Вообще, теперь есть смысл вспомнить "нашу весну, плавно перетекшую в лето". Она уже близко, это почти хорошо. Сегодня я сидел в школе, как обычно - пока плеер не вырубится, а над панельными многоэтажками стояло предвесеннее солнце. Я очень жду эту весну.
 И все же...давайте вспомним.

Весна. Конец апреля-начало мая. Мне утром хочется проснуться как можно раньше: к рассвету, чтобы выйти на балкон, ощутить под ладонями теплый шершавый сгиб деревянной рамы, осмотреться. Весной я обычно из центра переезжаю в другую квартиру, туда, где московский беспорядок, на том самом балконе синее цветастое ведро, в шкафах - тонны пыли, тонны воспоминаний и вспоминающихся вещей. Мои детские санки, игрушки, елочные гирлянды, чьи-то кожаные потертые куртки, мюнхенские рамки для фотографий с треснувшими ободками. Все ненужные вещи толпятся в этой квартире, но от этого она становится мне только родней, мне только больше хочется там оказаться. И вот, весной я обычно один в ней просыпаюсь - на просторном балконе, в таком уже уютном почти гамаке, сооруженным собственноручно. На этом самом балконе солнце обычно упирается мне в щеку. А встать пораньше - это насладиться видом блочных домов, распростертой над ними небесной синевы, летящих по ленте дорог машин, спешащих первоклашек. А на завтрак - то самое мороженое из огромной банки, ананасовое, кислое. Его ешь быстро, чтобы успеть съесть как можно больше, старой огромной ложкой. Весной мы никогда не расходимся по домам после школы. Нет, мы до десяти с тобой в парке: то на площадке, то на скамейке, то на зеленом склоне в густой траве, чтобы одежда потом в зеленых разводах и такая мятая-мятая, пропахшая клевером и одуванчиками. Мы объедаемся мороженым, напитками из ларька, катаемся на таких старых красных трамваях туда-сюда, от одной конечной до другой. Мы не сидим в кафе и не тратим деньги - мы вместе, наслаждаемся весной, по-настоящему.  И возвращаемся под ночь, когда уже свет фонарей в парке прорезает шевелящуюся листву, ветер такой теплый, воздух такой пропыленный, на другой стороне дороги призывающе сверкают таблички магазинов. Мы провожаем друг друга, чтобы встретиться завтра вновь, найти в совершенно обыденных местах нашу сказку. Допустим, доминошный столик, раскрашенная детьми лесенка-паутинка, подъезды сталинских домов, тот полуразрушенный военный городок, пруд, где купаться вроде бы запрещено, а все только и делают, что сидят в воде.

Я тебя люблю. Так, по-дружески, и даже сильнее. И слишком люблю нашу весну. Нет, все наши весны.

Мне близко влюбляться в кого-то эфемерного. Актеров, героев книги, интернет-персонажей, только не в самих людей. Я уверяю себя, что не хочу спать из-за того, что выпил много кофе вечером, да и соседская шваль за стенами орет владимирский централ слишком громко. А на самом деле я просто 4 часа подряд читаю его посты на эмаэма. Просто ввожу его ник и читаю-читаю-читаю. Всасываю, впитываю, блять. У меня болят глаза, но хуево не это. Хуево то, что у меня к нему слишком нездоровый интерес. 

                    А вообще, так получилось, что я порвал отношения со всеми моими зайчиками, котами и прочими ущербными созданиями, влекущими девочек своей вызывающе яркой оберткой. Недавно - с одним, сегодня днем, попивая тот самый кофе - с другим. Да мне же похуй, ребята. Нет, ну правда. Я с вами не трахаюсь, друзей ваших не знаю, интересы мне ваши по барабану, так чего вы удивляетесь. Я вам ну ахуеть как ничем не обязан. Мне скучно. Я надеялся, что вы хоть как-то развеете мою скуку. А вы просто парочка дешевых смазливых долбоебов. Да и я долбоеб, в принципе-то, ведь надеяться на то, что куски говна скрясят мое скучнейшее и однообразное времяпрепровождение - пиздец как тупо. И меня сейчас все так выводит, особенно то, что мне хочется его почитать. Его, блять. Именно его. И именно сегодня, именно в половину четвертого утра. И хотя он меня раздражает донельзя, меня все равно тянет открыть любой пост, лишь бы там был его коммент. И тянет написать тот самый коммент к тому самому каждому посту, лишь бы он заметил, оценил там, все дела.

Это пиздец как тупо. Хватит, блять, заниматься какой-то хуетой.

Пересмотрел Мечтателей, кстати. Гаррель охуенен по-прежнему. Фапаю, хуле.

...НебоМореОблака...

