Любимый внук Екатерины Великой - Александр начал свое правление Россией трагически: его отец император Павел I был убит кучкой заговорщиков в Михайловском замке Санкт-Петербурга. Это обстоятельство стало причиной того, что все свое царствование Александр I мучился проблемой - быть или не быть ему императором. Желание оставить российский престол и жить жизнью тихой и незаметной занимало все его мысли. Но тем не менее период его царствования был для России таким же великим, как и период правления его бабушки. В народе Александр I за свои дела получил прозвище "Благословенный". Как известно во многом человека делает и его окружение. Современники Александра Павловича были людьми по-настоящему великими: политики, военноначальники, писатели, философы, художники, архитекторы. Так и хочется сразу вспомнить слова М.Ю.Лермонтова: "Да, были люди в наше время! Не то, что нынешнее племя..." О каждом из них можно написать много интересного. В 1897 году свет увидела книга Николая Карловича Шильдера "Император Александр I, его жизнь и царствование" в четырех томах, рассказывающая о времени и людях окружающих Александра I. Снабжена она и множеством интересных иллюстраций, преимущественно гравюр. Вот их-то я и предлагаю ко всеобщему вниманию (плюс парочку из других изданий), а также короткие исторические анекдоты из времени Александра I. Первая часть посвящена мужчинам...

* * *

В ночь убийства своего отца Александр Павлович сидел в кресле в одной из нижних комнат замка и с тревогой ожидал исхода событий. Он знал о заговоре, который ставил своей целью отстранение его отца, императора Павла I, от власти, но ему было обещано, что будут требовать только отречения отца от престола, но жизнь его должна быть сохранена. Мы не знаем, насколько искренне Александр Павлович в это верил. Тревога не покидала его во все время ожидания, ведь в случае неудачного исхода заговора, он мог опасаться не только за свою свободу, но и за самое свою жизнь. В пол первого ночи в его комнату вошел граф Петр Алексеевич Панин и сообщил Александру Павловичу о смерти его отца. Александр Павлович чуть не упал в обморок от обрушившегося на него ужаса: ведь теперь будут говорить, что он убийца. Но граф жестко потряс его за плечи и прокричал прямо в ухо:
"Довольно быть мальчишкой!.. Извольте царствовать!"
Однако чувство вины преследовало Александра I до самого конца. 

* * *

По словам генерала Алексея Петровича Ермолова (1777-1861), у императора Александра была какая-то болезненная страсть к симметрии, и генерал считал эту болезнь наследственной и хронической. Император мог не подписать какой-нибудь важный документ только потому, что первым движением пера получалась не совсем понравившееся ему начало буквы "А". И только. Других причин для неподписания документа ему и не требовалось.

* * *

Александр был немного глуховат и с трудом мог слышать человека, который сидел напротив него. От этого император становился все более мнительным. Великая княгиня Александра Федоровна, супруга Николая Павловича, писала о нём:
"Ему казались такие вещи, о которых никто и не думал: будто над ним смеются, будто его слушают только для того, чтобы посмеяться над ним, и будто мы делали друг другу знаки, которых он не должен был заметить. Наконец, всё это доходило до того, что становилось прискорбно видеть подобные слабости в человеке с столь прекрасным сердцем и умом. Я так плакала, когда он высказал мне подобные замечания и упрёки, что чуть не задохнулась от слёз".

* * *

Александр I часто жаловался, что у него нет людей, что он окружен бездарностями, глупцами и мерзавцами.
По этому поводу однажды Виктор Павлович Кочубей (1768-1834) метко сказал Михаилу Михайловичу Сперанскому (1772-1839):
“Иные заключают, что государь именно не хочет иметь людей с дарованиями. Способности подчиненных как будто даже ему неприятны”.
После небольшой паузы Кочубей добавил:
“Тут есть что-то непостижимое и чего истолковать не можно”.

* * *

Когда М.И. Кутузов в 1794 году вернулся из Константинополя, Платон Зубов поручал ему приготовление кофе по-турецки и заставлял его приносить себе по утрам чашку кофе. 

* * *

У примаса католической церкви в Польше однажды зашел разговор о польских королях, которые были вынуждены бежать из страны и искать себе способы существования различными способами. Король Понятовский сказал, что в таком случае он оказался бы в очень затруднительном положении, так как он ничего не умеет. Князь Репнин его успокоил:
“Извините меня, ведь Ваше Величество отлично танцуете”.

* * *

Радищев после возвращения был назначен в комиссию по составлению законов. В беседах с председателем комиссии графом Петром Васильевичем Завадовским он развивал свои мысли о необходимости крестьянской эмансипации и прочих реформ. Многоопытный Завадовский его охладил:
"Эх, Александр Николаевич, охота тебе пустословить по-прежнему. Или мало тебе Сибири?"
Следствием этого было душевное смятение Радищева, которое привело к тому, что 11 сентября 1802 года он выпил стакан яду. 

* * *

Аракчеев, будучи военным министром Александра I, ехал в тарантасе с одним кучером из Петербурга в свое имение Грузине, подаренное ему Александром I. На одной из почтовых станций проезжий офицер, не подозревая, кто он такой, пригласил Аракчеева к столу и стал угощать чаем и пирогами.
Разговорившись, Аракчеев узнал, что он едет в Петербург к военному министру и очень боится встречи с ним.
- Почему? - спросил Аракчеев.
- А будто не знаете, что к Аракчееву ехать хуже, чем к черту в лапы.
- Да в чем ваше дело к нему? - спросил Аракчеев. Офицер рассказал, и министр уверил его, что дело его правое и бояться ему нечего. А потом добавил:
- Да, я, наверное, знаю, что Аракчеев сейчас в Грузине. Заезжайте к нему, и не надо будет вам в Петербург ехать.
На следующий день офицер приехал в Грузине и, увидев Аракчеева, онемел.
- Дело твое кончено. Ступай, братец, домой, да не забывай по дороге говорить, что не так страшен черт, как его малюют.

