Глава 10.

Гарри тихонько застонал и открыл глаза. Его голова лежала у Седрика на коленях; недалеко напротив них сидел мрачный Дадли, уставившийся на трех прекрасных темноволосых людей в черных мантиях.

- М-м-м? – Все-таки подал голос парень.
- Гарри… - С облегчением выдохнул Седрик, - с тобой все в порядке? А то эти господа утверждают неизвестно что. – Юноша кинул недоверчивый злобный взгляд на людей.

-- Приветствую вас, Странники.
-- Приветствуем и тебя Истинный.
-- Не могли бы вы перейти на обычный человеческий язык?

- Конечно, Истинный. – Поклонились все трое.
- Гарри, а ты не собираешься мне ничего объяснить? – Возмутился Седрик.
- Не все. И чуть позже.
- Отлично, - начал раздражаться Диггори, - ты тут сначала полчаса без сознания валяешься, а потом делаешь вид, что ты тут самый умный! Меня это бесит!
- Сед, заткнись. Мне просто не хочется, чтобы хоть что-то услышал Дадли. К нему потом без проблем могут применить легиллименцию и он выдаст все мои секреты Дамблдору. Мне конечно было очень приятно наблюдать за тем, что я раньше, к счастью не помнил.
- Это например?!
- Да ***, ты же знаешь, что я не могу говорить о прошлом. Я понятия не имею, какое заклятие было наложено этим старым маразматиком, и как его снять - тем более. Все, что я видел было моими забытыми воспоминаниями, ты доволен?!
- Прости. Не знаю, что на меня нашло.
- Зато я, кажется, знаю. – Прошептал Гарри. – Мне нужна будет твоя помощь. Придешь через пару дней? – Диггори, все еще выглядевший виноватым, кивнул.

- Странники, я благодарю вас за такой щедрый дар, - Гарри изящно поклонился им, - и надеюсь, что наше сотрудничество будет продолжительным и плодотворным.
- Ты наш повелитель, Истинный. Мы всегда будем рады тебе услужить.
- Тогда ни в коем случае не покидайте Азкабан без моего на то приказа.

Три человека поклонились и, приняв более привычный для всех облик дементоров, исчезли в ночном небе.

***
Через четыре дня Дадли подошел сзади (Гарри мыл в это время посуду и вода шумела очень громко) и положил своему кузену на плечо руку. Рефлексы, выработанные за годы жизни с родственниками, сработали моментально: Гарри отскочил, выронив тарелку, которая до пола так и не долетела – застыла в пяти сантиметрах. Они оба обернулись, и губы Гриффиндорца растянулись в улыбке.

- Седрик! – Воскликнул он. – Я так рад тебя видеть! Наконец-то.

Парень быстро вытер руки, и подойдя к Диггори, сказал своему «кузену»:

- Передай тете Петунье, что я ушел.

Но, как обычно говориться: «Вспомнишь солнце, вот и лучик». Тетя не замедлила появиться в дверном проеме.

- Мы тебе не разрешали никого приводить, урод! – Завизжала она, - А ну убирайся вон из моего дома.
- Та-ак, - Седрик злобно прищурился. Гарри никогда не видел его таким злым. – Мне кажется, что это дом и Гарри? А еще у меня есть подозрение, такое ма-аленькое, что вы избиваете своего племянника, а еще заставляете работать…
- Седрик…
- Гарри меня не приглашал, я пришел сам, и когда захочу, тогда и уйду. Я пришел к Гарри, а он меня не выгоняет и, кажется, не собирается… Кроме того, я совершеннолетний и могу делать то, что захочу, а, значит, могу вас проклясть. Не хотите ли вы стать лошадью? А ваш муж, наверное, будет кастрирован…
- Седрик, твою мать! Прекрати. Тетя, я вернусь поздно, когда захочу. До свиданья.
- Стой! Куда ты пошел, свинья неблагодарная! Я о тебе…
- Заткнитесь! – У миссис Дурсль был абсолютно шокированный вид. – Я буду делать, что захочу, вы мне не указ. Вы не моя тетя, мне насрать на вас, запомните хотя бы это.
- Не тетя? – Тихонечко прошептала она. – А кто?
- Никто. Ноль. Пустое место. Лили Эванс никогда не была моей матерью, что бы Дамблдор вам не написал.

Гарри быстро вышел из дома, потянув Диггори за собой.

- Седрик, что ты сделал? Мне что до этого мало доставалось? – парень был в бешенстве.
- Гарри… Прости. – Седрик притянул к себе разбушевавшегося друга, который начал дрожать.

Они постояли так несколько минут, после чего Гриффиндорец недовольно буркнул:

- Теперь с тебя компенсация за моральный ущерб.
- Все, что угодно.
- Отлично, мы идем в магический Лондон. – Седрик посмотрел на него, как на больного. – Мне правда туда очень нужно. Мне столько всего нужно сделать, а ты обещал…
- Ну, хорошо.

Пуффендуец взял мальчика за руку и аппарировал.

***
Переместились они прямо к кирпичной стене, за которой располагался вход в Косой Переулок, куда не замедлили пройти.

- Сначала в Гринготс. Мне нужно выяснить, не снимали ли с моего счета денег, сколько у меня денег вообще, да и еще по мелочам. – Сказал Гарри, подтолкнув Седрика в сторону банка.

Как только юноши вошли в просторный холл банка, к ним сразу же подскочил достаточно молодой гоблин:

- Мистер Поттер, вас ожидает ваш поверенный. Пожалуйста, пройдите за мной.

Гарри, пожав плечами, пошел вглубь здания за провожатым. В кабинете, куда они вошли, как ни странно, был человек, а не гоблин.

- Доброе утро, лорд Поттер, - поклонился тот.
- Доброе утро. Это мой друг, мистер Диггори-младший.

Мужчина легко кивнул и спросил его, уверен ли Гарри в надежности Седрика, из-за чего «Лорд Поттер» оскорбился.

- Лорд Поттер, дело в том, что настало время вскрыть завещание вашего отца. Мне были даны достаточно четкие инструкции насчет того, что надо сделать. Для начала, мы проверим, нет ли у вас дополнительных наследств, кроме Поттеров.

Гарри пожал плечами и без проблем капнул кровью на пергамент, где начали проявляться какие-то слова.

- «Лорд Поттер. Лорд Гриффиндор. Лорд Эванс. Лорд Пуффендуй. Лорд Равенкло. Лорд Слизерин. От настоящего дня сего месяца и года этот человек имеет право носить титул лорда Эпле, как наследник всех четырех Основателей и самого Мерлина, а также до магического совершеннолетия (семнадцатилетия) обязан признать за Томасом Марволо Риддлом право быть его лордом – регентом.» – Зачитал его Поверенный. – Вы знаете этого человека?
- Знаю. – Гарри Поттер надолго задумался. – И вы тоже знаете.
- И кто же это?
- Лорд Волан-Де-Морт. – Мужчина вздрогнул и в ужасе посмотрел на юношу.
- Но, тогда получается, что он жив?
- Да.

Мужчина, сидящий в кресле напротив глубоко ушел в свои мысли.

- Мы пока не будем сообщать ему об этом. Идемте дальше. На данный момент вашим магическим опекуном является Альбус Дамблдор, вы знаете об этом? – Гарри отрицательно помотал головой. – К сегодняшнему дню он умудрился снять около трех миллионов галлеонов с вашего счета. Не то что бы это очень сильно вас разорило, но это достаточно крупная сумма, чтобы подать на него в суд, за трату ваших средств без Вашего ведения.
- Мы так и поступим, только чуть позже: года через полтора, когда будет известна вся снятая сумма. Доступ ему не закрывайте, но следите за тем, чтобы он не очень жадничал.
- Хорошо. – Мужчина поставил в блокноте пометку. – А теперь само завещание вашего отца, а заодно и матери.

Мужчина подтолкнул конверт к Гарри, который достал письмо, развернул его и начал читать:


«Дорогой сын,
Если ты читаешь это письмо, значит меня уже убили. О Мерлин, как это странно звучит. Вполне возможно, что до этого ты жил не с Сириусом, а значит мне следует сообщить, что Сириус Блэк и Нарцисса Малфой-Блэк являются твоими крестными отцом и матерью. Я понятия не имею, что задумал Дамблдор, но предупреждаю тебя: ни в коем случае не верь ему. Вполне возможно, что ты не знаешь и о том, что я твоя мать (это звучит еще глупее).

Вряд ли ты знаешь о таком явлении магического мира, как Магическая беременность. Это случается, когда один человек насилует другого, но при этом хотя бы один из них испытывает сильные душевные переживания, то есть любит другого или что-нибудь в этом духе. Тогда магия дает такой паре шанс все исправить: сначала у них рождается ребенок, а потом становятся полноценными магическими партнерами (при сильном сопротивлении одной из сторон лет через десять). Еще одно условие – волшебники должны быть как минимум полукровками с обоими родителями магами (как еще говорят – чистокровные в первом поколении). Все это я веду лишь к тому, что Лили не твоя мать и меня она никогда не любила.

На седьмом курсе Хогвартса она тайно вышла замуж за Пожирателя Смерти по имени Октавиус Диггори. В 1979 году он погиб, а она поняла, что беременна и ей нужна защита. Меня поймали Пожиратели в ноябре этого же года и (как бы мне ни было тяжело об этом говорить) пустили меня по кругу. Семнадцать человек, каждого из которых я знал, с каждым из которых общался, по крайней мере четырежды в год, на балах. Том (возможно тебе он больше известен, как Волан-Де-Морт) тогда жутко на них разозлился и наказал их так, что они еще несколько недель не могли прийти в себя. Мы были в одинаково беспомощны, но, так как были друзьями, нашли в себе силы рассказать друг другу правду. В январе мы поженились.

Ей не повезло. В феврале она потеряла ребенка, но как-то умудрилась не впасть в депрессию, а начала заботиться обо мне. Эту правду жизни знают не так уж много человек: Я, Лили, Сириус, Том и мадам Помфри (колдомедик в Хогвартсе).

Поттеры всегда были наследниками Гриффиндора, но ты, вполне вероятно, можешь быть еще и наследником Слизерина, потому что Том категорически не хочет иметь детей. Титул Леди Пуффендуй Лили получила от Диггори, а так как она твоя приемная мать, ты можешь быть еще и наследником Пуффендуй.

Скажу тебе честно: я понятия не имею, кто твой настоящий отец. Я всегда знал, что магия рано или поздно соединит меня с моим партнером. Поэтому попроси провести у нашего управляющего еще и ритуал отцовства, если конечно хочешь это знать.

Вот эти фамилии: Малфой, Снейп, Забини, Нотт, Эйвери, Розье, Каркаров, МакНейр (фуу), Крэб, Гойл (это бы ты сразу заметил), оба Лейстранджа, Регулус Блэк(пропал без вести несколько месяцев назад), Фабион и Гидеон Прюиты (они уже убиты), Паркинсон, Булстроуд. Я уж даже не знаю, кто из них был бы самым лучшим отцом тебе и мне партнером. Как ты видишь, выяснить мне это не удалось.

В наших фамильных сейфах, естественно, хранится много всякого ненужного барахла, но среди него там лежит мой Омут Памяти (тебе точно будет за что краснеть за меня), браслет, защищающий от легиллементивного вторжения и твой накопитель, который висел у тебя на шее некоторое время.

Я понятия не имею, почему именно сегодня поперся в банк, но предчувствия меня никогда не подводили, так что, удачи сын, я всегда буду тобой гордиться, каким бы ты не был.
С любовью, твой отец, Сохатый.(30.10.81)»


Управляющий внимательно смотрел на юношу, который ненадолго задумался.

- Ну, что ж, - наконец сказал Гарри, - я думаю, что мне стоит прочитать еще и письмо моей матери.
- Естественно. – Мужчина протянул юноше еще один конверт.

« Дорогой Гарри,
Вряд ли я могу назвать тебя в полной мере моим сыном, но тем не менее… Прежде всего, я хочу сказать, что очень люблю тебя, как и Джеймс. Скорее всего, ты уже прочитал его письмо, так что мои объяснения тебе не понадобятся, так что много интересного я тебе вряд ли скажу.

Первое, этим ритуалом усыновления я передала тебе талант к зельеварению. Как мне кажется, когда ты попадешь в Хогвартс, твоим учителем будет Северус Снейп. Я не думаю, что он буде к тебе хорошо относится, как и к вообще любому ученику, но ты должен знать, что он хороший человек, пусть даже одинокий и глубоко несчастный и помнить, что он хороший учитель и зельевар.

У меня будет несколько просьб к тебе, касающихся его: передай ему мои глубочайшие извинения и объясни обстоятельства твоего рождения (что ты - магический ребенок), и отдай ему мой дневник, который лежит вместе с прочим барахлом в сейфе 675 (можешь что-нибудь скопировать себе, если понравится).

Мои просьбы связаны с тем, что он был моим первым, но очень хорошим другом (но мы, к сожалению, поругались из-за мелочи). Возможно, после этого он прекратит беспричинно злиться на тебя.

Второе, это то, о чем я не могу умолчать. Ты наверняка знаешь, что существует четыре категории истинных волшебников (коим ты, безусловно, являешься), но существует одна проблема.

Согласно той же самой теории, ты не можешь быть сильным волшебником, но летающие по всей комнате, где я сейчас нахожусь вместе с тобой, предметы подтверждают обратное. Посуди сам: если один из родителей ребенка - боевой маг (Джеймс), то ребенок обязательно будет именно им; когда для одного из родителей (Я) ребенок является приемным, то он обязательно будет иллюзионистом (или никем, при условии, что в роду матери их не было как минимум четыре поколения), что верно для семьи Джеймса. Если кто- то из родителей в семье (неважно, родной или приемный) - Создатель (Я), то ребенок им точно Не будет. Целителей в семье боевых магов быть не может (все семнадцать точно Боевые Маги). Из этого следует, что ты не можешь быть никем, хотя сильнее Тома уже в годовалом возрасте!

Третье. В Отделе Тайн работает Невыразимец по кличке Крейг. Попроси у него провести тебя в Зал Пророчеств и послушай одно из них, вроде как касающееся тебя, на стеллаже номер 97. Если будет отказываться, напомни ему про долг мне и назови имя «Кейтлин», он все поймет. Я не знаю, что в этом пророчестве на самом деле, так как сделано оно было в присутствии Альбуса Дамблдора, а ему мы не доверяем. Слишком много в Ордене Феникса (организация по борьбе с Томом) несчастных случаев стало за последнее время, да и еще кое-что.

Четвертое. Передавай привет Сириусу Блэку и Ремусу Люпину (если они конечно выжили в этой мясорубке, которая называется Первая Магическая Война) и спасибо за их моральную и физическую (если они на этом месте покраснеют и засмущаются, не удивляйся) поддержку.

Удачи тебе, Гарри Не Поттер. Помни о том, что я люблю тебя, как своего сына.»

- Я бы хотел заглянуть в сейф номер 675, где, по словам моих родителей, лежит куча барахла. - На этом месте раздался приглушенный смешок Седрика.
- Там действительно очень много странных и даже, возможно, ненужных вещей, - мягко улыбнулся мужчина, - Пойдемте.

На выходе их встретил тот же гоблин, что довел их сюда. Услышав номер сейфа, он повел их к неизменным тележкам, и они спустились вниз.

Сейф, как оказалось, представлял собой огромную комнату со множеством стеллажей, полок и ящиков. Увидев все это, парень присвистнул и сбросил их проводников:

- А если мне нужны вполне определенные вещи, как я их тут найду?
- Предполагается, что от работников Гринготса у вас нет секретов, ведь мы храним полную конфиденциальность.
- Отлично. Мне нужен окклюментивный браслет, Омут Памяти моего отца, дневник моей матери, и мой накопитель - изумрудный кулон. Ах, да. Если есть, то еще и волшебная палочка.

К удивлению Гарри, в этом бардак все нашлось достаточно быстро (здесь оказалось даже целых три палочки). Омут был белоснежным кулоном с серебряной надписью - гравировкой и серебряной цепочкой, куда мальчик повесил и то, что его «мать» назвал накопителем и надел на шею. Дневник уменьшил Седрик и запихнул его в задний карман джинсов (причем гарриных!). Браслет без труда сошелся на запястье. Палочки и так были завернуты в бумагу, так что их понесли в руках.

***

- Ну и? Куда дальше? - спросил Пуффендуец на выходе из банка.
- О, - многозначительно хмыкнул его друг, - у нас еще куча дел. На данный момент мы идем в аптеку.

Выбранные ингредиенты несколько удивили Седрика, потом что большинство из них имело весьма отдаленное отношение к школьной программе, а некоторые были Очень труднодоступными, так что Гарри выложил за них кучу денег (когда он только их снять успел) и собирался получить их только через неделю.

- Дальше идем в Лютный, - категорически заявил Гриффиндорец, так что Диггори даже не сопротивлялся.

Какого же было его удивление, когда из одного магазина (Седрик ждал его снаружи) мальчик вышел с кинжалом.

- Ты что, обалдел? - Поднял бровь юноша. - Зачем тебе кинжал гоблинской работы?
- Нужен. Для дела. Теперь к мадам Малкин, я хочу купить обычные мантии. Не школьные, а просто так. Потом еще зайдем в одно место в маггловском квартале.
- Совсем рехнулся. - Подытожил Диггори.

***

С мантиями они разобрались достаточно быстро, но самое большое удивление ждало Седрика в немагическом Лондоне.

Начать надо с того, что они ехали на метро, а он никогда так не перемещался. Во-вторых, Гарри достаточно быстро и уверенно шел по достаточно темной улице (потихоньку начинало смеркаться) и, наконец, зашел в магазин, на который бы Диггори в жизни бы не обратил внимания. В-третьих, не все то, чем кажется, и оказалось, что это помещение явно дорогое и элитное ателье.

- Пьер! Пьер! Касабланка! - Позвал Гарри.

Из подсобных помещений моментально вышел мужчина, на вид не старше тридцати лет и нахмурился:

- Простите, мы знакомы?

Тут парень сделал совершенно неожиданную, с точки зрения Диггори, вещь: снял очки и произнес:

- Ричард Рейндейл.
- Ричи! - Воскликнул, по всей видимости, Пьер. - Это ты? Господи, как ты вырос? Где ты был? Арчи заходил пару раз, но почему-то без тебя.
- Да, я знаю. Просто возникли проблемы, и мне пришлось вернуться на родину.
- А… - многозначительно протянул мужчина. - Значит,пришел ко мне за новым гардеробом. Может, познакомишь меня со своим другом? Или это…
- Да, ты прав. Это Седрик Диггори. Мой Друг. - Парень явно сделал акцент на этом слове.
- Хорошо-хорошо, - замахал руками энергичный француз, - сейчас позову Касабланку. Я думаю, он очень соскучился

Касабланкой оказался парень возраста Седрика.

- Ричи, малыш! - Вскрикнул он и сжал Гарри в объятьях так, что у того ребра хрустнули.
- Все хватит. Ты же знаешь, я это ненавижу.
- Знаю. Поэтому и делаю так. - Усмехнулся парень и плюхнулся на диван рядом с Диггори.

***

Гарри вернулся на Тисовую очень-очень поздно, где-то во втором часу ночи.

На следующий день его избили, заперли в комнате, и один раз в день давали еду. Точнее объедки. По его приблизительной оценке, было сломано два ребра, левая ключица, и сильно поврежден позвоночник – ему было не встать. И это не считая горящей от жесткого кожаного ремешка спины, синяков и царапин на руках и ногах и безумно кружащейся головы, возможно даже было сотрясение.

К концу девятого дня у Гарри поднялась температура. Есть не хотелось совсем, а пить - до безумия. Но было не встать – шатало и становилось больно дышать. Пришло третье по счету со дня заключения письмо Седрика, (он писал Гарри через день) в котором уже пробивалась тревога за его, Гарри Поттера, шкуру – он мог встать за водой (хотя с трудом), но не за бумагой и чернилами, чтобы ответить.

Следующие пять дней походили на пытку. Мысли путались, письма уже было не прочитать – перед глазами все дико плыло. Мальчик постоянно проваливался в беспамятство. Незафиксированные кости ключицы, кажется, начались расходиться, а одна ночью с четырнадцатого на пятнадцатый день прорвала мышцы и кожу из-за неосторожного шевеления.

Во времена небольших просветлений в голове билось лишь несколько мыслей: когда за ним придут, и почему его магия не сработала.

***

В один из моментов просветления в комнату вошёл дядя. Гарри медленно перевёл на него взгляд. Вернон был одет в парадный костюм и выглядел чрезвычайно представительно.

- Мы уходим, - сообщил он.
- Простите?
- Мы - а именно, мы с твоей тётей и Дадли - уходим.
- Отлично, - хрипло ответил Гарри, потому что он не пил уже три дня.

Вечером, когда Дурсли, по всей видимости, уехали, он снова пришел в себя. Гарри лежал в полнейшем ступоре, без мыслей, без движения, несчастный.

Пустой дом тоже издавал звуки. Ворчали трубы. Вдруг с кухни, очень отчётливо, донёсся грохот.

Гарри внимательно прислушался, хотя вообще сосредоточится на чем-то, было очень тяжело. Несколько секунд было тихо, затем послышались голоса, которые становились все ближе и ближе, пока не раздался щелчок замка и дверь не распахнулась.

Через несколько секунд на пороге начали появляться люди: Аластор Грюм (по всей видимости настоящий), Ремус Люпин, несколько незнакомых мужчин и женщин и, наконец, Северус Снейп, как всегда чем-то недовольный. Он первый разглядел Гарри на кровати и мрачно буркнул:

- Поттер, поднимайся уже. Хватит бездельничать, нам пора. - Его палочка при этих словах зажглась на конце и осветила парня, зажмурившегося от яркого света.
- И вам добрый вечер, профессор. - Единственное, что смог прохрипеть Гарри прежде, чем потерял сознание.

Глава 11.

Кто-то додумался тоже зажечь палочку и поднять ее повыше, что позволило разглядеть царивший в комнате жуткий бардак: На полу стояла тарелка с заплесневевшим супом, которому было как минимум дня четыре. На окне – решетка, как у особо опасного преступника. Совы видно не было, как и вообще каких-либо магических вещей.

Северус Снейп вообще не мог выговорить не слова. Он никогда даже подумать не мог, что сын Поттера будет вот так вот жить. Потом медленно приблизился к кровати. Больше всего потряс вид открытого перелома ключицы: Огромная футболка, которую раньше носил Дадли, сползла с худенького плеча мальчика, открывая старый шрам, как от ожога, и кость, прорвавшую почти прозрачную кожу.

Где-то сзади судорожно вдохнул Ремус, вскрикнула Гестия Джонс, явно занервничал Грюм. Самой сообразительной из них оказалась, как ни странно, Нимфадора Тонкс - молодой аврор - метаморф, которая бесцеремонно отпихнула Снейпа и произнесла диагностическое заклинание. Следующие ее слова были абсолютно непечатными, поэтому Люпин, тоже приблизившись к кровати, спросил:

- Что… что с ним?
- Его избили. - Сквозь зубы выдавила девушка. - Метлы отменяются. Его нужно срочно доставить в Штаб, чтобы оказать медицинскую помощь. Профессор, - обратилась она к зельевару, - у вас есть с собой обезболевающее? - Снейп кивнул и протянул Тонкс флакончик.

Она аккуратно с помощью Люпина влила в мальчика зелье, а потом наложила в нескольких местах фиксаторы.

- И как мы, по-вашему, будем добираться? - Наконец подал голос Грюм.
- Сделаем портал.
- Вы сошли с ума мисс, - усмехнулся профессор, - Орден Феникса и так вне закона. Вы хотите нас всех скомпрометировать еще созданием незарегистрированных порталов?
- У нас нет другого выхода. Его сейчас и на руки брать опасно. Камин и аппарация отпадают. Метлы вообще не обсуждаются. Остается только портал.
- Что с ним? - поинтересовался кто-то из Орденцов.
- Три сломанных ребра, сотрясение мозга, открытый перелом ключицы, сильное повреждение позвоночника. Плюс к этому множество синяков, ссадин, царапин, ушибов и вывихов.

