Знаешь в чем между нами разница? Ты восхваляешь то, что и так давно приобрело статус гениального, а я считаю гениальным то, до чего никому нет никакого дела.

Котики-наркотики.

                          Большинству из нас нравится четкость, потому что мы многого не понимаем, боимся чего-то в очередной раз не понять, не так представить.  Что-то откровенно точное не заставляет нас искать разгадку, то, что видится нам до каждой мелочи не рождает сомнения, не ждет от нас переосмысления и никак  по-другому не обыгрывается. Четкость - это равновесие и уверенность, которая не терпит никаких других установок и рассмотрений под иными углами. Четкость ничего не требует. Представьте себе, как какая-та формулировка зачастую открывает, казалось бы, связанную с ней более чем косвенно, человеческую личность. Я ненавижу четкость: в картинах, фотографиях, характерах, музыке. Потому что эта та самая простота, которая ведет к утопии. Сюрреализм, кубизм и другие виды ис-ва - все это тоже залежи простоты, той самой четкости, только под слоем наложенного грима. Странно, но зачастую в замысловатых картинах, с первого взгляда пугающе непонятных, сокрыта одна простая вещь, которая распостраняется по всему сюжету и, будто потоки воды, впитывается в холст. Мне нравятся неровности, неточности, расплывчатые образы, нечеткие фотографии - все это для меня не только следы гениальности, но и некое отображение меня.

Я - человек, у которого в принципе вся жизнь, да и не
только она, построена на чем-то образном, выдуманном, призрачном. У меня всегда все, несмотря на реальные факты, строится на ощущениях, чём-то подсознательном, замысловатых выдумках, ассоциациях, и это плохо, наверное, потому что я никогда не могу судить здраво - только со стороны своего больного воображения.

                            

Может быть, и правда, я все время целенаправленно падаю вниз. Так говорит один важный человек. Раньше я загоралась идеями, мне всегда, постоянно хотелось куда-то двигаться - если писать, то сразу роман, если работать, то используя рискованные приемы и техники, если жить, то по собственным правилам. Да, это тот самый максимализм, о котором так много говорят психологи, но именно он не дает людям простаивать, пылиться, рождает в них какой-то особенный, новый путь, в конце концов, стремление. А дальше, после окончательного взросления, и идет эта полоса, когда остывают эмоции, притупляются чувства и ощущения. Плохо. Я поняла, что для моего дальнейшего развития мне нужен допинг - пережить что-то мощное, когда за новыми переживаниями следует душевный подъем. А иначе я просто не буду видеть смысла развиваться. Все последующие годы я буду избавлять себя от скуки, чтобы морально не издохнуть и не перевоплотиться в жирнозадую клиентку булочной, которая ровно в шесть в метро, ровно в восемь дома, готовит мужу голубцы и штампует котлеты. Хотя я не хочу об этом думать, не хочу знать, что меня ожидает. Мне все время страшно за себя, только за себя, это не от всемирного эгоизма, а от осознания, что я будто предупрежденный о смертельной болезни человек: все еще жив, но чувствует, что все внутри него медленно гибнет. Я не хочу, чтобы про меня думали, будто я в свои годы уже разложившийся труп, ведь я всегда закрыта и даже себе порой не открываюсь так, как должна. Мое тело и разум будто два разных человека, находящиеся в глубокой ссоре и недоверчиво друг к другу относящиеся. Порой я даже не понимаю, что чувствую - так сложно мне понять саму себя, и все попытки разобраться летят к чертовой матери. Меня раздражает отношение ко мне людей, но я не могу переубедить их и ничего поменять не смогу, пока я не пойму, что же я собой представляю, кто я такая и как к себе отношусь, а для этого должны пройти годы, для этого я должна повзрослеть и получить свою порцию жизненного опыта.

Географию сдала на 4, зато проторчала в рекреации часа 2, ожидая результатов. У наших учителей не хватило мозгов оповещать об оценках сразу. нужно ведь обязательно вытолкнуть нас из аудитории и заставить пастись около дверей битый час ака стадо баранов!

Вся ирония в том, что я выучила только третий билет, а вытащила, понятное дело, 15, который даже не читала ололо. Но всем похуй, я тупо вышла  и наплела такую диковинную хуйню, что комиссия даже не поняла, что происходит. Мне нужно было рассказать про химическую промышленность, а я рассказала про движение литосферных плит и национальности России. Это было смешно, но хорошо прокатило. Я довольна результатом.