"Посидим, поболтаем, покурим и может быть спишемся"

Мне хочется очутиться там. Вкрапления солнечных лучей на моей коже сквозь листву оливкового дерева. Там я могу раскинуть руки, прочертить пальцами по золотисто-бежевому песку длинную полосу, которая исчезнет вскоре после того, как там окажется ветер. Ветер - теплый, бьющий в лицо, творит с песком удивительные вещи, сооружает из его многочисленных россыпей песчаные барханы. И море так отчетливо шумит, что твоя голова освобождается от мыслей - остается только этот шум, ставший таким родным и одновременно далекий. Мне до этого моря лететь или ехать несколько суток, хотя оно вроде бы рядом - только протяни руку и горсть песка смиренно ляжет в ладони. Там, лежа на каменистых плитах у дикого пляжа, мы пили - каждый свое. Она потягивала потеплевшее солоноватое пиво, я - гранатовый сок. Это был последний вечер, когда мы не могли наговориться, но замолкали - море шумело, волны отчаянно разрезали его гладь раз в полминуты. Его тоже хотелось послушать, услышать. И дождь потом лил весь вечер. Под светом прожекторов его капли будто бы были цинковые - такие же серебристые, переливающиеся, блестящие. А мы сидели на пляже, сначала под ивами, потом - в море. Купались прямо в одежде. В августе оно начинает фосфориться, точно в нем обитают сотни невидимых светлячков. Непередаваемо. И возвращались в номер под утро, чтобы сесть на поезд и через два дня снова оказаться в Москве, пропыленной, раскалившейся от летнего зноя. Верните мне море. Это НебоМореОблака.

...Сигареты...

"Очередь в кассы, хмурые копы.И я тебе друг, а ты мне ну кто мне ты..."

Знал бы кто, как это начиналось: никотиновый допинг, подоконники, губы, почему-то бледные и вечно в царапинах от зубов. У меня белые острые зубы. С тех пор они не испортились и не потускнели. Сначала это было несерьезно, а потом мои сигареты украшали разговоры, оттягивали время, были причиной для задержки воспоминаний. Это была никотиновая эстетика, но действенный метод расслабиться за отчаянными дискуссиями. Или по телефону: "У меня дела. Я перезвоню" после чьего-нибудь потока мыслей с другого конца провода. И ты подходишь, настежь открываешь окно, сдвигаешь многочисленные темно-розовые фиалки, куришь за обдумыванием завершенного разговора. Это было круто, но чрезвычайно опасно в моем случае. Сигареты не были моим лекарством от волнения, они просто давали и дают мне теперь ощущение вечного и смиренного слушателя, задумчивого собеседника, иногда - триумфатора. Они - мой внутренний аксессуар, не визуальный. Я с ними существую, с ними сосредотачиваюсь на собственных мыслях, с ними абстрагируюсь, с ними возвращаюсь в реальность. Они - мои универсальные сопровождающие. И с ними не купишь здоровья.

...Поцелуи 2009...

"Дождя струи.Поцелуи"

За этот год я понял, что они много значат, потому что их было мало. Каждый как жестко вырванный глоток самого чистого воздуха - отрезвляющий и пробуждающий. Они были предисловием к дальнейшему. Четко вырезанные кадры - предглавие к происходившему после. Воспоминания в грубой рамке из слоновой кости. Они были самыми ценными и самыми нужными, от тех людей, к которым я когда-то испытывал привязанность. Некоторые - до улыбки романтичные, другие - достаточно откровенные, чтобы их описывать, какие-нибудь из них - робкие, неуверенные. В любом случае, это поцелуи. Их было мало, но они были.

"

А все вроде бы хорошо. Я завиваю волосы, привлекаю внимание, не-еду-в-Мюнхен. Отец сказал, что это даже к лучшему, т.к. с тамошним образом жизни и нашими вечными перемещениями я только заработаю себе гастрит и не смогу нормально подготовиться к егэ, т.к. стану объектом обсуждений со стороны моих родственников и потеряю тонну времени. А отец хочет вернуться туда с концами после того, как появятся итоговые результаты моих знаний. В этот раз он уезжает на 3-4 недели, и я уже мысленно обрисовываю все нюансы расположения вещей и предметов интерьера в нашей квартире. Вообще, множество моих родственников живут в Берлине, бабка с дедом не смогли покинуть мест, где родился отец - Магдебург, и всю жизнь мой отец колесил по Германии от одного пристанища к другому. Остановка - Мюнхен. Я родился уже там. И я действительно хотел бы туда вернуться.

