходящей послушать Баха, Бетховена и Брукнера?
- Думаю, что в большинстве своем отличается, хотя в последнее время наша публика становится все более и более интеллектуальной, то есть, готовой к восприятию музыки, как сейчас говорят, формата «три «Б» – Бах, Бетховен, Брукнер. Это связано в первую очередь с репертуаром. На концерты легкого жанра приходят все, кто любит музыку. На наши, более серьезные концерты, приходят те же слушатели, уже попавшие под обаяние оркестра, и включаются в новый для себя репертуар, переходя в сектор серьезных любителей. Из числа последних (серьезных) бывают на наших концертах и до неожиданности компетентные слушатели, разбирающиеся во всех подробностях музыкальной формы и тонкостях различных дирижерских интерпретаций. Они слушают регулярно и Моцарта, и Малера, и Мусоргского («формат «3М»). Приятно, что среди наших слушателей становится все больше и больше таких тонких ценителей. Так что скоро смело сможем переходить к репертуару «формата «3Б». Кстати, в Москве мы иногда играем в Кафедральном католическом соборе на Малой Грузинской. Там репертуар определяет архитектура и акустика храма – преимущественно музыка барокко. Публика – очень тонкая, соответствует стилю.
- В годы, когда вы сами были курсантом и студентом, в филармонических залах можно было увидеть много слушателей в военной форме. А что сейчас? Насколько велик интерес в сегодняшней военной и курсантской среде к серьезной музыке?
- В годы моей учебы и первые годы офицерской службы военных было на концертах значительно больше. Иногда создавалось впечатление, что на Невском каждый третий – моряк. Естественно, и в филармонии «удельный вес» военнослужащих был значительным. Теперь все переменилось. Армия сжалась, как шагреневая кожа. К тому же большинство военных теперь выходят в свет в штатском, как говорили в старину, а форму носят только на службе. Поэтому увидеть в толпе военного – большая редкость. Когда в Москве я иногда иду по городу в форме, на меня все смотрят, как на марсианина. Время теперь иное! Так же на меня смотрели в Лондоне в 1991 году, а некоторые прохожие, увидев советского офицера на Оксфорд-стрит, махали мне рукой и кричали радостно: «Товарищ, товарищ!». Но то в Лондоне, а то в Москве…
Что касается курсантов, посещающих концерты, то, думаю, их число не уменьшилось (в пропорции от общего числа военнослужащих). Хотя мне сейчас трудно судить – давно оторвался от курсантских подразделений. Но всегда радуюсь, когда вижу на концертах среди публики молодых курсантов в форме, особенно (что естественно), моряков. Приятно отметить, что настоящие офицеры и адмиралы так же всегда на концерты военного оркестра приходят в форме.
- Давайте поможем «побывать» на Вашем концерте виртуально тем, кому это не посчастливилось. Покажем наглядно, что Вы играете. Вот для примера программа одного из концертов, разворачиваем её:
«Центральный концертный образцовый оркестр имени Н.А.Римского-Корсакова Военно-морского флота России. Художественный руководитель и главный дирижер заслуженный артист России, капитан 1-го ранга Алексей Карабанов». И – такая разноплановая музыка: русский марш «Конная гвардия». И.Штраус-сын. Марш «Индиго». Куплеты Адели из оперетты «Летучая мышь». Полька «Фигаро». Полька «Трик-трак». Увертюра к оперетте «Летучая мышь». Вальс «Жизнь артиста». Россини. «Севильский цирюльник», фрагменты оперы: Каватина Фигаро, Ария Розины. Зуппе. Увертюра к оперетте «Легкая кавалерия». Кальман. Увертюра к оперетте «Графиня Марица». Дуэт Сильвы и Эдвина из оперетты «Сильва». Солисты: лауреат международного конкурса Наталия Шмит, сопрано, Максим Перебейнос, баритон. Ну и, конечно же – визитная карточка оркестра – знаменитый «Императорский вальс».
- Один из наших концертов в Большом зале филармонии носил название «Императорский вальс». Оно заимствовано из одноименного вальса Иоганна Штрауса-сына. Это был классический «Штраус-концерт», с сочинениями самого короля вальсов, и еще, конечно, фон Зуппе и Кальмана – всё самое жизнерадостное и любимое с детства.
Как заведено в Вене, в программе звучит и «серьезная» классика. Если, конечно, Джоаккино Россини можно причислить к сонму «серьезных» авторов. Исполняется его увертюра к опере «Севильский цирюльник» и каватина Фигаро в исполнении солиста оркестра Максима Перебейноса. Каким образом музыка Россини связана с музыкой Штрауса, публика узнаёт только на самом концерте. Это наша маленькая производственная тайна…
- Вы родились и учились в Ленинграде, сейчас постоянно живете и работаете в Москве. А где бы Вам хотелось жить? Известно, что профессия дирижера часто позволяет человеку выбирать местожительство по своему вкусу… Тем более, владеете четырьмя языками!
- Мне очень нравится Барселона. Удивительный город! Солнце, море, архитектура, аура. И, заметьте – не дождит, как в Петербурге, и нет снега, и сосульки не падают с крыш, как у нас в Москве. Но я россиянин, я ленинградец и москвич, и я служу в Вооруженных Силах России, поэтому сказочная мечта может так и оставаться абстрактной сказочной мечтой, не более того...
- Когда выпадает свободная минутка, чему Вы посвящаете досуг? Чтению, семье, путешествиям?
- Чтение, семья, спорт. Со старшей внучкой (ей три с половиной года) ходим на каток в парк Горького. Еще горные лыжи, плавание, йога и театр. Путешествуем ежегодно в отпуске, как в теплые, так и в холодные края. В теплые – где море, в холодные – где лыжи. Жаль только отпуск всегда такой коротенький… По большому счету, у музыкантов не бывает уикенда.
… Как видим, всё же капитан со своим «я» отличается от Адмиралтейства…

Восходит к петровским временам
Строго говоря, история военной оркестровой службы России восходит к петровским временам.
… За три месяца до основания Санкт-Петербурга, в феврале 1703 года «адмиралтейцу Федору Матвеевичу Апраксину со товарищи... Великий государь указал нотной науки учеников двадцать девять человек, которые ведомы были в приказе казанского дворца, отослать в адмиралтейский приказ для учения на гобоях...». Так гласил петровский «Приказ Воинского морского флота», оригинал которого хранится в Главном военно-морском архиве России.
Говоря современным языком, царь приказал взять двадцать девять певчих из царской капеллы – хора певчих дьяков, которые числились тогда за приказом Казанского дворца в Москве (ныне это здание министерства внутренних дел), и передать их в морское ведомство (Адмиралтейский приказ) для обучения военной музыке.
Дальнейшая судьба этих учеников пока не выяснена, но наиболее вероятно, что именно они и оказались год спустя в Санкт-Петербурге, где обосновалось Адмиралтейство, и куда переехал вскоре из Москвы Адмиралтейский приказ. Если историки смогут документально подтвердить высказанную гипотезу, то окажется, что Адмиралтейский оркестр старше Санкт-Петербурга на три месяца, и место рождения его не Санкт-Петербург, а Москва!
После закладки в Санкт-Петербурге осенью 1704 года Главного Адмиралтейства, в северной столице зазвучала «морская», как тогда говорили, музыка. Звуки гобоев и дробь барабанов оживляли стук топоров и скрип лебедок, сопровождавших строительство молодого российского флота. Из истории военных оркестров.
19 февраля 1711 года (по старому стилю) Петр Великий подписал Указ №2319 о создании оркестров в пехотных полках со штатом 9 гобоистов и 16 барабанщиков.
«Судя по всему, новая морская музыка не отличалась особой красотой звучания. Поэтому царь определил оркестру играть музыку «за час до полудня» на валу строящегося Адмиралтейства, дабы музыкантам «позорно было», - так сообщают исторические хроники, и так трактуют современные журналисты старую фразу «позорно было». Но лично мне кажется, насколько я знаком со старой русской филологией, что выражение «позорно было» означает «прилюдно» или что-то в этом роде. Во многих славянских языках до сих пор живы русские архаизмы, и означают они нередко другое, вовсе не то, что нам привычно и понятно. Так, в чешском языке слово «позор» значит – «внимание!». То есть – всё та же прилюдность: «обратите внимание все!». Вот так же и первые морские оркестранты в Петербурге играли на валу строящегося Адмиралтейства «на позор», то есть – для всех. Лично я так думаю, так трактую эту фразу…
Простая, казалось бы, учебная задача была выполнена первым оркестром настолько успешно, что элементарные «экзерциции» адмиралтейского оркестра превратились в ежедневный предполуденный концерт. Позже местом выступлений становится только что построенная башня. И уникальная «служба времени» – концерт на башне Главного Адмиралтейства, завершаемый полуденным выстрелом сигнальной пушки, - становится одной из славных достопримечательностей старого Петербурга.
Официальный статус хора военной музыки адмиралтейского батальона оркестр получил в феврале 1711 года по указу императора Петра Великого. Этот указ о введении в русской армии и на флоте хоров военной музыки (так в старину называли оркестры) явился краеугольным камнем дальнейшего развития и процветания популярного в России жанра – духовой военной музыки.
Следует сказать, что при Петре Первом Адмиралтейский оркестр был невелик. Он состоял из семи гобоистов и десяти барабанщиков. Гобоистами называли раньше всех музыкантов-духовиков, кроме трубачей. Только трубачи и литавристы носили в то далекое время, как и в наши дни, свое истинное наименование.
Вплоть до конца восемнадцатого века поднимались адмиралтейские музыканты на башню для своего предполуденного концерта. Но времена меняются. Наступило короткое царствование императора Павла Первого. Павел вообще не жаловал военную музыку, а тут еще затеял перестройку Главного Адмиралтейства по проекту и под руководством Адриана Захарова. Верфь перенесли на новое место, ниже по течению Невы. Адмиралтейский батальон расформировали. Полуденные концерты на время строительства приостановили. Эта «приостановка» длится до наших дней… Новое здание Адмиралтейства было завершено в царствование Александра Павловича, которому и достался почет, а также имя его получил вновь разбитый перед Адмиралтейством парк – Александровский сад.
После открытия в Адмиралтействе в 1798 году императором Павлом I Училища корабельной архитектуры, последующие 200 лет история оркестра неразрывно связана также и с этим учебным заведением.
В 1872 году петербургское Училище корабельной архитектуры, возникшее при Адмиралтействе, перевели в Кронштадт – цитадель российского флота. Именно там, в Кронштадте, Адмиралтейским оркестром, как и всеми другими оркестрами кронштадского порта, в 1878 году дирижировал Н.А.Римский-Корсаков – первый инспектор военно-морских оркестров России!
Николай Андреевич Римский-Корсаков организовал сводный оркестр кронштадского порта, с которым дал три благотворительных («инвалидных») концерта. Для этих концертов он специально написал «Вариации для гобоя», «Концерт для тромбона» и «Концерт для кларнета». Гобойные вариации и тромбоновый концерт были успешно исполнены в сопровождении сводного оркестра под личным управлением автора.
Н.А.Римский-Корсаков первым из великих русских музыкантов уделил жанру военной музыки серьезное профессиональное внимание.
В Кронштадте училище встретило и Первую мировую войну, и Манифест об отречении царя…
После известных перемен 1917 года Училище корабельной архитектуры не было расформировано. Оно было реорганизовано и стало готовить инженерные кадры для рабоче-крестьянского Красного флота. Училище возвратили в Петроград, в Адмиралтейство. Оркестр (вместе с училищем) вернулся под золотой шпиль и продолжил свою славную историю.
В довоенные годы оркестр ВВМИУ имени Дзержинского (так теперь стало именоваться бывшее Училище корабельной архитектуры) был известен как один из лучших в Военно-морском флоте СССР. В 1938 году его возглавлял техник-интендант 1-го ранга Г.Н.Степанов. С 9 августа 1939 года капельмейстером оркестра ВВМИУ был опытный дирижер, интендант 1-го ранга Семен Петрович Ротмиль (1883–1943). В 1940 году его сменил замечательный музыкант подполковник Александр Иванович Цветков; в 1946 году оркестр под его руководством был награжден серебряными фанфарами - «За успехи в музыкальной подготовке».
С 1950 по 1960 г. оркестром руководил майор Сергей Васильевич Полянский.
С 1960 по 1976 г. во главе оркестра был майор Вартан Михайлович Барсегян – талантливый дирижер и композитор. Это был поистине легендарный период расцвета оркестра, ставшего под управлением такого мастера абсолютно лучшим в Ленинградском гарнизоне. В.М.Барсегян оставил большое композиторское наследие, его яркие и самобытные произведения и поныне украшают репертуар оркестра.
К сожалению, в истории оркестра были не только периоды, осененные лаврами успехов. В 1976 году майора В.М.Барсегяна внезапно сменяет лейтенант М.Ф.Боржков. Его неумелая деятельность нанесла оркестру большой ущерб. Оркестр пережил этот мрачный период только благодаря выдержке сплоченного коллектива высококлассных музыкантов и старшине оркестра старшему мичману Натану Владимировичу Идзону, яркому кларнетисту и хорошему организатору, с 1978 по 1985 годы исполнявшему обязанности военного дирижера.
Необычные, значительные музыканты и педагоги составляли коллектив оркестра.
С 1985 года оркестром руководит заслуженный артист России капитан 2 ранга А.А.Карабанов. С этим именем связана новая страница истории коллектива.
Начиная с 1945 года оркестр — постоянный участник парадов Победы в Москве, на Красной площади. Как настоящая боевая единица, коллектив выступал с концертами в горячих точках: в Афганистане и Чечне. В 1993 году первым среди российских военных оркестров участвовал в программе фестиваля военной музыки в Королевском турнире в Лондонском Альберт-холле, а в 1998 году также первым представлял Россию на крупнейшем в мире и самом престижном фестивале военной музыки в Эдинбурге (Шотландия).
Кстати сказать, россияне на этом крупнейшем европейском фестивале давно в числе первых — недавно фестиваль возглавил Валерий Гергиев.
Оркестр постоянно обеспечивает общегородские церемонии и праздники. За высокопрофессиональное музыкальное обеспечение визита в Санкт-Петербург королевы Великобритании Елизаветы Второй в октябре 1994 года оркестр награжден Благодарственной грамотой президента Российской Федерации.
Сейчас в вооружённых силах Российской Федерации около 250 военных духовых оркестров. Много это или мало, судите сами. Давайте сравним. В Германии их 50, но в отличие от России, где много полковых оркестров со штатом в 20 человек, в Германии в каждом таком коллективе от 50 до 70 музыкантов. Это неспроста и, думается, численный состав российских оркестров должен быть на порядок выше. Тогда творческий потенциал каждого такого коллектива будет значительно больше.
Самые маленькие музыкальные военные коллективы в Российской армии сегодня – в звене полков и соединений. Следующие категории армии Российской Федерации – оркестры военно-учебных заведений, количественный состав которых чуть больше. Потом идут оркестры штабов военных округов, флотов, и на вершине своеобразного военно-музыкального олимпа находятся образцовые оркестры. Это в первую очередь Центральный военный оркестр Министерства обороны, концертный Образцовый оркестр Военно-морского флота имени Римского-Корсакова и Образцовый оркестр почетного караула, который привлекается к встречам и проводам глав государств и правительств.
В 1998 году в результате реформирования оркестровой службы Военно-морского флота Адмиралтейский оркестр перешел под юрисдикцию командира Ленинградской военно-морской базы. Закрыта училищная страница истории оркестра. И открыта новая… О своем отношении к Амиралтейскому оркестру капитан первого ранга Карабанов говорит так: «Частица моей души осталась в Адмиралтейском оркестре, это мой любимый коллектив».

Карабанов о себе и своем творчестве
О Карабанове говорят сегодня, что он большой пропагандист духовой музыки. Не только яркое дирижирование, но и блестящие комментарии к концертам, постоянные выступления на различных петербургских теле- и радиоканалах в передачах, посвященных военной музыке России, сделали его любимцем публики. Алексею Карабанову удалось воспитать в Санкт-Петербурге новое поколение филармонических слушателей – любителей духовой музыки.
С 2000 года Алексей Карабанов ежегодно проводит в Санкт-Петербурге Международный фестиваль «Адмиралтейская музыка», являясь его генеральным продюсером и художественным руководителем.
Говорит Алексей Карабанов:
В Адмиралтейском оркестре подавляющее большинство матросов – это опытные, профессиональные исполнители, они заботятся о своем профессиональном росте и музыкальной карьере. Многие музыканты Адмиралтейского оркестра в Санкт-Петербурге сейчас являются в то же время солистами оркестров Мариинского театра и оркестра Петербургской филармонии. Всегда говорю, если у человека внутри горит желание добиться высоких результатов в своей профессии, он их добьется!
Мы много выступаем по всей России, в Москве и в городах недалеко от столицы. Но этого недостаточно. Когда мы выступаем в провинции и видим, как нас прекрасно встречает публика, видим ее восторженную реакция буквально на все, что мы исполняем, создается ощущение, что в некоторых местах просто «культурный голод». Фонограмма уже всем приелась, надоела до невозможности, поэтому так тепло принимают нашу живую музыку. И, согласитесь, военный оркестр, а в особенности морской – это особая стать!
Когда в Санкт-Петербурге на День города по Невскому проспекту идут военные оркестры, это зрелище! Вдоль проспекта стоят тысячи людей, машут руками, флажками. Они кричат нам: «Молодцы! Ура!». Вот такие эмоции вызывает наша музыка и один лишь наш бравый вид. В глазах людей мы – олицетворение морской мощи их страны – России!
… Меня часто спрашивают, почему я выбрал профессию военного музыканта. Тут очень сильное влияние оказал на меня военный оркестр штаба Ленинградского военного округа и его дирижер Владимир Назарович Бычков. Это был потрясающий художественный коллектив, во главе с талантливым дирижером, отличным интерпретатором всей музыки, которую исполнял его оркестр. В музыкальных кругах Ленинграда говорили: Есть оркестр Мравинского и есть оркестр Бычкова. Вот такое было высокое сопоставление по своей виртуозности и блеску исполнения.
Мне захотелось достичь тех же высот, что и мною обожаемый Бычков. По сути, он тоже был моим косвенным учителем.
В начале моей творческой карьеры мне приходилось жить на два города. Москва - это своеобразный город. На взгляд из Петербурга, Москва казалась другой, иной, на практике же всё оказалось не так. Не хочу углубляться в эту тему... Но тем не менее, не жалею, что живу и работаю в Москве. Очень интересная работа. Да и мне, честно говоря, в Петербурге хотелось чего-то нового. Столько лет на одном месте…
Из Флотского оркестра – в Образцово-показательный
Центральный концертный образцовый оркестр ВМФ имени Н.А.Римского-Корсакова – ведущий творческий коллектив Военно-морского флота РФ, имеет сегодня, как минимум, более чем 70-летнюю историю. Его первые концерты проходили на фронтах Великой отечественной войны, на кораблях и на суше под грохот орудий. Марши и старинные вальсы напоминали матросам о доме и вселяли веру в победу и в скорое возвращение в родные края.
23 декабря 1941 года приказом командира Ульяновского флотского экипажа № 53 была образована музыкальная команда и назначен первый военный дирижер – техник-интендант 1-го ранга Карпей-Лазарев Александр Михайлович. В своем большинстве музкоманда состояла из моряков-фронтовиков, прибывших из госпиталей, где они находились в связи с полученными ранениями на фронтах Великой Отечественной войны.
С 26 мая 1942 года согласно штату № 028/259-А указанная музкоманда была преобразована в военный оркестр при Московском флотском экипаже (МФЭ). С 10 июля 1943 года приказом НК ВМФ № 02328 от 10.07.1943 капельмейстером оркестра был назначен майор административной службы Цветков Александр Иванович, который руководил оркестром до 13 октября 1944 года.
В целях улучшения подготовки кадров музыкантов-специалистов для оркестров ВМФ, оркестр МФЭ в октябре 1944 года был преобразован в Отдельный учебный оркестр наркомата ВМФ, его возглавил майор адмиральской службы Иванов Георгий Павлович. 6 сентября 1945 года был произведен смотр Отдельному учебному оркестру НК ВМФ. Смотр показал хорошую специальную и строевую подготовку оркестра. За успехи, показанные на смотре, Отдельный учебный оркестр НК ВМФ приказом заместителя народного комиссара ВМФ № 406 от 18.09.1945 года был переименован в Отдельный образцовый оркестр НК ВМФ, соответственно был изменен и его штат. Начальник оркестра майор административной службы Иванов Георгий Павлович награжден ценным подарком, лучшие музыканты премированы.
Полковник Георгий Павлович Иванов, будучи начальником оркестра и впоследствии инспектором оркестров ВМФ, сыграл большую роль в преобразовании коллектива в один из лучших оркестров ВМФ.
В разное время в оркестре работали дирижерами или являлись его начальниками: заслуженный деятель искусств Латвийской ССР подполковник Сосновский Михаил Владимирович, Лейи Дмитрий Михайлович, заслуженный деятель искусств Азербайджанской ССР, подполковник Алявдин Георгий Петрович, которого, кстати, дирижер Карабанов назовет позже своим главным учителем. Левин Борис Елеазарович – в 1970-1976 гг., подполковник. Солодахин Владимир Михайлович, в 1976-1997 гг., народный артист Российской Федерации, капитан 1-ранга. В 1997-2007 гг. – народный артист Российской Федерации капитан 1-ранга Данильченко Александр Сергеевич.
Сегодня оркестр – один из лучших творческих коллективов Вооруженных Сил России, он снискал себе авторитет и уважение не только в странах СНГ, но и во многих странах мира, где с триумфом выступал: в Швеции, Финляндии, Австрии, Германии, Франции, Великобритании, США, Северной Корее, Египте и Эфиопии. В репертуаре оркестра произведения Баха, Гершвина, Римского-Корсакова, Рахманинова, Скрябина. Широко представлены песни российских композиторов на морскую тематику. Кроме большого духового оркестра, в состав коллектива входят мужская вокальная, балетная группы, ансамбль народных инструментов и солисты.
Свой 70-летний юбилей оркестр отметил в Москве, на сцене Малого театра. В концерте приняло участие немало звёзд и даже легендарных исполнителей - таких, как, например, Елена Образцова и Зураб Соткилава. Но это еще не всё! Специальным гостем программы был Оркестр волынщиков Москвы. Большинство слушателей в зрительном зале о таком коллективе никогда и не слышало.
Интервью в жанре «монолог»
- В 12 лет я впервые взял в руки кларнет, а в 15 поступил в ленинградское музыкальное училище при консерватории имени Римского-Корсакова, в класс известного российского кларнетиста и педагога Исаака Григорьевича Рогинского (1921-1987), - начинает свой рассказ Алексей Карабанов по моей просьбе. И продолжает:
- И.Г.Рогинский был лауреатом Всесоюзного (Москва, 1941 год, 1 премия) и Международного (Прага, 1947 год, 1 место) конкурсов. В 1946 году он окончил Ленинградскую консерваторию (класс В.Генслера), в 1939-1974 годах был солистом оркестра театра оперы и балета имени Кирова, в 1946-1956 годах преподавал в Ленинградской консерватории, а в 1965-1978 годах был преподавателем в музыкальном училище имени Римского-Корсакова.

