Настроение сейчас - ...это надо же!...ГЛАВЕНЬ О ТОМ КАК ИЛИ ДУДОМЕЦ СВИСТОПРУЛЯ
ПОБОРОЛ
Жили-были поживали свое «Я» люлея и холя старик по Я Афигеич и стара его по Я Афигевна. Все хорошо было бы да Холон к немощам подтягиваться начал. Возопил Афигеич Афигевне. Типа:
- Когда ж ты старая за ум возьмешься да ребенком наградишь чтоб Я – моя до прихода Холона лелеять!
- Полно тебе старый в млады ногти играть, - старуха отмахнулась чем Я старика задела. Но отходчив был Афигеич и вечером устроил такую вибрацию пупами соприкаснувшись, что «Карма-с-Утра»**** отдохнула и новым «Я» наградила убогих. Обрадовался старик да рано рамсы распушил. Хоть и назвал он «Я» новое именем славным Или, да ребеночек с изьяном сделался. Говорить не говорил, а орал да жрал за четверых да так, что старик чуть копыта на пашне не прихолонил на два рта вламывая лошадью. Позвали из Ликурата местного до дому сваго «Я» начальственное ликующее. Вгляделся Ликуратист в Или, а тот лежал себе слюни пуская да пуп ковыряя, и возопил:
-Падите ниц судьба огромная Или уготованна. Со младых ногтей пуп он созерцает к ликованию приближаясь! А вы его не трогайте а мутеням усердно в дому своем обучайте! Да кормите хорошо, чтобся «Хся!» его во всех домах вибрации доносились!
Так и остался Или на печи. Созерцал он свой пуп трицать лет и три года. Читать мутени так и не научился но жрал уже за шестерых да спал за троих. Да спал за троих, а храпел за восьмерых. Соседи во всех жилищах содрогались от вибраций сих и благовейно лепетали:
- Вот богатырь, блин, коконизируется! Вибрации благостно мощные во славу Я-ды исполняет!
Тут к деду Холон намастырился. Дед и хрюкнуть не успел (не то что «Хся!» произнести) как посеред пашни и отчекурился и охолонулся. А Афигевна не дура была и хоть люлежом прилежно не занималась но шурупами в чайнике сносно звенела:
«На кой Х…олон мне Или без деда дался. Хребет чай не чугунный, а «Я» у меня хо-хо! Какого богарыря сляпала. До соседского дома дойду. Там со Стеничем похолюем. А Или до дому сваго и брошу. Жрать захочет сам найдет. Додомовец Х…ренов!»
И почапала бабка до дому соседа Стенича «Я» свое перлюстрировать.
А Или проснулся – деда нет, бабки нет. Афигел слегонца да заревел в три ручья. А мимо из ликурата местного проезжал Во Енком, в ликурате за спокойствие Ликурга. Услыхал он вибрации, увидал стенодрожание дома Афигевны и подумал: «Да что за богатырь сказинный там на фиг находится. Да возвышу Я «Я» его до службы в васьках Ликурга!».
Отвесил он пендаля дверям дома, а Или увидал энохианцев, да как заорет:
- Жрать хочу волки позорные. Тридцать три года я «Я» свое пестовал. А на тридцать четвертом сиротой оставить вздумали.
Во ему спокойненько так в рыло кулаком хулигану всандалил что тот чуть к Холну не перекинулся, и внемлет:
-А не заткнешся ли ты, жиртрест вонючий!
Или заплакал юшку по лицу развазюкал и скулит:
-Я пуп созерцаю! Я не вонючий – это утка под печкой ссукой – Афегеевной не вынесена.
А Во ему:
-Лучше журавль в небе, чем утка под печкой! А не устроите ли вы «Я»-мои верные, курс молодого бойца для придурка этого Дурдомовца, чтоб до околотка Ликурат окружаещего визг его поросячий слышен был!
И приведен он был к Ликургу.
Ликург услышав историю Во Енкомата молвил:
- Стар он для службы. Отпусти его смиром.
- Ну уж нет – вскричал Во. Недобор у нас в войсках! Пусть и этот охаломон помечется! Как в проруби!
- Ты особо не лютуй. А то второй Ликург (тот, что по идеологии и религии) оббликуется на фиг! Знаешь лучше что! Давай – ка мы с тобой отправим его ловить Глазенапа! А то говорят что он на рубежье вольготно жить стал!
