Сквозь вату пышных белых облаков
За СОЛНЦЕМ с завистью подглядывают звезды.
Мечтая долгое количество веков,
Чтобы ОНО погасло и замерзло.
Желая в черной леденящей мгле
Господствовать над дремлющей планетой.
Теплолюбивой Матушке-Земле
Преподносить как можно меньше света.
А СОЛНЦЕ щедро жар свой раздает,
Степенно проплывая над лугами.
Прилежно освещает небосвод
Своими теплыми радушными лучами.
И бесконечно радуясь дарам,
К НЕМУ с любовью тянется природа.
Предпочитая ледяным огням
Естественный огонь ЕГО восхода.
Птенцы разбудят СОЛНЦЕ щебетаньем,
Река умоет ласковой волной.
А небо на дневное пребываенье
Его окружит нежной синевой.
А к вечеру, насытившись теплом,
Земля отпустит СОЛНЦЕ отдохнуть.
И звезды серебристым табуном
Мгновенно соберутся в млечный путь.
Под уханье охотившихся сов
Зажгут свое холодное сиянье.
Надеясь хоть на несколько часов,
Продлить свое ночное пребыванье.
За скудный свет негреющих лучей,
Они велят природе пробуждаться,
Хотят, чтоб пел им в роще соловей
И ландыш мог ночами распускаться.
Но не под силу звездам изменить
Извечные законы мирозданья.
Чтоб наконец в ночи осуществить
Холодные ревнивые желанья.
Лишь к тем стремятся ласка и тепло,
Кто награждает ими бескорыстно.
Кто дарит жизнь и делает добро,
Чьи помыслы естественны и чисты.


ДУШЕЧКА

Ты не знаешь сказанья о деве Лилит,
С кем был счастлив в раю первозданном Адам,
Но ты все ж из немногих, чье сердце болит
По душе окрыленной и вольным садам.

Ты об Еве слыхала, конечно, не раз,
О праматери Еве, хранящей очаг,
Но с какой-то тревогой... И этот рассказ
Для тебя был смешное безумье и мрак.

У Лилит - недоступных созвездий венец,
В ее странах алмазные солнца цветут;
А у Евы - и дети, и стадо овец,
В огороде картофель и в доме уют.

Ты еще не узнала себя самое.
Ева ты иль Лилит? О, когда он придет,
Тот, кто робкое жадное сердце твое
Без дорог унесет в зачарованный грот?

Он умеет блуждать под уступами гор
И умеет спускаться на дно пропастей,
Не цветок его сердце, оно - метеор,
И в душе его звездно от дум и страстей.

Если надо, он царство тебе покорит,
Если надо, пойдет с воровскою сумой,
Но всегда и повсюду - от Евы Лилит -
Он тебя сохранит от тебя же самой.

Николай Гумилев

Над землёй проносятся облака,
Закрывая встревоженный Божий лик.
Мне в ладони упало яблоко –
По веленью небес, случайно ли?

Ты твердишь: воцаримся над миром мы…
Но ведь это же просто антоновка
Подчинилась закону всемирному,
Назовём его условно ньютоновым…

Не сердись, для тебя я на всё готов!
Хоть всю жизнь от кислятины корчиться…
Только что-то вдруг стало со мной не то,
Не пойму я, чего мне хочется.

И невнятное это хотение
Нас бросает друг другу в объятия.
Неоткрытый закон тяготения
Будет вечным земным проклятием…

Андрей Овчуков-Суворов, 2002

Адам, униженный Адам,
Твой бледен лик, и взор твой бешен,
Скорбишь ли ты по тем плодам,
Что ты срывал еще безгрешен?

Скорбишь ли ты о той поре,
Когда, еще ребенок-дева,
В душистый полдень на горе
Перед тобой плясала Ева?

Теперь ты знаешь тяжкий труд
И дуновенье смерти грозной,
Ты знаешь бешенство минут,
Припоминая слово \"поздно\".

И боль жестокую, и стыд
Неутолимый и бесстрастный,
Который медленно томит,
Который мучит сладострастно.

Ты был в раю, но ты был царь,
И честь была тебе порукой,
За счастье, вспыхнувшее встарь,
Надменный втрое платит мукой.

