Николай Кузьмин, автор «Эксперт Online», «Эксперт», «Эксперт Сибирь», «Эксперт Казахстан»

Рост роли и веса Китая в мировой экономике сопровождается ростом страха перед китайской экспансией по всему миру

Фото: Reuters/Jason Lee

В конце февраля министр иностранных дел Казахстана Канат Саудабаев побывал с визитом в Китае. Накануне визита в газете «Жэньмин Жибао» вышла его статья, в ней выражалась признательность Китаю за «финансовую поддержку в размере 13,5 млрд долларов», которая, по мнению министра, «сыграла важную роль в успешном преодолении Казахстаном негативных последствий глобального финансового кризиса». Как свидетельство взаимовыгодного сотрудничества был отмечен рост взаимной торговли, составивший в прошлом году 17,5 млрд долларов, а также китайские инвестиции, в совокупности достигшие 9,3 млрд долларов.

Г-н Саудабаев, пользуясь правом министра иностранных дел выступать от имени всей страны, заявил: «Мы в Казахстане приветствуем и поддерживаем проводимую руководством КНР ответственную и выверенную антикризисную политику. По существу, Китай становится локомотивом вывода не только стран региона, но и всей мировой экономики из тяжелого кризиса. Исходя из собственной ответственности по обеспечению стабильности в регионе и в мире Казахстан готов всячески содействовать дальнейшему развитию китайской экономики».

Логично, что глава дипломатического ведомства не стал упоминать о том, что китайская экономическая экспансия стала в наших краях привычным элементом политического айтыса с участием парламентариев, правительства, различных групп влияния и рядовых олигархов. Тема продажи родины китайцам стала одной из самых популярных в этом году. Она была поднята группой профессиональных патриотов во главе с Мухтаром Шахановым, выступившим против продажи китайцам одного миллиона гектаров казахстанской земли. После того как слухи о планируемой продаже (невозможной по действующему законодательству) или аренде были опровергнуты правительством как провокационные, тема была подхвачена Мухтаром Аблязовым. Ее поддержали традиционно сочувствующие г-ну Аблязову газеты и партия «Алга».
Мы не одиноки

Казахстан отнюдь не единственная страна, где Китай приобрел активы за последние годы, и он вовсе не лидер по объемам китайских инвестиций. По расчетам Heritage Foundation, в 2005—2008 годах нефинансовые инвестиции в Казахстан составили 5,2 млрд долларов, в Греции — 6,6 млрд, Великобритании — 6,1 млрд, а в США — 15,2 млрд долларов. Лидером же по объему китайских инвестиций является Австралия (которая вполне сопоставима с Казахстаном по площади, населению и наличию полезных ископаемых) — 20 млрд долларов. Китай в последнее время начинает проявлять интерес даже к Арктике — как транспортному маршруту и месту возможной добычи полезных ископаемых.

Всего в прошлом году нефинансовые инвестиции Китая за рубежом составили 43,3 млрд долларов, а в 2010−м они могут составить 60 млрд. На фоне общего спада инвестиционной активности в мире (в прошлом году она снизилась на 39%), китайские инвестиции в экономику других стран выросли на 6,5%. По сообщению Министерства торговли Китая, на приобретение зарубежных предприятий было потрачено 17,5 млрд долларов.

К китайским инвестициям с подозрением относятся не только в Казахстане. Дело в том, что все крупные инвесторы из КНР контролируются государством и в своей инвестиционной политике руководствуются государственными интересами, сформулированными правящей Компартией Китая, а не советом директоров CNPC или какой-нибудь другой компании. Поэтому прямые китайские инвестиции рассматриваются в США и Великобритании не просто как китайская экспансия, но и коммунистическая. И обсуждение ситуации с китайскими инвестициями в национальных парламентах начинается с вопроса, который применительно к другим странам не возникает: какова цель этих инвестиций? Недостаточная (с точки зрения американских и европейских экспертов) информация об основных инвесторах только подкрепляет эти предположения. Неудивительно, что в США и ЕС многие аналитики воспринимают китайские инвестиции в экономику как угрозу национальным интересам.
Инвестиции как цель и средство

Действительно, в инвестиционной деятельности китайских компаний переплетаются политика и экономика. У КНР есть деньги и на то, и на другое. У страны устойчивый профицит платежного баланса — в прошлом году он составил 284 млрд долларов, в два с лишним раза превысив ВВП Казахстана. Золотовалютные резервы КНР давно уже превысили самые строгие требования к резервам. В прошлом году прирост валютных резервов в КНР составил более 450 млрд долларов. В американские ценные бумаги было вложено около 100 млрд, у Международного валютного фонда будет закуплено около 200 тонн золота — это еще семь миллиардов долларов. Все остальные вложения будут направлены на скупку активов.

Избыток средств приводит к использованию денег в чисто политических целях. Например, еще в 2007 году КНР договорилась с Коста-Рикой о том, что та разорвет дипломатические отношения с Тайванем. В качестве одного из встречных шагов Государственное управление по валютным рынкам КНР (SAFE) приобрело государственные ценные бумаги Коста-Рики на сумму 150 млн долларов.