- Мои родители не были связаны с музыкой, - рассказывает Алексей Карабанов, - они не играли главную роль в моем становлении музыканта, а только играли роль направляющую. Мама была моим советчиком, помогала мне в организации учебного процесса. Из всех своих преподавателей хочу назвать своего главного учителя. Это поистине легендарная личность, педагог и дирижёр, профессор института военных дирижеров – полковник Г.П.Алявдин. Алявдин был учеником Ильи Александровича Мусина, видного советского дирижёра, музыкального педагога и теоретика дирижирования, создателя ленинградской дирижёрской школы. К этому надо добавить, что он был народным артистом РСФСР, почётным членом Королевской академии музыки в Лондоне. Георгий Петрович Алявдин, как и его учитель, отличался высокой требовательностью и бескомпромиссностью при работе над музыкальным произведением. Учил нас ювелирности исполнения, щепетильности во всем, и не только в музыке.
Я уже рассказывал, что очень сильное влияние на выбор мною профессии оказал военный оркестр штаба Ленинградского военного округа и его дирижер Владимир Назарович Бычков. В день 30-летия блокадного исполнения знаменитой Седьмой симфонии, 9 августа 1972 года, состоялся концерт, в котором Ленинградскую симфонию Д.Д.Шостаковича исполняли симфонический оркестр Малого театра оперы и балета и духовой оркестр штаба округа. Этим коллективом дирижировал заслуженный артист РСФСР подполковник В.Н.Бычков, которому в тот вечер вручили дирижерскую палочку К.И.Элиасберга из того, блокадного, оркестра.
После того, как я окончил институт военных дирижеров, меня направили возглавить оркестр высшего инженерного морского училища имени Ф.Дзержинского – бывшего Павловского Училища корабельной архитектуры. Сегодня это Адмиралтейский оркестр Ленинградской военно-морской базы. Я тогда был лейтенантом. Интересные были годы. Тогда я только набирался дирижерского опыта. Наш оркестр постоянно играл в парках и садах. Выступали мы в субботу и воскресенье по два раза в день. Один концерт в 12 часов – у фонтана перед Адмиралтейством, другой в 18 часов – в Парке Победы. Каждую неделю мы готовили новую программу. Это дало многое оркестру, и через некоторое время его было не узнать. Вот так – от лейтенанта и до подполковника, 22 года на одном месте.
О дирижере Валентине Лященко
С сентября 2008 года старшим дирижёром Ленинградской военно-морской базы, художественным руководителем и дирижёром Адмиралтейского оркестра стал старший лейтенант Валентин Лященко.
Обязательную после четвёртого курса консерватории стажировку в должности военного дирижёра курсант Лященко провёл в Адмиралтейском оркестре Санкт-Петербурга под руководством Алексея Карабанова.
«Уйдя из Адмиралтейского оркестра, я оставил после себя достойную смену. Валентин Лященко, мой ученик-стажёр, - прекрасный дирижер, замечательный человек, мы продолжаем с ним творческое сотрудничество», - говорит Алексей Карабанов.
Борис Александрович Диков
Не могу не сказать в этом очерке несколько слов и о преподавателе Валентина Лященко в консерватории и Анатолия Карабанова в институте военных дирижеров – прекрасном педагоге и человеке известном кларнетисте Дикове. Мне тоже приходилось с ним не раз встречаться, я его неплохо знал.
Б.А.Диков - доктор искусствоведения (1987), профессор Московской консерватории. Б.А.Дикову принадлежит большое количество учебно-методических трудов. Среди учеников Дикова такие заметные личности в мире музыки, как военный дирижёр народный артист Украины Александр Салик, народная артистка России саксофонистка Маргарита Шапошникова, другие заметные музыканты.
Мало кто из музыкантов, наверное, знает, что Борис Александрович Диков, кроме того, что был профессором гражданского ВУЗа, был еще и полковником, преподавателем кафедры института военных дирижеров. Наш оркестр выступал перед ним с концертной программой, а наш дирижер, Александр Салик, был в свое время учеником Бориса Александровича на военно-дирижерском факультете, поэтому для него это выступление было двойным экзаменом. Помню, он очень волновался (что меня немного удивило… Это с его-то профессиональным опытом!)…
Помню, мы играли только что написанную Е.Светлановым симфоническую поэму «Калина красная» и «Концерт для квинтета духовых с оркестром» А.Арутюняна. Диков не слышал этих произведений раньше и был приятно удивлен – самой музыкой, и хорошим, качественным ее исполнением. В концерте этом есть большое развернутое соло кларнета, и мне удалось исполнить его на хорошем уровне.
«Украшением праздника станет…»
По традиции, я всегда стараюсь добавить в свои очерки выдержки из прессы, рассказывающей о музыкальном коллективе, о котором пишу. Это привносит в рассказ некую документальность, что ли, и еще – сиюминутность, приближает повествование к сегодняшнему дню, к конкретному, вот этому часу, ведь пресса – это своего рода «машина времени», с помощью которой можно попасть в любой день нашей и не нашей эпохи. Услышать, что говорят о моих героях и их коллегах разные люди мира музыки. Поэтому я иной раз с удовольствием просто цитирую газеты. В них нередко пишут, анонсируя выступления моих героев: «Украшением праздника станет…». И это приятно. Цитирую.

СМИ об Адмиралтейском оркестре (2005 год)

Оркестр исполняет как прикладную военную, так и старинную, классическую, современную и танцевальную музыку. Выступления Адмиралтейского оркестра в лучших концертных залах Санкт-Петербурга давно стали неотъемлемой частью музыкальной жизни города. Адмиралтейский оркестр – постоянный участник петербургских международных фестивалей: «Дворцы Санкт-Петербурга», «Большой вальс», «Адмиралтейская музыка», «Пасхального фестиваля» и Фестиваля военных духовых оркестров.
С Адмиралтейским оркестром постоянно выступают лучшие зарубежные дирижеры. 22 июня 1991 года, в годовщину начала Великой Отечественной войны, это был капитан Королевской морской пехоты Великобритании Ричард Уотерер. Посвященный началу войны концерт прошел в зале Адмиралтейства, затем было выступление в Александровском саду, у фонтана.
В 1998 году тот же Уотерер выступил с военными музыкантами Петербурга в зале Капеллы с программой «Седой Британии бравурная музыка». Выступал он уже в качестве главного дирижера и начальника оркестровой службы Королевской морской пехоты Великобритании, в звании подполковника.
В июне 1999 года главный дирижер оркестра Королевской морской пехоты Нидерландов майор Морис Хамерс выступил вместе с Адмиралтейским оркестром в Большом зале филармонии.
Выступление главного дирижера Оркестра полиции города Гамбурга К.Кресге с программой «От Моцарта до джаза» прошло вместе с музыкантами-балтийцами, солировал Джигс Вигхам, тромбон.
В 2002 году – гость оркестра главный дирижер Оборонительных сил Эстонии капитан Пеетер Саан. Выступление проходит всё в том же, столь полюбившемся публике, зале Капеллы, программа называется «Каприччио Эстоньол».
В феврале 2003 года в Большом зале филармонии имени Шостаковича с оркестром выступает главный дирижер Королевского военно-морского оркестра Швеции капитан 3 ранга Андреас Хансон с программой «Шведы на Неве», к 300-летию географических потерь Швеции. Отмечали в этой стране и такую дату…
2004 год, февраль, Большой зал филармонии имени Д.Д.Шостаковича – уже известный публике главный дирижер Оборонительных сил Эстонии майор Пеетер Саан и главный дирижер военно-морского оркестра Финляндии капитан-лейтенант Тимо Котилайнен, программа «Музыка баталий». В марте того же 2004 года в том же зале Большого зала филармонии с Адмиралтейским оркестром выступил профессор, доктор Вильям Маламбри (США), программа называлась «Ностальгия».
С Адмиралтейским оркестром выступали прославленные солисты-духовики: заслуженный артист России Максим Игнатьев (тромбон), лауреат международных конкурсов Дмитрий Зоркин (тромбон), лауреат международных конкурсов Леонид Коркин (труба), лауреат международных конкурсов Андрей Янковский (гобой), лауреат международных конкурсов Алексей Позин (валторна), солист Российского национального оркестра Владислав Лаврик (труба), лауреат международных конкурсов Николай Попов (флейта).
Оркестром записаны семь компакт-дисков: «50 лет Победы», (1995), «Ленинградские воспоминания», (1998), «Привет из Петербурга», (1998), «Под знаком орла», (2000), «Музыка российской императорской гвардии», (2000), «Музыка российской императорской гвардии, часть 2», (2005), «Музыка воинской славы», (2005), а также музыка к кинофильму «Особенности национальной рыбалки» композитора В.В.Панченко, (1999).
Оркестр неоднократно удостаивался чести выступать перед коронованными особами Европы: королевой Великобритании и Северной Ирландии Елизаветой II, королевой Нидерландов Беатрикс, королем Швеции Карлом XVI-Густавом, наследными принцами и принцессами. Гостями эрмитажных концертов адмиралтейцев были и потомки российского императора – князья российские Николай Романович и Михаил Романович Романовы. Оркестр называют самым интеллигентным военным оркестром России. И это высшая для него оценка.
В мае 2003 года Адмиралтейский оркестр принял активное участие в подготовке и праздновании 300-летия Санкт-Петербурга, а так же был приглашен в Государственный Эрмитаж для исполнения специальной музыкальной программы для глав государств – участников Санкт-Петербургского саммита из более чем сорока стран мира.
Адмиралтейский оркестр награжден Почетным дипломом Законодательного собрания Санкт-Петербурга, Почетными дипломами Государственного Эрмитажа. Кстати, выражение «самый интеллигентный оркестр России» по отношению к Адмиралтейскому оркестру принадлежит директору Государственного Эрмитажа М.Б.Пиотровскому.

Флотский аристократизм
«Оркестр ВМФ – это моя жизнь»! - продолжает маэстро Алексей Карабанов. «Музыка ведь – это такая профессия, которая не оставляет тебя ни на секунду. У музыкантов не бывает уикенда. Формально у тебя есть отпуск, но… Голова все время напряжённо работает: как лучше сделать это или это. Мысли, мысли, мысли… На программе Алины Кабаевой «Шаги к успеху» в 2011 году я услышал в свой адрес такой вопрос: «В чем успех оркестра ВМФ?». А в самом деле, в чем он? Я над этим как-то никогда и не задумывался… Не хочу обижать своих коллег – военных музыкантов сухопутных войск, которых очень уважаю и почитаю. Но думаю, что наш успех в аристократизме. Моряки сохранили эту, если можно так выразиться, аристократическую жилку, что ли. Талант музыканта и флотский аристократизм создает что-то неповторимое, что отличает нас от других».

ГКЧП, 1991 год и новый Санкт-Петербург

«В 1991 году, в сентябре, сразу после событий ГКЧП мы впервые выступали во Франции, на фестивале военной музыки, в городе Лилль. Так получилось, что в день нашего отъезда на гастроли произошло это «эпохальное событие» с попыткой военного переворота в России, и многое изменилось в стране... Мы вылетели из Ленинграда, а прилетели уже в Санкт-Петербург. За время нашего полета городу вернули исконное название.
На это сразу обратили внимание все французские журналисты, освещавшие лилльский фестиваль. Но это не всё. Мы были первым русским военным оркестром за рубежом, выступавшим под российским триколором и исполнявшим гимн РСФСР (патриотическая песнь М.И.Глинки) вместо гимна СССР. Это был фурор! Незабываемое впечатление. Когда оркестр проходил в финале фестиваля вдоль трибун, вся публика (18 тысяч зрителей!) встала, приветствуя российский оркестр! А над трибунами реял российский флаг! Для них тогда это была и неизвестная пока страна – Россия, и неизвестная её музыка.
За 20 лет полностью изменился репертуар наших оркестров. Исчезла партийная музыка, а ее было много, катастрофически много! С открытием железного занавеса мы начали играть много западно-европейской музыки, да и музыки других стран мира. С этой музыкой в советское время мы не были знакомы. Мы жили как на острове. А сейчас, несмотря на то, что «остров» стал меньше, но вот новой интересной музыки стало больше. Большую роль в расширении репертуара играют международные фестивали и конкурсы духовой музыки, во многих странах мира, и у нас в стране тоже их много. Среди них – «Спасская башня», фестиваль в Эдинбурге, в Бреде (Голландия). Военные музыканты на них являются посланниками мира».
В октябре 1993 года Алексей Карабанов совершил свой первый выезд за рубеж уже в качестве приглашенного дирижера. По приглашению университета Бригхама Янга (Штат Юта, США) он выступил с лекцией и познакомил студенческий оркестр университета с не известной в тех краях оригинальной музыкой для духового оркестра В.Барсегяна и В.Мальгина. В октябре 1999 года Алексей Карабанов дирижировал программой русской музыки в концерте оркестра Королевской морской пехоты военно-морской базы «Нельсон» в британском Портсмуте.
Блестящая работа Алексея Карабанова как дирижёра превратила Адмиралтейский оркестр в один из лучших музыкальных военных коллективов России. Старшему лейтенанту Лященко, преемнику, оставалось лишь поддерживать в оркестре заведенный раз и навсегда образцовый флотский порядок. Ну и, хранить традиции русской военной музыки, конечно!

Мы с Алексеем Карабановым снова в Питере
Из материалов интернета

С 2000 года в Петербурге ежегодно проходит Международный фестиваль «Адмиралтейская музыка». Это фестиваль флотской музыки и военно-морских концертных оркестров. За годы существования фестиваля его гостями были известные дирижеры из многих стран мира. Все они привозили новую, неизвестную или редко исполняемую для российской публики музыку.
Фестиваль «Адмиралтейская музыка», прежде всего, посвящен морской музыке, пропагандируя традиции флотских музыкантов старого Петербурга, бережно хранимые со времен Н.А.Римского-Корсакова, творческому наследию которого и посвящает свое выступление Адмиралтейский оркестр Ленинградской военно-морской базы. Кроме музыки, вышедшей из-под пера классика, в программу концертов также входят обычно произведения Мусоргского и Бородина, чья творческая судьба неразрывно связана с творчеством Римского-Корсакова. Со временем тематика еще больше расширилась.
«Приношение Римскому-Корсакову». Санкт-Петербург
«Так назвали музыканты одно из своих торжественных выступлений, что прошло в череде концертов очередного международного фестиваля «Адмиралтейская музыка», посвященного юбилею Римского-Корсакова. В программу было включено одно из самых ярких сочинений композитора — симфоническая сюита «Шехерезада». Программа была названа «1001 ночь в музыкальных сказках Шехерезады». И пресса тут же восторженно написала о «Шехерезаде с флотским шармом» и «Шехерезаде в военно-морском наряде».
Стоит вспомнить, что большое значение для развития военной музыки в России имела многосторонняя и активная деятельность Н.А.Римского-Корсакова, являвшегося первым инспектором военно-морских хоров (оркестров) с момента введения этой должности (1873) до ее упразднения (1884). За 11 лет своей работы на этом посту Римский-Корсаков не только усовершенствовал составы военных оркестров, но и приложил много сил и энергии в деле подбора и обучения кадров военных музыкантов и капельмейстеров.
Наряду с сочинением Римского-Корсакова в программе концерта прозвучали симфонические картины для фортепиано с оркестром «Ночи в садах Испании» испанского композитора Мануэля де Фальи. Особая прелесть была в том, что перед каждым отрывком или музыкальной частью чтецом была рассказана сказка, а затем эта сказка оживала в музыке. Вот такая необычная по форме была эта программа! «Я перечел огромное множество вариантов «Тысячи и одной ночи», и мы делали для концерта сказки о Синдбаде-мореходе, так как все-таки наш оркестр морской», - делится дирижер Карабанов.
В программе также прозвучали: Римский-Корсаков – увертюра к опере «Царская невеста», Мусоргский – «Ночь на Лысой горе», Бородин – увертюра и сцены из оперы «Князь Игорь». Солисты: Эдем Умеров (баритон), лауреат международных конкурсов Тимур Абдикеев (бас), лауреат международных конкурсов Людмила Шкиртиль (меццо-сопрано). Дирижировали концертом заслуженный артист России капитан 1 ранга Алексей Карабанов и старший лейтенант Валентин Лященко». И это был один из ярких примеров творческого симбиоза двух соратников, коллег, военных служителей музыки.

«И только музыка одна»
Идея проведения этой историко-музыкальной акции принадлежит доктору исторических наук Юлии Кантор. Она предложила взять за основу обнаруженную в архивах «Роспись придворного оркестра», игравшего в Николаевском зале Зимнего дворца 100 лет назад на концерте в честь 300-летия Дома Романовых. Опираясь на программу 1913 года, участники концерта решили предложить слушателям современный взгляд на важное для российской истории событие.
«В отличие от концерта столетней давности, в нашем концерте не было ни юбилейных церемоний, ни хвалебных гимнов, ни придворных славословий, — говорит Алексей Карабанов, — только музыка, так или иначе связанная с царской семьей и значительными событиями истории России за годы правления династии Романовых. Это, в первую очередь, фрагменты оперы Глинки «Жизнь за Царя». Другое знаковое сочинение — посвященный русско-османской войне 1877-1878 годов Славянский марш Чайковского. Прозвучали и некоторые произведения, выбранные Николаем II для юбилейного концерта к 300-летию династии: элегия из Серенады для струнного оркестра Чайковского, «Рассвет на Москве-реке» из оперы Мусоргского «Хованщина», Концертный вальс Глазунова».