Сегодня мы говорили о браке, о его значении и итогах такого союза. Отец отказался принимать мою точку зрения, несмотря на мои циничные(а цинизм - это у меня от него) рассуждения: мне кажется, что если двое людей решились создать полноценную семью и закрепить ее узами брака, то они обязательно должны не любить друг друга. Любовь, на мой взгляд, не та вещь, за которую нужно подписываться на листочке, давая друг другу ненужные и не всегда выполнимые обещания. Для того, чтобы любовь была - необязательно даже жить вместе. Любовь заслоняют обязанности, требования, всевозможные бытовые проблемы, из-за которых отношения рано или поздно становятся пресными. Когда люди целые сутки(а потом и недели) проводят в непосредственной близости, им становится нечего обсуждать, нечего говорить и нечего делать друг с другом. У меня был сумасшедший период, когда мы съезжались. И это окончательно пройденный этап, не повлекший за собой ни единого плюса. За усталостью приходит безразличие. А безразличие так или иначе влечет за собой скуку. А скука в отношениях сносит под откос любые компромиссы. Все это закономерно на самом деле. А про здоровый брак и говорить нечего. Я не понимаю, как двое влюбленных людей, с их ревностью, непониманием, ссорами, могут быть образцовой семьей и создавать здоровые браки. Не понимаю, честно. Любовь и брак - вещи настолько противоположные и зачастую несовместимые, что их можно даже сравнить с химической реакцией, когда одно вещество вытесняет другое. Брак зачастую полностью вытесняет любовь - без остатка. Реакция замещения: на смену любви приходят обязанности. Именно поэтому я всегда был против, чтобы узаконить свои отношения и выйти к новой ступени. Вниз. Ступени "любви, подкрепленной заявлением в ЗАГС" всегда ведут вниз. Как ни печально.

Творчество некоторых женщин кажется мне настолько приземленным и несерьезным, что я даже не берусь его оценивать. Извечная тема - любовь, незатыкаема, простите. А они все посвящают кому-то оды, отдаются, ищут. Не люблю. Только в искусстве нет пределов и рамок, что несерьезно. В наш век люди умеют посмотреть на стихотворение с настолько разных углов, что могут найти отблеск совершенства и новаторства даже в том, на чем обыкновенно располагаются мухи. Есть и те, кто полагает, что обыкновенная глупость, совершенная напоказ, может свидетельствовать о творческих зачатках. Боже. Я же развлекаюсь, поэтому никогда не смогу называть себя поэтом. Нет, серьезно. Я играю на бумаге, не пытаясь с нужной серьезностью вникнуть в то, что делаю. Если пишется - пишу, и похуй мне, насколько это облицовано эстетикой. А наши современные авторы, конечно, натуральные поэты. Им не нравится Пушкин, Есенин, Блок, зато нравится какая-нибудь девочка, которая умеет грамотно рифмовать, объединяя между собой ничем не связанные строчки. Мне давно хотелось написать об этом пост.

Вчера я нашел трех-четырех абсолютно одинаковых авторов, которых в их "стихах" различает только набор слов в разном порядке и, собственно, хронологогическая последовательность написания их шедевров. Они даже мыслят одинаково, красиво оформляют свои мысли, стремятся, чтобы их рукотворства представляли эстетическую ценность и пищу для разума. Думаю, мои ПЧ даже знают об их существовании и иногда читают их днявки. Раньше они казались мне совершенными, до тех пор, пока не вырос и не перестал смотреть мультики. А сейчас я, понятное дело, не нахожу в их мнимом творчестве ни отголоска гениальности. Конечно, 21 век - это выход к чему-то абсолютно новому, но ведь стихи никогда не должны были являться предметом хвастовства, тщеславия, а человек перед их написанием не должен ставить цель и писать только ради того, чтобы выдать парочку новых совершенно бессмысленных речевых оборотов на съедение группе людей, которая даже не представляет, что такое творчество. Высокопарность встречается и у меня, но это все-таки разные вещи. Одно дело: сидеть и калякать мыслишки в днявке, а другое - рваться к Олимпу, не имея в запасе ничего, кроме искусственных фраз.

Мой пост сейчас напоминает одному человеку, что я претендую на неординарность и мои "революционные" мысли по поводу признанного(проглоченного) есть не что иное как желание выделиться и принять определенную позицию всилу своего образа. Собственно, это не так.

Пора бы преодолеть привычку боязни итогов-решений-результатов. Пора бы, наконец, посетить врачей, чтобы понять, на что я могу рассчитывать и каков процент выигрыша. Честно говоря, мне еле удается взять под контроль мое теперешнее состояние. Это не шутка уже. Бытовые посты мне непривычны, я не буду их писать - ощущение какой-то душевной наготы, и даже больше - будто с тебя сдирают кожный покров.