« - Быть такого не может. Просто не может быть. Поттер - наглый заносчивый выскочка, моя вечная головная боль.
- Да-да, и несчастный избитый мальчишка, которому нужна срочная помощь, - возразил тут же внутренний голос Северуса Снейпа.»

- Предлагаю задержаться ровно настолько, чтобы его можно было провести через совместную аппарацию. Его родственники вернуться завтра днем, я правильно понимаю? - Грюм кивнул, - тогда у нас есть еще время в запасе. Я думаю, что всем, кроме Люпина, Нимфадоры и Грозного Глаза следует удалиться отсюда. Эмелина, не могли бы вы сходить в Штаб и принести сюда мои зелья?

Величавая колдунья в изумрудной накидке легонько кивнула.

- Я думаю, Снейп прав. Нам не стоит оставаться здесь всем вместе. Тонкс, Ремус, я и Снейп остаемся здесь и присматриваем за мальчиком. Те, кто уходят на Площадь Гриммо, принесете зелья… - Рыкнул Грозный Глаз.
- Обезболивающее, кровевосстанавливающее, Костерост и укрепляющее. - Продолжил за него зельевар. - Я думаю, этого хватит. Если что пришлем Патронуса.

Буквально через несколько минут здесь больше никого не было, кроме четырех взрослых, двое из которых накладывали защиту, а еще двое пытались помочь мальчику.

***

- Гарри! Гарри, ты здесь? - Позвал голос, принадлежащий человеку, который не так давно пересек черту защиты.

Грюм и Снейп моментально вскочили, переглянувшись, зельевар легонько кивнул старому аврору и, держа наготове палочку, бесшумно спустился вниз. Какого же было его удивление, когда он увидел нахмурившегося Седрика Диггори.

- Мистер Диггори? - Негромко спросил он, но юноша все равно испугался и, подпрыгнув, развернулся на 180 градусов.
- Профессор Снейп? Что вы тут делаете? Где Гарри? Что с ним случилось?
- Мистер Поттер наверху, но я боюсь, что вы не можете его увидеть…
- Почему? - Возмутился Седрик, - я же беспокоюсь за него. В конце концов он мой друг и, если бы не он, меня бы здесь не было.
- Он сейчас все равно без сознания. - Тяжело вздохнул зельевар. - Вчера, когда мы пришли его забирать, он был еще в сознании, но сейчас… Не стоит тратить его силы. Сегодня днем возвращаются его родственники, так что нам надо спешить. Его пока нельзя транспортировать вообще…
- Черт. Они все-таки опять избили его. Не зря мне Гарри говорил, что я придурок.
- Опять?
- Да. Насколько я понял, это не в первый раз. Они, кажется, его лет с пяти бьют, точнее не могу сказать. Кстати, я думаю, что его избили не вчера…
- А когда? Нам бы могло это помочь. - Парень нахмурился, что-то высчитывая.
- Я думаю, что около двух недель назад.
- Сколько??? Почему он не попросил помощи, упрямый мальчишка?
- Мне кажется, он просто не мог. Он не отвечал ни на одно мое письмо. Сначала я подозревал, что он на меня обиделся, но потом… Две недели назад он ушел из дома без спросу и вернулся достаточно поздно, так что я думаю это и послужило причиной. Сначала я нахамил его родственникам, потом он нес какую-то чушь… - Седрик смутился под пристальным взглядом Северуса Снейпа.
- Позвольте вас спросить, что же вы делали здесь, и где вы с Поттером потом шлялись!!! - Под конец его голос сорвался на гневный крик.
- Ну… Мы сильно подружились с Гарри, когда были в Больничном крыле, а потом я как-то навестил его здесь, но мы наткнулись на банду его брата, и я на всякий случай сказал, что я … - Диггори жутко покраснел, - … ну мы встречаемся. А потом поддерживал имидж. В общем в тот день бы были сначала в Косом переулке, потом пошли в Лютный и маггловский Лондон. Там Гарри встретил старых знакомых, сначала у них были какие-то дела, а потом… в общем мы пошли в ночной клуб. - Голос Седрика, наоборот, с каждым словом садился.
- Вы два малолетних идиота. Кому, как не вам знать, что Темный Лорд возродился. Нет, вы специально нарываетесь.

Северус Снейп поманил парня за собой на верхний этаж.

Смущенный Седрик отметил про себя, что профессор никак не может определиться со своим отношением к Гарри. Любить, он его никогда не любил, а ненавидеть, после того что увидел и услышал, тоже не мог, а вот чувство вины было, причем в глобальном масштабе. Снейп вошел в приоткрытую дверь.

- Сэр, не вините себя в том, чего не знали. - Зельевар вздрогнул, потому что юноша попал прямо в точку. - По словам Гарри, более-менее в полном объеме об этом знают только близнецы Уизли. Его друзья им не интересуются. Я так и не понял, в чем проблема, но, на самом деле он просто не хочет, или не может, никому рассказать.
- Не могу. - Раздался негромкий голос с кровати.
- Слава Мерлину. - Выдохнул Снейп. - Очнулся.
- Ладно, я пойду. - Сказал Седрик. - Гарри пиши обязательно, особенно если возникнут проблемы.

Когда Диггори ушел, профессор влил в мальчика несколько зелий. Потом снял повязку с плеча и серьезно сказал:

- Поттер, сейчас будет Очень больно. Выдержишь, или дать тебе обезболивающее?
- Выдержу. - На грани слышимости ответил Гарри.

И он молчал. Молчал, пока Снейп вправлял ему сломанную ключицу и вывихи. Молчал, когда Ремус взял его на руки и аппарировал с ним на Площадь Гриммо 12.

***
Когда процессия из трех волшебников и Люпином с Гарри Поттером на руках вошла в просторный холл огромного старинного дома, где толпилось куча народу, все моментально притихли.

Северус Снейп по привычке отмечал реакцию каждого из них. Лучшие друзья Золотого мальчика выдохнули и немного улыбнулись друг другу (« Нам не будет мешать этот очкастый придурок»). Молли подмигнула своей дочери, легким движением головы показав на мальчика («Давай, действуй: он сейчас как раз беспомощен и не может сопротивляться»). Близнецы Уизли мрачно переглянулись, один из них одними губами произнес что-то похожее на «надо помочь Гарри против этих…». Билл и Чарли стояли, нахмурившись. Видимо они не ожидали Такого прибытия Гарри Поттера. Блэк в ужасе посмотрел сначала на Гарри, потом на Ремуса и поманил их за собой наверх.

Зельевар, естественно пошел за ними, правда на первой ступеньке обернулся и сказал:

- Если увижу кого в его комнате без моего разрешения, будьте уверены, отравлю.

***

- Ремус, что произошло? - Не выдержал, наконец, Сириус.
- Его избили родственники, вроде как. - Пожал плечами оборотень. - Мы нашли его вчера в ужасном состоянии.
- И после этого Дамблдор утверждает, что там безопасно? Я все понимаю: защита крови и все такое, но здесь он был бы не хуже защищен…
- Где здесь? - Впервые раздался голос мальчика.
- Дом моих родителей, Гарри. Сейчас Штаб-квартира Ордена Феникса. Это… - Мягко улыбнулся ему Сириус и взял за руку.
- Я знаю, что такое Орден Феникса, Сири. Лондонский особняк Блэков?
- Ага. Я, даже будучи вне закона, умудрился получить титул Лорда и открыть его.
- Я боюсь тебя огорчать, но ты не лорд Блэк. - Прошептал мальчик и закашлялся.
- Почему это?

- Блэк! - Буквально прорычал Снейп, встав на пороге комнаты, - Мальчику нужен покой, а не вечный раздражающий фактор. Вали отсюда.
- Снейп! Может, ты сам свалишь отсюда? В конце концов, Гарри - мой крестник!
- Цыц! - улыбнувшись, сказал Гарри - Вы сейчас оба отсюда уйдете, если не замолчите. Или вас вынесут ногами вперед, ведь Ремус уже очень зол… - Мальчик снова начал кашлять и, Сириус аккуратно придержал его.
- Блэк, я его вчера буквально с того света вытаскивал. Я не хочу, чтобы все было напрасным. - Вздохнув, «извинился», зельевар.
- Снейп, я понимаю, что я не прав. В конце концов, ты всю ночь не спал («Ну и откуда он знает?» - мысленно возмутился профессор), чтобы помочь ему, но я, правда, очень люблю Гарри. Ему нечего делать среди этих акул…
- Акул? - Удивленно спросил Ремус.
- Ты, скорее всего, не знаешь, но Рон и Гермиона встречаются и на Гарри им наплевать. А Молли только и делает, что строит планы женитьбы Гарри и Джинни. Дамблдор… Насчет него у меня вообще слов нет.
- Старый маразматик, козел вонючий. - Прошептал мальчик.
- Крестник, тебе нужно рот с мылом мыть. - Нежно прошептал Сириус, укутывая того в одеяло. - Попробуй поспать.
- Когда тут ведутся такие интересные беседы? - Ответил Гарри и зевнул.
- Идемте, - сказал Люпин, встав со стула, - не будем ему мешать.

Мужчины вышли из комнаты. Северус Снейп остановился и наложил на дверь следящие чары и запирающее заклятие. Сириус кивнул ему и негромко предупредил:

- Если что, мы будем в библиотеке. Можешь присоединиться, если захочешь.

***
Гарри проснулся около семи вечера. Все тело все еще болело, но большинство переломов больше не тревожили его. На левую руку, где была сломана ключица, опираться было больно, но уже ничего страшного

Буквально через пять минут дверь отворилась, и вошел Снейп, держащий в руках около семи различных скляночек.

- Здравствуйте, профессор. - Поздоровался с ним Гарри.
- Добрый вечер, Поттер. Можешь сказать, что у меня в руках?
- Вы имеете в виду флакончики с зельями?
- Все правильно. Ну и какие же это зелья?
- Костерост, общеукрепляющее, кроветворное, заживляющее, мазь от шрамов и рубцов, зелье Сна-без-Сновидений, а это, кажется, от сотрясения.
- Ну-ну. А теперь скажи мне, где твои очки?
- М-м-м? - И только тут Гарри понял, что сидит без очков.
- Так что? Когда у тебя зрение восстановилось? - мальчик буркнул что-то неразборчивое. - А по четче?
- Оно и не портилось. Мои очки с плоскими стеклами призваны исключительно, чтобы смягчать действие моих глаз.
- Так-так. И что не так с твоими глазами?
- Вы слышали что-нибудь про магических детей?
- Естественно. А что?
- Я магический ребенок. Могу читать мысли любого человека, вне зависимости от того, стоит ли на них блок или нет. В очках, смотря в глаза человеку, я не проваливаюсь в его мысли.
- Ясно. Пей. - Гарри залпом пил зелья, после чего повернулся спиной к профессору, чтобы тот намазал ему спину мазью. - А теперь Сна-Без-Сновидений.
- Нет!
- Нет? Это еще почему? - Вкрадчиво поинтересовался Снейп.
- Я… у меня аллергия на него.
- И почему об этом никто не знает? Даже мадам Помфри.
- Ничего страшного со мной не случается. Просто оно вызывает галлюцинации. Я вижу странные вещи, в чем-то жуткие, но естественные.

Твой ангел и демон

Ваше имя Твой ангел Твой демон

все гадания на aeterna.ru

Вы кольцо

Второй хоркрукс. Вы – один из Даров Смерти, символ наследственной гордости, и по иронии судьбы с вами связано больше всего смертей: Риддлы-старшие, последующая смерть Морфина в Азкабане. Но вас также следует поздравить - именно защитное проклятие, наложенное на вас, в результате привело к гибели злейшего врага, Альбуса Дамблдора.

Пройти тест

Какая ты ведьма?

Ваше имя Твоя сущность:

все гадания на aeterna.ru

Глава 7.

1985 год

Маленький мальчик стоит на кухне, окруженный злобными взглядами своих родственников. Дадли, как «самого сладенького и милепусенького» уложили спать, а Гарри в первый раз за сегодня попал в самую заветную комнату в доме.

Кроме Вернона, покрасневшего и иногда смущенно поглядывавшего на Петунью, и, собственно говоря, самой Петуньи, здесь есть еще один человек: высокий седобородый старец, в странной одежде и очками-половинками. Женщина злобно и неодобрительно поглядывает на него, как и на все необычное, выбивающееся из каких-либо рамок.

- Вот мальчишка, Дамблдор. Что вам еще нужно? – наконец не выдержала тетя.
- Более менее пустая комната. – Говорящий не внушает мальчику абсолютно никакого доверия.
- Вы там собираетесь вытворять свои эти штучки? В моем доме? Вы с ума сошли?!
- Зато вы потом можете творить с ним все, что угодно. Он не сможет никому ничего рассказать – одна мысль об этом приведет к потери сознания. Согласитесь, Вернон, для вас это отлично. – Дядя бурчит в ответ что-то неразборчивое и, по всей видимости, нецензурное.
- О чем это вы? – Петунья мрачно переводила взгляд с одного мужчины на другого. – Неужели у вас общая страсть к маленьким мальчикам? – Вернон стал бордовым, что приводит Гарри в удивление. Тем более, какая у его дяди может быть «страсть к маленьким мальчикам» если ему самому, Гарри, регулярно достается от Вернона.

Дамблдор хитро улыбается, отчего мальчика передергивает.

- Идем, мой малыш, - буквально нараспев произносит он, - то, что я буду делать – совсем не больно и не страшно.

После завершения своих странных манипуляций тот, кого назвали Дамблдором, направляет свою странную штуку на Гарри и шепчет: «Обливейт». Боль, скрутившая все тело, такая жуткая, что из глаз даже текут слезы, но малыш старается не кричать, иначе, если он разбудит Дадли, его очень сильно накажут. После предыдущего наказания ему пришлось несколько недель спать на животе. Боль все нарастает и нарастает, пока уставший хрупкий мальчик не теряет сознание…

***
Перед глазами пронеслась вспышка, и следующее воспоминание закружило его в разноцветном вихре.
***

Разъяренный мужчина навис над мальчиком, а тому уже некуда отступать: он уперся в стену.

- Ты… - рычит Вернон, - как ты посмел вообще высунуться из своего чулана! Кто тебе разрешил, щенок!
- Вы, сэр… - голос мальчика тихий-тихий, но мужчина его слышит и вдруг успокаивается.
- Черт. – Говорит он, дергая себя за ус, - черт. Прости. – Он тяжело вздыхает и, развернувшись, уходит в гостиную.

Гарри в шоке сползает по стене и успевает услышать бурчанье дяди:
- Чертов старый маразматик. Уничтожить его надо было. Задушить прямо в колыбели, а то он уже и тут натворил дел.

***
Сегодня вечером к Вернону пришли какие-то мужчины. Тети и Дадли не было: они уехали к Мардж, сестре Вернона.
Гарри, как обычно, сидел в чулане, до тех пор, пока часов в шесть (гости должны были прийти в семи) дверь не отворилась. На пороге стоял дядя. Он поманил мальчика к себе и произнес:
- Выходи. – Гарри жутко удивился, потому что к гостям его не пускали (разве что к Мардж), а дядя зол не был.

Мальчик быстро встал и, убрав книжку, которую читал, под подушку, вышел следом за Верноном.

- Сегодня ко мне придут очень важные люди, - сразу же начал он, - мне нужно, чтобы ты был с гостями и выполнял все их пожелания и мои приказы. Понятно? – Гарри кивнул и последовал за мужчиной в гостиную. – На кресле лежит пакет с одеждой. Переоденься. Трусы не одевай, - продолжил мужчина.

Просьба была странной, но испытывать на себе злость дяди Гарри не хотелось. Раздеваясь, мальчик жутко смутился из-за взгляда мужчины, буквально поедающего его глазами. Когда он уже стоял на ковре в новых брюках и зеленой рубашке (между прочим, без носков и ботинок), Вернон подошел к нему и дал ленту. Мальчик удивленно посмотрел на него.

- Повяжи на лоб, чтобы никто не видел твоего дурацкого шрама. – Этот шрам, который появился после дамблдоровских манипуляций вокруг Гарри, иногда ужасал мальчика. А еще имел обыкновение время от времени кровоточить. Когда он его увидел в первый раз – испуганно отшатнулся от зеркала в ванной комнате. – Он слишком примечателен. – Зачем-то пояснил дядя.

Когда еще где-то через пол часа начинают приходить люди, Вернон начинает заметно нервничать. А Гарри, открывавший дверь, смущенно краснеет под откровенно изучающими взглядами. Вдруг мужчина подходит к своему племяннику сзади и тихо шепчет ему на ухо:
- Сегодня тебе лучше не упоминать, что твое имя «Гарри». – Мальчик, нахмурившись, взглянул на дядю. – Придумай любое имя, на которое будешь отзываться. Это очень важно.

- Как тебя зовут, малыш, - вдруг обращается к Гарри один из только что пришедших.
- Здравствуйте, Арктурус. – Приветствует Вернон пожилого мужчину, входящего в просторный холл.
Гарри быстро кинул взгляд на него и ответил:
- Ричи. – Дядя явно фыркает. – А полное имя Ричард, как английский король. – Возмущение, как и полное имя специально для Вернона.
- Ричард Львиное Сердце? Ты этого короля имеешь в виду? Храбрый, отважный человек, дороживший своей честью и семьей. У тебя хорошее имя, Ричи.

***
Через несколько дней Гарри неслышно выходит из чулана, чтобы попить после кошмара, приснившегося ему. Будильник показывает, что около двух ночи, но на кухне горит свет. Мальчик тихо заглядывает туда. На стуле сидит Арктурус с чашкой кофе (аромат разносится по всей кухне), а напротив на табурете пристроился дядя. Они явно только что сели, так что теперь молчат, ни один из них не решается заговорить первым. Гарри аккуратно прикрывает дверь и садится под ней.

- Вернон, ты понимаешь, о чем просишь меня? Забрать мальчика… Я считаюсь главой криминального мира Англии, на меня постоянно идет охота.
- Лучше вы, чем я и Петунья.
- Почему?
- Вы волшебник. – Гарри дико удивляется, потому что дядя не спрашивает, а утверждает.
- Я понятия не имею, откуда тебе это известно, но это ничего не меняет. Я ушел из магического мира пятнадцать лет назад.
- Пожалуйста. Я и так себя уже еле контролирую. Этот проклятый Дамблдор что-то сделал со всеми нами. На меня иногда находит не мотивированная злость, я когда-нибудь могу его убить.
- Дамблдор интересовался вами и Ричи? Почему?
- Вы еще не догадались, Арктурус? Ричи – не его настоящее имя. Это Гарри Поттер…

На кухне повисает достаточно долгое молчание. Мальчику очень хочется в данный момент видеть лицо пожилого мужчины.

- Хорошо я возьму его, Вернон. – Наконец произносит он. – Генрих Эпле – это высший код доступа в «Ле Грет», магическая его часть… Ты когда-то спрашивал.
- Магическая? – Гарри показалось, что глаза дяди в этот момент вылезли из орбит.
- Это самый известный бордель Лондона и среди магической аристократии, и среди маггловской элиты. Что ты хочешь? Однополые отношения с точки зрения магии являются естественными, но волшебников и так слишком мало, чтобы… Ну, ты понял. Поэтому это осуждается и презирается. Открыто. А по-тихому, у всех мужчин есть любовники, а у женщин - любовницы. Там уже остается только влияние магии, даже не имеет значения положение в обществе, возраст и состояние. Только так и никак иначе.

Проходит некоторое время, после которого раздается шум отодвигаемых стульев и шаги становятся все ближе и ближе к двери. Гарри отскакивает от двери и прячется в тени, но выходящий Арктурус его все равно замечает.

- Мистер Гарри Поттер, – негромко говорит он, ухмыляясь, - подслушивать нехорошо.
- Простите, сэр. – Мальчик опускает глаза: ему страшно.
- Гарри? – негромко говорит Вернон, - ты все слышал? – Малыш кивает головой, а потом неслышной тенью все-таки проскальзывает в кухню и через пол минуты возвращается.
- Собирай вещи, Ричи, мы сегодня уезжаем, – тихо произносит Арктурус, - я верну его к первому классу, Вернон. Удачи.

Через пол часа тонированная машина уже отъезжает от четвертого дома по Тисовой улице.

***

1985 – 1987

Дальше события мчатся, как белка в колесе. Постоянны смены места жительства. Постоянные поездки и полеты в другие страны. Арктурусу нравится дарить малышу подарки: он любит Гарри как собственного внука. Куча новых лиц, телохранители, постоянно возвышающиеся рядом с мальчиком.

Огромная библиотека в одном из поместий мужчины сводит мальчика с ума: он влюбился в нее с первого взгляда. Кроме того, там не только маггловские книги, но и магические. Он запоем читает каждую из них. Особенно ему нравятся книги о зельеварении и целительстве.

Иногда вечерами мужчина рассказывает мальчику о том, другом, неизведанном мире. Никаких недомолвок и иносказаний между ними нет: однажды, спросив у Арктуруса, что такое «Квартал Красных Фонарей», Гарри получает исчерпывающий ответ в виде похода туда, а потом достаточно подробной лекции о половом воспитании, во время которой мальчик сидит весь пунцовый.

Кроме того, Гарри старается запоминать как можно больше всего. Каждый новый город сопровождается достаточно занимательной историей о его маггловско – магической жизни. Месяцев через восемь мальчик уже умеет неплохо общаться на французском, испанском и немецком языках. Арктурусу только и остается, что удивляться его способностям.

Мужчина учит его странной науке под названием «оклюмменция», но это учебы состоит пока просто в том, чтобы спокойно сидеть в течение нескольких часов на одном и том же месте и ни о чем не думать. Хотя это потрясающе трудно.

Иногда Гарри вспоминает своих родственников. Он пытается понять, что же имел ввиду дядя, когда говорил о беспричинной, неконтролируемой злости.

В шесть с половиной лет мальчика приглашают сыграть главную роль в спектакле одного из Лондонских театров. Гарри моментально приобретает успех; о нем уже начинают говорить все СМИ, как о начинающей звезде актерского искусства. Арктурус как-то спрашивает, зачем ему это надо. Мальчик только улыбается и говорит: «Вся моя предыдущая слава незаслуженна, я сам могу добиться успеха, как видишь»

***
Однажды случается совсем необычная вещь:
- ... Это все равно, как если бы все звезды разом погасли… - его шепот в притихшем зале кажется криком. – И это, по-твоему, не важно! - тоненький мальчишеский голос срывается.

Глаза направлены прямо на человека в третьем ряду. Мужчина тоже смотрит на него блестящими черными глазами, весь побледневший. Вдруг из глаз начинают течь слезы (как собственно говоря и должно быть), но взгляд не может оторваться от человека, который вдруг тоже начинает плакать, только должно быть не замечает этого.

Гарри понимает, что уже не сможет успокоиться и утыкается лицом в своего старшего партнера по спектаклю. К его счастью занавес закрывается.

***
В антракте Гарри пытается как можно быстрее привести свой грим в порядок. Из-за слез частично смылась тушь на глазах и потекла по щекам. А еще чуть-чуть поблескивающий грим… Тут в гримерку заходит актер, играющий рассказчика.

- Малыш, что случилось? – встревожено спрашивает он.
- Н-ничего. – После слез речь еще немного сбивчивая и он не может остановить икоту, но Джейкоб принимает это за попытку говорить сквозь слезы.
- Ты сможешь доиграть, Ричи? Если что… - Джейк был не только актером, но и руководителем их труппы.
- Джей, все в порядке. Просто немного более сильно вошел в роль, чем обычно. – Гарри поворачивается к нему и мягко улыбается. – Иди, у тебя куртка помялась.
- Если хочешь, можем пойти сегодня ко мне в гости…
- Мы, кажется, улетаем сегодня вечером. – Мальчик нахмуривается, а потом, повернув голову, спрашивает:
- Макс, во сколько мы сегодня улетаем?
- В пол второго ночи. – Джейк явно сильно удивляется: он не заметил здесь телохранителя.
- Ну, тогда я думаю, что я посижу у тебя. Предупредишь Арчи, Макси? – Огромный мужчина бурчит в ответ что-то неразборчивое и достает маленький листок бумаги с ручкой; малыш хихикает:
- Арчи – прелесть. Сова есть? – Телохранитель смотрит на него, как на больного и выдает, - Я не знаю, как эта хрень работает, но если я пишу на ней, то у босса появляется то же самое. – Мальчик замечает, как Джейкоб бледнеет на глазах, и тут раздается второй звонок.