Из материалов интернета.
Центральный образцовый оркестр ВМФ им. Н.А.Римского-Корсакова (Москва)

«Краски урожая». Новая концертная программа Центрального концертного образцового оркестра имени Н.А.Римского-Корсакова посвящена 80-летию одного из мэтров современной отечественной тромбоновой школы – народного артиста России, профессора Санкт-Петербургской консерватории В.В.Сумеркина.
Захватывающая атмосфера праздника воцарится в этот вечер под сводами старейшего концертного зала северной столицы. В названии программы использованы два сочинения современных авторов, которые прозвучат в числе других композиций в этот вечер: «Краски» (Аппермонт) и «Сбор урожая винограда» (Маккей).
Поистине звездный состав солистов – лучших тромбонистов России, учеников профессора В.В.Сумеркина делает концерт уникальным явлением петербургского концертного сезона. Солисты оркестра Мариинского театра Алексей Лобиков и Михаил Селиверстов, солист Национального филармонического оркестра России Александр Горбунов и группа тромбонов академической Капеллы имени М.И.Глинки: Филипп Павлов, Павел Сердюк, Даниил Горохов исполнят современные произведения для солирующего тромбона с духовым оркестром. Их игра станет украшением праздника.
Эта программа уже была исполнена в Большом зале Московской консерватории. При этом консерватория не только гостеприимно принимала на своей эстраде блестящих петербургских тромбонистов (один из которых – Александр Демиденко – ныне аспирант Московской консерватории), но представила и свои звездные кадры. В концерте приняли участие лауреат многочисленных международных конкурсов, преподаватель кафедры духовых и ударных инструментов Михаил Безносов (кларнет) и студент консерватории, лауреат Международного конкурса Артем Науменко (флейта).
Петербургская версия программы также пройдет при поддержке Санкт-Петербургской консерватории имени Н.А.Римского-Корсакова, Санкт-Петербургского Дома музыки и Московской консерватории имени Чайковского.
Помимо безграничного пиетета, который выразят в этот вечер участники концерта профессору В.В.Сумеркину, объединяющим звеном, соединяющим на эстраде две старейшие консерватории страны, является Центральный концертный образцовый оркестр имени Н.А.Римского-Корсакова Военно-морского флота России, который будет аккомпанировать участникам концерта.
Лучшие тромбонисты России, ученики Виктора Сумеркина, соберутся, чтобы поздравить своего выдающегося педагога. Сегодня в России практически во всех оркестрах играют тромбонисты его учебного класса. Многие из них работают за рубежом: в Украине, Германии, Колумбии, Израиле, Южной Корее, Вьетнаме, Польше. За дирижёрским пультом концерта — прославленный Алексей Карабанов».
«Нахимовский праздник».
В музее-заповеднике «Хмелита» (Смоленская область), на территории которого малая родина адмирала Нахимова - сельцо Городок, прошел праздник, посвященный очередной годовщине со дня рождения Павла Степановича Нахимова. К 200-летию адмирала Нахимова был открыт единственный в стране музей, посвященный его служению России.
Ежегодно на Нахимовский праздник приезжает множество гостей: члены Морских собраний разных городов, представители флотов, ветераны, кадеты, участники молодежных общественных организаций, которые чтут имя великого патриота России, героя Синопа и обороны Севастополя.
В празднике традиционно принимает участие Центральный концертный образцовый оркестр имени Н.А.Римского-Корсакова ВМФ России. Казалось бы: всё, что связано с личностью адмирала Нахимова – предание такой далекой старины! Но ныне здравствующий оркестр российского Военно-морского флота старше нахимовской эпохи на добрых сто лет! Так жива и так актуальна сегодня его музыка!

Библиотека Адмиралтейского оркестра. Санкт-Петербург
Музыкальная библиотека Адмиралтейского оркестра — одно из старейших музыкальных собраний военной музыки России, свою историю ведет с 1882 года, с момента создания Придворного оркестра императора Александра III. Заведующим хором был назначен тогда полковник лейб-гвардии конного полка барон К.К.Штакельберг.
Впоследствии многое погибло в пожарах войн и революций, многое пришлось накапливать заново.
Одновременно с созданием оркестра К.К.Штакельберг начал собирать коллекцию музыкальных инструментов и ценную нотную библиотеку. Музыкальный музей, занимавший в то время одно из первых мест в Европе, открылся в 1900 году, и в нем уже было около трехсот инструментов. В музее было пять отделов: инструментальный, технический, акустический, литературно-музыкальный и нотный архив. Дело Штакельберга продолжил дирижер Карабанов. Так появились старинный и современный нотные архивы. По сути, это уже библиотека-музей.
Основной фонд библиотеки – это ноты, редкие рукописи, книги о музыке, а также коллекция афиш и программ концертов Адмиралтейского оркестра, в которой отражена вся его концертная и гастрольная жизнь.
Современная оркестровая библиотека насчитывает 2625 наименований музыкальных партитур. В ней собраны произведения композиторов многих стран, различных эпох, стилей и направлений музыки. В этой библиотеке мы сможем найти оригинальные произведения для духового оркестра, ансамбли духовых инструментов, переложения для различных составов оркестра, симфонические и фортепианные ноты. Кроме того, в библиотеку входит учебная и методическая литература.
Кроме подбора уникальных партитур, библиотека одновременно хорошо оснащается техническими средствами для брошюровки, копирования и ламинирования нотного материала, создан современный электронный каталог нот, некоторые партитуры переведены на электронные носители путём их сканирования, остальные — в форматы музыкальных редакторов Finale и Sibelius.
В 2003 году Алексей Карабанов выпустил подарочное издание старинного марша Ганса фон Блона — «Да здравствует Санкт-Петербург!» (партитура). Марш, написанный к 200-летнему юбилею города, выпущен ограниченным номерованным тиражом. Обладателями подарочной партитуры являются видные деятели науки и искусства.
В библиотеку оркестра входит и незначительный фонд художественной литературы, в частности, полное собрание сочинений Валентина Саввича Пикуля, в прошлом – юнги Балтфлота, подаренное вдовой выдающегося писателя.
Хранителем библиотеки Адмиралтейского оркестра уже долгие годы является Станислав Подгурский. Стало регулярным сотрудничество библиотеки оркестра с архивами Государственного Эрмитажа, Публичной библиотеки, Центрального Военно-морского музея и с Военно-морским архивом. А также и с другими библиотеками – с библиотекой Санкт-Петербургской филармонии и Санкт-Петербургской консерватории, с библиотекой Центрального оркестра ВМФ имени Н.Римского-Корсакова и Центрального оркестра министерства обороны Российской Федерации, с библиотекой института военных дирижёров, с библиотекой оркестра штаба Западного военного округа и военного оркестра военно-морской академии.
В 2012 году фонд библиотеки оркестра пополнился редкими партитурами трёх маршей Джоаккино Россини, посвящённых императору Николаю I. Ценное подарочное издание передано Адмиралтейскому оркестру Российским институтом истории искусств.
В 1921 году на базе бывшего Придворного оркестра была создана первая советская Филармония. В 2010 году руководство Санкт-Петербургской филармонии имени Шостаковича передало Адмиралтейскому оркестру в безвозмездное пользование библиотеку духового состава Придворного оркестра. Эта библиотека насчитывала на тот момент около 3000 изданий духовой, симфонической, камерной, вокальной и инструментальной музыки. Большую часть фонда составили дореволюционные издания. Среди особо значимых ценностей библиотеки – каталог нот с автографами известных музыкантов. Сегодня он пополняется…
Нельзя не сказать об удивительной инициативе и большом вкладе Алексея Карабанова по сохранению при Адмиралтейском оркестре уникальной по своей значимости нотной библиотеки.
Активная концертная работа дирижера, сотрудничество с известными музыкантами-инструменталистами и певцами требовала постоянного расширения репертуара и выполнения новых оркестровок. По приглашению Алексея Карабанова с Адмиралтейским оркестром регулярно выступали иностранные дирижёры, привозившие ноты из разных стран мира, обогащая библиотеку оркестра зачастую редкими партитурами. Так сложилась уникальная нотная библиотека оркестра, которая насчитывает сегодня более 5000 единиц хранения.

Еще один талант капитана

Невозможно обойти вниманием еще один талант героя нашего очерка. Алексей Алексеевич пишет рассказы - он их называет по-флотски байками. Но я бы сказал, скорее это не байки, а ценное дополнение к истории военной музыки в России.
Очень надеюсь на милость редактора нашего музыкального журнала Анатолия Леонидовича Дудина и прошу пропустить на страницы журнала хотя бы парочку из этих баек.
***
НЕМНОГО из истории российской военной музыки. О Павловской военно-музыкальной «реформе».
Государь-император Павел I, царь и самодержец Всероссийский, совершенно развалил военную музыку в России. Началось все с парада на Дворцовой площади, когда Павел, обойдя построенные для смотра полки, подошел к лейб-гвардии Преображенскому полку и, дойдя до оркестра, спросил командира полка - как бы не понимая:
- А это что за люди?
- Музыканты, Ваше Императорское Величество!
- Какие еще такие музыканты!!! Два лучших флейтщика и два лучших барабанщика, выйти из строя! Остальных – в солдаты!!!
Так был уничтожен лучший в России военный оркестр. Такая же судьба постигла и музыкантов всех остальных полков. Только флейты, пикколо и барабаны – вот и вся партитура...
Этот аскетический минимализм не имеет объяснения. Следует отметить, что, к счастью для России, отцы-командиры не спешили выполнять этот, мягко говоря, странный приказ. Они всячески прикрывали и прятали музыкантов и песенников, которых так же традиционно содержали в каждом полку. Это позволило впоследствии Александру I практически сразу восстановить военные оркестры в их былом великолепии.
***
ЦАРСТВОВАНИЕ Елизаветы Петровны отмечено, помимо трепетного отношения к янычарской музыке, о которой чуть подробнее скажем ниже, еще одним музыкальным явлением, безусловно, заслуживающим внимания. В это время в России возник совершенно новый, единственный в своем роде вид военной музыки – роговой оркестр или, как его называли современники, хор охотничьей музыки.
Как это часто бывает в истории, точная дата основания оркестра осталась в пыли веков, затерявшись где-то между 1751 и 1754 годами. Доподлинно известно, что в 1751 году обер-егермейстером был назначен гофмаршал Семен Кириллович Нарышкин, который бурно начал улучшение охотничьего дела с того, что переодел придворных егерей в новую красивую форму. Теперь на зеленых кафтанах царских охотников горели золоченые пуговицы с изображением дичи, голов волков и других животных, соответственно охотничьим специальностям. На шапках же был нашит золотой двуглавый орел. В общем, и форма и, как следствие, охотничья реформа удались на славу. Но этого Семену Кирилловичу показалось мало.
Ему совершенно не нравился звук охотничьих рогов, больше похожий на рев, особенно когда двадцать-двадцать пять егерей дули в свои рога. Что, собственно, и было нужно для охоты, поскольку от этого рева поднималась любая дичь и зверье. В употреблении русских егерей тогда были только старинные медные валторны самой разной формы и размера – от маленьких конусообразных прямых рожков до изогнутых баранкой (как и современная валторна) гигантов. И тогда обер-егермейстер решил облагородить звуки охоты. Это его и обессмертило.
С целью улучшения и приведения охотничьей музыки к благообразному мелодическому и гармоническому состоянию, Нарышкин пригласил придворного валторниста Мареша, уроженца Богемии. Считается, что Мареш только усовершенствовал охотничьи рога, но на самом деле это были совершенно новые музыкальные инструменты, им изобретенные.
Охотничью музыку современники называли русским чудом! Толпы и толпы гуляющих стекались в Летний сад, чтобы послушать роговую музыку придворных егерей.
Звуки роговой музыки были полны очарования. Они несколько напоминали звуки гобоев, кларнетов и фаготов, а также валторн, но тон их был нежнее и приятнее. Эффект, производимый таким оркестром, был поразительным, подобен звучанию низкого духового органа. Это была не только красивая, но и громкая музыка. Кстати, сегодня в Петербурге возрождают роговую музыку…
… Касательно же янычарской музыки некоторые историки считают, что русская военная музыка в допетровское время была довольно близка турецкой, или янычарской, музыке. Вероятно, этим и можно объяснить тот странный интерес, который у нас проявился в XVIII веке к военной музыке Турции, с которой Россия в то время беспрестанно воевала. Говоря о янычарской музыке, следует сказать несколько слов о самих янычарах.
Считается, что янычарское войско было впервые сформировано при султане Орхане в 1330 году из христианских (!) воинов. В основном это были славяне – сербы, русские, украинцы и болгары. Вот почему музыка янычарских полков была близка россиянам. Видимо, на генетическом уровне русские люди все-таки сохранили память о своей национальной музыке, полностью вышедшей из употребления усилиями Великого Петра. Даже сам инструментарий невольно подталкивает к этой мысли. Так русская сурна и турецкая зурна – просто один и тот же музыкальный инструмент. Нечего говорить о бубнах, барабанах и прочих «погремушках». Но если в России национальная военная музыка безвозвратно погибла при Петре, то в Турции она сохранилась до наших дней!
***
ЦАРЬ Петр был большой любитель практики. Постигая в Голландии основы кораблестроения, он не по книжкам приобщился к местной форме досуга – кружке пива. Так было до Петра, при Петре, после Петра, так остается и ныне. Но дисциплинированные голландские военные еще в незапамятные времена позаботились о том, чтобы и солдаты, и матросы, и капралы, и офицеры, и даже генералы и адмиралы вместе с адъютантами и денщиками, вовремя останавливали бы сладостное возлияние и невредимыми возвращались ночевать - кто домой, а кто в казармы. Для этой цели был изобретен специальный сигнал трубы – «Закрыть кран!». Ясно, о каком кране идет речь.
По-голландски этот сигнал звучит «Тап ту». Этот старинный сигнал сохранился до сих пор и дал жизнь замечательным, поистине театральным представлениям, именуемым в наши дни фестивалями военных оркестров.
Насаждая в России все голландское и немецкое, в том числе и любовь к пиву, Петр позаимствовал и военный сигнал «Тап ту». Так он и именовался в петровском Морском Уставе: «Играть тапту». Позднее этот сигнал русифицировался и стал называться «Вечерняя заря».
После победы русских войск в войне с Наполеоном в 1812 году и практически полной оккупации Европы в 1813-1814-1815 годах музыка российской вечерней зари приобрела на западе просто ошеломляющую популярность. Она всегда исполнялась в конце инвалидных концертов, получивших в Европе известность как «Монстр-концерты».
Российская военная вечерняя заря просуществовала до 1836 года, когда в нее вошел новый русский народный гимн «Боже, царя храни!».
Российская вечерняя заря не только сохранилась и пережила большевистский погром, но и до сих пор исполняется и любима в Европе. В 1994 году на гастролях в Германии Адмиралтейский оркестр впервые исполнил музыку российской вечерней зари во время конного турнира в городе Киль. С этого времени она в репертуаре Адмиралтейского оркестра и записана на компакт-диск «Музыка Российской императорской гвардии».
***
… Вот и подошел к концу мой очерк. Многое еще осталось в рабочем блокноте. Кое-что подождет своего часа и, возможно, будет опубликовано позже. Но не может ждать, просится наружу одно из любимых высказываний дирижера Алексея Карабанова - слова поэта, которые он нередко повторяет. Их я услышал от маэстро и как пожелание передаю вам, наши коллеги и почитатели музыки: «Поправим этот мир, добавив в ноты краски!».
***
***В очерке использованы фрагменты интервью с Алексеем Карабановым в программе «Шаг к успеху» Алины Кабаевой, материалы Интернета, личной переписки автора с Алексеем Алексеевичем, другое.



Метки:  


Процитировано 1 раз
Понравилось: 1 пользователю

Москалёву С.Н. посвящается Борис Турчинский: «Посвящение учителю!»

Воскресенье, 11 Мая 2014 г. 22:11 + в цитатник
Москалёву С.Н. посвящается
Борис Турчинский: «Посвящение учителю!»


Две судьбы

…Мысленно возвращаюсь в недалекий еще 2007 год, когда в московском научно - популярном журнале «Оркестр» появился написанный мною первый очерк «Спасибо тебе, Салик!», повествующий о военном дирижере во времена моей работы и учебы в Одессе.
Я был окрылен. Думалось: вот так, очерк за очерком, буду рассказывать людям о близких по духу и памятных моему сердцу учителях и друзьях-музыкантах. В своих замыслах, творческих планах, это был, как бы, первый круг, всё только начиналось. Потом очерки рождались один за другим, их было много. Я рассказывал о дорогих мне людях мира музыки много и подробно. Но самым значимым человеком, который заложил крепкий фундамент в формировании меня как музыканта и просто, как человека, был мой первый учитель и дирижёр духового оркестра Дворца пионеров, города детства - Житомира – Семён Николаевич Москалёв. Этот человек заслуживает, чтобы о нём помнили и рассказали.
Жаль, что в детстве мы не можем оценить подарки судьбы, и память стирает многие события! Я мучительно думал, вспоминал события прошлых, далеко ушедших лет…. Но помог случай!!! Вот и не верь после этого, что в мире всё предрешено! Обширный материал о скромном дирижере оркестра Дворца пионеров Москалеве я получил… из биографии выдающейся исторической личности несколько иного плана и совсем другого уровня – народного артиста СССР, величайшего пианиста современности Святослава Рихтера. Может быть, и не совсем уж «из», но, скажем так, – «параллельно». Покажется шуткой, но это действительно так: Святослав Рихтер был племянником Семена Николаевича Москалёва, судьбы этих людей, близких и по духу и по крови, долго шли рядом.
Если мы заглянем в биографию великого пианиста современности – Святослава Рихтера, то прочтем не только о его выдающихся заслугах, но и обратим внимание на такую простую деталь: девичья фамилия его матери – Москалёва:
«Святослав Теофи́лович Ри́хтер (7 (20) марта 1915, Житомир — 1 августа 1997, Москва) — один из крупнейших пианистов XX века, известный своей виртуозной техникой, огромным репертуаром и глубиной интерпретаций. Основатель ряда музыкальных фестивалей, включая «Декабрьские вечера» в ГМИИ им. Пушкина. Народный артист СССР (1961). Герой Социалистического Труда (1975). Лауреат Ленинской (1961), Сталинской (1950) и Государственных премий РСФСР имени Глинки (1987) и России (1996). Первый в СССР обладатель премии «Грэмми» (1960). Родился в семье пианиста, органиста и композитора Теофила Данииловича Рихтера (1872—1941), преподавателя одесской консерватории и органиста городской кирхи; мать — Анна Павловна Москалёва (1892—1963), из русских дворян…».


«Танго с прошлым»

Как-то, просматривая страницы Интернета в поисках дополнительного материала для очередной статьи, я нашел информацию, а вернее, анонс книги известного украинского краеведа Георгия Павловича Мокрицкого из Житомира, журналиста, редактора издательства «Волынь». Его книга о нашем Житомире называется «Танго с прошлым». Название многообещающее и сразу говорит о том, что в книге затронута музыкальная тема.
Книга посвящена выдающимся людям, родившимся на Житомирщине. А это такие разноплановые личности, как знаменитый шахматист Осип Бернштейн. Владимир Векслер, советский физик, создатель синхрофазотрона. Ярослав Домбровский, польский и французский революционер, военачальник. Иосиф Дорфман, советский и французский шахматист. Известный русский писатель Владимир Короленко. Конечно же, самый знаменитый житомирянин – Сергей Королёв, конструктор космических кораблей. Борис Лятошинский, выдающийся украинский композитор-новатор, основатель современной композиторской школы, один из крупнейших композиторов XX столетия. Многие, многие другие. И, само собою, великий пианист Святослав Рихтер.
Сразу подумалось: эта книга может быть для меня очень полезной и интересной! Ведь многие из моих главных персонажей – житомиряне, и они стали известными музыкантами. Может быть, я почерпну из книги краеведа Мокрицкого что-то такое о них, чего до сих пор не знал?
Быстро нахожу нужную страницу в Интернете. Вот издательство «Волынь», вот адрес электронной почты главного редактора Г.П.Мокрицкого, заслуженного журналиста Украины… И уже буквально через пару часов получаю от него ответ!

