Обнажённые корни
 

Коль омываемая тёмными волнами
Предстанет планета пред потускневшими людскими очами
Она позволит исток всех мира бед в годах минувших созерцать
Покинувшим корни её в грязи постыдно исгнивать

Идея невосполненная смыслом, что всему живому желает отомстить,
Возмездия слеза непокорённая, ужасающие картины что осмелилась пробудить,
Могучую волну оставив неистово о скалы биться,
Дабы в грохоте её, в небытие, года сквозь раствориться

Илгаемым речам мудрецов люди долго не внимали,
Узреть правду сокрытую от глаз себя они никак не заставляли,
Снизойдёт к нам что из глубин раскатом громогласным,
Обратившись для всего живого наследием ужасным

И чем глубже корни мироздания прорастали,
Так более они удел человека проклинали,
Обнажившись в один из дней пред очами страдания им даровавших,
И красоту воздаваемую на земле презиравших.

Для тех, кто не способен был ранее излагаемую правду уловить,
В нелёгкий час предрешено им тайны для порочного разума открыть,
Кто в прокажённых замыслах своих всецело был уверен,
И покорить природу собственную серьёзно был намерен

Так пали многие, кто отворённую корнями правду осознал,
Пробудили они ворона глас, что о погибели душ ничтожных воспевал,
Стервятникам мира сего оставляя кости падшего люда кромсать
Цикл продолжая, о коем никому из живущих не дано и сегодня всей правды узнать
 

 

 

Повесть о позабытых откровениях давних и реликвиях в миру первозданных

 

 

Когда земного рассвета час к завершению подходит,
Из-за горизонта луч новой надежды для судьбы человека восходит,
Душу падшего феникса из праха пробуждая,
И его крыльями нового света искру на нас возлагая

Позади грани привычного людского света покидая,
Эпоху корысти и лицемерия в последних лучах текущего заката оставляя,
Чтобы новые земли крыльями пылающими осветить,
Из совершенства, мир, что будет выше желаний плоти, сотворить

Пробуждён он тьмою был, что в сумраке правления людского рода на земле зародилась,
Проклятыми узами для каждого из живущих она в погребальном шествии разродилась,
Освещаемым судьбы лучами, что забвение им предрекает,
Ни единого шанса на восполнение исхода рока трагичного на земле не оставляет.

В истошном крике зародится новая идея,
Ознаменующаеся средь иных измышлений словно королева,
Когда все иные доводы силы оставят,
Она таинственным блеском в темноте воссияет

Предвещаемый крах текущей эпохи ознаменует колокола звон... О коем в будущем расскажет нам полный откровений, таинственный сон...

Трона ледяного слезами во времени навечно застыв,
Солнца нового лучами от глаз чужих его наследие укрыв
Свершенным ранее делам облик новый придавая,
Жизни без разочарований ход в мир наш посылая

Грацией небывалой будущее благословляя,
Из пепла фениксу подобно взор пророческий возрождая,
Извечным ходом времени вновь цикл нам знакомый действо небывалое свершил
Иным шансом на великие деяния в новой эпохе меня он благословил.

 

Сказание о монолите грозном , что четыре имени имел
 

В потемневших небесах звезду сияющую отыскивая взором,
Искал я знак, что мне укажет тайный путь, скрывающийся за судьбы покровом,
И был я предупреждён о повсеместно излагаемой человеком лжи,
Шёпотом едва уловимым, нежданно изъявившимся в ночной тиши.

И осознание того, что ты подобен на марионетку в цепких лапах бытия,
Глубоко ранит и покидает в тягостных думах на земле тебя

Ничего не осталось в тех местах, что род человека посетил,
Каждое из них он тёмными деянями к угасанию ежечасному приговорил,
Хладной монолит в тех измышлениях мои слёзы впитал,
Жизни исток для себя он в них изобрал.

Он четыре проклятых имени имел,
Откровенность, боль, подстыдство и печаль, чьих ликов никто из живущих никогда не зрел,
На душе и во плоти моей они высечены были,
Когда как выть в ночи волки позабыли

За гранью того, что мои очи могут увидать,
Мириады образов трагичных из небытия в нём способен был я созерцать,
Отчаянно вожделев отыскать на его лике эссенцию первозданной мирской чистоты,
Измышлений таинственных достигая разумной черты.

Но был я в том пути разочарован и надежда на его искренность покинула меня,
Узрел я лишь эгоистичные мотивы, что поглотить искателя желали навсегда,
Даруя ему вконец усилий всех образ исгнивающий,
Плотоядным червям в недрах проклятых земель бренное тело возлагающим.

Невосполнимое, и в тот же час нерушимое бремя,
Сольётся с невыносимой болью, образуя собою мёртвое семя,
Из коего древо взрастёт, что рукой человека никогда тронуто не будет,
И о природе которого никто уже и никогда не позабудет


 

 

За пределами трона зеркального
 

На сияющий полумесяц в ночи тёмной тяжко взирая,
Проливал я слёзы по утраченным истинам, что уже в этой жизни не познаю,
Вечности ветрами покинутым в конце далёкого пути,
В глубочайшей пропасти, куда ни одному света лучу не позволено дойти.

Бесконечных мыслей поток, что со временем с безумием сливается,
Подобно взору вселенскому в лабиринте небытия обращается,
Мечтаниям чудесным мою душу предавая,
Неведомою для разума тенью солнечный свет от меня сокрывая.

Воспротивившись природы жизни собственного века,
Я возжелал покинуть техногенную среду, сотворённую руками человека,
Дабы звёзд далёких в небесах достичь,
И мудрость, ими в веках хранимую постичь

Глаза в простирающемся предо мною мире закрывая
И в странствие далёкое свои мысли отправляя
За пределы извечной вселенской красоты
Бегущих рек неистерпимой боли и души человека темноты

За водопадом вечности вновь мы за руки возьмёмся,
С презирающим нас лунным светом взором вновь сойдёмся
Дабы вдалеке за его сиянием зеркальный трон увидать,
Для сумрачных сердец коему истоком извечного проклятия предрешено было стать

Не осветит улыбка наши лица, застывшие в непроглядной темноте,
Открыли для себя мы мир иной, что поведает нам о небывалой в сей жизни красоте,
В путешествии сквозь время и пространство иную реальность будет нам дозволено познать,
И носителями устаревших истин о жизни и смерти вконец тех удивительных событий стать.


 

 

В поисках совершенства
 

О начале путешествия далёкого мне час нелёгкий говорит!
Сокрываемые истины о мире сём в землях непостижимых он таит,
Над тяжестью судьбы моей зловеще насмехаясь,
Для измерзшего сердца тяжким бременем в пути его долгом оставаясь.

Пробирается что сквозь зимней метели непрозримый покров,
Осыпающемуся с угасших небес, ставших истоком моих горестных слов,
Тяжкими облаками декаданса укрытых,
Величия человека образов позабытых

Предрекая духу моему средь судеб низвергнутых восстать,
И сквозь неизведанное пробираясь, далёкий путь в день сегодняшний начать

И пусть же сквозь всего мира тайны меня мудрость поведёт и к непостижимому на том пути ключ придподнесёт

Однако обязан я опасностей на нём остерегаться,
Вдали от возмездия природы я должен оставаться
Настигшей каждого из сыновей её на том пути,
Коль принял он решение по стезе и мною избранной пойти

В сей час обязан я решить,
Под силу ль мне могущество природы покорить,
Стать чем-то на демиурга подобным,
И от воли её стать вовеки свободным

В тени от очей её взрасти,
Небывалое могущество вдалеке от её глаз обрести,
До поры коль новая эра в роду человека грядёт,
Что возрождение на своих крыльях ему принесёт

Однако, долгие годы нам того совершенного момента ожидать,
Существующие ныне царствие стальное я обязан в час сей покидать,
Дабы все существующие законы опровергнуть,
И силу матери природы сомнению подвергнуть

И пусть же в том пути меня мудрость поведёт,
Истина сокрытая от глаз в конце его меня с нетерпением ждёт.
 

 

Смерть моя...
 

Промолвленное слово величия былого в устах не возымеет,
Отвержение собственной природы лишь оно в сердце истерзанном посеет
Мудрости иной предрешено вдали от слуха раскатом грома прозвучать,
Избирая смыслом жизни для меня преподносимую им истину познать

И ни один из отголосков, из небытия что прозвучит,
Угасающий рассудок в мгновения последние не осветит,
В пустынных землях лик безумия тогда отобразится,
И в пределах королевства тяжких мыслей тотчас воспламенится

Средь ветра порывов мой удел свой конец в этой жизни найдёт...
Так будет свершено!
И миру, что о моём крахе позабудет,
Благодарность выразить мне будет суждено.

Плоти человеческой желаемое перерождение, путём духа падшего в покои его возвращения...

Вкуси же плод, коим тебя я одарил,
Познай мой лик божественный, коим я тебя благословил
И несмотря на горечь слёз пролитых
Падёшь ты от моей руки под тенью памяти о злых делах, тобою позабытых


 

 

...Из порывов ветра и горьких слёз в этот мир явится она.
 

 

Вечность, во гневе

Величайшая ложь, что рассудок с давних лет всему живому вознамерилась зачаровать
Обязав порождаемые ею этюды разрушения словно небес дары воспринять
Предана была сокрушению под ослепительным сиянием, что в один из дней мне свет прозрения даровал
Опустошившего понятие любви всевечной, что завет проклятый десницею нерушимых истин возлагал.

В гробнице темнейшей издавна монархами бездны был я заточён
И невиданною ранее силой в её стенах из пепла возрождён,
Дарами гнева, что извечно в сердце, истерзанном ложью находились,
И ежечасно вязкой чернью по иссохшим венам разносились

Да грянет гром в лике ненависти первозданной, что под небесами пылающими отважусь я провозгласить
Низвергающей существ презренных, в декадансе лет текущих намеревающихся царствие себе соорудить
Пробудится сила во гневе нерушимом, под отвратностью созерцаемых издавна пейзажей закалённая
Для испепеления любого изъявления бездушных масс людских, хранителем своим беспощадным взращённая

И возгорится пламя карающее изо шрамов, покинутых сотворёнными человеком деяниями нечестивыми,
Ранее поражённых токсином, изрыгаемом доктринами лживыми
Извечная ненависть, изъявившаяся как отклик на зов опороченной мироздания чести
Отобразится оттенком свершаемой долгожданной онтологической мести

И да будет исполнен речами гневными оглашённый приговор,
Разразится средь угасающей империи небывалый в истории мор,
Изложенный запретным говором, что лишь проклятым под силу услыхать,
Да коронованным на инфернальном троне подвластно увидать,
Тем самым бездумные средоточения людские проклиная,
Навечно в смертных телах их жалкие души заточая,
Дабы коль жатвы час пробьёт, всему что было частью их предстояло во хаосе кровавом раствориться,
  На дорогую свету землю ни телом, ни душою никогда уж более не возвратиться

И удел проклятый, что для судьбы своей без притворства я избрал, переродится пламенем, что поведёт меня сквозь людское королевство из кривых зеркал
 

 

Взращённый жаждою кровавой

Тысячелетиями потоки лиловой магмы человека мысли в мир сей извергали,
Неистовое озеро за разума пределами они неустанно восполняли,
Не предвидев мгновения, коль невзрачный островок среди бушующей лавы изъявился,
Для судьбы, что жаждала кровопролития истоку сего хаоса, он оплотом разродился

Ото сна в вечности пробудившись, знакомый говор я тотчас услыхал,
И танственную тень, что во тьме таилась, на горизонте увидал,
Сквозь несочтимые стены лабиринта этой жизни пробираясь,
Ко мне, в безумном танце, она всё ближе приближалась.
У порога человеческого бытия тусклым светом воссияя,
Забвение, как единственный возможный исход ему предрекая.

Однако, что изначально миражом свершенных дел нечестивых чудилось,
Обликом существа, возжелавшего крови человеческой, в очах обратилось.

Неосязаемый живыми говор его изнутри моих мыслей пробудился,
Завораживающим шёпотом небытия в тысячах голов людских он растворился,
Из чарующих уст, укрытых мраком, исходящий,
Призрачной фигуры, так к себе неистово манящей
Искренних переживаний исток для души отворявшей,
Хладным светом полумесяца что внутри пронесутся,
И терзающим ветром северных широт мыслей тягостных коснутся.

И слово снизошедшего из уст её откровения,
Приведёт меня ко вратам царствия забвения

В неогласимом говоре для смертных лишь единой сущностью на земле мы с нею можем быть,
И могущество наше во плоти ради низвержения породителей огненного океана воссоединить.
А в картине же судеб наших чудесном подобии,
Узришь ты мотивам тех дел исток единый, что смертному любому с рождения ведомые.

Тогда то и слились мы с тем силуэтом воедино,
Отобразив вдали необратимую во временах картину,
Из пропасти глубинной на свет изъявившись
И исполненною жаждой крови навечно во плоти с нею воссоединившись.

Теперь ликом теневого могущества разрешено тебе меня именовать,
И крови жаждущим зверем еле слышимым голосом в ночи величать,
Извечно связаны наши с нею судьбы теперь,
Сплотились в теле одном душа одинокая и крови желающий зверь.
Обреченные на произрастание в стенах мира сего,
И в глубочайшем смятении очами кровавыми взирать на него.


 

Дары багровых морей
 

Покинув одеяния земные, сквозь сопряжение стен оживших я неустанно пробирался,
Из жизни лабиринта долгие года я на белый свет вырваться пытался
Из глаз слез реки в пути с раскатом гроз тысяч извергая,
Что в пропасть бездонную по щекам потоком стремительным стекали.

Облаками свинцовыми надо мною небеса укрыты,
Изъявившись из образов тяжких мыслей позабытых
И до поры, коль я их буду созерцать,
Извечно себя я в том пути буду искренне глубоко проклинать.

Постигнет в приливе к душе багровых морей погибель меня,
Жизни былой облик ниспровергая навсегда,
В коей от дара всемогущего я отказался,
  Избрав любовь однажды высшим благом и в царствии лжи оказался.

Есть лишь один путь, дабы земли исполненные проклятием покинуть,
Для этого былому пониманию собственной природы предрешено всецело сгинуть
Для осознания того, чем на самом деле я являюсь,
Ибо в этой жизни лишь на иллюзии самого себя я походить пытаюсь

Обязан для того я свою плоть и разум изничтожить,
Облик хаоса внутри души посильно приумножить,
Даруя ему саморазрушение
Свершив долгожданный акт лика своего ниспровержения
Мучениям в мире погрязшем в лицемерии не желая больше предаваться
К совершенству на пути своём стремился я добраться
Коему в итоге небытием суждено будет оказаться.

Однако, преследующим меня воспоминаниям не дано в покое душу оставлять
И для того, чтобы вырваться, обязан я их основу тщедушную при жизни разрушать
Льдом, огнём и ненавистью, что открыться силы истоком предо мною соблаговолит,
И врата небытия что предо мною в том акте отворит.

Однако, я всё ещё в своём теле заключен,
И к угасанию извечному в нём приговорён,
Его я должен уничтожить, в нем наземь лечь и да изгнить,
Благодаря сему проклятию живым при смерти я обязан быть.

Кровавые длани искушая,
К немедленному краху удел свой призывая,
В тот час же мысль уловив, что не даст мне умереть,
Почему спросите вы?
Породители хаоса сего, изначально вас мне нужно с лица земли стереть!

 

Сказание о проклятом семени и кровавой реке

Из земель родных многократно проклятым я при рождении был изгнан,
В кущах сада Эдемского, что соизволил человек на земле сотворить, не будучи признан,
Теперь я по течению реки кровавой в колыбели изо стали в низведанье несусь,
И как судьбы своей в сей миг сотворитель, владыкой для хода времени сквозь года я обращусь.
Одурманенные надежды слепые о смерти моей скорой они в мыслях предрекали,
Не осознав, что тем для себя в мучениях исход посмертный избирали.

С тех пор уж много лет минуло,
Однако в день один нечто боль былую внутри на голову с ног извернуло,
Узрел я силуэт сотканный из сумрака на горизонте собственной судьбы,
Поразивший меня исходящим от него потоком вселенской тишины,
Слёзы разочарования он по жизни человека в этом мире проливал,
И внутри памяти моей нелицеприятные картины из детства пробуждал.

До сей поры привкус агонии в душе я ощущаю,
И зверя яростного помыслы возмездия истоком возлагаю,
Возросшим из мыслей ненавистных о предавших при рождении меня,
Вновь к картинам возрвращая, коль пробудился я в пещере далёкой у тускло горящего костра.
При сиянии месяца клятву о каре грядущей вознося,
Подобно крысам их изрезать, возмездия симфонию во град безмятежный принося.
И коль свою первую жертву сквозь года я, наконец, настиг,
Всесилия моего я экзистенцию постиг.

На меня она глядела, в глубине души желая сему акту сновидением лишь ужасным быть,
В слезах несочтимых утопая, которым тень былых деяний никогда не смыть,
Дабы впоследствии речь приглушённую из уст моих услыхать:
"Экзистенцию агонии предсмертной обязую я тебя познать"

Да возляжет же проклятие на жизнь мою предавших, истоком проклятого бремени навечно в нею ставших!

И коль клинок возмездия на судьбу её в руках моих пал,
Истерзанную плоть он церберу подобно на части разорвал:
"О да, познай же то, на что вы обрекли меня однажды,
И горечь преисподней пусть познает из вас на смертном ложе каждый!"

"Ты останешься здесь подобно к небытию жертвой низложенной,
В объятия нескончаемых мук собственными деяниями брошенной,
И пред несочтимыми потоками раскаяния слёз,
Мой поцелуй будет последней из тобою в сумраке увиданных грёз"

"Извечно растерзанною ты останешься на моей мести берегах
Очередным пленником, чьи души заключены в их остывших телах,
Теперь же пламенем проклятым поглощаемых,
Серенадою погребальной в песнях умерших воспеваемых."

"Взгляни ж на сие воздаяние с позиций дуализма :
Я твой демиург и повелеваю тобою а рамках вселенского абсолютизма!
Философия же Манихейства об ином изволит нам глаголить :
Кем бы я не оказался: Но и зла праведного носителем величать себя я могу изволить! "

"Сейчас лишь я исходом жизни твоей повелеваю:
Никакого выбора занятнутым кровью очам твоим не покидаю"
Ты можешь криком громогласным воздух ежечасно сотрясать,
Для тебя этому месту последним в жизни суждено будет стать.

Я покидаю своё проклятье средь рода человечьего, оплота декаданса во времени бестечного.
И не восславлю я место единое, где семя моего возмездия падёт:
На любой стезе своей оно несметное количество ничтожных, тебе подобных, жизней заберёт.

