Космические испытатели прошли ад на земле

Романа Коцана и его коллег морили голодом, крутили на аппаратах до потери сознания и доводили до клинической смерти уколами

КАК-ТО в один из многочисленных визитов Романа Коцага  к докторам московский врач сказал ему: «Бросайте пить. Вы еще совсем молоды, а ваш организм изношен, как у девяностолетнего старика». Оправдываться роман Николаевич не стал – это надо всю свою жизнь рассказывать. Да и не мог он сказать о многом - работа  космических испытателей была секретной, и даже жена не знала точно, чем он за­нимается.

Роман познакомился с Люцией на свадьбе приятеля в 1964 году. И влюбился. Юная москвичка тоже не скрывала, что ей нравится этот стат­ный, крепкий парень. Они договорились пожениться сразу же, как Роман вернется из командировки в Ленинград.

Из Ленинграда, где Роман пробыл полгода, его привезли в Москву на носилках. Кое-как он нацарапал лю­бимой записку. Когда Люция пришла в госпиталь и увидела Романа, она заплакала – в инвалидной коляске сидел истощенный бородатый незнакомец. От прежнего Романа в нем была только добрая улыбка. На воп­росы «Что случилось?» отвечал: «Я не могу рассказать. У меня такая ра­бота». Когда Роман поправился, они поженились. Но свою опасную рабо­ту он не бросил.

Уже много позже Роман Николаевич расскажет жене, как попал в ис­пытатели. На втором году его службы в военно-воздушной дивизии на Украине в их часть приехала комиссия из Московского института космиче­ской медицины. Отбирали самых крепких и сильных. Роман был очень спортивным парнем, а потому в ко­манду его зачислили одним из пер­вых «Мы были патриотами, - гово­рит Роман Николаевич. – Родина сказала. «Надо». Мы ответили: «Есть!» Завораживающе подейство­вали и слова «Вы будете работать на космос». Когда они отбывали к ново­му месту службы, Роман чувствовал себя на седьмом небе от счастья.

Эксперименты проводились в Мо­скве и Ленинграде. Испытателей ка­тапультировали с самолета в верхних слоях атмосферы, помешали в баро- и сурдокамеры, крутили на центри­фугах.

На качелях, названных по имени их изобретателя – Хилова, испытате­лей распинали на металлическом об­руче крестом и начинали крутить во всех направлениях, постепенно уве­личивая скорость вращения. Крутили до тех пор, пока человек не терял сознание. Делалось это для того, чтобы понять допустимый уровень нагрузок при подготовке будущих космонав­тов.

Затем – испытания на гиподина­мию, то есть неподвижность. Во вре­мя эксперимента Роман лежал на ку­шетке под углом 15 градусов головой вниз. Кормили его через трубочку. И так два месяца подряд - врачи выяс­няли, что произойдет е организмом в невесомости, когда сила тяжести не гонит кровь к ногам.

Только-только он пришел в себя и уже мог самостоятельно передвигать­ся, новое испытание–- центрифуга.

Сначала давали восьмикратную перегрузку. Ныли мышцы шеи, язык. Испытатель мог лишь мычать. Два раза промычал – сигнал, что нагрузку можно увеличивать. В главе «Продолжительность эксперимента» делали запись: «Сколько выдержит».

Нагрузки повышали до такой степени, что тело весило около полутора тонн, а сердце – 10 килограммов.

ОЧЕНЬ страшным было пребыва­ние в сурдокамере. Ученым требовалось знать, что происходит с психикой человека, лишенного вся­кой связи с внешним миром. Испытатель лежал в темноте и полнейшей тишине. Когда эксперимент завер­шился, Романа долго преследовали звуковые галлюцинации.

На испытателях врачи отрабатывали и методы скорой помощи космо­навтам. Для этого нескольких креп­ких парней большой дозой наркоза доводили до состояния клинической смерти, а потом проводили прямое зондирование сердца. Пять-шесть раз человек проходил грань, разделяю­щую жизнь и смерть.

Но и это еще не все. У каждого из ребят брали на исследование кост­ный мозг, мышечную и костную тка­ни. Делали это без наркоза для точ­ной диагностики физических изме­нений в организме. И даже сейчас у Романа Николаевича чуть ли не истерика начинается, если в его присут­ствии грызут сухари и хрумкают са­харом – уж слишком это напоминает ему хруст, с каким в его кости вре­зался коловорот.