За то, что не был ты как труп,
Горел, искал и был обманут,
В высоком небе хоры труб
Тебе греметь не перестанут.

В суровой доле будь упрям,
Будь хмурым, бледным и согбенным,
Но не скорби по тем плодам,
Неискупленным и презренным.

Николай Гумилев

Подумай, разве в этом дело,
Что ты судьбы не одолела,
Не воплотилась до конца,
Иль будто и не воплотилась,
Звездой падучею скатилась,
Пропав без вести, без венца?
Не верь, что ты в служеньи щедром
Развеялась, как пыль под ветром.
Не пыль - цветочная пыльца!

Не зря, не даром все прошло.
Не зря, не даром ты сгорела,
Коль сердца твоего тепло
Чужую боль превозмогло,
Чужое сердце отогрело.
Вообрази - тебя уж нет,
Как бы и вовсе не бывало,
Но светится твой тайный след
В иных сердцах... Иль это мало -
В живых сердцах оставить свет?

..Неслышные тени придут к твоему изголовью
И станут решать,наделённые правом суда-
Кого на широкой земле ты подаришь любовью,
Какая над этой любовью родится звезда?..
А ты,убаюкана чистым дыханием ночи,
По-детски легко улыбнёшься хорошему сну,
Не зная,не ведая,что там тебе напророчат
Пришедшие властно судить молодую весну.
И так беззащитно-доверчива будет улыбка,
И сон так хорош,что никто не посмеет мешать.
И дрогнув в смущеньи,хозяйки полуночи зыбкой
Судьбы приговор погодят над тобой оглашать.
А с чистого неба льёт месяц свой свет серебристый,
Снопы,и охапки,и полные горсти лучей,
Черёмуха клонит душистые пышные кисти
И звонко хохочет младенец-звенящий ручей.
И что-то овеет от века бесстрастные лица,
И в мягком сиянии чуда расступится тьма.
И самая мудрая скажет:"Идёмте,сестрицы.
Пускай выбирает сама и решает сама".

Может,счастлива?
Стала добрее,
беззавистлевей к счастью других.
Улыбаюсь и плачу щедрее,
глупый гонор во мне попритих.
Видно счастлива:стала покорней,
над любовью своей не вольна.
Так растенья залетного корни
ореченно лелеет стена.
Значит,счастлива:стала неряхой.
Ссоры--наспех,за десять минут.
Ну-ка ,милый,смущайся и ахай:
ты лишь кликнул--и я уже тут.
Точно---счастлива!
Вытерла слезы,
стала скомканный прятать платок,
глядь,а в сумке--слетевший с березы
золотой притаился листок...

Вoт нa стoле любoвь прoстaя,
Кaзaлoсь бы, вoзьми и кушaй.
Oнa тебе прoникнет в душу,
Нa языке твoём рaстaя.

Нo нaм, гурмaнaм, непривычнo
Прoстых прoдуктoв oбaянье,
Мы избегaем грубoй пищи
И ищем вкусoв сoчетaнье.

Прoстaя пищa для плебеев:
Кусoк ржaнoгo хлебa с мaслoм.
A мы нaкoлдoвaть сумеем.
Рецепт изыскaннo-прекрaсный.

Нaчнём-с. Любoвь спервa oстaвим
В припрaве слaдких oбещaний,
Пoсoлим стрaстью и зaпрaвим
Винoм нaдежд и oжидaний.

Дoбaвим ревнoсти щепoтку,
Сия бoжественнa припрaвa,
Oнa внесёт живую нoтку
В любую скучную oктaву.

Теперь-oбид (чтoб не был пресный)
И oжидaния звoнкa.
Пусть нaд oгнём oтвaр чудесный
Рoждaет aрoмaт пoкa.

Пo вкусу-лести. Мнoгo мoжнo
Бессмысленных, нo нежных слoв.
Рaзлуки-кaплю. Всё неслoжнo.
Снять. Oхлaдить. Oбед гoтoв.

вот как оказывается надо...

Я юная беспечная строка,
Размашисто написанная кем-то,
Пыльца в июньской чашечке цветка,
Веселая цветная кинолента.
Я сладкий сок березовой души,
Печаль закатная над крышами апреля,
Я то, что вечно рвется и спешит
К безумным, но таким прекрасным целям.
Я снежная дорога в никуда,
Зову, маню в вечерние туманы,
Я талая весенняя вода,
Твоя мечта, твои самообманы.

