Да! Эта фотография снята в момент начала грозы - я была там в момент первого грома. Это был такой энергетически насыщенный момент. Столько радости!

Он стоял ошарашенный, не зная, что и ответить, а эта лесная дива засмеялась, поманила рукой и повела через высокий березовый лес. Остановилась перед невысоким курганом, увенчанным округлым камнем.
- Вот здесь стану молиться. Сей камень заповедный, сонорецким старцем Амвросием намоленный. Встанешь на него, и небо открывается, проси у Господа все что пожелаешь. Как явился ты к нам, я пришла сюда и помолилась, чтоб соединил нас с тобой.
- Да как же, зачем? - совсем уж глупо и невпопад спросил Космач, но это ее рассмешило.
- Глянешься ты мне, Ярий Николаевич! У батюшки спросишь, так пойду за тебя! Токмо не Вавилу - Елену проси.
Тогда он еще не знал о двойных или даже тройных именах у странников.
- Почему же Елену?
- Мне первое имя Елена, от крещения данное. Станешь просить Вавилу, он лишь посмеется и не отдаст. А назовешь мое истинное имя, сразу поймет, что я согласна, и Господь благословит… Ну, ступай, ступай! Ангела тебе в дорогу!
_______________
Идти в полный отказ - мог не поверить: на самом деле Соляная Тропа своим европейским концом уходила в Карелию и Финляндию. Русский Север был также привязан к ней из экономических соображений.
- В детстве слышал от стариков. - Космач смел с бороды крошки, выпутал кусочек колбасы и съел. - Странники проходили…
- А слышал, на этой тропе намоленные камни есть? Будто из одного конца в другой, и кто знает их, проходит по всему пути беспрепятственно?
Он слишком много знал для простого, даже знакомого с президентом, обывателя. Такие камни действительно были, а намаливали их сонорецкие старцы, чтоб всякий странник мог с Богом разговаривать. Существовало даже поверье, что они обладают свойствами магического круга: если встать на него, то никакие анчихристовы силы тебя не достанут. Говорили, будто путники прятались на них от всевозможных карателей и разбойных людей.

__________________________________




- А на Федора Стратилата побежала, так получается, двадцать девять дней. Три пары лыж исшоркала до Северного. Не ходом шла, отдыхала. Зимовья по тропе еще стоят, хоть и неказистые, да не порушились. Натоплю камелек, нагрею воды, вымоюсь вся да и сплю себе… Две ночи лишь в снегу ночевала, какие-то люди избушки заняли, следы видела. Должно, охотники иль беглые. Это уж возле Аргабача…
- Неужели и в Аргабаче странников не принимают?
- Как не принимают? - изумилась Вавила. - Там есть наши. Правда, многие в бегах. Я и в баньке напарилась уж по настоящему, и на перинке поспала. Авксентий Зыков сам вызывался, заодно, говорит, и Юрия Николаевича повидаю… Да что уж я, триста верст не пробегу до Северного, коли больше пробежала? Там у них заветный камень стоит, Клестианом Алфеевичем намеленный. Так я забралась на него, помолилась о дороге, путь мне и открылся. Другие лыжи взяла и так ходко пошла, что за седьмицу прискочила. Снег добрый был, не теплел, так я раз толкнусь и будто на крыльях!..

__________________________

На Соляной Тропе его знали все, а известен Клавдий был тем, что ходил выручать попавшихся в каталажку странников. Если кого-то из беспаспортных кержаков задерживала милиция, он приходил в тот поселок, сдавался сам и, когда оказывался за решеткой, невероятным путем выводил оттуда своего единоверца и сам убегал. Он давно был объявлен во всесоюзный розыск, и Космач не раз видел его портреты на пристанях и вокзалах, однако Клавдий не унимался и преспокойно ходил в мир.
- Ну так прощай, ученый муж! - застрекотал Сорока. - Авось еще свидимся! Коли помолиться нужда, так здесь близко камень намоленный есть, Филаретов называется. Больно уж радостно бывает на нем. Ангела тебе в дорогу!

_____________________

- Спаси Христос, добрый человек. - Вавила неожиданно встала и поклонилась ему. - После слов твоих я и впрямь будто лебедь белая.
- Ну что ты! - смутился Комендант. - Боярышня, а кланяешься… Ты мне про веру свою расскажи еще. Я кержаков видел, но никак не пойму, как они молятся? У вас же церквей нет?
- Нет…
- А как же вы так? Ни попов, ни церквей?
- Это все люди придумали, Божьи храмы ставить, попов нанимать, чтоб служили, а они б токмо внимали. Господь наш Иисус Христос не каменному делу учил, строительству храмов в душе своей. А более всего молиться учил. Вот мы и молимся, как первые христиане.
- Непривычно, конечно… Я был в церкви, там и поют хором, и кадилом кадят, и водой брызжут. Много всего…
- У нас тоже поют, когда на камнях молятся.
- На камнях?
- Они у нас вместо храмов. - Ей вдруг начало нравиться его ребячье любопытство. - Ежели старцы или старицы выберут камень да помолятся на нем три дня и три ночи, на нем потом очень уж сладко молиться. Небо открывается и Господь слышит.
- Вот как? Чудно… Ну а если камней нет? Бывают же такие места? Одна тайга, например?
- Тогда великое дерево рубят и на пне молятся. И стоит он как твердыня, не гниет, не падает по триста лет.
- Ну а если пустыня? И ничего нет?
- В пустыне молиться легко, там ни храмов, ни камней не нужно. В пустыне сам Христос молился и всю ее намолил от краешка до краешка.

