Полина Федотова.
С 20 по 24 апреля 2009 года в штаб-квартире ООН в Женеве проходила вторая международная конференция против расизма «Дурбан-2». На открытии этого форума выступил президент Ирана Махмуд Ахмадинежад. Средства массовой информации преподнесли его выступление как мировую сенсацию. Однако содержание речи иранского лидера освещалось весьма однобоко. Из довольно обширного выступления Ахмадинежада в СМИ цитировалась одна единственная фраза об Израиле как «самом жестоком расистском режиме». Позицию иранского президента явно старались представить как «антисемитскую» и «расистскую». Агентство «Ассошиейтед пресс» прибегло даже к заведомой лжи, заявив о том, что президент Ирана «начал речь с обвинений в расизме Израиля». Речь Ахмадинежада началась, однако, не с этого и вовсе не исчерпывалась обвинениями в адрес Израиля. Что же все-таки было сказано на конференции в Женеве, о чем дружно промолчала пресса?

Президент Ирана начал речь с того, что вежливо напомнил собравшимся некоторые общеизвестные факты. На протяжении многих столетий вовсе не Восток, а Запад был очагом дискриминации в самых различных видах: от преследования инакомыслящих средневековой инквизицией и постыдной торговли чернокожими рабами вплоть до двух всеевропейских войн ХХ века, которые унесли жизни около 100 миллионов человек. К расистским практикам оратор отнес и созданную «демократическим Западом» колониальную систему. Борьба за национальное освобождение дорого обошлась угнетенным народам - в миллионы жизней.

Напомнив эти хрестоматийные истины, Ахмадинежад констатировал, что, к сожалению, этот трагический опыт прошлого не послужил человечеству достаточным уроком. Расизм и дискриминация благополучно существуют и поныне. В качестве примера он привел оккупацию Ирака и Афганистана, а также Израиль, где «на оккупированных палестинских территориях было создано государство исключительно по расовому признаку». Однако главным объектом критики в женевской речи Ахмадинежада выступил вовсе не Израиль. К тому же обвинение против Израиля со стороны Ирана трудно назвать сенсацией. Жесткую антиизраильскую линию Иран проводит уже 30 лет - с момента победы исламской революции в 1979 г. Вот, к примеру, маленькая, но характерная деталь: в Иран запрещен въезд лицам, имеющим израильскую визу в паспорте, даже если это просто туристы, побывавшие в Израиле.

Позицию иранского руководства характеризует и тот факт, что именно в Тегеране в декабре 2006 г. состоялась международная конференция, посвященная проблеме Холокоста. В своем вступительном слове на открытии конференции министр иностранных дел ИРИ Манучехр Моттаки задал присутствующим тот же вопрос, который прозвучал в женевской речи Ахмадинежада: почему за преступления нацистов должны расплачиваться палестинцы? Ведь они не были причастны к уничтожению евреев во время второй мировой войны. Концепция «народа без земли» является необоснованной, поскольку уцелевшие от преследований евреи не были лишены земли - они были гражданами европейских государств. В конце концов, если мировое сообщество признаёт еврейский народ потерпевшим, то пусть Германия и Австрия, как государства, наиболее виновные в Холокосте, выделят собственные земли для создания еврейского государства.

Таким образом, ту позицию в отношении Израиля, которая была заявлена в женевской речи Ахмадинежада, новой никак не назовешь. Сенсацией она давно не является. Аналогичные высказывания и аргументы уже не раз звучали из уст как самого Ахмадинежада (начиная с его знаменитого письма Джорджу Бушу), так и различных должностных лиц Исламской Республики Иран.

Почему же выступление иранского лидера в Женеве вызвало столь бурную реакцию в мировых кругах? И почему в качестве сенсации подавалось то, что давным-давно известно? При помощи этого нехитрого приема СМИ пытались отвлечь внимание от главных требований иранского руководства, прозвучавших в Женеве.

В действительности центральным тезисом женевской речи Ахмадинежада было не обвинение против Израиля, а обвинение в расизме самой ООН. Оно состояло из двух пунктов.

Во-первых, Ахмадинежад обвинил ООН в пособничестве расизму, прежде всего, сионистскому режиму в Палестине: «Совет Безопасности ООН узаконил этот оккупационный режим и на протяжении 60 лет выступал в его защиту». Не препятствовал этот международный орган и агрессии против Ирака и Афганистана.

Во-вторых, Ахмадинежад квалифицировал саму структуру ООН и Совета Безопасности как дискриминационную и, по сути, расистскую. Здесь надо напомнить, что главными органами Организации Объединенных Наций являются Генеральная Ассамблея и Совет Безопасности. Генеральная Ассамблея - это собрание представителей всех государств-членов ООН, где решения принимаются демократическим путем по принципу: одно государство - один голос. Все дело, однако, в том, что решения Генеральной Ассамблеи не являются обязательными для правительств, а носят сугубо рекомендательный характер. Обязательную силу имеют только решения Совета Безопасности.

