И вот настало утро. Первое утро колонистов на Новом острове.
Они собрались все вместе у наспех вытащенных на отмель плотов. Их было 16. Три старика, старуха и 12 детей от 9 до 13 лет.
Море было ясным, песчаный берег зарос кустами с неожиданно яркой зеленью и красными плодами. Если бы Пленник был здесь, он бы объяснил, что ничего удивительного роза-ругоза, а попросту шиповник, растет везде, и в песке и в глине. Но Пленник был далеко и попадет ли он сюда когда-нибудь вместе со всем народцем еще неизвестно.
Некоторое время колонисты стояли молча, разглядывая друг друга. Недлинное их путешествие сильно изменило лица и фигуры: обветрило, просолило, лишило легкомысленной легкости движения, кое-кто из мальчишек элементарно вытянулся чуть ли не на полторы ладони.
Впору заново знакомится, подумала старуха. Ах, эта старуха! Кто бы мог подумать отправляясь в путь, что именно на ее долю выпадет роль главы маленькой коммуны.
Если бы люди маленького народца имели склонность к самоанализу и рефлексии, сегодня они сделали бы удивительное открытие: оставшись без связующего звена работоспособных взрослых, старики и дети в чем-то поменялись друг с другом, где-то пересеклись, в чем-то совпали и вот уже сложно было отличить одних от других. Старики не понимали, что делать со своим опытом, касающимся тысячи вещей на свете, но не организованном целью и стратегией и готовы были довериться детской логике игры. Дети же интуитивно почувствовав зыбкость существования без социальной структуры в той мере в которой возможно приняли ответственность на себя. И только старуха среди этой команды "старых и малых" стояла особняком. Точнее ей предстояло встать в центре, и быть единственным настоящим Взрослым - решающим, судящим и утешающим.
Итак о Старухе. Начать с того, что она была не так уж и стара. В краю, где зима не сменяет лето, а солнце всегда в зените, очень сложно считать года. Маленький народец и не считал. У него был свой, куда более очевидный критерий. Женщина признавалась старухой, когда ее дети вырастали. Таким образом, если у женщины был муж, и дети рождались себе и рождались, в молодухах можно было проходить очень долго. Некоторые туземки, нежелающие стареть, даже под шумок "присваивали" внуков и это почти всегда сходило им с рук. Но нашей старухе не повезло. Муж разлюбил ее сразу после первого сына. Или она разлюбила. Точно старуха уже и не вспомнит, да разве важно это сейчас.
Сейчас старуха стояла на берегу, смотрела на дюжину мальчишек и девчонок и душа ее ликовала. Не было у них другой матери, кроме нее, и она чувствовала себя молодой и сильной, полной радости и надежд. Она чувствовала себя той, кем и была бы, обернись судьба по-другому.