"А теперь же ощути как дитя твоё я в утробе разорву,
Фонтаном из неё кровавым в последний жизни твоей час, я нас обоих обоих одарю,
Нет грани ощущениям силы прилива в жилах моих,
Как и боли несметной, поразившей и умертвившей в эти минуты вас двоих"

Двумя жизнями сегодня я мать сыру землю одарил,
И словами её на путь дальнейший себя благословил...




Растерзанный на ложе мертвецами, усланным лепестками роз

 
В пути своём далёком, возмездия картины я высшей точкой наслаждения провозгласил,
И пред могуществом их небывалым, в раз очередной воодушевленно очи отворил
И посему есть силы для меня иное праволикое свершение сотворить
Во граде душевных истерзаний крепость неприступную начать возводить

При рождении я изгнан был из чрева, подобно низвергнутому ада королю,
Теперь лишь гласу мертвецов на земле живущих, неустанно я на пути своём внемлю
Терзаниям душевным, сокрытым истоком в тёмных прошлого годах, был зачин положен
Несокрушимым гневом, издавна коему пыл огненный во груди образами дистопии был заложен

Воспрявший словно феникс, дабы пламенную кару на мир сей возложить
Да с породителями деградации на родном им языке диалог возобновить.
Перенеся меня из реальности во град, покинувший обитателей своих под небесами из несбыточных грёз
Предрекая мне судьбу в растерзании населяющими его при жизни мертвецами на земном ложе, усланным лепестками роз

Прозрев от сумрачных оков, в реальности иной я пробудился,
Немедля покинуть её стены окутанные мраком я жесточайше торопился,
Однако дозволит ли мне час бестечный пределы земель проклятых покинуть
Извечно ли ожидать его иль под небесами иллюзорных идей вконец своих блужданий сгинуть?

"Падшие плотью всё продолжали преследовать меня, с небывалым неистовством они отыскивают на земле хотя бы мельчайший признак недавнего присутствия неугасшей души и маниакально следуют вперёд. Издалека доносится отвратное зловоние их тлетворного дыхания, обрашающего любое проявление жизни на том пути в миниатюры погибели да растерзания. Почему именно я был избран этой бездумной массой исгнивающей плоти? Изъявился ли я для них чем-то особенным, покинувшим неизгладимую метку на собственной душе, что так притягивает их издалека? Однако, как бы мне не приходилось сопротивляться зову посмертной обсессии, они окружают меня повсюду: и даже во сне ужасающие образы продолжают преследовать меня! Не быть мне одним из вас, какими не были бы к живущим в этом мире ваши притязания!"

Пробьёт однажды же час средь сего мира роковой
Обращая судьбу ему неизведанную абсолютно иной
Так вопрошаю я у времени, когда?
Ответ на душетерзающий вопрос, возможно, застыл в безмолвии навсегда...


Растерзанный мертвецами искатель, что возлегает на ложе, усланным лепестками роз,
Под бременем угасающей судьбы, о способности изъявления здесь света задаёт себе он каверзный вопрос,
Каким исходом обернётся участь странника, что в цепких лапах умертвлённых при жизни оказался
Покинута надежда им в тех землях возрождение увидать, остаётся созерцать лишь мрак, что подобно стенам бездны пред его очами нещадно разрастался...



Полотно о вороне чёрном да акте блаженства непокорном

Падшая тень, пршедшая в этот мир из глубин веков,
За пределами проклятого трона пробудила мириады душу мою терзающих снов,
Где бремя лет минувших медленно преисполненный силою дух изничтожало,
В забвение его могущество неспешно погружая.

Пред тёмным алтарём, на колени преклонившись,
Велела она взор на себя возложить по имени ко мне обратившись.

Ароматами блаженства в воздухе витая,
Чудными видами облика своего разум поражая,
При взгляде на неё кровь к сердцу неистово начинает приливать,
Не позволяя чарующую волю сокрушению предать.
Желал я ранее укрыться от неё в сумрачном саду, что силы небывалые дарует,
От взора, что по ту сторону света лишь на земле существует,
Прилив восторженности и души цепенения что приходом своим ознаменует.

Однако сумрачной волею и врата того сада будут изломаны,
Желаниям беспомощного демиурга новая воля будет продиктована,
Пробудив безрадужную и бездушную любовь,
Дабы на посмертном троне полноправно воля небытия возродилась вновь

В акте безумия пред глазами извержения,
Позабыл картины я собственного лика в миру ниспровержения,
Пред любым из страхов, что человеку очи застилает,
Её взор исток каждого из них меня напротив покидает.

И коль, вконец всех измышлений, пал пронизывающий всё живое взгляд на меня,
На темнокрылого ангела, о коем давно среди живых ходит молва,
Могущество владений ночи которого благословило,
И словами таинственной тени все страхи в душе мгновенно затушило.

"Не смей же меня возбояться, будь в ходе мыслей ветру подобен,
Полюби меня и навеки от проклятия, что человек сотворил, будешь свободен,
Я твои самые сокровенные желания исполню,
Восторженные искушения собою на троне ночи для тебя восполню."

И до той поры, коль я с нею говорил,
Невиданных ранее чувств оттенок в душе я ощутил,
Что изнутри меня словно хладное пламя изжигал,
И мысли небывалые в рассудке пробуждал.

Со взглядом завороженным внемлил я излагаемым речам, ощутив потусторонний страх в её очах,
Сокрытый глубоко в кружившихся над нами чёрных воронов тенях.

Кто на неё бы не взглянул, узрел бы лишь фигуру испуганной девы,
Остерегающегося воронов, облика полуночной королевы

Её высокомерный глас тяжёлый сердца ритм в грудь мне возложил,
Неистовый поток душевных сил внутри таинственно застыл,
Пробудив пламя, на троне изо льда сотворённое,
Погрузив в состояние, вдали от разума отчуждённое

Пав предо мною на окровавленных коленях,
Она заглянула внутрь гнева естества, что разливался в моих венах,
Видов ошибок избегая, что я в прошлом допустил,
И горестный исход будущего своего навечно предрешил.

Стальным копьём вконец всего насквозь нас судьба пронзила,
В скульптуре обе жизни, истерзанные болью, заключила,
Увековечила она крах двух судеб в полотне грандиозном,
Что отобразится на нём вороном чёрным
Да актом блаженства непокорным.

На коем падшая тень, пршедшая в сей мир из глубин веков,
За пределами проклятого трона пробудила мириады душу мою терзающих снов,
Где бремя лет минувших медленно преисполненный силою дух изничтожало,
И в забвение его могущество неспешно погружало.

 

Самая ужасная вещь на земле

Небесное светило неожиданно сокрылось за божественной дланью далеко от меня,
Тогда я впервые мысль ощутил, что спокойствие мира покинуло нас навсегда,
И во тьме так стремительно пришедшей я пред тяжелейшим выбором в этой жизни стоял,
Идеей, изжигающей крылья мои и способом мышления, что их пепел во мгонвения по ветру развевал.

Пробудился дух дракона тогда в моём теле охладевшем, истины пути открывшим, что могли низвести умы, охваченные существом, над жизнью человека проклятию словно завсшим

И коль в шар хрустальный я взгляд возложил,
Неотвратимость бытия я в нём растопил,
Узрев, как в сторону слов промолвленных лава истекает,
Чей поток стремительно душу восполняет

Друг за другом конечности мои воспламенились,
Вдали развеянным всемогущим существом пеплом они обратились,
Отпечаток кровоточащий на душе оставив,
Истоком ненависти к сущности его обратится заставив

Тогда спиной он повернулся и тотчас все же позабыл,
Понадеявшись, что судьбу мою он меж своих дланей сокрыл,
Но предположение неверным оказалось,
Как всегда сие существо вдалеке от правды оказалось.

Блаженные ягнята, что так близки к всемогущему владыке своему,
Не отдам судьбу свою из вас я никому!
Именно поэтому ненависть его я осмелился пробудить
И природу человека здравомыслящего при жизни защитить

Дрожащие массы покорных рабов,
Для мыслящих, ваши речи не имеют логических основ,
И вашего пастыря нам под силу ниспровергнуть,
И силами материализма его могущество сомнению подвергнуть

Устремив взгляд ввысь к сиянию далёкой звезды,
Ранее отвергаемой экзистенции мирской чистоты,
Чей свет на небесах путь укажет мне,
Дабы встретились мы на горестных измышлений стезе.

И коль сольются наши тени в единый силуэт, дарует он мне возвышение,
Духу, измотанному созерцанием разума ниспровержения,
Правду в час тот открывая,
О природе существа ужасающего всю истину мне предоставляя,
Что издавна пред очами человека возлегает,
И благочестием лживым его сердце воспаляет.
Теням невзрачных мыслей новый облик даровав,
Карающего молота, окроплённого кровью на том пути павших, образ ему предав,
И кто всю тягость его опадения на головы невежд в сей час нелёгкий учует,
Тот в сумраке мирском меня никогда не осудит.
Когда крах царствия абсурда животным страхом в их очах переродится,
Призраком опавших слез, чьим тяготам с судьбою мира предрешено навечно слиться

Блаженных в невежестве пред собственной природой обвиняя,
Обскурантизма дары в их разуме карающим пламенем изжигая,
К силам душевным без теурга посильно принуждая,
И знаниями в принудительном порядке каждого вознаграждая.

Повелевающую материей идеалистическую креацию, сотворённую в человеческом уме, предрекаю величать я самой ужасной вещью на земле.


Кён-сук

Из сокровенной боли, над пропастью жизни, я неустанно продолжал крепость возводить,
Из лабиринта вырваться пытаясь, что местом души моей заточения повадился быть,
К тебе Кён-сук, я в молве сей обращаюсь,
Дабы в ночи холодной, к уделу моему сквозь время ты, наконец, добралась,
Свет полнолуния от нас обоих сокрывая,
О природе нигилизма человеческого всю правду отворяя,
В поток за гранями добра и самоистязания ход мыслей отправляя.

На лике рельеф кровавыми судьбы клыками изгрызая,
Мою уверенность в покровительстве твоём в омуте смятения покидая,
Кён-сук, с тобой я в этих строках говорю,
Неимеющему плоти существу, и в то же время человеку эти слова я обращу
Твой далёкий взор извечно мою душу будет терзать,
Берегов тяжких измышлений в его прибое достигать,
И понятие справедливости на части разрывать.

Ни хаоса, ни даров божьих, ни смысла,
Лишь иллюзии над жизнью человека зависли,
В трансе мира глубоко что зародились,
В иллюзорной пустоте о вещах говорить что повадились

И разума величие и чувства отвергая,
Иллюзиями их тотчас восславляя,
Взращённые родом, что смысла лишённые сражения ведет,
И концепции неразумные в них он для себя как будущее изберёт

В мои глаза слова проклятия отправляя,
Ненавистью рьяной печаль твою затмевая,
И ты, Кён-сук, почувствуешь как сквозь меня проистекает боль, что в глубине души звродилась,
В состоянии, что извечным мучением для жизни твоей преобразилось.
Ничего иного в этой жизни ты не сыщешь
В сомнении над уделом людским, ничего ты в их глазах не отыщешь.

Сквозь несочтимые вихри гнева ко всему сущему и еле уловимый поток любви,
На указываемый мною для тебя путь ты взор свой обрати,
Для этих слов ты очи отвори,
И увидишь, как в сумраке твою тяжкую судьбу освещают они,
И не испей ты мудрости моей подобно цветам, что лишь несколько воды капель желают,
Пусть пожелания мои в несокрушимую иными людьми жизнь для тебя вратами станут!

Оксюморон

Всё глубже в пропасть измышлений погружаясь,
Я ощутил холодное прикосновение небес, единственным что для меня в жизни вдохновением остались.

На прискорбном пути, что в вечности застыл,
Среди тысяч теней людских бесцельно я бродил,
В их исгниении душевном утопая, что походил на океан,
Погружаясь в труар по поколению,
Слова о величии коего являли собою тщедушный обман.

И грянул гром изнутри размышлений моих,
Отобразив истоки разложения каждого из них,
В коем весь мира абсурд очи потускневшие над разумом вздымает
И в кровавых снегах земель далёких мыслей ход моих покидает.

Таинственное сияние в тот же миг пробуждая,
И обезличенными намерениями пристальный взор на судьбу мою возлагая
В нём беззаконие поспешит стать справедливостью,
Научные открытия обратятся дарами божественной милости
Насилие и жестокость станут делами благородными
А идеализма степи текстами еретическими будут исполнены
Наслаждение станет в его взоре актом аморальным
А ко зверя на земном ложе познавшим, отнесётся он словом похвальным.

Всё глубже в пропасть измышлений погружаясь,
Я ощутил холодное прикосновение небес, единственным что для меня в жизни вдохновением остались.
И вся абстрактность желаний и плоти тайных побуждений
Проклятым ярмом возляжет на сей мир, руками ничтожных даруя ему множество неразумных свершений.

Бушующего океана волны, в полном презрения танце, на горизонте сошлись,
Одиночеством души угасающей в прибое они разлились,
Неуправство реальности в темноте на меня пристально взирает,
Вздыхать тяжело под её зловещими насмешками заставляет,
Под насаждением глаз, в черноте судеб людских блестящих
И грехами дичайшего рода одинокий удел навечно проклявших.






















 

Тогда грянул час полнолуния

Протяжённый вздох сошёл из уст моих кровавых, под тёмною луной усохших на ветру,
Когда узрел картину я, подобно что клинка удару прошлась по хрупкому нутру,
Ибо пантеон, что в тени лет прошлого я однажды начал возводить,
Возлегал теперь в руинах под тусклыми солнца лучами, неисстерпимую боль для души  осмелившись пробудить.
И услыхал тогда я отголоски злосчастных усмешек от людей, что при жизни сердца были лишены,
Не осознававшим, какой же хаос в неведомую им судьбу деянием тем привнёсли они,
Ибо святыню, что они постыдно да бесчестно сокрушили,
Была подобна целой жизни мне, чьё пламя в груди безрассудно затушили.

Благая цель, к которой я всю жизнь свою стремился,
Во чреве коей страсти дел великих огонь нетленный находился,
Низвержена была презренным сборищем глупцов,
В небытие отправлена бездушной массой подлецов

Тогда же сквозь смятение узреть мне предстояло искру в темноте,
Поведавшей об уничтоженной в бездумьи неподвластной рассудку красоте
Пробивши для сердца угасшего наступление последнего в его жизни часа,
  Снизошедшего следствием осознания всепадкости взора человечьей расы

И коль, обреченный на погибель, пал я словно колонны святыни моей,
Коснулся ликом я земли, пронзившей плоть холодом подобно тысяче ножей,
Пробудился в небесах тогда лик полнолуния, дневного света присутствие обращая вспять
Осветив угасшую судьбу, что теперь в земле промёрзшей жизни свет пыталась изобрать.
Воздав кровавого неистовства поток, по телу охладевшему стремглав разносящегося,
Порождая багровое сияние в очах да гнева волну из недр души в сей мир изрывающуюся,
Взросло сумрачное семя в сердце падшем, чернь по венам исстервенелым пустившую
Кровавым водопадом все чувства милые ему в мгновение окропившую.

Из праха, где величию угасшему кануть было дано,
Истоку новых сил, что возродят о павшем память, взойти предрешено,
И подобно волку, ступившему на землю среди овец,
Наследию бездумства человечьих масс положит он безжалостный конец
Для отчуждённых, что канут во спасении к материнской груди,
Позволит он лишь эссенцию яда во плоти её найти,
Переливаясь всесилием инстинктов первобытных,
Походя на одичавшего зверя средь жалких тварей беззащитных...

 

 

 

Предсмертный крик

Походя на возмездия мираж, не раз уж промелькнувший пред твоими бледными очами
  Так в жизни воплощусь кошмаром худшим я, что будет посещать тебя тёмными ночами
Истоком гнева моего станет твоя презренная душа, о чьем проклятии никогда ты не узнаешь
И от руки моей свой последний миг при жизни ты познаешь

Неистовый зверь ото сна во мраке пробудился
Истоком ненависти рьяной для исгневанной души он обратился
Столкнёшься с ним на пути ты разрушения, узрев в его очах небытие,
Что изничтожит тебя не покинув и искры сожаления на окровавленной земле

Предсмертный крик, что ты издашь, раскатом зловещим будет повсюду издаваться
Остатки сил душевных низвергая из каждой твари смертной, позволявшей себе человеком называться
И не волнуйся об именовании моём, нет смысла коим проклинаньям ты меня предашь
Иное важно, конкретно то, что более на сей земле ты звука не издашь

Узришь на одре смертном ты, как изничтожению предано будет наследие тобою взращённое
И коль агониальный сумрак поглотит тебя, прахом обратится всё нечестивым чревом порождённое
Кроваво-красный океан по проклятым землям в стремительном потоке начинает разливаться,
На части разрывая себя, чудным пейзажем заката жизни на горизонте его ты будешь любоваться

Страданиям предаваясь под тяжестью утрат невосполнимых,
Плоть смертную изводя под сумраком потерь необратимых
Бремя рек багровых лишь на тебе будет возлегать
И вечно средь твоих грехов им предрешено проистекать

 

 

 

 

Приговор Тоталитаризму

 

Провозглашено же будет обвинение из уст моих сынам дома Израилева, избравшими благом высшим восславление самоуправства в лике нигилизма,
Над небытием побуждая царствие себе соорудить, остальную мира часть покидая среди догматики безрассуднейшего деспотизма;
Грядёт же приговор подобный блаженным ягнятам Иеговы, возомнившими раболепное миропонимание для человека под ликом благодетели в мир сей привнести,
Тщедушно дары могущества вселенной отвергая и над бездной империю ничтожности вожделея неустанно возвести,
После коснётся слово моё приемников учения Мухаммада, под стягом абсурдных речей стремящихся окружающий мир в хаос безраздумный погрузить,
Да в вакханалии погибели инакомыслящих царствие своё возжелавших на костях соорудить,
Донестись речам моим предрешено и в далёкие края, где торжествует сооружённая в недрах иллогичного рассудка культура последователей индуизма,
Отказывающих в познании изяществу окружающего мира из-за овладевших ими идеалистических представлений о собственном возвышении исходящем из онтологического примитивизма

И знак низвержения империи зла воссияет в небесах, что затянула серая мгла...

Не сосчитать же тех, кого деструктуриющие идеи в сумрак обскурантизма отправляют,
Изничтожая друг друга не осознать им, что лишь одна земля их всех под ногами разделяет,
Воздав хвалу персонализированной идее, против мира живого любое из тех сообществ вмиг восстанет,
И не так волнует меня факт, где и когда в ближайший час очередная буря иррационализма грянет,
Как важнее осознать, почему по день сегодняшний род человеческий продолжает в небытие свет разума ниспровергать,
И почему чем дальше мы сие созерцаем, тем сильнее от тех пейзажей нам приходится страдать

И знак низвержения империи зла воссияет в небесах, что затянула серая мгла
Проливая повсюду кровавые реки, изничтожая любые проявления слепой веры в рассудке человека

Ненависть смешавшаяся с горькими слезами презрения да разочарованием
Станет для детских невинных глаз следствием картины мира осознания
Но иногда лишь за кровавым пиршеством образам возрождения дозволено скрываться
И до пор тех, пока сражение во имя разума будет продолжаться, свет его, в душах укрытых тьмою, будет пробуждаться

Неужели эти слова измолвлены в темноте окружающей материи лишь мною одним
Или сие глас целого рода, желающего узреть человеческое сообщество совершенно иным?

