Зачем мы делаем друг другу столько плохого?
Обманываем своих родных, когда куда как лучше горькая правда. Одна маленькая, казалось бы, и невинная ложь делает нас чуть-чуть дальше, а потом ещё и ещё дальше друг от друга. Ведь люди, которые не честны друг с другом рано или поздно становятся чужими, потому, что будучи обманутым один раз, человек уже не сможет по-настоящему доверять другому.

Мы пренебрегаем своими друзьями, когда они нуждаются в нашей поддержке и заботе, мы отмахиваемся от них и от их проблем, которые кажутся нам несущественными, ведь мы так заняты собой. Но ведь когда нам самим плохо: в минуты отчаянья, болезни и слабости, кто, как ни наши друзья придёт нам на помощь?

Мы, пустыми ссорами, возникающими от нежелания уступить, бессмысленными доказательствами своей правоты, отталкиваем от себя своих любимых. А ведь эти любимые, кто знает, может быть, они даны нам всего раз и больше у нас их не будет – таких родных, таких хороших, ласковых и тёплых.

Неужели Иисус просто так провисел на кресте, так и не сумев донести до нас, что самое главное, что у нас есть в этой жизни это любовь друг к другу? Если мы любим друг друга, защищаем друг друга, бережём друг друга, сопереживаем, то никогда-никогда в этой жизни с нами не случится ничего плохого. Мы сможем пережить любое горе – вместе.

Родные мои, любимые, хорошие! Пожалуйста, не делайте друг другу больно! И с Рождеством вас всех!

мне нравится, когда ты кусаешь мои губы. потом я прикладываю их к белому листу бумаги - на нем остается маленькое кровавое пятнышко.

а ведь если бы не ты, я бы стала совсем бессмертной.

любовь такое маленькое слово - всего пять букв, а столько боли от него, столько тоски, сколько разочарования
но гораздо хуже слово "надежда"
людей надо сразу лишать надежды - еще при рождении ее отрезать
как атавизм какой-нибудь. ненужный, некрасивый, лишний
или рудимент
надежда превращает реальный мир в иллюзорный, а тот, который мы видим, закрывая глаза и начиная мечтать - в реальный
и люди как наркоманы, становятся зависимы от своих иллюзий, от этой грёбаной надежды на то, что всё ещё может быть...
а оно не может. и не станет.
мое сердце готово лопнуть. и хорошо, если оно сделает это прямо сегодня. потому что если нет, то меня медленно и мучительно будет добивать какая-нибудь очередная надежда.

когда ты придёшь, я буду сидеть на полу, обняв колени

и мы будем разговаривать

долго-долго

я расскажу тебе о том, как однажды

из этого города ушёл бог

и вместо него - поселился дождь

расскажу о том, как в моей квартире,

если крикнуть около входной двери,

в ванной будет слышно эхо

расскажу тебе, как я сидела здесь

примерно тысячу лет,

а потом состарилась и умерла

но всё равно ждала тебя

ты расскажешь мне, как дела у бога

и передашь от него привет

расскажешь о том, как вместе со струями дождя

бился о серые крыши, чтобы скатиться поближе

к моему окну

и узнать, что со мной всё в порядке

и о том, что я всё еще жду тебя

расскажешь мне о том, что больше никто

никогда не умрёт

потому что теперь - время остановилось

и когда мы, наконец, выговоримся,

мы будем делать с тобой

невозможное

будем делить на ноль

Первое, что я всегда делаю - удаляю историю сообщений. А потом читаю стихи до утра. И где-то спустя часа четыре невыносимой тоски, я начинаю дышать легче. Отпускает.

"Почему ты от меня так зависишь?" - потому что слабый всегда зависит от сильного. Потому что чем больше мы слабы, тем больше мы становимся зависимыми. И чем больше мы зависимы, тем мы слабее.
Парадокс номер два.

Позавчера я встретила слепую девушку. Она, наверно, даже не знала о том, что на ней сейчас красное пальто. Вернее знала, но вряд ли для нее красный чем-то отличается от синего или желтого. И она улыбалась. Шла с тросточкой и улыбалась. В тот момент я подумала о том, какая же я счастливая, что знаю, что, например, мой любимый цвет - лазурно-бирюзовый и знаю, чем он отличается от голубого, и знаю, как выглядит моя мама и знаю, как выглядит солнце и море.

Раньше я думала, что в мире всё гармонично. То есть должно существовать равновесие между добром и злом, счастьем и страданием. И, чтобы соблюсти  баланс сил, в мире есть счастливые люди, у которых вся жизнь проходит легко и весело и есть люди несчастные, которым постоянно не везет: в любви, с деньгами, с  друзьями и здоровьем, словом, всё идёт не так, как хотелось бы.

Мое испорченное архетипами христианства сознание, шепчет мне, что всё неслучайно: кто-то из людей заслуживает счастья, а кто-то нет. Добрые и честные люди - должны быть счастливы, эгоистичные мерзавцы же, наоборот, должны быть несчастными и одинокими. Но на деле выходит совсем не так. На деле-то люди получают совсем не то, что заслужили, а просто - что попало.