ЕЩЕ ОН не может терпеть томатный сок – в одном их экспериментов его усиленно им пичкали. А друг Романа Михаил Маликов и поныне приходит в ярость при виде… осетрового балыка. Дело в том, что Мишу испытывали голодом в течение 20 дней, а в иллюминатор кабины показывали красочные картинки с изображением балыка…

Выли, конечно, у Романа и хоро­шие моменты. Например, встречи с космонавтами, проходившими мед­комиссию. Космонавты относились к испытателям с уважением и прекрасно понимали, какая у них без преуве­личения адская служба.

На заре потепления советско-американских отношений в их НИИ впервые прибыли специалисты из НАСА. Потом в институте шепотом рассказывали, что больше всего американцев удивила непродуман­ная система реабилитации русских испытателей. Точнее, ее полное от­сутствие. Кроме того, они восхища­лись их великим мужеством и пора­жались несоразмерно низкой зар­плате. Зарплата и в самом деле бы­ла издевательская - сто рублей в месяц. Самые большие за всю десяти­летнюю службу деньги – четыре тысячи рублей – Роман Николаевич получил за длившийся полгода эксперимент на гиподинамию. Эти деньги они с Люцией Васильевной отложили на черный день. Он наступил очень скоро.

Между собой испытатели называли друг друга подопытными космическими кроликами. Как к кроликам, к ним и относились: когда после чудовищных нагрузок богатырские организмы ребят начинали давать сбои, парней просто заменяли на новеньких. После очередного калечащего эксперимента предложили «пойти на замену» и Роману. Случилось это в 1974 году.

И тут выяснилось, что ему, человеку сильному и мужественному, не по плечу нагрузки житейские. Ведомственную трехкомнатную квартиру в Подмосковье пришлось освободить. Четыре тысячи, отложенные на чер­ный день, растаяли, как мартовский снег. С работой тоже не заладилось. Нарастали проблемы со здоровьем: и у него, и у дочери, которой в 11 лет удалили желчный пузырь, – с самого рождения она страдала сильной аллергией. Роман винит в этом только себя и работу в НИИ. Жена выбива­лась из сил, пытаясь прокормить на скромную зарплату воспитателя дет­ского сада семью из четырех человек. Вот уж где Бог его не обидел – дал терпеливую и любящую супругу.

Немало поездил Роман по стране в поисках работы. Когда все же устро­ился лесником в Махринское лесни­чество, им дали ветхий дом на краю поселка. Вместе с родителями живет старшая дочь. Не повезло ей в лич­ной жизни - одна растит троих де­тей. Младшая оказалась более счаст­ливой. Она работала в Абрамцев­ском доме-музее. Однажды туда приехала съемочная группа англий­ского телевидения, и журналист Крис Бут влюбился в Оксану с пер­вого взгляда. Сейчас Оксана живет в Англии, у нее два сына. А ее муж часть своего гонорара отсылает в Россию. Это единственная помощь, которую получает бывший испыта­тель, ставший инвалидом второй группы. «Если бы не эти деньги, - говорит Люция Васильевна, - хоть побирайся».

ДОКАЗАТЬ, что инвалидность - следствие работы в НИИ, сейчас невозможно. Хорошо еще, что испытателей наградили, официально признав их существование. Награда - орден Мужества - нашла нашего героя совсем недавно. Указом пре­зидента, помимо Коцана, были на­граждены орденами 14 его товари­щей - первых испытателей НИИ ко­смической медицины. Некоторые из них - посмертно. Например, близ­кий друг Романа Саша Огурцов, у которого после работы в институте возникла опухоль мозга, погиб в 30 лет. Умер в инвалидном доме Сергей Гришин, у него была разрушена си­стема координации. Так что Роману еще, считай, повезло.

..Награждение прошло буднично. Подогнали к дому Романа ветери­нарную машину. Он подумал про себя: «Ну точно кролик, за орденом -         и то на «ветеринарке». Во влади­мирском «Белом доме» Коцану при­крепили на лацкан посеребренный крест и пожали руку. Уже через 10 минут Роман был свободен...

Евгений ЕМЕЛЬЯНЕНКО

Фото из семейного архива

 Владимирская область

«Комсомольская правда», 21 августа 1998