поехали на море

Погоди, погоди. Я знаю, что делать. Не нужно останавливать время. Если я не сойду с ума к рождеству, я полечу на Гоа. А там уже попробую родиться снова, надеюсь, кем-нибудь другим.

и вот, когда я ухожу в дурную бесконечность, я начинаю понимать, что мне уже впору писать сказку о потерянном времени.
когда я захожу в бар и выпиваю 50 грамм водки на голодный желудок, я понимаю, что мне отчаянно хочется выйти.
выйти из рекурсии, выйти из этого города, выйти из собственной кожи и...
и я иду одна домой, точнее в то место, которое временно носит кодовое название "дом". на улице холодно. противно щемит в сердце.
кругом стоит такая жуткая тишина - ни машин, ни прохожих. город стоит мёртвым и пустым. 

давайте я вот щас положу телефон на стол, а в ближайшее время он зазвонит и там будут какие-нибудь очень хорошие новости.
а я буду сидеть, слушать как он вибрирует и подпрыгивает, и улыбаться, улыбаться

И когда я думаю, что бог совсем от меня отвернулся, я вспоминаю, что бога нет. А значит и винить некого.

Это последний раз, когда ты попался
В текст, и сидишь смеешься тут между строк.
Сколько тебя высасывает из пальца –
И никого, кто был бы с тобою строг.

Смотрят, прищурясь, думают – something’s wrong here:
В нем же зашкалит радостью бытия;
Скольким еще дышать тобой, плавить бронхи,
И никому – любить тебя так, как я.

День мерить от тебя до тебя, смерзаться
В столб соляной, прощаясь; аукать тьму.
Скольким еще баюкать тебя, мерзавца.
А колыбельных петь таких – никому.

Челку ерошить, ворот ровнять, как сыну.
Знать, как ты льнешь и ластишься, разозлив.
Скольким еще искать от тебя вакцину –
И только мне ее продавать в розлив.

Видишь – после тебя остается пустошь
В каждой глазнице, и наступает тишь.
«Я-то все жду, когда ты меня отпустишь.
Я-то все жду, когда ты меня простишь».

Удивительно, сколько может вытерпить человек, если в его сердце есть надежда. Надежда - это яд, которым мы сами добровольно себя травим изо дня в день. И самое хреновое то, что надежда, как известно, умирает последней. 

Тут есть два выхода из ситуации: либо умереть раньше неё, либо надеяться на то, что надежда всё таки умрёт, тавтология, конечно, но что уж тут поделать.

И вот, в тот день, когда надежда наконец умирает, в груди остаётся брешь. Черная дыра с вытянутым на пару световых лет горизонтом событий. Постъядерная Хиросима. Там где были хотя бы крохи света, мира, пусть иллюзорного, но всё таки счастья, не остаётся ничего. И становится никак. 

В такие моменты легко думается, хорошо пишется и совсем никак не живётся. 

 

Вся наша жизнь состоит из выбора: с утра мы выбираем кофе или чай, идти на работу или прогулять, пойти на красный свет или подождать зеленого. Мы выбираем, выбирают нас. Каждый волен выбирать то, что ему хочется. Но выбор чаще всего делается один раз. 

Если ты сейчас что-то выбираешь, даже не осознавая этого, обратной дороги уже не будет. Ты встанешь на другую линию жизни. И вряд ли она снова сможет пересечься с моей. Потому что я оставила за собой право однажды выбрать не тебя.

Если бы я была Мураками, я бы писала:
"Бывало я часами сидела и искала для тебя музыку. Ничего не казалось мне столь прекрасным, чем слушать песни, которые я никогда тебе не отправлю.
Бывало я бежала на вокзал, садилась в первую попавшуюся электричку. Я не знала, куда еду и зачем. Но в тот момент это казалось очень важным. Особенно если шёл дождь.
Бывало я просыпалась среди ночи и садилась писать книгу. Я скуривала по полторы пачки сигарет за раз, но не могла написать ни слова. В те времена я ещё надеялась стать писателем. Но, по правде говоря, тогда все надеялись кем-то стать."
Только я не Мураками. И дождь совсем мне не нравится.

Питер встретил меня неласковым, прохладным и почти осенним. Пустая квартира, тёмный коридор, пустой холодильник. 26 писем в почтовом ящике, которые, впрочем, все - спам. Нет ничего в этом мире, чего я хотела бы сейчас больше, чем вернуться, сесть на тёплую гальку и смотреть с тобой на море. Наш маленький рай стремительно уходит куда-то далеко в прошлое. Я знаю, что я больше не вернусь. Когда ты это прочитаешь, мне, скорее всего уже станет легче, я окунусь в привычную череду дней. Наступит осень. Случится, как всегда, что-нибудь роковое. Но сейчас, пока мои волосы еще пахнут морем, пока на моих коленях не прошли синяки, пока мои пальцы помнят каждое прикосновение - нет никого на свете, кто мог бы любить сильнее, чем я люблю тебя и наше море в эту самую минуту.

