Он любил только прозу в стихах
И стихи в прозаических текстах,
И курить в незнакомых подъездах
С жёлтой росписью на потолках.

Он любил проходные дворы
С пустотой убегающих арок.
И писал, не смущаясь помарок,
Благодарность судьбе за дары.

Он любил теорему Ферма,
Грязный снег на раскисшем асфальте
И весну в незнакомой Фиальте,
Где, наверно, бывает зима.

Он любил зыбкий свет фонарей,
Освещающий голые ветки.
И соседку по лестничной клетке
Иногда провожал до дверей.

И растерянно после стоял,
Глядя в чёрную даль дерматина,
Будто это какая картина,
Что какой-то К.М. написал.

И, считая шаги в полутьме,
Он спускался и брёл по Садовой.
И сюжет, прямо скажем, не новый
Постепенно слагался в уме.

Может быть, так и сходят с ума,
Постепенно, нестранно, нестрашно…
Он любил теорему Ферма…
Впрочем, это, наверно, неважно.

А.Назаров