Притецем, людие, к тихому сему и доброму пристанищу, скорой Помощнице, готовому и теплому спасению, покрову Девы: ускорим на молитву и потщимся на покаяние: источает бо нам неоскудныя милости Пречистая Богородица, предваряет на помощь и избавляет от великих бед и зол благонравныя и богобоящияся рабы Своя.

Порадуйтесь со мной: после трех недель вернулась ко мне сумка, не прилетевшая со мной из Пафоса в Петербург. Как выяснилось, служащая аэропорта почему-то не наклеила на нее метку...В сумке были подарки от местного населения, но главное---иконы, просфоры из Киккского монастыря и роскошный альбом по кипрским иконам.

Умные люди успокаивали: святыня дорогу домой всегда найдет. От себя добавлю: и книги тоже. Что и получилось. Слава Богу!

Не получилось бы, если бы не отец Павел из Псематизменоса. Никто, кроме него, не шевелился: ни служба розыска багажа, ни хозяйка турфирмы "Лик Вояж" (люди, не обращайтесь туда, это лажа!), ни авиакомпания "Евросиприа", не помогла даже знакомая из комитета по туризму. К счастью, отец Павел дозвонился в офис "Евросиприи". Священство у них уважают. Вещь нашлась.

Вот так. Отец Павел, спасибо. Люди, будьте бдительны---особенно в отпуске.

Не хотела я писать о Кипре, люди добрые. Думала---надо немного остыть. Большое видится на расстоянии, щенячий восторг должен угаснуть...Да только когда он угаснет? Через год, через пять? Нет уж, напишу по горячим следам.

Кипр, люди, это реанимация для усталых, голодных, угнетенных, больных и слабоумных. Я, в частности, ехала на Кипр залечивать тяжелейшую душевную травму, и скажу вам---делайте, как я ! Вас встретят доброжелательные, честные, радушные и трудолюбивые люди; вас посадят за стол (учтите---сопротивление бесполезно) и накормят вкусной едой, и угостят (именно угостят, а не напоят) невероятным вином из дедовского погреба; вам покажут столько красоты, что вам и не снилось---древние монастыри, города и музеи, горы, леса и пляжи; пригласят на деревенский праздник и городской фестиваль, на свадьбу и крестины; и будет вам счастье, какого не ждали, и полюбите вы эту страну и ее хозяев, и унесете в Россию сердце, переполненное солнечным светом.

Кипр похож на Россию, пугающе похож. Он так же лежит между Востоком и Западом, отбиваясь по мере сил от завоевателей, торговцев и мигрантов со всего света. Киприоты жалуются, что их заедают пришлые чужестранцы, но жалуются без злости. И стремятся сохранить православие. Получается это у них примерно так же, как у русских, не лучше и не хуже. И та катастрофа, которую Кипр пережил в 74-м, роднит его с Россией. Страна потеряла лучшие земли---сейчас они превращаются в пустыню, турки-киприоты бегут оттуда, а пришлые турки творят там такое, что впору вспомнить коммунистов. Еще одна беда---оффшор: увы, местные жители узнали, что такое русская мафия...Так что Кипр не выглядит таким причесанным и благополучным, как Греция. И все же эти два государства---одна страна. Одна вера, одна культура, практически та же природа---Киклады, например, гораздо меньше похожи на континентальную Элладу. Язык, в общем, тоже один. Правда, кипрский диалект отличается от "правильного" греческого, как казачья речь от великорусской, киприоты немилосердно "чокают" и "шипят", с непривычки понять их сложно, но можно.

Греки похожи на русских, у которых не было бы совка. Общаться с ними просто приятно. Не по-нашему трудолюбивые, просыпаются они в пять часов утра. Зато между полуднем и четырьмя вся жизнь замирает, и стоит жара и тишина (под палящим солнцем мечется только озверевшая росида в поисках чего-либо красивого и интересного). В деревнях сохраняется старый жизненный уклад. Большая, многодетная, дружная семья, мечта, прости Господи, нашего правительства, только без маразма---на Кипре это частое явление. Хотя греки жалуются на упадок нравов и дурное влияние Запада. С ними, как с хоббитами---главное, понять, кто кому родня и кто кому какая родня.