Но есть и экономические причины инвестиционной экспансии. Растущая быстрыми темпами китайская экономика нуждается в сырье, прежде всего в энергоносителях и металлах, поэтому приобретение доли в добывающих компаниях или установление контроля над конкретными месторождениями стало важнейшим направлением деятельности SAFE, прежде покупавшей исключительно государственные ценные бумаги. Весной 2008 года SAFE приобрела акции французской нефтяной компании Total на сумму 2,8 млрд долларов.

В том же году консорциум из двух китайских корпораций — Jiangxi Copper Co и Metallurgical Group Corp инвестировал около четырех миллиардов долларов в Афганистан и получил права на разработку самого крупного в мире неразработанного месторождения меди «Айнак».

В апреле 2009−го были завершены сделки по продаже работающей в Казахстане компании «Мангистаумунайгаз» (ММГ) и коррекции российского маршрута нефтепровода Восточная Сибирь — Тихий океан. И Казахстан, и Россия в качестве партнера выбрали Китай, а важнейшей частью сделок стало предоставление китайских кредитов: нам — 10, а России — 25 млрд долларов (подробнее см. «Из хороших рук [1]», «Эксперт Казахстан» № 21 от 1 июня 2009 года).

Установление прямого контроля над месторождениями, по мнению западных экспертов, замедляет рост цен на сырье на мировых рынках, и они держатся на уровне, существенно более низком, чем тот, к которому подталкивает растущий спрос на сырье в самом Китае.

Другая, не менее важная задача — обеспечить рост китайской экономики доступом к источникам сырья и технологиям. Несмотря на то что китайское правительство поддерживает научно-исследовательские программы и опытно-конструкторские разработки в национальных корпорациях и исследовательских центрах, большая часть технологий Китаем сегодня просто импортируется. Поэтому инвестиции в США и Европе направлены на получение доступа к современным технологиям.
Мифы о Китае

В своей недавней статье «10 китайских мифов для нового десятилетия» американский эксперт по Китаю из Heritage Foundation Дерек Скиссорс пишет, что рост ВВП Китая на фоне снижения ВВП в других странах вовсе не означает, что китайская экономика является локомотивом, который вытащит мир из рецессии. Поскольку составной частью ВВП является торговля, а у Китая давний и постоянно растущий торговый профицит в отношениях с большинством стран, то ВВП КНР вырастает настолько, насколько уменьшается ВВП других стран. Поэтому вклад Китая в рост общемирового ВВП сильно преувеличен. Прочие мифы, приведенные в этой статье, относятся к мнимому превосходству Китая над Америкой — как нынешнему, так и будущему. В наших краях свои мифы, но Китай — их непременный герой. Отечественные алармисты любят страшилки не про превосходство, а про полное поглощение китайцами всего казахстанского — нацкомпаний, нефти, земли и самого казахстанского народа.

Как отмечает Дерек Скиссорс, причина появления мифов — в отсутствии достоверной информации. В конце февраля президент национальной компании «КазМунайГаз» (КМГ) Каиргельды Кабылдин попытался развенчать миф о китаизации казахстанской «нефтянки» с помощью цифр. Поскольку наиболее популярными и раздражающими являются слухи о том, что китайские компании предпочитают принимать на работу исключительно соотечественников, глава КМГ назвал число китайских специалистов, работающих в контролируемых китайцами компаниях. В «Петроказахстане», где доля CNPC составляет 67%, из 2360 работников только 25 человек — китайцы. В «Казгермунае», где китайская доля равна 50%, из 660 человек китайцев только 12. Такая же ситуация и в «Мангистаумунайгазе», и в «Каражанбаймунайгазе» — доля китайских работников не превышает 2%.

Доля КНР в объеме добываемой в Казахстане нефти существенно больше, но и здесь ситуация далека от той, о которой любят с дрожью в голосе говорить наши парламентарии и критики правительства, специализирующиеся на антинародных аспектах его работы.

По словам Каиргельды Кабылдина, в 2010 году в Казахстане от общего объема добытой нефти на долю КМГ придется 28%, следом будут американцы (Chevron и Exxon Mobil) — 24%, китайцы (CNPC и другие) будут на третьем месте — 22%, европейские компании добудут 17%, а замкнут список нефтедобытчиков россияне — 9%.

«Таким образом, — резюмировал президент КМГ, — нельзя говорить, что идет большая экспансия китайских инвесторов, мы руководствуемся прежде всего принципами экономической выгоды, и цифры говорят о том, что мы имеем значительные выгоды от совместного партнерства с CNPC».

Впрочем, миф питается не статистикой, а архетипами и символами, его ни пресс-конференцией не победить, ни даже судебным иском. Поэтому о десятках тысяч китайцев в нашей «нефтянке», о проданной китайцам родной земле и другие подобные истории мы услышим еще не раз. Судя по всему, правительству и фонду «Самрук-Казына» они даже удобны — заслоняют собой тему диверсификации экономики, инноваций и перехода к напылению нашей продукции каким-то иным казахстанским содержанием, кроме работников «КазМунайГаза».