ОткрыткиПерерожденный каталог открыток на все случаи жизни
Онлайн-игра "Empire"Преврати свой маленький замок в могущественную крепость и стань правителем величайшего королевства в игре Goodgame Empire.
Строй свою собственную империю, расширяй ее и защищай от других игроков. Б
Я - фотографПлагин для публикации фотографий в дневнике пользователя. Минимальные системные требования: Internet Explorer 6, Fire Fox 1.5, Opera 9.5, Safari 3.1.1 со включенным JavaScript. Возможно это будет рабо
Всегда под рукойаналогов нет ^_^
Позволяет вставить в профиль панель с произвольным Html-кодом. Можно разместить там банеры, счетчики и прочее
Первомайск для меня город-герой.
Город, который пострадал как никакой в этой дурацкой войне, которую еще и никто войной не считает. Каждую поездку в ЛНР мы туда едем. И каждый раз город меняется. Многие дома и подъезды отстроили, заборы и остановки выкрасили.
В Луганске войны почти не чувствуешь. Ушло время военных на каждом шагу. Он наполнен людьми, ресторанами и магазинами, где на маникюр запишешься лишь на неделю вперед.
Первомайск же еще находится в другой реальности, в которой вечером в многоэтажном доме горит лишь несколько окон и везде стоят баклажки с водой.
Рынок Первомайска. Практически полностью выгорел, но все еще работает. Есть семена, лифчики и домашний квас.
Типичный подъезд Первомайска. С водой в городе по-прежнему проблемы.
Таксисты в центре города. То, что они есть говорит о том, что есть спрос, что само по себе удивляет, учитывая, что в городе работы почти нет, а если и есть - то зарплаты мизерные.
Виктор за полтора года стал другим человеком. Хотя смотрю старые фотографии, и понимаю - тот же. Лицо, седина, морщины не изменились.
Он открыл калитку резко и отрешенно, глядя сквозь нас. И сразу передо мной встали его плечи, которые ежесекундно поднималось вверх. Я не могла оторвать от них глаза, хоть это уже стало неприлично. Походка его тоже стала резкой. Нервный тик, который был еще тогда, в ноябре 15го не заметен, превратился в такое, чего не заметить невозможно. Да что говорю - тика и не помню, это Женька сказал про него, что он вроде едва заметным был. Тик, в смысле. Я же его и не увидела тогда. Да не было его. Помню же как тихо и спокойно он говорил. Меня убило спокойствие - мертвое, без эмоций. Ничего страшнее нельзя услышать.
В этот раз он заикался каждую секунду, а плечи самопроизвольно ходили волнами и голова вжималась в плечи. Виктор говорил очень тихо и слова обрывались, что подчас их сложно было разобрать.
Заблотский Виктор 15 ноября 14 года вышел в 7 утра за калитку в городе Первомайск, когда в его огород прилетело две мины и снесли часть дома, оторвали голову жене и разоврали в клочья сына и собаку. Виктор почти сразу зашел обратно, и в куче обломков увидел ногу сына и тело жены без головы.
15 ноября 2014 года Виктор перестал жить.
С этого момента он начал существовать. Это дурацкие банальные слова, но не знаю какие еще подобрать фразы, рассказывая об этом. Мы встретили Виктора ровно через год после трагедии - в ноябре 15 (читать здесь). Он стоял тогда, и его не было с нами. Словно бы какая-то часть его осталась там, в том ноябре 14 года. И с нами была только его оболочка, которая тихо рассказывала про то, что случилось. С мертвым спокойствием. Ни слезинки, ни всхлипа.
Нас тогда раздавило. Как он тихо и спокойно рассказывал. Таким его запомнила.
Прошло полтора года, и сейчас Виктор стал другим человеком. Хотя на самом деле, тем же - остутствующим. И та отрешенность, которая была в нем, перешла в невроз и тик.
Вокруг дома собранно то, что осталось после взрыва - сожженые листы, посуда. Все сложено аккуратно и не выброшено. Из той, старой жизни. Когда с ним была жена и сын.
У Виктора осталась дочка и внук.
Хочется много чего здесь написать и сказать, но это все пустое.
Наша гуманитарная помощь. Спасибо всем, кто участвовал!