- Кого ловить? Я «Я» такого отродясь не слышал и дай великий Я-да срамотень такую боле не слышать!
- Так его и нет! Это типа Бабая, коим детей пугают. Вибрация есть, звук есть а на деле его никто и не видел. Так и Глазенапа никто не видел но все бояться. А мы своих верных эпихианцев и не разубеждаем. Есть для чего войска держать – рубежье охранять.
- Так как же он бороться с ним будет?
- Да и Охоломон с ним! Пусть к хренам собачьим ищет! А мы сказим в статейку, что Ликург то Эдонианец такого же рода – племени. Пуп созерцает а толку от него в Эпихике никакого.
И как аналогию Долдона твоего приплетем – 33 года косил под пупосозерцателя, а ума не нажил и типа своими вибрациями взялся Глазенапа убить да и сел жопой в лужу «Я» свое унизив.
- Не силен я в политике – отвечал Во: - Но надо так надо!
Пришел он к изрядно помятому Или. И отправил его на рубежье якобы по казенной надобности, обещав «Я» его возвеличить по Глазенаповой поимке.
Пересказывать все мытарства Или Дудомца смысла нет. Всем мало-мальски грамотным эпихианцам понятно с какими передрягами перекинул кости своего «Я» он на рубежье и получив втыка, пинка, шлепка, по сусалам и краюху хлеба впридачу был отправлен за Глазенапом (в самую чащу ближайшей лесозащитной полосы)
День идет Илюха. Два идет Илюха. По истрепался, по износился. Вдруг видит камень посеред дороги. И надпись на нем. В натуре там было следущее:
1. Направо – бар, ресторан игровые, автоматы – 300 м.
2. Налево – туалет – 200 м.
3. Прямо – судья тебе Я-да.
Но Илюхе-то до фары пмсульки накаменные (читать то он так и не сподобился научиться).
В общем почесал он репу и двинул прямо.
А прямо жил Свистопруль. Безобидный тихий, старый такой. Он в детстве в леса ушел – искать вибрации свои и так настропалился, что свистовизгом своим на посетителей ресторана,бара, игровых автоматов в трепет ввергал, а кто направо ушел – те писались и хоть кричали при этом: « Я-струЯ!» - прямо ходить опасались. Или про это и не знал. Шел себе и шел. лбом груши околачивал. Вдруг на встречу ему старичок гриб-сморчок.
Он соответственно спросил: «Ты чай не Глазенап?», а старичок зенки выпялил и как стал вибрации издавать. Илюха чуть не крякнулся и так завопил от ужаса, что понял старик не фартит ему с его-то рылом с нашими тягаться. Илюха не будь полным Дудомцем, взвалил эту замшелость на откормленные плечи да и приволок на рубежье.
Увидали «Я»-служивые страсть завшивевшую, много лет немытую что Илюха приволок и попросили его убрать его от Холдона подальше. Илюха и рад стараться. Вывел этого одуванчика в чисто поле и показал кратчайший путь в северном направлении.
Стал Или Дудомец героем – победителем Глазенапа!
И вернулся почетом окруженный с «Я» и печенью увеличенной!
Вот и сказу конец.
Только Свистопрулю старому не спалось покойно. Все загадка глодала «Я» его – неужели он похож на Глазенапа. И сладил он бурбомет, прочитал мутень и ушел странствовать. Так говорят до сей поры ходит он и ищет Глазенапа, хоть глазком одним его увидеть…
Сила сего сказа кроется в недосказанной подоплеке. Эпихианец работавший над собой долгое время самостоятельно становится в результате сиротой. Некому подтолкнуть его к правой жизни в сиянии вибрационных потоков. Н о покровительство Я-да, уверенность в собственном «Я» делает из него героя – одиночку. Мораль и смысл сказа прост и величественен – отдайте свое «Я» во славу «Я» своего, и получится все у вас, и ликования достигнешь и «Я» возвысишь.
Что может быть прекраснее песен барда? Свадьба ли, похороны или может славная битва - без поэтов мир не сохранил бы такие яркие воспоминания о событиях и людях. Поэты воспевают славные дела и высмеивают тех, кто творит недобрые поступки. Лучший повод прославиться - стать персонажем баллады поэта. А звуки магических инструментов разят монстров не хуже заклинаний. Хотя поэта можно увидеть и в поединке, но чаще его можно встретить на турнирах рдов, где прекрасные кавалеры выбирают лучшего из лучших. А Великим поэтам становится доступно Знание древних Героев.