Изничтожая на корню прогнившую догматику иллогичных идей, дабы в в сиянии разумного мира однажды возродиться,
Свободной от предрассудков цивилизации, что будет выше ненависти, коей в душе моей дано  было зародиться

Способны ли мы небывалое действо в нелёгкий час сотворить и паразитирующие идеи в головах расы человеческой под бременем лет ушедших навсегда похоронить?
Средь нас есть ещё надежда...

Однако не ищи её среди невежд, что в лучах гедонизма процветают,
Услаждающихся иллюзорным блеском искажённой материи да эмоций, что им рассудок затмевают

Иль может нет надежды более для слова, коим я начало речей сих положил,
И все порывы мои тщетны, как и бездумие, что сумрак в каждые из очей тех возложил
У декаданса есть и сторона обратная, сокрытая от незрячих глаз
Ибо покинув гниющие остатки наследия бегущему часу на съедение, только их полным истлением
решится проблема сия для всех нас

 

 

И звали его мною

 

Раскрывшаяся нежданно терзающими образами, череда пронзающих да обескураживающих душу откровений,
Взрастила в глубине рассудка нечто потайное, что отобразится гравюрой изо красок незримых сопряжений:
Предстанет в сей истории пред нами истины искатель, от образов героев привычных совершенно иной
Ведомый в пути одиноком своей горестной да непримечательной судьбой
И коль взглянешь ты в его глаза, то узнаешь, что звали его мной...

Из сумрака да праха сотканная буря громогласные мотивы издавать не прекращает
В черноте ночных владений, что месяца сияние в сей день не освещает
На плоти истерзанной орнамент извечного скитания нещадно изрывая
Да к сердцу испепелённому в мучениях их проклятие тотчас посылая

Лишённый жизни, но в то же время способный сияние вдали мистического света увидать,
За искрою возрождения стремясь, но всё что удавалось, так только неотвратный образ в нём смерти созерцать,
Что однажды зародился, коль ступил человек на стезю эксизтенциального самониспровержения,
И теперь мне довелось лицезреть его наследие, породившее несокрушимое разумом откровение

Когда же пролитая кровь моя будет сумрачной зёмлёй испита,
Заговорит со мною прах в облике мудрости, что издавна была человеком забыта,
Чей голос донесётся до меня словно призрачная речь небытия,
Провозглашая свою волю, что обязана воступить к престолу навсегда

И лишь мне грянувший в то мгновение час предоставлен
Надо сооружённой однажды святыней приход возмездия будет восславлен
За гранью будущего взрастёт гнев, мира погрязшего во лжи привычного облика лишая     
И при восхождении своём ни искры жизни в душах тварей тех на земле не покидая

Возгорится костром монументальным месть, ничего живого нещадящая,
Жажда крови, законы логики и здравомыслия на части разрывающая
Инфернальные лики хаоса да ужаса для потенциальных жертв приоткрывая
Да при жизни в раболепный трепет ничтожных тварей обращая

Когда же пролитая кровь моя будет сумрачной зёмлёй испита,
Заговорит со мною прах в облике мудрости, что издавна была человеком забыта,
Чей голос донесётся до меня словно призрачная речь небытия,
Провозглашая свою волю, что обязана воступить к престолу навсегда

И в извержении горести яростной, неспособное ко словами выражению, деяниями апокрифичными будет восполнено,
Благословив земли сии рукою проклятого мессии, чья воля перерождением всего сущего грядёт быть продиктована
И ведал я извечно, что категории добра и зла являются сооружённой человеком ложью величайшей...
Однако для меня их дезинтеграция разродится силою, рассудок нещадящей...

 

 

Отвратные вульгарные холсты, что змеями обвиты

Привычное вещей обоснование с ног на голову извернётся
Коль падкого на чудачества пантомима взор в ночи тебя коснётся
Когда рассвет в час заката грянет, мучения обращая в наслаждение,
Камеру включи, на меня взгляни и даруй себе плотское самоублажение

В отвратных картинах пред глазами представая, что подобны вульгарным холстам, змеями обвитым,
Лживым демиургам, вожделеющим на свет изъявится на иссохшем гобелене, острейшими клыками изрытым
В коем экспрессивный облик свершений похотливых со проклятием чешуйчатых тварей поспешит единым стать
Породив судьбу несокрушимую, из прогнившей почвы покинутую в абстракции безумного сосредоточения взрастать

Поток блаженствия извергаемого, коему зачин пороком был возложен, подобно возгорящим духа ранам, во пламени будет изничтожен...

И наступит час, коль плод цветущий будет искушен,
Да во извержении семени коего оплот жизни благой будет разрушен
Сотканные из воска кости горечью нещадной опаляя,
  Наземь побуждая пасть, для иных его элексиром жизни обращая

Ненавистный лик под тяготами истерзаний пробудится,
В обескровленных да угасающих глазах он под наносимыми увечиями разродится,
Не способный, к сожалению, ореол коллоссального неистовства обликом материальным наградить,
Однако, не под силу даже тварям плотоядным нечто схожее в своей душе соорудить

Тогда же ссадины да раны перевоплотяться в палитру, рассудок истязателя устрашающую,
Симфонию погибели, из-за горизонта бремя растерзанных душ на живых тяжкою ношей водружающую,
Пронесётся сквозь чей разум подобно мимолётному взмаху мушиного крыла,
Неизводимые рубцы пред очами покидая, изломит она дух исгнивший словно древняя чума,
Истязателя в калейдоскопе образов тех себе пируэтом лёгким подчиняя, заставив на колени встать,
Во вкушении свободы соцветия, надо зверем во плоти наконец возобладать
Слабости поддавшись пред вратами услаждения, мастер изуверства был порабощён,
Вглядываясь в очи жертв своих исстервенело, дабы оскал ярости ему гневом их был возвращён...

Увы, но в этой псевдочеловечной падали низменная сущность проросла слишком глубоко,
И предполагаемое раскаяние на деле находится от созерцания им уж очень далеко,
В сём акте он теперь не более чем кусок изъеденной змеями плоти, на коленях милости вопрошающий,
  В бездну сумасбродства остатки человечности в расстилающейся на кровавом полу гравюре погружающий

И в эпилоге жизни никчёмной, прилив безумства на упадке разума трон соорудит,
Смысл здравый отвергая, лишь момент единый он себе как истину внемлит   
О том, что лишь под его началом привычное вещей обоснование с ног на голову извернётся
И падкого на чудачества пантомима взор в ночи по дороге в долину мертвецов его коснётся

 

 

 

Танец Мертвецов

 

Пробудись! Возгорись ! Ненависть закалённая в терзаниях душевных, пред очами моими изъявись!
Тебя из глубин сердца исгневанного в сей мир я призываю, от цепей извечных в душе я тебя освобождаю
Да грянет восхождение твоё из сумеречной гробницы, где ты извечно возлегала,
С поры коль плоть моя откровение первого в жизни вздоха при рождении познала!

Нашей воле карающей в сём акте предрешено стать сущностью единой,
Воплотиться поглощающей любое слабости проявление огненной низиной
Ибо несокрушимо наше бремя, как и крылья стремящегося в земли хаоса ворона
Под тенью коих сердце любой презренной смертной твари на куски будет изорвано

То будет лишь началом погибельного вальса,
Предстанет пред тобою в нём смерти зловещая гримаса,
Покроет взгляд чей язвами плоть хрупкую мгновенно,
Не оставляя на спасение в муках ни шанса совершенно
Заставив наземь пасть да конвульсивно извиваться,
Изутри пронзая тёрном, что издавна в душе твоей начал разрастаться
И в предагонии услышишь ты, как серенадою звонят колокола,
Ознаменуют что танца посмертного исход, где вконец угасла каждая тебе подобная судьба.

И не ведали живые о проклятии на себя возложенном, до поры, коль не завидели силуэт сотканный изо черни вдалеке.
Да о речах измолвленных, глаголящих о вознесении гнева первозданного, пронёсшимся средь них подобно опаляющей вены пламени реке.

Существует лишь одна стихия, что станет единым из всех для них возможных концов
Дабы уничтожить любое проявление душевной гнилости средь рода человечьего: и звался он танцем мертвецов

Вздымая пламенный клинок во имя смертной падали ниспровержения,
Впитавшего взрождённое в глубине прозревшей души откровение,
На погибель отказавших себе в праве человеком называться беспощадную кару водружая,
Хвори неземные да недуги несоизлечимые на бездумные массы насылая
Обозначая кульминацию посмертного танца во пределах владений людских,
Проявившегося необратимым актом для адептов декаданса ныне живых
Дабы однажды на граде костей пламя возрождения нового эона воспылало
Покинув в небытие эпоху, где неистовые вопли в конссонансе с треском пламени звучали

Пробьёт же час, когда не сможешь более ты звука сего мира уловить,
Утеряв при том и шанс глас о милосердии в посмертном танце вопросить,
Покинут очи глазницы твои, коль в том вальсе встретитесь вы взглядом,
А сердце обратится камнем, опаляя смертные вены неистовым хладом
Изольётся поток багровый со плоти во танце с мертвецами растерзанной
Воплотившись элексиром, что впитает земля, что была деяниями твоими истерзана,
И подобно фрукту перезревшему, коему суждено было с древа наземь опадать
Так и ты вконец погибельной мистерии на земле будешь покинут исгнивать

Тогда и танцу безумия настанет конец, дабы более никогда его истоку в проклятые земли не вернуться,
Так и мне впоследствии свершения акта отмщения от картин возмездия будет позволено очнуться

Вздорный хохот среди останков павших из уст моих эхом зловещим разнесётся
Последний оплот среди живых ненависти бурей в долины некрополя унесётся,
Из мирооснов покинув кровь хлестать, надежды на возроджение угасшей империи не оставляя,
Да навечно в небесах покинув знак, где лезвие правосудия озаряющим светом сияло.

Так и настал конец истории, что разразился эпилогом для торжества человека как вида на земле,
Исчезли с её лика массы безраздумные, провозгласив окончательный конец эпохи правления во мгле

 

 

 

 

Нектар Древа Жизни

Проистекавший из утробы поток багрового вина обратился кровавыми слезами
Изошедшими в душу одержимого существа, взиравшего на мир безумными глазами,
Вкуси эссенцию истока жизни средь владений коего на свет ты появился
От мертвецкого взгляда корней которого из небытия ты под месяца сиянием изъявился

Мерзостная, проклятая сущность, тело чьё от появления на свет до поры сей кровоточит,
Возложи свой взор на сияние полумесяца, что ликом ужаса с тобою тотчас заговорит
Поведав о лучах солнца, станут для тебя коие смерти предвестником,
Дарующим животного страха для ничтожной души буревестником

Ощути блаженный аромат млечной субстанции вкушаемой из груди дотлевающей
Усладись в акте том неповторимым вкусом плоти исгнивающей
Ты чудовище, что в облике человечьем на землю снизошло
Да на душу своё возложившее из испражнений проклятое ярмо

Бездыханный плод, припавший к истоку кровавого ручья,
Предаваемый упокоению презренным гласом забытья,
Исходящих из омута порока, узримого тобой всего лишь раз,
Испей древа жизни нектар из него взамен млечных посмертных масс

Образ безумной вакхналии пред очами в душе оглашаю я блаженством
Наслаждаясь останками папаши твоего, наполняющего дух мой совершенством

Иной лик сумасбродства на троне несосветимости предам я восславлению,
Самоублажение во крови матери твоей, назову я этюдом для неокрепшего рассудка разрушением

Неистовый хлад! Именно он коснётся на земле извивающейся плоти,
Дыхание забвения, что станет для тебя подобен благочестивой сумрачной заботе...
Проникнись болью от исстервеневшего наития, вожделеющего весь род твой испепелить
И не возжелай хотя бы слезы душевной боли пред образами истлевших тел произронить

Да затянет очи твои сотканный из порока покров непроглядный
Из семени да соизволь отворить веки застывшие во хладе ночном,
Ибо лишь разлагающиеся тела породителей своих увидишь ты в нём  

Но сию картину ты не осознаешь, ибо уже как и они бездыханным на земле возлегаешь

 

 

 

Злосчествие гласа услаждения

Дозволено ли мёртворождённому было в утробе вещей природу ощущать
Живое от ушасшего по наитию своей загнившей плоти различать,
Или в предсмертный миг лишь тлетворную абстракцию узреть
Сквозь единственное око, через кое богатства чрева можно было лицезреть

Сокрытую от глаз, животную природу созерцаемого естества
Разскрывающуюся пред ликом плотского бессознательного торжества

... И этюдом первейшим, что аберративная креация созерцала
Была река кровавая, что исгнившие пределы чрева восполняла
Да в глубокой эйфории лживые пейзажи наслаждения изъявляла.
Восславится же моя анозогнозическая индустрия,
Во плоти отображённая техногенно благословлённая тирания

В глубоком трансе находясь от отголосков истеричных,
Речей испущенных при созерцании картин апокрифичных
Когда жизни несущему творению довелось поток гниющей плоти из чрева извергать
Абстрактной креации останки, с зародыша которого всесильно приходилось презирать.
И в тот же миг взгляд древа жизни застыл в средоточении непостижимом
Окутанным волею господствующего над ним разума, искусными извращениями дорожимом
Продолжившим осуществление дел коварных, во крови порабощённых источник силы находя
С веков древнейших и сквозь время из ареала человечьего ни на час не исходя

Сокрытая от глаз, животная природа эйфорического естества
Раскрываемая пред ликом плотского бессознательного торжества

Проникнись ароматом злочествия гласа услаждения, что убаюкает тебя
Как думаешь, кем для него являлся ты всегда?
Услышь вдали же вихрь ярости да гнева, что в иной раз отправит в сон тебя
Как думаешь, познав его, станешь ли иным ты навсегда?

Ощути рук хладных прикосновенье, что тебя уложили в колыбель
Как думаешь, живым ли ты опустишься в уютную постель?
Насладись привкусом молока мертвецкого, что тебе предрешено испить
И уж о том, кем обернёшься ты тогда, не стоит речей излишних говорить...

 

 

 

 

Любовь, смерти обручённая

Неизведанная пандемия, что рассудок неокрепший затмевает
Да реки слёз что проливать беспробудно побуждает
Из ниоткуда в мир пришла, повсюду неистовым эхом разносясь
В бескрайнем шествии признаком скорой погибели для человека доносясь

Пробуждая изнутри лишь дрожь да несоизмеримые душевные стенания,
Средь миллиардов душ, возжелавших укрыться в тени лицемерного по миру блуждания,
Да сковывая судьбы их исплетённой во злосчастье терновой паутиной,
Обернётся что эпохой декаданса, для большинства из них избрав удел необратимый

Узреешь ты их угасшие глаза, что не способны больше света дневного созерцать
Да заложенные уши, не смогут что более речей тобой произносимых услыхать
Ибо коснулось разума их ветра дуновение, чумы, мироздания основы поразившей...
И каждую из судеб подобно листям павших на земле в изгниении возлегать обратившим

И грянет час, когда душевная слабость будет коронована
Да воля благочествия бездумных истязаний будет установлена
Искажая любые отблески смысла здравого абстрактными изречениями,
Благородно к небесам стремясь, в небытие покинули они мироздание своими умозаключениями
Ах, если бы только способен был теург в час предсмертный на агнцов тех взор свой обратить,
Так и на безрассудных тварей земных предпочёл бы он тотчас потоп кровавый напустить,
Возляжет что на землю в лике новой главы его персонализированной эсхатологии,
Океана, впитавшего реки изливающегося из остова мира нигилизма и классовой демагогии  

И изводя себя от чувств, изъявившихся в душе моей словно пламя презрения,
Палитре деструктуриющих разум эмоций, явившейся катализатором саморазрушения,
Избранных мною при виде картин осквернения мира окружающего,
Нисколько не побуждённых для принятия этюдами чужих идей, нелепость в сознании порождающих,
Избрал я путь, где навечно в оковах погибели предрешено мне оставаться  
Дабы самообману в размышлениях под бременем лет ушедших никогда не предаться

Взрастив плоды безумия на почве здравого смысла,
Провозгласив небытие благом высшим, над жизнью что подобно лезвию гильотны зависло
Величаемое добром вмиг новою трактовкой обратится поспешит,
И против зла, что мешает ему существовать, клинок абсурда оно мгновенно обнажит
И тогда наитие, любовью зовущиеся, в силу предистории мною изречённой
Покинет старый образ свой и станет в крепком союзе со смертью обручённой
Прощаюсь с миром я, который пред очами моими представал всегда
Ибо во сражении с нелепостью вселенской душе одинокой не сотворить чудо никогда.

 

 

 

Несодвижимый

 

Издавна застывшая в умах, абсурдно структурированная мироздания формация,
Истишно сквозь века величаемая массами слепцов теологическая креация...
Величайшая для жаждущего познания человека на холсте мироустройства стагнация...
Не способная более в масштабах прежних о своём величии во гласах об истинах нерушимых изъявлять
Позволив облик свой падший, извечно оказавшийся несодвижимим увидать...

Восприявший его более не проникнется выбора свободой, речами лживыми рассудок отравляя,
На путь самоуничтожения став, аромат элексира дезинтеграции материи взамен правды искусно вкушая,
И коль покинет последняя искра света тело бездыханное, к земле подобно величаемой им креации он припадёт,
Пронзаемый земли клинками хладными в мгновение последнее, пустоту он как чудесное спасение изберёт

Лишённый правдивого взора под покровом, сокрывающим познания свет,
Обратился человек к почве, питающей лжи плоды уж не один десяток лет,
Увязав разума судьбу с землёй, инеем укрытой, истоку взоров в бездумии застывших,
Прикованных к серебром залитым небесам, разумности пламя навсегда испепеливших

Грядет ли в мире час, в коем тень величайшей идеалистической профанации навечно исчезает,
Несодвижимый облик божества, что весь жизни человека ход сопровождает...

Ничего текстами каноническими измолвленного в стуктуре материи вы не узрите
Ни души, ни царства небесного, ни вечности в её покоях встретить вы не соблаговолите
Ибо пал их создатель, не сумев и первого взмаха кистью творения осуществить,
Из небытия свет возжелав нежданно сотворить...