Они не растеряли своих традиций. Они по-прежнему слушают и поют старинные песни, их фольклор---явление живое и на редкость сильное. Праздники их похожи на наши---правда, они с особой любовью празднуют Лазареву субботу (Лазарь Четверодневный был епископом в Ларнаке, там и кончил свои дни), красивого юношу наряжают в саван, украшают венками из красных цветов---их так и называют "лазарки", и во время чтения Евангелия он "оживает". Потом он во главе праздничного шествия обходит город, а дети поют особые колядки...Троицу празднуют не так красочно, как мы, зато отрываются на Троицкой неделе...Мое появление на острове заставило вспомнить Аверченко: к моему приезду города украсили, и начались торжества и народные гулянья. Злые языки уверяли, что я подоспела как раз к началу Троицкой недели. Ее, правда, на Кипре называют Катаклизмос, и вспоминают в это время окончание Всемирного потопа. Набережные Лемессоса и Ларнаки по вечерам кишат народом, и это было бы невыносимо, если бы не южная ночь с ее запахами, шелест моря---и музыка, в которую можно влюбиться. Море сочной, яркой народной музыки...

Случаются, конечно, и перекосы. Угадайте, что чаще всего пьют в стране, где в ручьях и источниках необыкновенно вкусная вода, где хозяйки делают вкуснейший лимонад из свежих лимонов, где, наконец, такое роскошное вино? Правильно. "Спрайт". Не дают себе засохнуть...Гостя могут затащить в "Макдональдс", правда, потом извиняются.

Кипр называют Островом Святых, и это правда. Он лежит так близко к Святой Земле. Неудивительно, что на Кипре бывали апостолы---Андрей, Марк, Павел и Варнава. Неудивительно, что святая Елена, возвращаясь из Иерусалима после обретения Животворящего Креста, получила указание свыше---оставить на острове один из разбойничьих крестов, строить церкви и монастыри, оставляя в каждом частицы Креста Господня. А такого количества явленных, чудотворных и просто чтимых икон мне раньше видеть не доводилось. И, конечно, сердце Кипра---Киккос. Но об этом будет отдельный разговор.

 Ложка дегтя. Предупреждаю, чего нет в моем фотоальбоме. Во-первых, запрещены съемки в большинстве храмов, монастырей и музеев. Во-вторых, у меня не цифровая техника, а всего лишь верный "Зенитушка" (он старше меня) и копеечная мыльница. Так что нет снимков с двух потрясающих праздников---Катаклизмоса (Ларнака и Лемессос) и Фестиваля средиземноморской кухни в городке Тохни---почти то же самое, но в горном ущелье, под звездами и почти исключительно для своих, да и музыка там была...как это по-русски...более настоящая, и еда, как вы догадались, богатая, обильная и более традиционная (хорошее слово, но про музыку так не скажешь). Еще не будет ничего про оккупированные земли. Я спрашивала греков, можно ли туда попасть, и слышала в ответ: "Можно...но вдруг там понадобится что-то купить---нет уж, они от нас ни цента не дождутся...или решат, что к ним нормальные люди не брезгуют ездить..." И я решила---брезгуют. Так что интересующихся, но не слабонервных отсылаю к книге монаха Дометия "Распятый Святой Остров".

   Когда-нибудь на Кипре снова все будет спокойно. Когда-нибудь его оставят в покое, он войдет в состав Эллады, и снова греки и турки заживут как соседи, а не враги. Когда-нибудь отчистят и отстроят храмы, превращенные в скотные дворы и казармы, и, может быть, приведут в порядок израненные фрески. И  улицу Лидрас в Левкосии не будет разделять КПП, и жизнь вернется в опустевшие города. И, даже если Кипр утратит при этом немного своего очарования, вряд ли кто-то об этом пожалеет. Но это будет уже другая история. И даже другая страна.

З. Ы. Огромное спасибо этим людям---семье Антониу. Людей таких встретишь нечасто. На фото: госпожа Андромахи; Андреас, сын Ангелики; матушка Йоргия и отец Павел; глава прайда господин Андреас; его дочь Ангелики с Андреасом, сыном отца Павла; и юная Анна. Спасибо, милые мои, такого отдыха в моей жизни еще не было...

Люди добрые! Предупреждаю: не пишите мне в ближайшие три недели, ибо меня на территории Российской Федерации не будет (если, конечно, я сегодня не сломаю шею, или меня не прижмут на паспортном контроле, или...да мало ли на свете веселого и интересного!) Если вернусь живая и здоровая, что-нибудь расскажу. Не поминайте лихом! Всем всего доброго! 