11 сдаю биологию, а 14 - историю. 

Конечно, учить сотню билетов я не намерена, но надо успеть хотя бы накатать шпоры, а то в 2х четвертях у меня по биологии 2 и валить меня будут жестко хотя бы за прогулы, а по истории я претендую на "отлично", поэтому легко не отверчусь. Вообщем, завтра и по 14 надо ботанить, чтобы хорошо все сдать, иначе не видать мне красивой жизни.

Не о чем писать. Лень трудиться и выдумывать какие-то ложные мысли, все сводится к бытовому и будничному.

                       Всю неделю езжу на Цветной Бульвар в клинику, где мне делают уколы, капельницы и все в таком духе. Два часа свободного времени уходит только на то, чтобы смотаться туда-сюда, это все очень утомляет. За всю свою жизнь не пила столько капсул, профилактических гелей и всевозможных противных таблеток! Надеюсь, что вылечусь к середине лета и смогу ненадолго забыть об этой чертовой болезни.

                      К экзаменам не готовлюсь, достаточно уже того, что я прилично сдала егэ. Нахуй я парилась, если нам раздали ответы и все накатали на четверки-пятерки? Я все хваталась за голову и думала, как бы мне не провалить эту чертову алгебру, а мои родители уже полгода назад знали, что я априори все сдам. Отлично! Впереди 3 экзамена, а я все проклинаю из-за егэ, ради которого я забила на все предметы и готовилась только к нему, а теперь я просто зла из-за того, что у меня просто не осталось времени и никаких сил на подготовку.

                      Последние две недели я так разориентировалась, что не могу сосредоточиться ни на единой вещи: не могу смотреть фильмы, дочитать книгу, оставленную на середине, могу только спать - от уколов и капельниц клонит в сон, и я засыпаю даже за разговорами, сплю по 18 часов в сутки, и все равно чувствую, что не отдыхаю, а только усугубляю свое состояние. Все скатилось в дерьмо.
 

Честно говоря, когда я начинаю размышлять о собственном будущем, я устаю от  возникающих нереализованных задумок - они внедряются мне в голову странной, синтетически-мертвой волной, и я вроде бы отчетливо вижу их, но они мне будто бы с издевкой подсказывают, что у меня ничего не выйдет. Если бы я ощущала себя человеком сегодняшнего века, я бы делала все, чтобы и дальше плыть по течению. Но мне нравится самодеструкция, потому что это главный аспект жизненного опыта: когда ты разлагаешь себя по частям, рано или поздно ты собираешь свои останки в нечто более совершенное. Родители не хотят понимать, почему я пробиваю путь через ******, проблемы в отношениях с людьми, дичайшие эксперименты и множество других нецелесообразных вещей. Конечно, им хочется, чтобы я к чему-то стремилась.
Порой я задумываюсь, как все получалось с футуристическими порывами Маяковского или экспрессивными выпадами Игги Попа. В то время все это вызывало ажиотаж, да и те, кто хотел славы, обладали если не харизматичностью, то какими-то нерушимыми принципами, заставляющими их действовать, т.е. двигаться в своей металлической броне к желанной цели, громя всякие представления о морали, нравственности и прочей херне. А я не хочу славы, потому что это крайне утомительно, но я хочу жить. Именно жить, так, как мне представляется: насыщенно, пускай и на самом дне в качестве творчески неуемного наркомана.
Тот детский период моего протеста, желания бунтовать и не соглашаться прошел, но я всегда буду стремиться выйти из под гнета, уйти туда, где я бы могла себя раскрыть и не прятаться за всяческими личинами. Общество сдавливает и не дает развививаться, и все эти лозунги о том, что ********* уничтожат тебя как личность - бредовые рассуждения, не дающие человеку выпозти из тени хотя бы на время. Я стараюсь быть откровенной и рассказываю матери, какие миры я перед собой открываю, что я живу наконец-то, что я счастлива, потому что способна по-новому смотреть на вещи и переживать множество серых дней насыщенно, а человек просто не может этого понять, думая, что я себя уродую. Мне надоело оправдываться перед людьми за собственные ошибки детства, я никому не обязана, но каждый считает нужным поставить на мне свою укоризненную печать и наставить меня на истинный путь, будто я олигофрен или шизофреник.
Идите к черту и дайте мне немного жизни, которой у меня не было слишком много лет. Я с 12 жила в коробке, вся в каких-то обязательствах черте перед кем, кому-то должная, хотя мне просто хотелось чувствовать, а не перегонять минуты жизни из одной безкислородной банки в другую. Я хочу дышать, я хочу наслаждаться, и нет смысла задумываться сейчас о той цене, что я заплачу.
Я не хочу жить дольше молодости, поймите. У меня нет нужды растянуть свою жизнь до глубокой старости, превратившись в немощную машину, глотающую сотни таблеток ради обеспечения себе еще одного унылого дня. Мне нет резона тянуть время и идти к самому верху, чтобы под конец жизни сползти на колени. Я хочу стоять на ногах и умереть, стоя на ногах.