Согласно статье 23 Устава ООН, Совет Безопасности состоит из 15 членов: пяти постоянных и десяти непостоянных. Непостоянные члены - выборные, они избираются Генеральной Ассамблеей на двухгодичный срок. Постоянные члены не подлежат переизбранию. К ним относятся: США, Великобритания, СССР (Россия), Франция и Китай. Постоянные члены Совбеза имеют право вето. Это означает, что если какое-то из этих пяти государств не согласно с решением СБ, оно может проголосовать против. Голосование против имеет силу запрета, т. е. блокирует принятие решения. Так, например, США более 60 раз накладывали вето на решения Совбеза против сионистского режима. В том случае, если постоянный член Совбеза не поддерживает его решение, но и не хочет блокировать его, он может воздержаться.

Таким образом, устройство ООН не имеет ничего общего с демократией. Это олигархическая структура. Совет Безопасности наделен особыми полномочиями по сравнению с Генеральной Ассамблеей, а постоянные члены СБ имеют особые полномочия по сравнению с непостоянными. Пока был жив Советский Союз, эта система не подвергалась критике. Но после ликвидации СССР и появления на международной арене новых региональных стран-лидеров стал все чаще подниматься вопрос о реформе ООН и, прежде всего, Совета Безопасности. Стали звучать требования об изменении его членского состава с тем, чтобы он отражал современные политические и экономические реалии.

В ответ на эти требования в 2003 г. при ООН была создана специальная международная группа в составе 15 человек (так называемая ГВУ - Группа Высокого Участия) для проработки возможных вариантов реформы СБ. (От РФ в состав группы был приглашен Е. М. Примаков). Через год группа вынесла на рассмотрение Генеральной Ассамблеи два варианта реформирования Совбеза. Но ни одно из предложений не получило необходимой поддержки, поскольку не меняло ситуацию по существу. Ни один из вариантов не предусматривал отмену права вето или хотя бы его расширения для новых постоянных членов СБ. Это были паллиативные проекты, не затрагивавшие сущности системы. Реформа ООН, таким образом, забуксовала.

В такой исторической ситуации и прозвучало выступление президента Ирана на конференции в Женеве. Ахмадинежад напомнил собравшимся, что Организация Объединенных Наций является «порождением двух мировых войн». Она возникла в послевоенной обстановке, когда державы-победительницы могли диктовать свою волю другим государствам. Тем самым, по мысли Ахмадинежада, из победителей они стали завоевателями, присвоив себе львиную долю прав в ущерб остальным государствам.

Иранский лидер расценил такое устройство главной международной организации как дискриминационное и призвал предпринять «срочные шаги» по реформированию ее структур. Он потребовал вынести на рассмотрение ООН вопросы о реформировании Совбеза, отмене «дискриминационного права вето», а также вопрос об изменении мировой валютно-финансовой системы. По сути, Ахмадинежад призвал мировое сообщество к окончательному пересмотру итогов второй мировой войны.

Не все, возможно, помнят, что относится к числу этих итогов. Главными элементами послевоенного устройства мира были: разделение Германии; установление биполярной системы международных отношений с двумя противостоящими друг другу блоками - западным (НАТО, 1949) и восточным (Организация Варшавского Договора, 1955); создание в октябре 1945 г. Организации Объединенных Наций - в том виде, в каком она существует до сих пор; создание в 1948 г. государства Израиль на территории арабской Палестины.

Все это вместе взятое и получило название «послевоенного устройства мира» или, иначе, «ялтинской системы». В 90-е годы основные элементы этой системы были ликвидированы. Объединение Германии, распад СССР, самоликвидация Варшавского Договора, исчезновение биполярной структуры международных отношений, - все это означало конец ялтинской системы. От нее остались одни рудименты - в виде ООН и Израиля. Покушение на эти устои не входило в планы Запада. Замышляя и поддерживая антисоветский реванш в странах восточного блока, Запад явно не рассчитывал, что найдутся силы, которые осмелятся довести этот процесс до логического конца.

Но такие силы нашлись. Застрельщиком в этом выступил Иран. Женевская речь Ахмадинежада - событие в полном смысле слова историческое. В лице своего президента Иран потребовал от мирового сообщества полного пересмотра итогов второй мировой войны, т. е. завершения того процесса, который начался в середине 80-х годов ХХ века. Это серьезный исторический вызов и смелая политическая инициатива.

Нельзя не согласиться с тем, что требования, которые прозвучали в речи иранского президента, справедливы - с логической, исторической и моральной точки зрения. Если Запад пересмотрел итоги второй мировой войны в свою пользу, то почему этого нельзя сделать Востоку? Если ликвидирован огромный Советский Союз, то почему не может быть ликвидирован крохотный Израиль? Какое право имеют правительства США и России в одиночку вершить судьбы мира? Разве эти судьбы находятся в надежных и ответственных руках?

