Сайгон, 30 апреля 1975 года.
Залпы украинской артиллерии в донецкой Марьинке и ужасные отчёты о сотнях убитых и раненых вновь поставили перед Россией простой вопрос: "А чья же эта война?"
Это война Донбасса против Киева? Или же война России против Запада, которая ведётся на территории Украины?
Вариант того, что Украина воюет против России не буду рассматривать, просто в силу его анекдотичности: воевать с Россией по-настоящему Украина может, только имея за спиной колоссальную помощь западного мира.
Если мы будем рассуждать в категориях только лишь гражданской войны, в которую включены два варианта украинской государственности — донецкий и киевский, то война на Донбассе будет для нас непонятна и загадочна: ни одна из сторон конфликта не может в ней победить, послевоенный мир для разрушенного Донбасса и значительно ослабленного войной Киева оказывается во много раз хуже довоенного.
Однако если мы поймём, что вот уже на протяжении минимум двух последних лет, начиная с осени 2013 года, войну руками Киева и Донбасса ведут западный мир и Россия, то война для нас станет логичной и последовательной.
К сожалению, собственный проект украинской государственности к началу 2010-х годов потерпел окончательный крах. Вопрос, почему это произошло, заслуживает отдельной статьи, поэтому скажу лишь, что процесс этот был в чём-то объективным и общемировым: практически все современные страны, при сохранении их формального суверенитета оказываются включены в орбиту тех или иных "мировых империй", нескольких глобальных центров силы, которые и определяют суть и формы мирового устройства. И Киев, и Донбасс, и уже покинувший состав формальной Украины Крым — лишь искали варианты покончить с предыдущей редакцией украинского государства, по сути, делая выбор в сторону отказа от украинского суверенитета в пользу одного из таких внешних центров силы.
Проблема в случае Украины оказалась лишь в том, что таковых центров силы для страны исторически сложилось два: с одной стороны, глобальный мировой порядок сейчас почти полностью находится в руках Запада, с другой стороны — историческая судьба Украины была вот уже более 350 лет связана с Россией, что особенно сильно чувствовалось на Юго-Востоке страны и в Крыму.
Отсюда, в общем-то, и следовали два возможных вектора потери украинского суверенитета — либо в пользу передачи всего и вся в руки Запада, как это предпочли сделать в Киеве, либо же — в виде нового прочтения Переяславской Рады, с возвращением украинских территорий под контроль России и с объединением разорванных частей единого народа.
Надо подчеркнуть, что такая ситуация складывалась в истории уже не единожды: например, в 1950-х годах в такой ситуации оказалась историческая Корея, которую буквально разодрало между западным миром и СССР—Китаем. Или, например, Вьетнам в 1960-х-70-х годах, который прошёл через этап болезненной гражданской войны между Севером и Югом, но в итоге оказался полностью в советской зоне влияния.
Эвакуация из Сайгона по морю.
При этом, в общем-то, такие внешние центры силы оказываются в ситуации неизбежного выбора, когда очередная страна становится разделённой и раздираемой противоречивыми тенденциями: им предстоит либо включиться в борьбу за влияние и решительно изменить расклад конфликта в свою пользу, либо же постараться уклониться от столкновения с противником и дать возможность конфликту развиваться по лекалам соперника.
К сожалению, практика показывает, что вариант уклонения от конфликта в ситуации, когда противостояние уже вышло в открытую военную фазу — оказывается отнюдь не лучшим выходом. Попытка "взять отгул" или же сослаться на "больничный лист" в тот момент, когда твой соперник, а то и открытый враг уже вовсю захватывает "командные высоты" в раздираемом войной государстве-жертве, приводит только к тому, что ты теряешь любые возможности воздействия на ситуацию.
Здесь можно лишь привести в пример практику довоенного "умиротворения" Гитлера, когда ему, под дежурные заверения о "мирной направленности" процесса, были последовательно сданы Рейнская область, Саар, Судеты а потом — Польша.