Отец сказал, что мне пора бросать курить. Несмотря на то, что это было предупреждение, я внимательно посмотрел на нагромождение окурков в моей чешской пепельнице. Как же мне хуево. Очень хуево, можно даже подчеркнуть при желании. Конечно, я ничего и никому не сообщаю, за таблетки не хватаюсь и никуда не бегу. Это лучший вариант, нежели слушать звонки на два телефона сразу и лицезреть суматоху. Главное - пережить момент или закинуться каким-нибудь мощным обезболивающим. Я-боюсь-врачей. Боже, действительно боюсь. Отпускает, когда лежу, даже немного удается дышать. Но тошнота, я полагаю, вызванная "трагическим нытьем" сердца, которое не выдерживает моего образа жизни, не проходит. Я могу выдержать почти все, кроме тошноты - это предел. Мне как-то не страшно, но если не пройдет - придется что-то делать. А я не знаю, что такое больницы, слава тому чуваку, в которого я с детства верю. У меня все болезни пережиты на ногах. Блять. Только бы отпустило. Только бы не врачи.

not long after  (half an hour)

Планы на будущее, хуле: я меняю образ на короткую стрижку, волнистые волосы и викторианский стиль в лице А. Маккуина, Вивьен Вествуд, прочее. Я буду очень красивым. Это я решил, пока меня мутузило затянувшийся час подряд. Отпустило, спасибо.

Я занимаюсь дизайном одежды, пока идеи есть. Я записываюсь на йогу. Две недели пишу стихи, нормальные и без слюней. Готовлюсь к лету. Никаких веществ. Никакой вредной еды и вкусной еды. Ничего. Я решил, что иду нахуй со всеми своими прежними приоритетами, принципами, et cetera. Я НЕ готовлюсь к поступлению. Отец обещал, что проплатит. Испугался, еще бы - мутузило-то меня при нем. Мало ли, сдохну тут, че он со мной делать будет, а кому немецкого жениха-козла будет искать, дабы род свой долбанный возобновить, а. Идиотство.

Не курю хотя бы неделю, предпочтительнее - месяц вообще. Я иду нахуй. Это объявление.

Надеюсь, такого не повторится. Дописано спустя полчаса.

Последнюю неделю я действительно ощущаю, что наша зима ни с чем не сравнима: она еще холоднее и безрассуднее. Это заставляет чаще упоминать о ней.

                                    И это обманчивое ощущение, когда смотришь на запотевшие стекла в крупных подрагивающих каплях, и кажется, будто за окном - дождь. Проливной. Когда пузырятся лужи и сутулятся прохожие, шурша зонтами. А за окном переливаются тротуары и сугробы лежат в песочнице - рассыпались по всей детской площадке рядом с домом. Я читаю на уроках Бродского, хотя требуется - Толстого. Книги большого объема плохи тем, что из-за отсутствия лаконичности и наличия большого потока различных мыслей, человек теряет одну и самую главную мысль. Человек скучает, потому что не понимает, не может уловить главного и зачастую простого, усердно спрятанного в извилистых тропах человеческой мысли. Именно это мешает мне окончить прочтение "Войны и мира".

               А Бродский действительно вдохновляет, заставляет заново пережить испытанное - чувства те же, будто ты встал перед зеркалом и увидел себя несколько лет назад. Его стихи выуживают, вытягивают крепко засевшие на донце души сомнения и пережитки прошлого. Читая его хочется творить. Именно это и должно давать творчество.

Пожалуй, я вспомню былое и оставлю все старые вещи моих быстро сменившихся любимых, коими они никогда не являлись на самом деле. Хочется если не поменяться, то избавиться от образа. У меня еще есть мои американские бейсболки, тенниски, длинные худи с волочащимися протертыми рукавами, пузырящиеся в коленях широкие джинсы. Избавиться от этого старья невыносимо, как ни смешно бы все это на мне смотрелось.

А к 2 февраля на основе творчества Бродского я декламирую примерно один-два стиха - как раз на неделе русского и литературы. Тематика любая, конечно, но не хотелось бы даже лирики. Посмотрим, что из этого выйдет.