***
Вечером ни мужчина, ни мальчик не остаются на традиционную вечеринку после спектакля. Джейкоб все время поглядывает на мальчика, который сидит в яркой зеленой бандане, скрывающей его шрам. Гарри смотрит в окно, а потом негромко говорит:

- Может, ты прекратишь так смотреть на меня, Джейк. – Мужчина вздрагивает от неожиданности, а потом аккуратно развязывает узелок на платке и снимает его с головы малыша и поворачивает ее к себе. На лбу красуется его легендарный шрам в виде молнии.
- Гарри Поттер, - в растерянности шепчет он. – Такого не может быть.
- Значит, ты действительно волшебник, мне не показалось.
- Не показалось. А откуда у тебя этот шрам? И почему ты здесь? Где Лили и Джеймс? Где, в конце концов, Сириус?
- Мои родители погибли, когда мне был год. Их убил Темный Лорд. А потом пытался и меня убить. Как видишь, я жив, а он, вроде бы, мертв. А мой крестный по ложному обвинению в Азкабане. – Гарри тяжело вздыхает, пересказывая то, что ему говорил Арчи.
- Мертвы… - Мужчина в растерянности. - А с кем ты сейчас живешь?
- С Арчи. Арктурусом Рэйндейлом, а что?
- Отец???!!! – Мужчина в шоке смотрит на мальчика. – Он же мертв!!!
- Видимо так же, как и ты. Регулус, я правильно понимаю? – Мужчина кивает, а потом нерешительно обнимает Гарри, практически своего крестника, а потом, отстранившись, мягко улыбается и шепчет:

- Ну, теперь-то все будет хорошо…

***
Дни снова мчатся, как белка в колесе, но теперь его окружают целых двое любящих людей: Почти Отец и Почти Дедушка.

Когда ему исполняется семь лет, в отличие от нормальных людей он впадает в депрессию и целыми днями не выходит из комнаты. Осознание того, что ему скоро придется уезжать отсюда, не дает покоя и отражается в жутких ночных кошмарах.

***
Двадцать восьмого августа Арчи и Рег приходят в его комнату; в их глазах стоят слезы. Гарри только спрашивает: «Уже?», - и обреченно выходит за ними из комнаты.

Всю дорогу до Литтл Уингинга они едут молча. У дома, когда машина останавливается, выходит еще и Регулус, он крепко прижимает к себе мальчика; на макушку Гарри падет что-то мокрое.

- Береги себя, - говорит мужчина, пытаясь улыбнуться, - увидимся еще, надеюсь. Береги себя, малыш.

***
Гарри Поттер еще несколько минут смотрит вслед быстро удаляющейся машине, а потом с тяжелым сердцем звонит в дверь дома номер четыре по Тисовой улице.

Глава 8.

Осень 1987

Самые худшие опасения Гарри начинают оправдываться с первой же минуты: на кухне сидит с чашкой чая, разлепляя лимонные дольки Дамблдор. Про многоуважаемого директора он успел достаточно наслушаться, за то время, когда жил с Арчи, а уж будучи немного знакомым с ним…

При появлении мальчика Дамблдор мгновенно перестает быть похожим на добренького дедушку. Титул самого сильного мага столетия ему явно дали не просто так.

- А Гарри, малыш, подойди сюда. – Мальчик, конечно, подчиняется, но совсем неохотно. – Ну же, иди сюда, не бойся, я ничего тебе не сделаю. Меня зовут Альбус Дамблдор. – Директор явно начинает нервничать, но, как только ребенок приблизился к нему, расслабляется и смотрит своими ярко-голубыми глазами в темно-зеленые.

Гарри чувствует, что директор делает что-то нехорошее, но ничего не может поделать. Все тело будто чем-то сковали. Потом его настигает резкая боль, и он проваливается в беспамятство.

***
На следующее утро мальчик просыпается с жутким чувством потери, но не может понять, что же случилось. Ощущение, что он что-то забыл, никак не хочет покидать его еще очень долгое время. Но он не мог ничего забыть, ведь все это время он просто жил с Дурслями.

Родственники за несколько первых недель звереют окончательно: он уже восемь дней подряд остается без ужина, а после школы еще вынужден работать в саду, хотя на улице по вечерам уже достаточно прохладно. Или если у дяди плохое настроение, а мальчик случайно получил в школе отметку выше, чем Дадли, то мужчина, при одном виде Гарри, звереет окончательно и избивает его до тех пор, пока вся спина не покрывается жуткими кровоточащими ранами.

Каждый день тетя заставляет его подниматься в шесть часов утра (хотя Гарри ничем не виноват в ее бессоннице) и делать что-то по дому, из-за чего у него под глазами уже появились жуткие синяки.

Одежда Дадли, которая и без того ему велика, начала висеть на нем мешком: за несколько недель он заметно похудел, и многие одноклассники, старающиеся угодить его кузену, все время смеются над ним. Гарри старается не обращать на них внимания, но это дается ему тяжело.

Учителя тоже все время стараются его унизить, хотя он абсолютно не виноват в том, что в его каморке под лестницей нет стола и ему неудобно писать на полу, или в том, что ему приходится учиться хуже Дадли (казалось бы, куда же хуже, ведь его кузен полнейший придурок), чтобы родственники в очередной раз не наказали бы его.

Как ни странно, на первой неделе к нему подходят некоторые старшеклассники и приглашают вечером прийти к одному из них домой. Мальчик очень смущается от такого вниманием от четырнадцати–, пятнадцатилетних парней, но соглашается и в тот вечер умудряется улизнуть из дома. Они очень радушно принимают его и расспрашивают о его жизни. Гарри, естественно, старается отмалчиваться, и один из них, Марк, замечает это и останавливает остальных.

В школе парни все время стараются поддерживать мальчика: хотя и незримо, но каждую перемену один из них находится рядом с Гарри, которому от этого, безусловно, спокойнее. Кстати говоря, Дадли тоже начинает замечать их и теперь старается не очень лезть к кузену.

***
В конце ноября случается событие, в очередной раз перевернувшее его жизнь: сегодня была его встреча с друзьями, и его немного напоили. Учитывая еще и то, что вокруг него пацаны курили, по мнению и дяди, и тети домой он пришел в абсолютно невменяемом состоянии. Он бы отделался парой ударов ремнем по спине и лишением ужина и завтрака, если бы не одно большое «но»: у Вернона сегодня сорвалась Очень крупная сделка.

Его дядя срывается и избивает его так, что ему уже больше не встать. Спина напоминает одно сплошное кровавое месиво, вывихнуты суставы в обеих руках, синяк на скуле, рассечена и прокушена нижняя губа, в голове звенит от сильного удара, предметы расплываются и кружатся по комнате. Через несколько минут Гарри все-таки встает. От боли мальчик пошатывается, спотыкается и рассекает себе бровь, разбивает обе коленки и подворачивает ногу.

Тетя Петунья и Дадли в ужасе смотрят то на него, то на дядю Вернона, которого тоже пошатывает. Его глаза внимательно следят за мальчиком, и, когда Гарри снова пошатывается, он с бешеной скоростью, совершенно не свойственной его туше, оказывается рядом с ним и подхватывает потерявшего сознание мальчика.

- Черт. – В его голосе возмущение и какая-то усталость. - Петунья, солнышко, объясни мне, НАХРЕНА МЫ СВЯЗАЛИСЬ С ДАМБЛДОРОМ!!! – Вернон срывается на крик и, громко топая, несет мальчика в чулан под лестницей. – Гарри слышит все это, но вида не подает, да и не в том он состоянии, чтобы еще раз нарываться.

Когда мальчика кладут на кровать, он моментально отрубается.

***
Утром тетя не поднимает как обычно: его будят даже позже Дадли, который, кстати, до сих пор смотрит на него в священном ужасе. Все тело болит, даже пошевельнуться больно, но Гарри стойко молчит и идет в школу. Его кузен сегодня видимо решил отличиться потрясающей молчаливостью и до первой перемены не произносит ни слова.

На перемене он выходит во двор и ловит со всех сторон подозрительные взгляды. По мнению многих, он просто связался не с той компанией, но все-таки кто-то на него смотрит даже сочувственно: решили, что он подрался с парнями.

Именно такие люди удивляются, когда все семеро молча подходят к нему и уводят в сторонку, в угол двора.

- Что случилось? – говорит Марк, который у них является своеобразным Серым Кардиналом.
- Ты помнишь, что можешь нам рассказать все? – поддерживает его Сэм, человек фактически являющийся лидером, но на самом деле он очень добрый и чуткий.

Гарри не замечает, когда у него из глаз потекли слезы и его притянули в объятья.

- Ну, малыш, не плачь… - растеряно произносит Марк, поглаживая мальчика по волосам. – Гарри не выдерживает и начинает рыдать уже в открытую, а потом сбивчиво и путано начинает рассказывать о своих погибших родителях, родственниках, наказаниях.

Лица слушателей сначала вытягиваются, а потом приобретают злобное, мстительное выражение, отчего мальчику становится страшно.

Вдруг в голове словно появляется вакуум и будто бы издалека слышатся полузабытые голоса:

« - Все с ним будет в порядке, только вот про свое прошлое он никому не сможет рассказать просто так. Если все пройдет правильно, то, когда он будет о чем-то рассказывать, что произошло раньше четырех месяцев назад, он будет испытывать достаточно болезненные ощущения, в зависимости от количества и важности излагаемой информации.
- А что насчет побочных эффектов?
- Никаких проблем возникнуть не должно. Проблемы возникают только у магических детей, которые впадают в кому или даже могут умереть. Единственный способ избежать этого – насилие, в любой форме.
- А он не магический ребенок? Нам не нужны проблемы…
- Я уверен, что нет. Не волнуйтесь…»

Он слышит, как все суетятся вокруг него, но не может даже пошевелиться. «Черт, - подумалось ему, прежде чем он потерял сознание, - меня сегодня ждет еще наказание…»

***

Весна 1990.

Мальчик открывает глаза и видит белую просторную комнату. Палату. Он точно знаю, что находится в больнице, но единственная проблема, что он ничего не помнит. Точнее не совсем так: мальчик не помнит себя и своего прошлого, но с уверенностью может сказать, как звучит слово «необычный» по крайней мере на четырех языках.

Дверь неслышно открывается и в палату входит совсем молоденькая медсестра. Она начинает проверять приборы, ни разу не взглянув на мальчика. Потом вдруг хмурится и начинает перепроверять свои записи. Разозлившись, она смотрит на мальчика и натыкается на беззащитный, растерянный взгляд темно-зеленых глаз.

- Ой! – восклицает она и нажимает на кнопку рядом с кроватью.

У них образовалась практически внештатная ситуация: сюда попадают те, кто пролежал в коме больше года, и за них все еще готовы платить. Народу здесь было мало, и в этом крыле всегда стояла гнетущая тишина. А сейчас…

- Ну, и что у тебя стряслось, Мари? – Недовольно буркнул главный врач, доктор Спенсер, как написано у него на халате, проходя в палату.
- Он пришел в себя, - отвечает Мари и показывает рукой на открытые глаза мальчика.

Глаза мальчика бегают от одного человека к другому.
Нужно им как-то дать понять, что я все понимаю, просто разучился управлять своим телом. Черт, черт, черт… Как?

Он пытается хоть что-нибудь выговорить, но получается только всхлип. Зато на него сразу обратили внимание.

- Что с ним? – удивленно спрашивает медсестра, - он же вроде сейчас должен быть по уровню сознания, как маленький ребенок, а, кажется, понимает нас… - Мальчик застонал от разочарования.

Хоть что-то получается… Стонать…Ну-ну…

Врач подходит к кровати и садится на край.

- Если ты нас понимаешь, - говорит он, - то давай это проверим. Я задаю тебе вопросы, а ты моргаешь, подряд два раза, если «да» и три раза, если «нет». Понял? – Мальчик моргает два раза. – Кажется, он действительно нас понимает, Мари…
- Ты что-нибудь помнишь? – Два раза.
- Помнишь, как тебя зовут? – Три раза.
- Тебя зовут Гарри, малыш. – Значит Гарри? Это имя все-таки какое-то не родное… - Ты можешь прочесть, что написано на моем халате? – Два раза.
- То есть знания у тебя все сохранились? – Новоиспеченный Гарри задумывается и моргает два раза. – Отлично, это будет все-таки проще. Ну, что ж, готов восстанавливаться? – Гарри поистине может гордиться своим прогрессом: он смог улыбнуться.

***

Весна 1990 – зима 1991.

Снова круговорот бесконечных эмоций. На самом деле, он ничего не делает, кроме того, что учится, но впечатлений от этого… Учится заново есть ложкой и ходить. Заново управлять своим телом, заново жить независимо от взрослых. Это сложно, но Гарри старается.

Чуть позже он начинает читать. Очень много читать. Когда мальчик слышит, сколько он пропустил, старается догнать всю школьную программу за четыре года. Писать ему пока трудно, ведь он и не очень-то умел, а руки все еще не очень хорошо его слушаются.

Врачи с удивлением обнаруживают при проверках, что мальчик неплохо рисует, а также умеет немного играть на фортепиано и скрипке и обращаться с холодным оружием.

Мари очень часто приносит ему книги на других языках, с тех пор, как выяснила о том, что Гарри их знает.

Все было в порядке, но ровно до тех пор, пока мальчик не подслушивает один достаточно любопытный разговор.

***
Доктор Спенсер позвал Гарри для осмотра в свой кабинет, но как только тот оказывается там, слышит голоса, разговаривающие на повышенных тонах.

- Извините, конечно, но своего племянника я заберу тогда, когда посчитаю нужным! – Воскликнул грубый мужской голос.
- Я не отдам мальчика, ему нужно еще как минимум пол года восстанавливаться, это первое. Во-вторых, я видел его, когда он только поступил сюда: он весь был в ссадинах и синяках. Нам пришлось даже вправлять ему некоторые вывихи! Вы хоть представляете, о чем просите! Отдать вам и без того пострадавшего ребенка, от которого сначала сами отказались, по каким-то непонятным, нелогичным причинам! Да ни за что на свете!
- Выслушайте меня, пожалуйста. Дело в том, что его погибшие родители записали его в одну закрытую частную школу, куда мальчик должен поступить в следующем сентябре. Если их поверенные не обнаружат его у нас, то подумают неизвестно что. Нам не нужны проблемы.
- Мне тоже не нужны проблемы! Он еще не здоров! Рецидив может случиться в любое мгновение! Я врач или где!

Тут Гарри не выдерживает и, слегка постучав, входит в комнату. Мужчины сразу оборачиваются к нему и внимательно следят за ним, будто этот их «рецидив» может начаться в любую минуту.

- Что вы на меня так смотрите?! – возмущается мальчик. – Ну да, я подслушивал, и что?
- Да нет, ничего. Ты не первый раз подслушиваешь взрослые разговоры, – Ухмыляется немного тучный, но накаченный светловолосый мужчина с усами, - и на тебя натыкаются в самый подходящий момент. Потрясающая везучесть.
- Понятно, сэр. Но не могли бы вы мне объяснить, кто вы такой? Из ваших криков я практически ничего не понял…
- Я твой дядя. Точнее муж сестры твоей матери. Вернон Дурсль, приятно познакомиться с вами еще раз, мистер Поттер.
- Поттер? Гарри Поттер? Отлично. Не могли бы вы мне еще сообщить, когда я родился?
- Тридцать первого июля 1980 года.
- Отлично. Просто чудесно. Буду знать. Спасибо. Так в чем там у вас проблема?

Главврач немного смущается, а потом отвечает:

- Этот человек избил тебя накануне того дня, когда ты сюда попал.
- Я не виноват. – Откликается тут же Вернон, - это все Дамблдор.
- Старый маразматик, который вечно лезет не в свое дело. – Мрачно бурчит Гарри.

Дурсль в шоке смотрит на него:

- Ты же вроде ничего не помнишь?
- Все очень просто: остаточная память. Скорее всего, такое необычное словосочетание – «старый маразматик» он слышал не единожды по отношению к этому человеку и просто рефлекторно у него в голове это все всплывает. – Поясняет Спенсер.
- Хватит говорить обо мне, будто меня здесь нет. – Возмущается Гарри.
- Да уж, Арктурус вряд ли очень сильно любит Дамблдора: одного сына убил, другого засадил за решетку.
- Арктурус? – Переспрашивает в недоумении мальчик.
- Да, - кивнул Вернон, - Арктурус Рейндейл. Ты у него жил несколько лет.
- Вот видите! Вы еще и ребенка в рабство продавали?!
- Опять??? – буквально рычит Гарри. – Я вам уже давно говорил, что здоров, а то, что мои родственники меня, возможно, били, вас не касается! Я хочу уйти отсюда!
- Хорошо, Гарри, - сдается врач, - договорились. В апреле, когда пройдешь все оставшиеся тесты и сдашь экзамены за три с половиной класса, я тебя отпущу, нормально?
- Прекрасно. – Хором говорят Гарри и Вернон, ухмыльнувшись друг другу.

***

Конец апреля 1991 года.

Мальчика действительно выписывают в апреле, как и обещают. Все-таки с родственниками лучше, чем там. Гарри рад, что он живет в каком-то подобии дома, хоть и в чулане под лестницей. Там хорошо и уютно, между прочим. Ему глубоко наплевать, что Вернон иногда бьет его или тетя регулярно замахивается на него полотенцем или сковородкой (или что там еще может под руку попасться) или Дадли со своими дружками издеваются над ним (когда-нибудь они все-таки перебесятся, а, кроме того, он несколько быстрее и изворотливее чем все эти амбалы).

Удивление настигает его и в первый школьный день, когда группа уныло сидящих девяти- и десятиклассников, только завидев его, кидаются к нему с воплями: «Гарри, Гарри, Гарри». Один из них, даже умудряется как-то подхватить его в воздух (как оказывается позже, его зовут Марк), хотя удивительного в этом очень немного, ведь Гарри пока лежал в коме не рос совсем, да и после тоже… Можно сказать, что еще несколько недель парни не отпускают своего подопечного от себя ни на шаг.

Но такая идиллия длиться вечно тоже не может. Однажды может начаться конец света, и он действительно начинается.

***
Этот день можно было бы в принципе сравнить с тем, после которого Гарри попал в больницу, но мальчик не помнит. В каком-то смысле это лишило его части накопленного опыта, а с другой стороны дало шанс все изменить.

В последние дни дядя Вернон слишком пристально за ним наблюдал, что было крайне неприятно: постоянно ощущать на себе пристальный взгляд его блеклых глаз…

Утром Гарри идет в кухню (кстати, даже без напоминания тети) и начинает готовить завтрак. Мальчик вздрагивает от неожиданности, когда слышит ворчливый голос дяди:

- Налей-ка мне кофе, мальчишка. – Гарри пытается сварить его как можно быстрее, чтобы дядя отвлекся от созерцания его спины (а может и еще чего-нибудь) и скрылся за газетой.

Но даже после сваренного кофе его надежды не оправдываются:

- Послушай меня внимательно, племянник, - Гарри как раз в это время отвлекается на бекон, чтобы тот, не дай бог, не подгорел, но как только разворачивается, он утыкается в широченную грудь Дурсля, - сегодня ты не ложишься спать, пока я не приду, понятно? – Гарри кивает и смотрит на плиту, отчего оказывается фактически прижатым к Вернону, - и ни при каких условиях не сопротивляйся, иначе я могу причинить тебе боль… Слышишь?

Дядя Вернон вдруг крепко обнимает его и выходит из кухни, лишь на несколько секунд задержавшись на пороге чтобы, не оборачиваясь, сказать ему:

- Сегодня истекает отсрочка, которую мы смогли себе выбить. А я ничего не могу сделать, потому что я всего лишь маггл, - он грустно усмехается. Потом снова продолжает, - Спасибо тебе за все, и прости нас за то, что мы когда-либо тебе сделали или сделаем в дальнейшем. Прости…

Гарри молчит, будучи не в состоянии вымолвить не слова, и у него чуть не подгорает глазунья.

***
Вечером он действительно ждет дядю, тихо, чтобы никто его не заметил или не услышал.

В час ночи раздается шум подъезжающей машины и звук поворачивающегося в замке ключа. Гарри почти неслышно выходит из своей комнатушки и идет в гостиную, чтобы там, практически нос к носу столкнуться с дядей.

Вернон Дурсль явно уже нетрезв и слегка пошатывается. Как кажется мальчику, он в ужасе от какой-то перспективы, ожидающей его в будущем. Зрачки, будто в шоке, расширены, на голове хаос, какого, наверное, никто никогда не видел.

Он видит мальчика, Гарри знает, но всем телом, кажется, просит: «Умоляю тебя, уйди, уйди отсюда». А потом из глаз вдруг исчезают всякие признаки разумности и он, сощурив свои белесые глазки, начинает надвигаться на него. Вот тогда-то гаррино хваленое чувство опасности и срабатывает, но уже поздно.

Дядя медленно надвигается на него, пока мальчик не упирается спиной в стенку. Гарри пытается идти еще и вдоль нее, но у него не получается: Вернон одним резким и сильным движением выворачивает ему кисти рук и прижимает их к стене.

- Ну, все,… щенок,… теперь… ты… от меня… никуда… не денешься... - Он говорит хрипло, сбиваясь; в глазах блестит возбуждение.

Мальчик судорожно выдыхает. Его знания, как всегда некстати, всплывают наружу, вместе с чьим-то очень красивым, хорошо поставленным голосом.

«Возбуждение… Ты же спрашивал, что это такое… В день своего рождения обязательно первым делом посмотри в зеркало: в твоих глазах ты увидишь именно то, о чем меня сейчас спрашиваешь… Возбуждение… Предвкушение… Опасайся такого взгляда направленного на тебя тем человеком, от которого ты этого не хочешь. Если не хочешь, не чувствуешь в нем потребность, значит, это не доставит тебе удовольствия. Я надеюсь, что ты избежишь такого насилия над личностью, хотя бы в детстве. Насилие…»

- Насилие… - тихо выдыхает Гарри практически в губы склонившегося над ним мужчины.
- О да, малыш… какой ты умный… - Мальчик молчит, помня просьбу этого человека утром: не сопротивляться, а то будет больнее. О, да, будет…

Жесткий укус в губы застает его врасплох. Неожиданно. Поцелуй, наверное, это так призвано называться.

Он в ужасе чувствует, что не в силах пошевелиться ни когда его силой Целуют, ни когда стаскивают штаны и трусы, ни когда дядя расстегивает ширинку, а он смотрит на огромный, возбужденный член мужчины, ни когда его валят на ковер.

Гарри не отбивается или сопротивляется. Он просто не в том положении. Сейчас он должен просто принять все это (Звучит несколько двусмысленно, не так ли?). Принять. Сдаться. Без сопротивления. А страшно.

Мальчик практически безуспешно пытается расслабиться. Он понимает, что если не сможет, то ему будет больно. Чертовски больно. Готовить его здесь никто не собирается – это было ясно с первой же минуты. Значит, смерть от слишком большой потери крови? Страшновато звучит…

Мужчина сопит за его спиной. Так близко.

Черт, слава богу, я его не вижу…

А потом через несколько секунд пришла Боль. Жуткая, всепоглощающая. По всему телу. Все мышцы были сведены этой чертовой болью. И не пошевельнуться.

Гарри лежит практически неподвижно. Лежит, пытаясь хоть немного прийти в себя. Теперь боль распространяется толчками весьма в определенном месте. От движения, от жуткого трения. Голова на удивление ясно соображает. А зря…

Насилуют. Меня насилуют. Это плохо или хорошо? Нет, не так. Это больно и беспомощно.