И если Сталина и Молотова можно обвинить лишь в том, что они выигрывали ценой раздела Польши время для укрепления СССР, то позиция Чемберлена после Мюнхена, когда он всерьёз думал, что "привёз мир" для Великобритании — уже через два года обернулась тяжелейшим поражением английской армии в Дюнкерке, бомбардировками Лондона и морской блокадой страны.
В такой же ситуации, если честно, находится сегодня и Россия в украинском вопросе.
Соединённые Штаты и ведомый ими Европейский Союз вполне чётко осознают свои интересы на Украине. Сдача Киевом украинского суверенитета в пользу Запада уже приобрела чёткие и ясные формы — Евросоюзу от Украины нужны её чернозёмы, её внутренний рынок для европейских товаров и её дешёвая рабсила — для работы на самых грязных работах в ЕС. Ну и свалка радиоактивных отходов и отстойник для нелегалов, как приятный бонус. Плюс — ослабление России, которая не получает Украину в свой экономический евразийский союз.
Танки Северного Вьетнама в Сайгоне.
Цели США в украинском вопросе тоже, в общем-то, ясны: для Америки важно иметь постоянный рычаг давления на Россию и одновременно, за счёт украинской блокады, эффективно влиять на взаимоотношения ЕС и России, решая при этом свои, чисто американские интересы.
Украина и в самом деле позволяет постоянно держать Россию в напряжении — угроза хаоса и терроризма на южных российский рубежах постоянно находится "в качелях" с противоположной угрозой — созданием отмобилизованной фашистской диктатуры в центре Европы, которая, опять-таки, нацелена в первую очередь против России.
На сегодняшний день потеря Киевом своего суверенитета уже состоялась: масса законов и реальных действий киевского режима говорят нам именно об этом. Стройные ряды граждан Грузии и США в правительстве Украины, советники из ЦРУ в составе СБУ, чёткое выполнение самых людоедских требований МВФ и, как вишенка на торте, разрешение на ввод иностранных войск и размещение оружия массового поражения на территории Украины — всё это зримые вехи потери официальной Украиной национального суверенитета.
К сожалению, на другой стороне "украинских качелей" ситуация ничем особо не отличается. Донбасские республики за прошедший год "независимости" так и не выстроили своей сильной государственности, в итоге лишь пополнив ряды полузависимых от России периферийных непризнанных государств, вслед за Приднестровьем, Абхазией и Южной Осетией.
Катастрофа 1991 года, когда роль и мощь российского, а тогда советского мирового центра силы была критически подорвана, так и не была до конца преодолена. Краткий миг "крымской весны" так и не превратился в масштабную "русскую весну", оставив нам в наследство только небольшие плацдармы ДНР и ЛНР.
На сегодняшний день сюжет соединения Южного и Северного Вьетнама в результате победы "наших" на Украине — уже практическая фантастика. Даже за вариант Северной и Южной Кореи, разделённой и разорванной страны, на украинском направлении надо будет долго и трудно бороться. С полным напряжением всех сил страны, понимая, что проигрыш на Украине не сулит России ничего хорошего.
Готова ли Россия к такой длинной и напряжённой борьбе?
Судя по последним шагам российского руководства — нет, не готова. Украина оказалась для России очень серьёзным испытанием на прочность: решить полностью украинский вопрос исключительно силами Вооружённых сил, как это произошло в Грузии в 2008 году и в Крыму в 2014 году, оказалось России не под силу.
Поскольку, как уже говорилось, потеря Украиной своего национального и государственного суверенитета неизбежно приводила к тому, что внешний центр силы обязан был брать на себя массу функций по его отстраиванию заново — пусть и по своим лекалам, под своим контролем, но с формальным выполнением всех требований государственного управления, включающего судебную, правоохранительную, социальную, бюджетную систему.
Россия с трудом, с напряжением всех сил смогла "переварить" 2,5-миллионный Крым. А вот 7-ми миллионный Донбасс, который формально прошёл все те же этапы, что и "крымская весна", уже неимоверно напугал российское руководство. Выстраивание там всех систем мирной жизни в тылу у республик оказалось, по сравнению с Крымом, совершенно другим вариантом , тяжёлым и непростым — первые пенсии республики смогли заплатить только через полгода после объявления независимости, а регулярная выплата пенсий была налажена только через год.