Какой народ и какое государство могут считать себя в безопасности, пока по планете бродит крупный хищник звездно-полосатой масти? Хищник, обглодавший Югославию, Ирак, Афганистан, тянущий соки из всего мира. И разве народам не унизительно сознавать, что их судьба зависит от воли непредсказуемого дебошира и его назначенцев? Дебошира, на весь мир опозорившего Россию выходками, непристойными даже для бомжа, а не то, что для президента державы. Неужели народы мира, наблюдая то, что происходит в России, не вправе усомниться в праве ее горе-руководителей заправлять мировыми делами? Это прежде всего по их вине народ России лишен сегодня и политической воли, и исторической инициативы. Это по их надменной, но недалекой воле Россия находится сегодня на обочине исторического процесса и, возможно, совершает свой путь в историческое небытие. Но напрасно они торжествуют победу. Можно уничтожить народ, но нельзя уничтожить историю. Историческая инициатива переходит сегодня к другим народам и государствам. По выражению иранского лидера, исторический прогресс подобен сплаву по быстрой реке. Это движение неудержимо. Можно сомневаться в том, хватит ли Ирану сил добиться осуществления своих инициатив. Но поддержать их - моральный долг всех разумных и порядочных людей на планете.
http://www.za-nauku.ru//index.php?option=com_conte...view&id=1775&Itemid=35

Евгений КОЛЯДА 04.06.2009 01:29

26 мая агентство Интерфакс распространило информацию о том, что ожидаемое всем православным миром Всеправославное предсоборное совещание состоится 6-13 июня 2009 года в Шамбези (Швейцария), где находится Православный Институт Константинопольской Патриархии. В связи с этим и.о. секретаря Отдела внешних церковных связей по межправославным отношениям РПЦ священник Игорь Якимчук отметил, что «накопилось достаточное количество вопросов, требующих общецерковного решения ради укрепления единства во избежание разделений в лоне Православной Церкви». К ним относятся вопросы «церковного устройства православной диаспоры, православных, живущих вне границ какой-либо из Поместных церквей», способы признания статуса автокефальной Церкви, автономии Церкви, отношения с другими христианскими конфессиями, экуменистическое движение и вклад православных в утверждение христианских идеалов мира, братства и свободы.


Выносимые на обсуждение совещания вопросы на протяжении многих лет раскачивают единство и сплочённость православного мира. Ситуация, сложившая с Православием в Украине, - тому свидетельство. Положение, когда свыше пяти тысяч православных приходов («УПЦ КП» и «УАПЦ») находятся вне общения с Православием, – ненормально и требует канонического решения. Подчеркну не политического, а канонического. Хотелось бы надеяться, что Всеправославное предсоборное совещание как раз и выступит тем форумом, который выработает определенные механизмы для постепенного разрешения проблем в Православной Церкви.

В этой ситуации вызывает крайнее сожаление стремление отдельных политиков вмешаться в процесс диалога Православных Церквей, внести свою «лепту» в поиск форм разрешения церковных проблем политическими средствами. Только так можно оценить встречу Президента Украины В. Ющенко с Константинопольским Патриархом Варфоломеем I, которая состоялась 20 мая 2009 года в период рабочего визита украинской делегации в Турцию. Центральной темой разговора стала активизация контактов Константинопольской Патриархии с Украиной. В. Ющенко в очередной раз заявил о том, что «Украина по-прежнему заинтересована в объединении православия в единую Поместную Церковь». По мнению главы украинского государства, в «объединительных процессах самым весомым фактором является Вселенская Церковь и личная мудрость и усилие Патриарха». В ходе обсуждения возможностей активизации контактов между сторонами, «речь шла об открытии представительства Вселенского Патриарха в Киеве в формате церковного двора или культурно-информационного центра».

Та поспешность, с которой была проведена данная встреча, заявления, которые там прозвучали, не могут не вызывать вопросы. Не являются ли заявления, прозвучавшие в Стамбуле, шантажом Русской Православной Церкви?

Горячность, которую проявляет Президент Украины при создании единой Поместной Церкви, вызвана, прежде всего, грядущими президентскими выборами. Команда В. Ющенко спешит, потому что за время нахождения у власти она не успела решить задачу, направленную на разрушение всего, что связывало и связывает русский и украинский народы – единое каноническое пространство.

Если накануне визита Константинопольского Патриарха в 2008 году в Киев велись закулисные переговоры о будущем церковном устройстве Украины, о чём недавно поведал М.Денисенко, то на сей раз В. Ющенко, ради достижения цели, уже не скрывает своего желания получить единую Поместную Церковь из рук Константинопольского Патриарха. И методы здесь под стать целям. В частности, хвалебные реляции в адрес Константинопольского Патриархата и его главы, об их роли в объединительных процессах, необычайно «смелое» предложение на канонической территории одной Церкви без её согласия создать представительство другой православной Церкви (может, думает, что Фанар тождественен Папскому государству?). При этом на словах признаётся, а на деле явно игнорируется, как и прежде, диалог с Московским Патриархатом. 