Движения становятся все более резкими и грубыми. Мальчика буквально вжимают в ковер, а он только стискивает зубы и рассматривает его. Он по-настоящему ужасен. Что в стиле тети Петуньи.

Ненавижу его. Ненавижу этот гребаный ковер…

Гарри прекрасно чувствует оргазм мужчины, вот только ему облегчения это не приносит. Боль меньше не становится, достаточно явно идет кровь. Да и мужчина в данный момент буквально лежит на него.

***
Это не было концом. Только началом. Еще дважды. Гарри умирал с каждым движением. Рождался новый человек, имени чьего никто не знал, а может и знал… Потерял сознание он только в чулане и где-то на грани, между жизнью и смертью он чувствовал, как из него вытекает кровь. Достаточно быстро, чтобы к утру в чулане был бы уже труп. На краю уплывающего сознания он услышал родной, знакомый голос, зовущий его.

«Пожалуйста, не смей умирать. Живи, черт возьми, живи. Ты же Герой, Мальчик-Который-Выжил, так что, не умирай. Не смей, прошу тебя. Живи… живи… Только живи…».

***
Пятнадцатилетнему юноше вспомнилась еще и золотая вспышка, окутавшая все его тело, прежде чем он провалился в следующие воспоминания.

Глава 9.

Июнь 1992

Гермиона поворачивается, проходит сквозь фиолетовое пламя и скрывается из виду. Мальчик переводит дыхание и берет в руки самую маленькую бутылочку, а потом поворачивается лицом к черному пламени и одним глотком опустошает ее.

- Я иду, - говорит он, чтобы подбодрить себя, - иду…

Он собирается духом, подходя вплотную к черным языкам огня. В следующую секунду пламя лизнуло его, но он ничего не чувствует. А затем он оказывается в следующем зале. Однако тут уже кто-то есть. Предположения Гарри оправдались: это не Снейп, как думал Рон. Посреди комнаты стоит профессор Квиррелл.

- Ну, да. Так я и думал. – Негромко произносит мальчик, но все-таки он услышан.
- О. Значит, шляпа пыталась запихнуть тебя на Слизерин, благородный Гриффиндорец? А я все гадал, встречу ли здесь тебя. – Спокойно, без заикания улыбается ему профессор.
- Пыталась, – улыбается ему в ответ Гарри, - не получилось, как видите. Вы только не пытайтесь достать философский камень, это бесполезно.
- Почему? – Удивляется Квирелл.
- Он все равно ненастоящий. Видите ли, он спрятан в магическом зеркале, но если его оттуда вытащить, все его свойства, в принципе, могут потеряться. Ни Дамблдор, ни Фламель не стали бы так рисковать.
- Все правильно. – Раздается вдруг красивый голос, с несколько шипящими интонациями. – Дай мне поговорить с ним.
- Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны, - протестует Квиррелл, пока Гарри оглядывается в поиске источника звуков.
- Позволь мне самому решать это. – Квиррелл, явно напуганный начинает разворачивать свой тюрбан и поворачивается к мальчику спиной.

Неожиданно воздух будто начинает мерцать и Гарри в шоке смотрит на медленно оседающее тело его профессора и странный сгусток воздуха, постепенно ставший красивым мужчиной лет тридцати.

- Темный Лорд? – В шоке спрашивает мальчик.
- Да… И я не собираюсь причинять тебе вреда, так что расслабься.
- Хорошо, - смущенно шепчет Гарри и присаживается на ступеньки. Призрак пристраивается напротив.
- Я хотел бы поговорить с тобой. Знаешь, я не ожидаю, что ты сейчас простишь меня и бросишься мне на шею, но я все-таки не хотел бы твоей ненависти по отношению ко мне.

Мальчик удивленно смотрит на него. Через несколько минут Гарри отвечает:

- Я не злюсь тебя, не ненавижу. Я… Мне очень часто снятся сны о Той ночи. Это… Я многого не понимаю, но, судя по всему, ты и так знал, где нас искать, или даже тебя пригласили к нам в гости, а потом тебя заколдовали, так? Дамблдор?
- Все правильно. Директор использовал очень древнее двойное запрещенное заклинание, больше известное, как «Приказание Императора». Хуже, чем Первое Непростительное…
- Империус? – Гарри, с тех пор, как попал в волшебный мир старается выяснять все подробности, даже Первой Магической Войны. – Хуже только остальные два… - ухмыляется мальчик.

Призрак тоже улыбается ему, а потом вновь становится серьезным:

- Ты же понимаешь, что я, рано или поздно вернусь?
- Понимаю.
- Это хорошо. Я думаю, что справлюсь с этим сам, но после возвращения, я стану злобной, жестокой тварью, поэтому мне нужна твоя помощь.
- В чем?
- В том, что я все еще и жив, но нахожусь в таком состоянии, виноват я сам. Когда-то много лет назад я создал крестражи – предметы, хранящие кусочек моей души. Когда я попытался тебя убить, моя душа была уже слишком раздроблена, и ты, чтобы выжить, забрал небольшой кусочек себе; у меня ее осталось слишком мало, чтобы держаться в теле, и я стал… духом. Я хочу, чтобы ты их собрал, не все, правда, и отдал мне. Я думаю, что мы будем с тобой регулярно видеться, ведь я буду охотиться за тобой…
- Ну, да, наверное. Хорошо, но… где я их буду искать, как они вообще выглядят?
- Первым моим крестражем стал мой дневник. Его, на самом деле, лучше уничтожить, если сможешь. Сейчас он храниться у Люциуса Малфоя, а ты, насколько я знаю, не очень-то дружишь с его сыном. Так что он пока недосягаем.
- На самом деле, Драко гораздо лучше, чем мои друзья – Грейнджер и Уизли. Во-первых, они за мной, кажется, следят, а во-вторых, Рон – придурок, а Гермиона – занудная зубрилка. С этой точки зрения, Драко очень на меня похож.
- Но у тебя же были причины, по которым ты не принял его дружбы?

Гарри сильно смущается. А потом очень неохотно отвечает:

- Я не люблю прикосновений, а он в виде дружбы протянул мне руку.
- Понятно. – Мужчина надолго замолкает, потом переводит тему, - Второй – кольцо, перстень с крупным черным камнем. Он хранится в маленьком доме на холме в Литтл Хенглтоне, маленькой маггловской деревушке, где жили мои родственники. Это в Суррее, кажется. – Гарри кивает ему в ответ.
- Третьим является чаша Хаффлпафф, но она в хранилище Лейстранджей, так что это бесполезно, гоблины тебе ничего не отдадут. Четвертый – медальон Слизерина. Он когда-то был в пещере, но сейчас у Регулуса Блэка, брата твоего крестного.
- У меня есть крестный отец?
- Ну, да. Сириус Блэк. Его, правда, посадили в Азкабан за предательство мне твоих родителей.
- Подожди, но ты же, вроде, был гостем Лили и Джеймса… Или я чего-то не понимаю? Ведь ты же своих… э-э-э…
- Пожирателей, - подсказал Темный Лорд.
- … да, именно их. Ты им какие-то метки ведь ставил, и если он не был твоим слугой, то у Сириуса ее нет, правильно?
- Да. Но Дамблдору он, по всей видимости, мешал.
- Понятно. То есть медальон не досягаем?
- Да. Регулус погиб, когда ты только родился. Давай дальше. Пятый – диадема Равенкло. Она здесь, в Хогвартсе, в Комнате-По-Требованию. Она на седьмом этаже, там надо пройтись вдоль стенки три раза и попросить что-нибудь спрятать. Она должна быть где-то в тех завалах. Шестым, вообще-то, являешься ты, но с этим ничего не поделаешь.

Мальчик ошеломленно смотрит на него. А затем на несколько минут впадает в прострацию. Потом говорит абсолютно не в тему:

- Вот только не говори мне, что великий и ужасный Темный Лорд оставил свою душу без защиты… Да, кстати, у тебя есть настоящее имя, ты же не родился Волан-Де-Мортом? И все-таки, что ты делал у нас дома в тот вечер?
- Мое настоящее имя – Том Марволо Риддл и в тот день я просто пришел в гости к своему племяннику, Джеймсу обсудить одно довольно сомнительное пророчество.
- Мой отец – твой племянник??? А что за пророчество?
- Ну, на самом деле это не совсем так, но очень близко к истине. Пророчество, я думаю, тебе Дамблдор сам расскажет. Оно сейчас храниться в Отделе Тайн в Министерстве. Я действительно не оставил крестражи без защиты, просто она очень специфическая. Дневник затуманивает сознание того, кто в нем пишет, вплоть до создания духа меня шестнадцатилетнего. В кольцо нужно кинуть Третье Непростительное. Оно необязательно должно быть полноценным, я уверен, что ты с этим справишься. Из чаши не стоит пить – все напитки в ней становятся ядовитыми. С медальона вся защита уже снята, ведь она стояла в пещере. На диадеме ее нет, как факта – у меня было слишком мало времени, чтобы спрятать ее здесь. Знаешь, конечно хорошо бы было, если бы ты смог объединить те частички, которые нашел бы.
- А как?
- Для этого крестражи нужно сломать. Яд василиска, меч гоблинской работы, Адское пламя вроде тоже сработает. Ты почувствуешь, как душа выходит из него, обязательно. Именно в этот момент нужно подставить кристалл из черного оникса, лучше всего, или просто из какого-либо черного камня. Правда его лучше все время носить при себе, но уравновешенный чем-нибудь светлым…
- Например?
- Омутом Памяти. Знаешь, многие чистокровные волшебники носят цепочки с тремя кулонами: какой-либо амулет, Омут Памяти и Накопитель. Выбираются их цвета. Знаешь, я думаю, тебе стоит спросить у директора насчет Омута твоего отца. Скажи, что это в детстве была твоя любимая игрушка, а ты недавно об этом вспомнил. Накопитель у тебя, наверное, будет изумрудом, только темным, постарайся подобрать под цвет глаз.
- Хорошо, я постараюсь.

Гарри молчит несколько секунд, а потом вдруг резко бледнеет:

– Черт! Дамблдор может читать мысли, и если он узнает…
- Да уж, действительно. Это проблема. Он хороший легиллиментор, а научить тебя окклюменции так быстро я не смогу. Черт. – Призрак стонет от разочарования. – Ну, и что нам делать?
- Вообще-то есть один способ…
- Какой это? – В голосе Тома звучит неподдельное любопытство.
- Стереть мне память. – Пожимает плечами Гарри.
- Нельзя. Обливейт вообще стирает воспоминания.
- Другой способ. Он уберет наш разговор достаточно далеко, но я не буду его помнить.
- Тогда какой смысл в этом?
- Ну, ты же можешь так сделать, чтобы конкретно эти воспоминания были зациклены на твое Смертельное Проклятие, попавшее в меня.
- То есть ты будешь подставляться, чтобы в последнюю секунду все вспомнить? Какая глупость.
- Зато они сохраняться.
- Ну, да, - недовольно бурчит Темный Лорд, - что за способ-то?
- Я расскажу тебе какой-то определенный момент из прошлого. После этого впаду в кому, а когда очнусь, не буду помнить то, о чем тебе рассказал и разговор, в котором это событие упоминалось.

Призрак, прищурившись, смотрит на него.

- Знаешь, больше всего это напоминает проклятие, чтобы ты молчал о своем прошлом.
- По-моему, так оно и есть. У меня иногда создается впечатление, будто…
- Что?
- Будто не ты мне этот шрам оставил, а кто-то другой. Он у меня начинает болеть, а иногда даже кровоточить, когда на меня смотрит Дамблдор. Или Снейп.
- Они оба легиллименты, - задумчиво пробормотал мужчина, - вполне возможно, что тебе больно, когда они копаются у тебя в мозгах.
- Брр. Отвратительно.

- Гарри, Дамблдор идет сюда. Он уже прошел мимо собаки.
- Откуда?...
- Я всегда его чувствую. Так что?
- Мой дядя меня насилует, - сильно покраснев, выпалил мальчик.
- Причем здесь это? – Хмурится Волан-Де-Морт, а потом в ужасе переспрашивает, - Что с тобой делает этот вонючий маггл? Я его уничтожу, честное слово.
- Не надо. Он, на самом деле, хороший. Его все время будто что-то заставляет делать мне больно, а он этого не хочет. А еще он все время проклинает Дамблдора…
- Ты хочешь сказать, что директор и к этому руку приложил? – Тихим шепотом, он которого у Гарри бегут мурашки по коже, спрашивает мужчина.

Гарри только пожимает плечами, а потом резко бледнеет. В голове становится абсолютно пусто, и на грани уплывающего сознания мальчик слышит свой тихий шепот:

- Уходи, Том.

***
Май 1994

Тринадцатилетний Гарри идет по коридору вместе с Гермионой, которая, кажется, пытается ему о чем-то рассказать. На все ее вопросы он отвечает невпопад, так что, не выдержав, Гермиона останавливается и спрашивает:

- Гарри, ты собираешься меня сегодня слушать? Я тебе, между прочим, говорю о том, что через две недели экзамены, а ты ни к чему не готов!
- Гермиона, я ЗОТС и Зельеваренье могу хоть сейчас сдавать, а остальное нужно просто повторить. У меня хорошая память.
- Что-то я этого никогда не замечала! Что ты, что Рон! Два лентяя, которым ничего не хочется делать!
- Прекрати переходить на личности, - угрожающе зашипел парень, - я всегда почему-то молчу, что ты зубрила, которая меня достала.

У девочки из глаз текут слезы. Резко замахнувшись, она отвешивает Гарри пощечину и убегает куда-то.

Парень тяжело вздыхает, трет щеку и медленно сползает по стене. Он сидит так очень долго, ему даже кажется, что в какой-то момент он задремывает. Приходит в себя он от звука приближающихся шагов и негромкого разговора.

Любопытство Гарри все время нуждается в подпитке, так что он прячется в нише за гобеленом. Люди останавливаются как раз рядом с ней, поэтому ему все прекрасно слышно.

- Драко, ну что у тебя случилось, что ты так далеко меня увел от гостиной?
- Поттер. – Блейз негромко стонет.
- Ты меня задолбал уже. Поттер, Поттер. Он стал уже твоей манией. Что ты на него так взъелся?
- Он отказался со мной дружить в поезде перед первым курсом.
- Зная тебя, ты сначала всех там обстебал, а потом, увидев его, предложил дружбу. Так?
- Ну, да.
- Это твоя первая ошибка. Я слышал он до школы и летом жилу магглов, он просто не привык к таким снобам, как ты. Естественно ему приятней в компании грязнокровки и Уизли.
- Да, ты прав, Блейз, как всегда. На самом деле, в первый раз мы встретились в магазине мадам Малкин.
- И?
- Ну, я же не знал, что растрепанный пацан в одежде, которая ему явно сильно велика, разбитых очках и с этим полоумным Хагридом может быть Гарри Поттером. – Возмущается Драко Малфой.
- Он действительно так выглядел? – Ответный кивок.
- Кроме того, я думал, что он должен быть, по крайней мере, моего роста. Иногда у меня создается впечатление, что он вообще отстает в физическом развитии на несколько лет.

С обратной стороны гобелен оказывается слишком пыльными и конец фразы тонет в оглушительном чиханье Гарри.

Разговаривающие моментально подпрыгивают и, когда парень все-таки вылезает из ниши, на него смотрят две палочки.

- Поттер? – В ужасе спрашивает Малфой, не веря своим глазам.

Гарри напускает на себя непринужденный вид и, прислонившись к стене, с достоинством отвечает:

- Добрый вечер, господа. Я тут слышал, вы обсуждали некоторые аспекты моего здоровья, так вот, я думаю, следует удовлетворить ваше любопытство: я действительно отстаю в физическом развитии. На два года.

Драко смотрит на него, не в силах ничего сказать.

- Извини, Гарри, но я боюсь, нам придется наложить на тебя Заклятие Памяти. – Спокойно говорит Блейз.
- Я все понимаю, - говорит парень и слегка кивает, - мне бы тоже не хотелось бы помнить этот ваш разговор.

Блейз легонько кивает, немного даже поклонившись ему, и негромко говорит: «Обливейт»

Глава 4.
Гарри проснулся в таком тепле, таком покое, что не захотел открывать глаза. Хотелось снова провалиться в спасительную дремоту. В палате горел приглушённый свет, было ясно, что ещё ночь и что спал он совсем недолго.

Вскоре рядом послышался шёпот:
- Если они не утихомирятся, то разбудят его!
- Что они так кричат? Надеюсь, больше ничего не случилось?

Вдруг дверь резко распахнулась, хлопнув об стену.

- То, что этот мальчик – Гарри Поттер, ничего не меняет. Ваш Избранный скоро станет еще одним Темным Лордом, Дамблдор.
- Господи, Корнелиус, с чего вы взяли? - раздался абсолютно спокойный голос Дамблдора. – Седрика могли повредить и другие участники Турнира, почему сразу мистер Поттер?
- Альбус, мне приходится смотреть правде в глаза: У Северуса Снейпа ярко-ярко загорается метка и начинает жечь. Гарри Поттер и Седрик Диггори появляются неизвестно откуда. Диггори в коме, а Поттер практически здоров и в сознании. Приори Инкантатем показало последнее заклинание мальчишки. Знаете какое? – Круциатус!!! – перешел на визг Министр Магии.

У директора в шоке расширились глаза. Северус Снейп, каким-то образом тоже оказавшийся в палате хмыкнул:

- Ну-ну, Министр. Поттер, конечно, пошел практически целиком в отца, но, к примеру, наш директор с первого курса внушал ему, что Темная магия – зло. Давайте, обвините его в незаконном участии в Турнире с целью получения денег и возрождения убийцы его родителей.

Альбуса Дамблдора на этих словах передернуло.

- Директор, Министр, не могли бы вы не кричать так громко? Гарри, вообще-то, спит. Преступник он, или нет, ему в любом случае нужен отдых. – Миссис Уизли явно начинала злиться. – Не могли бы вы покинуть палату…
- Все в порядке, миссис Уизли, я уже не сплю. – Раздался тихий голос с кровати. Гарри с трудом сел и продолжил. – А если вам так интересно, что случилось с Седриком, так на это есть Веритасерум, напомню вам. Я думаю, профессор, что он всегда есть у вас в запасе, чтобы ловить особо нерадивых учеников…
- Мистер Поттер, а не могли бы вы говорить чуть громче? Или вы надорветесь?
- Уже, профессор. Я сорвал связки, пока Волан-Де-Морт пытал меня Круциатусом. – Зельевар слегка побледнел и тихо, вкрадчиво спросил:
- Поттер, вы о чем?
- Веритасерум, профессор, иначе мне никто не поверит... – Гарри попытался поправить подушку, но забинтованные руки заметно тряслись.

Зельевар, взмахнув полами мантии, быстро оказался у кровати и, вытащив палочку, что-то прошептал.

- Северус, это же темная магия! – Возмутился директор, на что Гарри и Снейп только дружно хмыкнули, а потом посмотрели друг на друга. Мальчик уставился на своего профессора вопросительным взглядом, а тот поднял в ответ бровь.
Вдруг зельевар сощурил глаза и как-то странно посмотрел на Гарри.

- Знаете, а мальчишка не врет. Круциатус на него, безусловно, накладывали и не один раз. И магическая подпись дико похожа на…
- Быть этого не может! Он умер! Поттер сам его и уничтожил! – взвизгнул Фадж.
- Нет, мистер Фадж, я видел его дух на три года назад, а два года назад, он уже почти смог возродиться. Мне просто очень сильно повезло, что василиск не сопротивлялся…
- Причем тут василиск, Гарри? – вмешался директор Хогвартса.
- Василиск? Поттер, вы сошли с ума – это легенда…
- Господа, помолчите, пожалуйста. - Вдруг вмешалась Молли Уизли. – Гарри сейчас снова сознание потеряет.

Все сразу умолкли. Северус Снейп сел на кровать к мальчику, внимательно вглядываясь в его лицо.

- Министр, давайте продолжим обсуждение ситуации в кабинете Дамблдора. Молли, позовите, пожалуйста, Поппи и попросите у нее сонное зелье. Билл, сходите в мой кабинет и принесите Веритасерум. Завтра, если мадам Помфри разрешит, мы допросим Гарри Поттера. А теперь, господа, идемте…

Мужчины встали и, попрощавшись, начали выходить, как вдруг раздался голос Гарри Поттера:
- Предатель. Аластор Грюм не настоящий аврор, а Пожиратель Смерти под оборотным зельем, Барти Крауч – младший. Не дайте ему уйти. Я думаю, что он все еще в школе, томится в неизвестности… - Северус повернулся к мальчику и ответил:
- Хорошо. Позвать твою псину?

Гарри в шоке посмотрел на своего профессора и нерешительно кивнул:
- Спасибо. Спасибо вам за все. Простите меня за все, что я когда-либо вам сделал, я в любом случае был не прав. – Мужчина слегка наклонил голову, кивнул, резко развернулся на каблуках, став похожим на огромную летучую мышь с растопыренными крыльями, и вышел из палаты, прикрыв дверь.

Миссис Уизли с тревогой посмотрела на мальчика, на которого нахлынули жуткие воспоминания предыдущего дня, и он пытался остановить грозящиеся вырваться наружу воспоминания.

- Выпей зелье, Гарри, - поспешно велела миссис Уизли.

Гарри выпил всё залпом. Действие лекарства было незамедлительным. Тяжёлыми, необоримыми волнами на него нахлынуло глубокое забытье, он откинулся на подушки и провалился в пустоту.

***
На следующий день Гарри Поттера все-таки допросили Веритасерумом и даже в присутствии министерского служащего, подтвердившего качество зелья (Северусу Снейпу было явно приятно выслушивать похвалы в свой адрес) и зарегистрировавшего факт допроса.

Министр не поверил мальчику, а Дамблдор (Гарри даже подумал, что у него галлюцинации) вроде даже был рад.

Северус Снейп не подал виду, но его передергивало от одной мысли, что же могло бы случиться с этим несносным мальчишкой, будь он хоть чуточку менее везучим.

Молли Уизли где-то посередине разрыдалась и ее выставили из палаты на время допроса.

Естественно, Гарри задали вопрос и о Седрике. На этом месте мальчик начал сопротивляться действию зелья, каким-то шестым чувством ощущая, что правда о смерти Седрика Диггори не принесет ему ничего хорошего.

Когда действие Веритасерума прошло, в палату влетел Сириус Блэк, конечно же в собачьем обличии и начал облизывать Гарри лицо.

- Гарри, - спросил директор школы, когда Фадж и его служащий ушли, - скажи, пожалуйста, какое проклятие попало в Седрика, мы никак не можем привести его в чувство…
- Он жив? – выдохнул Гарри, прекрасно помня зеленый луч смертельного проклятья, летящего в Пуффендуйца.
- Да, конечно, Гарри, а что?
- Я… Просто мне показалось, что он мертв… Не быть мне целителем, профессор Дамблдор. – Гарри был в абсолютнейшем шоке. Но тяжелый лед, все это время сковавший душу, кажется , начал оттаивать.
- Да уж, Поттер, - Сириус вдруг зарычал на зельевара - с такими оценками по зельеварению, как у вас, точно не быть… - усмехнулся Снейп.

Сириус Блэк вдруг превратился в человека. У директора глаза стали похожими на плошки, потому что его точно не предупредили о беглом преступнике, в данный момент находившемся на кровати Мальчика-Который-Выжил.

- Ну, все, Снейп, ты меня достал. Кажется, мне придется прочистить тебе мозги и сообщить тебе о том, что ты, по всей видимости, еще не знаешь: Гарри не помнит тот вечер третьего курса.
- Не помнит??? – Зельевар кинул быстрый взгляд на ничего не понимающего мальчика.
- Господа, может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – вставил слово в затянувшуюся паузу Дамблдор.

Все одновременно посмотрели на директора, а потом Блэк и Снейп, перебивая друг друга, начали рассказывать, объяснять все старому волшебнику, будто мужчины являлись близнецами или, как минимум, близкими друзьями.