Как это ужасно просыпаться еще не наставшим утром, в пять часов, когда где-то в глубине тебя -
скрежет неопределенного испуга,
который царапает по донцу твоего сознания, заставляя тебя бодрствовать.

Я выглянула на улицу, а там снова эти расползающиеся капли на стеклах и ветер, с усердием выгинавший деревья, будто выламывающий у каждого хребет. Как будто осень. Хотя солнце,
которое неделю назад лезло мне в лицо, раньше только злило меня и мне приходилось задергивать шторы, чтобы не чувствовать себя в солнечные весенние дни килькой в томатном соусе в дешевой жестяной банке.

Я не люблю просыпаться вот так, потому что толком не выхожу из сна, а просто вскакиваю, резко открыв глаза, и сижу в кровати, чувствуя какой-то липкий страх, концентрирующийся в животе вращающимся комком боли. Я снова легла и пролежала, свернувшись под защитой одеяла, до семи, только потому, что боялась встать с осознанием, что что-то ужасное разбудило меня этим утром и страх не давал мне сомкнуть глаз. Я знаю, в чем была причина, но я не хочу об этом вспоминать. 



 



On what I'm doing to help her

She needs some shelter

And if you've felt her loyalty

what can you do?


I'm trying to help her...

                     Решила писать с фото. Обычно я не зацикливаюсь на визуальных ассоциациях, но тут захотелось пересмотреть свое отношение почему-то.  Некоторые кадры необъяснимо меня влекут и неправдоподобно честно рассказывают о моем текущем настроении или же просто придают атмосферности.

 Скрыла весь дневник, чтобы не беспокоить себя лишний раз неприятными мыслями, возникающими каждый раз, стоит только взяться перечитывать какой-нибудь пост. 

 Конечно, то смешное время, когда дневник я вела ради развлечения, прошло, и я теперь отношусь к своим постам более серьезно. Хватит уже играть.

Я подумала и снова взялась за свои стишки, они облегчают мое теперешнее состояние и я хожу по квартире, из одного угла в другой, и читаю их громко и с выражением - так у них появляется лицо. Мои стихи смешные, за это я их люблю. Они мне напоминают о том, что я еще глупый подросток, невольный пленник детских обязанностей и проблем, и поэтому я не могу оставить их, как ни стараюсь. В них нет совсем-совсем ничего, и человеку, незнакомому со мной, они покажутся чередой нелепых срифмованных предложений. На самом деле же я просто не умею определять четкую тему написанному - у меня все расплывчатое, перетекающее из одного в другое, что говорит о моей вечной неопределенности.

 Я решилась писать чаще, просто чтобы вести мысленный разговор, ни на секунду не прекращать целенаправленное движение, это же лучше, так мне спокойнее. Я пишу нечто отвлеченное, царапаю стишки, и все эти мысли меня собирают, я сосредотачиваюсь и отхожу на шаг от беспрестанных шумов в моей голове, которые всё твердят что-то да твердят, как маятники, от которых отскакивают отголоски чужих усталых разговоров.

        ***

                                Ода к скуке        _{(написано 17.04. под психостимуляторами)}

Ты пролетала здесь,                   Сквозь хладнокровный вздох,      Ты забралась в меня,                Будто бы хладный мрак,           И  все молчит внутри,
Шлейфами мимо аллей,        Между пустых глазниц,                     Выткав в душе бельмо,           Будто жестокий зверь,                 Ледяной хрипящей волной
Пьяно пыталась осесть,         Шепотом городов,                                      Золотом янтаря                             Чертишь в моих глазах               Будто застыла битва                         
В бархате тополей.                       Тенью чужих ресниц.                             Входишь в мое окно.                   Циркулярную параллель.       Человека с самим собой.                               