«Уважаемый господин Турчинский! Рад Вашему интересу к моему творчеству и к книге! Но и к Вам у меня давно есть интерес в контексте подготовки к изданию 3-го тома «Энциклопедии Житомира», которую я выпускаю в своем краеведческом издательстве «Волынь». Том будет посвящен персоналиям выдающихся земляков, среди которых запланирована статья и о Вас. Кое-что в Интернете я «накопал», хотя Интернету не очень доверяя... Другого выхода поначалу не было, но сейчас, когда Вы сами мне написали (как говорится, на ловца и зверь бежит!) к счастью, уже есть! Но энциклопедия – это у нас с Вами будет следующий вопрос, так как 3-й том пока в работе. А пока поговорим о музыкантах Житомирщины. Я был бы очень благодарен за электронный вариант Вашей книги «Такая музыка звучит у нас в судьбе», хотя, откровенно, хотел бы иметь «бумажный» вариант в своей краеведческой библиотеке, где есть почти 1,5 тысячи различных книг! С благодарностью за внимание, Георгий Мокрицкий».

Это первое его письмо. А вот второе.

«Уважаемый Борис Романович! Присланный Вами текст книги в электронном варианте скачал, спасибо! И сразу открытия! Мы одного года рождения с Вами, и я хорошо знал и помню Семена Николаевича Москалёва, Вашего первого дирижера в житомирском Дворце пионеров, которого Вы упоминаете в ряде своих очерков. Как раз сегодня разговаривал с его вдовой, Еленой Адамовной, моей давней почитательницей (визави), с тех лет, когда капитально занялся поисками материала о Святославе Рихтере и его родственниках (1983 год), о котором теперь собрал большой архив и планирую к 100-летию выдающегося музыканта издать книгу. Вы будете удивлены, примете мои слова за шутку, но ваш любимый учитель Семен Николаевич Москалёв приходится дядей великому Рихтеру! Как тесен мир! Однако не буду Вас пока утомлять информацией, её очень много. С искренним уважением, Георгий Мокрицкий».

Еще письмо от Мокрицкого.

«Уважаемый Борис! Дочитываю Вашу очень интересную и удачную книгу! Высылаю Вам по листкам (отдельными письмами) воспоминания Елены Адамовны и фото из ее архива для Вас.

Вот это подарок! Да еще такой неожиданный! Наверное, недаром мне вдруг приснился сон, что я в Житомире. Провожу мастер-класс, что-то рассказываю, причём не в музыкальном училище, а почему-то в актовом зале городской библиотеки. Сон вещий… Я был очень удивлен, ведь вдове Москалева Елене Адамовне Москалёвой 99 лет! Даже не думал, что смогу пообщаться с ней, что судьба подарит мне такую возможность. Бывают чудеса!
…Я ее очень хорошо помню. Красивая, умная, интеллигентная женщина. Вот, кто мне поможет лучше всех воссоздать образ Семена Николаевича. И как только до сих пор я не занялся этой темой! А ведь Москалев – человек из, так сказать, самого ближнего круга моих героев, он должен быть в моих очерках одним из первых. Я всегда понимал это. Но как взяться за тему, как к ней подступиться, до сих пор я не представлял.
Получив заветный телефон, сразу же звоню Елене Адамовне и получаю шок. Вы не поверите! «Борис, конечно же, я помню вас!». Помню и вашего папу Романа, отличного музыканта, прекрасного человека. Семён Николаевич очень его уважал. А еще был у вас брат, тоже играл в оркестре, вот его имени точно не помню, но, кажется, Леонид, ведь так?». «Да, всё именно так, Елена Адамовна!».
«А еще, Борис, мы несколько раз приходили на ваши концерты городского духового оркестра, и Сеня был горд, слушая вашу игру и дирижирование, говорил: Леночка, не все мои ребятки стали профессиональными музыкантами, но некоторые меня радуют своими достижениями – Борис Турчинский, Борис Фишерман, Сережа Голоскевич, Изя Лахман, Миша Некрич, Вася Шмидт… Посмотри, это ли не благодарность мне, как учителю!».
…Долго мы проговорили с Еленой Адамовной. Моим вопросам и ее ответам не было конца.
«Елена Адамовна, хочу выслать вам в подарок свою книгу, где многие мои герои вспоминают Семёна Николаевича самым, что ни есть, теплым словом,- говорю я. - А еще позвольте передать вам вопросы, ответы на которые помогут нам лучше раскрыть образ вашего мужа, он нам по-прежнему очень дорог и через многие годы».


Вспоминает Миша Некрич

«Леночка, не все мои ребятки стали профессиональными музыкантами, но некоторые меня радуют своими достижениями – Борис Турчинский, Борис Фишерман, Изя Лахман,Сережа Голоскевич, Миша Некрич, Вася Шмидт...»,- так говорил Семен Николаевич Москалёв жене. Сегодня Михаил Григорьевич Некрич – композитор, педагог, аранжировщик, заслуженный деятель искусств Украины. И он вместе со мной вспоминает учителя в одном из моих очерков. Вот этот фрагмент.

—Дорогой Михаил Григорьевич, насколько я знаю, ты сделал первые шаги в житомирском Дворце пионеров. Кто привел тебя в духовой оркестр Дворца? С большой теплотой вспоминаю руководителя этого коллектива. Это был замечательный человек и настоящий наставник Семен Николаевич Москалев. Скольким мальчишкам он помог в жизни стать людьми! Многие из нас выбрали музыку своей профессией. Значит, у тебя все началось с трубы в житомирском Дворце пионеров у Москалёва?

—Свое знакомство с миром музыки я начал в житомирском Дворце пионеров и школьников, но не в духовом оркестре, а в оркестре народных инструментов, где в 1951 году обучался игре на домре. Долго я там не продержался, уж и не помню, по какой причине, наверное, не полюбился мне этот инструмент. А вот долгой и интересной судьбой в мире духовых инструментов я обязан замечательному человеку и педагогу, которому обязаны и многие мальчишки города. И те, кто продолжил музыкальную карьеру, и те, кто не пошел дальше.
Это, как уже сказано, Семен Николаевич Москалёв, красивый и умный человек, которому можно было подражать во всем. Интеллигент высшей пробы, всегда аккуратно одет, с чистой русской речью и очень теплым отношением к нам, ребятам. Кажется, это было в сентябре 1952 года.
Он пришел к нам в школу с трубой, зашел в класс и начал рассказывать о духовом оркестре. Говорил очень увлеченно и убедительно. Многие мальчишки сразу согласились пройти музыкальную проверку. Мне он дал попробовать трубу, и у меня сходу получилось извлечь несколько звуков. Некоторое время я выполнял самую ответственную работу, — носил на голове большой барабан, когда оркестр куда-нибудь отправлялся на игру. Потом я пробовал все инструменты от баса до трубы, на чем конкретно и остановился. Если бы не глубочайшая любовь и уважение к Москалеву, я и здесь не задержался бы.
Он был удивительный человек, пацаны его боготворили. Он резко отличался от многих руководителей своим теплым отношением к нам, не говоря уже о том, какой он был музыкант. Умел играть и показать на всех инструментах. Не надо забывать, что это были не самые лучшие годы СССР. Еще ощущались последствия войны, мы не всегда были сыты и нормально одеты. Не покривлю душой, если скажу от имени всех его многочисленных воспитанников, и неважно, состоялась ли их музыкальная карьера: мы ему многим обязаны. Несмотря на то, что я много лет занимаюсь другими вещами, труба — моя любовь на всю жизнь... И это благодаря Москалёву.

—Для каждого мальчишки у Москалёва всегда было свое ласковое слово. Насколько я знаю, ты у него был «мамочка», а вот я был «солнышко» из-за обилия веснушек, и сколько мальчишек из этого оркестра нашли свое место в музыкальном мире и достигли больших высот!?


Письмо Москалёвой

«Глубокоуважаемый дорогой Борис Романович! Не могу найти слов, чтобы выразить Вам благодарность за уважение, понимание доброй души Семёна Николаевича. Огромное, огромное Вам спасибо! Сердечно благодарю за Сенечку и за столь уважительное отношение ко мне. Благодарю и низко кланяюсь. Написала о жизни семьи Москалёвых, ответила на Ваши вопросы и посылаю фотографии. Знаю, что всё написано очень плохо. Я не обладаю красноречием, написано примитивно и прошу за это прощения. Я очень плохо вижу, строчка заходит за строчку и волнуюсь… Ваша книга, за которую очень благодарна Вам, изложена прекрасно. Прочла ещё мало, а просмотрела всю, прочла все названия глав – чудесно продумано, легко читается. Ваша книга лежит на столике у меня перед постелью, и я весь день периодически читаю. Читаю я через очки и лупу. Вот пишу и с трудом разбираю, что пишу. Нужно, конечно, учесть, что мне вот-вот исполнится 99 лет. Все детали износились, а новых не купишь (это Елена Адамовна так шутит про свой возраст – Б.Т). Трудно доживать, так что прошу Вас простить за пропущенные буквы, косо-криво написанное и ошибки...».

Мы с Семеном Николаевичем прожили 54 года в любови (именно так Елена Адамовна пишет, по-старому, патриархально… – Б.Т.), взаимопонимании и согласии. Слушая прекрасную музыку, мы могли вместе плакать, читая трогательные моменты в книгах – тоже. Мы всё одинаково любили: природу, музыку, литературу, людей.
Я, как могла, ухаживала за мужем, понимая, как он занят и как ему нужна поддержка. Когда он работал в нескольких местах и не успевал прийти на обед, носила ему покушать. По правде, «мужчиной» в доме была я. Сенечкина доброта, наше с ним взаимопонимание, сердечность, уважение мне заменяли всё. Работы я не боялась. Сенечка был мой дорогой музыкант. Мы были очень счастливы. Мне теперь ужасно трудно без Сенечки. Мы всегда были веселы, много смеялись и ласково называли друг друга.
Очень печально, что у нас нет детей. Родители Сенечкины и мои давно ушли в лучший мир. У меня только внучатые племянники есть, живут в Москве. В Житомире живёт племянник – сын сестры Семёна Николаевича – ему 84 года, мы ежедневно по многу раз звоним друг другу. Я живу с чужими детьми, с молодежью, ребятами по 30 лет, с Ирой и Колей. У них детки-мальчики – 10 лет и 2 годика. Я завещала им квартиру, а они ухаживают за мной, и вот уже 15 лет мы живём. Пока я не лежачая – Ирочке со мной нетрудно. Думаю, что уже осталось немного – сколько можно. Морально мне бывает трудно. Я молодой была, и понимаю молодость, а вот они старенькими не были и не всегда меня понимают...
Раньше я посещала все концерты у нас в филармонии, а теперь уже не могу. Я же тоже играла на пиано и в духовом оркестре, когда училась в институте. Когда слышу духовую музыку – плачу… Теперь всё осталось в прошлом и живу прошлым. Вы, вероятно, устали от моих откровений, понимаю… но так хочется поделиться. Всего Вам доброго, обнимаю Вас, целую и ещё прошу прощения, если написала лишнее.


О жизни семьи Москалёвых

Я, Москалёва Елена Адамовна, жена Москалёва Семёна Николаевича, нахожусь в преклонном возрасте, томлюсь от безделья по состоянию здоровья, решила написать, изложить на бумаге рассказы моего мужа – воспоминания о жизни его семьи.
Начну от бабушки. Бабушка была из очень богатой польской дворянской семьи – Струмило. Родители бабушки не давали согласия на брак с русским Москалёвым. Дедушка с бабушкой обвенчались тайно от родителей, и дедушка увёз бабушку в своё поместье. Родители были обижены и не общались с дочерью и её семьёй. Семен Николаевич рассказывал, что бабушка была очень добрая, любила сына и внуков, дарила им подарки, воспитывала и была строгой. Выезжала в карете только цугом – только четырьмя или шестью лошадьми.
Отец Семена Николаевича очень любил свою маму, целовал всегда ей руку и часто беседовал с ней и советовался. Отец Семёна Николаевича – Москалёв Николай Петрович – родился в 1876 году, был образованным, трудолюбивым, добрым, ласковым и скромным человеком. Дворянин, помещик небольшого поместья в деревне Сидочовка Чудновского района Житомирской области (тогда губернии), где в 1906 году Семен Николаевич и родился.
Николай Петрович любил крестьян, при первой просьбе помогал. Любил столярничать. Я видела у его родственников в Киеве очень красивый шкаф и зеркало в красивой, широкой раме, работы Николая Петровича. Вставал Николай Петрович ранним утром, обходил поля, причём всегда в шляпе и с палочкой, после отправлялся в столярную мастерскую. Усадьбу украшал цветами, выписывал их из-за границы.
Крестьяне называли Николая Петровича «наш батько». Когда его рабочие-столяры изъявили желание уехать в Америку, Николай Петрович помог им материально. В трудные годы эти люди присылали потом из Америки деньги, и Николай Петрович в торгсине покупал продукты. Они писали из Америки, что портрет Николая Петровича Москалёва у них как икона, на которую они с благодарностью молятся.
В годы революции Москалёва хотели убить как помещика, жена падала в ноги этим бандитам с просьбой сохранить ему жизнь. Прибежали крестьяне и спасли его.
В 1931 году отца Семена Николаевича все же арестовали как помещика и дворянина – и опять крестьяне обратились в соответствующие органы с просьбой освободить его, объяснив, какой он человек. Николая Петровича освободили. Он много читал. У него была большая библиотека. Играл на всех инструментах – струнных, духовых, пианино. Любил скрипку и по вечерам играл на скрипке.
Он организовал в деревне духовой оркестр и домашний театр. В оркестре играли молодые крестьяне, и мой Семён Николаевич приобщился к этому у своего отца еще в детстве. В театре играли родственники и мама С.Т.Рихтера – она племянница Николая Петровича. Сам Николай Петрович тоже исполнял роли, причём очень хорошо, как настоящий актёр.
В годы революции всю семью Москалёвых выгнали из собственного дома – их приютила семья Роспотнюков. (Запомните эту фамилию, она еще появится в нашем рассказе! – Б.Т.). Крестьяне помогали, кто чем мог.
После революции семья переехала в Житомир к брату Николая Петровича. Средств к существованию не было, поэтому приходилось браться за любую работу. И вот Лидия Александровна, жена Николая Петровича и мама Семёна Николаевича, пекла пирожки, а Николай Петрович продавал в театре (теперь это филармония), так как работал там буфетчиком. Когда в театре узнали, что Николай Петрович музыкант, его зачислили в оркестр, где он играл на контрабасе. Вот только вдуматься: сколько трудностей было пережито этим человеком! И за что ему выпала такая судьба?!


О Рихтере

Святослав Теофилович Рихтер – двоюродный племянник Семёна Николаевича Москалёва: мама Рихтера приходилась двоюродной сестрой Семену Николаевичу, в девичестве она тоже была Москалёва – Анна Павловна Москалёва.
Семён Николаевич рассказывал, как приезжала к ним в имение Нюта (так называли дома Анну Павловну). Она была красивая, отлично играла на фортепиано, участвовала в домашнем театре, который организовывал Николай Петрович Москалёв, отлично ездила верхом, была смелая, умная и весёлая. Когда родился Светик (так называли дома С.Т.Рихтера), родители его жили у Москалёвых. А Москалёвы в то время снимали квартиру у Ксенжепольского в Житомире, по Бердичевской улице.
И вот, принесли Светика из родильного дома и в возникшей суматохе положили на рояль, вот какое место определили ему с первых дней жизни. Он был красный и кричал – вспоминал Семен Николаевич – и кто-то сказал: «Кричи, кричи – будешь кричать на весь мир!». Эти слова оказались пророческими! А Семен Николаевич, тогда девятилетний мальчик, в страхе убежал в другую комнату от этого крика.
Будучи пятилетним ребёнком, Светик любил ходить босиком. У него была маленькая фисгармония, он с ней ходил в лес и там играл. Гулял он всегда с тётей Мэри.
Уже знаменитым пианистом, в один из своих приездов с концертом в Житомир, Святослав Рихтер проведал маму Семёна Николаевича. Пришёл с букетом цветов в одной руке, а во второй – с рыжим котом, который встретился ему по пути. Любил он животных.
Семён Николаевич переписывался с Рихтером. Свои письма Москалеву Святослав Теофилович всегда заканчивал словами «твой Светик».
У нас в Житомире чтят память С.Рихтера. Назвали музыкальную школу в его честь. В филармонии ежегодно проходят концерты его памяти. Особенное впечатление оставил концерт в 2003 году. Тогда ведущим программы был заслуженный деятель искусств России академик Святослав Бэлза, а играл – пианист, лауреат международных конкурсов народный артист профессор Наум Штаркман.
Прекрасные концерты памяти С.Рихтера проходят в музее космонавтов, организовывает их Элеонора Борисовна Набедрик – прекрасная пианистка и чудесный человек. Она же всегда выступает как концертмейстер, а также играет соло. Эти концерты оставляют незабываемые впечатления и доставляют радость любителям музыки и почитателям памяти С.Т.Рихтера. А еще добавлю, что в скором времени к всеобщей радости, в Житомире будет воздвигнут памятник Святославу Рихтеру.
Это повествование я написала исключительно для близких людей, родственников и друзей, которые знают и с любовью вспоминают семью Москалёвых и, прочитав мои воспоминания, вздохнут и погрустят о том, что прошлое неповторимо, а ещё – поблагодарят судьбу за то, что эти люди были в нашей жизни.

Елена Москалёва.


«Конка» Рихтера

Важным событием культурной жизни Житомира всегда был приезд всемирно известного пианиста Святослава Рихтера. Старые житомирские музыканты знали его с детства. Они рассказывали, что он был озорным мальчиком, цеплялся за «конку», так называли трамвай. Кстати, один из первых трамваев в Российской империи пустили в Житомире.
Приезжал С. Рихтер, чтобы посетить своих тётушек, своего дядю – Семёна Николаевича Москалёва, уже в то время дирижера духового оркестра городского Дворца пионеров, и одновременно давал один концерт в музыкальном училище. С ним приезжал его импресарио, тучный рыжий человек и настройщик. Желающих послушать был полный зал и коридор. Люди стояли и на улице. Билетов на всех не хватало.
Житомирянка Алла Григорьевна Рябцева была на концерте Рихтера в июне 1963 года и хорошо помнит это. Прозвучавшая в финале концерта 6-я соната Прокофьева перевернула её представления об исполнительстве на фортепиано, о человеческих возможностях.
Надо сказать, что по удивительному стечению обстоятельств, Алла Григорьевна сейчас живет в Житомире в доме, где раньше жили Москалёвы, родственники матери Рихтера. Работает в музыкальной школе. Рядом жила бывшая домработница Москалёвых. С ней Алла Григорьевна тоже поделилась тогда впечатлениями, а та ответила, что уж ей приходилось Рихтера сто раз слушать – это когда он приезжал на каникулы после первых курсов консерватории. Дело в том, что Москалёвы всегда любили устраивать домашние спектакли, на которые сходились соседи. Выглядело это очень симпатично, по-старорежимному (помните, как в фильме Монсенжона Рихтер рассказывает, что его мать происходила из помещичьей семьи?).
В фильме Рихтер рассказывает, что родители матери были против брака с мещанином Теофилом Даниловичем Рихтером. В жизни всё оказалось серьезнее – молодоженам даже было отказано в приюте, и они вынуждены были жить у родственников. Так что эта родственная связь была очень крепкой.