Посреди этого безобразия в палату незаметно вошла Молли Уизли, а потом заслушалась историей, рассказываемой двумя мужчинами, которые, как оказалось, были неплохими рассказчиками.

- Мда… - только и сказал Дамблдор.
- Ничего себе… - выдала миссис Уизли.
- Молли, ты с нами? – Вдруг обратился к ней директор.
- Конечно. И Артур, и Билл, я уверена в этом.
- Северус, ты… - Альбус Дамблдор вдруг в нерешительности замер.
- Директор, я знаю, что вы сейчас попросите. Я готов. Я всегда знал это…
- Возвращайся. Сириус, предупредишь всю старую компанию? И останься, пожалуйста, у Ремуса.
- Профессор! – Вдруг сказал Гарри громче, чем обычно (сорванные связки все еще болели). – Не надо! Он убьет вас, а мне будет вас не хватать… - закончил почти неслышимо мальчик.
- Я вернусь… - сказал, все-таки услышав, Снейп, - и буду еще три года преподавать у вас зельеварение. Я вернусь… Гарри…

Зельевар быстро выскочил из палаты, а за ним, легко, игриво гавкнув, уже превратившийся Сириус. Дамблдор тоже встал, легонько улыбнулся, блеснув своими очками-половинками, и вышел вслед за ними.

***
Через несколько дней Гарри убедил мадам Помфри разрешить ему проведать Седрика.

Гарри уселся на его кровати, водя рукой по ставшим уже таким знакомым чертам лица. Каждый раз, засыпая, он видел застывшее удивленно лицо Седрика, падающего на землю. Каждый день во сне он слышал жуткий ледяной смех Волан-Де-Морта. Каждое пробуждение сопровождалось жуткой болью, как после Круциатуса, и собственными вскриками.

Был уже вечер и Гарри задумчиво посмотрел на заходящее солнце. Вдруг он почувствовал руку на своем плече и резко вскочил, отбрасывая ее в сторону.

- Гарри! – Возмутилась мадам Помфри, кому рука собственно и принадлежала.
- Простите… - потупился мальчик – я случайно…
- А вот теперь нам нужно серьезно поговорить. Я уже давно хотела это сделать, но сейчас представился подходящий шанс.
- О чем? О Седрике?
- И о нем тоже… Но это потом. Как с тобой обращаются твои родственники? – Вот такого Гарри точно не ожидал, секунду помолчал и ответил:
- Как люди ненавидящие магию с ненавистным племянником – магом.
- Я не о том, и ты об этом знаешь.
- Я не могу сказать. Когда я рассказываю кому-то о своем прошлом, я впадаю в кому, а если долго в ней пролежу, то могу и вообще всю жизнь забыт.
- А ты можешь отвечать только «да» или «нет»? – мальчик пожал плечами.
- Попробую.
- Они тебя кормят три раза в день? Они бьют тебя? Или еще что-нибудь похуже? Это они тебе столько костей сломали?
- Отвечаю по порядку: Нет. Да, да, и еще раз да.

К мадам Помфри в ужасе расширились глаза.

- У тебя вся спина в рубцах, это они? А ниже? – она смущенно покраснела.
- Да. Да.
- Ты работал на них? Они… - она явственно запнулась – это они лишили тебя девственности, они насиловали тебя?

Гарри, прищурившись, посмотрел на нее. Зелье Улучшения Зрения явно переставало действовать, и окружающие предметы начали расплываться.

- Да…да… - едва выдохнул он. – Это не имеет значения! – Вдруг воскликнул он. – Я не хочу, чтобы меня здесь считали калекой или моральным уродом. Я в абсолютном порядке! Некоторые, даже не живя в таких условиях, бывают будто бы больными на голову! Я не переживаю об этом! Со мной все в порядке, и если вы хоть кому-нибудь еще расскажете, я за себя не отвечаю. – Гарри вылетел из палаты, хлопнув дверью прямо перед носом у профессора Снейпа, зашедшего его проведать, и рухнул на кровать.

Зельевар зашел в кабинет к целительнице. Та сидела в шоке и пила успокоительное.

- Северус, ты не видел Гарри? – Вдруг спросила она после минутного молчания.
- Видел. Он рыдает у себя на кровати. Что случилось?
- Ничего. – Дрожь в голосе явственно выдавала ее. – Просто я хотела поговорить с ним – мальчик абсолютно не заботится о своем здоровье - а он разозлился. Да ладно. Все в порядке.
« Отлично, я сам выясню. Ну, все Поттер, держись». – Подумал зельевар.

***
- Гарри. Простишь меня? Я действительно влезла не в свое дело… - мадам Помфри аккуратно заглянула в палату, а потом села на кровать рядом с уткнувшимся в подушку мальчиком.

Тот приподнялся и грустно на нее посмотрел:
- И вы меня простите, я сорвался… То что произошло на Третьем испытании… меня сильно выбило из колеи.
- Я вообще-то тебе о другом хотела рассказать. Ты знаешь, что живой Седрик Диггори – твоих рук дело. – Гарри, нахмурившись, на нее посмотрел.
- То есть это я его оживил?
-Да. Я где-то уже видела легенду о людях, способных оживлять мертвых, так что когда я вспомню, где, я тебе расскажу ее.
- Вы больше никому не скажете? – Мадам Помфри отрицательно покачала головой.
-И еще одно… Лили Поттер не твоя мать.
- Что??? Быть такого не может, глаза-то у меня ее…
- Гарри, твоя мать – Джеймс Поттер. Я имею в виду, что родил тебя он. В магическом мире такое иногда бывает. Это называется магической беременностью, и глаза у всех таких детей очень яркие голубые или зеленые, например, как у Дамблдора. – Быстро выпалила целительница.
- Спасибо, что сказали мне это. Кто еще знает? А кто мой отец?
- Знали Джеймс и Лили, а еще Сириус Блэк, ведь он твой крестный отец, и я. А кто твой отец… Я не знаю. Джеймс никогда не упоминал об этом. Проблема в том, что магическая беременность возможна после физического и морального насилия. Я понятия не имею, что именно это обозначает…
- Получается, отец никогда не любил… Лили?
- Они были очень близкими друзьями. У Лили были какие-то свои темные секреты, для которых требовалось прикрытие, и, кроме того, она не могла иметь детей.

«Это значит, что теория Дамблдора о материнской защите не имеет смысла. Я выжил как-то по-другому. А еще и кровная защита на Тисовой не действует. Надо мной просто так издевались тир человека, не имеющих ко мне никакого отношения целых тринадцать лет.
Ну, все, директор, вы поплатитесь…» - Решил Гарри и, откинувшись на подушку начал составлять план своей мести, которая, как известно, подается холодной.

Глава 5.
Седрик Диггори пришел в себя за день до отъезда из Хогвартса. Когда он понял, что же произошло, Седрик крепко прижал к себе Гарри и прошептал ему в макушку:
- Спасибо… Спасибо тебе, малыш. – Гарри жутко покраснел, услышав такое обращение, а Пуффендуец, как назло, разорвал свои объятия именно в этот момент.

Глядя на красного, как помидор, Гарри, Седрик усмехнулся, а потом вновь стал серьезным:
-Ты можешь думать обо мне все, что угодно, но ты мне очень нравишься, в исключительно плохом смысле.
- Почему я должен думать что-то плохое о тебе?
- Когда ты любишь человека своего пола, это осуждается, Гарри. Это не то что бы неправильно, но у таких пар технически не может быть детей, а в магическом мире людей и так мало. Каждый ребенок, обладающий магическим даром, считается чудом, понимаешь?
- Я вырос в маггловском мире, Седрик. – тот недоверчиво посмотрел на Гарри Поттера, - Почему маги не могут что-нибудь придумать? Магглы научились менять свой пол, а потом еще и детей заводить, почему этого не можем мы? Мы не хуже их! В конце концов, даже мой дядя не совсем правильной ориентации...
- Мы другие, малыш. Гарри, что с тобой? – Воскликнул Седрик, глядя на резко побледневшего мальчика. – Гарри! Гарри! Ответь мне!
- С-седрик. Я… я сделал глупость. П-позови м-мадам Помфри. С-скажи, что это происходит опять…
- Я могу тебе как-то помочь?
- Позови ее. Я не хочу тебя в это вмешивать.
- Ты как маленький! Скажи, чем тебе помочь, дурак! – Нервы Диггори уже не выдерживали.

Гарри на секунду будто застеклянел, а потом что-то шепнул Седрику на ухо, отчего тот сначала побледнел, потом удивленно посмотрел на мальчика.

- Пока я не скажу «Стоп». – Снова повторил Гриффиндорец, но уже чуть громче.

Седрик кивнул, будто с чем-то соглашаясь, прижал к себе младшего мальчика, а потом легко поцеловал его, аккуратно заваливая Гарри на кровать.

***
Погода - на обратном пути к вокзалу Кингс-Кросс - коренным образом отличалась от сентябрьской, сопровождавшей их по дороге в Хогвартс. В небе не было ни облачка. Гарри, Рон и Гермиона умудрились отыскать отдельное купе. Сычика, чтобы не ухал как сумасшедший, снова накрыли парадной робой Рона. Хедвига дремала, положив голову под крыло, а Косолапсус свернулся на свободном сидении рядом с Гермионой и был похож на большую, рыжую, мохнатую подушку.

Купив еду, Гермиона вернулась, убрала в рюкзак деньги и достала экземпляр "Ежедневного Пророка".

Гарри неуверенно посмотрел на газету, сомневаясь, стоит ли ему узнавать, о чём там пишут, но Гермиона в ответ на его взгляд спокойно сказала:
- Там ничего такого. Можешь сам посмотреть - там ничего нет. Я проверяла каждый день. Рита после третьего состязания вообще ничего не пишет, - произнесла Гермиона странно-сдержанным голосом. - И, между прочим, - добавила она, и тут её голос слегка задрожал, - некоторое время ей и не придётся ни о чём писать. Если только она не согласится на то, чтобы я сообщила кое-какие сведения о ней самой.
- О чём это ты? - удивился Рон.
- Я выяснила, как ей удавалось подслушивать частные разговоры, несмотря на запрещение появляться на территории школы, - единым духом выпалила Гермиона.

Гермиона достала из рюкзака небольшую, плотно закрытую стеклянную банку.

- ... в жука.
- Ты шутишь, - не поверил Рон. - Ты же не... она не...
- Она - очень даже да, - Гермиона со счастливым видом размахивала банкой. В банке было несколько листиков, веточек - и большой, жирный жук.
- Такого не может... ты шутишь... - шептал Рон, поднося банку к глазам.
- Нет, не шучу, - Гермиона так и светилась от радости. - Я её поймала в больнице на подоконнике. Посмотри внимательно, и ты увидишь возле усиков характерные отметины, они совсем как эти её кошмарные очки. Обещала выпустить её в Лондоне, - сказала Гермиона. - Понимаете, я наложила на банку неразбиваемое заклятие, так что она не может превратиться. И ещё я ей велела попридержать перо в течение года. Посмотрим, оставит ли она дурную привычку писать про людей всякие гадости.

Безмятежно улыбаясь, Гермиона спрятала жука в рюкзак.
Дверь в купе бесшумно отворилась.

- Очень умно, Грейнджер – процедил Драко Малфой.
За его спиной возвышались его «телохранители». Все трое имели как никогда самодовольный, наглый и угрожающий вид - такими, пожалуй, Гарри их ещё не видел.
- Итак, - неспешно начал Малфой, делая шаг внутрь купе и оглядывая ребят. Его губы кривились от еле сдерживаемой усмешки. - Ты поймала какую-то несчастную репортёршу, и Поттер - снова любимчик Дамблдора. Большое дело.
Усмешка стала шире. Крэбб и Гойл осклабились.
- Стараемся ни о чём не думать, да? - тихонько спросил Малфой, обводя взглядом присутствующих. - Делаем вид, что ничего не случилось?
- Выйди вон, - приказал Гарри.
- Ты примкнул к неудачникам, Поттер! Я тебя предупреждал! Я говорил, что тебе не следует водить дружбу с неподходящими людьми, помнишь? Во время первой нашей встречи в поезде? Я тебе говорил: не стоит якшаться со всяким отребьем! - Он дёрнул головой в сторону Рона и Гермионы. - А теперь всё, Поттер, поздно! Как только Лорд Волан-Де-Морт займётся делами, их первых отправят куда следует! Грязнокровок и Магглолюбов первым делом! То есть, вторым. Правда, Диггори не жалко - он был пе...

Дверь в купе снова отворилась. На пороге стоял Седрик Диггори собственной персоной.

- О, у вас какие-то проблемы? Могу помочь, я все-таки пока еще староста…
- Седрик! – Гарри вскочил с сидения, про себя ухмыляясь, глядя на ошарашенное лицо Малфоя. – Рад тебя видеть. Пойдем?

Драко Малфой медленно развернулся к выходу, а потом вытаращился на Диггори:

- Ты же покойник! Я знаю! Мне отец писал, что Поттер ушел с твоим трупом! – Буквально завизжал блондин.
- Вот видишь, ДРАКО, ты сам признал, что твой отец – Пожиратель и был на возрождении Темного Лорда.- Ухмыльнулся Гарри, отчего Рон и Гермиона выпали в осадок.
- Гарри, дружище, никогда больше так не делай, а то ты мне безумно напоминаешь Снейпа. – Пробормотал Рон.

Драко Малфой буквально зарычал, и, бросив: «Кребб, Гойл, за мной», вылетел из купе.

- И все-таки идем, Сед. – Гарри повернулся к друзьям – Рон, Гермиона, я, наверное, скоро приду, мне надо поговорить с Седриком. – И мальчик вышел из купе.

***
Гарри вернулся где-то через час. Гермиона критически осмотрела его и заявила:
- У тебя пуговицы неправильно застегнуты.

Гарри покраснел и, упав на сидение, под дружный свист близнецов, которых он не заметил, начал застегивать пуговицы уже по-другому.

- А еще у тебя засос на шее… - Произнес Рон, явно копируя тон подруги.

Гарри обреченно застонал, а все остальные засмеялись.

Остаток пути ребята провели весьма приятно; Гарри даже захотелось, чтобы всё это длилось вечно и чтобы они никогда не приезжали на Кингс-Кросс... только, как он уже выяснил в этом году, время никогда не замедляет свой бег, если впереди тебя ждёт что-то неприятное, и поэтому скоро, ох, как скоро, поезд начал притормаживать у платформы девять три четверти. В коридорах образовалась обычная шумная кутерьма, школьники выгружали свои вещи.

Но Гарри остался в купе.
- Фред... Джордж... подождите минутку.
Близнецы обернулись. Гарри открыл сундук и достал оттуда свой выигрыш.
- Возьмите, - и он сунул мешочек в руки Джорджу.
- Что?! - оторопел Фред.
- Возьмите, - решительно повторил Гарри. - Возьмите себе. Это на ваши изобретения. На ваш магазин приколов.
- Он и впрямь псих, - проговорил Фред, чуть ли не в молитвенном благоговении.
- Послушайте, - твёрдо сказал Гарри. - Если вы не возьмёте эти деньги, я спущу их в унитаз. Я их не хочу, они мне не нужны. А вот повеселиться мне не повредило бы. Как и всем остальным. У меня такое чувство, что в ближайшем будущем нам это ой как понадобится.
- Гарри, - ослабевшим голосом пролепетал Джордж, взвешивая в руках мешочек, - это же тысяча галлеонов.
- Совершенно верно. Пятьсот – выигрыш, а еще пятьсот – с моего счета, - усмехнулся Гарри. - Только подумай, сколько тут канареечных конфеток.

Близнецы молча смотрели на него.

- Только маме не говорите, где вы их взяли... хотя, если подумать, она, может быть, уже не будет так настаивать, чтобы вы шли работать в министерство...
- Гарри, - начал было Фред, но Гарри уже достал волшебную палочку.
- Знаете что, - ровным голосом сказал он, - берите, а то я вас прокляну. Я за последнее время кое-чему научился. И ещё, сделайте мне одно одолжение, ладно? Купите Рону новую парадную мантию и скажите, что это от вас.

Он вышел из купе раньше, чем близнецы успели что-то сказать.

Дядя Вернон ждал его за барьером. Миссис Уизли стояла неподалёку. Она крепко обняла Гарри и прошептала ему в ухо:
- Думаю, Дамблдор позволит тебе к нам приехать - попозже. Пиши нам, Гарри.
- До встречи, Гарри! - Рон хлопнул Гарри по спине.
- Пока, Гарри! - сказала Гермиона и сделала нечто такое, чего не делала никогда раньше - поцеловала Гарри в щёку.
- Гарри... спасибо, - тихонько пробормотал Фред. Стоявший рядом Джордж усиленно закивал.

Он оглянулся еще раз и увидел надувшегося Хорька, подмигнувшего ему Седрика, глупо хихикавших Парвати и Лаванду, поправляющего галстук и сощурившегося на солнце Блейза Забини. «Ну, что ж это мой мир. Мир, ради которого можно жить и умирать. Но пока здесь слишком тихо…» - пришло ему в голову.

Гарри повернулся к дяде Вернону и молча пошёл вслед за ним к выходу.

«… как раз сейчас и нужно начинать беспокоиться – слишком тихо», - думал он, забираясь на заднее сидение дурслевской машины.- «Затишье всегда бывает перед бурей, но, как сказал Хагрид, что будет, то будет... а наше дело - достойно это встретить».

Глава 6.

Каникулы начались как обычно. Тихо и спокойно. В первый же день пришло письмо от Седрика. После этого его письма приходили через день. Гарри даже удивлялся, что Седрику есть, о чем писать. Хотя в его письмах обычно было что-то глупое, это обычно заряжало Гарри хорошим настроением (правда, только до ближайшей встречи с Дурслями). В одном из писем Седрик спросил, могут ли они встретиться, и, естественно, Гарри согласился.

***
Рекордно жаркий день этого лета подходил к концу. Большие, квадратные дома Тисовой окутывало дремотное молчание. Единственным человеком, который оставался на улице, был мальчик-подросток, лежавший на спине на клумбе возле дома № 4, хотя в этом тощем, черноволосом мальчике мало кто признал бы Гарри Поттера. Во-первых, у него не было очков, и темно-зеленые глаза, если бы мальчик открыл их, больше не казались бы никому глупыми или наивными. Во-вторых, на и без того худеньком и маленьком Гарри одежда Дадли смотрелась огромными простынями, обмотанными вокруг тела. И, в-третьих, мало кто мог бы предположить, что Золотой Мальчик курит (а он, безусловно, курил, потому что в данный момент у него в руке догорала сигарета, а рядом лежала полупустая пачка и зажигалка).

В целом, Гарри считал, что здесь, на раскаленной земле, лежать гораздо удобнее, чем в его комнате (там было уж слишком жарко) или сидеть вместе с Дурслями в гостиной (а это было попросту небезопасно).

Из открытого окна доносился голос диктора, рассказывающий о событиях в маггловском мире, перемежавшийся с голосами Дурслей.

"Число туристов, оказавшихся в затруднительном положении в аэропортах Испании, достигло рекордной отметки. Идёт вторая неделя забастовки носильщиков..."

- Хорошо хоть этот мальчишка больше сюда не лезет. Кстати, где он вообще?
- Понятия не имею, - равнодушно ответила тётя Петуния. - В доме его нет.

"...и последнее. Попка-дурак изобрёл новый способ охладиться. Волнистый попугайчик Попка, проживающий в "Пяти Перьях" в Барнсли, выучился кататься на водных лыжах! "

- Он теперь, видите ли, дома не бывает - язвительно сказал он. – Совсем от рук отбился! Я бы его…
- Вернон, ш-ш-ш! - испуганно перебила его тётя Петуния. - Окно ведь открыто!
- Ах, да... прости, дорогая.

Дурсли затихли, и Гарри стал слушать стишок про мюсли с фруктами и отрубями. Одновременно он наблюдал за бредущей по улице миссис Фигг, полусумасшедшей старушкой-кошатницей, которая жила неподалёку, в Глициниевом переулке. Миссис Фигг хмурилась и бормотала что-то себе под нос. Гарри ещё раз порадовался, что догадался спрятаться за кустом: в последнее время миссис Фигг взяла моду при каждой встрече обязательно зазывать его к себе на чай. Она уже завернула за угол и скрылась из виду, когда из окна опять поплыл голос дяди Вернона.

- Значит, Дадлика пригласили в гости на чай?
- Да, - с нежностью в голосе ответила тётя Петуния. - У него столько друзей, и все его так любят...

Гарри с трудом удержался, чтобы не фыркнуть. Просто поразительно, до какой степени Дурсли слепы во всём, что касается их сына. Все каникулы он умудрялся кормить родителей весьма неизобретательной ложью про ежевечерние чаепития у друзей. На самом деле, каждый вечер Дадли и его банда отправляются в парк и крушат там всё, что попадётся под руку, либо слоняются по улицам, курят и кидаются камнями в проезжающие машины и гуляющих детей. Гарри не однажды видел, как они этим занимаются, когда сам бродил по Литл Уингингу - он провёл большую часть каникул, блуждая по улицам.

- Гарри, эй, - послышался чей-то шепот, - подъем, идем гулять…

Гарри рывком сел, чуть не стукнувшись головой об раму. С улицы на него смотрел улыбающийся Седрик Диггори. Мальчик усмехнулся ему в ответ и, подхватив сигареты и зажигалку, чтобы, не дай бог, не осталось следов, убрал их в карман.

Тут раздался оглушительный, похожий на выстрел, хлопок, громким эхом разнёсшийся в сонном молчании улицы; из-под стоящей неподалёку машины очумело выкатилась и быстро убежала кошка; из окна гостиной Дурслей донёсся вопль, громкое ругательство и звук разбившегося фарфора; и тогда, словно по сигналу, которого он только и дожидался, Гарри вскочил на ноги, на ходу - но, не сумев даже выпрямиться в полный рост, треснулся макушкой о раму открытого окна. Услышав грохот, тётя Петуния завопила ещё громче.

Гарри показалось, что его голова раскололась надвое. Из глаз неудержимо полились слёзы. Он стоял, покачиваясь, стараясь сфокусировать зрение и понять, откуда раздался хлопок, но, едва ему удалось обрести равновесие, как из окна протянулись две багровые мясистые руки и крепко обхватили его за горло.

Седрик быстро подскочил к ним, достал палочку, чтобы вылечить жуткую шишку уже набухавшую на голове у его младшего друга.

- А ну - убери - эту - штуку! - зарокотал Гарри в ухо голос дяди Вернона. - Быстро! Пока - никто - не - увидел! – дядя явно обращался к Седрику.
- А вы уберите руки от своего племянника – жестко, немного надменно ответил юноша.

Вернон мрачно посмотрел на него, на все еще вытащенную палочку и разжал руки; Седрик медленно опустил палочку и убрал ее в рукав.

- Идем, Гарри, нам пора.
- Все хорошо, Сед, но у меня сейчас голова расколется – мальчик, будто в подтверждение своим словам легонько пошатнулся – Седрик еле успел его подхватить.

За окнами окрестных домов показались любопытные лица.

- Добрый вечер! - прокричал дядя Вернон, обращаясь к миссис из номера семь, дома напротив, сурово глядевшей из-за тюлевых занавесок. - Слышали, какой сейчас был выхлоп? Мы с Петунией так и подпрыгнули!

Он продолжал неестественно лыбиться во все стороны до тех пор, пока соседи не отошли от окон, и тогда безумная улыбка сразу же превратилась в гримасу яростного бешенства.

- Какого дьявола ты это делаешь, парень? - голос дяди Вернона прерывался от злости.
- Делаю что? - холодно уточнил Гарри. Он всё оглядывался по сторонам, надеясь-таки увидеть человека, издавшего хлопок.
- Устраиваешь тут шум, будто кто из пистолета палит, прямо у нас под...
- Это не я, - твёрдо сказал Гарри.

Седрик легонько кивнул, в подтверждении этих слов.

Рядом с широкой багровой физиономией дяди Вернона появилось худое лошадиное лицо тёти Петунии. Вид у неё был страшно недовольный.