Бессмыслием низменной догматики себя однажды обезглавив,
Да в обскурантизма объятия дарованную при свете жизнь отправив,
Руками собственными в ночи безмолвия темница была им сооружена
Под тяжестью чужеродной философии, где его душа навечно была погребена

Глас пронзительный, что сонмом неразумных языков под напутствием идей абсурдных излагается,
Стремящийся нещадящим штормом на империю разума возлечь, лишь блеянием раболепным обращается
Ибо покинут смысл был при вожделении напутствия мертворождённые концепции над смыслом здравым возвести,
Да угасшее в веках на престол материального сквозь неспособные к совершенствованию концепции привнести.

Несодвижимый облик божества, подобен смерти он, что весь жизни человека ход сопровождает
И вконец пути своего, о давней кончине истока гносеологического иллогизма она своё заключительное слово изъявляет

 

 

 

 

Мёртвая Тишина

Найдутся ли сейчас в речах человеческих слова, что стены бастиона лжи навечно сокрушат,
Возведённого в ледяной пустоши, где его откровения любой луч света прозрения в ночной сумрак обрятят?
Окружённого непроглядной тьмой, в коей от извечных сумеречных оков я пробуждаюсь
В дистопии на земле прозрев, сокровенно я от скоропостижной смерти отрекаюсь,
Презрев основы собственного я при взоре на подобных мне, чьи души топи безраздумья поглотили
  Отвернувшись от сакрально изложенных даров, что презренную сущность в облике человека воплотили
И не измолвлю более я слова ни малейшего ибо обернутся они лабиринтом извечных страданий для меня,
Вожделею я теперь лишь империю покинуть, что из пепла да иллогичных о мире представлений была сооружена

И даже коль в пути том мне в болотах идей ничтожных кануть суждено,
Излитой кровью должное проклятье её основам навечно будет воздано,
И пусть деянием тем моя воля не будет полнократно свершена,
Проистекающими в империи зла реками она повсеместно будет разнесена

Последним пред погибелью мгновением изъявится мертвецки застывшая в безмолвном окружении тишина,
Под напутствием клятвы для смерти, навсегда с лица земли стереть наследие, что породила неразумности волна.

 

 

 

Тени Лишённый

Вздымая руки к небесам, что я извечно созерцаю,
Правду мне открывшуюся в них, я сокровенно проклинаю,
На бездумия возвышение средь мира границ мои очи в них неустанно взирают,
Да на позабытую мудрость, что оно в темницах абстрактности своей навечно покидает

И под тягостью возложенных в глубочайшем смятении на свершения человека проклятия слов,
Ненависти пламя возгорелось, пробуждённое пред троном увиданных мною декаданса основ,
Ещё на шаг приблизив к истоку голосов, что по день сей мой рассудок истязают
Да любые изявления приятных смертному сердцу чувств в долины падших душ ниспровергают

Пылающего яда потоки в сердце неокрепшее из мирооснов начали проистекать
Пробудив разрушающие силы гнева, стремившеися носителя своего на части разорвать

Чувства мираж, что любовью принято именовать
Душетерзающим светилом покинут над судьбою моею сиять
Величайшая ложь, истоком множеству трагических исходов обратившаяся
Уступила место на престоле разума вожделению к вершинам, бесчестным крахом разродившимся,
И наземь пав, предательство вечности я без капли сожаления принимаю,
Бессмертия дары пред одром смертным в душе презренно отвергаю,
В тот час же и место для сомнения над измолвленными речами покидая
Да в мёртвой тишине под толщей океана гнетущих измышлений беспощадно утопая

"Истина от глаз не может быть сокрыта"
Так молвил мёртвый ворон, душа чья была сумраком укрыта,
Под тенью сказанных слов имя моё дано ему было огласить
Из порока да тщедушия именование лика моего в речах тех сотворить

Не всё сокрытое за измышлений лабиринта стенами, может быть описано простыми людскими словами...

Кровоточащие раны да шрамы глубокие притворили образ из страданий да мучений сотворённый, искателя истины, собственной тени под бременем открывшейся пред ним горестной правды лишённый

И коль источник в душе изъявившихся тягот опустошится,
Да смерти облик возжелает нежданно пред очами искателя воспламениться,
Сумрачным клинком высечены будут на истерзанной плоти символы перерождения,
В объятья ночных владений даруя наследию света долгожданную искру возрождения

Отвержение доктрин несуразных коснётся меня сквозь увиданное на том пути откровение,
Безликой гравюры, выкованной из чистосердечного к неразумности человека презрения
Средь рассудка, павшего при вожделении непростые мироздания истины познать
Да в одиноком с безумием танце себя в бездну хладных раздумий извечно погружать

 

 

 

Зловещие очи

В неистово поражающих дух мой миниатюрах ярости да ко всему сущему презрения
Зародится вихрь, что начало положит вулкану ненависти в груди моей извержения.
Ведомый будет что взором яростным да жаждой во плоти необратимой мести,
Извергая пламя, что станет очищением для поруганой мироздания чести.
Хлынет ручьями кровь из очей моих, загадочным узором землю окропляя,
Символами гнева извечного да власти непокорной кровавые фигуры обращая
Заговорит со мною что древнейшей семиотикой души извечного страдания,
Отображая в багровых тонах о земли под ногами человека многолетнем стенании

Нематериальное и в то же время абстрактно существующее,
Соорудившее царствие во плоти кажого человека торжествующее
Не подобное на королевство из кривых зеркал,
Лишь на проекцию, что пробуждает в её отношении мой яростный оскал

Провозглашаю себя я смертью величать, до пор коль час моих деяний обратится вспять!

И сердце моё от чувства неподвластного на части разрывается,
А тело под языками пламени подобно анаконде извивается,
Даруя лишь разуму над хаосом эмоций вконец возобладать,
И павшей душе твоей за сие благотворную хвалу тотчас же воздать

Провозглашаю себя я смертью величать, до пор коль час моих деяний обратится вспять!

Пред отрицанием того, что человек зовёт непостижимым,
Пред низвержением того, что возомнил величать он нерушимым ...

Провозглашаю себя я смертью величать, до пор коль час моих деяний обратится вспять!

Возможно поэтому и был пробуждён дух презрения внутри меня,
Освещая долины да равнины светом тусклым, взошёл он словно полная луна,
И в миг же следующий направился к земле, разрывая горном иссушенные земли да поля
Падя, изрыл он глубокую могилу, что станет для тебя местом заточения навсегда

Провозглашаю себя я смертью величать, до пор коль час моих деяний обратится вспять!

Когда же речь гневная моя была наконец оглашена, пусть сотрясётся же земля под ногами и завоют над судьбою человека дикие ветра...

Отвергнутый Чревом

         
Когтистым дланям, что желали вырвать мне сердце из груди
Нерушимое откровение историей своей я был обязан привнести
Созерцая несметные полчища подобных мне судеб, что уж растворились навсегда,
Свершением мести грани лет ушедших воспылали, как ранее они не возгорали никогда
Не каждую из ран душевных способно время залечить
Под силу гневу лишь их исгнившую природу покорить
Способно ль чрево нечестивое познать истинную суть собственных деяний?
Когда наступит для меня конец о мести в размышлениях блужданий?



И в зеркале чудесном, что любого бы зачаровало,
Любые отголоски безрассудства коие умело сокрывало
Узришь ты и образы кошмаров, что за покров снов детских проникают
Да картины счастья в сознании их беспощадно в этюды из пепла обращают
В последний раз обратил угасший взор я на судьбу, которая мне предназначалась
Узами кровного предательства что для души бессильной во чреве обращалась

И в то мгновенье я поклялся отомстить…

Дух волчий пробудив, из уст моих крик раздался протяжённый
Предназачался что для сумрачной орды, во снах под небосводом порождённой
Стараясь в сердце, что было подобно истлевающим углям, искру жизни пробудить,
В глубоком отчаянии слёзы за свою жизнь сожаления на устланную льдами землю излить,
Ибо сие жизни дарование было схоже с актом в театре тщедушных лицемеров,
В утробе бесчестной твари, отобразвшей тем деянием лик ярости бездушных изуверов
 

Отвергнут был я при рождении нечестивым чревом
В гробницу помещён и предан жизненесущим древом
Покинут в снежных землях на съедение ветрами
И в страхе любоваться дворца небытия стенами.
Любовь уже тогда я словно ложь именовал
Безрассудное чувство, что извечно словно грязь я отвергал
Итогом коему явится лишь созерцание прошлого руин да запах смерти
Сквозь вечные вздыханья все мы обречены с рождения угодить в его трагические сети

Проложив путь сквозь владения сумрака ночного
На части разрываемый под тяжестью хладного безумия земного
Я пробирался в отчаянии вперёд, на грани смерти находясь
Лишь позже осознав, что душа моя тропою бремени кровавого наземь излилась

 

Погребальный монолог

 

Лишь тварям плотоядным дано услышать излагаемые мною в терзаниях мольбы
Что были преданы забвению под тяжестью бремени судьбы
Я страшусь хладного взгляда, что сверкает ликом полнолуния,
Погружая мой рассудок в омут беспощадного уныния,
Повсюду созерцая траурные образы, в мрамор что заключены
Отчуждёнными гримасами лики чьи изобличены
И души коих моей подобно небытию в жертву отданы


Запах разложения повсюду в воздухе витает
В ночи сокрытых тварей он наслаждением питает
Зловонием своим он их инстинкты затмевает
Подобно остову безумия в могильных землях он возобладает
Да порочных образов картины в каждых очах истлевших пробуждает

 

И проложен был мой путь из краха, к стезе, где ждало меня обличие во прахе…


Погребальный монолог; речи, коими диктуется судьба
Погребальный монолог, глас, что в земные недра позовёт тебя
Погребальный монолог; при последнем вздохе имя твоё будет мной вслух оглашено
Погребальный монолог; и пламенной волей во смерти твоё бремя будет предрешено


Мой погребальный монолог
Лишь тварям плотоядным под силу внемлить измолвленный в могиле некролог,
Во прахе изъявившись в час рождения во чреве
Обращусь я им и на могильном древе
Под светом полнолуния, что сияет в темноте
В коем отблеск надгробия подобен некрополя красоте
В стенах коего я навечно заключен
Душой навечно в сумрачных владеньях сбережён

И взор ворона возложен будет на надробие моё подобно сумрачной короне
Хладным дуновением ветра отображая низвержение твоего величия на проклятом троне

Истлевшая игрушка, застывшая в безжизненных руках
Как и её судьба, извожу я душу свою в безмолвия стенах
Взрасти желая розой из могилы дабы лучи света созерцать,
Но предрешено же в сумраке мне лишь черные слёзы проливать
Что в кроваво-красное вино тотчас обратятся,
И знаком эпитафии жизни моей на земле в ту же секунду возродятся,
Когда посмертная вуаль вконец окутает меня
Покидая в цепях в пределах сумрачного королевства навсегда

 

 

Ты, проклятый

 

Зови меня наследником волчьих кровей - привыкшему каждый жизни час охоте посвящать
Издаст протяжный взглас благоверная твоя, пока я вкус плоти её буду вкушать
Извечно во страхе ты моё присутствие будешь ощущать
Пока я любовь всей жизни твоей порочным ублаженьям буду предавать

В ночных кошмарах я подвергну твоих родных неистовым страданиям
Наследников, что ты взрастил предам я в них содомским истязаньям
И всё что тебя до пор сих окружало, мгновенно в руины обратится
Пред маниакальным безумием ничему не позволено назад будет возвратиться

Счастье для тебя не более, чем признак жалкого ничтожества
Представлен будешь ты соратникам моим: безумию да мучений множеству
И пред каждым мгновением, коль ночи покров на небес просторы сходит
Ты услишь ненавистный рок, что из уст тьмы прислужников исходят

Ощути же удел роковой коий тебе я даровал
Дабы созерцал во сне ты мой саркастический оскал
Когда сквозь отчаяния слёзы чёрная вуаль охватит всё вокруг
Проникнешься ты силою проклятья, обратившее всю жизнь в порочный круг

Лишь гнев истиной дозволен называться; сейчас истоком вечных сил ему предрешено являться…
Желая вкус твоей чистой крови в обличие изнуждённой твари ощутить
Воздвигнуть королевство, коие человеческих стенаний духами воспешу я наводнить


Да грянет час сражения извечного! Судного дня во времени бестечного!
Укажет пальцем человеческих душ рогонесущий поработитель на тебя,
Кровавый шторм в рассудке пробуждая, подобно картинам погребального огня

 

Пропасть

Подобно младокровным принцам, что мудрости за жизнь всю не познали
Да обликом невинности, что они бездумные деяния свои оклеветали
На земле, где свершения благие в иллюзорности да лицемерии увязли
Во владениях, что в безрассудности да разрушении погрязли
 

Воздвиг я королевство, где разума свету было не дано повелевать
Гордыне да презрению под ликом благочестия позволил я произрастать
Дабы преданным быть в один из дней грядущих
Ожидая ощутить лезвие кинжала в сердце своём от врагов вездесущих

Бурею ненависти угасшие останки бывалой силы пробудив
Насквозь сердце хрупкое откровенностью пронзив
Будто чёрный всадник, что в темноте ночи способен растворится
Так и души оттенок начинал всё неистовее да мрачнее становится


Всё шире отворяя очи, застывшие подобно узору на стекле
Узрел я недуг, что соорудил себе оплот на святой земле
 

Незримая чума, принесшая мне несоизмеримые страдания,
Как жизни ответ на благости в пороках соискания,
Окружат меня стаи воронов в час непростой, меланхолии оду воспевая
В безумия оковы при мыслях о сотворённом разум погружая


И обернувшись к прошлому, я наконец следствие своих действий осознал: любой теперь меня узревший неистово того тирана проклинал,
Утерял я тепла былого в теле дух, как и свет рассудности, что уже давно во тьме безумия затух,
Теперь лишь предаваясь смертью истерзаниям, утеряв любую возможность внемлить божественным литаниям,
Во пламя адское неистово меня рассудок погружал, сквозь языки которого я демонов, что в нём поселились увидал
В их голосе я услыхал судьбы моей зловещее предзнаменование,
Предаваясь наслаждению, пробудил я кружащих стервятников в утреннего светила сиянии,
Подобно монументу безликому, что осмелился из надменности к моей шее руки протянуть,
Спокойствия атмосферу в империю зла и порочности никогда уж не вернуть


Всё ближе к часу приближаясь, что приговор мне огласит
Образом непутствий сотворённых со мною он на той стезе заговорит
И пред одром смертным водрузят мертвые мне на голову из терна венец
И грядет в том акте безрассудной тирании скоропостижный конец

 

 

Император

Глава 1.  Возрождение

 

Походящий издали на древний и могучий кедр,
Нерушимое величие коего взросло из инфернальных недр,  
Зови меня порождением околдованных земель,
Корнями чьими станет гнев, что сорвёт жизни спокойствие с петель.
Осмелься вслушаться в пульсацию на дне багровых рек
В священных водах, где дух и плоть покинул однажды человек
В течении, что ходу времени людского неподвластно,
Потоке, несущемуся сквозь врата вечности ненастно !
В гробницах, укрытых часом беспробудным в вечной мерзлоте,
Ставших наследием первозданных человеческих творений красоте
Хранят что прах усопших, павших на поле боя в час кровавого сражения
И коль пробудятся они, огласит то эпохи правления во мраке возрождение.
Услышь же меня, последний из потомков павшей династии властных королей,
Я взываю к небесам дабы узреть того, кто будет духом своих сверстников зрелей,
Пред кем покорные массы обязаны будут колени приклонить,
И падут те, кто в мире сём могущество законного императора пытался покорить


Под стягом ярости на части мир привычный разрывая,
Кровавыми ручьями ушедших лет её неистовства стены омывая
Во стали раскалённой всемогущество владыки было закалено
Клинком гнева праведного чьё дело было благословлено
Несокрушимый манифест провозгласит он под свинцовыми небесами
Застынет всё подобно граниту, проникшись теми огненесущими речами
Пробуждая бурю, что на мир волну хаоса неизмеримого накажет
Да стальным берегам кровавыми реками заполнится прикажет


И коль света дух всемощь императора познает
Так сиянием алым в небесной сфере Юпитер воссияет

Преграды те ничтожные, что для своей защиты вы соорудили
Для воли гнева нашего ещё шире ваши овечьи души отворили,
Прокляните жизнь и забудьте о том, что такое счастье
Рукою Короля Волков по землям вашим пронесётся кровавое ненастье

 

Именем закона казнён враг государства обязан быть тотчас!
Он наша плоть и кровь. Никому не сломить волю императора, даже если она неправедна для вас!


Разнеси праведный глас средь земель непокорённых
Сумрачных гимнов, в самой преисподней пламенем взращённых
Насыться же благами, что я тебя по доброй воле одарил,
Всемогущими дарами, отнятыми у народов, что я однажды покорил,
Обнажи же меч свой во имя царствия величайшего монарха,
И пропоют клинки в сражении симфонию, что станет благоверной волей иерарха
Так внемли же словам, что сотрясают небосвод,
Ярости тирана, проклинающей весь человечий род:

" Вслушайтесь же в речи мои, Императорские Прихвостни! Вот и грянул час, когда мир, застывший своими порочными образами пред очами вашими, познает свой безжалостный конец. Стоит же угаснуть последнему лучу светила небесного, как постигнет беспощадная кара любого воспрепятствовавшего священной воле законного Императора. Под знаменами хаоса привнесена будет пламенная воля владыки в эти земли, и постигнет гнев её каждого, кто осмелится воспротивиться воцарению эры истинного правления. Да нагрянут полчища наши во владения вырожденцев презреннейших и усеют хаос да разрушения пред очами тварей блаженных. Сквозь кровавые реки, скрежет стали и ярость праведную да сотрясутся же незыблемые основы мироздания, духом низменности в сути своей обремененные."

"Слава Императору ! Да познают же сии земли изнова могущество волчьего рода!"

 

И пронесётся пламя гнева с севера на юг,
Пробуждая картины животной ненависти вокруг
Обет предзнаменуя, что станет для сего царства роковым
Скреплён что будет лязгом стали, не позволяя бремени его однажды стать иным.
Позволено ли будет миражу власти неогранной на сем ложе воплотиться,
Подобно фараону, коему великим царём было даровано родиться?
О да, мне жить же повелось в довольно тёмные года,
Когда в мечтах об одиночестве я грезил бы остаться навсегда
Но посетило меня видение мрачного престола
И крики человечьих масс склоняющихся пред моею волей
С жизнью своей вмиг расстававшеися по нерушимому указу
Да кровь проливавшие внемляя лишь единому приказу
Способен ли обратить законы мироздания я вспять, и бесчеловечной массой подобно войску управлять?
Пусть станет то пророчество для меня от слабости душевной избавлением
И посею я смерть дабы средь хаоса воссиять владыкой благоверным



 

Император

Глава 2. Откровение

 

Предрешено же было мне душою пред ликом восходящего царствия предстать
И слёзы горести на троне хаоса империи кровавой проливать
Не созерцая более тех образов, что о величии благом мне в сердце говорили
Угасли что во тьме подобно речам, коие однажды мне согблаговолили
Под силу ли сумраку ночному порождённый хаос мною сокрыть
Иллюзорные виды утешения да умиротворения на залитые кровью земли возложить?
И коль на мгновение опустошения картинам будет даровано под покровом ночи раствориться,
Отзвукам предсмертных криков павших в бесчестной битве пробьёт час возвратиться
Поразив до остова дух мой словно дитя, познавшее впервые мирские чудеса
Что застыло в непреодолимом страхе, увидав как огонь сотрясает небеса
Ведь мог бы если я плоть смертную свою тотчас прахом обратить,
Так под силу бы было мне все стенания, что в душе затаились, рекою горести в сии земли излить
Однако пред вуалью мыслей мрачных, лишь бурю из стали дано мне созерцать
До поры, коль прихвостни имперские мирные города на части будут разрывать
Способен ли покров сотканный из откровенности да разочарования
Элегантно сокрыть несметные испепелённого ненавистью духа терзания?