Экскурс в прошлое, совсем дальнее

…Еще в середине ХIХ века в Житомир из Польши перебралась большая семья одаренного мастера по ремонту музыкальных инструментов — Даниила Данииловича Рихтера. В это время на Волынь переезжало немало немцев-колонистов, которые избрали этот украинский край своей второй родиной. В 1872 году у Даниила Данииловича Рихтера родился сын Теофил. Юноша обнаружил большие способности к музыке и после обучения в житомирской мужской гимназии, из стен которой вышло немало талантливых личностей (академик Владимир Липский, композитор Юлиуш Зарембский, писатель Владимир Короленко), поступил в венскую консерваторию.
Вернувшись в Житомир, Теофил Даниилович занимается частной преподавательской деятельностью, выступает с первыми публичными концертами, которые сразу привлекли внимание интеллигенции и вызвали позитивные отзывы в местной прессе. В то время, в начале ХХ века, в Житомире действовали два музыкальных учебных заведения — училище Императорского музыкального общества и классы Артистического общества. Последние были более демократичным, доступным музыкальным заведением. В традициях этого заведения укоренилось систематическое проведение концертов и вечеров для населения, музыкальных капустников и знаменитых «сред». Почти еженедельно в таких «средах» участвовал преподаватель классов Теофил Рихтер.
Одной из его учениц стала представительница древнего житомирского дворянского рода, способная девушка Анна Москалёва. Она родилась в большой семье Павла Петровича Москалева. В её жилах текла смешанная кровь: украинская, русская, польская, немецкая, шведская, венгерская, татарская. Она приходилась далекой родственницей знаменитой певице Женни Линд, которая вошла в историю как «шведский соловей». Вот в эту девушку и влюбился её учитель музыки, предложил руку.
Но Рихтеры и Москалёвы в тогдашнем, как сказали бы сейчас, социуме, имели «различные весовые категории», выражаясь современным не музыкальным, а спортивным языком. Первые принадлежали к мещанам, хотя Даниил Даниилович Рихтер за особые заслуги перед обществом и имел звание почетного потомственного гражданина, а вторые — к дворянам. Были они и различного вероисповедания и различных национальностей: Рихтеры — лютеране, немцы (хотя и местные, волынские), Москалевы — православные, коренные. Поэтому родители Анны долго не давали согласия на бракосочетание дочери. Тем более, что ее суженый был на целых двадцать лет старше невесты. Но все же, Теофил и Анна поженились.
Так соединились два сильных рода. Ведь у этих житомирских семей было и много общего. Главное — любовь к музыке, искусству. Театральные традиции семьи Москалевых были настолько сильными, что они продолжались и в последующие годы. Как вспоминает музыкальный педагог А.Рябцева, которая, как уже сказано выше, волей судьбы живет в том самом доме по улице Первого мая, 51, в Житомире, где провел раннее детство Святослав Рихтер, еще даже в послевоенные 50-тые годы дети их двора устраивали домашний театр.
Но «театральный ген» ярко проявился в самом Святославе Рихтере. Он был не просто отличным исполнителем. Его влекла постановка собственно действия, поэтому он охотно взялся за организацию знаменитых «декабрьских вечеров», в которых так ярко и самобытно проявился Рихтер-режиссер. И этот дар передался ему от матери, как, собственно, и прекрасные художественные способности. По мнению многих современников, гениальный музыкант мог бы быть таким же выдающимся мастером живописи, как и пианистом, если бы профессионально взялся за кисть. И был бы он тогда не «Рихтером», но «Рерихом». Кстати, эти две фамилии часто путают.
Родители решили крестить Святослава в православном храме, и метрическая запись, сделанная священником Михайловской церкви Житомира Николаем Бурчаком-Абрамовичем, свидетельствует об этом. Крестным отцом будущего «пианиста ХХ века» стал его дядя Николай Павлович Москалёв, а крестной мамой — дочь старинных друзей семьи Рихтеров, также немцев — Арндтив, которые оставили добрую память многими хорошими делами на Житомирщине. Как и Рихтеры, как и Москалёвы.
…К 85-летию со дня рождения выдающегося земляка в его родном Житомире состоялся «Круглый стол» на тему «Рихтер и Житомир», открылась комната памяти Святослава Рихтера. На родине Рихтера, в Житомире, изданы, по крайней мере, две книги о Рихтере. Это исследования Г.П.Мокрицкого «Нерозрiзанi сторiнки з життя Маестро. Святослав Рiхтер» (2002 р.) и А.Г. Рябцова, книга «Землякам про Святослава Ріхтера».

Борис Турчинский: интересно, что Теофил Рихтер был в свое время преподавателем и одесской консерватории, а также органистом городской кирхи, и я учился в консерватории Одессы как раз напротив этой немецкой кирхи, но ничего не знал о ее столь заметном прошлом. В те годы (1975-1978) кирха была заброшена и имела не совсем презентабельный вид…
И на сцене нынешней житомирской музыкальной школы № 2, где раньше было музыкальное училище, куда наведывался и где не раз выступал Святослав Рихтер, многим из нас тоже довелось выступать, на этой же самой, Рихтеровской сцене! Теперь я этим горжусь!
Я в этом здании проучился три года, по сути, мой выпускной курс был последний, учившийся там. В 1972 году для музыкального училища построили новое здание по улице Пушкинской, а это здание передали новой 2-й музыкальной школе. Но тогда она еще не носила имени великого пианиста Рихтера. И мы не знали, как тесно связано имя Рихтера с этим зданием. Не знали и играли на той же сцене, что и великий Рихтер. Вот как бывает…


Маленький Светик, большой Святослав

…Маленький Светик, как его привыкли называть в детстве родные, оставался пока что в Житомире на попечении его дедушки Павла Петровича и тети Марии. Когда военные события стали угрожать губернскому центру Волыни, Москалевы перебрались со Светиком к своим родственникам в Сумы, а вскоре опять вернулись в Житомир. Здесь без родителей Рихтеру пришлось пробыть вплоть до 1922 года. Его воспитывала тетя Мэри, а еще ласковая природа и милая ему незатейливая житомирская архитектура, в которой он еще с детства находил свою красоту и привлекательность.
В начале 1920-х годов Святослав, наконец, переезжает к родителям, учится в обычной общеобразовательный школе. В музыкальной ему не понравилось, не вытерпел муштры, нудных упражнений. Но призвание берет свое. Не имея никакого специального образования, он начинает работать аккомпаниатором в музыкальном кружке при одесском Доме моряка, а впоследствии — даже концертмейстером одесской филармонии.
Почти ежегодно Святослав приезжает на летние каникулы или в отпуск в Житомир. Обычно бывал в местном музыкальном училище, куда приходил к своему дяде Николаю Павловичу Москалёву, отцу Семёна Николаевича, и играл там. Одна из преподавательниц училища того времени, впоследствии киевлянка Г.П.Софронович, вспоминала об этих импровизированных концертах Святослава Рихтера, как о чем-то необычном. Все, кто присутствовал в зале, удивлялись, как юноша запоминает столько произведений! Когда ему ставили на пюпитр вчерашние ноты, он говорил: «Нет, не нужно мне, я уже все запомнил».


Мой отец как-то лечился в больнице, где также лечился из села Тютюнники некий Роспотнюк, - вспоминает Елена Адамовна Москалёва.-
Этот человек не знал Николая Петровича лично, но много слышал о нем, ему рассказывали родители, какой хороший у них был пан, всем он был, как отец. Много рассказывал этот Роспотнюк со слов своих родителей, как помогал их помещик крестьянам, как развлекал оркестром и театром и как много и сам трудился. Вот такой был отец у Семёна Николаевича! Его очень долго помнили люди! И все хорошие качества доброты и человечности унаследовал мой Сенечка.
Когда в 1932 году выпустили Николая Петровича после очередного ареста, он заболел желудком, вскорости умер. Похоронили его на Монастырьском кладбище. А затем он был перезахоронен в 1977 году на Смолянское кладбище, там, где покоится и его жена – Лидия Александровна. Царство небесное им обоим!
Лидия Александровна Москалёва носила в девичестве фамилию Флёро-Буглак. Сначала фамилия была Буглак. Но отец её служил при дворе государя. Он был очень красивый, и царь наградил его приставкой fleur (флёро), что означает по-французски «цветок», и получился Флёро-Буглак.
Лидия Александровна тоже дворянка из богатой помещичьей семьи, но воспитывала её тётя, так как родители умерли, оставив дочери богатое приданое.
Она любила в молодости гимназиста, однако тётка выдала замуж племянницу за Николая Петровича, так как гимназист был беден. Когда Лидии Александровне уже было 90 лет (она лежала парализованная), беседуя с ней по вечерам, дети спрашивали, забавляя ее, кого мамочка любила в молодости? Она делала кокетливое лицо и отвечала: «Силича». Это была фамилия студента, которого она любила. Она всё помнила…
Спрашивали мамочку, когда первый раз её поцеловал папочка – она отвечала: «Мы ехали в карете, и он меня поцеловал». И ещё мамочка рассказывала разные эпизоды из жизни. И вот ещё один. Когда мамочка с папочкой обвенчались и были уже в своей спальне, тётя Олеся – сестра папы – подставила столик к двери, в которой вверху было стекло, хотела подсмотреть, а ножка в столике сломалась, и она с грохотом упала на пол, а папочка вышел и улыбаясь сказал: «Ай-я-яй, как не стыдно!». Вот такие забавные откровения.
В своём хозяйстве Лидия Александровна давала указания поварам, ключнице и другим. В молодости Лидия Александровна играла на фортепиано, владела французским языком. Любила танцевать, из-за чего потеряла первого ребёнка. Будучи в ожидании, танцевала, разогретая села на холодный камень, простыла, заболела и преждевременно родила мальчика, который умер.
Она была трудолюбивая, постоянно приводила в порядок кухонную утварь, готовила обеды, причём очень вкусно. По вечерам дети с мамочкой беседовали, она много и с удовольствием рассказывала о своей молодости»


Семен Николаевич в разные годы

Руководил оркестром в Еврейском педагогическом техникуме. Руководил оркестром в ГОРТОСе – Обществе слепых – обучал незрячих нотной грамоте и игре на духовых инструментах. Руководил оркестром в артели «Металлист» в Механическом техникуме.
В молодости Семен Николаевич окончил курсы счетоводов, однако счетная работа была ему не по душе, и он занимался любимым делом – музыкой, всегда мечтал трудиться в музыке профессионально.
В годы Великой Отечественной войны Москалёв с летной частью прошел от Житомира до Сталинграда и от Сталинграда до Берлина. Был награжден множеством медалей. Служил в 113-м авиационно-техническом полку рядовым.
После войны Семён Николаевич окончил курсы заочного обучения Всесоюзного Дома народного творчества имени Н.К.Крупской по специальности «теория музыки и дирижирование».
Служил музыкантом в военном духовом оркестре летной части в Скоморохах. А с 1954 года более 39 лет работал дирижёром духового оркестра во Дворце пионеров. Мечта Семена Николаевича воплотилась в действительность.


Оркестр Дворца пионеров

Оркестр житомирского Дворца пионеров всегда играл на демонстрациях, обслуживал разные городские мероприятия, пионерские лагеря, участвовал в олимпиадах и всегда неизменно занимал первые места.
Дирижер очень любил свою работу и ребят, мог сутками писать аранжировки или записывать по слуху песни и марши, понравившиеся детям. Сочинял музыку, но об этом лучше расскажет Борис Фишерман. Семен Николаевич, как и его отец, – люди от Бога: необыкновенно добрые, честные, справедливые и трудолюбивые.
Семен Николаевич прожил счастливую жизнь, пройдя по-настоящему творческий путь, имел огромный опыт работы с детьми, являлся одним из патриархов духовой музыки на Житомирщине. Благодаря его неутомимому труду несколько поколений одарённых юных музыкантов нашли дорогу в музыкальную жизнь.


И снова наша переписка с Москалёвой

Глубокоуважаемый Борис Романович! Продолжаю отвечать Вам на Ваши вопросы. Вы очень интересуетесь биографией Семёна Николаевича – кто его родители, интересуетесь воспоминаниями С.Т.Рихтера о брате и сестре – на эти вопросы я ответила выше в описании жизни семьи Москалёвых.
Вы спрашиваете про хобби Семёна Николаевича. Первое и главное его увлечение – это музыка, и второе – рисование. Рисовать он не учился, а способности были. Сенечка любил природу и общение с природой, любил загорать, купаться. Каждое лето он ежедневно с 9-10 часов утра уходил в гидропарк, и там рисовал карандашом виденные им пейзажи. Приходил домой и говорил мне: «Вот видишь, я не бездельничал!». И показывал мне свои эскизы – сейчас у меня лежит не менее 100-150 таких рисунков. Рисовал он и красками. Лучшие рисунки мы раздарили, однако многое у меня есть.
О том, какое место занимал Святослав Рихтер в жизни Сенечки, немного я описала. Могу ещё сказать, что у Семена Николаевича не было общения со Светиком много лет. Только, когда Рихтер приезжал в Житомир, Семён Николаевич был на его концертах, и после концерта они общались. С семидесятых годов переписывались, мы получали письма Святослава Теофиловича из Москвы, Франции и Германии. Систематически общалась с ним Сенечкина двоюродная сестра, Ольга Васильевна Михеева, которая жила в Киеве, теперь уже её нет. С ней общался и краевед Мокрицкий Георгий Павлович.
Вы спрашиваете, как я познакомилась с Семёном Николаевичем? Жила я на углу улиц, тогда Гимназической, теперь – Г.Франка – и Б.Бердичевской. Почти тут же и теперь живу. Из наших окон всегда были видны все, кто шёл по Бердичевской, и вот, бывало, когда случайно гляну в окно и вижу – переходит нашу улицу красивый солдатик. Это был Сеня. Он мне так нравился, что я выбегала из дому, оббегала три квартала по улицам Франко, по Базарной и Садовой – успевала встретить солдата на углу Бердичевской и Садовой. Гляну на него вблизи и дальше уже по Бердичевской шла домой.
Я встречала Семена Николаевича и в городе – он тогда носил синюю форму лётчиков, так как играл в оркестре лётной части. Был очень красивый. Я призналась подруге в своём увлечении, а она, смеясь, говорит: «Это же Сеня Москалёв, я тебя с ним познакомлю!».
Сенечка тогда же играл в оркестре цирка, что был возле стадиона «Динамо», угол 4-го бульвара и Синельниковской. Когда в цирке делали антракт, все музыканты выходили в сад. Вот мы туда пришли, и подруга меня познакомила с Семеном Николаевичем. Я, конечно, была счастлива!
Семён Николаевич, когда это было нужно, был принципиален, а вообще человек он был очень добрый, сговорчивый и мягкий. Вот таким людям, не умеющим «брать на горло», всегда труднее всех живется.
При советской власти «бывшим», как тогда называли тех, кто не из рабочих и крестьян, а из дворян и помещиков, как Москалёвы, жилось трудно, в том числе и морально. Я-то из рабочей семьи. Отец мой механик, слесарь-инструментальщик и водитель автомашины. В его молодые годы быть водителем авто было очень престижно. У отца моего и брата были золотые руки, они умели всё. Папа даже играл на гитаре и пел, а брат играл на баяне. Мы не «бывшие», как Москалёвы, но фамилия у нас польская, и в 1937-38 годах мы тоже не спали ночами… Всё же нам жилось легче.
А Семён Николаевич, брат его и сестра, не могли получить должного образования – дети помещика, и этим всё сказано, в те времена это было как клеймо. Сенечка рассказывал, как он переживал, и всё время думал и боялся, что его арестуют. Однако, Слава Богу, обошлось, только бедный отец Николай Петрович пострадал. Хотя его и выпустили, благодаря ходатайству крестьян, он в тюрьме заболел и вскорости умер, причём в бедности.


«Всем желаю слушать прекрасную музыку!»

Руководителем оркестра Дворца пионеров Семен Николаевич проработал почти сорок лет! А если точно – то 39 лет и 6 месяцев.
«Я поддерживаю переписку с учеником, а затем и коллегой Семена Николаевича Валерием Янушевичем. Мы с ним до смерти Сенечки часто встречались, особенно по праздникам и разным датам», - рассказывает Елена Адамовна. И продолжает:
Я общаюсь по телефону с бывшими музыкантами Витей Коберником, Олегом Дерделой, но ближе всех мне дирижер музыкального училища Фишерман Борис Михайлович. Сенечка любил всех своих бывших ребят, которые теперь уже сами дедушки, но Бориса Фишермана он любил особенно, пожалуй, больше всех. На похоронах Семена Николаевича мне Борис очень помог, до конца своих дней я ему благодарна буду и никогда не забуду его помощи. Борис Фишерман тоже человек и музыкант от Бога!
Всем ученикам Семёна Николаевича я желаю от всей души крепкого здоровья на многие-многие лета, счастья им и их семьям и всегда слушать прекрасную музыку!

Борис Турчинский:
Хочу назвать имена воспитанников духового оркестра житомирского Дворца пионеров разных лет. Конечно, список этот далеко не полный. Простите, друзья, кого забыл сюда включить. Б. Фишерман, С.Шмуглет, братья Трибыль, братья Кравченко, В.Фрегер, М.Фельдман, В.Янушевич, Л.Сметанин, М.Некрич, В.Кабера, Л.Сталинский, братья Турчинские (трое), В.Мацай, И.Мошковский, Н.Войтенко, С.Загребельный, А.Тычина, братья Фридман, Е.Розенфельд, А.Фесюк, братья Гринах, И.Лахман, Л.Чудновский, В.Кабера, В.Пугачев, В.Шмидт, С.Голоскевич, С.Шнайдар, А.Левицкий, Ф.Лившиц, А.Бахур, С.Койфман, В.Криворучко, братья Иванюшины, С. Шнайдер, О. Дердело, М.Корнейчук, И.Чудновский, С.Гордейчук, В.Нужда, М.Макаровский, М.Цыбульский, Т.Голумбевский, И.Шумский, Т.Грабовский, М.Блонский, Д.Коган, и многие другие. Все духовики Житомира, так или иначе, прошли школу Семена Николаевича.


Мой собеседник – давний друг семьи Москалёвых, известный украинский кларнетист и дирижер, заслуженный деятель искусств Украины Борис Фишерман, проживающий ныне в немецком городе Нюрнберге.

Б.Т.: Борис Михайлович, вопрос будет простой, да это собственно и не вопрос: хочется услышать ваши воспоминания о Семене Николаевиче Москалеве.

Б.Ф.: Борис, я хорошо знаком почти со всеми твоими публикациями, знаю и ценю твою работу в этом направлении. И, пользуясь случаем, хочу тебе от себя лично и от многих моих друзей выразить за это большую благодарность! Нужное дело ты делаешь. Вот пришло время и Семена Николаевича добрым словом вспомнить. Семен Николаевич был Светлый человек. Видишь, я специально написал это с большой буквы. Это был добрый человек, который излучал позитивную энергию. Не тебе мне рассказывать, как это важно для педагога, особенно, когда ты руководишь большим коллективом. К нему тянулись дети, потому что он был интересным человеком, много знающим, исключительно порядочным, честным, то есть – был во всем примером. И это при всем при том, что работал он не по каким-то методическим пособиям, которых сейчас издается – не перечесть, а по своей собственной интуиции. Семен Николаевич часто приходил ко мне на репетиции духового оркестра. Он учил и всегда чему-то сам учился. А еще он писал марши и пьесы. Очень хорошие, звучные и отлично оркестрованные. Любил сочинять различные попурри, увертюры. Например: «Увертюра на темы советских послевоенных песен», «Марш на темы украинских песен», увертюра «Октябрь». Дети их с удовольствием играли. Да о таком человеке не рассказ надо написать, а книгу! А еще я хочу сказать, что на протяжении всей своей жизни он получал большую поддержку в своей творческой и педагогической деятельности от супруги Елены Адамовны, образованнейшей женщины. Дай Бог каждому мужчине иметь такую умную жену и помощницу.

Б.Т.: Борис Михайлович, вы много лет, кроме преподавания кларнета, были еще и дирижером духовых оркестров, сначала культпросвет училища, а затем и музыкального училища. Уверен, что в ваши коллективы вливались и «воспитанники» оркестра Дворца пионеров, которым руководил много лет Семен Николаевич. Какими они были, чем отличались от других ребят, воспитанники Москалёва?