Знаешь, у меня есть два драгоценных часа, чтобы рассказать тебе правду, запивая ее собственным решением. Не буду сегодня скрывать, что пишу о тебе и для тебя. Это в последний раз, если хочешь. Прочитай? Прочитаешь.
У нас зима. Действительно ледяная мантия, как в песне. Такая, что когда выходишь на улицу, нет возможности сосредоточиться на собственных мыслях - по всему телу холод, как будто его расфасовывают по коробкам и отправляют в каждого прохожего. Ежесекундно инъекция холода. Ледяного воздуха. В подарок.
Ты не представляешь, как мне холодно, какая у меня бледная кожа и как я хочу быстрее уехать. Вернуться в свою мюнхенскую квартиру с ровными ванильными стенами, высокими потолками, теплыми квадратиками кафеля, городскими аллеями, наконец. И забыться хотя бы на месяц. Рисовать, писать, говорить. Только бы никаких "не" с глаголами.
Каждое утро я встаю, машинально запиваю таблетки горьким чаем и выхожу на улицу. У меня авитаминоз настолько, что я ем по килограмму фруктов в день: киви, ананасов, всего-всего, только бы побольше. Это ты мне их приносишь, как будто бы началось посещение больных в одной из городских больниц. Спасибо.
Возвращаюсь в 12 от невозможности усидеть за партой, никого не слушаю, никому не адресую слов. Одноклассницы сошлись на мнении, что я - асексуал и что я не трахаюсь, потому что мне чуть более, чем полностью безразлично это занятие. Русичка возмутилась, почему у меня все так плохо с Антоном(с тобой, ты понимаешь), почему мы вообще пара и что я, "такая-невероятно- милая", в нем нашла, зачем трачу на него свое время. Да, а ты мне потом зачем-то сказал, что я для тебя - "Война и мир", которую тебе хочется прочитать, но ты не можешь - не понимаешь. Я не "Война и мир", хватит. Я себя тоже не понимаю.
Так вот, я думаю, что все это превращается в игру. Не то по компьютерным стандартам, не то просто - такую жизненную и в то же время глупую. Зачем тебе нужен депрессивный асексуал, который не может в тебя влюбиться, но осознает, что ты отличаешься от контингента окружающих нас с тобой? Подумай. Встречаться со мной эквивалентно потери времени и себя. Не хочу пересказывать тебе на словах, пускай ты сам прочитаешь.

Если хочешь, то можешь попытаться остановить меня. Я еду обратно в Мюнхен. А что будет, знаешь, если я оттуда не вернусь?

                                                                   Я прочитал свои посты за 2008 год. Единственный комментарий, который сможет более-менее четко отобразить мое эмоцианальное состояние на данные момент: ахуеть. Апофеоз мировоззренческих изменений человека за столь короткое время - полтора года. Что может сделаться с ним за такой, по своей сути, короткий временной промежуток? Насколько может измениться его характер, пристрастия, поведение, ум? А внешность? Тот человек - не я. Мы с ним ничуть не схожи.
Мне хочется теперь, чтобы всего того, что происходило в то далекое время, не стало. И дело не в воспоминаниях, дело в умении посмотреть на себя со стороны независимого прохожего, которому дарована объективность. Я удалю те посты, наверное. Есть вещи, которые запоминать не нужно, и они почему-то застревают в памяти дольше, нежели что-то приятное. И все же:
... такой приземленности, несерьезности, глупости и поведения второсортного клоуна я никогда за собой не замечал. И лучше бы не заметил сейчас.
Но прошло полтора года - от прежнего меня не осталось и следа. Я не обрел воли, желания к стремлению, перфекционизма, ответственности, ума, в конце концов. Никто и представить себе не может, какие мысли меня посещают в момент прочтения собственных постов. Я читаю их часто, иногда даже вслух, чтобы прикинуть: как можно воспринять данный текст?И что думают люди, когда его читают? Какие мысли выстраиваются у них в голове - каким именно пазлом? И главное: как они читают, с какой интонацией и каким выражением лица. Я не обдумываю, когда пишу. А потом, когда перечитываю, даже редактировать тот написанный бред смысла не имеет. Не хочется.

[На этой неделе я не целуюсь со своим мальчиком-котом. У меня снова то ужасное ощущение, когда горят губы - искусанные, в выдающихся царапинах от зубов. На улице -26, и это уже не сказка. Мальчик-кот меня не согревает, потому что я его не люблю. И не целуюсь не только эту неделю.]

Ожидание тяготит. Я жду весенних итогов и просто весны, когда можно будет подвести черту и ощутить забытье на несколько долгих месяцев. Я забываюсь именно весной, летом мне просто жарко. Весной я планирую, летом - реализую, осенью - ничего не помню, а зимой...зимой я много думаю, потому что провожу дни под мягким пледом, не торопясь посетить многолюдные улицы и увидеть заиндевевшие деревья.

                                               Если все получится, то я возьму тебя с собой. "Тебя" - не кого-то конкретного, конечно. Этого "тебя" по настоящему не существует пока, никто не может занять его место.

 Однажды "ты" был - символ моей юности. Я тебя не помню, и черты твои в памяти тоже затерялись. В другой раз "ты" был - моя случайная находка, обретенная ровно на неделю. И множество было таких "ты". И ни одного тебя. Который бы заставил ожидать весны.