Если вы хотите присоединиться к помощи людям Донбасса, пишите мне в личку в жж, фейсбук, вконтакте или на почту littlehirosima@gmail.com.
Подробности оказания помощи читать здесь.
Режиссёр Александр Александрович Рыжков, автор знаменитого ролика донецких партизан «Зря они к нам полезли», опубликовал режиссёрскую версию видеоклипа «Украина прежде всего» (Украина uber alles). Такие версии тем ценны, что они не ограничены какими-то организаторскими, бюджетными, производственными условностями. В режиссёрских версиях творец может сказать: «Я так вижу. И я имею право так сказать».
И Александр Рыжков рассказал. О погибших детях. О тех, кто не успел проснуться ночью и умер прямо во сне. О тех, кто, к ужасу и сожалению, успел проснуться и долго мучился под завалами. О детях, которых, непонятно за какую провинность, искромсало украинское железо, а президент Украины Пётр Порошенко глумливо посмеялся: «А у них дети будут сидеть в подвалах».
Да, так и случилось, нацисты всё сделали для того, чтобы донецкие дети сидели в подвалах или умирали в своих же детских комнатках.
Александр Рыжков рассказал о тех, о ком нельзя забывать — ни сейчас, ни завтра, ни через год, ни через десять лет. И нельзя позволить нацистам забывать — чтобы никогда-никогда-никогда украинские деятели искусства и простые украинские обыватели даже не посмели и заикнуться о том, что их вины в этих детских смертях нет, что они вообще непричастны, что они за это не в ответе.
Ещё 29 июня 2014 года я задался вопросом: как быстро воспитать нацию фашистов?
Ты можешь наплевать на Закон и Конституцию.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь посреди столицы скандировать:
«Москалей на ножи», «Смерть ворогам»,
«Москаляку на гилляку».
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь убивать в центре столицы
«беркутовцев» и солдат внутренних войск.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь избивать на майдане битами и арматурой
мирных киевлян, у которых всего лишь другое мнение.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь сжигать заживо безоружных одесситов 2 мая.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь в соцсетях и на форумах радоваться
одесским «жареным колорадам» и «шашлыкам из ватников».
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь расстреливать мариупольцев 9 мая
из 30-мм пушек и убивать сотрудников
правоохранительных органов.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь обещать «вешать всех будем потом».
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь назначать за головы людей пятизначные суммы
в долларах и создавать карательные батальоны.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь похищать, избивать, пытать,
убивать «колорадов» и «ватников».
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь нанести по Луганску
авиаудар неуправляемыми ракетами 2 июня.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь радоваться на форумах
смерти «самки колорада»,которой оторвало
ноги взрывом единоукраинских ракет.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь обстреливать Славянск и Краматорск
РСЗО «Град» и гаубицами.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь засыпать фугасами гаубиц
и снарядами миномётов детские сады,
больницы и поликлиники.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь убивать журналистов.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь убивать 5-летних «ватников»
миномётными единоукраинскими залпами в Славянске.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь убивать
десятимесячных «колорадов» в Антраците.
И тебе за это ничего не будет.
Ты можешь перестать быть человеком,
прикрывшись лозунгами «Единая Украина!»,
«Слава Нации!», «Смерть ворогам!».
И тебе за это ничего не будет.
Прошло три года. И Украина с каждым шагом становится всё больше и больше фашистским государством. Она убивает детей.
И нацисты уверены, что им за это ничего не будет.
По данным Луганской и Донецкой Народных Республик на 2017 год,
нацисты убили 116 детей. И продолжают убивать.
Режиссёр Александр Александрович Рыжков вернул этих мёртвых детей из небытия. Чтобы они рассказали о том, как хотели жить, во что верили, о чём мечтали. И кем они могли бы стать. Если бы не нацисты.
Горите, флаги красные, горите!
Я с детства помню слезы ранних вдов,
Заиндевевший громкоговоритель
И снег в морщинах сбившихся платков.
Я помню, как сирена завывала,
Я помню хруст оконного стекла.
Гремели взрывы...
В печке остывала
Зола позавчерашнего тепла.
И умещались двести
хлебных граммов
На сводке с фронта
в двадцать строгих строк.
И первоклассник худенький
упрямо
– Мы не рабы! – заучивал урок.