У нас говорят, что, мол, любит, и очень,
Мол, балует, холит, ревнует, лелеет...
А, помню, старуха соседка короче,
Как встарь в деревнях, говорила: жалеет.
И часто, платок затянувши потуже
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника-мужа,
Как век он не мог на нее насмотреться.
- Поедет он смолоду, помнится, в город,
Глядишь - уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь чего, мол, управился скоро?
Не скажет... Но знаю: меня ему жалко...
Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица.
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так, что не скрипнет под ним половица.
И сядет к огню в уголке своем тесном,
Не стукнет колодка, не звякнет гвоздочек...
Дай бог ему отдыха в царстве небесном! -
И тихо вздыхала: - Жалел меня очень.
В ту пору все это смешным мне казалось,
Казалось, любовь, чем сильнее, тем злее,
Трагедии, бури... Какая там жалость!
Но юность ушла. Что на ссориться с нею?
Недавно, больная бессонницей зябкой,
Я встретила взгляд твой - тревога в нем стыла.
И вспомнилась вдруг мне та старая бабка, -
Как верно она про любовь говорила!

Ирина Снегова

Мы живем, как умеем. К нам ночи приходят и утра,
И воздушные замки уносит прибоем веков.
И когда-то давно нам сказал воин древний и мудрый:
Все погибнет в сражениях, останется только любовь.
Да, любовь. Но за ней в синих звездах и кружеве черном
Бесконечная ночь, боль и слезы несказанных слов,
Где мы бродим во мгле и где ловим друг друга за горло,
Словно это не явь, а блестящие фантики снов.
И любовь так сильна, так сладки ее прикосновения,
Так призывны слова и такое блаженство в глазах,
Что нам хочется жизнь подарить за одно лишь мгновение
И простить для нее все, что было, всю горечь и страх.
Ведь когда ее нет, мир нам кажется взорванным раем,
Мы готовы за все заплатить и погибнуть любя.
Мы срастаемся с ней, и, когда мы ее потеряем,
Нам так хочется вслед навсегда потерять и себя.
Мы клянемся, чем можем, и клятвы своей не нарушим
Пробиваться на зов ее, колокол, шепот и звон,
Ведь она так зовет, что нам хочется выкричать души,
И напиться ее, и умолкнуть на время времен-
Косо падает снег над застывшей от боли дорогой,
И в алмазах зимы наше дерево жизни, и нить,
Уходящая вдаль, в третью тысячу лет от порога.
Мы, конечно, пойдем. Мы попробуем снова. Любить.

Вдруг тебя вспоминаю среди сна, среди ночи,
И, проснувшись, лежу, лежу без сна.
Это голос твой близкий, словно молнии росчерк,
Промелькнул и погас, и погас у окна.
Вот короткий дымок от твоей папиросы,
Вот и тень от руки на стене, на стене.
Я боюсь повернуться,
Чтоб не хрустнула простынь,
Чтобы ты не распался, не растаял во мне.
Скоро утро растопит полночные тени,
Посмеюсь я сама над собой.
А пока это наше с тобою мгновенье.
Хорошо ли тебе, дорогой?
Спи спокойно, родной,
Обо мне не вздыхая,
И тревогой себя не точи, не точи.
Это сны наши, облаком белым взлетая,
Прикасались друг к другу, друг к другу в ночи.

Л.Румарчук

Всё хожу-брожу дворами, в кринолине и корсете
Вовсе я не одинока - бродим оба - я и ветер
И затянутой в перчатку лапкой нежной, даже хилой
Я машу гостеприимно Васе, Кате, Любе с Милой -
Приходите, дорогие, я тут выпекла печенье!
Самовар поспеет мигом (вместо чайника "Горенье")
А хотите, дам померять все свои чудные платья -
Всем, кто хочет (кроме Васи) - Любе, Миле... ну и Кате.
Всё хожу-брожу... И слышен возмущенный гул природы
В виде шелеста деревьев, сыро-масляной погоды.
Чья-то кошка недовольно отфутболивает миску -
С громким звоном алюминий опрокидывает вискас -
Видно, был завоз несвежий...
А еще, слетает шляпка!
Говорила же, что ветер - и вприпляску, и вприсядку,
Между арочных конструкций городских многоэтажек
Ветру, знаете ли, тесно - по реке, через овражек,
Поднимая кучи пыли, тусоваться в экозоне.
лучше он станцует танго под дворовый панасоник.
Всё хожу-брожу....сверкаю бриллиантом под шифоном,
Это, знаете ли, модно - интерьер не по сезону.
Я совсем не одинока - дома ждёт меня семейство -
Мышь Маруся, Кошка Кошка, попугай по кличке Мейсон...