  Если все удастся - ты поедешь со мной. А если не поедешь, то я возьму чью-нибудь фотографию - замену на "ты". Уеду, чтобы поменять собственное определение времен года. Буду жить где-нибудь в горах, а, может быть, у моря. Просто, чтобы потом вернуться "как нужно". И никаких друзей, лишних мыслей, беспощадного общения, полного избитых ненужных вопросов. Это рай, а не одиночество. Я уеду один, а вернусь - с бесконечным количеством понятого и пережитого заново. Эту весну я переверну. Это лето - я подготовлюсь к нему и не пущу время, чтобы оно не текло напрасно.

      [   Мне хочется куда-нибудь сбежать. Я помню, как мы с тобой ездили к озеру с волшебным мягким дном. Ты заходишь, и тебя обволакивает тот струящийся песок - густой и творожно-белый, как будто ты проваливаешься в него, как будто он - бархатная бездна, в которую неимоверно хочется падать. И ты падаешь, а я тебя держу так крепко, что чувствую каждый нерв. Там, у этого озера, вода известковая. Чистая. Я помню, как посреди озера, в его глубине, возвышались внушительные кипарисы с морщинистой серой корой, которые пережили намного больше, намного больше и повидали. Нас обволакивал песок, а их - вода. Мы были одни - объединенные друг с другом только тем, что говорили на одном языке. Одни, но вместе ]

Знаете, у меня сейчас настроение человека, на пути у которого заблестел осколок надежды, но он остановился у обочины дороги, чтобы, прищурившись, как следует рассмотреть его блеск, а потом ... запечатлеть этот момент у себя в голове навсегда. Воспоминания - тайные саркофаги. Если открыть их в нужный момент, они лечат.

                                                Наверное, курение - это не только напрасные предупреждения минздрава, но и, на ваш взгляд, занятие, присущее человеку вульгарному по большей части. Если у человека руки в карманах спущенных джинс, между зубами - Кэмел или синий Данхилл, который человек перекатывает из одного уголка рта к другому, если он употребляет мат в бесчисленном количестве - он обязательно представляет собой необразованное быдло, которое ширяется по подъездам или трахается за гаражами. Чтож, меня устраивают такие ярлыки объективные взгляды.
                             Даже несмотря на то, что у этого человека первое место в округе по русскому и английскому языкам. И что он лучше  всех знает мировую историю. Несмотря на то, во что и как он одевается и каковы его интересы. Несмотря на то, что пишет какие-никакие стихи и какую-никакую прозу. Несмотря на то, что он слушает, что смотрит и кого допускает к своему окружению. Он быдло. Да еще и ужасающе вульгарен.
              Да, он много курит: по две пачки в день или иногда больше. Не считает деньги, плачет раз в несколько лет - когда накопилось. И он действительно до жути циничен и груб. Мат употребляет, но знает - когда и зачем. И, что странно, - пьет исключительно по бокалу дорогого коньяка или виски, никогда не позволяя себе быть пьяным настолько, чтобы сболтнуть лишнего и лишиться самоконтроля. Типичное быдло.
          А еще этот человек не любит город и пешие прогулки. Его место постоянного пребывания: многочисленные кафе, где он ежедневно ведет серьезные разговоры и выкуривает те злополучные две пачки. Четыре сигареты оставляет на дорогу. Наблюдает за людьми. Разговор - его главная профессия. Общение постоянно поддерживает только с одним избранным человеком. Он доверяет ему, но не доверяется. Это разные вещи.
И все же он такое антисоциальное быдло. Беспринципное, конечно. И непредсказуемое. И легкомысленное. Это можно обосновать, да. Можно посадить быдло напротив себя и сообщить ему, что оно быдло. Оно ответит:
"Знаете, я сегодня 99 раз сказал слово "хуй", выкурил 50 сигарет одну за другой и купил еще одну пару спущенных джинс. Неужели вы действительно полагаете, что мне интересны ваши определения?"


.
 

                                                                                             К счастью, я наконец-то на это решился.Пускай это неоправданно и глупо, зато - решение. Собственное, с осознанием того, что даже у меня голова иногда выходит в состояние "онлайн" и присутствует на плечах если не ежедневно, то хотя бы тогда, когда нужно. День, проведенный за обдумыванием всей этой ситуации, не принес ровным счетом ничего хорошего. Завтра будут известны итоги. И если меня выпрут - сам виноват. Сам. С-а-м. И только.

Только бы пронесло, Господи. Иначе - это же пиздец.