Каждый раз, когда раздается гул снарядов, я знаю, парни мне врут.
Врут куда и как далеко лёг снаряд.
Мы вчера сидели в кафе "Оливия" в Первомайске. Несколько раз стоял такой грохот, что штукатурка осыпалась.
Все надо мной посмеялись. Вяло, натуженно посмеялись. "Это же выходы, не приходы". Я тоже посмеялась.
Выходы же, подумаешь штукатурка.
- Да тут стены такие хлипкие.
Все время, пока мы были в Первомайске - постоянно было слышно "гупание" - так надо говорить. Хотя не знаю - как правильно в русском языке описывают шумы от приходов-выходов снарядов? Есть ли специальные слова? Что пишут журналисты описывая свое пребывание на передовой или рядом? Что пишут писатели?
Гупание, бахание, жахнуло, ***уло - тут, например, говорят так.
То глухое раскатистое эхо, словно упал огромный пыльный мешок, то четкие и разборчивые очереди, то тяжелые и глубокие. То, кажется, гул обволакивает с разных сторон. То частое-частое и такое высокое, словно сопрано. То редкое, но постоянное и низкое - бас. Это уже танки. То свистящее. Потом альт переходит в частое многоголосие.
Переливы звуков обволокли Первомайск.
Но там это словно где-то из соседнего зала, а до тебя лишь доходит звук и дрожь от басов, бьющих по стенам.
В Михайловке и Калиново звук такой, словно бы ты в зале консерватории сидишь в партере, и ноги вибрирует вместе с оркестром.
Такого я не слышала с 2015 года. Кажется, с Дебальцевского котла.
Можно заткнуть уши, но гулы будут ощущаться падением штукатурки, ощущением от земли, раскатыванием вибрации до диафрагмы. Кажется так, да ребят? Как рассказать про эту "музыку"?
Ты пишешь видео, стоя рядом с человеком на улице, а эти звуки в полной мере не способен передать ни один микрофон. Он не даст ощутить шумы, окружающие человека, находящегося просто в центре города, который в приграничной зоне. Которого обволокло полифонией с разных сторон. Когда звук проникает в самое солнечное сплетение.
Это с Попасной. А это в Калиново пришло, это в Молодежный.
О! Это был выход.
Ни одна запись не передаст это ощущение кожей.
Когда земля чуть подрагивает и звук становится осязаемым и его можно увидеть.
23 февраля в Луганске был салют.
Перетрухнуло полгорода, и весь луганский интернет в панике писал "началось?".
Но это был салют.
Просто праздничный салют.
Эта часть авиабомбы найдена в парке им. Крупской в Первомайске.
Вы любите ходить в музеи? Я нет, может поэтому в местный музей истории попала только через два года после постоянных поездок в этот город.
Авиабомбу сразу в зале не приметишь - такая она маленькая - стоит в уголочке, и какая же она большая.
Зато другие экспонаты забирают сразу полкомнаты. Например "Смерч".
Когда-то для меня "Смерчи" и "Грады" были просто слова. Теперь даже я их могу отличить между собой по виду. Дети же там различают их не только по виду, но звуку и дальности выхода и прихода - танки, гаубицы, минометы и т.п. Они поправляли меня, когда я пыталась угадать что же именно стреляет.
Это "Смерч". Помню эту кассету - она валялась под памятником Ленина. Ее принесли сюда, как, впрочем, и большинство экспонатов. Сотрудники говорят, что жители до сих пор что-то приносят.
Под памятником в центре города стоит музей под открытым небом. Нижние слои проржавели, просели и рассыпались, сверху лежат свежие. Хорошо помню всю модификацию пополнения снарядов на протяжении уже двух с половиной лет.
Эта куча снарядов скорее напоминает развал по приему металла.
Сейчас приносят редко, и не потому что нечего нести. Уже надоело и привыкли к сосуществованию с ними.
Какой тут музей истории?
В Первомайск снаряды почти не прилетают, но в Михайловку, Калиново, пригород, ВСУ бомбят ежедневно.
Дети там бегают не замечая бомбежек по улицами и играя, роют окопы.
Под Лениным лежат в основном "Грады" - полагаю, самые часто встречающиеся останки от снарядов.