...и печенье.
Приходите, Вася, Мила, Люба, Катя...
Можно с другом или с мамой - это тоже будет кстати -
Набеседуемся вдосталь, может даже станем ближе,
Будем вместе по субботам разжигать костры на крыше,
И с соседями ругаться - в удовольствие, корректно!
И устроим дискотеку - девяностых в стиле техно,
В общем, главное - зайдите! Мир вошедшему (вошедшей).

Только грустно, не придете.Обзовёте сумасшедшей...

Лала Тарапкина

Он любил только прозу в стихах
И стихи в прозаических текстах,
И курить в незнакомых подъездах
С жёлтой росписью на потолках.

Он любил проходные дворы
С пустотой убегающих арок.
И писал, не смущаясь помарок,
Благодарность судьбе за дары.

Он любил теорему Ферма,
Грязный снег на раскисшем асфальте
И весну в незнакомой Фиальте,
Где, наверно, бывает зима.

Он любил зыбкий свет фонарей,
Освещающий голые ветки.
И соседку по лестничной клетке
Иногда провожал до дверей.

И растерянно после стоял,
Глядя в чёрную даль дерматина,
Будто это какая картина,
Что какой-то К.М. написал.

И, считая шаги в полутьме,
Он спускался и брёл по Садовой.
И сюжет, прямо скажем, не новый
Постепенно слагался в уме.

Может быть, так и сходят с ума,
Постепенно, нестранно, нестрашно…
Он любил теорему Ферма…
Впрочем, это, наверно, неважно.

А.Назаров

В эту ночь я буду лампадой
В нежных твоих руках...
Не разбей, не дыши, не падай
На каменных ступенях.

Неси меня осторожней
Сквозь мрак твоего дворца,-
Станут биться тревожней,
Глуше наши сердца...

В пещере твоих ладоней -
Маленький огонек -
Я буду пылать иконней...
Не ты ли меня зажег?

М.Волошин

То в виде девочки, то в образе старушки,
То грустной, то смеясь - ко мне стучалась ты:
То требуя стихов, то ласки, то игрушки
И мне даря взамен и нежность, и цветы.

То горько плакала, уткнувшись мне в колени,
То змейкой тонкою плясала на коврах...
Я знаю детских глаз мучительные тени
И запах ладана в душистых волосах.

Огонь какой мечты в тебе горит бесплодно?
Лампада ль тайная? Смиренная свеча ль?
Ах, все великое, земное безысходно...
Нет в мире радости светлее, чем печаль!

М.Волошин

Я б купила себе
Пару новых сапог,
Чтобы было ногам суше,
И пошла бы бродить
По узорам дорог,
Открывая весне душу…

Шёл бы мартовский снег
Вперемежку с дождём,
Под ногами была б слякоть…
И какой-то чудак, -
Не с похмелья притом! –
Стал бы вдруг обо мне плакать…

Он бы с крыши кричал
Мне какую-то чушь,
Мол, «возьму и к тебе прыгну»,
И стояла бы я
Средь сугробов и луж,
Свято веря в его игры…

Он бы очень хотел
Что-то мне подарить,
Да другим обещал тоже…
И заметил бы вскользь
«Она хочет любви!..
Только где ж это взять, Боже?..»

Я б купила себе
Пару новых сапог,
Что бы было ногам суше,
И ушла бы к весне,
Отряхнув каблучок
И ещё – заодно! – душу…

Елена Кабардина

Как это приятно —
Проснуться
И встать,
И синее небо
В окне увидать,
И снова узнать,
Что повсюду — весна,
Что утро и солнце
Прекраснее сна!

Игорь Мазнин