что-нибудь уже должно произойти

-посмотри, я снимаю видео НА ПЛЕЕР!

-так может быть ты себе мужика на плеер снимешь? (с)

город распластал по себе километры моей тоски

вот так вот легко ты удаляешь людей из своей жизни. и не замечаешь, что остаешься совсем один

давай запишем на видео всё, как мы умеем
мы наберем рекордное количество просмотров
на седьмой минуте зритель будет рыдать
и рвать на себе кожу от зависти
на седьмой минуте ты кончишь
а я кончусь
насовсем
и больше не будет никакого мы
ни ко где

давай запишем последнее видео

Это чувство, совершенно дикое, неистовое, которое можно ощущать почти физически: оно распухает внутри, становясь всё больше и больше, заполоняя собой всё пространство. Я иду совершенно полоумная, смотрю по сторонам и всё синхронизируется с этим чувством, которое, словно ультрабыстро растущая опухоль, пульсирует в груди.

Вот это сверхчувственное, природное, архаическое, то самое ницшеанское дионисийское начало, сводящее с ума! Я теряю контроль, все звуки и краски смешиваются в одну картину - какой-то странный экспрессионистский этюд.  Сквозь серое глинистое месиво под ногами прорывается, прорезается первая зелень - безумная жизненная энергия рвётся сквозь почву и тянется к солнцу. Вместе с этой первой зеленью весь мир приходит в движение: поезд, проезжающий по мосту над моей головой рвёт закатное небо надвое своим ревущим механическим телом, и всё кругом дрожит и клокочет, ветер треплет мои волосы, бьёт мне в грудь, кружит голову... И всё это безумство, всё это дикое счастье - тот самый космический экстаз, чистое переживание, ощущение причастности к целому.

Я, крохотная единица, мельчайшая песчинка пространственно-временного континуума, становлюсь частью всего этого удивительного конструкта, всей целокупности ощущений и явлений, которые воплощает в себе мир. Мир, который сегодня весь пронизан весной.

хочется сбежать. так всегда, когда страшно. нет никаких гарантов, никаких доверенностей, никаких страховок. в моей жизни абсолютный хаос. хочется сбежать. выбросить телефон в неву и исчезнуть из всех ваших записных книжек, списков контактов, полей зрения, горизонтов ожидания. 

хочется забыть все номера, пароли, ссылки. забыть путь на работу, дорогу к дому, забыть как меня зовут и как я жила раньше. 

хочется сбежать и бежать пока не сотрутся кеды, пока не закончится дыхание, пока не упаду. 

так всегда, когда страшно.

внезапно
тебя становится
МНОГО

потом

внезапно
тебя становится
м а л о

потом

внезапно
тебя становится
МНОГО

потом

внезапно
тебя становится
м а л о

потом
внезапно
тебя становится
МНОГО

потом

внезапно
тебя становится
м а л о

потом

внезапно
тебя становится
МНОГО

потом

внезапно
тебя становится
м а л о

заебало
честно
говорю тебе
заебало

(с)

Было вот внутри целое море - со штормами, глубокой теплой лазурью, с криками чаек и красными закатами на кромке воды. Потом море обмелело, превратилось в маленькое озерцо. А потом и вовсе высохло. И не осталось внутри ничего. Только пустошь.
Крикнешь - и эхо гулкое раздается. Там где нет воды - не может быть жизни. И только слышно, как появляются разломы на выжженной земле.
А я всё мечтаю услышать звук прибоя.

Я считаю, что ложь - это самое отвратительное преступление против близкого человека, самый страшный грех, после убийства, самое непростительное деяние, которое только может сделать умственно полноценный человек.
Ложь - это предательство, такое, которому нет прощения. Солгав один раз, ты становишься тем, кому уже не будут верить. Солгав второй раз, ты теряешь близкого тебе человека. Солгав третий раз, ты перестаешь быть человеком, таким, которого принято считать высокоморальным существом. Тебя любят, тебе верят, а ты предаешь. Кто ты после этого?
Если бы я только могла понять, как это вообще можно обманывать родных тебе людей! Не существует никакой лжи во благо или лжи во спасение. Каждая ложь - это огромная боль и разочарование. Нет ничего страшнее, чем то, когда родной человек тебе лжёт.
Люди, не будьте аморальными скотами. Не предавайте своих близких.