Расскажу я вам историю одной семьи. Да не бойтесь, не обычной семьи (обычных-то сейчас почитай что и не осталось, в любой найдется что послушать---про войну и про героев, про мучеников и мучителей, такое уж было столетие). А прошу я вас вот о чем: если вам встречался кто-то по фамилии Пулуди, дайте знать; если вас заинтересует биография архимандрита Неофита, скажите, и я пришлю то, что у меня есть; и просто помолитесь о героях рассказа.

Для начала о том, как эта история коснулась меня. Довелось мне отдыхать на острове Наксос--если многотрудные набеги на местные и окрестные достопримечательности можно назвать отдыхом. В городке Филоти спросила я у первой встречной женщины дорогу до монастыря Фотодотис. Узнав, что я из России, она всплеснула руками и повлекла меня в лавку своего мужа, и первое, что я там увидела--российский триколор и фотография храма Димитрия Солунского в Петербурге. Кириаки и Манолис, как выяснилось, дальние родичи архимандрита Неофита, первого настоятеля упомянутого храма, главы греческой диаспоры, переводчика русской духовной и классической литературы. И кто-то из их семьи, возможно, до сих пор живет в России. 

Поговорим для начала о личности Неофита. Его отец Антонис Пагидас попал на Наксос в возрасте 14 лет, спасаясь от турок---был 1822 год, на родном острове Антониса, Хиосе, шла резня, родители и братья мальчика были убиты у него на глазах, сам он добрался вплавь до лодки, переполненной беженцами. Высадившись на Наксосе, Антонис отправился искать помощи в глубь острова---после пережитого он не мог видеть моря. Один из жителей Филоти, Манолис Макарис, приютил его у себя в доме. Антонис был сыном кузнеца,  без труда освоил ремесло отца и остался в Филоти навсегда. В 1831 году Макарис отдал за него замуж одну из своих дочерей. Двое их сыновей, Димитрий и Николай, стали кузнецами, дочь Ирина вышла замуж за Николая Пулудиса, сын Георгий стал профессором, но особая судьба ждала старшего сына Стефана.      Стефан Пагидас родился в 1835 году в Филоти, в бедном доме с земляной кровлей на холме Рахиди. Контраст богатства природы и человеческой бедности, быть может, и породил у Стефана мысли о всемогуществе Творца и человеческом бессилии. Филоти он покинул, полный жажды знаний. Закончив гимназию на острове Сирос, где он был первым учеником, Стефан поступил в Афинский университет на факультет богословия и филологии. По завершении обучения в 1855 году получил назначение на Сирос, где преподавал в мужской и женской гимназиях греческий, латынь и Закон Божий. Одновременно он проповедовал в храмах Сироса и Тиноса. Сохранившиеся выписки из первой его проповеди (30 января 1856г) свидетельствуют о большом ораторском искусстве и природном даре слова.

Неудивительно, что одаренного и образованного проповедника приглашают в Афины, где он 13 августа 1862г. принял монашеский сан с именем Неофит, 14 августа рукоположен во диакона и 15 августа становится иеромонахом.

Вскоре ему пришлось проявить себя не просто проповедником, но миротворцем. Шли бурные, бунтовские годы, последовавшие за свержением короля Оттона. Греческое правительство отправляет Неофита в мятежную Лаконию, дабы он воздействовал словом на восставших, и три месяца он успокаивал народ, проповедуя в домах и на площадях, везде, где было возможно, зачастую с опасностью для жизни. После этой миссии, завершившейся успехом, через год Неофит был отправлен на Санторини (Фиру), где начались трения между православными и католиками. И только после службы в тогдашних "горячих точках" Неофит получает назначение в Санкт-Петербург. В 1865 году он стал настоятелем храма при греческом посольстве и занимал это место до самой смерти.

Россию и Элладу всегда соединяли священные и нерасторжимые узы векового совместного бытия, узы веры и духа. Мысли об этом подвигли Неофита с любовью и рвением изучать в Духовной Академии русский язык и философию. Глубокое же знание древнегреческих и христианских мыслителей сделало его одним из крупнейших ученых, как признавали его современники. Неофит наряду с пастырской и богословской деятельностью выполняет и другие обязанности. Он преподает на кафедре восточных языков, занимается литературной работой, преимущественно на богословские темы, и переводит сочинения русских авторов. Из наиболее известных его работ---перевод на греческий трудов митрополита Макария, поучений митрополита Филарета и протопресвитера Базанова. До конца жизни он не уставал знакомить образованных русских людей с греческой словесностью, а греков---с русской, сотрудничая в православном журнале "Евангеликос Кирикс".