Б.Ф.: За мою долгую преподавательскую и дирижерскую практику таких ребят, воспитанников Семена Николаевича, прошло немало, и мне есть, что о них рассказать. Но вопрос всё равно неожиданный, потому что Москалёв их не выделял, и мы не выделяли тоже… Эти ребята зачастую были более собранными, аккуратными и дисциплинированными, чем их сверстники после музыкальных школ. Да и оркестровой практики у них было побольше. Хорошая читка с листа. Надо сказать, что репертуар в оркестре Москалёва был разнообразен. Почти на каждую репетицию он приносил что-то новенькое, воспитывая этим у детей вкус и интерес к исполняемой музыке.

Б.Т.: Несомненно, это большая заслуга Москалева. И вклад его в становление и развитие духовой музыки на Житомирщине огромен. Ведь сколько ребят, благодаря его таланту педагога, стали в жизни заслуженными людьми!

Б.Ф.: Я бы хотел его сравнить с Макаренко, только в музыке. Ведь у него были свои собственные музыкальные постулаты, как и у Макаренко, и он успешно применял их в своей практической деятельности. Такие, например, как: «Коллектив является воспитателем личности». При нормальной организации детского коллектива, коллектив всегда будет похож на маленькое Чудо. Так оно и было у Москалёва. Низкий поклон этому человеку за то Чудо, которое много лет он нам дарил, не «заслуженному» и не «народному», но так много сделавшему для своего народа и его будущего.

Рассказывает Валентин Полищук

Когда мне было десять лет, проходя мимо Дворца пионеров, я решил заглянуть туда. Шел по коридору и начал читать вывески на дверях: «Танцевальный кружок», «Драмкружок» и так далее, пока не набрел уже на втором этаже на кружок резьбы по дереву. Записался туда и, получив задание от мастера вырезать из куска доски зайчика, взялся за дело.
Конечно, я запорол это изделие и понял, что это не мое. Повесив нос, я поплелся прочь по коридору. И вдруг, чудо! За одной из дверей я услышал волшебные звуки музыки! И меня как магнитом потянуло туда. В школе я уже был горнистом. Захожу в оркестровую комнату, а там малыши играют какой-то марш! У меня аж дух захватило. А дирижировал высокий, красивый и по-военному подтянутый человек, это был, конечно, Семен Николаевич Москалёв. Он обратился ко мне и по-отцовски тепло спросил: «На чем хочешь научиться играть, малютка?».
Я, будучи горнистом в школе, без колебаний указал на трубу и сыграл, как на горне, «там-тата-там», и Семен Николаевич мне торжественно вручил «альтушку», сказав, что все трубачи прошли сначала школу игры на альтушках. А уже потом…
Так началась моя музыкальная карьера.
Мы все относились к своему маэстро, как к родному отцу. Когда я уже служил срочную службу в военном оркестре, будучи в отпуске, первым делом побежал в родной Дворец пионеров, к Семену Николаевичу в оркестр. Увидев меня, он со слезами на глазах обнял и сказал: «Малютка пришел в гости!». И я ощутил себя снова в детстве. Пацаны все замерли от восторга, наблюдая эту нашу встречу. Я, соответственно, гордо сыграл перед ними что-то из военного репертуара.
…Через много лет мне повезло присутствовать во Дворце пионеров на 90-летнем юбилее Семена Николаевича Москалёва. Когда поздравлял его с юбилеем на сцене, у меня подступил ком к горлу от волнения. И мы просто стояли, крепко обнявшись, я не смог вымолвить ни слова: всем присутствующим и так было всё ясно!


«Господин старший учитель!» Рассказывает Валерий Янушевич
Валерий Янушевич — один из первых участников духового оркестра житомирского Дворца пионеров. Много лет, впоследствии работавший вместе с Семеном Николаевичем Москалевым. Сначала, как второй дирижер, по сути, помощник Москалева, а затем и перенявший у него должность основного и главного руководителя этого коллектива.
Продолжает Валерий Янушевич
Мы были послевоенные хулиганы. С рогатками, самопалами и прочей мальчишеской «прелестью» тех времен. А он справлялся с нами. При этом никогда не повышал голоса, но мы его слушались. Он для нас был примером подражания. Всегда чисто выбрит, элегантно одет. А как он прекрасно владел русским языком! Точно как аристократ из фильмов, где присутствовали люди дворянского происхождения. Только намного позже мы узнали, что это так и было, был он аристократ. И еще скажу, что у Семена Николаевича был каллиграфический почерк. Нотки все и всегда точно на месте, палочка справа, палочка слева. Красиво выведенные, будто нарисованные — названия произведений, которые мы исполняли. Его «Andante», «Allegro», «Presto» — это до сих пор у меня в глазах стоит. Мой друг по оркестру Леня Сталинский как-то мне поведал, что Москалев «по секрету» рассказал, что во время войны его часто использовали в штабе соединения как писаря. Исключительно из-за такого почерка.
Мы играли свою музыку везде и часто. На открытии пионерских лагерей, в Пионерском парке, на каких-то туристических слетах и даже на взрослых торжественных собраниях. Ну и, конечно, на демонстрациях трудящихся. Наш оркестр всегда открывал демонстрацию. Когда мы проходили по площади, где стояла центральная трибуна, и приближались к играющему сводному гарнизонному военному оркестру, военный дирижер останавливал оркестр и отдавал нам честь. А мы начинали играть свой марш. Как мальчишки были горды этим!
— Валерий, извини, но своими воспоминаниями ты мне бередишь душу! Я помню эти торжественные наши остановки перед настоящим военным оркестром! Как мы были счастливы в те минуты, что и мы тоже музыканты, знай наших! А я в отличие от всех, был на седьмом небе вдвойне. Ведь среди музыкантов этого сводного военного духового оркестра был и мой отец, Роман Иосифович. Мы друг друга высматривали и, найдя, махали друг другу. Отец всегда при этом поднимал большой палец, мол, «молодец!» и незаметно показывал на меня своим друзьям-сослуживцам. Прости, что перебил, но я просто не сдержался, продолжай!
— Мне посчастливилось работать вместе с Семеном Николаевичем в качестве преподавателя в те годы, когда дети еще были нужны государству. На летние каникулы нам выдавали путевки в детские лагеря отдыха, и я со своими пионерами разного возраста уезжал в лагеря — то в «Ленок», то в «Дружбу». Иногда бывал там по три месяца, уезжал на все лето, это было просто здорово!
Очень тепло вспоминаю новогодние елки. Тогда Дворец пионеров был на Михайловской, там, где потом были курсы усовершенствования учителей. Нам, музыкантам оркестра, выдавали пропуска на все утренники. Какое это было счастье! И как мы хвастались этим перед другими мальчишками и девчонками! Оркестр обязательно играл вальс «Бал в Кремле», «Пять минут», «Царица бала».
Борис, ты спрашиваешь, каким сохранился у меня образ Семена Николаевича? В моей памяти это образ светлого человека, необыкновенного, едва ли не человека с нимбом! Он был великим учителем!
Когда меня пригласили на работу во Дворец пионеров, Семену Николаевичу было за 75. Мне определили работу со старшей группой, а Семен Николаевич перешел на работу с маленькими. Это было прекрасное время, мы великолепно понимали друг друга, между нами не возникало никаких проблем. У нас царило глубочайшее уважение к своей работе и, естественно, друг к другу. Москалев обращался ко мне: «Господин учитель», а я к нему — «Господин старший учитель», вот такой был у нас серьезный юмор. Проработали мы вместе до 1994 года, когда он ушел на домашний покой в 88 лет. А умер в 1999 году, ему шел 93-й год.
— Валерий, не рассказывал ли Семен Николаевич тебе чего-то особенно интересного, потаенного о своей семье, чего мы еще не знаем?
— Мы редко говорили о его родственниках, хотя в его семье, у него дома, я бывал не раз и считаю себя очень близким человеком для Москалевых. Но о дворянском его происхождении я не знал, об этом молчали... Многое помню из его рассказов. Впрочем, если начну рассказывать об услышанном от Москалева, то стану повторяться, так как Елена Адамовна в этом очерке у тебя все очень подробно о старых временах излагает. Могу лишь дополнить, что был у Семена Николаевича еще и брат — Алексей Николаевич, тоже музыкант. Он был некоторое время тапером, пианистом, сопровождавшим немое кино в кинотеатре, но, к сожалению, был с нотами на «вы». У меня даже есть несколько его произведений, записанных нотным текстом именно Семеном Николаевичем, вместо брата.
Сестра Наталия Николаевна тоже хорошо играла на пианино и в музыке была грамотным человеком. Она была красивой женщиной, играла на фортепиано, была хорошим кулинаром, шила, вышивала — была на все руки мастер. По характеру — добрая, веселая, как и все Москалевы, любила принимать гостей, щедро их угощать. Наталия Николаевна умела работать не покладая рук и умела красиво отдыхать.
Знаю, что в семьях большого рода Москалевых часто устраивались домашние концерты. Родственники играли на музыкальных инструментах, хорошо пели, читали стихи, танцевали. Лидия Александровна, мама Семена Николаевича, лежала парализованная, однако тоже подпевала. У них всегда это были незабываемые вечера! После смерти мужа сестра Наталия Николаевна работала в детском саду, а кроме основной работы, сделала на территории садика прекрасные клумбы. Эти люди оставляли на земле повсюду красивый след!
Мой собеседник Ефим Розенфельд, воспитанник дворца пионеров.
— Знал я о существовании детского духового оркестра Дворца пионеров под руководством Москалева задолго до того дня, когда по моей просьбе меня в оркестр привели знакомые ребята, это было в 1969 году.
Я любил музыку, но прежде никогда не играл ни на одном инструменте. Мне достался бас геликон — самый большой инструмент духового оркестра. Его размеры и вес меня ужасно смутили. Я уже был готов оставить эту бредовую идею — учиться играть. Только благодаря уговорам Семена Николаевича я согласился остаться на репетиции и просто попробовать. Суть уговоров состояла в том, что «...геликон — это временное явление. Оркестр скоро получит новые тубы. А туба в сравнении с геликоном — просто игрушка. Тубисты всегда и везде нужны. Им всегда проще найти себе применение. Тубистов в оркестре много не бывает...».
Этот первый урок от Семена Николаевича мною был очень хорошо усвоен. По сегодняшний день каждый раз, набирая себе в класс новых учеников-тубистов, приходится прибегать ко все тем же самым уговорам, которые, к слову, являются совершенно оправданными.
Не буду подробно останавливаться на том, как проходили наши обычные репетиции оркестра у Москалева. Казалось бы, работа — всегда работа, даже если речь идет о вечно праздничной музыке. Но у Семена Николаевича даже работа никогда не была для нас рутиной. И даже простая будничная обстановка в коллективе у нас всегда была не будничной, а теплой, семейной. Не могу припомнить ни одного случая, чтобы Семен Николаевич каким-то образом обидел кого-то из своих учеников. Всегда подчеркнуто аккуратный, независимо от возраста по-военному подтянутый, всегда улыбающийся и неизменно в галошах поверх ботинок, которые он снимал всегда, заходя в класс. Таким он запомнился мне.
Вспоминаю, как Москалев обращался к юным музыкантам: «деточка» или «доценька» — таким было его обращение к хлопцам. Кстати, девочек у нас в оркестре не было. Немодно, что ли, тогда было им играть на духовых инструментах. Это сейчас в оркестрах четверть, как правило, представительниц прекрасного пола.
К оркестру он обращался со словами: «Уважаемое «духовенство»! Имея в виду, что мы все духовики.
Еще припоминаю, как он радовался тому, что у кого-то получилось хорошо техническое или сложное место. В таких случаях он принимал позу Станиславского, и с улыбкой, но строгим голосом произносил знаменитую реплику: «Не верю!». Далее следовали слова: «Это была чистая случайность, что так хорошо получилось! Если повторишь точно так же — поверю!».
Новички лезли из кожи вон, стараясь повторить. И если им это удавалось, всегда следовал один и тот же вопрос: «Доценька, что ты сегодня ел на завтрак?». Ошарашенный таким неожиданным вопросом, новичок начинал вспоминать, чем он завтракал — булка с вареньем или бутерброд с сыром, на что «С.Н.» реагировал мгновенно следующим вопросом: «А с каким вареньем была булка?». «С клубничным!». «Деточка! Ешь на завтрак всегда только с клубничным! Тогда у тебя будет всегда все получаться!». После этого смеялись все и долго. Особенно весело было тем, которые такие диалоги знали наперед и наизусть. Сегодня, работая с учениками, если у них хорошо получается, я не забываю знаменитое «Не верю!» и также не забываю спросить, чем ученик сегодня завтракал...
Б.Т.
—Ефим, ты знаешь, не только ты, но и другие воспитанники Москалева, которые сегодня преподают, делятся, что в своей работе тоже нет-нет, да и применят что-то из наущений своего учителя из Дворца пионеров. Например, я. «Есть такой музыкальный термин — „Alla breve“ — алля бреве, буквально — укорочено, удвоить единицу метра, например, считать 2/2 вместо 4/4. Как это нужно считать, я долго не мог понять, что за грамота такая „китайская“? Почему нельзя сразу писать на два, как есть, а не зашифровывать? Ой, сколько труда наш учитель положил, чтобы мне это объяснить! И я тоже до сих пор в работе со своими учениками пользуюсь его объяснениями и не только в музыкальной терминологии».
Продолжает Ефим Розенфельд
… Мне повезло дважды: Быть не только учеником Семена Николаевича, но и быть его коллегой. В 1979 году меня взяли в коллектив Дворца пионеров руководителем эстрадного оркестра. Кроме моих основных обязанностей, мне поручили работу с младшей группой духового оркестра. Об этих годах совместной работы с Семеном Николаевичем я всегда вспоминаю с большим теплом. Ни разу я не почувствовал и намека со стороны Москалева на отсутствие у меня опыта работы или что-то по поводу моих ошибок. Он пытался всегда ненавязчиво поддержать и помочь молодым специалистам.
Вспоминаю такой случай. Ученики принесли мне «заезженную» до крайней степени граммофонную пластинку с очень понравившейся им песней, с просьбой аранжировать мелодию для эстрадного оркестра. Очень быстро набросав мелодию и гармонию, я «застрял» на одном месте партии баса. Это было как раз то место на заезженной пластинке, где игла предательски заскакивала и перепрыгивала с дорожки на дорожку. В течение получаса безуспешно пытался я прослушать это место. За это время мимо меня несколько раз проходил Семен Николаевич. Вдруг он, не говоря ни слова, остановился у моего плеча и положил на пианино листок нотной бумаги. Я был немало удивлен, когда увидел на этой бумаге написанные его каллиграфическим почерком те два такта, над которыми я бился все это время. Вот такой высокий профессионал он был и такой тактичный человек.


Вместо послесловия


К сожалению, так бывает в жизни, что проходит много лет, ты как в кино прокручиваешь «пленку жизни в обратную сторону», и чем-то гордишься, а за что-то тебе неизбежно стыдно... И почему мы не вовремя благодарим наших учителей за всё то хорошее, что они сделали для нас, принимаем доброе как что-то само собою разумеющееся, вот за это потом и стыдно.
Сейчас пишу этот очерк и вспоминаю, каким был добрым, проницательным Семен Николаевич. Сколько тепла нам он давал. Для каждого у него было ласковое слово. Меня он называл «солнышко», наверное, из-за обилия веснушек. Вообще я был потешный малый, шустрый, но уважающий взрослых. Жалею, что в своей уже взрослой жизни, работая в Житомире руководителем городского духового оркестра, мало находил времени навестить своего учителя. Теперь понимаю, что новое общение с Семеном Николаевичем мне принесло бы новую пользу.
Помню 1980 год – отчетный концерт нашего коллектива. Наверное, как всегда, приуроченный к какому-то событию. Долго репетировали, оркестр исполнял интересную программу, и я был доволен возросшим исполнительским уровнем своего оркестра.
В программе были: И.Дунаевский, увертюра к кинофильму «Дети капитана Гранта», М.Глинка, «Камаринская», Ф.Гендель, «Пассакалия», участвовали солисты-инструменталисты: Изя Лахман (тоже воспитанник Москалёва), Владимир Падун, солисты-вокалисты: Е.Цапко, О.Портянко, В.Грудовая, много всего было в программе. Концерт прошел на высоком уровне. Аудитория – студенты и преподаватели музыкального училища, культпросвета, просто любители духовой музыки.
Ну, конечно же, я пригласил и Семена Николаевича с женой Еленой Адамовной. А после таких концертов, не раскрою большой тайны, обычно бывает банкет. Я вышел на улицу, чтобы позвать моего первого дирижера присоединиться к нам, но Семен Николаевич был человек совсем не пьющий и вежливо отказался.
«Борис, зайдите к нам в гости», - он уважительно перешел со мной на «вы», видел во мне уже не своего ученика-мальчишку, а взрослого человека, - «Зайдите, мы поговорим за чашкой чая, мы вас с женой будем очень ждать».
Я пообещал, но слова не сдержал. Замотался, забыл… Да, не вернешь уже те минуты драгоценного общения, которое не состоялось...
На том концерте присутствовала заведующая отделением музыкальных программ житомирского радиокомитета журналистка Татьяна, фамилию её не помню. Она записала на крохотный магнитофон пару произведений прямо с концерта, и их несколько раз транслировали по местному радио. В основном, как я помню, марши и песню в исполнении Олега Портянки с оркестром «И вновь продолжается бой», все, конечно же, до сих пор помнят эту песню со словами: «И Ленин такой молодой, и юный Октябрь впереди». Слова Николая Добронравова, музыка Александры Пахмутовой. Пишу, вспоминаю и ловлю себя на мысли о том, какая замечательная всё же это была песня в смысле музыки, стихов, заложенной в них высокой человеческой мечты, и какая на сегодня она уже не актуальная, эта песня. Не так давно в Житомире снесли памятник Ленину. Кстати, корни Ильича тоже ведь частично в Житомире, тут родился и жил его дед по материнской линии.
Сколько таких песен, маршей, симфоний, кантат сочинили композиторы и поэты, многие из них написаны талантливо, но в угоду времени или отдельным лицам, поэтому оказались никому не нужными. И все это великое вдохновение оказалось в мусорной корзине истории…
После концерта, на завтра, я получил телефонный звонок из радиокомитета (звонила журналистка Татьяна) с предложением записать на радио интервью об оркестре, его музыкантах и творческих планах на будущее. «Татьяна, а давай пригласим для этой беседы моего первого дирижера и наставника, руководителя духового оркестра Дворца пионеров Семена Николаевича Москалева», - предложил я. Идея была принята.
И вот мы втроем сидим в небольшой студии радиокомитета. Получилась интересная передача о духовой музыке, о городском духовом оркестре, всё о том же музыкальном вдохновении.
Москалев рассказал интересные истории из жизни своего детского оркестра, обо мне и других его воспитанниках, какими мы были в прошлом. Интересно было то, что некоторые из наших ребят работали на то время уже под моим руководством, то есть, воплотился в жизнь принцип «учитель, воспитай ученика, чтобы было, у кого учиться!».
Я поделился своими планами. Всё было в мажорной тональности и очень весело. Эту передачу потом повторяли много раз, настолько она получилась удачной. Жаль только, что повторяли ее рано утром, в 7.15. Но, надеюсь, эта жизнерадостная и вдохновенная передача придала бодрости собиравшимся на работу людям!
И вот сегодня, работая не только преподавателем музыки, но и создавая очерки о родных и близких мне людях, полный всё того же прежнего вдохновения, которое когда-то вложили в меня мои выдающиеся учителя, я радуюсь, что книга моя, наконец-то, достигла, возможно, своей главной цели: она появилась там, где ей в первую очередь и следовало быть – на моей малой родине, в городе Житомире, где я родился и прожил много лет, получил путевку в мир большой Музыки. И наконец-то исполнилась моя давнишняя мечта: я написал о моем первом дирижере, о дирижере из детства.
…Если говорить о географии героев моих очерков, то моя книга прошла по их следам, их путями-дорогами и заняла свое место на книжных полках библиотек – Одесской национальной академии музыки имени А.В.Неждановой, Московского государственного университета культуры и искусств, Житомирского музыкального училища имени В.С.Косенко и Ровенского государственного гуманитарного университета. Очень надеюсь на то, что мои печатные работы будут востребованы!
И вот новый ответ на очередную отосланную мною бандероль с книгой, едва ли не самый важный для меня ответ, от краеведа Георгия Мокрицкого:

«Уважаемый Борис! Получил ваши две книги. Прекрасное иллюстрированное, красочное издание «Такая музыка звучит у нас в судьбе». Теперь ее просматриваю. Вижу много знакомых фамилий, фотографий житомирян, известных в мире искусства. Книга займет достойное место в библиотеке краеведческого издательства «Волынь» и в моей личной библиотеке. Большое спасибо! Впечатление очень приятное. Безусловно, что-то из Ваших воспоминаний, с Вашего позволения, использую в своих дальнейших изданиях о выдающихся музыкантах Житомирщины! Жду с нетерпением очерка о многоуважаемом патриархе духовой музыки нашего края Москалёве Семене Николаевиче!».