По данным социологических исследований, проведенных Центром Разумкова в Украине в 2007 году, участие государства в создании Поместной Церкви одобряли лишь 10% граждан. При этом 48,4% опрошенных не имели однозначного мнения по поводу того, кто должен создавать Поместную Церковь в Украине. Такое процентное отношение не удивляет. Ведя борьбу за Поместную Церковь как обязательный атрибут украинского государства, православная, по сути, Украина теряет своих сторонников, а внося предложение уврачевать раскол на Всеправославном уровне – тем более. Согласно мартовским 2009 года данным Киевского международного института социологии, 71% населения Украины считает, что церковная жизнь должна быть отделена от политической. Значит, украинские политики теряют доверие у своих сограждан. К тому же в условиях церковного раскола государство проводит своеобразную «экуменистическую» политику, способствует распространению инославия и иноверия в Украине. Пример тому – положение протестантизма, который представлен в Украине 35 церквами.

По состоянию на начало 2009 года Государственный комитет по делам национальностей и религий Украины зарегистрировал около 10 тыс. религиозных организаций так называемого «классического протестантизма». Это 30% от всей религиозной сети. Самыми крупными из них являются евангельские христиане-баптисты. Структура ВСО ЕХБ включает 2713 религиозных организаций: 26 региональных и областных управленческих структур, 1 центр, 92 миссии, 2 братства, 42 духовных учебных заведения, в которых готовится 5,6 тыс. будущих пресвитеров, диаконов, регентов. 2550 общин духовно окормляют 2960 священнослужителей, в т.ч. 14 иностранцев. Второй по численности является Союз христиан веры евангельской (пятидесятники, которые представлены 1653 религиозными организациями). Среди протестантских деноминаций соответствующий статус приобрела Украинская унионная конференция церкви адвентистов седьмого дня, которая имеет в своем составе 1061 религиозную организацию. Значительный численный рост наблюдается и у представителей Свидетелей Иеговы – 1056 организаций. Кроме того, в стране функционирует свыше 2800 организаций неохристианского толка. В результате в Украине сегодня каждая третья религиозная организация – протестантская.

Распространение протестантизма в Украине приходится в основном на современный период формирования украинской государственности. Пополнение протестантских структур достигалось за счет материальной и интеллектуальной помощи от диаспор, заграничных центров. Массовые формы евангелизации (на стадионах, в кинотеатрах, концертных залах) позволили, например, баптистам увеличить количество своих организаций только с 2001 по 2009 годы на 25%, пятидесятникам - почти на 35%, адвентистам седьмого дня - на 20%, а количество религиозных организаций, принадлежащих секте Свидетелей Иеговы, выросло на 38%.

Наибольшее распространение протестантизм в Украине получил в юго-восточном регионе, где доля протестантских общин равняется 35,7%, сравнительно с 27,8% в центральных и 20,9% в западных областях. Баптистских организаций на сегодняшний день больше всех по областям зарегистрировано в Винницкой (174), Донецкой (178), Киевской (188), Черкасской (162), Одесской (172), Черновицкой (162) областях. Для пятидесятников территориями наибольшего распространения стала Волынская (190) и Ровенская (262) области. Наибольшее количество организаций, принадлежащих Свидетелям Иеговы, зарегистрировано в Закарпатской (174), Харьковской (90) областях, а адвентистов седьмого дня - в Черновицкой (62) и Винницкой (100) областях.

Сегодня основополагающим в работе протестантских миссионеров в Украине является индивидуальная евангелизация, к проведению которой традиционно привлекаются все верующие. Например, у баптистов разработаны целые миссионерские направления: программа «От сердца к сердцу», «организация воскресных школ (около 1,5 тысячи школ, где с 50 тысячами детей сегодня работают свыше 5 тысяч учителей-евангелистов); программа АВАНА (для подростков — в 230 клубах задействованы свыше 10 тысяч подростков). Кроме того, действуют программы по развитию молодёжных христианских клубов и кафе, по организации летних детских лагерей, в области евангелизации людей с недостатками здоровья, осуждённых и др.

Не менее эффективными, чем у баптистов, являются миссионерские программы Свидетелей Иеговы. Принципиально новым способом привлечения членов к разнообразным протестантским организациям стала организация «домашних церквей» по принципу сетевого маркетинга. Именно этот фактор стал одним из важнейших в росте протестантских церквей третьей волны — «харизматических». Миссионеры-активисты организуют у себя в квартире кружки (5-6 человек) по изучению Библии («группки»). Протестантские структуры ориентируются в миссионерской работе на молодёжь и людей с высшим образованием, собственно, на будущее страны. Этому содействует как высшее светское образование самых проповедников, так и активное использование ими новейших технологий и проверенных многолетней заграничной практикой психологических приёмов (создание разнообразия богослужений, использование современных музыкальных композиций, привлечение к религиозным мероприятиям известных в шоу-бизнесе лиц и т.п.). Важным фактором является также «социализация» протестантских церквей, многие из них уже приняли или активно разрабатывают свои социальные доктрины, в которых стараются ответить на вызовы современного мира. Особое внимание в протестантских общинах обращают на семейное воспитание и самовоспроизведение. Именно этим фактором можно объяснить большое количество воскресных школ, которые имеет каждая из протестантских деноминаций.