* * *

Граф Петр Алексеевич Пален (1745-1826) как-то сказал своему племяннику О.Д. Шеппингу, что единственный гениальный человек, которого он знал, это князь Потемкин. 

* * *

Когда Сперанский был ещё семинаристом (или студентом) его по рекомендации митрополита Гавриила пригласили в учителя к князю А.Б. Куракину. Когда за ним прислали четырёхместную карету с гербами, запряжённую цугом, он совсем растерялся и не знал, как себя держать. Сперанский не решался сесть в карету и всё пытался стать на запятки, так что лакеи с трудом его усадили. 

* * *

Президент Академии наук граф Николай Николаевич Новосильцев предложил избрать в почетные члены Аракчеева.
- В чем же его заслуги перед наукой? - спросил Новосильцева один из академиков - А. Ф. Лабзин.
- Он ближе всех к государю, - ответил президент.
- Тогда я предлагаю избрать царского кучера Илью Байкова.
Он не только близок к государю, но и сидит перед ним, - отвечал Лабзин.

* * *

Обер-гофмаршал граф Николай Александрович Толстой
был до такой степени бережлив в расходах по управлению и содержанию дворца, что император Александр Павлович иногда смеялся над ним и один раз в шутку назвал его скрягою. Граф спокойно ответил:
"Так не угодно ли будет вашему величеству поручить должность мою А.Л.Нарышкину?" -
на что государь расхохотался. 

* * *

В царствование Александра I Державин был назначен министром юстиции и в этом качестве получал множество самых разнообразных прошений. Одно из них оказалось более чем оригинальным. Некая весьма расторопная дама принесла Державину белую шелковую подушку с просьбой передать ее в дар царю. На подушке же меж тем вышита была овца и такие, с позволения сказать, стихи:

Российскому отцу
Вышила овцу,
Сих ради причин,
Чтоб мужу дали чин.

Министр-поэт, подлаживаясь под стиль просительницы, написал на белом шелке чернилами:

Российский отец
Не дает чинов за овец.

* * *

Николай Михайлович Карамзин распоряжением Александра I был назначен официальным государственным историографом.
Однажды Карамзин явился с поздравлением к одному из вельмож, но, не застав хозяина дома, велел лакею записать в книге по- сетителей свое имя и звание.
Лакей записал Карамзина, а тот полюбопытствовал, правильно ли сделана запись, и увидел: "Николай Михайлович Карамзин, истории граф"

* * *

Кутузов, действительно, не стремился уничтожить Наполеона. Он старался только выжить его из России, а до остального мира ему и дела не было. Он считал, что России не следует проливать свою кровь в интересах других государств. Генералу Вильсону Кутузов заявил:
"Я вовсе не убеждён, будет ли великим благом для вселенной совершенное уничтожение императора Наполеона и его армии. Наследство его достанется не России или какой-либо другой из держав материка, а той державе, которая уже теперь господствует на морях, и тогда преобладание её будет невыносимо".

* * *

Два генерала, герои Отечественной войны 1812 года - Милорадович и Уваров, очень плохо знали французский язык, но в аристократическом обществе непременно старались говорить по-французски.
Однажды за обедом у Александра I они сели по обе стороны русского генерала графа Александра Ланжерона (1763-1831), француза по национальности, и все время разговаривали между собой.
После обеда Александр I спросил Ланжерона, о чем так горячо говорили Уваров и Милорадович.
- Извините, государь, но я ничего не понял: они говорили по-французски.

* * *

Однажды Васенька Апраксин долго преследовал Петра Михайловича Волконского (1776-1852) своими жалобами. Тот, чтобы отделаться, сказал ему:
"Да подожди, вот будет случай награждения, когда родит великая княгиня".
Волконский имел в виду Александру Федоровну - жену Николая Павловича.
Васенька немедленно подхватил:
"А как выкинет?"

* * *

Князь П.А. Вяземский уже в старости прочитал "Войну и мир", т.е. он уже в старости прочитал о временах своей юности и молодости. После этого он сделал серьезный упрек Л.Н. Толстому. Вяземский написал, что Александра I ("покойного императора" по его выражению) можно упрекать за многое, но в нем не было и следа вульгарности. Император был безукоризненно воспитан, и не мог, как писал еще молодой [с точки зрения Вяземского] граф Толстой, бросать деньги в народ. 

* * *

Говорят, что граф Иван Иванович Дибич (1785-1831), он же известный генерал-фельдмаршал, из-за своего вспыльчивого характера был прозван "самовар-пашой".

* * *

Перед отъездом в Таганрог Голицын предложил императору на всякий случай обнародовать его распоряжение о наследовании престола в случае его смерти Николаем Павловичем. Но император выслушал Голицына, поднял руку к небу и сказал:
"Положимся в этом на Бога: он устроит всё лучше нас, смертных".

В материале использованы исторические анекдоты с сайта Ворчалки об истории или Ab hoc at ab hac