В эти осень и зиму, в череде циклов "оттепель-заморозки" бедные деревья совершенно потеряли ориентацию. Засыпали беспокойным коротким сном больного, просыпались с внеплановым теплом, ничего не понимая, шли в рост почки, серёжки и тут же на полувзлете замирали, захваченные очередным приступом холода.

После ледяного дождя, когда весь лес был похож на хрустальный саркофаг, дамала - всё, эти уже не очнутся.

Неет ... Вчера, аж замерла - гибкие веточки ивы, веселые, полные жизни, всё нипочём:

А сегодня опять минус пятнадцать....

Очередные солдатики пали в бою.

Скайп - зло.
Тот, кто осваивает скайп, перестает писать письма.

Онищенко с Павлом Астаховым (олбудсмен, блин!) "подумывают" не инициировать ли законодательную инициативу об обязательности прививок.

Основание? Матери, не прививающие своих детей, не реализуют их конституционное право на здравоохранение.

Ехидны, а не матери.

Из садика непривитого ребятенка уже могут попросить с полным правом.

Будет закон, будет ещё одна причина забрать ребенка из семьи.

Слушайте, это между прочим, на наши деньги. Зарплаты - Онищенке, Астахову, законодателям. Деньги на вакцины, детские сады (из которых наших детей выгоняют). Деньги на содержание детских домов, в которых поместят детей насильно у нас же отнятых.

Тараканище рулит....

плачут они, убиваются, и всё одно - прощаются..

А ещё пару дней назад я потеряла перчатки.

А сегодня в лесу нашла другую. Тоже свою, но потерянную в начале зимы. Аккуратненько так висела она на сучке прямо над тропинкой. Не заметить невозможно. Но сколько раз я проходила по этой тропинке? Сколько снега с тех пор выпало? (если предположить, что кто-то недавно поднял с земли и повесил). Чудеса. Привычные чудеса.

Давно замечала, окружающие вещи относятся ко мне снисходительно-покровительственно. По шефски, так сказать. Теряются, но "не на смерть".

Когда в доме кто-то что-то теряет меня просят поискать. И я хожу по углам, заглядываю под кровати, в шкафчики и тумбочки. Я никогда не играю в логические подсказки "где ты это видел в последний раз" и "что ты мог с этим делать?" У игры в прятки своя логика - "найди меня!"  И я ищу. Скорее даже делаю вид, что ищу. Потому что в нужный момент нужная вещь сама прыгнет в руки. Но сначала наиграется.

Если бы я хотела кратенько описать самое характерное выражение морды моей собаки, я бы вспмнила Верочку из "Служебного романа":

- Брови должны быть удивлённнно  приподнятые...

Я бы только уточнила: выжидательно-удивленно приподнятые.

На фоторгафии не получается. Там мимика, что рябь на воде. Постоянно меняется.

Зубы все свои.
И тебе ни морщин, ни седины.
По кошкиным меркам возраст преклонный - 19 лет.

С порога:
- Не спал три дня!
- Нет, всё отлично!
-нет, поесть не успеваю! Я на вечер встречи одноклассников!
Хватает со стола кусок колбасы, отправляет в рот. Ему без разницы колбаса или конфета - кушать хочет.
- А потом на день рождения!
Умывается, бреется, меняет рубашку. Уже не торопится, уже расслаблен. Уже забыл про планы. Благосклонно разглядывает себя в зеркале. Приглаживает рукой хохолок.
- Ты не опоздаешь? К которому тебе часу?
- А? - он выходит из задумчивости. - Не помню! - машет рукой- Позвонят!
Как обычно:
Встретились.
Потерялись.
Ждут меня.

И правда - звонят. Умчался. Жизнь прекрасна. 24 года.

по телевизору показывали "Трудно быть богом", фильмец 89 года, там где дона Рэбу играет Филиппенко.
Ерундовина полная.
Но по этому поводу я вспомнила Алексея нашего Германна. Он таки снял своего Румату или нет?!
http://www.kinokadr.ru/news/2006/09/26/1419.shtml

Посмотреть бы, что вышло.
Тем более что "Все приглашённые в картину актёры, кроме Леонида Ярмольника, снявшегося в главной роли, раньше в кино не снимались. «Я выбирал по этому принципу, — говорит Герман. — У меня была настольная книга типажей — Босх. Люди на планете, где действует главный герой, представляют собой всё-таки иную разновидность. Хорошие они или плохие, но это портреты оттуда, из Босха, где характеры сконцентрированы и сжаты."

http://news.rambler.ru/9002614/
Кратко: Медведев пришел в мечеть, имамы отрапортавали и сфотографировались с ним на память.

Между прочим этими имамами было сказано: «в храме был установлен кондиционер, благодаря которому молитвы можно было спокойно проводить и летом прошлого года во время аномальной жары»
Я не против кондиционеров, но !
Вот это подчеркивание комфортности в противовес аномальности внешнего мира ... О чём они молились?
Уж не так ли - "Спасибо, Господи, что я не таков, как этот мытарь..."? Есть же какой то исламский аналог, наверное.