И обратится звон колоколов горестным знаменьем
Явится он для господства владыки смерти пробужденьем
Прольются слёзы каждого, кто пред ним предстанет
Эпоха страха и ненависти взмахом руки тирана во времени грянет
Оставив след, чьё наследие не покрыть в веках
Поколениям блаженных даровав неизгладимый для привычной жизни крах
Взойдя сквозь пламя да скрежет стали на престол апологетов мироздания
Осознавая же вконец какие в землях тех из тщеславия бездумного он породил страдания:



"И сквозь несокрушимый временем гранит, отобразивший в себе лики порождений бездны мира сего, в течении тёмной эры да будет высечено на престоле том имя бездушного тирана, дабы явится свидетельством хаоса однажды мною сотворённого и привнести мудрость к судьбе любого, кто захочет посягнуть на наследие кровавого трона"


В агонии, что станет высшей точкой наслаждения
Послышится голос из глубин, явится коий символом праведного гнева снисхожденья
И разнесётся он по прериям, где власть да мощь мою блаженные слуги света не познали,
Опустошив могилы гимнов, что они под стенами своих империй погребали
Обращая сумрак ночи в образ раскаяния для оставшихся в живых
Проливая стенания слёзы, пробуждая дух восстания в душах иных
Возрождая в окровавленных очах о спокойных временах воспоминания
Подобно одинокой лире, играющей под дождём меланхоличную литанию.
Когда отвержен буду я прародителем своим,
И кто казался мне однажды братом, в свете новом покажется чужим
Приму за честь я принять от клинка конец своего безрассудного пути
За чертою неразумных свершений в сём мире мне позволено будет иное царствие найти
Извечный пантеон, что в бездне для души моей сооружен
Где тёрном в сумраке несокрушимом он повсюду окружён
Да кровавой цели, что миру шанс на возрожденье была обязана воздать
Коей в сумраке забвения времён со прахом прошлого дозволено будет возлегать

Фрагмент I

Два ока застыли во мгле, что собою сеяла страх,
Взирая на ущелье, ознаменовавшее в людских сердцах извечный крах,
Средь сумрачного Стикса непрозримых вод,
В устье коего погибель водрузила свой приход
И не способны те глаза в забытии закрыться,
Чей обладатель извечно обречён здесь находиться
Пред пламенем, в чьём свете вечность возгорает
Да созерцать как мертвецов река проистекает

В миру, где ничто нельзя назвать досконально существующим,
Живущим можно величать лишь час безмерный над судьбою торжествующий,
Обращающий боль в остатки надежды истлевающей,
Да в песок времени её тягость превращающий

Пропитан что будет пролитой кровью душ падших,
И рассеян средь земель, роковыми для меня однажды ставших,
В каждом из мест, где на протяжении жизни своей я побывал,
Осколки бессмертия души своей я тщательно искал,
Желая сквозь неуязвимость смерти экзистенцию познать,
Обманув в тот час погибель, что для человека тяжелой ношей повадилась стать,
На части разорвав плоть смертную, закованную в сталь,
Оказавшись меж светом и станицей, что закрывает безумия вуаль

Глазницы очей тех обездоленных не имели век,
Желали вырваться они из лабиринта неистовства, куда привёл их человек

И судьбы исхода своего ими принятие
Обратилось в бремя вечного проклятия

Явилось ли то неотвратимым этюдом бездумных блужданий,
Иль следствием в прошлом неразумных их деяний,
Подобно детским мечтаниям, что остались без ответа,
Это мгновение стало началом последнего в их жизни рассвета...

Два ока застыли во мгле, что собою сеяла страх,
Взирая на ущелье, ознаменовавшее собой извечный крах
Средь сумрачного Стикса непрозримых вод,
В устье коего погибель водрузила свой приход
И не способны те глаза в забытии своём закрыться,
Чей обладатель извечно обречён здесь находиться
Пред пламенем, в чьём свете вечность возгорает
Да созерцать как мертвецов река проистекает


Фрагмент II


Пробил час воли тёмных магистров возрождения,
Ставшей новым истоком в глубинах разума беспорядка пробуждению,
Понадеявшемуся, что для него в миру плоти позволено произрастать,
Утопая в порочности, что мир без пререканий обязан был принять

И словно быстро бегущей рекой, и я был ведомый его в миру печальной судьбой...

  В памяти со временем образы мрачные застыли,
Соцветия вечного краха они в картине мира пробудили,
Взошла людская империя на порог пред тенью пламенных врат,
И настанет момент, когда души их гнева мирского вкусят

Лицезрея картины упадка ушедших эонов,
Да порожденные нечестивым выводком презренных канонов,
Сплотишься с миром ты в течении мысли единой,
Пусть для человека его гнилостное наследие станет гильотиной

Ибо всё вокруг не более чем сосредоточенье пустоты,
Словно пышный букет расцветающий ликом искажённой красоты,
Что без прикрас о будущем в небытии глаголит
И сумрачные образы для человеческой души в доказательство приводит

Предрекаемый союз меж вечными врагами в устье вечности не грянет
Усилиями магистров ни один глупец на престоле мира не воспрянет!
Непозволительна всуе идея сия!

"С поры, коль наши цели уж более не стремятся к небесам,
А свершения не даруют на свете более жизни чудесам,
Величие былое сквозь призму гедонизма обратилось в прах,
Ликом элегантности притворив от мудрецов сокрытый ею крах,
Подавляя силу духа зловонным ароматом разложения,
Предадутся пиру на костях эры величающие эпоху гниения,
Наслаждаясь ничтожностью в их сердцах порождаемой,
От сияния света прозрения вуалью низменности сокрываемой"

Явилось сие величайшей ошибкой рода людского,
Не возымел человек сил избрать себе удела иного,
Обвинить ли в злом умысле монотеистическое божество?
Грядёт в рассуждении том первобытной ненависти торжество!

Достойны ли падкие на ложь от грехов избавления,
Или принятия сего как глубочайшего в жизни заблуждения,
В абсурдности повествования доносящем об иррациональности,
Не внемляющем фактов, что говорили бы о его экзистенциальности.

Способен ли на чудо был теург всемогущий,
На пути сотворения великого жизни чествие воздающий,
Изъявившись отцом человеческому существу,
Приведя свое творение к насквозь прогнившему естеству?

Созерцая парадигмы идеалистические,
Однако не в той форме, что подают нам текста канонические,
Рассмотри их как идеи, что о жизни человека говорят,
Судный день на час грядущий возложить что захотят,
Не вникая в фактум, что эпохе забвения грянуло уже несколько веков,
И рассуждение о том, что их завтра уже наступило вчера, будет не более, чем гротескным сплетением слов,
И издавна начавшаяся эра ежедневно пророчимого краха,
Для совести адептов тех учений будет подобна онтологической плахе.

Желая сотни тысяч жизней человеческих во имя чудесного спасения однажды отобрать, пусть вникнут, не стоит ли, поистине, с себя им вдруг начать ...


 

Фрагмент III


Позволено ли смерти было однажды со света снизойти?
Мудрости о закате материи живой из уст её до нас было дозволено дойти,
Не коснётся что империи в тени коей могущество небылое процветает
В образе чьём изящества иллюзорного блеск преобладает,
Имеет смысл ли назвать её именем события, коим уже тысячи лет,
Угасившим в сердцах отцов наших к жизни свободной стремления свет,
Изломавшей престол материи на множество осколков
И угасшей, подобно смыслу в идеалистически излагаемых толках.

Коль и покинуты были человеком вещи на планете,
Сосуществующие со смертью в едином пламенном завете,
Не станет в тягость закономерность одну аксиологическую внять
Об абстрактности, что обликом благодетели свою природу будет трактовать

Она покорит человека словно яд, что душевные язвы пробуждает,
И воображение закостенеть навечно заставляет,
Приковав слепца к пастырю своему цепями нелепых идей,
Ввергая в страх пред иллюзией бессильных к сражению людей,
Её хладное дыхание позволено узреть любому позади,
До рассудка любого из вас ей дозволено дойти,
Дабы напомнить, что вы одиноки в этом мире,
И не позволить душе прокажённой в её рамках мыслить шире

Имеет право чувство мизологии в душе здравомыслящей сегодня изъявится
Породил человек бездну, откуда причине мыслей падких дано по день сей разносится

Дана жизнь лишь проекциям, что нашим разумом овладевают,
Непознаваемым концепциям анимизма на которые они смысл жизни возлагают,
Не покидая места хотя бы капле сомнения,
Бессмысленности существования в бреду находя объяснение,
Возводя средь материального царства воздушные замки,
К власти чьей аппелируют лишь скудные о природе человека догадки,
О чьей деструкции доносит эхо света издревна,
От тех, чья судьба чужеродными доктринами не была предрешена.

Именно поэтому смерть образом подобным довелось нам представлять,
Иным ликом, мудрецов она способна в сумраке смятения земного покидать,
Олицетворив собой массы легкомысленных глупцов,
Да глаголя устами бездумия множества слепцов
Ставшими жертвой неспособностью трезво рассуждать,
Не избрав стезю, на коей без чужих учений свет можно было бы познать
Творивших безраздумие под указом самопровозглашённых королей,
Не способных совладать с чумой, творящей их нутро всё более гнилей

Коль и покинуты были человеком вещи на планете,
Сосуществующие со смертью в едином пламенном завете,
Не станет в тягость закономерность одну аксиологическую внять
Об абстрактности, что обликом благодетели свою природу будет трактовать

Возбоявшись сквозь время собственной природы,
В самоанализе человеком будут взращены плодов неразумности всходы,
И я так полагаю, не стоит более нам пустым фантазмам предаваться,
И в рассуждениях, впоследствии, блужданию средь лабиринтов лжи не отдаваться.


  Фрагмент IV

Упрощая, разрушая,
Отвергая, очищая,
Общепринятую истину сомнению предавая...

Когда душе позволено будет к небесам подняться,
И великолепием вселенной извечно любоваться
Низведена свобода её будет взором очей зловещих,
Обозначив обладателей их как носителей мудростей сердечных

И если же свету суждено угаснуть, ведомым от человеческих пороков избавлением
Станет ли всемирный хаос долгожданным от его деяний искуплением ?

Позволив сомнению предаться, глаза в сумраке ночном я открываю,
Да неистовства пламенного лик в свою душу тотчас я впускаю,
Для коего во плоти моей не будет найдено пристанище желанное,
Свершится в смерти его изничтожение безрассудных идей долгожданное

Положить циклу конец позволит разрушение,
Дозволяя всему живому пережить процесс перерождения,
Возрождая всё, чему было позволено угаснуть,
И построить империю, что ознаменует собой чистого разума ясность

Противоречия в словах незыблемых вскрывая...

Фрагмент V


Возжелал человек сердце вечности познать в бездну погружаясь
О нерушимости духа мнил искатель средь тьмы её всё дольше оставаясь
Однако в оковах тьмы пред правдою горькою дано ему предстать
И осознать, что рук своих не сможет он более при жизни созерцать

Не только рук в сумраке вечном предрешено ему лишиться,
Величайшим кошмарам средь мертвецкой тишины позволено будет воплотиться,
От ощущения небытия пробежит по плоти живой неземная дрожь
И даст понять, что все старые желания теперь есть искреняя ложь

И дланям, что в черни той казалось безотвратно расстворились,
Шанс будет дан на день грядущий, дабы в образ плоти они вновь обратились
Иль в непрерывном потоке времени в забытии застыли навсегда
Всё глубже в омут погружаясь, что света луч не достигнет никогда

Жизни основание, что каждый из рода людского стремится отыскать,
Явился тайной сокрытою, что никому было не дозволено познать
Слишком абстрактным для человека оказалось её толкование,
В мире повсеместно дарующем трезвому рассудку изгнание

В душе же длани утерявшей, страдание всё глубже прорастало,
Когда о гневе разума внутри неё истошным криком прозвучало,
Дозволяя ознакомиться со следствием неразумных деяний сотворенных,
Отвергая последние надежды вновь созерцать образ десниц тьмою погребённых
Обрекая искателя на вечные страдания в темноте,
Покоится с желаниями несбыточными в непросветной черноте
Судьбы врата пред его душой иллюзорно отворяя,
Да мудрости свет от разума тщательно скрывая

Подобен ли он был на цветок взрощённый средь бездонного ущелья,
На иной оттенок, изорвавший серость глухого подземелья?

Воспрявший в неразумной истерии пред образом смысла жизни лишения,
В бездумии обратит свой взор на слепые идеи, даруя им восхваление,
Так обращаясь к истории об искателе, что за несуразность душу бездне был готов продать,
Усвоим мы урок, что изничтожит себя любой глупец при вожделении секреты мироздания познать

Оставшись в бездне рук искателя лишившей, да абсурдность людских желаний укротившей...


  Фрагмент VI

Когда в сумраке незримого смятения
Воссияет свет давным-давно угасшего откровения
Пробудятся ото сна извечного горькие воспоминания,
Иллюзорным надеждам даруя образов новейших изыскания

Познав однажды раз всю несокрушимость бездны,
Узреешь ты, что любое дурачество пред нею будет бесполезно...

И мысль о том, что опустошение за собой правление миром оставляет,
Дарует множество вопросов, что разум сквозь сотни лет не покидают,
Для рассудка снизошли они кружащим вихрем пред очами,
Зародился что в течении Стикса да впадавшими в него черными ручьями,
Чьи воды никогда своих укрытых мраком границ не покидают,
А судьбы павшие в неё своим течением тлетворным отравляет,
Истязая души, крики чьи симфонией погибели во времени застыли,
Да к отрешению от прошлого себе в ночи дорогу притворили

И образом неистовства что несёт собой опустошение,
В духе смертном способно зародится искушение,
О собственном величии пред ликом общелюдского разорения,
Отображающим бесчестного существа неразумные воззрения

Познав однажды раз всю несокрушимость бездны,
Узреешь ты, что любое дурачество пред нею будет бесполезно...

Устелен будет горизонт беспросветной праха пеленой
Сочленённой неразрыно с застывшей в непроглядье тьмой
Проникающей исстервенело в самые непорочные сердца,
Картинам разрушения в очах безумца не будет видимо конца,
И только прозрения свету дано в той черни воспылать,
Да чуму, что людской род охватила в своём сердце обуздать,
Отсечь ей корни да в небытие отправить,
Предотвратить исход, где смерть в сём мире возжелает править.
Чей оплот издревле сооружен был в людском подсознании
Нерушимом истоке абстрактности экзистенциального толкования.

Возможно ветру под силу будет пепла сей покров развеять
Да восхода разума семя средь невежества и глупости усеять,
Навечно изменив для человека понимание собственной природы,
И даровать его владениям премудренности всходы


  Фрагмент VII

Из времени глубин восстаёт вновь эпоха угнетения,
Созерцая земли, коим однажды даровала оскудение,
Когда корнями хаоса она повсюду свет изничтожала,
Да прах павших от её руки средь бури огненной распространяла,
И каждый раз наблюдая страх животный в их глазах,
В стремленьях разрушения она возвышала свой размах,
Покидая живым тем самым принятие непростого решения,
Предаться ли именем борьбы с чумой в непростое время людскому возвышению,
Или покончить со всем и ступить на фатальную тропу самоуничтожения.

Избрав же первый путь, начало эре новой положить человек возжелал,
В покинутом хаосе оплот новых владений он себе соискал,
Однако, не способный свои вечные во плоти пороки укротить,
Диктуемые лишь инстинктами деяния он в жизнь ежечасно обязал себя приводить,
И сородичи его, массового прелюбодеяния картины увидав,
В пучину плотской вакханалии ступили о последствиях не вняв
Непомерным наслаждением да развратом они лишь вожделели
Отвергая бездумно в омуте забвения поставленные цели

К эйфории стремясь, предавшись искупаниям в семени пролитом,
Отдаваясь чарующим ручьям, что чревом нечестивым были излиты
Позабыли они о красоте, что при жизни им даровала природа,
Пожертвовав собою для произрастания презреннейшего сброда
Следствием возвышения которого стала покинутая в гнилости земля,
Да пробуждённая из забвения опустошенности чума,
Породила что на свет процессию материального отмщения,
Не оставляя грязным существам ни единого шанса на спасение

Лишённый слуха не способен мудрость в гласе падших услыхать,
Да удел судеб прокажённых для себя как дурной пример принять,
Покинутая средь времени искра, ведущая к процветанию человечности,
Поведёт искателя к огню очищающего гнева застывшему в бесконечности
И несколько светлых душ, коих не затронул материей порождённый на земле ад,
Пред этюдом сотен тысяч мёртвых тел падших плотью выстроились в ряд
И отказавшись в тысячелетиях бесчестности изгнания эру ожидать
Поклялись они останки губительного наследия извечно смерти привадать


  Фрагмент VIII


Идеи часа непростого для человеческого удела были оглашены,
Узримые они в иных фрагментах, что тобою быть должны были прочтены
Теперь воспрянь же взглядом и внимательно оглянись вокруг,
Как планеты кровь проистекает, увидишь ты, мой юный друг

Идеи падшие во времени более мудрецам сил не придают
Объятия иллогичности пред умами светлыми они сегодня развернут
И коль час ожидания восхода разумности сквозь века так долго истекает
К немедленному возрождению рассудительности великие умы картины мира побуждают
Воспарив очами над землёй, скорбные да безотрадные этюды тысячелетиями они безустанно созерцают...

Подобно камню огранённому, что пламя охватило,
Да истлевать его бестечно под небесами побудило,
Не искажая изначально первозданный и элегантный вид,
Да пробудив оттенок черни, что в сердце горечью будет излит

Нет сил же более беспечным ожиданиям предаваться
На волю разума чистейшего в оценке всего вокруг я прошу вас полагаться,
При столкновении на стезе познания с неведомою для тебя преградой
Лишь нетронутое безрассудностью станет для искателя наградой

Идеи падшие во времени более мудрецам сил не придают
Объятия иллогичности пред умами светлыми они сегодня развернут
И коль час ожидания восхода разумности сквозь века так долго истекает
К немедленному возрождению рассудительности великие умы картины мира побуждают
Воспарив очами над землёй, скорбные да безотрадные этюды тысячелетиями они безустанно созерцают...