Они валяются в огородах, у заборов. Кто-то их выкидывает, кто-то прячет и если ты его спросишь - что "расхреначило" его дом, он подведет тебя к покосившемуся забору, поднимет кусок шифера и покажет "что".
Если не знать контекста, большинство этих кусков со стороны напоминают части водосточных труб. Плотнее правда.
В аэропорту Луганска зимой 14 года было огромное кладбище таких снарядов. Сейчас не осталось ничего - все вывезли.
Музей в Первомайске маленький - там всего несколько комнат. Он сам пострадал - стекла побились, стены осыпались. Но здание цело. Сейчас его привели в порядок и он работает. Каждый будний день, вход бесплатный.
Туда водят школьников.
Мне кажется, этот музей должен ездить по всему миру, и его должны показывать школьникам всех стран.
Со всеми этими снарядами, которые унесли столько жизней.
С фотографиями тех, кто вытаскивал людей из-под обломков, кто готовил в социальных столовых, кто чинил электричество и газопровод, ездил на скорых, вывозил людей и все это нон-стоп под массовые артиллерийские обстрелы. С фотографией Жени Ищенко, который взял управление города на себя, когда старый мэр сбежал.
Многих людей, чьи фотографии там висят, я знаю.
Некоторых видели и вы в моих репортажах.
А ведь это обычный рядовой музей.
Когда ты в него входишь, сразу погружаешься в 19 век с его мебелью, посудой и кружевами. В классический такой мещанский быт маленького провинициального города Российской империи.
В другой комнате крестьянская жизнь - с сарафанами, лаптями и утюгами.
Куда же без утюгов в краеведческом музее?!
Между прочим, с 20 марта там проходит выставка самовара.
И это в военных условиях.
Из комнаты с уютом и бытом, сразу попадаешь в комнату Великой Отечественной, где по центру висят портреты семи героев войны - жителей города. Лежат немецкие каски, снаряды и одежда тех лет.
И потом раз - и ты здесь. В комнате истории современности.
В музее, словно бы попадаешь обратно на улицу. В жизнь. А ты в музее.
Все сразу замолкают. И сказать больше нечего и становится как-то неудобно.
В углу комнаты стоит плазма, на которой зациклен ролик про Первомайск с фотографиями и видео.
Когда мы зашли в этот зал, Лена аж взвизгнула:
- Дунь, смотри там фотка твоя! С мальчиком и Вини-пухом!
Сотрудница начала улыбаться:
- Так у нас как класс этого мальчика с ним придет в музей, они все стоят, смотрят и ждут момента, когда эта фотография появится.
Это был февраль 2015 (читать здесь). Первый день перемирия, когда ВСУ пропахало градами полгорода, мы как раз приехали с гуманитарной помощи, и в городе стояла мертвая тишина. Мы стояли у памятника, как вдруг этот мальчишка оказался рядом. У нас было несколько игрушек, который передал Леша - друг, помогающий собрать гуманитарку для Донбасса. Он попросил сделать несколько фотографий с детьми и игрушками. Мы и пихнули парню этого Винни-пуха и сфотографировали его.
Снимок, конечно, постановочный, но мы не хотели этого. Так случайно получилось. Фон вышел сам собой.
А как уехали из города, я все не могла понять - как так получилось, что он там был один? Тогда хреначило по городу так, что кишки прилипали друг другу. ОБСЕ в город отказывалась ехать.
Я попросила сотрудницу промотать ролик обратно до этого фотографии, как вдруг поняла, что в ролике немало других моих снимков.
Господи, я стала частью экспонатов этого музея.
Станция Жизнь. Первозданный рассвет.
Звон колокольный. На яблоньках — цвет.
Но утомленно бубнит проводник:
— Поторопитесь, стоим только миг.
Нашла случайно. Зацепило. Вспомнила о своих ушедших родителях... Надеюсь, на их окошках цветут огромные букеты и слышен непрерывный нежный звон колокольчика...
Есть старая японская легенда .Когда человек уходит в небеса, Бог, чтоб он не скучал, дарит ему окошко, в которое ему видно его родных и близких. На окошечке стоит в горшочке цветок и к веточке привязан колокольчик. Когда кто-то вспоминает человека — звонит колокольчик, когда говорит о нем хорошие слова — светит солнце, а когда о нем плачут — идёт дождь и цветочек растёт, радует небожителя.