                                                                                                       
                                                                                Среди темно-красного дня
                                                                                                                                                              Я повешен средь простыней
                                                                                                                                                              Зачем ты убила меня?
                                                                                                                                                    
                                                                                                                                                          Почему ты меня сильней?                                                                   
                                                                                         
                                                                                    
                                                                                    
                                                                                    
 

             

                                          "Лилиан была словно форель, брошенная в слишком тесный для нее аквариум, форель, которая беспрерывно натыкается на стенки и баламутит на дне тину" .
                                  © Э.М.Ремарк "Жизнь взаймы" страница 88, конец второго абзаца.

Я часто пишу, что все в жизни слишком просто, и оттого скучно. Не могу преодолеть эту мысль. Если бы мы не усложняли себе жизнь собственноручно, не создавали бы какие-то преграды, не жили бы в вечных сомнениях, не искали бы очередных поводов для раздумий, у нас оставалось бы время однажды выглянуть в окно и увидеть, что все в этом мире идет по кругу: уходя, возвращается, если не к нам, то к какому-нибудь очередному скитальцу. Людям интересно жить, потому что они многого не знают, просто не подозревают о существовании многих вещей, и в преддверии новизны все им кажется интересным. Многим не скучно оттого, что для них в жизни не открыто еще множество замков, и только праздный интерес к тому, что может находиться за очередной дверью, заставляет их двигаться, размеренно плыть по течению в какую-то точку земного шара.

Конечно, все это звучит пафосно и наигранно, когда человек говорит о скуке, а множество других людей развлекаются, влюбляются и жизнь им представляется во всех ярчайших красках. Может быть, когда я пишу эти все свои посты, в которых преобладает одно уныние, мне просто не хватает дела, не хватает насущных проблем. Но именно рутина делает из каждого заплесневелый овощ. Если бы у нас была свобода, мы бы ценили жизнь больше, чем сейчас, мы бы не тратили время на множество глупых развлечений, не прожигали бы ее, наслаждаясь беспечными минутами.

                                             Красота, любая, в словесном или другом проявлении, наполняет пустоту, которая живет во мне самой, поэтому я так стремлюсь красиво и правильно обыграть каждую фразу. А некоторые думают, что я выебываюсь, пытаясь написать что-то красивое. Эти мои попытки и есть обходной, длинный путь к самосовершенствованию и попытке разобраться в собственных взглядах на мир и расставить приоритеты. Чтобы убивать скуку и негатив, мне нужно полностью чему-то отдаваться. 

                                        И я отдаюсь словам.

Нет разницы, набор ли это бессмысленных незнакомых словосочетаний или что-то в адаптированном варианте для большинства, главное, что я так самовыражаюсь, от этого мне становится легче и таким образом ко мне приходит осознание той или иной вещи. В далеком прошлом я хотела быть писателем. А сейчас мне просто хочется писать, таким образом я часто могу преподносить самой себе мысли с такой точки зрения, которая до этого мной не рассматривалась.

Возможно, это будет казаться пафосным или глупым, но я пишу не для вас, поймите, а для себя!  И упрекать меня в том, что я создала себе какой-то образ, поверхностно и неразборчиво.

Идите вы нахуй.  Я закрываю дневник, чтобы никто не смотрел на мои посты укоризненно или с язвительными усмешками. Потому что на сегодняшний день я пишу только для себя и буду оформлять свои мысли так, как мне заблагорассудится. Все начинаю заново.

 Про знакомого наркомана. Почему-то захотелось нацарапать именно такое.

                                 Пролог
"В этом городе каждый живет, не снимая шлема,
Ожидая удара, он ищет глазами мать,
Человек научился рваться к садам Эдема,
а попав в Аушвиц, научился смиренно ждать."
 

                              ***
                                                                                                                   
Голубиная серая знать наполняет осенью парки,
Что ни шаг, то ветер под курткой шарит
И твой вечно несмелый огонь зажигалки
         Под его порывами исчезает.


В этом грязном и равнодушном осеннем оскале
Всё не слышно ни звука дождей, раскатистых громов.
Бережливо спрятана боль черно-белыми рукавами,
     Нумерация рук следами счастливых уколов.                                                                                                                                                                           
                                                                                                                                                                           .