____________________

И, отчаявшись, однажды вышел из укрытия, встал на камень, поднял руки, взмолился:
- Господи! Услышь меня! Приведи ее сюда!
Может быть, мгновение прошло, не больше, а Вавила неожиданно вышла из-за берез, показалась и тут же скрылась. Космач вскочил с колен, побежал следом, но только мелькающее среди деревьев ярко-синее платье увидел.

______________________

- Что ты стал? Иди сюда. - Землянов открыл дверь в комнату. - Я тебе сейчас такое покажу! Ничего подобного ты у меня в доме не видел.
- Раздобыли намеленный камень с Соляного Пути?
- Зачем же камень - живого человека! Который в любой камень вложит магические качества и даже душу! Входи, не робей!
Палеологов переступил порог следом за мэтром и сразу ощутил редкий для города и тем более для квартиры запах - леса, хвои, смолы и еще чего-то терпкого и приятного.
- А вот тебе сват, засылай к красной девице. Зовут его Клестиан Алфеевич, но на Соляном Пути он больше известен как Клестя-малой, сонорецкий пророчествующий старец. И почитают его за святого.
На Палеологова смотрел самый настоящий юродивый. Гримасничал, таращил глаза и, воздев палец вверх, силился что-то сказать.

_________________________

Постояла так, будто немая, попробовала мысленно помолиться, но заметила: робеет разум и мысль задыхается, будто огонь без тяги. Вот если бы встать на камень намеленный, поднять руки к небу - и сразу бы услышал Господь…

______________________

- Все одно, чую… Они где-то рядом! Помолиться бы, но не могу из-под земли. Вот был бы где тут поблизости камень намоленный, побежала бы, встала и молилась. Услышал бы меня Господь и отступила беда. А нынче кто меня слышит? Будто в могиле я…

_____________________

Их не зря называли отступниками и крамольниками. Вера сонорецких старцев была не ведома на Соляном Пути и потому непонятна, как и язык читаемых ими молитв. А их могучий, совсем не церковный распев больше напоминал разбойничьи песни или воинские гимны, охватывающие богобоязненную душу страхом и трепетом одновременно.
Некоторые старообрядческие общины не почитали сонорецких старцев и стариц, бывало, предавали анафеме и намоленные камни опрокидывали, но если случалось встретиться с ними на Тропе, а паче того когда хворого приводили тайком на Сон-реку каждый в отдельности готов был принять грех на душу и побеседовать с еретиками, поесть из одной по суды, принять анчихристово зелье, позволить чтение над собой бесовских заговоров и послушать их моления.
И редко кто не заражался от них ересью и не то сковал, не скорбел и не печалился потом тайной печалью от бренности собственной жизни и неуемного влечения на берега заветной реки. По достижении зрелых лет некоторые вкусившие крамол лесные скитальцы самых разных толков или открыто, или тайком прощались со своими единоверцами и домашними и, невзирая на суд и проклятия вслед, уходили на Сон-реку.
Сколько помнили на Соляной Тропе, обратно никто не возвращался, разве что странствующим старцем, которых опять же крадучись почитали как святых и, настращав домашних, чтоб держали язык за зубами, с поклонами просили войти в хоромину, чтоб вместе помолиться.
Говорили, что их слышит Господь, ибо старцам ведомо Его истинное имя…
Придя в Холомницы, Клестя-малой долго бродил вдоль реки, покуда не выбрал крупный прибрежный валун с плоским верхом. Встал на него лицом на восток, одни сутки молился стоя, вторые на коленях, а третьи распластавшись ниц. А река прибывала, странника подтопило, однако он не сошел, лежал в воде, отрезанный от берега.
Каждый день боярышня ходила к нему, звала, но юродивый не сходил с камня и в ее сторону даже головы не поворачивал. Она знала, нельзя мешать молитве пророчествующего старца, но боялась, встанет где-нибудь затор, в одночасье поднимется вода и смоет его.
На четвертый день она застала юродивого стоящим по колено в бурной ледяной реке, однако от согбенной спины и даже от воды вокруг его ног шел пар, а до берега уже сажени две мутного, стремительного потока. Вавила забрела чуть ли не по пояс, сдернула старца с камня, вытащила на берег.
- Вот тебе камень мой, внучка Илиодорова. - сказал он, стуча от холода зубами. - Вставай и молись.
- Сначала баню истоплю, чтоб отогрелся. А пока идем, на печь положу.
Привела его в избу, а он сел на порог и на лежанку не идет, переодеваться в сухое отказывается.. Пока она баню затопила и воды наносила с реки, Клестя-малой неожиданно быстро обсох и засобирался.
- Никуда не пущу! Примрешь по дороге.
- Не держи меня. - Котомку за спину забросил. - На Сон-реку мне надобно, пойду. Братия со мной спорила, ведь из скита прогнали! А я приду к ним, поведаю, что в мире творится от их пророчеств. И самих приведу к покаянию!
Потряс клюкой, сверкая глазами.
На следующее утро, еще до восхода, боярышня пошла на реку, встала на камень намоленный, обернулась лицом к дороге, как к солнцу, и воздела руки.
Соляной Путь - Вологда
1992-2002