И вот, я стояла и смотрела на то, как улыбается эта слепая девушка, и вся моя теория о пропорциональности разделения страданий и счастья в мире рухнула к чертям. И я поняла, что на деле счастлив не тот, кто этого заслужил и не тот, кто гонится за счастьем. А по-настоящему  счастлив тот человек, который не знает, что он счастлив.

Он поймёт когда-нибудь, что вот именно тогда, вот в тот самый момент он и был счастлив. Но поймет он это, конечно же, спустя уйму времени.

Парадокс.

 

мне нужно море. но где найти такие моря, такие лазурные моря, которые жили когда-то в твоих глазах? я хочу позвонить тебе, дай мне свой номер. но у тебя нет ни номера, ни адреса, ни мира в тебе нет. ты только скитаешься и скитаешься в моем сердце, как в холодных дворах-колодцах, холодных и грязных. но и там тебя никто больше не ждёт.
когда заканчивается нежность, наступает ночь. она опрокидывает себя на город, заполняет собой всё, и ты начинаешь рваться наружу. ночь закрашивает чернотой всё, до чего только может дотянуться, и наступает конец света. потому что нет больше никакого света, кроме лазурности твоих глаз. когда заканчиваются надежды, наступает ночь. она проливает себя фарами несущихся мимо машин, они ослепляют и ослепляют, но нет ничего более слепого, чем моё сердце. когда заканчивается всё и остается только огромный комок в горле, наступает ночь. от нее не спрячешься, она везде.
мне нужен ты. но где найти такого тебя, как ни в моем слепом сердце? а там уже поместилось целое море, подобное лазурности твоих глаз. поместилось и высохло. больше не осталось ничего.

и наступила ночь.

у неё
на левой груди
северо-восточнее соска
аккуратная родинка
в форме бабочки
ей никуда не деться
от моего
сачка

(с)

вы бываете такими нежными, но не со мной

любовь открытки шоколадки
пошёл ты нахуй блятьпиздец

Осень заканчивается. Мы начинаем мёрзнуть. Время замедляется, замедляется и скоро совсем остановится. До лета не будет ничего. Только холод, темнота, грязь и усталость. C каждым днём всё сложнее найти мотивацию для того, чтобы встать с кровати и делать что-нибудь со своей жизнью или вообще что-нибудь.
Когда я начинаю задумываться о том, сколько уже пережито и выстрадано за эти холодные тёмные зимы, становится страшно. Казалось бы, чего тут бояться, ведь если человека больше всего страшит неизвестность, то тут-то как раз уже ясно, чего ожидать: тоски, холодных пяток, тёмных вечеров и таких же тёмных утр. Но тревога уже накопилась где-то под рёбрами и сжалась в большой упругий комок, который не растворить ни горячим чаем, ни крепким алкоголем.
Всё, что мне нужно, это уверенность. Особенно в том, что завтра не окажется так, что мне придётся быть эту зиму совсем одной. Пусть у меня будет друг, хотя бы один, но который скажет, что "всё будет хорошо" и "хочешь я зайду, выпьем чаю и всё пройдёт?".
Тогда ведь действительно всё пройдёт.
Ведь человеку не так уж много нужно: человеку нужен только и всего - человек.

Вчера я была очень расстроена. Я зашла к своим друзьям, чтобы найти себе хоть какое-то место, попить чего-нибудь горячего и почувствовать себя нужной. После некоторого количества выпитого ими виски, я поняла, что мне здесь не то, чтобы не рады, но у них есть своя жизнь, свои планы, в которые я немного не вписываюсь. Я сидела на окне, ждала пока закончится дождь и думала, куда же мне пойти. Когда наконец дождь закончился, я попрощалась и вышла на улицу. На последние деньги я купила жетон на метро и спустилась в подземку. В метро в 11 вечера очень мало народу, в основном это влюблённые парочки, которые провожают друг друга после свиданий, пожилые женщины и мужчины, которые едут домой к семьям после трудного рабочего дня или просто пьянствующие и веселые молодые люди. И я.
Сидела, слушала музыку. Какой то парень подсел ко мне, и начал что-то говорить. Я вытащила наушник, хотя мне совсем не хотелось ни с кем разговаривать. Он сказал, что у меня лицо как у ангела и что он хотел бы видеть меня еще и еще. Я растерялась, заплакала и вышла из вагона.
У этой истории нет никакой морали, друзья. Просто очень хотелось бы, чтобы у меня и у каждого из вас был в жизни такой человек, который говорил бы вам это каждый день. И к которому хотелось бы возвращаться вечером, садясь в последнюю электричку метро.

Сижу в гостях и не нахожу себе места. Сижу в гостях и не могу уйти потому, что дождь. Потому что никто меня нигде не ждёт.