Под простым механизмом паденья - радужный взрыв,
Убегающий в клетки, куда-то в сплетение вен,
И когда тебя бьет конечной волною поддых,
           Начинаешь хотеть перемен.

Хочу провести вечер со всеми неважными в жизни мелочами, собранными из разных комодов и шкафов в одной точке моей квартиры, которые вроде не имеют никакого значения для окружающего мира, но создают определенный антураж и действуют на меня ностальгически. Я все еще что-то планирую, хотя давно уже поняла, что ничего уже не произойдет, ничто уже не двинется с места, потому что вода в моей реке превратилась в стоячую, а потому мутную.
Во мне нет ни амбиций, ни силы к чему-то двигаться. Даже если представить на минуту свою будущую жизнь, она будет мне казаться туманным островом, на котором никто не высаживается, потому что там не существует благоприятных условий для чего-то дальнейшего. Я сама закапываю в землю все, что у меня есть, хотя мне этого не хочется. Я не игрок и не борец, и от скуки во мне нет никакого азарта, потому что нет мотивации, чтобы играть и строить. Такие люди, как я, бесполезны, по сути, их существование утопическое, их можно заставить жить, но всю свою жизнь они будут прожигать, стоя на месте.

Несмотря ни на что, я смирилась с такой участью, и если передо мной когда-нибудь возникнет стена, где будет предначертана вся моя жизнь, я не буду доказывать, что мне требуется большее, потому что какие бы мысли меня не посещали, я никогда не стану действовать, потому что пускаю все по течению.  Все чаще я переживаю, что я сама себя веду на расстрел, и главное, что никак не могу упасть - все мои падения витиеватые и слишком долгие, я вроде бы уже вижу землю, но никак не могу разбиться. Наверное, бог дает мне шанс, надеясь, что я исполнюсь духом и стану другой, но я испорчена, во мне слишком много плохого, и эти шансы мне не нужны, я их попросту не заслуживаю.

Я подумала о своих впечатлениях, о том, почему от меня неотделима возвышенность и неискоренимая любовь к ней. Наверное, если бы для людей голуби были бы просто голубями, цветы просто цветами, огонь просто огнем, все человечество наложило бы на себя руки. Но мы наделены мыслью, умением представлять и воображать, а потому мы мучаемся. И оттого, что все нам кажется простым и понятным, мы придаем каждой заурядный вещи определенный сакральный смысл, ведь не зря существуют метафоры и олицетворения. Именно поэтому голубь - символ любви, цветы - чистоты и непорочности, огонь - страсти. Только это лишь человеческие выдумки из желания потешить самих себя, из той же скуки. А я устала уже слышать про скуку.
Мне кажется, что я уже истратила все свое старание кого-то найти, а потому я больше не пишу здесь свои депрессивные мыслишки и не ною. Конечно, я слишком изменилась за последние месяцы и впервые процессия этих перемен подошла ко мне вплотную, так, что я смогла их почувствовать и принять. Я стала не доброй, а равнодушно отвлеченной, ведь доброта слишком болезненно обходится. Доброта слишком схожа с наивностью, а это все сплошное детство, бескорыстие, честность, а все качества эти сменились со временем другими, более твердыми и жесткими. Я не хочу к этому стремиться, потому что с самого начала я понимала, что не несу этот крест и никогда не смогу быть простодушно-доброй и отзывчивой. Бесполезно пытаться насильно подстроить себя под стандарты, кажущиеся тебе правильными и справедливыми, потому что рано или поздно ты придешь домой, в пустую неотапливаемую квартиру, где никого нет, и с горечью поймешь, что занимаешься отвратительным самообманом и пытаешься воскресить свое умершее эго в иллюзорно правдивых волнах каких-то устоев и идеалов. Все это пустое. Мне этого не надо. Поэтому мне не хочется казаться, хоть быть и не получается.
Поверьте, я стараюсь! Знали бы вы, как я стараюсь ради вас перебороть в себе тот прежний дух меня, от которого уже почти ничего не осталось, и остается только плачевно смотреть на эти гнилые останки. Я так хочу избавиться от всей той отяжеляющей ноши, что терзала меня долгие годы. Но на перестройку собственного сознания нужны силы, время, поддержка, в конце концов. И я действительно решаюсь на то, чтобы отчертить пространство, в котором останутся все мои прошлые, глупые и детские качества. И это решение дается мне слишком уж сложно.