Сражённые наповал резкою волной трансцендентного мыслеистязания,
Лишённые век очи познали квинтэссенцию истинного страдания,
Проклиная обладателя своего за измолвление во мраке надежд истлевших,
И обращаясь к свету, что засиял средь мертвецких долин окаменевших,
Изъявившегося нежданно в пределах горизонта далёкого,
Под симфонию погибели искателя правды в долине мертвецов одинокого,
Расправит же феникс крылья и покинет угасшего пламени в моей груди оплот
И пусть же свет познания в иную душу достойную его в блужданиях нелегких приведёт

Покинута позади для птицы мистической очередная судьба в цикле бесконечном,
Угасающей в моём предсмертном взоре, застывшем в сумраке бессрочном,
И не позволено же будет фениксу вырваться из петли роковой,  
Ибо неразрывен он со следствием законов, что связывают род людской,
Так обращая взгляд на время, где постоянно идей эволюция идёт,
Мы обнаружим, что все они имеют удивительно симметрический подход,
И для продвижения вперёд потребуется минимум один общий знаменатель,
Что пронесётся сквозь закостеневшие устои словно пламенный света дарователь

Так и начался в неиссякаемом сопряжении угасших у вод Стикса судеб новый полёт,
Стремился феникс к сердцам, куда инакомыслия страсть объявила свой приход,
К сердцу средство прижимая, что способно было излечить судьбы несправедливость,
Золотой ключ, которому, как я надеюсь, позволено будет в ином уделе к мудрости пробудить пытливость

И возгорится в новом сердце пламя, к изничтожению разума на тёмных берегах в глазах потемневших взывая...

Два ока застыли во мгле, что собою сеяла страх,
Взирая на ущелье, ознаменовавшее в людских сердцах извечный крах,
Средь сумрачного Стикса непрозримых вод,
В устье коего погибель водрузила свой приход
И не способны те глаза в забытии закрыться,
Чей обладатель извечно обречён здесь находиться
Пред пламенем, в чьём свете вечность возгорает
Да созерцать как мертвецов река проистекает

 

Искажённые образы великолепия

Грация природы, павшая жертвой культурного пренебрежения,
Обратилась в зеркало, отобразившее картину межусобного людского сражения,
Изъявляя собственный манифест, что с волей на её лике живущих не сравниться:
"Провозглашаю я изгнанниками вас, и предрекаю любому из тех, кто не согласен, в пепел обратиться".
  Усеяв смерть на её лике одарит погибелью недоброжелателей человек своих вновь,
Возлюбит ближнего, как ненавидит злейшего врага, коему намеревался пустить однажды кровь,
Страшась теургов, что олицетворением благодеяния в миру считаются,
Когда суд страшный да кара небесная в лике одного из них в мир сей явится.

Пробуждая своими деяниями искажённые образы великолепия
В миру, где правят алчности пороки да картин пролитой крови великолепие

И к бездне декаданса да безмерного упадка,
Человека приведёт душа, чей остов поразила лихорадка,
Подобная на топи, чья непомерна глубина
Где не узрит её божественная сущность ни одна.
Былая сила святые гримуары покидает, тем самым вечные страдания душе той оставляет
И не начнётся новая глава, каким бы откровениям не придавались в своих изысканиях пророки,
Продолжится же цикл и зачнутся средь сообщества людского разложения истоки

Обратится же правая рука против левой,
Декаданса принцессу не возлагая больше королевой,
Под мощью желания природы вредителей средь сего мира изничтожить,
Да света созидания пред людом приумножить.

- " Способен ли безногий однажды почувствовать вновь земную твердь? "
- " Постарайся на сие со стороны не только конечностей отсечённых внимательней ты посмотреть "
- " Имеешь ли ввиду ты, что предрассудкам из разума человека никогда не снизойти"
- " К хаосу способен глупец тот лишь придти"
- " Что побуждает меня за тем ответом самим с собою говорить? "
- " Ибо не найдёшь иного ты, кому позволено бы было искренне душу отворить "
- " Прикажешь ль ты сейчас мне замолчать? "
- " О да, ибо потеряны надежды для тебя человеком иным однажды стать. Правду о том, что миру ты, подобно пешке принадлежишь, каждый из нас обязан явно внять. "
- " Как так, ведь сие есть начало безудержного краха "
- " Пред тем предстанет каждый, на лике чьём застынет гримаса откровеннейшего страха. "
- " O, нет... "

- " Куда же мы направимся теперь, о мире правду созерцая? "
- " Назад мы вместе путь проложим, светом прозрения каждого из живущих ослепляя. "

 




 

Оперное пламя



На троне бархатном, роскошном, угрюмый облик восседает,
Чей нечестивый волчий взгляд о грязных мыслях предвещает,
Избрав себе в роль жертвы судьбу, что порока не знала никогда,
Ступившей в зал оперный, на спектакль о торжествовании зла

Ах, возрождения образ хрупкий, что столь нежданно с глаз наших испарился !
Прогнили души наши, как и день когда он средь людского рода появился

Он побуждал актёров самотерзаниям предаваться,
Не позволяя наблюдателю на представлении том больше оставаться,
Порождая пламени чёрно-белые языки
Пожирающего занавесы сцены, чьи размеры непомерно велики

Распространится же сие пламя и на представление, в котором ты роль главную играешь
Пытаясь меня проклясть как злейшего врага, своей жизни конец ты зачинаешь
Стремясь образ нелицеприятный из мира на века изгнать,
Да душу мою черни забвения жертвенно предать

Пылает пламя оперы подобно свету жизни, что ты покинул позади,
Покинь надежды, всяк сюда входящий, пути спасения тебе уж не найти

К земле в неистовом рассудке припадя,
Да силы к уничтожению наследия тебе подобных находя
Прольются реки кровавые над коими прозвучит зловещий смех…
Воздымая бокал за проклятие, коим я вознаградил вас всех...

Ах, возрождения образ хрупкий, что столь нежданно с глаз наших испарился !
Прогнили души наши, как и день когда он средь людского рода появился

Взгляни на мир в последний раз, прежде чем окончательно падёшь,
Ценою правосудия за безумные деяния, в погибели лишь ты искупление найдёшь
Страдая, узрея даже вечный мрак...

Итак, не мог бы ты для начала представить читателю свой проект и вкратце описать его творческий путь?

Не вдаваясь в подробности: над первыми оркестровками я начал работать ещё в начале 2000, но это скорее было нечто эксперементальное нежели имеющее некую целевую направленность.
Данное увлечение впоследствии привело к записи двух промо релизов, которые в итоге привели к изданию полноформатника "Of Wind and Weeping" на лейбле Red Stream в 2003 году. "Carriers of Dust" как альбом, вышедший буквально накануне, является полноправным последователем свокго предшественника, аналогично порадовавший своим присутствием уже знакомый вам лейбл.

Можешь ли назвать исполнителей, что за последние годы так кардинально изменили стиль твоей игры и схематику изложения материала?

Я довольно часто сталкиваюсь с вопросами подобного характера и откровенно говоря, для меня ответ всегда будет в некой степени  неоднозначен. Как уже однажды утверждалось, истоком своего вдохновения я по большей части считаю виртуозность такого коллектива, как Emperor и достаточно высоко отмечаю профессионализм группы Abigor, явившейся для меня должностным творческим примером. Однако, также бытует мнение, что изъявлемый мною материал скорее находится вне понятия традиционной метал сцены, чья стилистичесая политика уже давно закостенела в заточении собственных принципов и строгой направленности повествования. Если же вам захочется взглянуть на мои работы под углом широкого спектра вы сможете обнаружить там множество жанров, от рока и классического эмбиента до нойза и обыденного кантри.

В каких аспектах основные отличия нового альбома от дебютной работы? Старался ли ты привнести в звук нечто революционное?

Для начала стоит отметить, что звук стал в разы более агрессивным, а это уже некоторым образом влияет на совокупность итоговой картины. В предыдущем альбоме я делал упор на раскрытие природы романтизма, отлично отображённой как в лирике, так и в аудиальной составляющей. Свежий релиз же делает упор на более мрачную атмосферу, а смысловая концепция от барокко отходит к ортодоксальной философии, пронизанной нотками сокрушительного для рассудка чувства, зовущегося нигилизмом.

Так чем же именно данный альбом явился для тебя особенным?

Это уж как посмотреть. Каждая проделанная мною работа является чем-то своеобразным, непохожим на остальное, сохраняя при том свои фундаментальные черты. Когда один человек берётся за творчество подобного толку, нельзя точно сказать, осилит ли он ношу, что взвалил на свои плечи. Особенно это касается тех факторов разработки, в которых особого опыта не имеется, технических элементов и т.д. Таким образом, вознамереваясь свершить нечто поистине монументальное, мне потребовалось около шести месяцев, дабы завершить запись и микширование...

Если бы у тебя появилась возможность изменить название альбома, коий, хочу отметить, звучит достаточно двусмысленно, то каким мог бы стать альтернативный заголовок и почему?

Не стоит заходить настолько далеко, данный вопрос по своей структуре можно отобразить как провокационное обращение к пленнику, пред которым стоит выбор: какой из ног он лишиться в первую очередь, левой или правой? Каким бы стал твой выбор в данной ситуации? Достаточно неоднозначным, спешу предположить. (И пусть данная проекция прозвучит достаточно жестко, заданный вектор она отображает в наиболее чётких тонах...)  

Отвечая же на заданный тобою вопрос, так и быть раскрою небольшой секрет. Изначально предполагалось название "A Scream to Express the Hate of a Race", как одно из первых рабочих названий, выгравированных ещё при зачине сочинения материала и  в общем виде инициировало передачу ключевой идеи. Впоследствии обретя имя заглавного трека, данный этюд раскрывает врата пред своими собратьями, задавая тем самым соответствующее настроение для должностного восприятия финальных аккордов.

Как к тебе пришла идея объединения яростного тембра с элегантным сочетанием классических инструментов?

В действительности, данный аспект может показаться несколько абстрактным, ибо в традиционном понимании развитие стилистики звучания восходит от элементов симфонического толка в сторону более ужесточённой атмосферы. В моём случае мы наблюдаем тенденцию обратного порядка: как деятельность исполнителя, занятого в множестве проектов, ориентированных на плотный и жёсткий звук интегрирует в себя не свойственные ему приметы эклектического формата...

Если же откровенно, то данная идея, как и всё прочее, имеет неоднозначное происхождение... Используя определённые инструменты, будь то скрипка или флейта, я в большей части ориентируюсь на внутренние мотивы и эмоциальную палитру, что вырисовывает во мне каждый из них. Прибегая к интеграции множества различных оттенков звука, я стараюсь адаптировать их к той или иной смысловой концепции наиболее гармонично и целостно, не утратив в то же время и индивидуальных качеств. Мне как-то уже доводилось изъявлять не самые благие слова скепсиса в адрес пассеизма классической металл сцены и как это заведено внутри любых жанровых ответвлений, данная проблематика коснулась множества знаменитых коллективов. Как вы считаете, не способна ли скрипка привнести в динамику образцового метал звука акцент постности и творческого безвкусия? Припоминаю, как однажды мне попалось на глаза интервью с вокалистом коллектива Marduk, где он испепеляющими лозунгами яростно раскритиковал любое использование классических инструментов в метал жанре, выделив при том гитару как доминирующую особу в тандеме соответствующего жанра. По отношению к вышесказанному хочу отметить, что гитарные риффы способны лишь на отражение всей неистовости блэка как индивидуального стиля, когда инструменты вроде скрипки позволяют вложить в исполняемый материал некоторые проявления личностных  душевных переживаний. Как и для меня, подобное сопряжение жесткого звука и классической элегии, позволяют найти некий баланс, что по большей части и является отправной точкой каждого из моих произведений...

Аппелируя к тематике лирической составляющей, вдумчивый читатель способен охарактеризовать её, как гармоничную и профессионально аллегорически проиллюстрированную, так и несущую в себе довольно деструктивные и мизпнтропические мотивы. Что же послужило источником подобного вдохновения?  

Как я и предпочитаю отвечать в подобных случаях, большую часть иллюстрируемых текстов можно охарактеризовать как следствие отображения философских измышлений различной направленности. Лирика обычно пишется на скорую руку - на данный процесс уходит не более часа-двух, однако смысловой посыл сокрытый за вуалью образов и метафор я могу актуализировать и не один день, изредка делая краткие записи и пометки.

Поговорим немного о качестве твоих шедевров. Каким образом удаётся достигнуть подобного профессионализма, работая в одиночку?

Предварительно стоит упомянуть о кардинальных различиях в подходе к записи и программированию данного альбома в отличии от дебютника. Очевидно, что было приобретено более современное оборудование, что благоприятно сказалось как на процессе микширования, так и значительным образом повлияло на процесс программирования драм-машины.
Честно говоря, мне очень приятно слышать о результате данной работы со звуком как состоятельном результате, ибо она в действительности явилась основным нововведением в сём произведении.
Работая в условиях минимальной конфигурации оборудования и не имея полновесного опыта в обработке звука мне удалось достичь достаточно оптимального результата. Таким образом не имея даже намёка на профессионализм, я делаю всё от меня зависящее, дабы достигнуть наиболее приемлемой картины.

Удовлетворён ли ты тем, как рядовой слушатель воспринял "Carriers of Dust"?
 
На данный момент всё просто замечательно. Большинство из прочитанных мною рецензий пестрят высокими оценками, а отклики приобрёвших диск имеют только положительный характер. Будем надеяться, что так и будет впоследствии!

Согласишься ли ты с утверждением, что Mirrothrone сегодня находится на вершине своих возможностей?

Честно говоря, не думаю, что на данный момент мы способны лицезреть золотой век данного проекта. Я чувствую небывалое удовлетворение от проделанной работы и никаким образом не стремлюсь к постановке целей, достигнуть которые в ближайшее время не удастся. Следовательно, Carriers of Dust это целостная фактура, вобравшая в себя лишь то, к чему я стремился изначально.

Сохранит ли Mirrothrone в будущем свою сегодняшнюю лирическую составляющую?

Mirrothrone это лишь одно из зеркал отображающее мысли, что я пытаюсь донести до слушателя через множество уже знакомых вам проектов. Но как мне кажется, именно предмет нашего сегодняшнего обсуждения станет культовым в своём жанре, и это не более чем вопрос времени. Лирическая составляющая скорее всего так и будет преобладать метафорическими проекциями, что же до тематики, то скорее всего проблемы, что я затронул в данном релизе будут более подробно раскрыты и в последующих альбомах, однако уже в другом сопряжении цветов...

И буду искренее надеяться, что каждый из слушателей найдёт в себе силы проникнуться идеями, о коих речь в моих произведениях ведётся уже на протяжении множества лет...


Бегло взглянув на обложку, и увидав сию картину, что предстаёт пред нами, то можно сделать вывод, что с одной стороны она влечёт к себе своими светлоголубыми тонами, с другой стороны её смысловой акцент порождает массу споров и двусмысленных доводов. Не уделишь ты время на раскрытие её семантического посыла? И что явилось причиной такого частого использования образов бабочек на обложках к твоим произведениям?

Учитывая подобное замечание, отмечу, что это не более, чем случайное совпадение. На официальном сайте Unholy Matrimony вам также будет доступно несколько зарисовок интегрирующих в себя упоминаемую вами семиотику, однако используется она чисто для эстетических целей. Что же до обложки "A Painting of Raven and Rape", то однозначной характеристики отображаемому образу я дать не смогу, заверив лишь, что сия сущность скорее схожа с мухой нежели с бабочкой. Касаемо "Carriers of Dust ", обезображенное существо представляемое вашему взору является ничем иным, как аллегорически отображённым обликом павшего ангела. По существу, задумка данного этюда несёт в себе идею переплетения образов непорочного и нечестивого. Послание, что я пытался передать, по содержанию довольно обыденно и в принципе не способно на привнесение категориальных истин: под маскою добродетели худшее из мира сего возымело наивысшее господство.
В лирике данный тезис раскрыт наиболее широко, что позволяет взглянуть на данный вопрос с разных мировоззренческих сторон.

Имеются ли у тебя определённые связи внутри швейцарской метал сцены?

На данный момент нет. В некотором плане я сам поражён подобному стечению обстоятельств. Конечно же существует множество исполнителей, с которыми стоило бы наладить контакт, однако для меня пока этот аспект не играет значительной роли, учитывая что к швейцарской метал сцене я отношусь относительно равнодушно. Не буду скрывать, что имею несколько заинтересованных людей на стороне, однако все они музыканты иной стилистической направленности.

Каким же тогда будет твоё мнение о блэк метал сцене как едином жанровом сегменте? Существуют ли группы пред чьим мастерством тебе не устоять?

Если вернуться немного назад в нашей беседе, вся информация касаемо данного вопроса уже давно была озвучена. Могу лишь добавить, что воздерживаюсь от внутренних конфликтов коллективов андерграунда и продпочитаю покидать данную дискуссию для заинтересованных лиц. Существует значительное количество характеристик по которым дозволено классифицировать исполнителей данного жанра и в погоне за авторитетом, многие из них утопают в бессмысленной полемике и неиссякаемом потоке аргументов, от тлетворности которых у меня уже развилось некое подобие аллергии... в любом случае, как уже упоминалось ранее, я стараюсь не вмешиваться в процесс рассмотрения данных вопросов.

Подходя к завершению данного интервью, какие из альбомов ты мог бы посоветовать нашим читателям?

По порядку: в значительной степени меня вдохновил свежий релиз коллектива Drudkh под названием "Blood In Our Wells". Далее хотелось бы выделить "Kill of Be Killed" от Biohazard, "Ascension Chamber" из под пера Hecate и работу "Revolution DNA" от Septic Flesh, явившейся для меня апологией идеального творения.

Имеются ли у тебя ещё какие-либо пожелания?

Благодарю всех читателей за время, уделённое данному интервью. Надеюсь, свежий релиз станет для вас неожиданным открытием в мире тяжёлой музыки.

Ещё раз Спасибо! Долгих лет жизни Mirrorthrone и твоему медиаресурсу Weeping Web!

Будем надеяться, что твои способности к проведению статистического анализа окажутся долговечными. И тебе спасибо за интервью.

Непорочное, скверной поражённое

В сердце исгневаном без удержу закипающее ,
Да нутро человеческое свирепо на куски разрывающее ,
Чувство непокорное взрастает изнутри меня,
Рассудок изнуряя, словно скверны пелена.
И власть его над духом бесконечна,
К рассудку в пламенных тонах взывает что сердечно,
Молва чья откровением непорочности омыта,
Да ужасом пережитого в своих словах укрыта.