                                                                                                                       "Знаешь, каждую ночь я вижу во сне море..." © Земфира

____А помнишь прошлое? Уходящее, которое теперь кажется таким ненастоящим, как будто в целлофановой пленке?____

                  Когда возвращались под утро. Провожали пустые электрички. Пили глазами вечера июля. Встречались в одиноких коридорах с подрагивающим матово-желтым светом ламп в продолговатых плафонах. Смотрели открыто и иногда с вызовом, потому что еще были настоящими. И еще вроде бы крепко держались, но уже не выдерживали. И не знали что такое курить и вискарь, и не умели ставить пунктиры и судорожно лгать... в собственное лицо, себе и для себя.

                              А сейчас...я на другом конце города. Не хочу ни моря, ни луж, ни солнца. Ни даже серой ветки, где ты живешь. Что осталось? Ничего. Даже воспоминания как в диафильме: потрескавшимися, неполными и резко прерывающимися кадрами. Я обо всем жалею. Но меняю. Себя, и потому собственную жизнь. Стираю людей и учусь забывать прежние привязанности.

                                                                Но у меня все еще ветер в голове.

      Когда-нибудь не станет даже его. И мне окончательно наскучит вспоминать одно и то же дни и ночи напролет. Ведь когда-то мы были такими настоящими. И нам не нужны были деньги, чтобы провести свой день так, чтобы навсегда запомнилось.

                                                                                Запомнилось. Честно. Вот только не вернуть.

___На самом деле запись создана уже как неделю. Все боялся, что ты ее прочитаешь, что-нибудь поймешь, а потом закидаешь звонками, мол, вспомним прошлое. Поэтому как-то не случалось опубликовывть - все черновики да черновики. Но я же говорил, что меняю собственную жизнь. Пусть висит поэтому.

Третий пост за день - вот что значит сутки просидеть дома.

Я понимаю, что мне становится не за что любить девочек, хотя в моей голове не сформировалось должных рамок и желания к соблюдению устоев традиционной ориентации. Мне всегда было наплевать, как именно получать удовольствие - с девочками ли, с мальчиками ли, хоть с подземными гномами, если они меня заинтересует. Но мне становится не за что их любить, потому что они девочки. Потому что они из себя все такие нежные, трогательные, романтичные создания, которым нужна протекция, обеспеченная защита. Которые чаще прогинаются, подчиняются, прощают. Поклоняются, в конце концов. Они, эти девочки - полная мне противоположность. В них нет ни грамма того цинизма и даже сотой доли того похуизма, что есть во мне. Поэтому мне не за что их любить и, следовательно, в постели мне с этой "самой лаской" делать тоже решительно нечего, как если бы я взял с собой бревно.

Секс лично у меня бывает 2х видов: по любви и просто "захотелось уже, черт возьми". Эти понятия между собой разделены четкими границами и лежат параллельно друг другу. Их нельзя сравнивать хотя бы потому, что они слишком разные и, если в них поглубже всмотреться, то второе достаточно обидное. Потому что я могу пойти на поводу у "захотелось" исключительно в том случае, если осознаю, что партнеру я интересен не как кусок мяса, а как нечто большее, если в глубине души он рассматривает дальнейшие перспективы отношений со мной. Поэтому секс у меня относительно редкий, да и я несколько безразличен к нему и бывают такие моменты, когда не думаю о нем месяцами, даже если активно трахаюсь с кем-нибудь.
Хотя секс с девочками я практиковал в размерах небольших, но достаточных, чтобы делать выводы. Практика была уже не с целками-патриотками, но именно девочками. Я сделал вывод, что нахуй нужно? Это было скучно и слюняво, и если бы я не нажрался по самое не балуйся водки "Белуга", то сделал бы уже давно прыжок с переворотом, ласточку, приседание, мах ногой, мельницу и убежал бы прочь по золотому песку юности.
:D Настроение хорошее по понятным причинам. Но я обещаю, что больше не буду.

Рассказать бы тебе историю про наш город -
Что течет от Филей и от Киевского вокзала.
Как здесь в зиму такой неотступный холод,
А весной такая жара, что холода - мало.

_______________________

По утрам здесь слышно, как гудят трамваи,
Как собаки лают, как соседи играют в покер.
Как здесь каждый под вечер влачится бетонной сваей,
И не каждый подводит итоги под "Джони Уокер"

Этот город не мой - я сыта его яркостью досыта.
И здесь каждый сидит в одеяле и каждый читает Бунина.
Бесконечно живой, ненавязчиво вторит "вне доступа",
От него ждут свершений, как от самого скользкого шулера.

По ночам этот город душит пустой и злорадный смех,
Он становится сильным - зарастает густой щетиной.
Этот город не мой, но... средоточие тех,
Кого душит страх - до никчемности ощутимый.