31 октября 1865 года состоялось освящение храма св. Димитрия Солунского. Это был необычный для Петербурга храм---выстроенный в традициях византийской архитектуры 6-11 веков, иконы и утварь были выписаны из Греции, и были среди них весьма древние работы. Литургия совершалась на греческом по византийским канонам, хор возглавлял композитор Брагин. 

В этом храме Неофит служил до апреля 1892 года. Даже когда его избрали митрополитом Спарты в 1882г, он отказался ехать---нездоров, а также занят написанием истории русской церкви. 13 апреля 1892 года архимандрит Неофит скончался...Похоронен он был в храме св. Димитрия, рядом с ктитором Димитрием Бенардакисом. Брат архимандрита профессор Георгий Пагидас велел выбить на могильной плите слова: "Истинный сосуд благочестия, мудрости и достоинства и веры Христовой служитель и ревнитель, Неофит Пагидас, прославивший Элладу служением..." (текст, простите, на старовизантийском, переводу моими скромными силами поддается с трудом---полностью не привожу).

Теперь речь пойдет о людях не столь прославленных, но не менее значимых для моего рассказа. Незадолго до смерти Неофит пригласил в Петербург с Наксоса своего 15-летнего племянника Димитрия Пулудиса. Молодой человек решил остаться в России, женился в 1903 году на русской женщине Юлии, поступил управляющим на суконную фабрику Алафузоса, грека родом с Фиры. Фабрика поставляла обмундирование для русских войск. Димитрий Пулудис переехал с женой в Казань, в 1905 году у них родился сын Николай, а годом позже---дочь Ирина. Что же было потом?   Потом грянул 17й год. Вместе с царским правительством Димитрий Пулудис бежит во Владивосток, где служит в одном из министерств. В 1923 году прислал на Наксос письмо, где писал, что живет с семьей в Харбине, держится благодаря немногим ценностям, которые удалось вывезти, работает в кафе Герасима Антипы из Кефалонии....Последнее письмо пришло на Наксос в 1940 году. Сестра Димитрия Кириаки не нашла никого, кто мог бы его прочитать---письмо было написано по-русски, и вернулось оно в Россию. На этом следы семьи Пулуди обрываются...Долго мне пришлось объяснять внуку Кириаки Манолису, что найти эти следы в развесистой России после войн, репрессий, стихийных бедствий и переселений народов будет очень и очень затруднительно...

Но я все же попыталась найти хоть что-то. Увы, архив греческой диаспоры исчез...

Пострадал от советской власти и архимандрит Неофит...В январе 1939 года храм св. Димитрия был закрыт, войну пережил, но в 1961 был снесен до основания. Останки ктитора Димитрия Бенардакиса сперва выбросили на улицу, сутки они лежали под дождем, затем оказались в музее кафедры судебной медицины Академии им. Мечникова. Сведений об останках самого Неофита мне найти не удалось. Скорее всего, над его костями сейчас пляшут и поют---на месте храма стоит концертный зал "Октябрьский"...Кто хочет, может заглянуть ко мне в цитатник и найти прекрасное стихотворение Бродского "Остановка в пустыне" о судьбе разрушенного греческого храма.

Люди добрые! Я не прошу глубоко задумываться над этой историей. Но на Наксосе Манолис и его жена Кириаки ждут и надеются, что в дикой и страшной России (они, конечно, так не говорят, но на их месте я бы так думала) живут потомки Димитрия Пулудиса, живут и не знают, что о них помнят в их родовом гнезде, в красивом и тихом городке Филоти, где гордятся великим земляком архимандритом Неофитом и считают русских почти своими. Если вам попадался кто-то по фамилии Пулуди---сообщите, пожалуйста, мне, а уж я на своем корявом греческом передам эту радостную весть Манолису.

При написании сего использованы были статьи Стефана Н. Имеллоса "Неофит Пагидас" и И. Кессиди "Греческая посольская церковь в Петербурге", за что им спасибо.