Николай Рачков
Осень

Любви возвышенной истоки
леса и пажити хранят.
Незримо Пушкинские строки
вплелись в осенний листопад.

И среди чуткого молчанья
в купели золотого сна
Душа полна очарованья
И светлых дум она полна.

Родной поэзии свобода
объяла так и даль и высь,
что где тут Пушкин, где природа,
пойди попробуй разберись...

Читать далее...

В старом парке на дорожке
В первых числах октября
Угодил в мою ладошку
Жёлтый лист календаря.

Неприметная бумажка,
Но написано на ней
Что денёк сегодня важный –
Праздник всех учителей.

Наберу с берёз и клёнов
Листьев в солнечном лесу
Красных, жёлтых и зелёных,
В класс в портфеле принесу.

Пусть летают эти листья
Над тетрадками ребят.
Пусть улыбчивые лица
Мне о дружбе говорят.

По красивому листочку
Разошлю учителям
Ветерком осенней почты
По домашним адресам,

Чтобы завтра рано утром
У моих учителей
Стало капельку уютней,
Стало чуточку теплей.

Ветерок листок уносит ввысь.
Ты как можно выше поднимись!
Пусть от этой чистой красоты
Больше станет в мире доброты.

* * *

Один, среди речных излучин,
При кликах поздних журавлей,
Сегодня снова я научен
Безмолвной мудрости полей.

И стали мысли тайней, строже,
И робче шелест тростника.
Опавший лист в песчаном ложе
Хоронит хмурая река.

16 ноября 1906

Владислав Ходасевич

Страна моего детства была самой большой страной в мире. Самый скорый поезд ехал от границы к границе целую неделю.

У страны моего детства было много друзей и союзников. От пятнадцати до сорока стран по разным подсчетам.

В стране моего детства зимы всегда были морозными и снежными, а лето жарким и солнечным.

В стране моего детства почему-то почти не было собак. В нашем дворе из четырех домов держали собак только двое. И бродячих собак стаями на улицах тоже не было.

В стране моего детства на улицах практически никогда не было милиции. Тем более толпами и с автоматами. Работа в милиции в стране моего детства считалась грязной, опасной, но необходимой.

В стране моего детства служба в армии считалась почетной обязанностью каждого, а профессия военного - престижной и высокооплачиваемой.

Читать далее...

Как звучат осенние прелюды В струях ветра звонких, но больных... Осенью березы, точно люди: Запах человеческий у них, Словно это женская усталость Тонко пахнет нежной теплотой. Ах, царевны! Что же с вами сталось? Сыплетесь короной золотой. Вы пленяли красотой неброской, Что милей заморской красоты, А теперь печалитесь, березки, Как с венками ржавыми кресты. Да и эти оголятся в розги, И в лесу тебе приснится вдруг, Будто бы зеленые березки Улетели с птицами на юг... Но на э т о й вырезано сердце - Эта не расстанется со мной: Жизни неуемное бессмертье Дышит и в метелицу весной. Илья Сельвинский 1962 рамка от Зешки

Снова осень проходит скверами, Клены старые золотя, Снова мне, ни во что не веруя, По чужим проходить путям. Снова мне, закусивши губы, Без надежды чего-то ждать, Притворяться веселым и грубым, Плакать, биться и тосковать. И опять, устав от тревоги, Улыбаясь покорно: «Пусть», Принимать за свое дороги, Тишь, туманы, тоску и грусть. И опять, затворяя двери, Понимая, что это ложь, Хоть немножко, Хоть капельку верить В то, что где-нибудь ты живешь. Павел Коган (1936)

Ученик спросил Мастера: — Насколько верны слова, что не в деньгах счастье? Тот ответил, что они верны полностью. И доказать это просто. Ибо за деньги можно купить постель, но не сон; еду, но не аппетит; лекарства, но не здоровье; слуг, но не друзей; женщин, но не любовь; жилище, но не домашний очаг; развлечения, но не радость; образование, но не ум. И то, что названо, не исчерпывает список. Sl@v@ http://subscribe.ru/group/dobraya-beseda/2162150/ рамка от Зешки

Как много дней, что выброшены зря, дней, что погибли как-то между прочим. Их надо вычесть из календаря, и жизнь становится еще короче. Был занят бестолковой суетой, день проскочил -- я не увидел друга и не пожал его руки живой... Что ж! Этот день я должен сбросить с круга. А если я за день не вспомнил мать, не позвонил хоть раз сестре иль брату, то в оправданье нечего сказать: тот день пропал! Бесценная растрата! Я поленился или же устал -- не посмотрел веселого спектакля, стихов магических не почитал и в чем-то обделил себя, не так ли? А если я кому-то не помог, не сочинил ни кадра и ни строчки, то обокрал сегодняшний итог и сделал жизнь еще на день короче. Сложить -- так страшно, сколько промотал на сборищах, где ни тепло, ни жарко... А главных слов любимой не сказал и не купил цветов или подарка. Как много дней, что выброшены зря, дней, что погибли как-то между прочим. Их надо вычесть из календаря и мерить свою жизнь еще короче. ЭЛЬДАР РЯЗАНОВ