Похоже в мире не так много сюжетов.

От советского информбюро.
"В пятницу президент продолжил внезапную инспекцию транспортных узлов и посетил аэропорт Внуково-1. Газета.Ru  14:18
Президент России лично прошел через рамку металлоискателя и призвал губернаторов последовать его примеру на местах, а ФСБ и МВД провести "разбор полетов" Ведомости  13:12"

Спите спокойно жители города Багдада!

Барышня, детка моя смотрит сериал "Маргоша".
Заковыристые дела там по сюжету.
Мужчина стал женщиной, женщина мужчиной, поменялись телами невозвратно.
Тут самое время - любовь-морковь.
То есть парень то любит прекрасную девичью душу, но в то же время и тело, которое совсем недавно было его собственным.
- я бы себя тоже полюбила, - комментирует барышня, - а как же?
Завидую.
Этой ее легкости и абсолютному принятию себя.
Вот я сильно сомневаюсь, что полюбила бы себя. Ну если только никого больше на необитаемом острове.

http://www.afisha.ru/performance/75389/
На ближайший месяц лимит посещения подобных мероприятий исчерпан.

* * *
Мой гараж неподалеку - прямо,
Он меня к себе привлек упрямо.
По заборам я, голуба, лазаю,
Чтоб увидеть вас голубоглазую
Я люблю шофёршу крепко, робко,
Ей в подарок от меня коробка,
А в коробке, например, манто вам,
И стихи поэта ЛермонтОва.
И под звуки нежной флейты
Будешь слушать журавлей ты.
Уроню аккорды с пианино,
Только у форда не спи, о Нина.
Я люблю шофёршу крепко, робко,
Ей в подарок от меня коробка,
А в коробке, например, манто вам,
И стихи поэта ЛермонтОва.
Ты всегда была ведь умной, Женя,
Как сама таблица умноженья.
Так прощай родная, не реви ты,
Наши судьбы крепко перевиты.
Я люблю шофёршу крепко, робко,
Ей в подарок от меня коробка,
А в коробке, например, манто вам,
И стихи поэта ЛермонтОва.
Мы уже уселись по машинам
На прощанье, Женя, помаши нам.
Или просто проводи до саду,
Чтоб растаяла в груди досада.
А в саду лишь соловьи да вишни,
Мы припомним о любви давнишней,
Как бродили мы с тобой до вечера,
Как любили мы с тобой доверчиво".

Щербина очаровал окончательно.
Не так это страшно оказалось, слушать за столиками. Всё-таки народ у нас с большим пиететом к искусству. За весь концерт фантик не прошуршал, не то чтоб кощунственный звон бокалов или праздный треп. В короткие паузы заглотнули чаю из своих чашек и всё, замерли - человек запел.
Из неожиданного, вызвавшего легкое веселое удивление: к традиционным очередям в туалет и гардероб добавилась очередь на лифт. Маленький лифтик, на четырех человек, а лестницы нет.
А ещё у меня перегорела электрическая свеча. Я ею пыталась программку подсветить.

Снег
В воскресенье является смерть.
Половицей не скрипнув, не хлопнув дверью,
Пробирается под одеяло к Андрею.
Ксения отвечает: «Снег».
Глядь, а у него уже глаза покатились вверх.

«Что за окном? что за окном? что за окном?»-
твердит Ксения вторые сутки,
Вторые сутки не выпускает руку его и его слова.
У Ксении не кружится голова,
Но кто-то гадкий копошится в желудке.
У Ксении нет детей, нет родителей, нет братьев и нет сестер.
У Ксении больше нет мужа – один Христос.
Ксения с вопроса начинает их разговор.
Христос отвечает вопросом на ее вопрос.
Ксения говорит: «Верни его, а меня – взамен.
Я потом объясню, зачем.»

Прасковья Ивановна распорядилась, на той половине, где мертвец, не топить.
По ночам ей мерещится Ксеньин плач и какой-то стук.
Она придумала спросить у Ксении, как же та будет жить.
Февраль проползает из подпола, просачивается в дымоход.
Андрей Федорович одевается, пока Ксению кладут в гроб.
Надевает чистое белье,
Ненадеванный почти сюртук,
Будто будут хоронить его.
И твердит беспрестанно: «Снег, снег, снег»,
Боясь отпустить последнее слово ее на тот свет.

Ксения глядит на Андрея Федоровича, любит каждый его шаг,
Радуется каждому вдоху до боли в ушах
Недаром она шептала, да хлопотала:
«Я все отдам, Прасковье дом отпишу.
Верните Андрея, верните Андрея, прошу…»

Андрей Федорович выходит вон со двора,
Прасковья Ивановна, крестится, крестится, давится набежавшей слезой,
Не решив залаять ему или хвостом завилять, под крыльцо заползает Трезор.
Бросив недостроенную горку за Андреем бежит детвора,
Кидают в него снежками, орут: «Юродивая!»
Те, что помладше, бегут обратно, старшие гогочут вслед.
Андрей Федорович идет. Ксения идет. Снег.

В.Полозова