Вандалы напали на Колонию Гуэль, что под Барселоной, и разбили два витража, выполненные в местной церкви / крипте / по эскизам Антонио Гауди.
Это произошло в ночь с 13 на 14 июня; вандалов видел пастор церкви в Колонии Гуэль. По его словам, пятеро мужчин в масках первоначально попытались проникнуть в крипту церкви через дверь. Они пинали ногами массивную дубовую дверь, также изготовленную по проекту каталонского архитектора, однако она не поддалась. Тогда, по словам священника, хулиганы стали кидать в витражи камни.
За последние дни произошло несколько нападений на Колонию Гуэль. Каковы причины этих нападений неизвестно 

Гауди строил церковь в Колонии Гуэль, рабочем поселке к югу от Барселоны, на протяжении многих лет, с конца XIX века до начала 1910-х годов. Тем не менее, он закончил только крипту - помещение под церковью. В 2000 году была проведена реставрация и реконструкция незаконченных строений, воспринятая неоднозначно.
По словам критиков, крипта Гауди — «наиболее глубокое художественное произведение двадцатого века в Европе. Когда будет написана история современного искусства, свободная от национальных предрассудков, она начнется именно с этого момента, поскольку крипта подобна великому компасу, чье направляющее воздействие будет ощущаться всеми творцами этого столетия».

Крипта воплотила «конкретное выражение юношеской теории Гауди о преобразованной в архитектуру божественности — теории, которая на протяжении всей его жизни вызывала трудную человеческую реакцию жертвенности».
Это ощущение жертвенности было усилено произошедшим в колонии несчастным случаем. 23 февраля 1905 года молодой рабочий упал в чан с едкой жидкостью и сжег кожу на обеих ногах. Ампутация казалась единственным выходом. Однако — замечательное проявление духа коллективизма — приходской священник, братья Гуэля Клаудио и Сантьяго, а также сорок восемь рабочих предложили свою кожу для пересадки. Через шесть недель, когда несчастный рабочий достаточно окреп, чтобы перенести операцию, маленькие лоскутки кожи были безо всякой анестезии взяты у каждого добровольца. Этот героический поступок был немедленно отмечен Ватиканом. Папа Пий X наградил всех доноров золотой медалью «Benemerenti». Даже во времена декаданса были возможны акты религиозного самопожертвования и мужества.
ороль Альфонсо XIII наградил «варфоломеев», как их стали называть (в честь святого Варфоломея, с которого живьем содрали кожу), Крестом милосердия первой степени, а Сантьяго и Клаудио Гуэлю было пожаловано дворянство. В этом Новом Иерусалиме героические поступки христианского милосердия должны были стать предвестником будущего спасения души.
 

Крипта Колонии Гуэль была начата в 1898 году со сложной модели, но идея ее зародилась на тридцать лет раньше, еще в школе архитектуры. Для Гауди это был шанс по прошествии 500 лет вернуть архитектуру и христианскую веру на путь истинный.
В 1910 году критики признали, что крипта Колонии Гуэль — это, по всей видимости, самое рациональное строение из всех когда-либо проектировавшихся. Понятие «рациональное» применилось для обозначения использования материала, рассчитанного выдерживать определенную нагрузку, наиболее эффективным и экономичным способом.
Используя методы эмпирического анализа, Гауди применил гиперболические параболоиды для строительства наружных фасадов, гиперболоиды для создания пространства для света, а также закрученную геликоиду, как в змеевидной скамье Парка Гуэль, для передачи движения. Эффект получился ошеломляющим.
В конструкцию, которая совершенствовалась в ходе многолетних экспериментов и полностью согласовывалась с законами геометрии, теперь было практически невозможно внести какие-либо изменения. Гауди описывал это так: «Человек постоянно находится в процессе творчества. Но человек ничего не создает, он открывает. Тот, кто стремится постичь законы природы для обоснования своей новой работы, трудится совместно с Создателем».
 

Именно при помощи выбора материала, подбора деталей, отделки и бесконечного разнообразия техники кирпичной кладки Гауди удалось создать уникальный христианский храм. Крипта располагалась среди сосен, и колонны внутри помещения перекликались с окружающими деревьями.
Гауди писал об этом взаимодействии: «Колонна подобна стержню или стволу дерева, крыша — это гора с ее гребнем и склонами, свод — пещера параболической формы; прочные уступы горы образуют перемычки и консоли над теми местами, где выветрились более слабые пласты».
Трудно что-либо возразить фотографу Норману Паркинсону, который назвал крипту «самым святым из всех мест, которые мне приходилось видеть в жизни». Но, подобно многим другим творениям Гауди, крипта остается незаконченной, являя собой свидетельство его непомерных амбиций. В приходском архиве Колома-де-Сервельо сохранились свидетельства ее мучительно медленного строительства. На стройплощадке никогда не было более десяти рабочих. К июлю 1911 года, несмотря на отсутствие Гауди, были возведены колонны в алтарной части крипты. Четыре года спустя, 3 ноября 1915 года, крипту освятили. Однако еще через три года, в 1918-м, работы были прекращены, и здание осталось неоконченным — таким, как мы видим его сегодня.
 