В первые дни часто звенит колокольчик, слышны добрые слова, люди плачут, жалея об его уходе. Но со временем звон все реже, солнце не заглядывает в окно, мало дождей и цветочек пропадает… но у каждого должно быть любящее сердце, которое вспомнит, скажет ласковые слова, попросит со слезами Бога, чтоб душа не петляла во тьме.
Пусть всем, кто ушел в заоблачную даль, будет спокойно. Пусть звенит колокольчик. Пусть цветут цветочки...
На Руси издревле слова любить и жалеть произносились на одном дыхании. Истинная любовь немыслима без милосердия, сострадания, готовности к самопожертвованию в служении любимому. Только жаление и родственное ему чувство – нежность, а отнюдь не чувственные страсти могут стать скрепой настоящего союза, не страшащегося времени. Милосердная любовь умеет прощать, забывает темные мгновения и бережно хранит в памяти только светлые мгновения прожитых лет. Милующая любовь не слабеет, а растет с годами.
«Помню, как совсем ещё ребенком впервые мыла пол в деревенском бабушкином доме. Очень старалась. Вымыла — доски аж сияют в лучах солнца. Позвала бабушку. Бабушка пришла, посмотрела, потом молча подошла к кровати, подняла покрывало, свисавшее почти до пола, опустилась на колени и тихо позвала меня. Я подошла, опустилась рядом с ней и недоумевая заглянула под кровать.
Там, среди пушистых комочков пыли и засохших травинок, от недавно сушившегося донника, лежал мой, потерявшийся пару дней назад, носок.
– Если убираешь – всегда убирай так, чтобы там, где не видно, было чище всего! Хорошо? – мягко спросила она.
– Хорошо, бабушка.
С тех пор прошло много лет и сегодня рядом со мной уже нет бабушки. Деревенский дом покинут… Но до сих пор, вспоминая те бабушкины слова, я часто думаю о «тёмных уголках» наших душ и о «блестящих поверхностях» наших жизней, выставленных напоказ…
И тихим, нежным и строгим одновременно, как еле слышное, неземное эхо, приходит бабушкин голос…
Хочу поделится одним сообщением,которое я полностью разделяю и поддерживаю.
"Моя уже почти 80-летняя мама, пережившая ребёнком оборону, блокаду и освобождение Сталинграда, во время и после которых, погибла вся её семья, сама раненая в ногу при бомбёжках, будучи 8-летней, до сих пор не может переносить на слух немецкую лающую «собачью» речь. И ей, простой русской женщине, детдомовке с семилетним образованием, глубоко плевать на все великие произведения Гёте и Гейне на этом языке! Детский слух мамы на всю жизнь впитал немецкую речь, как враждебную, пугающую, несущую зло, насилие, смерть…
А сегодня она плюётся, видя на новостных экранах новоукраинского Пиночета по фамилии Порошенко… Плююсь и я, слыша и видя фашистские лозунги тапа «Москаляку на гиляку!», «Хто не скаче – той москаль!» и т.п. И я, изучавший украинский язык со второго класса в крымской школе и в донецком ГПТУ; я, полюбивший этот певучий язык с ранних лет своих; я, словами из которого говорю на балачке (суржике) почти ежедневно, живя в кубанской станице – да простит мне Господь! – сегодня я начинаю чувствовать к мови моих славянских братьев - к поэтической мови великого Тараса Шевченко - сдержанную неприязнь… Ведь в моём Донецке гибнут под обстрелами укрофашистов мирные граждане – старики, женщины, дети. И кто-то из этих детей, получив ранение, но уцелев, доживёт до глубокой старости, и будет так же, как моя мама ненавидит язык немецкий, ненавидеть язык украинский…
Меня, как бывшую гражданку Руины, родившуюся,выросшую и прожившую часть своей жизни на Донбассе, так же гневно раздражает и заставляет плеваться так называемый украинский жовто-блакытный флаг, под которым в 21 веке в центре Европы убивают детей и стариков, с молчаливого согласия жителей этой кровавой Руины.
Я часто молюсь, чтобы Господь дал нам быстрее понять, что выше Закона может быть только Любовь, выше Права — лишь Милость, а выше Справедливости — лишь Прощение…