Этого года неяркое лето. В маленьких елках бревенчатый дом. Август, а сердце еще не согрето. Минуло лето... Но дело не в том. Рощу знобит по осенней погоде. Тонут макушки в тумане густом. Третий десяток уже на исходе. Минула юность... Но дело не в том. Старше ли на год, моложе ли на год, дело не в том, закадычный дружок. Вот на рябине зардевшихся ягод первая горсточка, словно ожог. Жаркая, терпкая, горькая ярость в ночь овладела невзрачным кустом. Смелая зрелость и сильная старость - верность природе... Но дело не в том. Сердце мое, ты давно научилось крепко держать неприметную нить. Все бы не страшно, да что-то случилось. В мире чего-то нельзя изменить. Что-то случилось и врезалось в души всем, кому было с тобой по пути. Не обойти, не забыть, не разрушить, как ни старайся и как ни верти. Спутники, нам не грозит неизвестность. Дожили мы до желанной поры. Круче дорога и шире окрестность. Мы высоко, на вершине горы. Мы в непрестанном живем озаренье, дышим глубоко, с равниной не в лад. На высоте обостряется зренье, пристальней и безошибочней взгляд. Но на родные предметы и лица, на августовский безветренный день неотвратимо и строго ложится трудной горы непреклонная тень. Что же, товарищ, пройдем и сквозь это, тень разгоняя упрямым трудом, песней, которая кем-то не спета, верой в грядущее, словом привета... Этого года неяркое лето. В маленьких елках бревенчатый дом. Маргарита Алигер

МАРИНА БОЙКОВА

Я буду ждать в кофейне без названия,
Где мы однажды встретились с тобой,
И где ты не остался без внимания -
Подарок, предназначенный судьбой.

Я буду ждать тебя в углу за столиком,
Когда придет волшебница-весна,
Где белая березка тонким стволиком
Позирует стыдливо у окна...

И на карнизе, как тогда, голубка с голубем
Ведут свою извечную игру -
Перед любимой ходит голубь гоголем
И крылья расправляет на ветру...

Мужчина рядом шелестит страницами,
Наверно тоже встречи своей ждет,
И наблюдает за воркующими птицами,
И пальцами сжимает переплет...

Я жду тебя в кофейне без названия,
Однажды, растревожившись весной...
Я не назначу даты для свидания,
Ведь ты давно живешь уже с другой..

"Старый заросший парк в городе Куресааре на острове. Концерт в летнем театре рядом со старинным замком. Ласковая такая погода. Косое вечернее сквозистое солнце раскрасило сосны в оранжевое и фиолетовое… Прозрачный теплый вечер. А со сцены чарующая музыка Паулса, и мальчик тихо проникновенно поет:
«Когда… меня… не… будет…»
И каждый в этом огромном театре – и зрители, и фоторепортеры, и птицы, и сосны вокруг, и ветер, все замерли, -- все слушают и думают: «Когда… меня… не… будет…»
Песня закончилась. И зал сидел в тишине. И где-то зловеще отозвался ворон. Раз, другой. Замолк. Вечный мудрый эстонский ворон.
Когда… меня… не будет…".

"Заплаканная осень, как вдова..."


Заплаканная осень, как вдова
В одеждах черных, все сердца туманит...
Перебирая мужнины слова,
Она рыдать не перестанет.

И будет так, пока тишайший снег
Не сжалится над скорбной и усталой...
Забвенье боли и забвенье нег —
За это жизнь отдать не мало.

Есть в близости людей заветная черта,
Ее не перейти влюбленности и страсти, -
Пусть в жуткой тишине сливаются уста,
И сердце рвется от любви на части.

И дружба здесь бессильна, и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.

Стремящиеся к ней безумны, а ее
Достигшие — поражены тоскою...
Теперь ты понял, отчего мое
Не бьется сердце под твоей рукою.

1915

В колонках играет - Гершвин Summer time

Я когда-нибудь однажды
Стану гордой и отважной
И куда, не зная даже,
Но куда-нибудь уйду.
Беззаботная, простая,
Посмотрю, как снег растаял,
Всех ворон пересчитаю
На заброшенном пруду.

Став свободной, я забуду
Про недавнюю простуду,
Про немытую посуду,
Депозиты и маржу.
Я захлопну дверь квартиры
И уйду бродить по миру,
И подтаявшим пломбиром
Снова горло посажу.

Ну и что. Какое дело,
Даже если б заболела.
Если так всё надоело,
Что, мне кажется, умру.
Но, конечно, лучше поздно.
Да и так, чтоб несерьёзно.
С кем же будешь ночью звёздной
Целоваться на ветру?

Я уйду, чтоб ты заметил –
Нет другой такой на свете,
И достали ссоры эти,
И пора бы нам понять…
Измеряя мир шагами,
Буду я ходить кругами
И носить на сердце камень:
Как там дома без меня.

Загрущу, себя ругая.
Кто тебе заварит чаю?
Кто накормит попугая,
Ну, хотя бы через раз?
И вернусь домой досрочно.
Ты обрадуешься точно,
И обнимешь, крепко очень:
- Где ходила целый час?

Тамара Шумейко, май 2011 г.

Говорили - ладно, потерпи,
время - оно быстро пролетит.

Пролетело.

Говорили - ничего, пройдет,
станет понемногу заживать.

Заживало.

Станет понемногу заживать,
буйною травою зарастать.

Зарастало.

Время лучше всяких лекарей,
время твою душу исцелит.

Исцелило.

Ну и ладно, вот и хорошо,
смотришь - и забылось наконец.

Не забылось.

В памяти осталось - просто в щель,
как зверек, забилось.