В свое время Семен Николаевич Москалев учил меня быть ответственным человеком. Поэтому и ждать моим землякам с выполнением моего обещания пришлось недолго…

Метки:  

Валентин Дынга: «У меня есть край волшебный!»

Суббота, 05 Апреля 2014 г. 19:26 + в цитатник
11676725 (150x210, 7Kb)



Валентин Дынга: «У меня есть край волшебный!»

Для граждан республики Молдова Валентин Дынга необыкновенно талантливый музыкант и композитор, автор аранжировки государственного гимна их страны. Для меня же – это добрый старый друг


Борис Турчинский

«У меня есть край волшебный,

Где народ такой душевный,

Мне он люб до звёздной крыши,

До небес и даже выше».

(Григоре Виеру).


Дынга Валентин Иванович(14.07.1951-27.02.2014). Композитор, исполнитель, аранжировщик. Заслуженный деятель искусств республики Молдова(1991), народный артист республики Молдова (2010).
Родился в селе Мындрешты, Теленештского района Молдавской ССР. Выпускник института искусств имени Г.Музическу (1982-1987). Валентин Дынга является аранжировщиком гимна Республики Молдова (1995 год).
Свою творческую деятельность начал в ансамбле «Дружба» в 70-х, с известной на весь советской союз певицей Эдитой Пьехой. С 1974года Валентин уже художественный руководитель очень известного джаз оркестра «Букурия», сотрудничает с ВИА «Поющие гитары». В 1991 году получил звание «Магистр искусств».
В 1974 году дебютировал на студии «Телефильм-Кишинэу» как композитор документальной картины «Мой город, Кишинев».
В.И.Дынга написал много музыки к театральным постановкам и кинофильмам, среди них такие известные, как: «Кишинев» (1974), «Молдова, родительский дом» (1983), «Fântânarii» (1983), «Дионис дом» (1980), «Монолог о жизни» (1987), «Подготовка к экзаменам» (Студия «Молдова-фильм», 1976), «Старик, ведущий лошадь» («Молдова-фильм», 1980).
На Республиканском кинофестивале «Серебряный аист» получил диплом «За оригинальную музыку к документальным фильмам «Колодезных дел мастер» и «Молдова, родительский дом» (1984).

Вспоминает Изя Бикван, старый друг Валентина Дынги.
Это было в конце 60-х годов. У меня произошла случайная встреча с известным молдавским композитором Михаилом Васильевичем Долганом. Он был в то время руководителем вокально-инструментального ансамбля «Норок». Думаю, люди постарше хорошо помнят этот очень популярный в те годы ансамбль.
Долган по каким-то своим делам зашел в академию наук Молдавии, где я в то время работал, я его лично знал, и у нас завязался разговор. Долган только пришел с концерта специальной музыкальной школы-десятилетки при кишиневском институте искусств.
Там ему показали выступления одаренных детей этой школы. Видно было, что Долган в разговоре со мной оставался под впечатлением от увиденного и услышанного.
Среди юных талантов был там, в музыкальной школе, и Валентин Дынга, который на фортепиано сыграл несколько своих произведений, чем потряс композитора. «У этого юноши большое будущее, он нас будет радовать своей музыкой. То, что я услышал – великолепно!».
Пролетели годы… Пророчество сбылось. И мы услышали много замечательной музыки зрелого профессионального композитора, автора со своим музыкальным почерком, далеко, далеко уже не детским.
Сколько всего было за эти годы! Многие музыканты сбежали из Молдавии по понятным причинам в дни трудностей и испытаний в этой стране. Да-да, именно сбежали, иначе не скажешь! Но Дынга оставался одним из немногих, кто был по-прежнему верен своей несчастной, больной, любимой родине. Он очень любил эту страну, посвятил ей жизнь и творчество. Сколько было у него приглашений оставить Молдавию и переехать жить и работать в удобное «хлебное» место, не счесть, уйма! Но он был настоящий патриот! И на фоне его примера малодушные поступки других – выглядят именно бегством.


Люблю темы жизнеутверждающие

Никогда я не писал некрологов, это не мой жанр. Люблю темы жизнеутверждающие. И этот мой рассказ о друге, недавно ушедшем, тоже не будет некрологом, а будет рассказом о том, каким я и мои друзья его запомним, и будем помнить всегда. Ушел большой человек, большой музыкант и композитор. Теплый человек, настоящий друг. Он излучал добро, передавал радость общения с ним окружающим.
Мы с Валентином были знакомы около сорока лет! Первые мои воспоминания о нем – армейские.
…Было это в Одессе в 1976 году… К нам в военный оркестр с призывного пункта направили взрослого молодого человека. Ему было уже почти 26 лет, и по тогдашним законам это был почти крайний возраст, до которого еще призывали на действительную военную службу. Почему он не получил освобождения от армии, не пойму, да и неважно это сейчас. Только недавно я узнал, что большое участие в том, что молодой Дынга попал именно к нам оркестр, сыграл наш бывший вокалист, прекрасный человек и талантливый певец из Кишинёва друг Валентина, Изя Бикван.
Военный оркестр, в котором мы с Валиком служили – это был оркестр Одесского военного командно-инженерного училища ПВО страны. Руководил им талантливый военный дирижер Александр Яковлевич Салик, впоследствии народный артист Украины, профессор Одесской национальной академии музыки.
А в те годы Салик был только на подъёме своей карьеры. Творческая жизнь в оркестре кипела и бурлила под руководством этого замечательного «командира музыки». Начальство очень любило и дирижера, и оркестр. Вместо тридцати человек по штату оркестр насчитывал около шестидесяти человек, нам благоволили!
Часто к нам на репетиции приходил начальник училища генерал-лейтенант А.Н.Яковлев, фронтовик, заслуженный человек. А также его заместители, генералы С.Ф.Копыл и Д.Д.Огер. Приходил начальник строевой части, а значит, наш непосредственный начальник, Г.Т.Залойло. Конечно, все они любили духовую музыку, мы понимали это, старались не ударить лицом в грязь, не подвести своих начальников, отдавались работе в оркестре серьезно, но…
В то время оклады наши в оркестре были небольшие, и Александр Яковлевич Салик прекрасно понимал, что нам надо было содержать семьи, а значит подрабатывать на стороне. А мне кажется, что он иногда даже и гордился тем, что мы, музыканты его оркестра, востребованы в разных творческих коллективах такого музыкального города как Одесса.
Коля Мельник, Паша Суржиков, Леня Захаров, Вася Пономарчук и я подрабатывали в городском духовом оркестре, Алик Коньков в оперетте, Володя Фондралюк в опере, Толя Швец в оркестре цирка, другие ребята тоже, кто, где мог. А это значит, что собрать нас на репетицию всем составом не всегда представлялось возможным. Конечно, подработки никогда не касались периодов подготовки к окружным конкурсам военных духовых оркестров, тогда мы все побочные работы отменяли и включались в серьезную работу. В итоге мы занимали всегда только первые места!
Ну, а ребята «эстрадники», как мы их называли, так как у нас сформировался еще и эстрадный оркестр, всегда были на месте и готовы были в любое время исполнить любую музыку и на самом высоком уровне.
Слабостью нашего начальства, была, если можно так сказать, зажигательная молдавская песня и национальная молдавская музыка, ведь этот песенный край совсем рядом! А наш начальник политического отдела Дмитрий Дмитриевич Огер любил джазовую и эстрадную музыку. А в то время как раз очень популярны были молдавские эстрадные вокально-инструментальные ансамбли.
Вот тут Валя Дынга был как раз очень востребован. Он всегда знал и чувствовал, как составить программу, как «угодить» высоким военным слушателям и их требовательным вкусам. Ребята играли все замечательно! Борис Фикс – на скрипке, Сергей Олой был великолепный гитарист, Саша Гилинец и Володя Паращук – отличные саксофонисты. Хорошо играли Миша Окс – на тромбоне, Вася Курсаков на бас-гитаре, Борис Руденко на нае.
Этот необычный молдавский, румынский и украинский народный духовой музыкальный инструмент стоит того, чтобы о нем сказать несколько слов.
Продольная многоствольная флейта (пан-флейта). Состоит из 8-24 трубок разной длины, укреплённых в дугообразной кожаной обойме. От длины трубки зависит высота звука. Звукоряд диатонический. На нае исполняются народные мелодии различных жанров — от дойны до танцевальных мотивов. Наиболее известные молдавские наисты — Василе Йову, Борис Руденко и Константин Москович, в Румынии — Георге Замфир.
Кстати, заслуженный артист республики Молдова Борис Руденко, которого я здесь вспомнил, упоминается даже в «Википедии», в статье о нае. Его имя звучало также и прежде в моих очерках, где я вспоминаю сослуживцев-музыкантов в Одессе. Сегодня Борис один из лучших наистов в мире!


Их малая родина - село Мындрешть

А раз уж мы вспомнили этот замечательный инструмент – най, то стоит упомянуть и еще одного великолепного исполнителя на нае, Георгия Мустю.
Он тоже нередко выступал с нашим оркестром. Это было в дни его молодости. А сегодня, он народный артист республика Молдова, композитор, дирижер, педагог, исполнитель, профессор. В 1983-1989 годах был главным дирижером филармонического оркестра Молдова. Ректором Государственного университета искусств в Кишиневе. С 1989 года – художественный руководитель и главный дирижер оркестра «Телерадио-Молдова». Сделал множество записей симфонической, вокальной, камерной музыки для театра и кино, записал популярные песни эстрады. Г.Мустя лауреат государственной премии Молдовы, член-корреспондент Академии наук Молдовы.
Георгий Мустя (рум. Gheorghe Mustea; родился в 1951 году в селе Мындрешть, Теленештского района Молдавская ССР. То есть, он земляк Валентина Дынги! И это два выдающихся односельчанина, два деятеля музыкальной культуры Молдавии, которыми гордится их земля!

Но я продолжу о наших ребятах из оркестра. Слава Чернов – пел на многих языках, в том числе и на молдавском. В общем, всё это было как раз тем, что нужно было нашим начальникам. И вот, решили они отвлечься от рутинной работы в штабе, зашли на часик в оркестр и – на тебе! Концерт, что ни на есть настоящий! А после хорошей музыки и работается легче, и напряжение уходит, и человек становится добрее. Разве не так? А иногда наши генералы и начальники приводили с собой на эти небольшие концерты своих друзей, просто похвастаться. А еще, бывало, приводили иностранных военных, обучающихся в нашем училище. Училище у нас было не простое, в ранге военной академии. «Курсанты» были все из разных стран мира. Это называлось тогда «страны народной демократии».


«Что сыграем им, ребята?»

Руководителем и составителем импровизированных концертов для начальства под условным названием «что сыграем им, ребята?» был Дынга. На очень модном тогда синтезаторе он творил чудеса! А как он играл джаз! Как было начальству после этого отказать нашему дирижеру взять еще сверх штата одного-двух… да в общем-то, сколько надо музыкантов!
Вспомнил еще эпизод о начальнике политотдела Огере. Как-то раз он принес с собой старые фотографии, на которых запечатлен он, когда был совсем молодым. На одном фото он играет на баяне, а на другой фотографии, кто б поверил – на тромбоне! «Это наша художественная самодеятельность, и я в ней активно участвовал», - пояснял начальник политотдела. Рассказал, где это было и когда, но я этого уже не помню. Примерно сороковые годы.
Генерал Огер иногда брал в руки баян и что-то играл, а вот брать тромбон не решался. Прекрасно понимая, какие «судьи» его будут слушать. Как-то взял Огер баян и стал играть «Темную ночь», ребята сразу подхватили, и так здорово получилось, что он даже прослезился. И подумалось мне тогда: наверное, это хорошо для карьеры нашего генерала, что в той войсковой части его молодости не было штатного оркестра (в ПВО оркестры были предусмотрены только в военных училищах), и он поехал учиться по другой линии. А то был бы наш начальник политотдела в лучшем случае военным музыкантом или дирижером, ну, уж ни в коем случае не генералом. У каждого своя судьба.
Помню такой случай. Из Москвы с инспекторской проверкой приехал новый начальник военно-оркестровой службы СССР, главный военный дирижер советской армии Н.М.Михайлов. Это была проверка оркестров округа по всем «фронтам». От теории музыки, строевой подготовки к исполнению концертного репертуара. Концертная программа исполнялась в актовом зале нашего училища. Надо сказать, что там была сцена с хорошей акустикой. Так вот, перед началом концерта к Михайлову подошли дирижеры группой, не буду сейчас называть их фамилии, хотя и помню. Подошли с жалобой: «У Салика в оркестре много людей за штатом, нам с ним трудно состязаться. Дайте указание, чтобы на сцене сидело не больше тридцати человек, как у всех у нас, и как положено по штатному расписанию». И Михайлов им отказывает. «Сделайте так и у себя, чтобы оркестр ваш уважали, как у Салика, а я буду только это приветствовать».
А после концерта Михайлов объявил благодарность нашему оркестру и добавил: «Вы на сегодня лучший военный духовой оркестр Советской Армии!».


Дынге: готовность номер один!

…Потом был банкет. На котором лично я, разумеется, не был, так как званием не дорос… А на банкете том, как делился позже наш дирижер Салик, начальник училища и начальник политотдела пели дифирамбы коллективу и добавили: «А какой у нас эстрадный оркестр замечательный! Как ребята играют джаз и фольклорную музыку! Это надо обязательно послушать!».
Александр Яковлевич Салик звонит в оркестр Дынге и говорит: «Ждите гостей на полчаса программы, готовность номер один!».
Не знаю почему, но гости не пошли в тот день в оркестр... Может, не захотели смущать молодых ребят своим «веселым» видом… Но главное, что Валентин и ребята под его руководством были готов их достойно встретить! Это был человек, на которого всегда можно было положиться. Именно про таких и говорят: он не подведет!
…Валентин Дынга был мой ровесник, и мы сразу подружились. Коллектив у нас был высокопрофессиональный, многие оркестранты – выпускники одесского музыкального училища и консерватории, а также кишиневского института искусств, то есть, практически все однокашники, поэтому мы легко понимали друг друга. Недаром наш оркестр все годы, что был дирижером у нас Александр Яковлевич Салик, был лучшим в одесском военном округе. Не зря говорится «кадры решают все». И в музыке это тоже не исключение. Сам я в то время занимался уже на четвёртом курсе консерватории в классе известного кларнетиста, профессора К.Э.Мюльберга.
Салик сразу понял, что Валентин большой музыкант. У Дынги был уже большой опыт работы и в коллективах, как у исполнителя, и с коллективами, в качестве руководителя. Одна лишь только работа его руководителем известного всей стране оркестра «Букурия» чего стоила! Валентин всегда знал, как с толком применить опыт на пользу делу.
Применение ему нашлось сразу. Аранжировки для эстрадного оркестра. Писал он также и свои блестящие инструментальные пьесы. Тут он был непревзойдённым авторитетом. Делал аранжировки быстро, часто, без партитуры, все в голове держал. Можно сказать, что весь репертуар эстрадного оркестра держался на его инструментовках.
Как-то дирижер попросил его написать для духового оркестра фантазию на молдавские темы, и надо было это написать срочно. Как часто бывает в музыкальных коллективах, что называется, «горит». Два дня и две ночи – произведение было готово. И сделано было не тяп-ляп из-за спешки, а в высшей мере профессионально. Потом часто мы использовали эту фантазию в своих выступлениях. И, когда уже Валик уволился в запас, мы всегда с благодарностью вспоминали его за то многое, что он сделал для наших коллективов. Я имею в виду, и эстрадный, и духовой оркестры.


Любимая Молдавия Patria

Мы много общались. И мне Валентин рассказывал о своей любимой Молдавии, о своем творчестве в тот, в молдавский свой период на родине. О работе в оркестре «Букурия» и «Поющие гитары»… Много мы беседовали о планах на будущее, о том, что будет после армии.
В его планы непременно входила учеба. Да, обязательно учёба! Валик вдруг в армии начал понимать, что высшее образование просто необходимо. И как-то раз, уже через годы после службы, в начале 80-х годов, во время одного нашего с ним телефонного разговора, он мне торжественно поведал: «Борис, я поступил в институт, как и планировал!». Мне это было очень приятно услышать, ведь и я его в свое время к этому подталкивал.
…Два года нашей совместной службы-работы в военном оркестре пролетели быстро, но и после того как Валик вернулся после армии в родной Кишинев, мы продолжали поддерживать дружеские отношения. Как он меня принимал у себя в гостях, когда я приезжал! До сих пор помню ту теплоту.
…Любовь к своей стране начинается обычно на малой родине, в родном селе. У молдаван родина называется «Patria», это слово и нам хорошо понятно.
Основное занятие любого крестьянина всегда и везде – это растить хлеб. Но в Молдавии зреет еще такое солнечное чудо – виноград! И, кажется, тугая лоза сама поет под солнцем, как струна. Вот, откуда необыкновенная музыкальность и певучесть молдаван. Я был в гостях у друга и проникся песенностью его замечательной страны.
Надо заметить, что уже в первое время после службы Валентин Дынга получал много приглашений работать от известных исполнителей и руководителей коллективов, которые искали аранжировщика и композитора его уровня. Но Валентин своей малой родине не изменил. «Именно тут мое место», - говорил он, «Именно здесь я смогу и должен себя реализовать, как музыкант!».
Сколько предложений было у Валентина Ивановича Дынги из разных стран! Приглашали на работу в государства сытые и устроенные, не чета Молдове на тот период. Работа была не только хорошо оплачиваемая, но и интересная, соответствующая призванию. Но Валентин, если и покидал любимую Молдову, то ненадолго. Гастроли, участие в жюри международных конкурсов, иногда к друзьям в гости выбирался и сразу – обратно!
Творить, творить и снова творить! – было его девизом. И всё на благо родной земли, страны Молдова, которую он так любил и мечтал видеть богатой, а народ ее счастливым.


«Спасибо, Валентин, за музыку!»