Протестантизм в Украине – это реальность. Тем самым Киев якобы демонстрирует приверженность принципам демократического общества – право каждого на исповедание любой религии, создаёт условия к объединению усилий религиозных организаций. Свидетельство тому – Всеукраинский Совет Церквей и религиозных организаций, учреждённый в 1996 году, Совет представителей христианских Церквей Украины, созданный в 2003 году. Всё это вписывается в понятие «экуменистическое движение». Не вписывается другое, что и создает специфику «украинского экуменизма». Создавая условия для развития инославных и иноверческих религиозных форм, украинское руководство прилагает недюжинные усилия для вытеснения из духовной жизни Православия, в лоне которого экуменизм может рассматриваться только как «свидетельство о Православии», но не как объединение с псевдоцерковными структурами, не имеющими апостольской преемственности, и практикой совместных молений, размывающими канонические границы Церкви.

Состоявшийся 1 июня визит В.Ющенко в Папское государство представлен как светский визит, но украинский президент придал ему «экуменический цвет»: «Христианское измерение национальной идентичности украинцев неразрывно связано с осознанием нашей принадлежности к европейскому цивилизационному пространству». Данную характеристику усилила посол Украины в Ватикане Т.Ижевская, полагающая, что «хранение мощей одного из первых римских пап в Киеве» и наличие в соборе Святого Петра «украинского алтаря с мозаичным изображением Герба Украины и святых равноапостольных княгини Ольги и князя Владимира», является «свидетельством духовной связи между Римом и Киевом, между католиками и православными».

Вполне очевидно, что визит В.Ющенко в Ватикан стал напоминанием и Варфоломею I о том, кому украинская власть может отдать «религиозную пальму первенства» в Украине.
В общем – полный «экуменизм».
http://www.odnarodyna.ru/articles/14/682.html

Псалмопевец говорит: «Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь» (Пс. 33:20). И апостол Павел предупреждал, что «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян. 14:22).

И в самом деле, хорошо известно, что православные христиане испытывают беды и горести, болеют и оказываются перед тяжёлыми проблемами.

И в этом есть глубокий смысл. Так происходит потому что умение по-христиански переносить страдания является важным условием на пути к вечной жизни со Христом, свободной от страданий.

Нечто подобное мы встречаем и в обычной жизни. Например, если человек заболеет опасной и мучительной болезнью, он идёт в больницу. В больнице его начинают лечить и в процессе лечения подвергают разным мучительным процедурам. И человек терпит их, потому что знает, что благодаря этим небольшим страданиям он сможет избавиться от гораздо больших страданий и смерти, которые бы ожидали его, если бы он не стал лечиться.

Такие исцеляющие страдания для больного имеют совсем другой смысл, чем страдания, причиняемые болезнью, и он иначе смотрит на них. Точно так же и и православный христианин на жизненные скорби и страдания смотрит иначе, чем неверующий.

Неверующий человек часто встречает страдания с растерянностью, отчаянием, озлобленностью. А православный человек встречает страдания со смирением, считая что получил их по справедливости за свои грехи. Он терпит их, веря, что Бог послал ему это испытание для того, чтобы сделать его душу лучше и помочь избавиться от того греха, с которым человек не мог справиться своими силами. Христианин терпит все выпадающие скорби без ропота, ради Христа, и через это душа его становится чище, ум становится мудрым, а сердце – любящим.

Здесь можно провести сравнение с миром спорта. Любой спортсмен вынужден терпеть тяжёлые труды во время тренировок. А в борцовских видах спорта ещё приходится испытывать и настоящие удары. И, кроме того, вне тренировок спортсмен серьёзно ограничивает себя в пище.

Итак, он не может есть то, что хочет, не может пойти туда, куда хочет, и должен заниматься тем, что доводит его до изнеможения и причиняет реальную боль. Но если спортсмен не теряет цели, ради которой он всё это переносит, то его упорство вознаграждается – тело становится крепче и выносливее, терпение закаляет его и делает сильнее, искуснее, и в результате он достигает поставленной цели.

Это происходит с телом, но то же самое происходит и с душой, когда она терпит выпадающие страдания или ограничения ради Бога. И христианин, который видит впереди цель, верит, что она достижима, и надеется, что он лично сможет её достигнуть, - тот может переносить тяготы, ограничения, труды и боль.

Но кроме этой есть и другая причина.