Все что ни делается, делается нами для нас же самих. За окном проливной теплый дождь золотистыми струями переплетается с нерушимыми прутьями водостоков.

"Постепенно Люсьен превращался в маленького разрушителя. Он ломал все свои игрушки, чтобы посмотреть, как они сделаны, он изрезал ручку кресла старой папиной бритвой, он свалил в гостиной танагровую статуэтку, чтобы узнать, полая ли она внутри, гуляя, он сбивал тросточкой верхушки растений и головки цветов: каждый раз он был глубоко разочарован, предметы оказывались глупы, они были не всамделишные."

© Жан Поль Сартр "Интим". Страница 156, второй абзац.

                                        Я иногда задаюсь вопросом, что же все-таки происходит год за годом и почему я так часто прерываю контакты с людьми. Как ни самодовольно, я не считаю себя плохим человеком. Возможно, я являюсь средоточением миллионов недостатков и у меня не возникает сложности их признать в какой-то момент, но все они изменчивы и непостоянны, и эта смена моих отрицательных качеств меняется с новыми этапами в жизни. Допустим, недавно во мне умерла агрессия. Должно быть, с течением времени мне стало ясно, что она не моя постоянная спутница и что она больше мне не требуется, и она отступила, как ни странно. Однако я хочу найти ответ на вопрос, который беспокоит меня все эти месяцы: когда мне наконец удастся разобраться с собственными мыслями, расставить приоритеты и перешагнуть на следующий этап? И каким образом эти этапы сменяют друг друга? 
                                      Странно, что жизненный опыт человека складывается из каждой мелочи, а люди не умеют к ним приглядываться, хотя именно это умение наделяет человека мудростью общения с жизнью. У каждого из нас существует ряд определенных вещей, которым мы уделяем внимание, остальные же остаются в углу второстепенности до тех пор, пока к нам не придет переосмысление и пока те главные для нас вещи не останутся для нас за чертой пристального внимания.
                                      В последнее время я замечаю за собой, что, спасаясь от скуки, я начинаю слишком много думать. Это отвлекает меня от моей спокойной, размеренной жизни, и пока я думаю, у меня трижды успевают остыть чаи-кофе-какао и истлеть последние сигареты. Не знаю, плохо ли то, что после некоторых вещей я думаю так, что порой устаю от самой себя. Плюс мыслительного процесса в том, что он подталкивает человека к действиям и мобилизирует способности, но лишает его душевного равновесия. Но боюсь, мои мысли от меня уже не зависят - вопросы, требующие ответа, возникают сами по себе и внезапно, и мое сознание не может оставить их без внимания. И я часто думаю о каких-то совершенно глобальных вещах, о которых прежде бы никогда не подумала: выискиваю несуществующие простые формулы мироустройства; меня впезапно начало тревожить равнодушие сегодняшнего общества, конец света, определенные знаки, которые может подавать человечеству Земля, религия. И я даже нахожу что-то наподобие ответов, понимаю, что в устройстве мира есть определенные хитрости, и что простые формулы существования недалеки от осознания их, но не могу понять, какого черта все это пробудило во мне интерес. Может это последняя стадия скуки, когда человек уже сходит с ума?
Наверное, надо начать писать книгу. А через месяц перечитать написанное и поржать. Мда. Что за черт.

Наверное, во мне все-таки ни на секунду не умирала какая-то доля романтизма. Именно поэтому я, вопреки сознанию, делаю кучу абсолютно вредных и лишних вещей только из-за их символизма, из-за того, что они наполнены каким-то абсолютно иным духом, а вовсе не потому, что они мне действительно требуются. К сожалению, я делаю это неосознанно, а потому не в дань моде. Я ощущаю, что просто хочу вернуться к той красивой оболочке тех веков, что меня привлекают. А меня привлекает все, кроме роковой цифры 21, отзвук которой мелькает в нашем городском "сегодня". Потому что я ценитель, как говорила Арбенина, скорее созерцательной красоты, а в инновациях я не вижу ровным счетом ничего, кроме технической холодности и такой же холодной металлической пользы.
Делать некоторые вещи красиво. Они бессмысленны по своей сути и с практической, и с иных точек зрения, но именно красота наполняет их другим, особым смыслов, одухотворяет их, рисует им лица. Ведь в жизни, если оглянуться, естественно красивых вещей так мало. Зачастую мы сами отыскиваем в окружающем что-то ностальгически особенное для нас, культивизируем это и обыгрываем. Да, как бы я себя ни уверяла в том, что для каждого человека характерны свои глупости, я все-таки живу ощущениями. У меня нет реальной жизни, я наполняю себя впечатлениями, кадрами, мелодиями и множеством других, совершенно нематериальных вещей, у которых нет собственной оболочки. Это хорошо, может быть, для меня, но мир со мной не согласен. Потому что несмотря на желание балансировать на грани каких-нибудь двух миров, которые бы кардинально отличались друг от друга, нужно встраиваться в общество, встраиваться в цепь бесконечных зависимостей, иначе существование невозможно. Это объясняет мое увлечение наркотиками. Именно из-за собственной составляющей, из-за того, что мне сложно найти место в настоящем мире, которое будет для меня ценно, я отгораживаюсь, может быть, защищаюсь, с помощью чего-то искусственного и лживого.