- Зачем вообще ты тут шныряешь?
- Да... Да! Правильно, Петуния! Что ты делал под окном, парень?
- Слушал новости, - безропотно признался Гарри. – Седрик только фыркнул.

Дядя и тётя обменялись возмущёнными взглядами.

- Слушал новости? Опять?!
- Они вообще-то каждый день новые, - сказал Гарри.
- Ты мне не умничай! Я хочу знать, что ты на самом деле затеваешь - и нечего мне мозги полоскать! "Слушаю новости"! Тебе прекрасно известно, что про вашу братию...
- Тише, Вернон! - еле слышно выдохнула тётя Петуния. Дядя Вернон понизил голос и докончил так тихо, что Гарри с трудом его расслышал: - ...что вашу братию не показывают по нашему телевидению!
- Это вы так думаете, - сказал Гарри.

Несколько секунд дядя Вернон молча таращил на него глаза, а потом тётя Петуния решительно произнесла:

- Мерзкий лгунишка. Что же тогда делают все эти ваши, - тут она тоже понизила голос, и дальнейшее Гарри смог лишь прочитать по губам: - совы, как не приносят вам новости?
- Да-да! - победно зашептал дядя Вернон. - Не пудри нам мозги, парень! Как будто мы не знаем, что свои новости ты получаешь от этих отвратных птиц!

Седрик как-то странно посмотрел на них обоих:
- Совы... больше не приносят новости, - выговорил он без выражения. – Не в смысле, что газеты не приносят, или их уже истребили. Те новости, которые есть, неправильные. Магическое общество разделилось.
- Не верю, - тут же сказала тётя Петуния.
- И я не верю, - горячо поддержал её дядя Вернон.
- Мы знаем, что ты затеял что-то нехорошее, Поттер, - сказала тётя Петуния.
- Мы, знаешь ли, не идиоты, - заявил дядя Вернон.
- Вот это для меня уже новость, - огрызнулся Гарри, в душе которого стремительно нарастало непреодолимое раздражение. Седрик, будто почувствовав его настроение, повторил:

- Идем, не стоит мне тебе здесь залечивать твою шишку, еще наживешь неприятности.

Гарри знал, что и так нажил себе неприятности. Позднее ему придётся предстать перед родственниками и поплатиться за свою грубость, но пока его это не волновало; ему было о чём беспокоиться.

***
Гарри и Седрик медленно дошли до парка. Голова раскалывалась и дико кружилась. Там Седрик аккуратно посадил на траву и провел диагностику.

- Черт, у тебя сотрясение. Как ты так умудрился? – Седрик начал осторожно водить палочкой вокруг головы мальчика, изредка прикасаясь к голове. – Вот что меня смущает: хлопок, раздавшийся около твоего дома, был хлопком аппарации. Вопрос, кто за тобой следит. Скорее всего, это – люди Дамблдора.

Гарри фыркнул:
- Ну-ну. Я уже почти месяц сижу в полнейшем информационном вакууме. «Ты же понимаешь, мы не можем ни о чем писать... Нам не велели сообщать тебе никаких важных новостей, на случай, если совы будут перехвачены... Мы сейчас довольно сильно заняты, но я не могу рассказать тебе об этом подробно... Здесь столько всего происходит, при встрече мы тебе обо всём расскажем...» - это единственное, что я читаю в письмах Рона и Гермионы. А когда она будет, эта встреча? Что-то никто не торопится назначить дату. Насколько я понял, они находятся в одном месте, предположительно - у Рона. И почему-то мне все время кажется, что они просто развлекаются сейчас в Норе. Правильно. Они ведь пара, а я – третий лишний. А я вынужден тут сидеть фактически без защиты. Кто меня охраняет, если Министерство мне не поверило даже с Веритасерумом? Темный Лорд может хоть сейчас прийти сюда и убить меня. Я беззащитен. – Мальчик глубоко вздохнул, переводя дыхание.

Седрик нахмурился. Потом посмотрел на часы.
- Идем, тебе пора домой. Не переживай ты так. В конце концов, у тебя есть я или близнецы. Если тебя достанет Рон, ты в любой момент можешь подружиться с Малфоем, встать на Темную сторону. Ты волен в своих решениях, ты знаешь об этом. Помни и том, что я всегда останусь на твоей стороне. Идем, - повторил Седрик еще раз и, аккуратно встав с полузасохшей травы и отряхнувшись, протянул Гарри руку.

Парни медленно, не торопясь, пошли в сторону Тисовой. Уже начало темнеть и зажглись фонари, высветившие силуэты шедших через парк молодых людей. Один из них громко распевал неприличную песню. Остальные смеялись. Они достаточно быстро приближались к юным волшебникам.

- Черт, Сед, двигаем отсюда. Это банда моего кузена.
- Это проблема?
- Это очень большая проблема. Они магглы и при них нельзя колдовать. Даже тебе.

Но уйти они не успели. На расстоянии в несколько метров Пирс – один из давнишних приятелей Дадли – заметил их.

- Так, так. Малыш Поттер. Нехорошо таким маленьким ходить по ночам на улицах. Не боишься за свою чудесную задницу? – Вся компания заржала, а Седрик, которого, по всей видимости, не заметили, нехорошо прищурился, но пока промолчал.
- А если нет? Может я, наоборот, хочу приключений на мою «чудесную задницу» - Гарри практически скопировал интонации Пирса.

Дадли смотрел, не отрываясь, на своего кузена. Он – то заметил Диггори и понял, кто это такой, а потом вдруг произнес:

- Что-то ты по ночам не такой храбрый.
- Ночь - это то, что сейчас, Дидикин. Так мы называем время, когда вокруг становится темно.
- Я имею в виду, ночью в кровати! - рявкнул Дадли.

Гарри уставился на двоюродного брата. В темноте было плохо видно, но, кажется, на его лице играло странное победоносное выражение.

- Чего? Ночью в кровати я не такой храбрый? Что это значит? - озадаченно спросил Гарри. - А чего мне бояться? Подушек?
- Я всё слышал прошлой ночью, - негромко проговорил Дадли. - Ты разговаривал во сне. Стонал.
- Это что, по-твоему, значит, что я чего-то боюсь? С моей точки зрения, это – что-то другое. Тебе не приходило в голову, что у меня могли быть ночные посетители? – мальчик мерзко хмыкнул.
- Тебя никто не захочет. – Помотал головой Дадли.
- Это еще почему? Вот, например, Мальком меня сейчас глазами разденет. Или твой папочка… – Это было уж откровенной провокацией, так что Дадли сощурил свои узенькие глаза и практически зарычал.
- Так. Отвали от Гарри, придурок. Мне плевать, кто ты, и кто твои родители. Я тебе могу так вмазать по морде, что потом ничего тверже бульона не сможешь съесть. – Вдруг вмешался Седрик.

Дадли отшатнулся, но все равно продолжил:
- «Седрик! Седрик! Нет, не надо! О, нет! Седрик! Не смей!» Кто такой Седрик? Твой бойфренд? - заскулил он тоненьким голоском, хрипло, лающе кашлянув.
- Седрик, это я. – Вмешался юноша. – И, да, я действительно парень Гарри.

Все остальные дружно подавились воздухом.

- П-парень? – Выдавил Дадли. – Ты шутишь. Этого не может быть. Ты не можешь трахать эту шлюху. Он принадлежит моему отцу. – Седрик зарычал и схватил говорящего за ворот футболки.
- Еще – раз – скажешь – что–нибудь - подобное – о Гарри, - я тебя… - Медленно и четко выговаривал он слова до тех пор, пока Гарри не зажал ему рот ладонью.
- Дадли все понял, Сед. Идем. – Дурсль вместе со всей бандой в шоке посмотрели на них.
- Мы же пошутили… - Пробормотал Гордон, за что на него кто-то шикнул.
- А мы – нет. – Злобно сощурился Поттер, и прижался к Седрику спиной. Тот обнял мальчика, а потом, мрачно обведя всех присутствующих взглядом, развернул Гарри к себе лицом и впился в его губы жестким поцелуем. Затем, буквально через мгновение, отстранился и извиняющимся взглядом посмотрел ему прямо в глаза.

Все вокруг стояли, будто громом пораженные. Потом один из банды тяжело вздохнул и сказал:
- Ну, Поттер, ты даешь. Ты… Мы в шоке. Босс, я пойду, пожалуй? – Обратился он к Дадли.
- Завтра в то же время? - спросил Дадли.
- Давайте у меня, предков дома не будет, - предложил Гордон.
- Ладно, пока, - сказал Дадли.
- Пока, Большой Дэ!
- До встречи, Босс!

Немного помолчав и подождав, пока все разойдутся, Седрик негромко сказал:
- Идемте. Я провожу Гарри до дома. – На этих словах он снова мрачно взглянул на кузена своего друга. Дадли с опаской посмотрел на Седрика и вздохнул:
- Тогда не доставай свою палку.
- Ты мне еще условия будешь ставить? – гаденько ухмыльнулся юноша.

Дадли не успел ответить, как вдруг хрипло, судорожно охнул, будто неожиданно окунувшись в ледяную воду.

Произошло что-то непонятное. Усыпанное звёздами небо цвета индиго внезапно почернело, и наступила кромешная тьма - исчезла и луна, и звёзды, и мерцающий свет фонарей. Не стало слышно шелеста листвы и далёкого рокота автомобилей. Тёплый, душистый вечер сделался пронзительно холодным. Мальчиков окружила абсолютная, непроницаемая, чёрная тишина, словно бы чья-то гигантская рука накрыла всё вокруг плотной ледяной накидкой, не пропускавшей ни звука, ни света.

Гарри прижался к Седрику. Откуда-то сбоку раздался перепуганный голос Дадли:
- Ты что сделал, псих!
- Ничего я не наделал! Замолчи и не двигайся!
- Малыш, это дементоры! Нам конец! – Диггори в ужасе прижимал к себе своего младшего друга. – Я отдам свою руку на отсечение, если это не Волан–Де-Морт.
- Сед, угомонись. Я знаю заклинание Патронуса.
- Прекратите это, придурки! – Раздался крик Дадли, настолько визгливый, что напомнил Гарри Петунью.
- Дадли, закрой рот. Я имею в виду, в прямом смысле.

Вдруг у Гарри помутилось в глазах, и он почувствовал дикую слабость, как в поезде, на третьем курсе, когда рядом были дементоры. Он и сейчас почувствовал их.
Слабость сковала все тело, ему было не пошевелиться.
«Это конец!» - Пронеслось у него в голове, перед тем как на периферии сознания возникли неясные, смутные образы воспоминаний и мальчик осел прямо на руки Седрику Диггори в глубоком обмороке.

Пролог.

«Не так много у магов разнообразных навыков может иметься. Слабые волшебники никогда не будут отличаться мастерством в колдовстве, а вот сильные бывают четырех видов: Боевые маги, Иллюзионисты, Создатели и Целители. Каждый из этих видов отличается определенной внешностью и характером.

Боевые маги всегда отличаются тихим, спокойным характером и необыкновенной терпимостью к людям других сословий и существам других рас. Как ни удивительно, они обычно не отличаются худобой и чаще всего имеют голубые или серые глаза. Ярким примером является Хельга Хаффлпафф.

Иллюзионисты вспыльчивы и неуравновешенны, а иногда почему-то невыносимо неуклюжи. Одна из категорий Иллюзионистов известна всем - метаморфы. Иллюзионисты могут быть какими угодно по внешности, ведь никто не видел настоящей их внешности. Самой известной личностью на данный момент можно счесть Годрика Гриффиндора.

Создатели умны, что чаще всего переходит в заносчивость, зазнайство и гордость. Такие люди обычно высокие и темноглазые. Иногда их характер становится непереносимым, и их изгоняют за пределы городов или даже стран. Также часто они бывают отшельниками. Самой большой группой когда-либо собиравшейся вместе являются Невыразимцы. Одной из них когда-то была и Ровена Равенкло.

Но не о них речь у нас будет идти, а о людях способных свет и жизнь в мир приносить, о Целителях. Целителей можно подразделить на три основные группы:

Колдомедики являются всего лишь специально обученными магами, не имеющими ни способностей, ни талантов, которые могут всего лишь снять легкое заклятие или царапины и синяки залечить.

Целители – маги сильные и талантливые. Многие древние роды ищут таких людей и за огромные деньги пользуются их услугами, по-настоящему ценя таких волшебников. Четыре разряда можно выделить среди них. Первый – зельевары, обладающие природным даром. Второй – Психоцелители, работающие с людьми пострадавшими умственно и душевно. Третий – Темномагические Целители, специализирующиеся на снятии темных проклятий и использовании темных заклинаний в целительстве. Четвертый – самый ответственный разряд целителей, работающих с детьми и специализирующихся и на втором, и на третьем разряде.

Последняя группа Целителей называется Истинной. Люди, способные оживлять людей, погибших меньше двадцати четырех часов назад; маги, излечивающие своими извинениями перед человеком; волшебники, способные давать новую жизнь. К сожалению, ничего более подробного сказать невозможно, кроме того, что у Истинных необычный, приметный цвет глаз, потому что последним известным был Салазар Слизерин, у которого, как известно, были яркие зеленые глаза...»
«Книга Целителей»

Глава 1

- Готовы? – спросил Рон, его бледное лицо было полно решимости. – Я пошел, а вы, когда объявите им мат, не теряйте времени.

Мальчик шагнул вперед, и белая королева метнулась к нему. Размахнувшись, она с силой опустила свою каменную руку на голову Рона, и тот тяжело рухнул на пол. Гермиона закричала от ужаса и посмотрела на Гарри. Тот только покачал головой. Ему показалось, что его друг потерял сознание.

Гарри сдвинулся на три клетки влево. Белый король стащил с себя корону и кинул к ногам мальчика. Все оставшиеся белые фигуры расступились. Путь был свободен.

Он кинулся к Рону. Тот был, безусловно, жив, но без сознания.

- Прости меня, Рон. Я втянул тебя в эту дурацкую авантюру. Ты же мог погибнуть... Прости... – тихо прошептал мальчик.

***
Гарри аккуратно приоткрыл следующую дверь и с опаской заглянул внутрь – за ней могло быть все что угодно. Но в комнате не было ничего страшного. Посередине стоял стол, на котором в ряд выстроились семь разнокалиберных сосудов с жидкостями.

Гарри подошел к столу, и вдруг позади них из-под пола вырвалось пламя, отсекая путь назад.
Тут же языки пламени заплясали перед той дверью, которая находилась впереди. Гарри и Гермиона оказались в ловушке.

- Смотри! – Гермиона схватила со стола свиток пергамента.

Мальчик тяжело вздохнул, глядя на подругу, даже в момент опасности думающую о получении знаний.

- Ну, что там такое? – Гарри поразило то, что она улыбается. Этого он ждал от нее меньше всего.
- Это логическая задача, не магия. На столе семь бутылей: в трех находится яд, в двух – вино, еще одна даст возможность пройти обратно, а седьмая пропустит вперед.
- И как мы узнаем, из какой мы должны пить?
- Сейчас, подожди несколько минут... – девочка несколько раз прошлась вдоль стола, рассмотрела бутылки, потыкала в них пальцем.
- Вот эта. – Она показала на крохотную бутылочку.
- На двоих не хватит. Значит, тебе придется вернуться к Рону, а я пойду дальше...

У Гермионы вдруг задрожали губы, словно она готова была расплакаться. Она всхлипнула и, все-таки взяв себя в руки, тихо прошептала:
- Удачи тебе, береги себя, Гарри... Ты... великий волшебник... – она поднесла одну из бутылочек к губам, сделала глоток и, повернувшись, прошла через фиолетовое пламя.

***
- Рон! Рон! Очнись! – Гермиона тормошила своего рыжего друга, чье бессознательное состояние явно перешло в здоровый, крепкий сон. – А ну проснись! Рональд Уизли!
- Герм? Что-то случилось? – зевая, поинтересовался мальчик.
- Гарри пошел туда, дальше, к Снейпу и Волан-де-Морту. А нам надо вызвать Дамблдора! Подъем! У тебя болит что-нибудь?
- Ты потрясно непоследовательна... У меня ничего, абсолютно ничего, не болит. Идем. – Рон спокойно встал и прошелся по шахматной доске. Гермиона удивленно посмотрела на него.
- Да уж, везунчик ты. У нормальных людей было бы сотрясение мозга, а ему хоть бы хны... Пошли, лентяй!

***

- Джинни, - прошептал Гарри и, бросившись к ней, упал рядом на колени. – Джинни! Малышка! Не умирай, пожалуйста! Только не умирай! Прости меня! Прости, что я не успел раньше! Джинни!
- Она не очнется – произнес тихий голос.

Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ним.

- Том? Том Реддл? - голос мальчика неуловимо изменился – и зачем тебе она? Она бесполезна. Надежда всего магического мира – это я. А она всего лишь нищенка и предательница крови...
- О, я знаю! – удивленно воскликнул юноша – А ты оказывается не такой, как о тебе говорят. Или в случае Джинни – пишут. Гарри Поттер. Девчонка еще жива, но это ненадолго.
- Это ты истреблял грязнокровок – Гарри всего перекосило внутри от разыгрываемой им роли надменного аристократа – я не буду против, если она умрет, мне она не нужна. Кроме того, ее валентинка была ужасающа... - Кстати, как ты подчинил этого василиска?
- О, ты уже догадался? Похвально. Армагеддон подчиняется любому потомку Салазара Слизерина. По крайней мере, тому, кто в этом нуждается. Хотя на змееустов его смертоносный взгляд не подействует, иначе потомки, приходя сюда, умирали бы на месте. – Том слабо улыбнулся – Я не знал об этом. Поэтому пришел сюда с закрытыми глазами. Весело-то было!
- А можно, я посмотрю? Он, наверное, красивый...
- Ну, если ты так хочешь... – Юноша повернулся к статуе и произнес, по всей видимости на парлселтанге: «Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки!» - Кстати, я не думаю, что тебе это известно, но ты, возможно, тоже сможешь управлять Армагеддоном (от такого словосочетания Гарри аж скривился).
- Нет, ты его господин, ты за него и отвечай! Кстати, почему ты так решил?
- Поттеры – наследники Гриффиндора.
- И что? – мальчик жутко боялся перегнуть палку. Было даже удивительно, что Том ему поверил.
- После того как Слизерин ушел из школы, у Гриффиндора появились двое сыновей, один из которых стал наследником Дома Слизеринов, а другой – Гриффиндора.
- Они же вроде оба мужчины? – Гарри нахмурился – вот он недостаток маггловского воспитания...
- Дамблдор? – гриффиндорец кивнул – ненавижу этого старого маразматика. А мы с тобой похожи. – Том чуть-чуть склонил голову набок – Согласись, странно, что мы так мирно общаемся – Гарри Поттер и Лорд Волан-де-Морт.

«Рад вам ссслужить, хозззяева» - прошипел Василиск.

Гарри моментально обернулся. И, подойдя к Армагеддону, прошептал: «Съешь, пожалуйста, воон ту книжицу, она портит весь вид».

Змей только кивнул и одним быстрым рывком насадил дневник Тома Реддла на свой ядовитый клык...

***

Странная процессия шла молча, огни замка медленно приближались. И тут...
Облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный свет.
Гарри видел силуэт профессора Люпина. Тот точно окостенел, и тут же го руки и ноги стали дрожать.

- Господи, он же сегодня не выпил зелье! – ахнула Гермиона – он опасен!
- Бегите! – негромко крикнул Блэк. – бегите немедленно!

Мгновение, и к прыжку приготовился огромный, похожий на медведя пес. Оборотень, превратившийся буквально за секунду на него, лязгнул страшными длинными зубами. Звери сцепились клык к клыку, царапая друг друга когтями. Оба издавали жуткие звуки: выли, рычали, скулили.

Гарри стоял, поглощенный схваткой, придя в себя от крика Гермионы, резко обернулся.
Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой; Рон, не удержавшись, упал; грохнул взрыв, и Рон лишился чувств. Но было слишком поздно, Хвост уже успел превратиться. Гарри заметил только длинный облезлый хвост и услышал легкое шуршание в траве.

Тишину разорвал вой и громовое рычание. Гарри оглянулся – оборотень во весь опор мчался к Запретному лесу. Следом за ним помчался и Блэк. Морда и спина у него вся была в крови, задняя лапа явно была повреждена. Спустя мгновение топот их лап был уже не слышен.

Гарри в отчаянии огляделся. Блэк и Люпин исчезли, из взрослых остался только Снейп. До замка им было не добраться. Друзья подбежали к Рону. Тот лежал абсолютно неподвижно, но, несомненно, был жив.

Откуда-то из мрака донесся визг собаки, которой причинили боль. Минуту Гарри колебался – для Рона они сейчас ничего не могут сделать, а, судя по визгу Сириус сейчас в беде...
Вой внезапно оборвался. Добежав до берега, он увидел своего крестного. Тот снова превратился в человека и теперь стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в ладони.
- Нет, нет, нет! – умолял он. – Пожалуйста, не надо! Нет!

И тут Гарри увидел их. Даже не увидел, а скорее почувствовал. На него надвигалось знакомое леденящее ощущение; из темноты надвигались все новые и новые группы дементоров, окружая их.

Каким-то странным внутренним чувством он понял, что Гермиона медленно теряет сознание. Ему почему-то вдруг стало любопытно, что же такого может страшного увидеть их отличница. Самым удивительным было то, что сейчас эти жуткие темные создания действовали по-другому. Точнее даже никак не действовали. Леденящее чувство оставалось, но пришло и другое: он чувствовал любопытство и интерес к себе.

-- Приветствую тебя, Истинный! – вдруг раздался низкий хриплый голос.
-- Кто здесь? – Гарри на секунду испугался, а потом где-то на грани сознания уловил странную мысль.
--Мы те, кого вы называете дементорами. – Гарри стало уже абсолютно жутко. – А ты тот, кто может с нами разговаривать.
-- Истинный? Истинный кто? А если даже так, то почему вы напали на меня тогда, в поезде?
-- Мы не знаем ответа на твой первый вопрос. Разве что, таким же, как ты, был когда-то лорд Салазар Слизерин, он нас и создал. Ты его потомок, мы чувствуем это, а, кроме того, обладаешь тем же древним и забытым даром. Если ты захочешь, мы можем подчиниться тебе. А на второй вопрос... – Мальчику показалось, что будь у этого существа лицо, оно бы неодобрительно поджал губы, как МакГонагалл, когда она злиться. – Один из нас ошибся, и теперь уже понес наказание за свою глупость.
-- А если я попрошу вас никогда больше не трогать и не действовать на моего крестного, Сириуса Блэка?
-- Невиновного Узника Азкабана? Мы согласны.

Гарри медленно подошел к крестному. Тот был в ужасном состоянии. После Азкабана тот и так выглядел настоящим преступником, а еще и битва с оборотнем. Блэк лежал без сознания, но его явно не преследовали какие-то жуткие видения. Мальчик опустился на землю и положил голову мужчины к себе на колени. Черты того разгладились, и он стал будто мягче, гораздо более похожим на того мужчину со свадебной фотографии.

-- Может вы еще, и вылечить его сможете?
--Сможем. Но тогда ему придется признать свою внутреннюю тьму, а он пока к ней не готов. Кроме того, твои способности гораздо эффективнее ему помогут.
--Магия? – Как-то злобно хмыкнул мальчик.
-- Нет, способности Истинного. Просто извинись перед ним, только искренне, и все его раны затянутся.

Гарри посмотрел на того, кто по его предположению с ним говорил и был их главным, как на сумасшедшего.

- Сири, прости меня. Я не смог остановить Петтигрю. Теперь мы никогда не сможем оправдать тебя. Но я постараюсь, постараюсь найти эту крысу, уничтожить и принести его труп в Министерство, а потом сжечь и развеять его пепел по ветру, надеясь, что прах залепит все органы чувств таких, как он. – Тихо прошептал Поттер. – Прости...

Гарри с удивлением наблюдал, как засветились слабым золотым сиянием раны Сириуса Блэка и начали медленно затягиваться, а кровь постепенно исчезала, как и отросшая его борода, будто их и не было вовсе.

Боковым зрением мальчик уловил движение рядом с собой. Снейп – понял Гарри.