Представим, что в автобусе едут несколько человек. Пока они просто сидят, а автобус просто едет, они внешне ничем не отличаются друг от друга, и каждый из них считает себя хорошим человеком. Но вот случается авария, автобус переворачивается и падает. И здесь кто-то из людей прежде всего пытается выбраться и спастись сам, а кто-то начинает помогать выбраться тем, кто пострадал больше всех.

Итак, пока всё было обычно, все были одинаковы, но когда случилась беда, тут же открылось, кто чего стоит на самом деле. Вот и страдания и прочие испытания нашей жизни помогают нам понять, чего мы стоим на самом деле и трезво взглянуть на себя, чтобы увидеть свои несовершенства. Ведь пока мы их не увидим и не признаем, мы не сможем их исправить.

А пока мы живём обычной жизнью, без трудностей и скорбей, очень часто начинаем думать, что с нами уже всё хорошо в духовном отношении. Что мы и так хороши и почти святые. При этом мы не желаем видеть и признавать тайных греховных болезней своей души.

Среди таких скрытых душевных болезней, выявляемых только в период скорбей, является недоверие к Богу и маловерие. Оно является следствием того, что человек слишком сильно доверяет себе, потому как слишком высокого о себе мнения. И чем больше человек доверяет себе, тем меньше он доверяет Богу. А доверие себе более, чем Богу – яснейший признак гордыни. И вот, как только случается в жизни гордеца что-либо, что изобличает его бессилие и неосновательность доверия к самому себе, он тут же унывает и отчаивается.

Человек же смиренный, верующий в Бога, знает, что этими неприятными обстоятельствами испытывается и укрепляется его вера, как укрепляются мускулы спортсмена на тренировках, он знает, что Бог рядом и что Он не положит испытаний сильнее, чем можно вынести. Такой человек, надеющийся на Бога, никогда не унывает даже в тяжких обстоятельствах.

Гордец же, надеявшийся на себя, как только оказывается в тяжких обстоятельствах, которые он сам изменить не в силах, сразу же впадает в уныние, думая, что если он не может исправить случившееся, значит это не может исправить никто, да ещё при этом тоскуя и раздражаясь из-за того, что эти обстоятельства показали ему собственную слабость, чего гордец не может вынести спокойно.

Вот все такие признаки и помогают человеку увидеть и осознать, чего он стоит на самом деле, что он вовсе не здоров, как ему думалось по его гордости, но, наоборот, весьма болен. А тот, кто признает себя больным, сможет начать лечиться.

Нередко люди называют выпадающие им скорби и страдания злом, но важно различать подлинное зло от кажущегося зла. Подлинным злом является грех, то есть, нарушение воли Бога. Это распутство, ложь, трусость, зависть, убийства, воровство и прочие подобные дела.

Мнимым злом, является страдание, то есть, нарушение воли человека. Это телесные болезни, раны, нищета, бесславие, потеря родных и прочие скорби. Такие страдания Бог посылает человеку для того, чтобы он смог осознать и увидеть в себе подлинное зло, отказаться и избавиться от него. Подлинное зло зависит только от нас самих и произрастает из нашего неправильного употребления даром свободы.

Многие люди и по своему опыту, и по наблюдению за другими, могут признать, что нередко страдания облагораживают.

http://www.radonezh.ru/analytic/articles/?ID=3056

Утверждение, что христианское видение любви и семьи переживает сегодня кризис, настолько очевидно, что нет необходимости говорить об этом. Речь должна идти, прежде всего, о верности любви и о нерушимости Таинства Брака.

Нерасторжимость брака ещё в XIX веке поддерживалась гражданским законом — это значит, брак соответствовал правилу, установленному религией, евангельским благовестием. Все были послушны этой норме, и супружеская неверность осуждалась. Узаконивание развода открыло брешь в этой системе, заменив христианскую идею брака договором. Брак как непоколебимое Таинство, видимый знак духовной реальности уступил место контракту, заключаемому по вольному согласию двух людей и потому имеющему возможность быть расторгнутым.

После Первой Мировой войны (1914—1918) был заключён «консенсус» относительно отмены запрещения абортов и контрацептивов. Это по сути объявление войны против Церкви, защищающей жизнь, дарованную Промыслом Божиим. Надо ли говорить о том, какая разница между супругами, имеющими детей и не имеющими их? Ребёнок даёт супругам новую верность. А развод — как бы рассекает пополам и ребёнка.

В конце XX века либерализация нравов, кажется, достигла предела, становясь полной анархией. Но вслед за либерализмом XX века наступает ультралиберализм, отвергающий всякое ограничение. Если в конце XX века половина браков, согласно официальной статистике, заканчивались разводом, что может ждать нас в XXI веке? Хотя 70% или 80% населения у нас являются крещёными, не Церковь определяет для большинства из них, что есть добро и что есть зло. Христианское учение о человеке-грешнике, о первородном грехе и спасении Божием в современной, даже якобы христианской культуре давно отвергнуто.