До сих пор в зачаточном состоянии пребывает налоговая, таможенная и финансовая система республик, все реальные успехи построения суверенных от Украины систем коснулись лишь армии и весьма упрощённой системы правоохранительных органов.
К сожалению, это не беда только самих республик. Это показывает и слабость современной России, которая даже на своей "коренной" территории лишена какого-либо запаса по управленческим кадрам и концепциям, для Крыма буквально собирала специалистов из различных сфер "с миру по нитке", а на Донбассе продемонстрировала ровно то, на что была способна российская управленческая вертикаль.
По сравнению с тем, что происходит на Донбассе, успехи США в Киеве нельзя недооценивать. К настоящему времени Соединённые Штаты почти полностью взяли под контроль украинский политический и управленческий класс, практически "зачистив" целым комплексом мер, включающим даже политические убийства, всю верхушку и среднее звено управления украинским государством "в редакции" Киева.
Да, методы американцев и идущих в их кильватере европейцев не отличаются изяществом или творческим подходом, по сути дела копируя на Украине худшие сюжеты латиноамериканских и африканских государственных переворотов. Однако, надо признать, что эти методы оказались весьма действительны на территории Украины. Украинское общество шаг за шагом переформатируется на новые антироссийские и антирусские рельсы — и процесс этот, к сожалению, не имеет никаких внятных преград на своём пути.
В такой ситуации "брать отгул" или оформлять "больничный лист" для России становится совершеннейшим самоубийством: любые заявления о том, что вопрос Донбасса — это "внутреннее дело самой Украины", в итоге приведут именно к тому, к чему они и должны формально привести: Киев, всячески поддерживаемый и директно управляемый со стороны США и ЕС, целым комплексом мер экономического, социального и военного характера задавит Донбасс.
Подобно тому, как Северный Вьетнам добился быстрого падения Южного Вьетнама сразу же после того, как оттуда вынужденно ушли американские войска.
Однако, к сожалению, теперь сюжет быстрого поражения оставшейся один на один с мировым гегемоном части разорванной страны играет уже против нас. Это "наших" будут добивать, это "наши" люди будут гибнуть или покидать Украину, это "нам" потом жить с тотально враждебной Украиной.
И это — не далёкий Сайгон, а близкий и родной нам Донецк. На Донбассе живут не вьетнамцы, не негры и не латиноамериканцы а близкие всем нам люди. Русские люди, которые не могут в одиночку сражаться со всем западным миром во главе с США и ЕС.
Эвакуация Сайгона, 30 апреля 1975 года. Американсец бьет вьетнамца, не давая зайти в последний вертолет из посольства США.
И нет другого центра силы, который бы мог их поддержать, кроме России. Донецк — это не Северная Корея, которую поддержал сотнями тысяч своих добровольцев тогдашний Китай. Сегодняшний Донбасс может поддержать только Россия — и никто больше.
Без отгулов и без больничных листов. Без желания променять Донбасс на снятие санкций. Без намерения сдать Донбасс в "Единую Украину", как сдали Сайгон в "Единый Вьетнам" американцы.
Потому что поражение на Донбассе будет гораздо страшнее вьетнамской катастрофы США.
Там "наши". Наши — значит русские. А русские своих не бросают и не сдаются.
Оригинал статьи на сайте газеты "Единую Украину"
Касательно же военной части — ничего особого к взвешенному военному обзору "Регнума" я добавить не могу.
Марьинка показала нарастающую слабость ополчения — в сравнении с медленно, но неуклонно усиливающейся украинской армией. Что, в общем-то, ожидаемо, ставит на повестку дня простую вилку решений — или Россия таки включается в украинский сюжет по-полной, или же Донецк и Луганск превратятся для России в то, чем был Сайгон для американцев.
Я только вот не знаю: кто и кого будет отпихивать от вертолётов? И нужен ли России свой "донбасский синдром", ка кухудшенная копия "вьетнамского синдрома"?
ИСТОЧНИК