- Поттер? Что тут происходит? – раздался его резкий голос. Зельевар явно чувствовал присутствие дементоров, но никак не мог понять, почему они никого не трогают.
-- Помочь тебе, Истинный? Мы можем вырубить его еще на некоторое время...
-- Не стоит. Попадет за это мне... – Гарри горько усмехнулся.

Снейп голоса явно слышал, но создавалось ощущение, будто он их не понимал.

--Уходите. Лучше всего, если даже с территории Хогвартса.
--Хорошо, Истинный, мы уже уходим. Возвращаемся обратно в Азкабан. Помни, что мы поможем тебе, когда потребуется.

Темные фигуры в плащах на секунду вспыхнули слабым зеленым цветом и растворились, будто туман, в темноте Запретного леса.

- Ничего, профессор. Давайте приведем Блэка в чувство и будем разбираться.
- Энервейт – буквально прошипел Снейп. – И что дальше?
- Гарри, ты тут? – раздался странный, будто заспанный, голос крестного мальчика.
- Дальше мы берем Сириуса Блэка и помогаем ему бежать. – Оптимистично выпалил Гарри.

Профессор зельеварения на секунду впал в ступор. Подобной наглости от мальчишки он точно не ожидал.

- Поттер, вы с ума сошли? Блэк – беглый преступник, сбежавший из Азкабана, куда его посадили за предательство ваших родителей и убийство тринадцати магглов и Петтигрю. И вы хотите помочь ему бежать? – чуть ли не вскрикнул он.
- Именно так, сэр. Вот скажите, вы сами-то в это верите? Насколько я понял, вы учились с моим отцом и Сириусом на одном потоке... А, кроме того, разве вы его видели у Темного Лорда? Или видите сейчас у него метку на руке? – не остался в долгу мальчик и, схватив руку своего крестного, показал абсолютно чистую кожу.

Северус Снейп в шоке смотрел на мальчика. Во-первых, он сразу заметил это брошенное «Темный лорд». Во-вторых, откуда этот наглый мальчишка знает про его метку? И про учебу, кстати, тоже... А его странное поведение, будто Поттер его и не ненавидит...

- Поттер, неужели вы думаете, что таким людям, шпионам, Он поставил бы метку?
- А вы? – «Об этом-то он откуда знает?» - подумалось зельевару.
- А что я?
- Так вы мне поможете или нет?
- Кажется, про меня тут все забыли... Ну, ладно, ничего, пойду я... А я-то как раз невиновен в том, в чем ты меня обвиняешь, Снейп. Но, к сожалению, мое единственное доказательство - Петтигрю – сбежал. – Скучающим тоном, выдавшим в нем аристократа, произнес бывший узник Азкабана.
- Эта крыса? Этого быть не может.
- Знаешь, ты всегда отличался твердолобостью, как и Джеймс, и чем, кажется, абсолютно не страдает мой крестник.
- Он действительно жив, профессор – поддержал Блека Гарри. – Мы все впятером его видели. К несчастью, еще двое сейчас без сознания, один бегает по лесу в виде волка, а нам вы не верите... И, еще одно, я боюсь, что скоро нам придется ожидать Второй Магической Войны....
- Что ты имеешь в виду, малыш?
- Только то, что сегодня Трелони сделала еще одно предсказание: « Слуга Темного Лорда соединится с ним еще до полуночи, и тот воскреснет, еще более ужасный, чем прежде... До полуночи...» Кажется, как-то так.
- Что ты имеешь в виду под еще одним пророчеством? – тихо шепнул Северус Снейп.
- Только то, что все от меня скрывают. Но, как обычно, все забыли, что у меня уже было несколько встреч с Волан-де-Мортом, и я точно понял, что от меня требуется. Но, никто не учел тот факт, что я отказываюсь быть идеальным оружием уничтожения Зла. Я уже все решил для себя, господа. Я буду держать нейтралитет, но до тех пор, пока события не будут касаться меня и близких мне людей. А вот тогда, обе стороны пожалеют, что связались со мной... – горько усмехнулся мальчик. – Идемте, скоро уже полночь.

Сказать, что мужчины были в шоке – ничего не сказать. Такого они не ожидали даже от взрослого, умудренного опытом мужчины, не то, что от тринадцатилетнего пацана. На пару минут они застыли в ступоре, затем, переглянувшись, проявили потрясающее единодушие, встав с земли и дружно уставившись на Гарри Поттера.

- Тут повсюду дементоры, это чудо, что они ушли. Или кто-то их отогнал. – Наконец произнес Сириус, чувствуя, что возникшую жутко неудобную паузу, нужно как-то сгладить и все-таки что-то сказать, просто ради того, чтобы сказать.
- Ага, Блэк, твой крестник вежливо попросил их уйти и больше не действовать на большую часть его знакомых, я так думаю... И, ты знаешь, они ушли...

***
Мужчины шли с зажженными палочками и негромко переругивались. Снейпу уже рассказали всю историю, так что тот на секунду замолчал, а потом вдруг спросил:

- Ну и почему я должен тебе верить? Блэки считаются потомственными темными магами...
- Тебе напомнить, что из этой психушки, которая обычно называлась родовым поместьем Блеков, я сбежал в шестнадцать лет? Так что из нас двоих темный маг, способный всем и каждому запудрить мозги, здесь – ты.
- Ну, да, конечно. Ты никогда не использовал темную магию и вообще весь из себя белый и пушистый, как Дамблдор...

Гарри, шедший чуть позади них, не выдержал:

- Во-первых, если на то пошло – черный и пушистый. – Сириус на это только хмыкнул и получил неодобрительный взгляд Снейпа. – А во-вторых, если Сириус такой же темный маг, как и наш директор, то это хуже, чем родиться в темной чистокровной семье.
- Дамблдор в таких количествах использует темную магию? – Поинтересовался Сириус, который, как показалось Гарри не питал особой любви к директору.
- Постоянно. Начиная с ментальных искусств, которые почему-то считаются темными, и вплоть до древних забытых заклинаний, на которые у меня, к счастью иммунитет. Никогда не замечал его пронзительный взгляд голубых глаз? – Блэк слабо кивнул. – Это на самом деле легиллименция высшего уровня...
- Поттер, ты решил меня сегодня удивить знанием умных слов? – Не выдержав, поинтересовался зельевар. – Может, ты мне еще скажешь, что такое Веритасерум, и как его готовить?
- Неа, просто так, к слову, пришлось. А про Сыворотку Правды... Если захотите, расскажу, а очень сильно попросите, так и еще сварю.
- Тааак, кажется, кто-то по-тихому обретается в Запретной Секции? А вот варить не надо, котел расплавишь. – Хмыкнул Снейп, немного удивившись. – Ты даже писать нормально не умеешь.
- Не расплавлю. У меня к этому вашему зельеварению врожденный талант. Вы бы знали, какой это труд портить зелья, - грустно вздохнул мальчик – но результат того стоит. Вы так классно кричите и злитесь. А про почерк... Вы бы сами попробовали научиться писать за полтора месяца!

Гарри вдруг слегка пошатнулся, будто бы споткнулся. Сириус резко остановился, так что в него врезался Снейп, и еле успел подхватить падающего мальчика.

- Ох, спасибо, Сири. – Тот немного смутился от такого обращения. – Со мной, кажется, все в порядке, просто споткнулся. – Зельевар только фыркнул.
- Ты слишком любишь привлекать к себе внимание, Поттер. А про полтора месяца ты правду сказал? – Наконец, не выдержал мужчина.
- Ага. Я полтора года в больнице лежал, а потом еще столько же восстанавливался. – Пожал плечами Гарри и аккуратно поднялся. – К дяде и тете вернулся за месяц до своего одиннадцатого дня рождения. Читать до больницы я умел и, если честно, очень любил, и писать тоже, но в больнице этим придуркам даже в голову не пришло, что семилетний пацан может уметь нормально писать. Им ведь сказали, что я только два месяца в школу ходил, и то не каждый день.
- Ты три года в больнице пролежал??? Я убью твоих родственников, честное слово. – Вскрикнул Сириус.
- О, криминальные наклонности не дают покоя? – ехидно откомментировал Снейп. – Что же с тобой такое было, Поттер? Журналисты проходу не давали, не выйти было?
- Сэр, я жил в маггловском мире, они про меня и знать не знают. Да и я не знал, что я такой весь из себя особенный. И про волшебный мир ничего не знал до одиннадцати лет, не знал, как погибли мои родители – ничего. Тетя, сестра матери меня, мягко говоря, не любит. А в семь лет я впал в кому. Мои родственники отказались от опекунства, надеялись, что я не выживу. Через полтора года, когда я очнулся, я ничего не помнил, а мое развитие было на уровне только что родившегося младенца. Родственники забрали меня в начале лета, когда мне было десять. Они знали, что мне должно прийти письмо, но боялись, что их по головке не погладят за то, что прошляпили меня. Взяли обратно. Врачи сначала вообще не хотели отдавать.

Мужчины смотрели на Гарри, а тот на землю. Сириус Блэк был в ужасе. Северус Снейп не мог никак вообще прийти в себя. В ушах все еще звучал тихий, немного равнодушный голос мальчика, от которого бросало в дрожь. «Я ничего не знал о волшебном мире»... «Надеялись, что я не выживу»...

- Идемте. – Раздался голос, почти неразличимый с шелестом листьев.
- Поттер, пожалуйста, скажи, что ты пошутил. – Буквально взмолился Северус. Тот только обернулся, посмотрев на него пустыми зелеными глазами, рот мальчика искривился к горькой усмешкой, превращая того в загадочное мифическое существо.
- Иди, Сириус, через где-то двадцать метров загон гиппогрифов. Не забудь поклониться. – Прошептал мальчик. – Увидимся еще, надеюсь.
- Пиши мне, если что. – Также негромко прошептал Сириус. – Удачи, малыш.

Мужчина кивнул Снейпу и аккуратно, почти неслышно растворился в темноте Запретного леса.

- Идем. Надо забрать твоих друзей.
- Они уже в школе. Гермиона пришла в себя и позвала на помощь.
- Я не буду спрашивать, откуда ты это знаешь. Идем. – Повторил зельевар еще раз.

Мальчик сделал шаг и упал прямо на руки Северусу Снейпу, потеряв сознание.

***
Гарри Поттер еще неделю пролежал в Больничном крыле без сознания с диагнозом – кома, после чего все-таки пришел в себя, полностью забыв все, что было в лесу, начиная разговором с дементорами и до прощания с крестным. Правда, мальчику еще несколько месяцев снилось, будто его держат в теплых объятиях и легонечко укачивают, что-то нежно и ласково шепча.


Глава 2.

В ста ярдах от мальчика на постаменте тускло сиял Кубок. Гарри перешёл на бег, и тут прямо перед ним с боковой дорожки выскочила какая-то тёмная фигура.

Седрик доберётся до кубка раньше... Седрик мчался как стрела, Гарри понимал, что ему ни за что не догнать, Седрик много выше, ноги у него длиннее...

И тогда Гарри увидел, что слева из-за изгороди, стремительно двигаясь по дорожке, пересекающейся с той, по которой они бежали, показалось нечто огромное. Это нечто перемещалось с такой скоростью, что Седрик непременно должен был с ним столкнуться, но взгляд Седрика был устремлён на Кубок, и он не видел ничего вокруг...

- Седрик! - завопил Гарри. - Слева!

Седрик оглянулся как раз вовремя. Он прошмыгнул мимо громадного существа и сумел избежать столкновения, но, к сожалению, споткнулся. Гарри видел, как палочка вылетела из руки Седрика, и как на дорожку вывалился гигантский паук и зашагал прямо на Седрика.

- Ступефай! - закричал Гарри. Заклинание шарахнуло по огромному волосатому паучьему телу, но результат был ничтожен, с тем же успехом можно было кинуть в него камушком - паук дёрнулся, быстро перебрал ногами и кинулся на Гарри.

Бесполезно - паук был либо слишком большой, либо слишком волшебный, и заклинания только раззадоривали его. Гарри успел лишь на мгновение увидеть восемь горящих чёрных глаз и острые бритвы клешней, как паук уже бросился на него.

Он поднял Гарри в воздух передними лапами; Гарри отчаянно сопротивлялся. Брыкаясь, он попал ногой по жвалам и в ту же секунду почувствовал невыносимую боль - услышал крик Седрика: "Ступефай!", но это заклинание помогло ничуть не больше Гарриного - паук разинул пасть, но Гарри успел поднять палочку и закричал: "Экспеллиармус!"

Заклятие заставило паука бросить жертву на землю, но из-за этого Гарри свалился с двенадцатифутовой высоты на и без того повреждённую ногу, которая как-то неестественно смялась под тяжестью тела. Не думая ни секунды, Гарри, прицелился в нижнюю часть паучьего живота и выкрикнул: "Ступефай!" одновременно с Седриком.

Соединившись, два заклинания сделали то, чего не смогло одно - паук стал валиться набок, приминая ближайшую стену кустов и перегораживая дорогу клубком волосатых лап.

- Гарри! - донёсся крик Седрика. - Ты в порядке? Он упал не на тебя?
- Нет, - закричал в ответ Гарри. Он посмотрел на свою ногу. Та вовсю кровоточила. На порванной робе виднелось пятно густой, клейкой паучьей слюны. Гарри попытался встать, но нога судорожно дрожала и отказывалась держать его. Он прислонился к изгороди, судорожно дыша и оглядываясь по сторонам.

Седрик стоял в нескольких футах от Кубка Трех Волшебников, тускло мерцающего у него за спиной.

- Возьми Кубок, - негромко сказал Гарри Седрику.
- Почему? – Седрик говорил в полный голос.
- Хватит играть в благородство. – Раздраженно бросил Поттер. - Возьми его, и все, мы все сможем выбраться отсюда. Мадам Помфри залечит мою ногу и даст мне что-нибудь теплое.
- Да ты, я погляжу, преследуешь корыстные цели, - Седрик усмехнулся. – Нет, я не возьму Кубок. – Снова стал серьезным семикурсник.
- Почему? – настала очередь Гарри удивляться.
- Ты помог мне с драконами, да и после... Он твой по праву.
- А ты помог мне с яйцом, так что не считается.
- Со вторым испытанием мне тоже помогли – начал протестовать Диггори
- Вместе. – Вдруг произнес Гарри после паузы.
- Что?
- Давай возьмём его вместе. Это будет наша общая победа… победа Хогвартса.
Седрик, широко распахнув глаза, уставился на Гарри.
- Ты… уверен?
- Более чем, - отрезал Гарри. – Это твой единственный шанс уговорить меня хоть как-то дотронуться до Кубка!

Седрик удивленно смотрел на Мальчика – Который – Выжил. Кажется, этого человека плохо знали окружающие. Ну не нужна была Гарри Поттеру слава. Ему самому было тяжело на такое соглашаться, но он-то ничего не терял. Чемпионом, победителем он все равно будет. А выигрыш не больно-то и нужен. Диггори достаточно богатая чистокровная семья, чтобы позволить себе не переживать из-за тысячи галеонов.

Семикурсник аккуратно подошел к мальчику и взял того под локоть, чтобы помочь дойти до Кубка. Почувствовав его легкую дрожь, Седрик посмотрел на Гарри и заботливо спросил:
- Тебе холодно?
- Совсем чуть-чуть.

Диггори остановился и сделал совершенно неожиданную, с точки зрения Гарри, вещь: снял свою мантию и накинул ее на плечи мальчику. Та, естественно, была ему велика, и Седрик рассмеялся, слегка прищурив свои сине-зеленые глаза.

- Ну, что? – обиженно возмутился Гарри
- Ты похож на нахохлившегося воробья. – Улыбнулся тот.
- Да ну тебя!!! Идем, меня достало все это!

Седрик снова улыбнулся и повел Гарри к Кубку, стараясь, чтобы тот не повредил ногу еще больше. Потом взял свою руку ладонь мальчика.

- Ты уверен? – спросил Седрик еще раз.

Гарри кивнул в ответ. Диггори поднес их руки к Кубку, а потом аккуратно опустил на него.

В ту же секунду Гарри почувствовал, как что-то с силой дёрнуло его за пупок. Ноги оторвались от земли. Он не мог разжать пальцы, державшие Кубок, тот тянул его ввысь, в водоворот ветра и цветовых пятен - и Седрика вместе с ним.
«Портал». - Понял Гарри.

***
Гарри почувствовал, как его ступни с силой ударились о землю; повреждённая нога подогнулась, он упал лицом вперёд, ладонь разжалась, и он выпустил, наконец, Кубок Трех Волшебников. Гарри поднял голову.

- Где это мы? - проговорил он.

Седрик помотал головой. Он встал и помог Гарри подняться. Они стали осматриваться.

Определённо, это не территория "Хогварца". Они, видимо, пролетели многие мили - а может быть, сотни миль - не видно даже гор, окружающих замок. Ребята стояли на мрачном заброшенном кладбище; справа, за тисом, вырисовывался чёрный силуэт небольшой церквушки. Слева возвышался холм. Наверху можно было различить очертания красивого старого особняка.

Седрик посмотрел на Кубок, потом на Гарри.

- Кто-нибудь предупреждал тебя, что Кубок - это портал? - спросил он.
- Нет, - ответил Гарри. Он беспокойно осматривал кладбище. Вокруг царило зловещее безмолвие. - Это что, часть испытания?
- Не знаю, - пожал плечами Седрик. Он немного нервничал. - Надо бы достать палочки, как ты считаешь?
- Да, - согласился Гарри, радуясь, что предложение исходит от Седрика, а не от него.

Они вытащили палочки. Гарри постоянно оглядывался. Опять это странное чувство, что за ними следят...

- Кто-то идёт, - вдруг увидел он.

Напряжённо вглядываясь в темноту, они следили, как к ним тяжёлым шагом, уверенно пробираясь между могил, приближается какая-то фигура. Лица было не различить, но по походке, по тому, как этот человек держал руки, Гарри догадался, что тот что-то несёт. Кто этот человек, понять было невозможно, лицо скрывалось под капюшоном плаща, но он был невысокого роста. Потом - ещё несколько шагов по направлению к ним, расстояние между идущим и мальчиками неуклонно сокращалось - Гарри увидел, что человек несёт на руках... ребёнка?... или это какой-то свёрток?

Гарри чуть-чуть опустил палочку и покосился на Седрика. Тот ответил недоумевающим взглядом. И они снова стали следить за приближающимся человеком.

Тот остановился возле высокого мраморного надгробия, примерно в шести футах от них. В течение секунды Гарри, Седрик и невысокий человек просто смотрели друг на друга.

И вдруг, совершенно неожиданно, шрам Гарри взорвался невыносимой болью. Подобных мук он не испытывал никогда в жизни. Он схватился руками за лицо, и палочка выскользнула из ослабевших пальцев, колени подогнулись - Гарри упал на землю, ослепнув от боли, голова грозила вот-вот расколоться пополам.

Где-то далеко, над головой, послышался высокий, холодный голос, равнодушно сказавший:
- Лишнего убей.

Свистящий шелест и второй голос, визгливо выкрикнувший в ночь:
- Авада Кедавра!

Под веками Гарри ослепительно полыхнуло зелёным, и он услышал, как что-то тяжёлое упало рядом с ним на землю; боль в шраме достигла такой силы, что его вырвало - и тогда стало легче. В смертельном ужасе оттого, что он сейчас может увидеть, Гарри раскрыл слезящиеся от боли глаза.

Рядом, раскинув руки и ноги, лежал Седрик. Он был мёртв.

В течение секунды, вместившей в себя вечность, Гарри смотрел ему в лицо, в открытые сине-зеленые глаза, пустые, лишённые выражения, как окна дома, откуда выехали обитатели, смотрел на полуоткрытый, словно в лёгком недоумении, рот. И тогда, раньше, чем сознание Гарри сумело принять увиденное, раньше, чем он успел почувствовать что-то ещё, кроме оцепенелого неверия в происходящее, его самого с силой подняли на ноги.

Низенький человечек в плаще, положив на землю свой свёрток, засветил палочку и поволок Гарри к мраморному надгробию. Прежде, чем его грубо развернули кругом и швырнули к подножию памятника, Гарри успел различить на мгновение высветившуюся надпись:
«ТОМ РЕДДЛ»

Человечек в плаще наколдовал путы, от шеи до лодыжек примотавшие Гарри к мраморной плите. Из-под капюшона до Гарри доносилось прерывистое, частое дыхание. Он стал вырываться, и человечек ударил его - на руке не было пальца. И тогда Гарри понял, кто скрывается под капюшоном. Хвост!

- Ты?! - выдохнул он.

Но Питтегрю, закончивший наколдовывать верёвки, промолчал; водя по узлам неподчиняющимися, скачущими пальцами, он проверял, крепки ли путы. Убедившись, что Гарри привязан к плите так крепко, что при всём желании не сможет переместиться ни на дюйм, мужчина достал из-под плаща чёрную ленту и грубо затолкал её Гарри в рот; затем, не произнося ни слова, отвернулся и поспешил прочь. Гарри не мог издать ни звука, не мог понять, куда ушёл этот предатель - невозможно было повернуть голову, чтобы заглянуть за камень, он мог смотреть только прямо перед собой.

Футах в двадцати лежало тело Седрика. Позади него, поблёскивая в свете звёзд, валялся Кубок Трех Волшебников. Палочка Гарри находилась рядом, на земле, возле ног. Свёрток, который Гарри принял за ребёнка, тоже был рядом, у подножия могилы. Он беспокойно шевелился. Гарри посмотрел на него, и лоб снова пронзила дикая боль... и тогда он вдруг понял, что не желает знать, что там, внутри... не хочет, чтобы этот свёрток развернули...

Возле его ног раздались какие-то звуки. Он опустил глаза, и увидел в траве подползающую гигантскую змею. Она широким кольцом обвилась вокруг могилы. Опять послышалось частое, свистящее дыхание Хвоста, оно становилось всё громче. Судя по звукам, он тащил что-то тяжёлое. Скоро он появился в поле зрения - оказалось, что он толкает к подножию могилы каменный котёл, доверху наполненный водой или другой жидкостью - до Гарри доносились всплески - и этот котёл был больше, чем любой из котлов, которыми когда-либо пользовался Гарри; огромное каменное... брюхо, такое, что в нём вполне мог поместиться взрослый человек.

Существо в свёртке завозилось сильнее, словно пытаясь высвободиться. Предатель с палочкой в руках суетился возле днища котла. Внезапно под днищем, потрескивая, заплясал огонь. Гигантская змея уползла в темноту.

Жидкость в котле нагревалась очень быстро. На поверхности не только забурлили пузыри, но и начали вылетать бешеные искры, как будто сама жидкость горела. Пар становился всё гуще, постепенно скрывая очертания Хвоста, следившего за огнём. Шевеление свёртка стало ещё сильнее. И Гарри опять услышал высокий, холодный голос:
- Поторопись!

Жидкость в котле сделалась живой от пляшущих искр. Она словно была инкрустирована алмазами.

- Всё готово, господин.
- Скорей... - приказал ледяной голос.

Мужчина размотал свёрток, обнажив то, что лежало внутри, и Гарри издал страшный, заглушенный кляпом, вопль. То, к чему потянулся Хвост, имело очертания сжавшегося в комок ребёнка, только трудно было себе представить что-нибудь меньше похожее на ребёнка. Это было сырого красно-чёрного цвета, безволосое, покрытое какой-то чешуёй... Тонкие руки и ноги поражали беспомощностью, а лицо - ни у какого ребёнка не могло быть такого ужасного лица! - плоское, змееподобное, с горящими красными глазами.

Существо казалось совсем слабым; оно протянуло тонкие ручки, обвив Крысу за шею, и тот поднял его. В этот момент с него соскользнул капюшон, и, когда Хвост поднёс существо к краю котла, Гарри в свете огня разглядел на трусливом, белом от ужаса лице выражение крайнего омерзения. На какое-то мгновение перед Гарри мелькнуло злое плоское лицо, подсвеченное искрами, пляшущими над поверхностью зелья. Затем мужчина опустил существо в котёл, раздалось шипение, и оно ушло под воду; Гарри слышал, как слабое тельце мягко ударилось о дно.