Ныне утверждается, что человек способен творить добро и созидать свою личность, не подчиняясь ни на мгновение высшей духовности. Он сам определяет свою судьбу. Мы не будем здесь подробно останавливаться на том, что означает эта судьба. Но очевидно, что человек, убивающий ещё нерождённых детей и растлевающий их с самого рождения, утверждающий супружескую неверность не просто как норму, а как добродетель, — на пути исчезновения.

Для чего быть верным? Просто потому, что обещал быть верным, просто потому, что человек — нравственное существо. И верность, может быть, — самое главное его качество. Оно связано с верой — уверенностью в невидимом и доверием Богу и друг другу. Речь идёт о верности в самом главном. Верность в глупости — всегда только глупость. Но обещание непредательства в любви, связующей две жизни в одну, и есть начало человеческой личности.

Современная массовая культура возносит хвалу неверности в любви. Точно так же можно возносить хвалу неверности во всех сферах жизни, в том числе и в политике. Почему предосудительно предать свою партию в политике, если неверность в любви — невинна, радостна, желанна? Во все времена было предательство, но никогда не было такого, чтобы предательством хвалились. Мы говорим, что над всем XX веком горят, как приговор, слова святого мученика Царя Николая II: «Кругом измена, трусость и обман». Что скажем мы о XXI веке?

Но, что бы ни происходило в мiре, наше слово всегда будет о верности, о возвращении к Богу, к Церкви, к самым глубинным источникам жизни, без которых древо человеческого рода на наших глазах засыхает. Несмотря на переживаемый сегодня глубочайший кризис, человечество старается воспринимать его лишь как временные трудности и не перестаёт строить грандиозные проекты относительно своего будущего. Увы, без самого главного, что есть в человеке, их можно сравнить только с надеждами на клонирование.

Мы — современные люди, то есть переутомленные до безумия тем, что не имеет смысла. «Деятельность! Всегда деятельность!» — утверждает мiр. Куда ведёт деятельность, лишённая духовного содержания? Она ведёт к могиле. По крайней мере, это несомненно. И оттого, что это несомненно, значимость нашей деятельности сомнительна, как бы мы ни старались оценивать то, что сомнительно, исходя из того, что несомненно! И если смерть — последнее слово, почему бы смерти не запечатлеть всё в нашей жизни, даже среди как будто полного благополучия, печатью абсурда? Между рождением и смертью есть различные исполненные значения фрагменты, как островки смысла, но всё окружает океан сомнения.

К несчастью, абсурд — не маргинален в нашей жизни, он проникает в самую её глубину. Я люблю этого человека, я люблю его искренне, бескорыстно, он (она) может быть всем для меня, я хочу ему (ей) всё отдать, но что это значит, если я знаю, что завтра его (её) отнимут у меня и отнимут навсегда? Стоит ли зажигать новый огонь любви по-другому, не окажется ли он искусственным огнём? Так часто говорят друг другу: «Я люблю тебя навеки», — но смерть смеётся над этим «навеки». Если говорить честно, мы слишком хорошо знаем, как часто наша любовь хрупка, как часто мы должны остерегаться наших чувств, ибо быстротекущее время убеждает нас в эфемерности этой любви и, может быть, в лицемерии. Мы были бы готовы принести в жертву большей и более подлинной правде многое из того, что считаем определённым, даже вечное. Готовы отказаться от привязанности, любви, если бы знали, что так лучше для того, кого я люблю, потому что я не хочу ни приковать его к себе, ни удержать.

Но столь глубокое и скорбное отвержение делает невозможным произнести последнее слово о человеческой любви. Подлинная верность не может быть ничем упразднена. И подлинная любовь, проходящая через всё смешение моих чувств и все иллюзии моего собственного сердца, не может означать ничего другого, как вечное.

Вот почему многие религии перед лицом этого абсурда и этого противоречия признают (так или иначе) бессмертие. И мы ясно чувствуем, что этим они выражают только одно — только то, что человеческое сердце не может выдержать этого противоречия. Невозможно, чтобы все заканчивалось со смертью. Но за этой мыслью, которая на самом деле чисто отрицательная: «невозможно, чтобы», — лишь вопль творения, умоляющего о защите.

Древние народы обладали непонятной внутренней силой в выражении надежды на продолжение жизни после смерти — это мы видим в их великих фресках и мифах. Неизвестно, насколько эти образы могли успокоить человеческое сердце, или, может быть, это сердце, если оно не обманывается в знании истинных законов бытия, творило эти образы почти бессознательно, как исходящие из него самого. Достаточно вспомнить о вавилонских, египетских, греческих, римских, а также африканских, ацтекских, дальневосточных изображениях. Большая часть их исчезла, и мiр стал столь двусмыслен, законы бытия столь неясными, человеческие сердца столь смятенными в самих сокровенных своих глубинах, что люди уже не знают, для чего они живут, не видя ничего, кроме приближающейся к ним неизбежной смерти.