В 90-е годы по понятным причинам мы пропали друг для друга... Я уехал в Израиль. И у Дынги, и у меня началась новая полоса в жизни.
И вдруг, когда я был на празднике бар-мицвы (еврейский обряд совершеннолетия мальчика) у сына моего друга кларнетиста Аркадия Гольденштейна, я познакомился с Эмилем Кройтором из Кишинева – прекрасным композитором и аккордеонистом. Оказывается, они с Дынгой близкие друзья! Сам Миля часто бывает в Кишиневе и встречается с Дынгой. У них совместные творческие проекты! Какая неожиданная радость для меня!
Так я снова получил от судьбы подарок – возможность продолжить нашу дружбу с Валей. Сразу же позвонил Валику, и мы говорили, говорили...
Я получил через Эмиля диски с многочисленной музыкой Валентина. Рад был, что мой друг состоялся, как композитор, о чем и мечтал!
Пригласил Валентина в гости, как и он меня когда-то. Оказывается, он уже бывал в Израиле в начале 90-х годов, когда «кушать было нечего», аккомпанировал известному шансону Вилли Токареву в его гастролях по нашей стране. И не знал что я уже здесь. «Я восторге от Израиля и обязательно приеду, возьму с собой жену Татьяну», - говорил он мне. «Хочу показать ей вашу прекрасную страну».
Мы иногда перезванивались, делились успехами и невзгодами. Я знал, что Валик болен, но надеялся, что все обойдется. Не обошлось… Еще не так давно он мне звонил, после того как я через друга и коллегу Михаила Городецкого передал ему небольшой сувенир, живое письмо и фотографию. Это его растрогало, и буквально через день он мне позвонил. «Борис, немного терпения и мы увидимся! Передай это и моим дорогим друзьям Сане, Миле и Нелли Кройторам. А еще очень скоро я освою компьютер не только в рабочих целях, и тогда наша связь будет более динамичней. Не удивляйся, что я до сих пор этим не занялся, всё руки не доходили, а друзья меня за это стыдят. Так что немного терпения…».
Нам очень хотелось встретиться, было о чем поговорить, что вспомнить. Вспомнить наших общих друзей, многих из которых уже нет, а многие разъехались по разным странам мира. Изя Бикван, наш прекрасный вокалист, в Америке, Богдан Сапожников, дирижер оркестра в Запорожье, Борис Котов тоже в Запорожье, преподаватель музыкального училища и солист симфонического оркестра, Сергей Олой в Америке, скрипач Борис Фикс в Америке, Саша Гелинец там же, вокалист Слава Чернов в России.

Не суждено было осуществиться

На февраль 2014 года коллектив Сани Кройтора и его отца Эмиля превосходного композитора, аккордеониста, знатока молдавской и клейзмерской музыки, планировали совместно с Валентином Дынгой концерт в Кишиневе. Но этому уже не суждено было осуществиться.
«Когда мы приехали в Кишинев», -рассказывает Саня Кройтор, известный скрипач-виртуоз, ученик Валентина Дынги, - «Валентин был уже в коме. А через несколько дней он ушел от нас. Мы с моими отцом и мамой проводили его в последний путь. Отец и ты, Борис, лишились верного друга, учителя, говорю это совсем без преувеличения. А музыкальный мир Молдовы и не только, лишился великого музыканта. Композитора, пианиста, аранжировщика»...
Когда этот очерк готовился к печати, Кройтор Саня, познакомившись с материалом, сказал такую фразу: «Валентин Иванович Дынга привил мне «вирус» джаза. Что касается этого музыкального жанра, то в джазе он мой учитель, я благодарен ему, что он «заразил» меня этой прекрасной музыкой!».


«Израильский Паганини»

Хочется рассказать здесь немного и о Сане Кройторе. Ведь, если сам он говорит, что это Дынга привил ему «вирус джаза», а мы вспоминаем сейчас добрым словом нашего друга Валентина Дынгу, то очень уместно будет поговорить и о Сане Кройторе, как о продолжателе дела Дынги, в какой-то мере. Вот небольшая справка об ученике Валентина Дынги Сане Кройторе. Его называют израильским Паганини.
Скрипке Сани Кройтора рукоплескали в Италии, Испании, Германии, Франции, Бельгии, США, Канаде, Финляндии и России. Саня Кройтор – известный израильский музыкант с классическим образованием, который не раз уже доказал, что скрипка может иметь оглушительный успех, будучи приближена по звучанию к современной музыкальной стилистике. Его всегда яркое и зажигательное исполнение окрыляет душу, способствует полету воображения.
«Израильский Паганини» родился в 1971 году в Молдавии, в семье известного композитора и аккордеониста Эмиля Кройтора. С семи лет начав обучаться игре на скрипке, Саня получил классическое музыкальное образование, а уже в 12 лет стал солистом национального фольклорного оркестра, с которым успешно гастролировал по СССР и за границей – в Финляндии, Франции, Болгарии и Румынии. Своим прекрасным пониманием фольклора и джазовой музыки обязан своему учителю из Кишинева, заслуженному деятелю искусств республики Молдова композитору Валентину Дынге. В 1992-м, совсем юным человеком, Кройтор репатриировался в Израиль, где молодого виртуоза довольно быстро заметили – коллеги-музыканты стали приглашать на совместные концерты и записи, а ведущие и шоумены – на радио и телевидение. Израильские телезрители знают и любят Кройтора по программам Дана Шилона и Эли Яцпана, по телепроектам «Музыкальная таверна» Шимона Парнаса, «Запах мяты», а также по многим программам популярного русскоязычного 9-го канала «Израиль-плюс».
Великолепная зажигательная скрипка Сани Кройтора звучит в более чем 200 альбомах самых разных израильских и зарубежных исполнителей. Валентин Дынга мог бы гордиться своим израильским учеником.


Тот самый февральский концерт в Кишиневе…

Этот концерт планировался задолго, и в его организации принимал активное участие Валентин Дынга. Увы, Валентин не дождался этого концерта… Присутствовавшая в зале министр культуры республики Молдова Моника Бабук говорила, обращаясь к Сане Кройтору: «Я благодарна судьбе, что узнала вас – ученика и продолжателя дела нашего выдающегося земляка!».
Исполнение некоторых из включенных в программу опусов композитора Валентина Дынги, а также сочиненных самим Кройтором, гость посвятил своим знакомым, коллегам-музыкантам, сидящим в зале, все они хорошо знали Дынгу.
«Так уж случилось, что мы ехали сюда с Земли Обетованной на музыкальной праздник, но прежде попали с отцом на похороны моего учителя, собрата по искусству и близкого нам человека Валентина Дынги. Его светлой памяти я и посвящаю эти произведения», - говорил Саня Кройтор.
Прозвучала пьеса «Однажды». Обычно она звучит несколько по-иному, но сегодня ее исполнение сильно отличалось по настроению…
******************************************************************
Валик мы помним тебя!

Друзья и коллеги вспоминают Валентина Дынгу.
«Что мне очень запомнилось, это его небывалая работоспособность», - вспоминает дирижер и художественный руководитель муниципального эстрадно-духового оркестра Запорожья Богдан Сапожников, с которым Валентин служил в военном оркестре одесского военного училища. - «Валя писал аранжировки для нашего биг-бенда или, как в училище его называли «эстрадный оркестр», писал ночью. И, что примечательно, почти не пользовался фортепиано! Это говорит об абсолютном слухе. За одну ночь он мог сочинить несколько произведений, затем, нас, солдат, дирижер усаживал за столы, и мы переписывали партии из партитуры. И когда приходили к 9-ти часам утра сверхсрочники, в том числе и ты, Борис, мы могли сразу приступать к работе, то есть, играть новые пьесы. И, как специалист, могу сказать об одной особенности аранжировок Валентина, которые я сейчас использую. Это, когда в «тутийных» местах, тромбоны играют выше труб. Получается очень плотное, необычно звучащее звучание! Ну, и сами оркестровки были такие «вкусные», что играть было просто удовольствие. Валя почти не делал ошибок, так что, если ошибки и были при первом прочтении с листа, так это была вина наша, переписчиков».
«Сейчас мы много говорим о языковой проблеме в восточных областях Украины, есть она и у нас в Запорожье», - продолжал Богдан Сапожников. - «Каким Валик был умным, тонким, интеллигентным человеком в вопросе межнациональных отношений и языка! В нашем оркестре было еще несколько выходцев из Молдавии: Борис Руденко, приходил на репетиции Георгий Мустя, ну, и другие ребята, не помню всех… Валентин просил своих соотечественников разговаривать только на русском языке, если поблизости находился хоть один русскоговорящий. И его слушались. Авторитет, что ни говори. Это свидетельствовало о его человеческой мудрости. Жалко, что он так рано ушел. Такой замечательный, душевный, добрый, тактичный и понимающий был человек и великолепный композитор, сколько еще прекрасной музыки мог написать! Были бы все такие хорошие люди на земле, такие замечательные мастера в своем деле, давно бы человечество жило себе, не зная никаких проблем. А еще, Борис, от имени всех его друзей, что вместе служили в Одессе, низкий поклон памяти этого чудесного человека и музыканта!».
Кланяемся мы все, нашему другу, кто живет сегодня в других городах и в других странах: Борис Котов, Слава Чернов, Вася Курсаков, Сергей Олой, Боря Фикс, Володя Залевский, Володя Германовский, Саша Бардер, Изя Бикван, Слава Капул, также и сегодняшние наши одесситы: Саша Маляренко, Паша Суржиков, Василий Пономарчук; живущие в Израиле: Саня, Миля и Нелли Кройтор, Михаил Городецкий… И я, конечно…


Из прессы:

Валентин Дынга немало внимания уделял молодежи, как молодым вокалистам, так и солистам-инструменталистам. Наставничество всегда было для него очень важно. Я назвал эту главу «Перевод с молдавского», имея в виду, в переносном, в утрированном смысле, что многие молодые люди получили много ценных профессиональных знаний, много участия и человеческого тепла от выдающегося музыканта Молдавии.
Дынга был членом жюри целого ряда фестивалей детского и юношеского творчества. Но особенное внимание уделял подобным творческим смотрам для детей с ограниченными возможностями. Таков был, например, фестиваль Международного вокального конкурса для детей с ограниченными возможностями «Золотое яблоко» под названием «Талантливый как…», в котором Дынга принимал активное участие.
Вот, как говорит об этом фестивале Руксандра Главан, заместитель министра труда, социальной защиты и семьи республики Молдова. «Главная и единственная цель фестиваля – это дать одаренным детям возможность подтвердить свой талант и преданность избранной музыкальной стезе. Для многих детей подобный фестиваль – это единственная возможность выступить перед слушателями – это сон на яву. Это возможность показать себя на большой сцене и, может быть, – трамплин в большой мир настоящей песни!».
А вот еще одно короткое интервью после фестиваля детского музыкального творчества, в организации которого принимал участие Дынга. Высказывание на этот раз уже не высокого министерского гостя, а просто юной певицы-участницы Ирина Тарасюк. «Я только что вернулась с юбилейного фестиваля детского и юношеского творчества «Сергиевские Горки», вернулась с дипломом Первой степени. Я очень счастлива! А еще и потому, что меня заметил композитор Валентин Дынга, у меня двойная радость! Он обещал мне поддержку и сотрудничество!».
Композитор Валентин Дынга был вице-президентом другого республиканского фестиваля-конкурса молодых исполнителей – «Delfiada».
Творческое содружество с исполнителями давало жизнь пьесам, вызывавшим восхищение у публики. Так было с мелодией «Блюз на море», которую Валентин Дынга написал для Анжелы Бучко. «Ритмы джаза» создавались для Натальи Барбу. Штефан Петраке по-особенному пел «Зов родительского дома» и «Добрый вечер, дельфин». Инструментальные произведения маэстро сочинял циклами: «Времена года», «Прощай, Одесса», «Дилижанс», «Берег». Им написаны произведения «Подростковый возраст» (1981), «Одинокий автобус в дождь» (1986), «Гонка» (1989), «Без надежды надеюсь» (1989), «Дамы и господа» (1986), «Руксандра» (1987), «Дым» (1988), «Все цвета» (1989), анимация «Outlaw» (1985), другие произведения.

Из газет разного времени:

«Песня, я и моя семья». Так назывался еще один конкурс, в котором активное участие принимал Дынга. В не столь уж далёкие советские времена песня нам «строить и жить помогала». Затем пришла современная поп-культурой, которая предназначена была исключительно для развлечения. Но, несмотря ни на что, музыка всё ещё продолжает объединять разные поколения. Наглядно это продемонстрировал традиционный конкурс под названием: «Песня, я и моя семья», прошедший в стенах лицея «Петру Мовилэ».
Каждый год, на протяжении семи лет, музыкальная студия лицея готовила номера для этого праздника музыки и таланта. Последний же конкурс, названный «Фабрика звёзд-7» стал настоящим фестивалем, на котором помимо опытных (даже, несмотря на совсем юный возраст) участников, присутствовало ещё авторитетное жюри, куда вошли народный артист Молдовы Игорь Кваснюк, эстрадный певец Роман Мирк, председатель русских общин Молдовы и известный композитор Валентин Дынга.
Главной особенностью этого фестиваля было то, что юные участники исполняли песни совместно с членами своих семей: мамами, папами, сёстрами, братьями. Всем артистам были вручены почётные грамоты и памятные статуэтки, они также получили музыкальные диски из рук Валентина Дынги с автографом композитора».

«Ярмарка мелодий открывает таланты! Не успели отзвучать аккорды I-го Республиканского конкурса молодых исполнителей-инструменталистов «Виртуозы русской музыки», как юные таланты вновь собрались в Малом зале Национальной филармонии имени Сергея Лункевича. Здесь прошёл ставший уже традиционным Республиканский конкурс русской песни «Ярмарка мелодий». Дом Русской музыки при поддержке посольства России, Бюро межэтнических отношений, Управления культуры и Главного управления образования, молодёжи и спорта города Кишинёва, Конгресса русских общин республики Молдова, организовал это творческое состязание уже в третий раз. Всё было организовано отлично. Устроители удачно выбрали зал, один из лучших в республике, славящийся своей акустикой. В жюри, которое возглавил композитор Валентин Дынга, человек с абсолютным слухом, вошли очень авторитетные специалисты…».

«24 конкурсанта продолжат борьбу за право представлять республику Молдова на Международном телевизионном песенном конкурсе «Eurovision Song Contest-2014». Оценивало голосовые данные конкурсантов и качество музыкальных произведений жюри в составе девяти человек, среди которых такие выдающиеся композиторы, как Анатол Кирияк, Андрей Сава, Валентин Дынга…».

«Четвертый год подряд в Новороссийске проходит фестиваль молодых исполнителей «Морской узел». Фестиваль назначают ежегодно на первые выходные июля, в День работников морского флота. В Новороссийск съезжаются молодые певцы со всего мира. В этом году количество конкурсантов выросло до пятнадцати, одновременно выросло и число новороссийских участников. «Международность» фестиваля доказывали участники из Молдовы, Бельгии, Турции, Армении, Германии, Израиля.
Ежегодно состав жюри фестиваля практически не меняется. В этом году в него вошли: народный артист России, лауреат государственной премии Георгий Гаранян; Академик Академии искусств России, заслуженный деятель искусств России Святослав Бэлза; поэт-песенник, лауреат государственной премии Михаил Шабров; поэт-песенник Сергей Харин; продюсер Анар Райбанд; Депутат ЗСК Сергей Ярышев; композитор, джаз-пианист Валентин Дынга; автор и композитор Александр Шульгин; продюсер Дмитрий Закон».


Как можно больше успеть!

За несколько недель до смерти Дынга был приглашен на «Радио-Молдова» известным молдавским ведущим Ионом Керпеком. Была записана их беседа для передачи «Воскресный мелоритм». Сегодня эта запись уникальна! Вот некоторые выдержки из той беседы:
Ведущий:

-То, что должно было случится рано или поздно, случилось. В нашей студии известный, долгожданный и дорогой гость, молдавский композитор и аранжировщик Валентин Дынга.

Дынга:
-Я с большой радостью здесь и начну с того, что желаю всем слушателям всего, всего наилучшего в жизни!

-Валентин, чем ты сегодня занят в творческом плане, а также, какие планы у тебя на будущее?

Стараюсь, как можно больше успеть увидеть и услышать что-то новое в этой жизни и не отставать от молодёжи. Я становлюсь все старше и старше, а хочется еще много чего сделать. В отношении планов на будущее. Хочу написать современную симфонию в джазовом стиле. Скорее всего, это будет в той же манере, что и моя последняя работа, пьеса для саксофона и симфонического оркестра. Пишу песни. Записал несколько из них в своем исполнении, хотя раньше я этого не делал, но мои друзья уговорили меня «запеть». По утверждению друзей, это придаст песням именно тот характер и колорит, который должен быть, который нужен. А как получилось – вам судить! Одна из последних моих работ – это аранжировка на музыку песни моего друга Василия Казаку «Мама», наверное, комментариев эта работа не требует, не стоит объяснять, о чем она.

-А не пишешь ли ты музыку для театров?

-С этим намного сложнее. Нет, в последнее время таких просьб не поступало, видно у директоров театров и режиссёров есть сегодня проблема с репертуаром, и новая музыка пока не нужна. А может быть, наоборот, всё у них в порядке. В настоящее время я пишу много инструментальной музыки и песни.
(Звучат песни Валентина Дынги).

В этом своем интервью на радио Валентин Дынга говорил о том, что жизнь его идет вперед, что он взрослеет и хочет побольше успеть. Кто мог знать тогда, что жизнь этого замечательного человека на самом деле подходит к концу… Поэтому сегодня невольно вспоминается, с чего всё начиналось в этой, такой богатой событиями и творчеством жизни, и в этой музыкальной судьбе.
…Вспоминается Одесса, где совсем еще молодой Валя Дынга произвел такое впечатление на маститых мэтров музыки. Вспоминаются такие светлые, полные романтики и хорошей лирической музыки 70-е годы, которые были столь успешны для Валентина Дынги.
Через несколько лет после знакомства с подающим большие надежды талантливым мальчиком Валей Дынгой в музыкальной школе-десятилетке (помните?!) руководитель популярного вокально-инструментального ансамбля «Норок» Михаил Долган приглашает Валентина на работу в свой ансамбль. Это было счастливое время, хоть и не такое продолжительное. Гастроли, успех, овации…
После тура по городам Румынии ансамбль «Норок» был расформирован, но хорошая, столь популярная песня, не стихла. Солисту, знаменитому певцу Иону Суручану, была предложена работа в молдавском оркестре «Букурия», в который через год будет приглашен и Дынга, да ни кем-нибудь, а музыкальным руководителем! А пока он и певец Штефан Петраке влились в состав ленинградского ВИА «Поющие гитары», тоже очень знаменитого.
Валентин Дынга работает клавишником в Ленинграде с Эдитой Пьехой в уже известном на всю страну ансамбле «Дружба», тогда ему было всего 19 лет.
Музыканты записали песни Валентина Дынги на молдавском языке. Например, ставшею известной «Замок на песке». Помните? «Ты отдыхаешь на пляже, играешь с песком. Я смотрю, как песок сыплется сквозь пальцы, и думаю, что наша жизнь течёт, как песок, но она не должна пройти сквозь пальцы».
Или его не менее популярный «Осенний пейзаж». «Лето прошло, наступает осень. Ушло тепло, и ушла наша любовь. Я брожу по осеннему лесу и грущу в одиночестве. И мне кажется, что и природа грустит вместе со мной»…
Также под влиянием молдавских музыкантов репертуар знаменитого ВИА «Поющие гитары» пополнился песней: «Мы расстались», а это и вовсе молдавская народная песня, которую привнесли в репертуар новички ансамбля из Молдавии.
Немного коллектив ещё проработал как ВИА «Норок» в Тамбовской филармонии, благодаря легендарному администратору Эдуарду Михайловичу Смольному. После музыканты популярного коллектива, благодаря администратору Василию Васильевичу Кондакову, создали в Черкасской филармонии ВИА «О чём поют гитары», художественный руководитель Михай Долган.
В джаз-оркестре «Букурия» (радость) Валентин Дынга был музыкальным руководителем, а известный композитор Петр Теодорович, художественным. Это был прекрасный тендем двух талантливых композиторов и музыкантов. Впоследствии Петр Теодорович станет учеником композитора Евгения Доги.
Все, наверное, еще помнят нашумевшие в свое время песни «Сентименте», «Маргаритки», «Меланколие» в исполнении Иона Суручану, с которым тоже много работал Дынга.

Вот такие вехи творческого пути, вкратце. Валентин Иванович всегда высоко отзывался о своих предшественниках: руководителях, музыкантах и всегда был благодарен судьбе за те новые выдающиеся имена, которые впоследствии открывала для него жизнь. А это были такие яркие деятели искусства Молдовы, как Анатол Чабану, Игорь Кожокару, Владимир Сержиу, Валерий Чобану, Анатолий Чокану, Анатолий Куку.
Да и для них, для всех, для этих выдающихся музыкантов, композиторов, преподавателей Валентин Дынга – необыкновенный музыкальный деятель. И для меня тоже. Но прежде всего для меня он добрый старый друг… Кем и останется навсегда.

05.03.2014
Израиль




Поиск сообщений в Борис_Турчинский
Страницы: 16 15 [14] 13 12 ..
.. 1 Календарь