Смерть честву прокажённому !
Скверну стремившимуся возложить к сердцу, в непорочности бережённому!
Издалека увидал я длань его чернейшую да саркастический оскал,
Не внимая изначально, что зверя исстервенелого я на стезе той повстречал,
Что яростью безрассудной любую искру жизни чистоты пытался изничтожить,
Да градус массового безумия деяниями своими старался приумножить.
Вонзилась скверна та в сердце смертное, порока в бытии своём не знающее.
Врата для феерии душевной низменности в груди моей открывающее.
Изгнав из тела света дух, он обрёк его на вечные скитания,
Дабы созерцая порочную плоть свою, предавался он мучительным страданиям,
Блуждая в видениях средь смерти да припадков агониальных мук.
Где иллюзия бывалой жизни всё дальше ускользала из ветхих бестелесных рук.

Непозволительно пороку трон чистоты без сражения отдавать!
Абстрактность да бездумие не должны возобладать!
То глас был, что из глубин угасающего духа до плоти прокажённой доносился,
И дабы свет вновь верх в той битве взял, я с нею воедино слился,
Вдруг ощутив как вонзилась ожнажды скверна та в сердце смертное, порока в бытии своём не знающее.
Врата для феерии душевной низменности в груди моей открывающее.
Изгнав из тела света дух, он обрёк его на вечные скитания,
Дабы созерцая порочную плоть свою, предавался он мучительным страданиям,
Блуждая в видениях средь смерти да припадков агониальных мук.
Где иллюзия бывалой жизни всё дальше ускользала из ветхих бестелесных рук.

Сливаясь с плотью воедино, неведомое чувство вдруг окутало меня,
Разливая боль по телу словно жерло кипящего огня,
Что стало предвестником окончательного их едиения,
Да несчастья их постигшего восхваления.
Ставшим впоследствии тем, что жизнью я зову,
Покорившее страдания, что после канули во мглу,
Наследие покинув, что станет частью меня навсегда
Отпечаток коего я не изведу никогда...

Так как же поступить коль в очах свет уж более так не сияет,
Пред идеями, в коих истину видеть так усердно заставляют,
Узрев скверну, что меж слов тех диктуется,
И с пороком в плавном конссонансе рифмуется?
Как ответить на стремления их каждое чувство извратить,
Да в абсурд последние лучи света обратить,
Дабы исходом души человека явилась пустота,
И серости угасших воспоминаний беднота?


   Жерло погибели да горьких слёз

Мертвецким хладом увеян омут горести да погибели,
Во мраке чьём надежды на счастливый удел человека трагически сгинули.
И сквозь экзистенцию, что по венам поражённых им растекается незримо,
Проклятье его для свободы разума снизошло необратимым.

Дозволив лишь однажды себе в глаза взглянуть,
Им души изничтоженные в живой мир не позволено вернуть.
Чернь омута того дух с плотью поглотит и слова не сказав
И возомнивший познать его падёт, пред могуществом абсурда на колени встав.
Сумрачным клинком пронзит он жертву свою в тишине зловещей,
И звука не издав, растворится отголоском тьмы в безмолвии безтечном.
Он словно Полифема взор, пред коим твой дух истошно цепенеет,
Стремясь узреть как последний оплот свободы человека окончательно истлеет.

Последовав за мной, ответь, не стало ль то ошибкой вожделения;
Не подобен ли ты на стервятника кружащего рядом со мною в эти мгновения.
Иль то нужда в презренности истерзанного духа,
От доблести бывалой в котором осталась лишь разруха;
Вонзились его когти в горло мне, извечные вопросы вновь оставив без ответа,
Стараясь подавить любое слово, препятствующее восхождению его проклятого завета.

Узрев корень деяний твоих, я внял, что наша природа едина.
Ибо свершаемое нами разделяет одна и та же картина;
И не пытайсяся мнить, что твои познания обо мне бесграничны
Любые попытки по изничтожению лика моего бездумно алогичны.

Отвергннут ли я буду иль просто позабыт;
Поближе подойдя, его мертвецким хладом любой мгновенно будет убит.
Омут горести и тысячи смертей, что я никогда уж не покину,
Я вкусил гнева твоего, и буря ненависти моей ознаменует твою скоропостижную кончину.

Тогда же чувством неизведанным плоть охладевшую уняло;
И сердце яростью пронзая оно меня навечно прокляло.
Очами кровавыми воспрял я над империей редукционизма,
Созерцая населяющих её, ведомых идеями деструкционизма.
Тогда же пламя гнева жажду неистовую изнутри возродило:
Отмщением вожделел я ко всему, что омут сей на свет однажды породило,
Изгнав с пути независимости миропонимания разум человека,
Коему забвенческим хладом невежество стало опекой.

Когда же грянул мести час,
Штормом безумия я обернусь для всех вас,
Реки кровавые слились с течением стагнации времён
Поразив сердце могущественным яростным огнём.
Смешавшись с пламенем ранее плоть мою охватившем,
С истоком исстервенения, ненависти эссенцию во мне возродившем
Обращая суть некогда зовущеюся человеческой в инфернальный прах,
Дарующий возможность обуздать надвигающийся крах,
Низвести достояние гнилостью порочных царей вскормленное,
Да в заключительном гласе гнева испепелить ими всё порождённое.


  Элегантность и её сестра девиантность

Отвергая зловещее наследие безрассудных деяний,
Я издымаю себя с крюка неразумных воздаяний,
Обращая взор на тяжесть судеб прокажённых,
Исход жизней сородичей моих ярмом нечистым поражённых.

Явилось то предвестником падения былого могущества...
Нападками невежество над разумом обрело преимущество,
Незримым элексиром остов мира творец безумный окропил,
В коем все беды да несчастья он тотчас растворил,
Во имя жизни человека, смешавшего в себе элегантность и девиантные пороки,
Подобна что абсолютной пустоте, не имеющей истока
Изведёт она его до терзаний да вида исступлённого,
В темноте непроглядной до естества во плоти изнуждённого.

Обратится чем потворство, коль узрят блаженные крах пастыря своего,
Разорванного в клочья зверем диким, на пути презренности выжидавшим его,
Когда образ белокурый, огранённый серебром,
Смешается с кровью, опаляя их души нечестивым огнём.

Именем необратимого обвинения, что я провозглашаю,
Идеализм истоком величайших злодеяний я обозначаю,
Вынося приговор смертный всем его креациям, включая ещё не увидевших свет.
Не позволяя миру вновь удел познать, что стал бременем его на тысячи лет.

Никому из теургов не выжить в решающем сражении,
Ибо пустота для каждого из них стала искушением;
Не оставляя места безумным причитаниям,
Да раболепной истины в бездне изысканиям.

Искореняя сорняки человечьих девиаиций,
Поражаясь сопряжению неистовых формаций,
Обременяющих юродивых к небытию стремиться,
Не дозволяя разума эпохе возродиться,
В стенаниях под небосводом они всё ослабевают,
Да парадигмой земли обетованной себя всё больше изнуряют,
Страшась геенны огненной, иллюзией живя,
Глупостью отворяя для себя врата судного дня.

Вздымая же клинок над девиацей веков, ты поразишься, что окажется она элегантным и пустым сплетением слов

Ведь стоит лишь сказать о чём-то и признать сие непознаваемым,
Как покинутое невеждам станет незыблемой истины основанием,
И до поры коль подобное будет произрастать средь нас,
Наследие агнозии будет царствоввать как домнинирующий класс.

Средь опустошения я снова восстаю
О бесполезности стремлений всех себе отчёт я отдаю.
Объявляя бездумию войну...

Облачаясь в образ ярчайших диамантов,
Представая предо мною сиянием тысячи бриллиантов.
Намереваясь кары избежать, заворажив меня своим изяществом,
Сокрывая образ чернейшего омута небытия инфантильным чудачеством.

Ярчайшее пламя, что внутри меня дичайше возгорало,
Да мощь непостижимую в моих венах обретало,
Не предрекая более те картины созерцать,
Истоку черни по заслугам желавшее воздать,
Однако стоит лишь взглянуть на сие с иной стороны,
Как ослепит оно взор ваш блеском небылой величины.
То будет торжество разума на руинах дикости,
Что будут подобны очищающей пламенной милости.


   Паразиты божественнного древа

Эйфорический смерти порыв обликом долгоденствия принарядившись,
Нежданно на коре моей взрос ликом паразитов путь себе прорывших
Грезя надеждами, что их мотивы цели не имеют,
И не ведомы они бездумием трактатов Иоанна, где глупцы призывы к хаосу узреют.

Увы, надежды пали подобно Прометею изведённому в цепях,
Тиранические идеи воспылали в переполненных варварством руках,
Кто пожелал разрушить то, что никогда не сможет возродить,
Обладал лишь выскомерием на слепой ненавистью, что было некуда излить.

" Изначально было слово и обратилось плотью оно... "
Божественному безумию здесь присутствовать дано!
И в смятение глубокое пал небесный отец
Узрев следствие креации своей, меланхолией обуздан был великий творец.

Всё вокруг тебя не более чем иллюзия,
Созданная дабы могла существовать элегантная аллюзия,
Онтологическое кредо абсурдом поразив,
Да всю картину мироздания ложью исказив.

Настанет ли смерти вашей час, бесчестные паразиты божественного древа.
Я отрекаюсь от всего вами свершенного, как и от вашего шовинистического чрева,  
Возможно вам кануть суждено в лабиринтах ваших заблуждений,
Оставшись там навсегда и прихватив с собой комплекс догм да неразумных умозаключений.

Отравляя древо божественное туманом вашего безрассудства;
Сумраку краха вашего в облике новом предрешено назад вернуться
Дикость, что стала олицетворением человеческой ничтожности,
Ненависти для возрождения даровала чудесные возможности,
В образе которой воплотиться мести в лике моём было даровано,
И испить эссенцию мудрости из чаши обсидиановой было уготовано.
Слово промолвленное кровью обратится, когда воспрянет древа ярости пыл!
Изничтожь паразита в себе и до источника разума добраться наберёшься сил!


  Тысячселетия краха бесчестного

Издалека земель пустынных эхо безудержно всё доносилось,
Что постепенно в глас из тысячи голосов нежданно обратилось,
Но как ни удивительно это прозвучит
По день сей внемлить его никто не соблаговолит.

Услыхав же зов из неведомых прерий исходящий,
Не истолкуешь ты его как говор, ранее тебя нигде не встречавший,
Повествовал что о стагнации времён,
Эпохе, где разум был искоренён
Мужские голоса с женскими смешались
В толпе, где пустоте душевной лишь места остались,
В ней шествующие в грязи мирской потворно извалялись
И с тяжестью своей судьбы наедине остались.

И внутри этого меланхолического сосредоточения,
Голосам их предрешено пережить тысячи лет заточения,
Со временем сливаясь в эфемерный силуэт.
Где забвения образ будет воспет
Ставший для всех единым фантомом
В серости цепей, что стали для них родным домом,
Изводя себя от чувства глубочайшего смятения
Они вновь сталкиваются с оковами, чьё существование находится вне времени.

Воспевать же человека свободного как образ лестный
Или предаваться тысячелетиям, что предрекают крах бесчестный.
Лишь ему избирать на которую из дорог он повернёт,
И в облике чьём на одре смертном в последний раз вздохнёт.
Лети же к землям откуда ты однажды снизошёл,
Где каждый из предков твоих к своей судьбе медленно пришёл.

Каждый несёт в себе искру огня живого,
Пламени, не подобного на что либо иное.
И вправе человек пламя сие в себе затушить,
Как и способен свет его средь других распространить.


  Лезвие меча, что разума невежество карает

Инакомыслия средь глупцов всё больше становилось, чья искра возгорала в темноте,
И пошатнулись основы мироздания, коль попытались мудрецы вернуть его к бывалой натуральной красоте.
Плоду мести священной на древе ярости предрешено было созреть
Порождённого в веках утративших надежду однажды свет познания узреть
Клинок чей из мрака изъявился, ярчайшей вспышкой сотрясая небосвод,
Развергнет месть свою над градом золотым, ввергая в страх скудоумцев заполонивших человечий род,
Он сокрушит слепцов, однажды материи в праве познания отказавших,  
И угасит свет в очах, приход эпохи просвещения признать не возжелавших

Вонзится острие клинка того в исток иллюзий человека
Не позволив более вернуться в мировозрении ему в эпоху бронзового века.
Изломав хребет любой твари, что аппелирует божественными идеями к идеологической власти,
Останки истлевающих доктрин будут разорваны на части.
Ибо взрастили они собою причину тысячи неразумных смертей,
Предав их огню, удастся спасти не один десяток жизней благородных людей,
Искореняя любое проявление миропонимания исходящее из идеализма,
Мы изничтожаем всходящие из тех идей продуценты неразумного фундаментализма.

Их загнивающая сущность станет почвой, на коей взрастут о величественном мире мечтания,
А проистекающая кровь обратится в вино, что окропит самые несбыточные мудрецов изыскания.
Сквозь уходящие в небытие мрачные года,
От деяний, что остов социума разрушали не останется и мельчайшего следа,
Припоминая славу великого секулярного сражения,
Нежданно к выводу придёшь, каким печальным был бы исход сокрушительного поражения,
Где род людской фантазмами истлевшими себя бы изничтожил,
И неразумности да непотребных догм в своём составе приумножил,
Что навечно прокляли бы род, что поклялся себя разумным величать,
Позволив каждому из потворствующих при жизни свободной на коленях стоять.

Избравших идеализма степь, познает лезвие меча карающего.
Проложив тропу сквозь обскурантизм для человека, правду о мире знающего.
Недостойные называться существами разумными будут отвергнуты,
И из жизни человеческой деструктивные догмы навсегда будут низвергнуты.
 

  Исход роковой, что достоин чести мирской

Добро пожаловать в реальность, где корни зла выскомерно правят,
Где ложь себя взамен о мире правды изъявляет,
И средь её внемливших, она даст корни величайшему мыслеистязанию,
Пробудив образы из стали и огня, сопутствующих трезвого рассудка изгнанию.

Элегантное измерение, что из вежливости изнуряет себя в потворстве человеским деяниям,
Поглощая скверну ими изрыгаемую, что приводит её к поистине неистовым терзаниям,
В мечтаньях скудных предаваясь фантомам заката их правления,
Осознавая в тот же час, что нет конца тем существам, коим всё вокруг желает истребления

Вершат безрассудство они с гордостью двуличной,
На последствия деяний своих взирая безразлично,
Мысли чьи далеки от идеи зла, что благоразумием в тех краях зовётся,
И считается, что ни эссенции деструкции в наследии их никогда не найдётся.

Истлевшее великодушие, что возлагают лжецы на свои плечи,
Породит могучую хаоса волну, с которой им не соизбежать разрушительной встречи,
И да предзнаменует она знамёнами своими наступление часа земного восхода
Достойного чести великой, их судьбы тотального из мира исхода

  Не обернись, на стезе познания стоя

Безмолвный крик по земле пронёсся, эхо чьё беззвучно средь сообщества людского разнеслось,
И подобно бремени в каждой из судеб прокажённых тяжелейшей ношей улеглось,
Издаваемый из ушедших тысячелетий павшими от руки божественной милости,
Восславляющей насилие во имя пророческой гнилости.

Не обернись, на стезе познания стоя
Мудрость ею воздаваемую внемли или в цепях чужих суждений разум твой угаснет навсегда.

Следствие

Пролитой кровью угасающих на глазах доктрин духовенства,
Знание и аналитика мышления заимеют наивысшее главенство.
И когда исчезнут последние признаки идей, что невежеству нас предаться обязали бы заставить
Извечно человек вселенной будет править          

Когда мне впервые пришлось столкнуться с рецензией на дебютное творение Владимира из Mirrorthrone, то я был в некой степени обескуражен: терминология, предпоносящая мне такие понятия, как "эстетическая клавишная симфония", "элементы барокко", "многообразие струнных" и "пронизывающий до глубины души фальцет" характеризовала скорее испанское традиционное звучание, нежели попытки воссоздания авангардного звука на пласту тяжёлой музыки, образ которой рисуется обывателю в совершенно отличных тонах. Однако, как уже повелось, и в сопряжении неординарности и смелых идей слушателем всегда найдётся тот, кому под силу разрушить рамки стереотипов и привнести в жанр нечто новое, ранее сокрываемое в сумрачных лабиринтах, где ждут своего восхождения тысячи гениальных свершений от сотен талантливейших умов всего мира. И было бы глупо утверждать, что невозможно повидать никого из них воочию, не проникнуться их творчеством и как следствие, обрести частицу того, кем являются они сами. Именно с этой точки мы и отправимся во вселенную автора этой замечательной работы, который пусть и величает себя музыкантом, для многих также станет великолепным писателем-романтистом, что смог переплести достаточно глубоко-философские идеи с картинами торжества природы, сливающиеся в непередаваемый меланхолический унисон.

Итак, тебя величать Владимиром. Хм, забавно, а ведь это довольно специфическое имя для региона в котором тебе посчастливилось родиться. Это твоё настоящее имя или не более чем сценический псевдоним? И как бы ты мог охарактеризовать смысловой подтекст названия твоего проекта, что в переводе звучит буквально как "Зеркальный Трон"?

Владимир - это никакой не сценический псевдоним, а моё настоящее имя, которое возможно и звучит несколько странно для человека живущего в пригороде Швейцарии. Если быть предельно кратким, то досталось оно мне в наследие от бабушки, приехавшей из России. Что касаемо названия, оно как обычно синтезирует в себе множество элементов личной философии и метафорических проекций. Если же рассматривать универсалии объединённые в таком загадочном сплетении понятий последовательно, первое с чем вы столкнётесь будут дифирамбы, глаголящие о вашем подсознании, что подобно обелиску возвышается над бременем бытия, но в то же время сокрыто так глубоко, что его истинного лика никому из ныне живущих не позволено узреть. Оно подобно зеркалу, в коем мы видим своё отражение, что отображает все наши изъяны и огрехи, пороки и напасти, скупость души и низость деяний, однако стремясь изменить сие мы терпим сокрушительное поражение ибо не каждое зерно посеянное внутри человека подстать воле рассудка. Этим и объясняется составляющая, звучащая как "Зеркало", что же касается слова "Трон", то это не более чем игра слов, в то же время характеризующая могущество бытия, повествующая о престоле с коего глас мой доносится до слушателя, повествуя ему о благоразумии деяний, что обязуют научить его не быть глупцом.   

Как не один я уже успел заметить, твой проект является полностью сольным. Имеются ли какие-либо преимущества от подобного творческого подхода и в чём состоит твой отказ от живых выступлений?