В последнее время меня устраивает, что у меня есть над чем подумать, у меня множество мыслей, которые растекаются при попытке собрать их в один плотный клубок. За это время многое произошло и многое открылось, потому что я предпринимала попытки себя понять. У меня есть люди, которых я люблю и которых мне хочется добиваться. А еще мне очень нравится, что мои посты представляют из себя бред, непонятный никому, но очень близкий мне. Я учусь шифроваться. Пригодится, мало ли.

Этот день наступил. Боже, что будет, что будет :b

Закрываю комменты, потому что в последнее время мне хочется побольше всех этих постов, где вроде бы есть текст, но ни о чем не сказано. Для себя. Просто они спокойные, нейтрально белые, не режущие ни глаза, ни память. Писать ни о чем доставляет мне особое удовольствие, т.к. в какой-то мере освобождает от бездействия. И не нужны никакие размышления, только о днях. Как сидишь на подоконнике, открываешь акварель, о чем-то вспоминаешь. Ни о чем для других, но мне почему-то так близко все это, и снова возникает рой ассоциаций, будто я и не про себя пишу, а смотрю на кого-то со стороны, наблюдаю из окна и описываю каждый его спонтанный жест, каждое действие, просто чтобы запомнить тот момент, когда этот нелепый человек попался мне на глаза.

...людям надо учиться верить. Хотя бы некоторым и хотя бы для того, чтобы весь мир не представлялся экзотическим фруктом с гнилой сердцевиной. Пускай наивно слушать человека, кивать, рассматривая его тонкий белесый шрам на подбородке, расплывшиеся пятна синевы под глазами, провалы у щек, и верить ему. Верить-верить-верить. Как жизнерадостный ребенок, подбрасывающий большой разноцветный мяч к небесному пространству, в какую-то иную временную плоскость.
В последнее время я неизменно склоняюсь к возвышенности. Это потому, наверное, что вся несвятая жизнь с ее солнцем, с его лучами, иногда уклоняющимися от твоей ладони, если протянуть руку, и так пресна в своей простоте, чтобы хоронить ее в сплетеньях коротких, незамысловатых фраз. Никаких простых истин не надо, потому что простота черезчур откровенна, а мне в который раз хочется длинных спутанных цепочек, чтобы долго, очень долго размышлять.

Где-то в два я прихожу и ем суп, пока десятки голубей устраивают свои синевато-серые взъерошенные тельца на чьих-то ободранных подоконниках, собираясь в стаи. Я ем суп, чтобы успокоить ноющий от голодовок желудок. Прихожу, завариваю такую тонкую-тонкую вермишель и ем. Стучу большой серебряной ложкой по днищу и бортикам пиалы, загребаю ей же полупрозрачную ароматную водицу, подношу к губам и нерешительно проглатываю. В такие моменты я снова и снова ощущаю себя напрочь одиноким, больным отшельником, который живет за занавешенными шторами в каком-то вечно темном, бегущем пространстве, в котором шум приравнивается к гулу метро. Я ем суп и припоминаю, что сегодня я, уснув под утро, на пару часов ощутил себя счастливым и оттого никак не хотел выходить на улицу. Везде такая суматоха, будто город куда-то переселяется. Я на пару минут остановился и вспомнил, что сегодня наступил тот редкий момент, когда я увидел сон. Там я снова приехал в Лондон и встретил человека, лицо которого в моей памяти не вырисовывается. Помню только почему-то, что он был блондином.А лицо будто зашили прозрачными нитками.
А потом, после супа, я кого-нибудь обязательно читаю. Это всеобъемлющее счастье - наслаждаться чужими мыслями, проникать взглядом дальше тех отведенных графических пределов. Я читаю, что-то откладывая в коробку памяти, а позже все больше погружаюсь в эти чужие свершения,домыслы,описания.
Вот так оно все и происходит.