Пусть оно утонет, молился про себя Гарри. Шрам разрывало от боли... Пожалуйста... Пусть оно утонет...

Хвост заговорил. Казалось, он испуган до полной потери рассудка, его голос очень сильно дрожал. Он воздел палочку, закрыл глаза и заговорил, обращаясь к ночи:
- Кость отца, без ведома данная, возроди своего сына!

Могильный холм под ногами у Гарри дал трещину. Замерев от ужаса, Гарри следил, как, повинуясь заклинанию, в воздух взвилось, а потом мягко просыпалось в котёл лёгкое облачко пыли. Алмазная поверхность, зашипев, взбурлила. Во все стороны полетели искры. Жидкость приобрела яркий, ядовито-голубой цвет.

Предатель почему-то принялся всхлипывать. Он достал из-под робы длинный, тонкий, сверкающий серебряный клинок. Голос его сорвался на отчаянные всхлипы:
- Плоть - слуги - с ж-желанием данная - оживи - своего господина!

Он вытянул перед собой правую руку - ту, на которой не было пальца. Потом крепко сжал левой рукой кинжал и широко замахнулся.

За секунду до того, как это случилось, Гарри догадался, что тот намерен сделать - и изо всех сил зажмурился, но у него не было возможности заглушить крик, пронзивший тишину ночи, пронзивший самого Гарри, словно это его ударили кинжалом. Он услышал, как что-то упало на землю, услышал страдальческие хрипы Хвоста, затем отвратительный всплеск, как будто что-то бросили в котёл. Гарри не смел взглянуть на это... но зелье стало ярко-красным, свет от него проникал даже под закрытые веки...

Мужчина стонал, задыхался в агонии. И только почувствовав на лице его прерывистое дыхание, Гарри понял, что тот стоит прямо перед ним.

- К-кровь врага - силой отобранная - воскреси - своего противника!

Гарри не мог ничего предпринять, чтобы предотвратить то, что сейчас произойдёт... опустив глаза, он безо всякой надежды рвался из пут... потом увидел сверкающий клинок в дрожащей, ныне единственной, руке Хвоста. Почувствовал, как лезвие входит в сгиб правой руки. По рваному рукаву робы заструилась кровь. Мужчина, стонущий от боли, порылся в кармане, достал стеклянный фиал, поднёс к порезу и накапал в него крови.

Затем, спотыкаясь, вернулся к котлу и вылил туда кровь Гарри. Жидкость мгновенно сделалась ослепительно белой. Предатель, завершив свою работу, упал у котла на колени, а после повалился набок и остался лежать на земле, задыхаясь от рыданий, баюкая обрубок руки.

Котёл бурлил, рассыпая во все стороны яркие алмазные искры, такие ослепительные, что из-за них всё остальное делалось бархатно-чёрным. Больше ничего не происходило...

«Пусть ничего не получится, - думал Гарри. - Пусть бы он утонул...»

И вдруг, внезапно, бурление улеглось, искры исчезли. Из котла повалили клубы белого пара, скрыв собою всё вокруг, так что Гарри не видел больше ни Хвоста, ни Седрика, ничего, кроме висящего в воздухе тумана... «всё пошло не так, - подумал он. - Оно утонуло... пожалуйста... пожалуйста, пусть будет так, что оно умерло...»

Но тут, сквозь туман, он различил - и его окатило волной ледяного страха - медленно поднимающийся над котлом чёрный силуэт высокого, худого, похожего на скелет человека.

- Одень меня, - приказал из пара высокий ледяной голос, и Крыса, стеная, всхлипывая, по-прежнему нянча изуродованную руку, торопливо схватил с земли чёрные одеяния и одной рукой облачил в них своего господина.

Не сводя глаз с Гарри, скелет шагнул из котла... и Гарри воочию увидел лицо, которое вот уже три года преследовало его в кошмарах. Лицо белее кости, с широко расставленными злобными багровыми глазами, по-змеиному плоским носом и широкими прорезями ноздрей...

Лорд Волан-Де-Морт восстал вновь.

Глава 3.

Гарри не слушал, о чем говорил Темный лорд. Сейчас это не имело смысла. Седрик Диггори мертв. Первая жертва. Первая жертва в новой, Второй Магической, войне. В том, что она будет, Гарри не сомневался с тех самых пор, когда на Рождественских каникулах на первом курсе он все-таки решился прочитать «Взлет и падение Темных сил».

Седрик. Этот такой странный и милый Пуффендуец. Мертв. Седрик Диггори погиб глупо и бессмысленно. Погиб по его вине.

Темный Лорд вдруг повернулся к Гарри лицом и поднял волшебную палочку.
- Круцио!

Боль, охватившую Гарри, нельзя было сравнить ни с чем: всё тело до мозга костей горело адским огнём, голова раскалывалась по линии шрама, и он хотел только одного - чтобы всё кончилось... потерять сознание... умереть...

И вдруг всё действительно кончилось. Он безжизненно повис на верёвках, которыми был примотан к памятнику, сквозь пелену глядя в горящие красные глаза. Ночная тишина зазвенела от хохота Пожирателей Смерти.

- Теперь, я полагаю, вы видите: глупо было считать, что этот мальчишка сильнее меня, - сказал Волан-Де-Морт. - Но я не хочу, чтобы у кого-то оставалась хоть тень сомнения в том, что Гарри Поттер ускользнул от меня только благодаря случайностям. Я дам ему шанс. Ему позволено будет сразиться со мной. Пусть у вас не останется никаких сомнений в том, кто из нас сильнее. – Змея, все это время крутившаяся у его ног, отползла в сторону его слуг, отчего некоторые отшатнулись. - Теперь развяжи его, Хвост, и отдай ему его палочку.

***
Хвост одним движением палочки освободил его от веревок и пихнул в руки волшебную палочку.

Гарри краем глаза успел заметить, как Волан-Де-Морт изящно вскинул палочку и, раньше, чем Гарри успел что-то предпринять для защиты - в сущности, он не успел даже пошевелиться - его снова настигло пыточное проклятие. Боль была такой страшной, такой всепоглощающей, что он больше не понимал, где находится... тело пронзали тысячи раскалённых добела клинков, а голову... голова на этот раз точно расколется на части... он никогда в жизни так не кричал...

Внезапно боль отпустила. Гарри перекатился по земле и вскочил на ноги; его колотила непроизвольная дрожь - совсем как Хвоста, перед тем, как тот отрубил себе руку; спотыкающиеся ноги сами повлекли его к стоящим стеной зрителям, и те толкнули его назад, к Темному Лорду.

- Маленький перерыв, - Волан-Де-Морт в восторге раздул ноздри-прорези, - перерывчик... что, больно, Гарри? Наверное, ты не хочешь, чтобы я сделал это снова, нет?

Гарри не ответил. В безжалостных красных глазах он читал свою судьбу - он умрёт, умрёт, как Седрик... умрёт, и ничего тут не поделаешь... но подыгрывать Волан-Де-Морту он не намерен. Подчиниться ему? Никогда!... Молить о пощаде? Ни за что!

- Я тебя спрашиваю: ты хочешь, чтобы я сделал это снова? - почти прошептал Волан-Де-Морт. - Отвечай! Империо!

И Гарри, третий раз в своей жизни, ощутил, как из головы улетучиваются все мысли... Как же это приятно, ни о чём не думать, он словно плыл куда-то во сне...
Просто скажи "нет"... скажи "нет"... скажи просто "нет"...
Ни за что, - отвечал упрямый голос откуда-то с задворков сознания, - не буду я этого говорить...
Просто скажи "нет"...
Не буду, не буду я этого говорить...
Скажи "нет"...

- НЕ БУДУ!!!

Последние слова вырвались у Гарри громко, вслух и эхом разнеслись по кладбищу. Дурманная пелена мгновенно спала, как будто его окатили холодной водой - и мгновенно возвратилась боль, терзавшая всё тело после пыточного проклятия, вернулось ужасающее осознание того, где он находится и что его ждёт...

- Ах, не будешь? - спокойно повторил Волан-Де-Морт, и Пожиратели Смерти на этот раз не стали смеяться. - Не будешь говорить "нет"? Гарри, послушание - великая добродетель, и я намерен воспитать её в тебе... перед тем, как ты умрёшь... видимо, для этого потребуется ещё одна небольшая доза...

Волан-Де-Морт взмахнул палочкой, но на сей раз, Гарри был готов; рефлекс, выработанный на квидичных тренировках, швырнул его на землю, Гарри боком откатился за могильный камень и услышал, как тот треснул от удара проклятия.

- Ты перепутал, мы играем не в прятки, Гарри, - невозмутимо произнёс приближающийся ледяной голос, и Пожиратели Смерти опять расхохотались. - Тебе не удастся от меня спрятаться. Означает ли твоё поведение, что ты устал от дуэли? Означает ли оно, что ты хотел бы, чтобы я прикончил тебя сразу? Выходи, Гарри... выходи, продолжим... Это не займёт много времени... Хотя это, наверное, больно... Не знаю... никогда не умирал...

Гарри съёжился в комок за могильным камнем, понимая, что ему пришёл конец. Надежды нет... помощи ждать неоткуда. Но, прислушиваясь к шагам подходящего всё ближе и ближе Темного Лорда, он понимал и другое: это было сильнее страха, сильнее здравого смысла: он не намерен умирать вот так, прячась за камушком, как ребёнок, играющий в прятки; не намерен умирать на коленях у ног Волан-Де-Морта... он умрёт стоя, как отец, и будет защищаться, хоть это и бесполезно...

Опередив мужчину, не дав ему заглянуть за камень, Гарри встал во весь рост, крепко держа в руках палочку. Он выставил её перед собой и выскочил из-за надгробия прямо перед врагом.

Тот был готов к нападению. Он громко крикнул «Авада Кедавра», одновременно с Гарри, буквально прошептавшего из-за севших во время пыток голосом «Круцио».

Из обеих палочек выстрелили лучи света - зелёного у Темного Лорда, белого у Гарри - они встретились в воздухе - и вдруг палочка Гарри сильно завибрировала, как будто по ней пошёл мощный заряд электрического тока; рука словно прилипла к палочке, при всём желании он не мог бы оторвать её - обе волшебные палочки сейчас соединял тонкий световой лучик, не зелёный и не белый, а яркий, сочно-золотой - и Гарри, изумлённым взором проследив за этим лучиком, понял, что и длинные белые пальцы Волан-Де-Морта тоже прикованы к вибрирующей палочке.

А потом - Гарри был совершенно, совершенно не готов к такому повороту событий - его ноги оторвались от земли. Неведомая сила поднимала мужчину и мальчика в воздух, причём волшебные палочки оставались по-прежнему связаны яркой золотой нитью. Они плавно пролетели над могилой Тома Реддла и опустились на свободный участок земли, где не было могил... Пожиратели Смерти кричали, спрашивали у своего господина, что им делать, потом подбежали, снова образовав кольцо вокруг Гарри и Темного Лорда... некоторые доставали палочки... змея ползла за ними по пятам...

Золотая нить, соединяющая Гарри и Волан-Де-Морта, расщепилась: палочки оставались соединены, но нить превратилась в тысячи высоко поднявшихся тонких золотых арок. Они перекрещивались, и скоро соперники оказались под золотым паутинчатым куполом, в световой клетке, рядом с которой, подобно шакалам, кружили Пожиратели Смерти... но их вопли теперь доносились как сквозь вату...

- Ничего не делайте! - закричал Лорд, обращаясь к своим приспешникам. Гарри видел, что он ошарашен происходящим - красные глаза округлились в изумлении - и старается разорвать нить, связывающую палочки... Гарри вцепился в свою палочку крепче, обеими руками, и золотая нить осталась невредимой. - Ничего не делайте, пока я не прикажу! - снова крикнул он.

Вдруг до мальчика донесся странный тихий и такой знакомый шепот: «Не разрывай связь».
«Я знаю», - ответил Гарри голосу, - «я знаю, что нельзя...», - но стоило так подумать, и держать палочку стало в сто раз тяжелее.

Палочка начала вибрировать, нить засветилась ярко-ярко, так что Гарри увидел все происходящее будто днем. Мальчик в ужасе посмотрел на палочку, уже достаточно сильно нагревшуюся, а потом перевел взгляд на Темного Лорда.

Его красные глаза в ужасе расширились - из палочки Волан-Де-Морта вылетела полупрозрачная, дымчатая рука... она растворилась в воздухе... это был призрак руки, изготовленной для Хвоста... крики боли... из палочки постепенно вырастало нечто большее, чем рука... большое сероватое нечто, сделанное, казалось, из густого дыма... голова... грудь и руки... торс Седрика Диггори.

Если Гарри и мог когда-нибудь выронить собственную палочку, то это должно было произойти сейчас, но инстинкт уберёг его, и золотая нить осталась неразорванной. Густо-серый призрак Седрика (но призрак ли это? он такой плотный), словно выдавив сам себя из очень узкого тоннеля, вырвался из палочки Волан-Де-Морта, поднялся в полный рост, внимательно оглядел золотую нить и заговорил.

- Держись, Гарри, - сказал он.

Голос прозвучал будто бы издалека, отдаваясь эхом, но Гарри узнал тот голос, который услышал вначале. Гарри посмотрел на Лорда. Испуганное изумление не исчезало из красных глаз. Он, точно так же, как и Гарри, не ожидал ничего подобного... еле слышно доносились панические вопли Пожирателей Смерти, как-то проникающие под золотой купол...

Из палочки зазвучали новые крики боли и ужаса... что-то ещё вырвалось оттуда... ещё одна плотная тень... голова, следом руки, торс... старик, однажды виденный Гарри во сне, выбирался, так же как Седрик, выталкивал сам себя из палочки... Призрак, или тень, или что там это было, вывалился рядом с Седриком, встал и, опираясь на палку, в тупом недоумении вытаращился на Гарри, на Волан-Де-Морта, на золотой купол, на сцепившиеся палочки...

- Стало быть, он и вправду колдун? - произнёс старик, глядя на Волан-Де-Морта. - Это он меня убил, вот этот вот... Ты уж ему задай, парень...

А из палочки уже лезла следующая голова... эта голова, словно из дымчатого, серого мрамора, принадлежала женщине... Гарри, который в это время изо всех сил старался удержать палочку и у которого от напряжения отчаянно дрожали обе руки, увидел, что и она упала на землю, выпрямилась, встала рядом с остальными и уставилась на происходящее...

Круглыми от удивления глазами тень Берты Джоркинс следила за сражением.

- Не отпускай, не отпускай! - выкрикнула она, и её голос, как и голос Седрика, эхом разнёсся далеко вокруг. - Не сдавайся, Гарри - не отпускай!

Она и два других призрака принялись расхаживать вдоль стен золотой клетки. Снаружи мелькали тени Упивающихся Смерти... Окружающее пространство наполнил шёпот мёртвых, жертв Волан-Де-Морта... Они подбадривали Гарри и с шипением бросали в лицо своему погубителю слова, которых Гарри слышать не мог.

Вот и ещё одна голова стала рваться наружу... и Гарри, заметив это, догадался, кто это должен быть... как будто знал с самого начала, как только увидел Седрика... знал, потому что именно этого человека он столько раз вспоминал сегодня...

Высокий дымчатый мужчина со встрёпанными волосами повторил движения Берты: упал, потом выпрямился и посмотрел на Гарри... и тот, с заходившими от волнения ходуном руками, поглядел в призрачное лицо своего отца.

- Лили сейчас будет, - спокойно проговорил тот. - Она хочет тебя увидеть... всё будет хорошо... держись...

И она появилась... сначала голова, потом тело... молодая женщина с длинными волосами... дымчатая тень Лили Поттер расцвела на кончике палочки Темного Лорда, упала на землю и выпрямилась рядом с мужем. Она подошла к Гарри очень близко, поглядела на него и заговорила тем же далёким, гулко отдающимся голосом, что и остальные, но тихо, чтобы не услышал Волан-Де-Морт, чьё лицо стало сизым от страха:

- Когда связь прервётся, мы сможем остаться всего лишь на несколько мгновений... но мы дадим тебе время... ты должен добраться до портшлюса, он возвратит тебя в Хогвардс... ты понял, Гарри?
- Ты уверена? Тогда, понял. - Через силу выговорил Гарри, сражаясь с палочкой, вырывающейся, выскальзывающей из пальцев.

- Гарри, - прошептала тень Седрика, - отнеси моё тело назад, ладно? К родителям...
- Обязательно, - пообещал Гарри, морщась от напряжения.

- Приготовься, - шепнул голос отца, - будь готов сразу бежать... давай...
- Сейчас! – тихо воскликнул Гарри, чувствуя, что больше не продержится ни секунды. Он с силой потянул палочку вверх, и золотая нить порвалась; световой купол исчез, а вот тени не исчезли - они обступили Волан-Де-Морта, преграждая путь к Гарри...

И Гарри бросился бежать так, как никогда ещё не бегал в своей жизни. Отшвырнув по дороге двух Пожирателей Смерти, он зигзагами понёсся меж могил, зная, что вслед бьют проклятия (они ударялись о памятники), он вилял, петлял между надгробиями, и бежал, бежал к телу Седрика, забыв о больной ноге, помня только о своей цели...

- Убейте его! - донёсся вопль Волан-Де-Морта.

До Седрика оставалось десять футов. Гарри нырнул за мраморного ангела. Мимо просвистел красный световой заряд, и у ангела откололся кончик крыла. Гарри крепче сжал палочку и помчался под прикрытием ангела...

- Ступефай! - шепнул он и через плечо ткнул палочкой в настигающих Упивающихся Смерти.

По приглушённому воплю, он понял, что попал, по крайней мере, в одного из них, но времени оборачиваться не было. Он прыгнул к Кубку и пригнулся, услышал сзади залпы; над головой пронеслись световые заряды. Гарри упал, потягивая руку к руке Седрика...

- Отойдите! Я убью его! Он мой! - завизжал Темный Лорд.

Гарри схватился за запястье Седрика; от Волан-Де-Морта их отделяет могильный камень, но Седрик такой тяжёлый, а до Кубка отсюда не дотянуться...

В темноте блеснули красные глаза. Гарри увидел, что рот мужчины кривится в улыбке, увидел, что тот поднимает палочку.

- Акцио! - заорал Гарри, указав палочкой на Кубок Трех Волшебников.

Тот взмыл в воздух и стремительно подлетел к нему - Гарри схватился за ручку...

Он успел услышать разъярённый вопль Темного Лорда и в то же время почувствовал, как что-то дёрнуло его за пупок, и это означало, что портал сработал - в вихре ветра и цветовых пятен их с Седриком уносило назад... они возвращались...

***
Гарри всем телом рухнул на землю, лицом в траву - её запах наполнил ноздри. Во время полёта он закрыл глаза и сейчас не открывал их. Он не шевелился. У него не было сил даже дышать, голова сильно кружилась, его словно качало на палубе корабля. Чтобы хоть как-то остановить эту качку, он крепче вцепился в те два предмета, которые не выпускал из рук - гладкую, прохладную ручку Кубка Трех Волшебников и тело Седрика. Гарри чувствовал, что, стоит их выпустить, он провалится в черноту, сгущавшуюся по краям сознания. Крайнее изнеможение и шок не давали ему подняться, он лежал, вдыхая запах травы, и ждал... ждал, пока кто-нибудь что-нибудь сделает... пока что-нибудь не произойдёт... а шрам всё саднил и саднил...

Оглушив и запутав, на него вдруг обрушился ураган звуков - голоса, топот, крики... он оставался недвижим, но лицо мучительно исказилось - грохот причинял страдания, и он терпеливо ждал, пока этот кошмар закончится.

Затем его жестко схватили и перевернули лицом вверх.

- Гарри! Гарри!

Он открыл глаза.

И неподвижно уставился в звёздное небо. Над ним склонялся Альбус Дамблдор. Вокруг, надвигаясь, теснились чёрные тени - Гарри ощущал, как от их шагов дрожит под затылком земля.

Он лежал у края лабиринта. Видел уходящие ввысь трибуны, перемещающиеся силуэты, звёзды...

Гарри выпустил Кубок, но ещё крепче схватился за Седрика. Он поднял освободившуюся руку и впился в запястье Дамблдору. Лицо директора пульсировало перед глазами, то расплываясь, то становясь чётче.

- Он вернулся, - прошептал Гарри. - Он вернулся. Волан-Де-Морт. В школе предатель, его слуга, Пожиратель. Оборотное зелье. Найдите, отомстите за Седрика Диггори.
- Что такое? Что случилось?

Над Гарри появилось перевёрнутое лицо Корнелиуса Фаджа - белое, смятённое.

- Мой Бог... Диггори! - зашевелило губами оно. - Альбус!... Он мёртв!

Тяжелое осознание произошедшего резко навалилось на Гарри. В мозгу пульсировала одна очень странная мысль: «Они мне не верят. Меня обвинят в его смерти.»

Из толпы выделилась фигура, которую мальчик не смог опознать. Очки, кажется, потерялись на кладбище. По крайней мере, он их не чувствовал.

Через несколько секунд практически над ухом раздался резкий голос Северуса Снейпа:
- Что здесь происходит? Отойдите от Диггори, дайте посмотреть. Мадам Помфри сейчас занимается двумя другими чемпионами. – Ответил он будто на невысказанный вопрос. – Мистер Поттер, может, вы все-таки соизволите подняться?
- Я не могу, профессор, - ответил Гарри, вновь открывая глаза, - у меня нога сломана.

Слова были сказаны на автомате. «Прости, Седрик, прости. Ты не нужен был ему. Он бы не убил тебя. Прости меня за мою глупость. Господи, если бы ты сейчас был жив…» - думал мальчик, находясь в абсолютном шоке. – «Прости. Будь счастлив, где бы ты сейчас ни был».

Гарри Поттер почувствовал руку зельевара совсем рядом со своей – на запястье Седрика. Гарри тоже прислушивался к пульсу семикурсиника. Тишина. Секунда… две… три… Легкое биение под пальцем. Еще… И еще одно… Один… два… три… четыре… Гарри считал удары.
«Какой к черту пульс? Он же мертв!!! Я сошел с ума…» - подумалось вдруг мальчику.

- Министр, он жив. Просто в коме. Все в порядке, обычная маггловская кома, он выживет.
« Кто выживет? Я, кажется, еще в сознании, а Седрик мертв…»
- Северус, а как Гарри? У него вроде обморок. – Раздался голос директора.
- Я вам что, колдомедик, - возмутился Снейп, - придет Помфри, она и будет им заниматься.
«Седрик? Седрик жив???!!!»

Перегруженное сознание мальчика не выдержало, и он провалился в беспамятство.

В волшебном мире, ты- Эльф!

Красивые, светлые существа, духи леса, дружественные человеку. Ты очень трудолюбив(а) и любишь эту жизнь, наслаждаешься каждой минутой!

Пройти тест

Ты... Темный(ая)

Ты одинок(а) и тебе это нравится. Ты привык(ла) рассчитывать только на себя. Но не огорчайся. Ты вполне можешь найти единомышленников. Тогда твое одиночество станет не таким пустым.

Пройти тест

А вот и то, что Вы так хотели о себе узнать. Настал, можно сказать, момент истины. Итак, Вы открываете конверт (или что-то ещё), и видите результат. Вы... ЧИСТОКРОВНЫЙ

в этом мире Вы - как рыба в воде, и так же, как она, умеете скользить и лавировать. Вам не нужны реформы и контрреформы, всё устраивает Вас и так, а действуете Вы в зависимости от своих интересов. Всё, что необходимо для успеха, доля презрительности и ксенофобии - вот набросок Вашего портрета. Возможно, это диагноз.

Пройти тест

История твоей любви

Ваше имя Ты/Она... Он/Ты... Вы встретились тут... Будете вместе, пока... Смерть не разлучит вас

все гадания на aeterna.ru

Твой Мужчина... Люциус Малфой

Пройти тест

Мне хочется нового общения и новых друзей, а также свободного доступа на некоторые ресурсы Liveinternet