                                                                             Наверное, это было слишком опрометчиво с моей стороны - поступать на рекламный фак. Почему-то именно сегодня, часов в 5 утра, я наконец-то осознал, что все долгие годы мечтал быть режиссером. Нет, конечно, я мечтал об этом и раньше, но после относительно недавнего разговора с отцом режиссура и кинематограф показались мне чем-то настолько далеким и непостижимым, что я оставил эту идею.

                                                     Это последний год моей учебы, после чего меня либо ждет длинная, наполненная разнообразными прелестями жизнь студента-будущего рекламщика, либо... либо я буду поступать во ВГИК. Там никто не сможет протолкнуть меня "по блату" - это единственное заведение, где у папы пока нет хороших знакомых. Да и мои родители - вечный предмет гордости в школах и с отличием окончившие юрфак МГУ - всегда хотели, чтобы я тоже там учился - на журфаке или хотя бы на историческом. А я долгое время даже представить себе не мог, чего я хочу, хотя у меня была масса возможных вариантов. До сих пор не знаю и до сих пор мне с трудом удается принять решение.

Пока, конечно, у меня есть возможность сидеть на чужой шее и проматывать такое кол-во денег, которые мои ровесники и в руках никогда не держали, но такое положение дел меня уже не устраивает, потому что теперь я осознаю отвратительность такого образа жизни. Меньшее, чем можно такое охарактеризовать: наплевательское отношение и неблагодарность. Даже если твои родители - обеспеченные люди столицы, которые ни доллара не потратили на себя и отдают все своему единственному ребенку.

Единственное, на что я хочу потратиться в этот последний год: Монако, Ницца. В общем, Лазурный берег. И Лондон на пару недель. Большие запросы, да. Но если я смогу поступить во ВГИК - это будет заслуженно. Тогда мне не нужна будет материальная поддержка, а после окончания я уеду к себе домой - в Мюнхен, где три года будет идти работа над моим первым фильмом.

                                          И не факт, что я во второй раз из Германии вернусь в Россию. Это меня угораздило без моего же на то желания и согласия.

                                                                Бла-бла-бла. Лондонское. И то, что было зачитано непосредственно Крису. Глупо-романтическое такое. Не в моем стиле, но пусть висит в качестве памяти обо всей той недавней глупости.

Там декабрь снова прячется под полог;                                                                   
Каждый чудится ненастоящим, но без масок.
Там с тобой, где каждый вечер долог,
Я не трачу время на выдумыванье сказок.
Там пустынны после четырех все улицы и скверы,
И где в профиль все и каждый - вылитые греки,
Мне с тобою отпадает все значенье меры,
Я с тобою только молчаливо опускаю веки.
Это воздух там - бьет под ребро и с тыла,
Опьяняет, и ты зеркально-гладок.
Ты меня прости, я там тебя любила,
Где любовь - неустраненный неполадок.

Когда кто-то звонит без предупреждения, это всегда неожиданно - слушать его голос сквозь нечастые телефонные помехи. А он не любит звонить, хотя знает, что меня не прельщает отвечать на длинные смс, в которых непременно таится одно слово - ключевое. Или лаконичная фраза, написанная в его осторожно-небрежном стиле. Например: "надо встретиться". Надо. Такая удачная замена "хочу". У него не хватает смелости, он не готов совершать со мной глупости, когда я редко бываю счастливым. Ему хочется, чтобы ночь.чтобы постель.чтобы...
Он понимает, что принятие решения откладывается на неопределенное время. Крис приезжает в Москву 11 января - он тоже это понимает, когда я перебираю лондонские сувениры. На день с копейками - что-то из документов забрать и опять умотать в Лондон на весь год. Я говорю, что не могу, хотя он улыбается в трубку и мне поскорее хочется, чтобы сел аккумулятор. Потому что под боком - мальчик с кошачьим разрезом глаз и руками, усыпанными синими венозными сетками, который любит называть меня всякими нежно-сладкими именами и лежать на узком диване ночи напролет. Который со мной везде. Которого я оправданно не люблю. И каждый день пытаюсь внушить себе обратное, а если не могу, то говорю, что обязательно сумею.
В человеческих отношениях все всегла слишком сложно. Поэтому 11 января - дата, которую я проигнорирую. А мальчику-коту наконец скажу, что мне скучно. И с ним, и вообще - так. И что от него пахнет Винстоном, а меня от него тошнит. Не буду уточнять - от Винстона или от мальчика.
И вообще, меня смущает, что дневник полнится ненужными разговорами. Конечно, я спокойно живу без человека, который бы оказался панацеей от скуки и лени. А такого нет. Хм, зато полно мальчиков-котов. Как предсказуемо.
Завтра я передавлю свою скуку и выйду наконец-то в свет. Закажу машину и поеду в ресторан. Только без мальчика-кота - от него пахнет Винстоном.