Почувствовать магию этого места можно в любое время года, но лучше всего это ощущается в жаркий летний день, когда окна крипты открыты и горячий, насыщенный запахом сосновой смолы ветерок проникает внутрь.
Крипта — это бесспорный архитектурный шедевр, но ее существование было бы невозможно без такого снисходительного и терпеливого покровителя, как Гуэль. Внешние стены из булыжника и пережженного кирпича, кажется, вырастают прямо из земли. Гауди изменил план церкви таким образом, чтобы не трогать самую красивую сосну рощи. Он говорил: «Я могу построить лестницу за три недели, но потребуется двадцать лет, чтобы вырастить такое величественное дерево».
Потолок галереи прямо под невысокими ступеньками, ведущими к воображаемой церкви, использовал геометрические формы в виде перевернутого гиперболического параболоида, которые как бы наступали на нас, бросая вызов силе тяготения и традиционной архитектуре. Херрера также применил перевернутый купол для входа в базилику Эскориала, чтобы продемонстрировать свое мастерство. Уверенный в своих расчетах, Гауди стоял прямо под арками, когда рабочие убирали поддерживавшие их деревянные шаблоны. Говорят, что он даже шутил с посетителем, говоря, что каменщик часто гипнотизирует плитку, пока ждет застывания раствора. При наружном осмотре крипты глазу приходится все время перестраиваться с колонн на деревья, а затем на декоративную керамику и необычные оконные решетки, предназначенные для защиты хрупкого витражного стекла. Гауди сконструировал тонкий металлический занавес из старых иголок, до -ставленных с текстильной фабрики. Почти все материалы использовались повторно после предыдущего промышленного применения.

 

Пройдя через большие деревянные двери, посетитель останавливался, пораженный пространственной сложностью внутреннего объема. Каждая колонна, наклоненная строго под таким углом, чтобы сделать ненужными контрфорсы, была абсолютно непохожей на другие и производила, по словам Бассегоды, «настоящий эффект мускульного напряжения, как будто крипта — это живой организм».
Впечатление усиливалось четырьмя массивными базальтовыми колоннами в центральной части. Они несли на себе весь вес крипты и на первый взгляд казались высеченными топором неандертальца. От гладкого цементного пола их отделяла свинцовая подушка, и создавалось впечатление, что колонны способны выдержать любые сейсмические колебания. Считается, что законченная церковь Колонии Гуэль должна была наводить на размышления о горе Монсеррат, которая, по преданию, возникла в результате геологического взрыва в момент распятия Христа. Таким образом, крипта Колонии должна была завершить то, что начал Монсеррат.

 

Под впечатлением необыкновенной мощи самой конструкции крипты не сразу обращаешь внимание на другие декоративные детали, такие, как гигантские морские раковины, в которых плещется святая вода, или двустворчатые окна из цветного стекла с хитроумной механической системой, которая позволяет откидывать их прозрачные створки.
И снова каждая деталь конструкции и внутренней отделки «заряжена» энергией «символов, густых, как листва деревьев». Некоторые критики изображали Гауди франкмасоном, верховным жрецом оккультного общества, астрологом-любителем, наркоманом и алхимиком. Все эти домыслы обусловлены необыкновенным богатством его языка: в крипте можно найти неисчислимое количество знаков и символов, которые перекликаются с другими религиями и языческими верованиями, влившимися в лоно христианства. У двери располагаются изображения альфы и омеги, но рядом можно увидеть Андреевские кресты, разноцветную монограмму CHI-RHO, а многочисленные рыбы из блестящей керамики trencadis усиливают символическое значение здания. Гауди использовал гиперболический параболоид не только из-за очевидных конструктивных достоинств, но и благодаря его символическому содержанию. Эта изогнутая геометрическая форма символизировала триединство.

 

Некоторые критики искусства Гауди видели в каменной кладке крипты признание Гауди в членстве в Обществе розенкрейцеров или какого-то масонского ордена. Совершенно очевидно, что крипта олицетворяет духовные искания. Гауди видел в механике архитектуры превосходную метафору духовных исканий и откровения. Более того, один из исследователей почти наверняка прав в своем анализе присутствия тринадцати Андреевских крестов как символов жизни Христа. Тринадцать крестов логически выстраиваются по цветам, начиная с зелени жизни, через пурпурный и черный, и заканчивая распятием из крестов небесно-голубого цвета. Но язык символов необыкновенно гибок, и ограничивать его — значит игнорировать его потенциальные возможности.