в общем-то, главное, чего мне хотелось бы, так это чтобы ни один человек в мире больше не смог бы заставить меня плакать.
пускай эта прерогатива достанется грустным фильмам, плохим оценкам за экзамен, обрызганному грязью пальто и мёртвым хомячкам.
самое херовое ведь это плакать из-за кого-то. ребята, давайте перестанем обижать друг друга и вселять ложные надежды в наши сердца.
я отлично знаю, что такое счастье и какая это недолговечная штука. не делайте друг другу больно. сделайте пожалуйста эту вселенную лучше, только уже без меня.

я вот всё думала раньше, что сердце не резиновое. и что на всех его не хватит. ан нет, резиновое всё таки. резиновое.

 

Как только мужчина полюбил женщину или женщина мужчину, немедленно приходят требования. Женщина начинает требовать, чтобы мужчина стал совершенным, просто потому, что он любит её. Как если бы он совершил грех! Теперь он должен быть совершенным, теперь он должен внезапно сбросить все недостатки – просто из-за этой женщины. Теперь он не может быть человеком. Или он должен стать суперчеловеком, или он должен стать фальшивым, обманщиком. Естественно, стать суперчеловеком очень трудно, поэтому люди становятся обманщиками. Они начинают притворяться, актерствовать и разыгрывать игры.

Запомните, никогда не требуйте совершенства. У вас нет права требовать что-либо от кого-либо. Если кто-то любит вас, будьте благодарны, но не требуйте ничего – потому что он не обязан любить вас.

 

Если кто-то любит – это чудо, будьте трепетны перед этим чудом.

Город стоит уже полураздетым. Осень натягивает себя на улицы, тротуары и мосты. Осень ползёт по проводам и водопроводу, включает свои оранжевые фонари и наводит морок. Ночное небо над Питером становится похоже на гранитную глыбу - неподвижное, тяжёлое, рыже-бурое небище. Боязливо поглядываю на него через окно – кажется вот-вот рухнет и выдавит стёкла, ворвётся в комнату и заплонит собой всё пространство. Город стоит худым и слабым, должно быть, он тоже боится ночного неба.

Любовь становится непозволительной роскошью: она, в общем-то, где-то есть, там, где пахнет дорогим парфюмом, где слышен звон бокалов, наполненных каким-нибудь безумно дорогим шампанским, там, где море шумит и горят тысячи огней, где круглые сутки очереди в цветочных магазинах, где телефоны звонят в три часа ночи и сообщают какую-нибудь прелестную глупость, например, что «я стою под твоими окнами и будет непростительной ошибкой, если ты сейчас же не спустишься вниз и не обнимешь меня за плечи», в общем-то, она есть в кино. Или ею пропитаны страницы книг, она поселилась в каждой букве и растекается по предложениям, переваливаясь с одного абзаца на другой. Она похожа на патоку или липовый мёд.

Питерское желтое небо не знает любви. Оно видело нас пьющими и плачущими. Оно видело, как мы слонялись по улицам, таская на себе осень и какой-нибудь ещё один ужасный повод не быть вместе. Я уверена, что ему грустно смотреть на нас сверху. И однажды, в очередной раз, когда мы будем сходить с ума, не друг по другу, а от алкоголя и недостатка смелости, оно рухнет вниз, сломает нам спины и разобьётся об асфальт.

Демон первый.
Отчаянье.

Просыпаешься и чувствуешь, что началось. Воздух кажется резким и колющим: никак не можешь наполнить им лёгкие. Сквозь полуоткрытые глаза видишь, как пробивается тусклый свет из окна. Шаришь руками по холодной постели - пусто. Постель кажется непростительно огромной. Нужно вставать и идти куда-нибудь.

Демон второй.
Одиночество.

Выходишь на улицу. Там - дождь. Ботинки сразу становятся мокрыми. Зонта нет. По дороге к остановке кто-то кого-то обнимает, пряча от дождя. Телефон предательски молчит. Вертишь его в руках, водишь пальцами по мокрому экрану. Холодно.

Демон третий.
Страх.

Во дворах колодцах почему-то всегда безлюдно. И пахнет затхлостью. Идёшь через анфиладу арок, слышишь гулкое эхо своих шагов. Отсчитываешь их про себя "253, 254, 255..." Темно. Только дома смотрят на тебя своими жёлтыми пустыми глазницами.

Демон четвертый.
Бесконечность.

Заходишь в спасительную парадную. Лифт, дверь, ещё одна дверь. Звон ключей. Дома темно и очень тихо. Ложишься в холодную постель. Не уснуть.

я точно ненормальная. нельзя потому что так чувствовать. я думала вышло всё без остатка году этак в 2011м, к лету. ан-нет. осталось и засело где-то в глубине. чтобы потом внезапно и унизительно. как удар по яйцам. пыльным мешком из-за угла. а в мешке кувалда и говно. а в говне смерть кащеева.

Пройду, любовищу мою волоча.
В какой ночи,
бредовой,
недужной,
Какими Голиафами я зачат -
Такой большой
И такой ненужный?

В. Маяковский, 1916