Есть только один образ, сохраняющий доныне всю свою силу, который для христианина больше, чем образ, — ощутимая реальность воскресения из мёртвых. Некто Единственный приходит к нам не просто как духовное явление, но с телом из плоти и крови: прикоснитесь ко Мне и убедитесь, что Я не дух. Он приходит не в ответ на живую веру учеников, и никто из них в этот момент ни в малейшей степени не верит в такую возможность, и Он даже строго обличает их за полное отсутствие веры. Некто Единственный приходит и приносит с Собой из царства мёртвых надежду для всех, абсолютную достоверность вечной жизни. Он приносит именно то, в чём мы нуждаемся, хотя и не знаем, как можем этого достигнуть: жизнь продолжается, но не как простое продолжение прежней жизни, хотя в ней по-прежнему — вот уж в чём невозможно сомневаться! — нет благодати.

Мы продолжаем жить жизнью не новой, прежней. Но Бог непостижимым образом даёт нам уже сейчас вкусить Божественную вечность, и тем самым это совершенное преображение всего, что остаётся отчаянно несовершенным здесь, на земле. Эта наша земная жизнь, чудесная и единственная, очищенная от всякого зла и несчастья, вступает в вечность. Непостижимая возможность, которую из всех религий только христианство может предложить людям, которая столь прекрасна, что, кажется, невозможно в неё поверить!

Однако благовестники воскресения свидетельствуют, что это — правда. Примем её — это наш шанс. Единственный исход из великой темницы времени, пространства и смерти. И это также единственная возможность сообщить смысл, передать отражение вечности нашей обыденной жизни, даже если она — тяжкий труд, самый скучный, нелепый и бесполезный. Это единственное, что может сделать истинными, то есть ничем несокрушимыми, наши отношения. Укрепляемые верой, мы можем придать всему значение вечного существования. И, если у нас есть мужество жить этой надеждой, оно должно проявляться в конкретных делах.

Столь великий дар, как свет Воскресения Христова, невозможно принять на несколько дней и затем отказаться от него, если он не приносит немедленного результата. Крепость нашей надежды возрастает по мере противостояния абсурду и бессмыслице жизни. Вся огромность неверия, окружающего нас: смертельная усталость нашей культуры, скрывающаяся за фасадом бодрых выкриков или брани, искусство мiра убеждать в абсурдности нашего существования, наслаждения на расстоянии протянутой руки и удовлетворения инстинктов, — всё это постоянно пытается отрицать нашу надежду, парализовать её, но в итоге только помогает нам сказать: нет, это не то, это не так, это не может быть естественным, вы утаиваете, вы всегда хороните самую сокровенную и главную тайну жизни, вы бежите от нее, но жизнь на самом деле — это абсолютно иное, а вы зовёте идти в ту сторону, где смерть и гибель.

Сражение с мiром изо дня в день не может ли притупить нашу надежду? Нет, она не ожесточится ничем, она должна пройти через это, она реально существует как «надежда вопреки всякой надежде». И день за днём она убеждается в том, что её путь — в истинном направлении. Прежде всего, она всё больше и больше понимает, что только ей дан ключ истинного разумения. Чем более возрастает она, тем очевиднее для неё абсурдность чисто смертного существования.
Но надежда не перестаёт также и потому, что она постоянно получает, не обязательно ослепительные, но всегда неопровержимые подтверждения истинности своего восхождения. Чем подтверждает? Тем, что любви, сознающей свою ответственность, даются искры благодати Воскресения Христова. И она делается способной передать их другому, другим.

От прикосновения Христовой любви человеческие сердца узнают друг друга, исчезает атмосфера искусственного холода, разделяющая всех. В одно мгновение они озаряются пониманием: вот, как надо бы жить! Только ради этого дара стоит жить, что бы ни происходило! Это искры великого огня, который горит где-то рядом, одновременно близко и далеко, в неприступном центре. Одной искры достаточно, чтобы увериться в истинности нашей надежды. Этой искры не было бы, если бы она не исходила от великого, в центре жизни находящегося огня, если бы смысл жизни не заключался, вопреки всякой видимости, в любви.

Возможно ли жить жизнью верности вне истинной религии? Разумеется, да. Потому что каждая душа по природе своей христианка. Существует неосознанная духовность, которая может иметь достаточно крепкую нравственность без религии. И многие ценности, которых инстинктивно придерживаются атеисты, имеют своим далёким источником Евангелие. Но они давно утратили с ним связь. Верность — одна из них. Может существовать мораль и в культуре, где отсутствует связь с религией. Хотя в на¬ше время это чрезвычайно редкое явление. Потому особая ответственность лежит на тех, кому дана вера в победу Христову над смертью и чья безусловная верность хранится в самом надёжном месте, какое только может быть, — в безусловной любви Бога, осуществлённой в любви Христа к Церкви и дарованной в Таинстве Брака. Супружеская верность и будущее человечества — на любви Христовой, на возможности приобщиться к этой единственной любви.

Протоиерей Александр ШАРГУНОВ

http://www.russdom.ru/node/1740