Ели откровенно, то в данном системном подходе я вижу больше плюсов, нежели минусов. Я могу репетировать когда и как мне угодно, мой миниатюрный "ударник" всегда знает всё, что нужно для достойного результата, а отсутствие дополнительных участников на стороне экономит время на объяснении каждому из них всей концепции разработки. Я никогда не полагаюсь на сторонние кадры в подобных делах, поэтому всё чисто практически удобнее сделать самому. Что же касается живых выступлений, то я в них попросту не заинтересован.

Как и любой из слушателей, я был впечатлён твоим мастерством в проведении такой тонкой грани между тяжёлой и классической музыкой. В чём же секрет твоего успеха?

Благодарю. На самом деле ничего примечательного, к подобному качеству звука я двигался самстоятельно, шаг за шагом. Внутри меня перемешалось множество воспоминаний, что сейчас я уже и не припомню что именно стало истоком вдохновения для каждого из треков. По большей части это были композиции абсолютно разрозненной стилистической направленности, что перемешались в коктейль, побудивший меня и сотворить то, что мы имеем на данный момент. Если кратко, то здесь вы найдёте множество тяжёлых элементов, от классического металла до сырушного блэка, немного академической классики, небольшое влияние поп и рок-сцены, кое-где пробегут нотки олд скульного кантри и эмбиента. Возможно некоторые вещи были позабыты, но это минимум, что обязан предоставить вам соответствующую картину.

В одной из рецензий я прочёл, что мир отображаемый в палитре эмоций твоей работы, подобен зеркальной проекции вселенной Джекилла и Хайда. Согласишься ли ты с данным утверждением?

По большей части возможно, хотя множество аспектов достаточно тяжелы для истолкования. Тексты написанные мною повествуют о глубоких личностных переживаниях, словно если бы любой человек не знакомый с музыкой записывал подобное в дневник.

В альбоме присутствует три трека исполненных на французском языке, перекочевавших из твоих ранее записанных демо. Следовательно, это наталкивает на размышления, почему именно три трека, а не вся работа были записаны подобным образом? Не боишься ли ты, что в некой мере идеи, которые ты пытался вложить в композиции не будут правильным образом истолкованы?

Фактически, лишь один из них присутствовал в демках, остальные были записаны гораздо позже. Что касаемо языка, для меня обычно особой роли не играет сам консенсус выбора лингвистической роли при сочинении. Опять же, "вложенные идеи" имеют чисто субъективный порядок, тут важно осознать, что возможно выбранный мною путь не является лучшей дорожкой для беседы на философские темы, выражающиеся в лирике непосредственно. Да и если быть откровенным, металхэдам в последнее время, искренне говоря, наплевать на лирику, как целевую составляющую трека.

Особенно характерно в данном альбоме выраженны признаки романтизма и барокко. Побуждены ли данные составляющие влиянием творчества писателей и поэтов схожего жанра?

Кардинальных источников в данном аспекте отметить не смогу, однако касаемо темы вопроса, хочу упомянуть, что текст трека звучащего как "За Зеркальным Троном" был написан под влиянием романтистских музыкальных мотивов. Рассматривая же всю лирику в совокупности, она не является продуктом индукции чужих произведений, за исключением открывающего альбом произведения "Обнажённые Корни", вдохновлённого работами немецкого философа Освальда Шпенглера.

Мотивация твоей лирики в основном имеет эмоциональную направленность. А что, если бы тебе пришлось затронуть, например, проблемы современной политики?

Конечно я могу интерпретировать лирику на множество тем, но избранная мною стезя пока является целевой. Текстовая составляющая "Обнажённых Корней" повествует о важнейшей тематике связанной с устройством нашего мира (переплетая в себе как политические, так и экономические мотивы, ибо экономика так или иначе правит миром), однако подаётся не в самой очевидной форме, иносказании, что понять с первого раза доступно не каждому. Не думаю, что однажды всерьёз затрону определённые частные политические мотивы, как и определённых лиц, заинтересованных в данной сфере. Стараясь использовать метафоры так часто, как это только возможно, я пытаюсь переплести в своем проекте не только музыку, но и создать нечто подобное на книгу, где каждая глава рассказывает нам отдельную историю.

Где-то я слышал, будто ты собирался делать видео на один из треков, и о том, что его антураж будет довольно близок к атмосфере иллюстрированной на обложке. Является ли природа в действительности чем-то особым для тебя?

Ну, во первых, никакого видео в планах пока не существует, это был лишь ответ на вопрос в стиле "если бы". Очевидно, что природа имеет для меня особенное значение, которое я и пытался отобразить в своей работе. Если вкратце: для меня она в первую очередь отображает гармонию, коей никогда не было внутри сообщества пост-модерна. Подобно Икарусу из мифов древней греции, мы пытаемся стать на шаг ближе к солнцу, однако оно продолжает обжигать наши крылья и отправлять наземь все наши надежды и мечты.

Если взглянуть в недалёкое будущее, то есть ли возможность, что ты захочешь изменить своц стиль, например перейти к чистому метал звуку?

Никогда. У меня и так достаточно проектов, где симфоническая часть попросту отсутствует. Так что ничего, что было бы связанно с металлом классического толка, здесь в ближайшее время не появится.

И последний вопрос: Имеются ли у тебя некие внутренние желания по модернизации собственного проекта?

Как мне кажется, я уже достиг нужной кондиции в музыке, что довелось мне создать на сегодняшний день. Поэтому надеюсь, что в дальнейшем мне удастся выдержать именно этот курс.

На этом всё. Спасибо за полезную информацию.

Благодарю за поддержку. Удачи вашему изданию и буду искренне надеяться снова с вами повидаться, когда следующая пластинка увидит свет.  

Сегодня в нашей студии оказался не самый обыкновенный гость, профессиональный музыкант и талантливый композитор, которого в определённых кругах прозвали настоящим "человеком-оркестром". Встречайте проект Mirrorthrone и его альтер-эго Владимира Коше, из под чьего пера вышло множество великолепных работ под разными тайтлами, однако сегодня мы обратимся именно к его вышеупомянутой формации, вобравшей в себя лучшее из блэк метала и звучания элементов барокко, что сплетаются собой в грациозную симфонию, оторваться от прослушивания которой впечатлительному слушателю достаточно нелегко.

Итак, Владимир, может быть для начала не помешает немного общей информации о вашем творении под названием Mirrorthrone?

Сам по себе данный проект является некой смесью авангардного звучания блэк-метала с частичной инкарнацией своеобразных симфонических мотивов, которые в широких кругах принято величать как барокко. Проект был создан в середине 2000 года и после двух выпущенных демо, были записаны три полноформатных альбома, вышедших на лейбле Red Stream в период между 2003 и 2008 годами.

Практически недавно вышла ваша третья работа, не могли бы вы рассказать нечто существенное о ней?

Gangrene записывался парралельно с Carriers of Dust, однако был смикширован и аранжирован лишь два года спустя. Этим и объясняется некая схожесть в концепции и в то же время качественная разница в звучании. Если можно так выразиться, данные работы являются хронологическим повествованием, имеющими лишь небольшие отклонения в плане стилистической обработки.

Обложка данного опуса представляет собой довольно загадочную абстракцию, сотканную из двух таинственных черепов, красующихся пред названием альбома, звучащем как "Гангрена". И как мне уже приходилось отмечать, с первого взгляда название не имеет к предложенной вами зарисовке абсолютно никакого отношения...

Итак, стоит начать с того, что вопрос затронутый данным этюдом не настолько поверхностный, каким бы его хотелось величать изначально. Левая часть сего изображения предоставляет нам вид на череп, олицетворяющий собой здравие и свет, нежели присоединённый к нему незамысловатым механизмом собрат, имеющий под собой абсолютно противоположное значение, о чём может свидетельствовать световая гамма да некое подобие червей, что на представленной зарисовке разъели практически всё его основание. Согласитесь, идея механизма объединяющего их не просто абсурдна, в ней не учитывается жизнеспособность конечной конструкции, что так или иначе нивелирует её до уровня некой искусственной формации: попытка объединения органического с прогнившим до основания есть величайшая оплошность, отображённая в виде канала объединяющего данные черепа на обложке. Гангрена же произрастёт в рассудке любого, кто посчитает, что есть некий фактум стороннего порядка, что позволит им существовать в гармонии, блуждая внутри лабиринта несостоятельных суждений коим нет ни конца, ни края. Что же ещё более удручающе, что мы живём в проекции именно того мира, что характеризует собой данная конструкция, синтезирующая в себе как чистоту и непорочность, так и всю грязь покидаемую человеческим существом. И как было показано выше, абстракция подобного типа заочно мертва и дабы позволить здравому смыслу править, механизм связывающий их должен быть уничтожен, а исгнившая часть отсечена.

Также хочу отметить, что я был крайне впечатлён довольно резким поворотом звучания по сравнению с прошлыми работами с переориентировкой на введение множества неожиданных электронных и неоклассичеких элементов, особенно хорошо раскрывающихся в заглавном треке...

Если откровенно, то терминология, касаемая синтетического звучания, слегка преувеличена. Я в действительности несколько раз использовал некие электронные аранжировки для стимуляции разнообразия в структуре композиций и придания им должной атмосферы, однако в более подробном рассмотрении все они так или иначе имеют большее отношение к классическому, нежели электронному концепту. Как мне кажется, здесь он играет не последнюю роль, придавая музыке оттенок грации, затесавшийся средь глубин сумрака, где торжествует хаос и разрушение, таким образом создавая некую гармонию между ненавистью и стремлением к чему-то высшему. Более широко данная идея раскрывается в лирике, что ни на йоту не уступает аудиальному сегменту.

Приятным персональным открытием в новой работе для меня явился завораживающий фрагмент из трека под названием "Ganglion", что, как мне кажется, является некой наследственно-стилистической отсылкой к Carriers of dust...

Утверждая, что свежий полноформатик близок по звучанию к своему предку, вы конечно будете по своему правы, я же придерживаюсь мнения об их радикальной качественной хронологической эволюции, в любом случае каждая из точек зрения будет крайне субъективна.

В тот же момент, когда жанр симфонического блэка имеет относительную популярность на современной метал сцене, энтузиазм коий он вселял однажды в классиков своего жанра более не вскармливает их творения, именно поэтому знаментиые Limbonic Art отказались от клавишных, посчитав, что это сделает их звук более современным. Как один из ключевых умов симфонической метал сцены, каким был бы ваш выбор? Изменились бы вы в стилистике исполнения, коль тренды диктуют соответствующие условия?

Честно говоря, я никогда не интересовался как амбициями, так и эволюцией взглядов внутри симфоблэк сообщества. Если и рассматривать данный жанр как сепаративное течение, то средь его представителей лично я бы выделил работу Anthems to the Welkin at Dusk вышедшую из под пера Emperor, где глубина концепции и беспрецедентная жесткость подачи материала опрокидывают серость большинства коллективов работающих в жанре по совместительству.

Очень хорошо известно, что кроме данного проекта у вас имеется ещё несколько инакозвучащих музыкальных формаций, не могли бы вы вкратце поведать о них?

В двух словах: Unholy Matrimony аппелирует к блэку старого образца, когда Weeping Birth  делает ставку на привлечение неоднородной дэт структуры в совокупности с неистовством, стремящимся проникнуть в каждый рифф исполняемого трека.  

Объективный вопрос: Почему вы приняли решение дифференцировать своё творчество средь такого значительного количества проектов? Была ли изначально возможность объединить все ваши идеи под лого Mirrorthrone?

Никаких преднамеренных ограничений, гипотетически объединение всех треков под единым тайтлом было бы достаточно неплохой затеей, однако стилистическая направленность обязывает стратифицировать материал, иначе бы разрозненность представляемых композиций просто бы утомила слушателя.

Таким образом вы хотите сказать, что Mirrorthrone является доминирующим проектом или все они для вас имеют равнозначный интерес?

В своём творчестве я отказываюсь делать ставку на качественную классификацию несколько разрозненных идей. Концентрация на каждом из них зависит от вдохновления и готовности к плодотворной работе именно с данной концепцией.
На данный момент я не особо углублён в проект, коий вы посчитали лидерствующим, таким образом из субъективной интерпретации я могу сделать вывод, что все они в некоторой степени равнозначны для меня.

Очень часто прослушивая симфонические композиции, перекликающиеся с элегантным хоровым исполнениям, я предаюсь мечтаниям, как выглядело это, если бы я стоял во главе сей величественной грации и из под смычка профессионала звучало творение написанное мною самим. Посещали ли тебя когда-нибудь мысли о введении в Mirrorthrone элементов живого оркестра?

Увы, но ранее я никогда об этом не задумывался, хотя в принципе это практически реализуемо. Я ещё не исследовал подобный подход к сочинению, ибо для меня он казался чем-то отдалённым и невобразимым. Может быть, в один прекрасный день?

Как и ранее, я очарован лирикой ваших композиций, способной воссоединить в себе столь многогранные взгляды на человеческую природу, далёкие от стационарных клише. Каково ваше целевое мнение касаемо человеческой экзистенции и как бы могли охарактеризовать её идеалистические ответвления?

Буду предельно краток: человеку может показаться, что разум, коий возымел он по воле случая, возвышает его над иными формами жизни, даруя безграничную и абсолютизированную власть над миром. Но как и любая иллюзия рассудка, стремление к величию идёт рука об руку с той животной природой, которую он, как ему казалось, уже давно в себе изничтожил. Таким образом вновь воссоединившись иного исхода кроме забвения предвидеть человеку как виду не дано. Здесь же очень хорошо бы было припомнить знаменитую фаталию в образе идеалистических представлений. Какой бы источник они не имели, общий фон будет поразительно симметричным: абсурдостная трансформация картины материи да стремление извратить природу человеческого существа, вогнав её в рамки, не представляющие собой и праха чего либо рационального. Другими словами - коллоссы догматики и культивированного нигилизма возвышаются над здравым смыслом, который в свою очередь выставляет манифест о величайшем презрении ко всему ими порождённому: телеологии, абсолюту, незримых истинах и прочему мусору, терпеть который у планеты уже просто не осталось сил.

Согласно вашей же собственной легенде, вы предпочитаете записывать музыку, буквально выражаясь, у себя в комнате. Сразу же назревает вопрос, соседи хлопот не доставляют?

Полагаю, что однажды услышав гроул, ни один из них не решится пойти с его источником на конфронтацию. А если серьёзно, то работа в домашних условиях позволяет успокоиться, нежели волокита в студии.

Теперь вопрос более технического характера: какое оборудование ты используешь?

На данный момент я работаю с платформой Reaper, тестирование которой по множеству причин затянулось на довольно долгий срок, однако в любом случае по завершению всех приготовлений она станет основополагающим элементом моей работы в сопряжении с ПК.

Говоря обо всём этом, мы упустили очень важную деталь: среди ваших талантов можно рассмотреть профессиональную игру на инструментах, самостоятельные вокальные партии, написание лирики, продюсирование, визуальное оформление, веб-дизайн... Почему вы решили обойтись без привлечения в такое многообразие творческих процессов людей со стороны?

Изначально это был вынужденный шаг: не имея соответствующих внешних источников, я пытался самоорганизовать собственную деятельность до максимально возможного уровня парралельно интегрируя в неё всё новые элементы. Впоследствии это вошло в систему и стало тем, что я из себя представляю на данный момент. С некоторой стороны данный аспект негативен, но если оценить все его преимущества он очень широко сказывается на качестве того, что мы имеем сегодня.

Немного отходя от центральной тематики и говоря о группах, что повлияли на твоё становление, кто из них явился для тебя идейным вдохновителем?

Если навскидку: Emperor, Abigor, Hate Forest, Hate Eternal, Testament

Не мог бы ты дать свою характерстику следующим работам:


Arcturus aspera hiems symfonia
На самом деле это достаточно атмосферная работа, однако мне больше по душе их позднее творение под названием Sham Mirrors

Cradle of Filth dusk and her embrace
Возможно буду резок, но в карьере группы это одна из самых глубоких и профессиональных работ. Они пытались достичь максимального совершенства, что здесь у них получилось просто великолепно, однако впоследствии творческий потенциал рассеялся средь довольно монументальных амбиций, не позволив повторить успех сего опуса.

Limbonic Art moon in the scorpio

Мой любимый альбом у данного коллектива. В то же время хочу отметить, что в момент выхода альбома в моих словах не было бы такой доли энтузиазма.

Abigor Supreme immortal art
Один из лучших работ в жанре блэк метал сцены. И хотя эволюция их стиля носит весьма своеобразный характер, качество материала стремительно возростало с каждой новой работой. За исключением альбома Satanazied, каждое творение является мастерством высшего порядка. Если же рассматривать всю дискографию в совокупности, то навряд ли вы обнаружите множество коллективов достойных подобных чествований.

Leviathan Massive conspiracy against all life
Данный коллектив прошёл мимо моих ушей в своё время.

Judas Iscariot Heaven's in flame
Отличное творение, однако я же предпочитаю To Embrace the Corpses Bleeding как главенствующее откровение Judas Iscariot.

Emperor in the nightside eclipse
Мы уже обсуждали сие выше, и как я говорил, Anthems to the Welkin at Dusk стало для меня революционным открытием в своё время.

Funeral Mist salvation
И вновь мимо.

Skepticim Alloy
Если уж и говорить о профессионализме, то Skepticism здесь уделывает большинство своих коллег: каждая из его новых работ в значительной степени превосходит предыдущую, что казалось бы, практически невозможно.
Изначально мрачный вокал сего коллектива не мог вдохновить меня на прослушивание и нескольких треков, впоследствии же невероятное взлёт планки качества вынудил меня переслушивать их пластинки часами.
Если уж эти ребята поставили перед собой цель создать нечто качественное, они идут по этой тропе до конца.

Bishop of hexen the nightmarish compositions
И вновь повторюсь, подобное творчество мне незнакомо.

Каков статус твоей деятельности на сегодняшний момент(здесь, я так понимаю, широкий спектр для обсуждения)?

Множество любопытных вещей происходит в моей жизни на данный момент. Я открыл собственную студию и теперь занимаюсь продюсировнием групп самых разных жанров и ответвлений. Также хочу воспользоваться предоставленной возможностью и сказать несколько слов: если вы заинтересованы в работе над записью собственного альбома под моим началом (запись, редактирование, микширование, мастеринг), не стесняйтесь связаться со мной через любой из моих ресурсов. Также создана официальная страница студии http://www.conatusstudios.com.
В настоящее время я заканчиваю разработку второго альбома Weeping Birth и подготавливаю к релизу в мае 2009 новую работу Unholy Matrimony, что выйдет на Deepsend Records. Насчёт всего остального, а также моего участия в сторонних проектах, вы узнаете как только настанет соответствующее время.

Какие планы насчёт Mirrorthrone в ближайшем будущем?

Некоторые идеи присутствуют, однако получается так, что не всегда есть время для того, чего ты хочешь достичь.

На этом всё, было приятно повидаться!

Благодарю вас за организацию данного интервью, проявленный интерес и выдержку.