Ровно 10 дней до др. Я стараюсь об этом не думать, но рано или поздно все равно натыкаюсь на эту мысль, будто бы она - блестящее острие ножа среди совершенно тупых, безвредных предметов. Мне не удается научиться правильно праздновать, поздравлять и принимать на себя роль почетного, главного гостя среди какого-нибудь торжества. Мне не хочется, чтобы 14 апреля наступало, чтобы очередной год приплюсовывался к прожитому отрезку вялотекущих лет. Да, я не хочу взрослеть. И эта мысль все никак не оставляет меня в покое.
На улице теплеет, и я выбираюсь в парки все чаще. Весна действует на меня, уводя от обреченности и обременительного безразличия, которое все преследовало меня зимой. Есть желание наконец осводиться от моей депрессивной, инертной оболочки и вернуться к прошлым увлечениям. Например, писать. Раньше в собственных книгах, сюжетных люниях и выдуманных людях я будто бы искал ответы на вопросы, обрывки которых все плывут вдали друг от друга и никак не могут образовать единственную четкую мысль. Пускай это был путь проб и ошибок, но ранее проза делала из меня полностью уверенного в себе человека, который точно знал мотив всех своих желаний и действий. А сейчас я просто устаю копаться в себе, потому что нет ничего более бессмысленного, чем снова и снова разбиваться о камни, заведомо зная, что их нагромождение никогда не пропадет и не откроет тебе иного пути. Но я все о них разбиваюсь, все совершаю какие-то попытки. Что-то беспрестанно меняется во мне, хотя раньше такого никогда не происходило. С каждым месяцем происходит то, чего я так боялся: пропадает моя легкомысленность и на ее месте возникает твердое желание задуматься над своей жизнью, над своим будущем, над собой, в конце концов. Я слишком много смеюсь и слишком много говорю только потому, чтобы не оставлять себе времени на очередную порцию депрессивных размышлений, за которыми далее ничего и никогда не следует.
Скоро все это закончится. И будет спокойное теплое лето.

Подумал о том, почему творчество многих людей вызывает больший интерес именно к тем годам, когда писались их самые сырые произведения. Возможно, дело именно в возрастающем профессионализме, а потому в совершенно стеклянных эмоциях, песнях, написанных отнюдь не с той целью, что ставилась первоначально - выражение собственных переживаний через тетрадные исписанные листы.
Я всегда восхищаюсь ранними стихами, кинолентами, неизданными домашними треками, потому что в них чувствуется некая человечность. В плане чувств.
Начало творческого пути характеризуется воодушевлением, эмоцианальной приподнятостью, а потому атмосфера песен или стихов всегда ближе к каждому из нас - к аудитории слушателей. Потому что как бы мы ни проглатывали постоянную коммерцию, где-то на духовном уровне мы невольно улавливаем искренний всплеск, обращенный к нам. Именно потому я предпочитаю кинематограф прошлого столетия и того же века музыку. Неопытность в мире искусства тем и хороша, что пока человек только вступает на его территорию, он творит по-настоящему, и именно в такие короткие периоды его по-настоящему слушают. Это как гипноз, что ли. Когда люди слышат настоящий крик, а потом уже не понимают, что со временем человек привыкает и уже кричит ненатурально, наигранно. Слушатель, может быть, ждет, когда повторится настоящий, а издавший крик знает, что ожидание будет тянуться годами. Людям, к сожалению, забыть собственные убеждения легко, поэтому все чаще наши мысли предлагаются именно публике, которая заведомо их примет, а не нам самим - подумать и принять решение. Когда мы осознаем, по какой тропе идем, когда внедряемся в чужой мир, но знаем его законы  - начинаем творить в соответствии с ними, а потому в разладе с самим собой. Не знаю, плохо или хорошо то, что человек начинает делать искусственное для, собственно, искусственно воспринимающей публики. Может быть, так и должно быть.

У меня в очередной раз бессонница, я покурил и меня потянуло на занудные размышления.